Главная » Книги

Авилова Лидия Алексеевна - Переписка А. П. Чехова и Л. А. Авиловой

Авилова Лидия Алексеевна - Переписка А. П. Чехова и Л. А. Авиловой


1 2

  

Переписка А. П. Чехова и Л. А. Авиловой

  
   Переписка А. П. Чехова. В двух томах. Том второй
   М., "Художественная литература", 1984
   Составление и комментарии М. П. Громова, А. М. Долотовой, В. В. Катаева
  

СОДЕРЖАНИЕ

  
   Чехов - Л. А. Авиловой. 21 февраля 1892 г. Москва
   Чехов - Л. А. Авиловой. 3 марта 1892 г. Москва
   Чехов - Л. А. Авиловой. 19 марта 1892 г. Мелихово
   Чехов - Л. А. Авиловой. 29 апреля 1892 г. Мелихово
   Чехов - Л. А. Авиловой. 12 февраля 1895 г. Петербург
   Чехов - Л. А. Авиловой. 15 февраля 1895 г. Петербург
   Чехов - Л. А. Авиловой. 17 января 1896 г. Мелихово
   Чехов - Л. А. Авиловой. 6 (18) октября 1897 г. Ницца
   Чехов - Л. А. Авиловой. 3 (15) ноября 1897 г. Ницца
   Чехов - Л. А. Авиловой. 10 июля 1898 г. Мелихово
   Чехов - Л. А. Авиловой. 30 августа 1898 г. Мелихово
   Чехов - Л. А. Авиловой. 5 февраля 1899 г. Ялта
   Чехов - Л. А. Авиловой. 18 февраля 1899 г. Ялта
   Чехов - Л. А. Авиловой. 26 февраля 1899 г. Ялта
   Чехов - Л. А. Авиловой. 9 марта 1899 г. Ялта
   Чехов - Л. А. Авиловой. 23 марта 1899 г. Ялта
   Л. А. Авилова - Чехову. 5 февраля 1904 г. Петербург
   Чехов - Л. А. Авиловой. 7 февраля 1904 г. Москва
   Л. А. Авилова - Чехову. Около 10 февраля 1904 г. Петербург
   Чехов - Л. А. Авиловой. 14 февраля 1904 г. Москва
   Л. А. Авилова - Чехову. 1 марта 1904 г. Петербург
  

А. П. ЧЕХОВ И Л. А. АВИЛОВА

  
   Лидия Алексеевна Авилова, урожд. Страхова (1864-1943),- писательница, пользовавшаяся известностью в 1890-1900-е годы. Выпустила в свет несколько книг (сборники "Счастливец" и другие рассказы", 1896; "Власть" и другие рассказы", 1906; "Первое горе", 1913; "Образ человеческий", 1914). Рассказ "Первое горе" был замечен Львом Толстым, с поправками вошел в его книгу "Круг чтения". С Чеховым Авилова встретилась в 1889 году в доме своего зятя, издателя "Петербургской газеты" С. Н. Худекова, где сложился широкий круг ее литературных связей и знакомств: А. Н. Плещеев, Н. К. Михайловский, Н. А. Лейкин, И. Н. Потапенко, Д. Н. Мамин-Сибиряк, В. А. Тихонов. С большим чувством писал о ней впоследствии И. А. Бунин: "В ней все было очаровательно: голос, некоторая застенчивость, взгляд чудесных серо-голубых глаз..." (И. А. Бунин. Собр. соч. в 9-ти томах, т. 9. М., "Художественная литература", 1967, с. 230).
   Переписка с Чеховым продолжалась с перерывами до конца жизни писателя, но была небольшой по объему. Известно 31 письмо Чехова и 3 письма Авиловой. По требованию Авиловой, ее письма были ей возвращены; в черновике своих воспоминаний она писала: "Несколько лет после смерти Антона Павловича его сестра, Мария Павловна, отдала мне мои письма к нему. Они были целы. "Очень аккуратно перевязаны ленточкой,- сказала мне Мария Павловна,- лежали в его столе". Не перечитывая, я бросила их в печку. Я очень жалею, что я это сделала. Но я не могла себя не спрашивать много раз: зачем же он их собирал и берег?" (из личного архива Авиловых).
   На этот вопрос ответить нетрудно, поскольку в таких же точно перевязанных лентами подборках в том же столе хранилась вся корреспонденция Чехова; в конце каждого года он перебирал все вновь полученное и раскладывал по алфавиту - в этом смысле письма Авиловой не составляют никакого исключения. Дошедшие до нас три ее письма, по-видимому, только потому и сохранились, что были посланы в 1904 году, незадолго до смерти Чехова, и он просто не успел уложить их в соответствующую - авиловскую - подборку.
   Не дошли до нас и автографы писем Чехова, похищенные у Л. Авиловой в 1919 году вместе с другими бумагами, хранившимися в шкатулке. Эти письма известны по машинописным копиям, которые были сделаны М. П. Чеховой для первого шеститомного издания чеховских писем.
   По словам Л. Авиловой, существовало еще одно письмо, подписанное "Алехин"; в свое время оно не было показано М. П. Чеховой, и копия с него не снималась. Как и другие чеховские автографы, письмо было утрачено в том же 1919 году, но текст его запомнился наизусть так ясно, что Авилова записала его для себя от слова до слова; дальнейшая судьба этой копии представляется все же неясной. 27 ноября 1939 года в своем дневнике Авилова записывала: "Я сегодня уничтожила копию письма Алехина. Жалко. Я сделала ее после того, как погиб оригинал. Помнила каждое слово, даже длину строк. И написала все точь-в-точь так же, даже подражая мелкому почерку А. П. Так вышло похоже, что меня это утешило. И я долго хранила эту копию. А сегодня уничтожила. Вот почему: нашли бы ее после моей смерти и, конечно, узнали бы, что это фальшивка, подделка. Кто бы мог понять, зачем она была сделана? Не возбудило бы это подозрения? Не отнеслись бы с недоверием к моей рукописи? Одна ложь все портит. Если такой явный, наивный обман, как верить словам? Почему не выдумка, что А. П. говорил мне, что меня надо любить "чисто и свято"? Почему не выдумка, что в клинике он не смог скрыть своей любви? "Один день... для меня". Один обман - все обман, все ложь, все подделка, как письмо" (из семейного архива Авиловых; текст письма см.: ЛН, с. 260).
   В 1939 году, когда была сделана эта запись, Авиловой исполнилось семьдесят пять лет; она заканчивала работу над "мемуарным романом", напечатанным впоследствии под заглавием "Чехов в моей жизни" (первоначальные названия - "Роман моей жизни" и "О любви").
   За долгие годы изменилось отношение к прошлому, переоценивалась вся жизнь; на полях рукописи "О любви" Авилова записывала: "И вот сколько лет прошло. Я вся седая, старая... Тяжело жить. Надоело жить. Противно жить. И я уже не живу... Но все больше и больше люблю одиночество, тишину, спокойствие. И мечту. А мечта - это А. П. И в ней мы оба молоды и мы вместе. В этой тетради я пыталась распутать очень запутанный моток шелка, решить один вопрос: любили ли мы оба? Он? Я?.. Я не могу распутать этого клубка".
   В первоначальных мемуарных очерках о Чехове (сб. "О Чехове. Воспоминания и статьи". М., 1910, с, 1-10) Авилова не задавалась такими вопросами и не касалась любовной темы. Это был краткий, будничный по тону рассказ о знакомстве с А. Чеховым. Авилова приводила здесь цитаты из чеховских писем, коротко рассказывала о первой встрече, о премьере "Чайки" и посещении клиники Остроумова, где лежал с горловым кровотечением Чехов. Ничего "личного" не было и в мемуарной заметке "На основании договора" - о помощи в собирании материалов для чеховского собрания сочинений. И позднее, в дневнике 1918 года, Авилова не ставила Чехова на первое место в литературе и тем более в своей жизни; сопоставляя его с Горьким и Львом Толстым, она писала: "Про Чехова я не сказала бы, что он великий человек и великий писатель. Конечно, нет! Он - большой симпатичный талант и был умной и интересной личностью" (Акад., Соч., т. 10, с. 385).
   Появление "мемуарного романа" породило волну разногласий и споров (о нем писали и М. П. Чехова, и Бунин) и привело к тому, что имя Авиловой из полного забвения вернулось на страницы исследований и беллетристических сочинений о Чехове; вместе с тем в простой и ясной биографии великого писателя появились оттенки неясности, поэтической загадочности и любовной тайны. Письма Чехова к Авиловой перечитывались с особенным интересом. В них искали (и, разумеется, будут искать) определенный подтекст и лирическую тему, более важную, чем литературные и житейские новости, заботы, составлявшие содержание переписки.
   Подтекст необходим, поскольку текст в этом смысле не дает ничего и скорее опровергает, чем подтверждает сюжет "мемуарного романа". По стилю и тону письма Чехова к Авиловой очень сдержанны и спокойны.
   Основная тема писем к Авиловой - литературный труд, сосредоточенная, тщательная и кропотливая работа над стилем и языком короткого рассказа. Чехов вообще охотно делился своими мыслями о литературе и своим опытом - в частности, и с писательницами; дружелюбно, с веселой взыскательностью критиковал рассказы Б. М. Шавровой, М. В. Киселевой; переписка с ними в этом смысле была весьма содержательной. Но в письмах к Авиловой Чехов был осторожнее в критических суждениях, осмотрительнее в советах. По-видимому, даже весьма снисходительные критические замечания воспринимались с обидой.
   В начале 1899 года Чехов обратился к Авиловой с просьбой о помощи: начиналось издание первого собраиия сочинений, нужно было разыскивать затерянные в старых журналах рассказы разных лет. Авилова работала охотно и очень много.
   Сохранились три последние письма Авиловой к Чехову, посвященные сборнику рассказов, который она намеревалась издать в пользу раненных на русско-японской войне. Письма отражали и ее настроение той поры, настроение сложное и неуравновешенное. Письма Авиловой полностью публикуются впервые.
  

ЧЕХОВ - Л. А. АВИЛОВОЙ

  
   21 февраля 1892 г. Москва
  

21 февраль.

   Уважаемая Лидия Алексеевна, я получил и уже прочел Ваш рассказ1. По-настоящему, за то, что Вы не пожелали повидаться со мной, мне следовало бы разругать Ваш рассказ, но... да простит Вас аллах!
   Рассказ хорош, даже очень, но, будь я автором его или редактором, я обязательно посидел бы над ним день-другой. Во-первых, архитектура... Начинать надо прямо со слов: "Он подошел к окну"... и проч. Затем герой и Соня должны беседовать не в коридоре, а на Невском, и разговор их надо передавать с середины, дабы читатель думал, что они уже давно разговаривают. И т. д. Во-вторых, то, что есть Дуня, должно быть мужчиною. В-третьих, о Соне нужно побольше сказать... В-четвертых, нет надобности, чтобы герои были студентами и репетиторами,- это старо. Сделайте героя чиновником из департамента окладных сборов, а Дуню офицером, что ли... Барышкина - фамилия некрасивая. "Вернулся" - название изысканное... Однако я вижу, не удержался и отмстил Вам за то, что Вы обошлись со мной как фрейлина екатерининских времен, т. е. не захотели, чтобы я не письменно, а словесно навел критику на Ваш рассказ.
   Если хотите, то Ваш рассказ я вручу Гольцеву, который будет у меня до первого марта. Но лучше произвести кое-какие перестройки - спешить ведь некуда. Перепишите рассказ еще раз, и Вы увидите, какая будет перемена: станет сочнее, круглее и фигуры яснее.
   Что касается языка, манеры - то Вы мастер. Если бы я был редактором, то платил бы Вам не менее 200 за лист.
   Напишите мне сегодня, что Вы намерены делать. В ожидании распоряжений пребываю уважающим и готовым служить

А. Чехов.

  
   Ваши герои как-то ужасно спешат. Выкиньте слова "идеал" и "порыв". Ну их!
   Когда критикуешь чужое, то чувствуешь себя генералом.
  
   Письма, т. 4, с. 11-12; Акад., т. 4, No 1110.
   1 Возможно, рассказ, названный позднее "Сирень цветет" (Л. А. Авилова. Образ человеческий. М., 1914, с. 86-99).
  

ЧЕХОВ - Л. А. АВИЛОВОЙ

  
   3 марта 1892 г. Москва
  

3 март.

   За что Вы рассердились на меня, уважаемая Лидия Алексеевна? Это меня беспокоит. Я боюсь, что моя критика была и резка, и неясна, и поверхностна. Рассказ Ваш, повторяю, очень хорош, и, кажется, я ни одним словом не заикнулся о "коренных" поправках. Нужно только студента заменить каким-нибудь другим чином, потому что, во-первых, не следует поддерживать в публике заблуждение, будто идеи составляют привилегию одних только студентов и бедствующих репетиторов, и, во-вторых, теперешний читатель не верит студенту, потому что видит в нем не героя, а мальчика, которому нужно учиться. Офицера не нужно, бог с Вами - уступаю, оставьте Дуню, но утрите ей слезы и велите ей попудриться. Пусть это будет самостоятельная, живая и взрослая женщина, которой поверил бы читатель. Нынче, сударыня, плаксам не верят. Женщины-плаксы к тому же деспотки. Впрочем, это сюжет длинный.
   Гольцеву я хотел отдать рукопись с единственною целью - увидеть Ваш рассказ в "Русской мысли". Кстати, вот Вам перечень толстых журналов, куда я каждую минуту могу и готов адресоваться с Вашими произведениями: "Северный вестник", "Русская мысль", "Русское обозрение", "Труд" и, вероятно, еще "Неделя". Вы грозите, что редакторы никогда не увидят Вас. Это напрасно. Назвавшись груздем, полезай в кузов. Уж коли хотите заниматься всерьез литературой, то идите напролом, ничтоже сумняся и не падая духом перед неудачами. Простите за сентенции.
   В среду или в четверг я уезжаю из Москвы. Мой адрес (для простой корреспонденции): ст. Лопасня, Москов.-Курск. Я купил себе имение. Через 1-2 года оно будет продаваться с аукциона, так как я купил его с переводом банковского долга. Это я сделал глупость. Если Вы перестанете на меня сердиться и пожелаете прислать мне рукопись, то посылайте ее в виде простого письма на Лопасню или же заказною бандеролью в Серпухов.
   Желаю Вам всего хорошего и полного успеха. Пожалуйста, поклонитесь Надежде Алексеевне1. Когда буду в Петербурге, то непременно побываю у нее. А какие славные лебеди у Сергея Николаевича! На выставке видел.
   Искренно уважающий и преданный

А. Чехов.

  
   Письма, т. 4, с. 21-23; Акад., т. 5, No 1126.
   1 Худековой, сестре Л. А. Авиловой. Имение Худековых находилось в Скопинском уезде Рязанской губернии.
  

ЧЕХОВ - Л. А. АВИЛОВОЙ

  
   19 марта 1892 г. Мелихово
  

Ст. Лопасня, 19 март.

   Уважаемая Лидия Алексеевна, рассказ Ваш, если хотите печататься в иллюстрированных журналах, можно послать в "Север" или во "Всемирную иллюстрацию", В первом редактирует Вл. Тихонов, во второй, кажется, Ясинский. Оба люди доброжелательные и внимательные.
   Ваш рассказ "В дороге" читал1. Если бы я был издателем иллюстрированного журнала, то напечатал бы у себя этот рассказ с большим удовольствием. Только вот Вам мой читательский совет: когда изображаете горемык и бесталанных и хотите разжалобить читателя, то старайтесь быть холоднее - это дает чужому горю как бы фон, на котором оно вырисуется рельефнее. А то у Вас и герои плачут, и Вы вздыхаете. Да, будьте холодны.
   Впрочем, не слушайте меня, я плохой критик. У меня нет способности ясно формулировать свои критические мысли. Иногда несу такую чепуху, что просто смерть. Если желаете обращаться в иллюстрированные редакции через меня, то я продолжаю быть к Вашим услугам. Только не адресуйте Ваших рукописей на Лопасню, а то они до лета пролежат в Серпухове вместе с другими ваказными письмами и бандеролями, которые давно уже ждут меня там. Заказные письма адресуйте так: г. Алексин. Тульск. губ. М. П. Чехову. Брат бывает у меня каждую неделю - письма в Алексине не залежатся.
   Ваше письмо огорчило меня в поставило в туник. Вы пишете о каких-то "странных вещах", которые я будто бы говорил у Лейкина, затем - просите во имя уважения к женщине не говорить о Вас "в этом духе" и, наконец, даже - "за одну эту доверчивость легко обдать грязью"... Что сей сон значит?2 Я и грязь... Мое достоинство не позволяет мне оправдываться; к тому же обвинения Ваши слишком неясны, чтобы в них можно было разглядеть пункты для самозащиты. Насколько могу понять, дело идет о чьей-нибудь сплетне. Так, что ли? Убедительно прошу Вас (если Вы доверяете мне не меньше, чем сплетникам), не верьте всему тому дурному, что говорят о людях у вас в Петербурге. Или же если нельзя не верить, то уж верьте всему, не в розницу, а оптом: и моей женитьбе на пяти миллионах, и моим романам с женами моих лучших друзей и т. п. Успокойтесь, бога ради. Если я недостаточно убедителен, то поговорите с Ясинским, который после юбилея вместе со мною был у Лейкина. Помню, оба мы, я и он, долго говорили о том, какие хорошие люди Вы и Ваша сестра... Мы оба были в юбилейном подпитии, но если бы я был пьян как сапожник или сошел с ума, то и тогда бы не унизился до "этого духа" и "грязи" (поднялась же у Вас рука начертать это словечко!), будучи удержан привычною порядочностью и привязанностью к матери, сестре и вообще х женщинам. Говорить дурно о Вас да еще при Лейкине!
   Впрочем, бог с Вами. Защищаться от сплетен - это все равно что просить у жида взаймы: бесполезно. Думайте про меня, как хотите.
   У меня только одна вина. Вот она. Когда-то я получил от Вас письмо, в котором Вы делали мне запрос по поводу идеи какого-то нестоящего моего рассказа. Будучи тогда с Вами мало знаком и забыв, что Ваша фамилия по иужу - Авилова, я забросил Ваше письмо, а марку прикарманил - так я поступаю вообще со всеми запросами, а наипаче же с дамскими. Потом же в Петербурге, когда Вы намекнули мне насчет этого письма, мне вспомнилась Ваша подпись, и я почувствовал себя виноватым.
   Живу я в деревне. Холодно. Бросаю снег в пруд и с удовольствием помышляю о своем решении - никогда не бывать в Петербурге.
   Желаю Вам всего хорошего.
   Искренно преданный и уважающий

А. Чехов.

  
   Письма, т. 4, с. 33-35 (частично); ПССП, т. XV, с. 345-346; Акад., т. 5, No 1141.
   1 Напечатан в "Петербургской газете", 1892, No 73,15 марта.
   2 Как вспоминала Авилова, она упрекала Чехова, будто на юбилейном ужине (1 января 1892 г. отмечалось 25-летие "Петербургской газеты") он говорил, что увезет ее от мужа (Чехов в восп., с. 212).
  

ЧЕХОВ - Л. А. АВИЛОВОЙ

  
   29 апреля 1892 г. Мелихово
  

29 апр. Ст. Лопасня.

   Уважаемая Лидия Алексеевна, отродясь я не писал стихов. Впрочем, раз только написал в альбом одной девочке басню, но это было очень, очень давно1. Басня жива еще до сих пор, многие знают ее наизусть, но девочке уже 20 лет, и сам я, покорный общему закону2, изображаю уже из себя старую литературную собаку, смотрящую на стихоплетство свысока и с зевотой. Вероятно, под моей вывеской пишет однофамилец или самозванец. Чеховых много.
   Да, в деревне теперь хорошо. Не только хорошо, но даже изумительно. Весна настоящая, деревья распускаются, жарко. Поют соловьи и кричат на разные голоса лягушки. У меня ни гроша, но я рассуждаю так: богат не тот, у кого много денег, а тот, кто имеет средства жить теперь в роскошной обстановке, какую дает ранняя весна. Вчера я был в Москве, но едва не задохнулся там от скуки и всяких напастей. Можете себе представить, одна знакомая моя, 42-летняя дама3, узнала себя в двадцатилетней героине моей "Попрыгуньи" ("Север", No 1 и 2), и меня вся Москва обвиняет в пасквиле. Главная улика - внешнее сходство: дама пишет красками, муж у нее доктор и живет она с художником.
   Кончаю повесть, очень скучную, так как в ней совершенно отсутствуют женщина и элемент любви4. Терпеть не могу таких повестей, написал же как-то нечаянно, по легкомыслию. Могу прислать Вам оттиск, если буду знать Ваш адрес после июня.
   Хочется написать и комедию5, но мешает сахалинская работа.
   Желаю Вам всего хорошего; главное - будьте здоровы.
   Да! Как-то писал я Вам, что надо быть равнодушным, когда пишешь жалостные рассказы. И Вы меня не поняли. Над рассказами можно и плакать, и стенать, можно страдать заодно со своими героями, но, полагаю, нужно это делать так, чтобы читатель не заметил. Чем объективнее, тем сильнее выходит впечатление. Вот что я хотел сказать.
   Искренно преданный

А. Чехов.

  
   Письма, т. 4, с. 64-66; Акад., т. 5, No 1171.
   1 "Шли однажды через мостик жирные китайцы" - в альбом Саше Киселевой (1885). Известны и некоторые другие стихотворения Чехова, не опубликованные при его жизни и не предназначавшиеся для печати (Акад., Соч., т. 18, с. 7-12, 82-83).
   2 Цитата из стихотворения Пушкина "Вновь я посетил..." (1835).
   3 С. П. Кувшинникова.
   4 "Палата No 6".
   5 Вероятно, "Портсигар" (написана не была). О этом замысле Чехов сообщал А. С. Суворину 4 июня 1892 г.
  

ЧЕХОВ - Л. А. АВИЛОВОЙ

  
   12 февраля 1895 г. Петербург
  

Многоуважаемая Лидия Алексеевна!

   Вы не правы, говоря, что я у Вас скучал бессовестно1. Я не скучал, а был несколько подавлен, так как по лицу Вашему видел, что Вам надоели гости. Мне хотелось обедать у Вас, но вчера Вы не повторили приглашения, и я вывел заключение опять-таки, что Вам надоели гости.
   Буренина я не видел сегодня и, вероятно, не увижусь с ним2, так как постараюсь завтра уехать к себе в деревню. Посылаю Вам книжку и тысячу душевных пожеланий и благословений. Пишите роман.
   Искренно преданный

А. Чехов.

  
   ПССП, т. XVI, с. 214; Акад., т. 6, No 1526, с неточной датой: 14 февраля 1895 г. (исправлено в Акад., т. 12, с. 425).
   1 Чехов был у Авиловой 11 февраля 1895 г. Об этой встрече см. воспоминания Авиловой (Чехов в восп., с. 224-230).
   2 У Буренина находились рассказы Авиловой "Власть" и "Ко дню ангела", предназначавшиеся для "Нового времени". 15 февраля 1895 г. в записке, адресованной Чехову, он заметил, что первый "напечатать, конечно, можно, а еще лучше не печатать"; другой рассказ - еще не прочтен. В тот же день Буренин передал рукописи Чехову.
  

ЧЕХОВ - Л. А. АВИЛОВОЙ

  
   15 февраля 1895 г. Петербург
  

15 февр.

   Несмотря даже на то, что в соседней комнате пели Маркони и Баттистини1, оба Ваши рассказа я прочел с большим вниманием. "Власть" милый рассказ, но будет лучше, если Вы изобразите не земского начальника, а просто помещика2. Что же касается "Ко дню ангела", то это не рассказ, а вещь, и притом громоздкая вещь. Вы нагромоздили целую гору подробностей, и эта гора заслонила солнце. Надо сделать или большую повесть, этак в листа четыре, или же маленький рассказ, начав с того момента, когда барина несут в дом.
   Резюме: Вы талантливый человек, но Вы отяжелели, или, выражаясь вульгарно, отсырели и принадлежите уже к разряду сырых литераторов. Язык у Вас изысканный, как у стариков. Для чего это Вашей героине понадобилось ощупывать палкой прочность поверхности снега? И зачем прочность? Точно дело идет о сюртуке или мебели. (Нужно плотность, а не прочность.) И поверхность снега тоже неловкое выражение, как поверхность муки или поверхность песку. Затем встречаются и такие штучки: "Никифор отделился от столба ворот" или "крикнул он и отделился от стены".
   Пишите роман. Пишите роман целый год, потом полгода сокращайте его, а потом печатайте. Вы мало отделываете, писательница же должна не писать, а вышивать на бумаге, чтобы труд был кропотливым, медлительным.
   Простите за сии наставления. Иногда приходит желание напустить на себя важность и прочесть нотацию. Сегодня я остался или, вернее, был оставлен, завтра непременно уезжаю. Желаю Вам всего, всего хорошего.
   Искренно преданный

А. Чехов.

  
   Письма, т. 4, с. 359-360; Акад., т. 6, No 1528.
   1 В этот приезд Чехов жил у Сувориных. 15 февраля у них был музыкальный вечер: пели итальянские артисты.
   2 Напечатан позднее в сборнике Л. Авиловой "Власть" и другие рассказы" (М., "Посредник", 1906).
  

ЧЕХОВ - Л. А. АВИЛОВОЙ

  
   17 января 1896 г. Мелихово
  

17 янв. Лопасня, Московск. губ.

   Многоуважаемая Лидия Алексеевна, я должен был неожиданно уехать из Петербурга - к великому моему сожалению. Узнав от Надежды Алексеевны, что Вы издали книжку, я собрался было к Вам, чтобы получить детище Ваше из собственных Ваших рук, но судьба решила иначе: я опять на лоне природы.
   Книжку Вашу получил в день своего отъезда. Прочесть ее еще не успел и потому могу говорить только об ее внешности: издана она очень мило и выглядит симпатично.
   После 20-25, кажется, я опять поеду в Петербург и тогда явлюсь к Вам, а пока позвольте пожелать Вам всего хорошего. Почему вы назвали меня "гордым" мастером?1 Горды только индюки.
   Гордому мастеру чертовски холодно. Мороз 20R.

Ваш А. Чехов.

  
   Я сегодня именинник - и все-таки мне скучно.
  
   "Русские ведомости", 1910, No 13, 17 января (частично); Письма, т. 4, с. 433; Акад., т. 6, No 1642.
   1 Свою книгу "Счастливец" и другие рассказы" (СПб., 1896), подаренную Чехову, Авилова надписала: "Гордому мастеру от подмастерья".
  

ЧЕХОВ - Л. А. АВИЛОВОЙ

  
   6(18) октября 1897 г. Ницца
  

6 окт.

   Ваше письмо пошло из Лопасни в Биарриц, оттуда прислали мне его в Ниццу. Вот мой адрес: France, Nice, Pension Russe. Фамилия моя пишется так: Antoine Tchekhoff. Пожалуйста, напишите мне еще что-нибудь; и если напечатали что-нибудь свое, то пришлите. Кстати сообщите Ваш адрес. Это письмо посылаю через Потапенко.
   Вы сетуете, что герои мои мрачны. Увы, не моя в том вина! У меня выходит это невольно, и когда я пишу, то мне не кажется, что я пишу мрачно; во всяком случае, работая, я всегда бываю в хорошем настроении. Замечено, что мрачные люди, меланхолики пишут всегда весело, а жизнерадостные своими писаниями нагоняют тоску. А я человек жизнерадостный; по крайней мере первые 30 лет своей жизни прожил, как говорится, в свое удовольствие.
   Здоровье мое сносно по утрам и великолепно по вечерам. Ничего не делаю, не пишу, и не хочется писать. Ужасно обленился.
   Будьте здоровы и счастливы. Жму Вам руку.

Ваш А. Чехов.

  
   За границей проживу, вероятно, всю зиму.
  
   Письма, т. 5, с. 88; Акад., т. 7, No 2127.
  

ЧЕХОВ - Л. А. АВИЛОВОЙ

  
   3(15) ноября 1897 г. Ницца
  

3 ноябрь. Pension Russe, Nice.

   Ах, Лидия Алексеевна, с каким удовольствием я прочитал Ваши "Забытые письма"1. Это хорошая, умная, изящная вещь. Это маленькая, куцая вещь, но в ней пропасть искусства и таланта, и я не понимаю, почему Вы не продолжаете именно в этом роде. Письма - это неудачная, скучная форма, и притом легкая, но я говорю про тон, искреннее, почти страстное чувство, изящную фразу... Гольцев был прав, когда говорил, что у Вас симпатичный талант, и если Вы до сих пор не верите этому, то потому, что сами виноваты. Вы работаете очень мало, лениво. Я тоже ленивый хохол, но ведь в сравнении с Вами я написал целые горы! Кроме "Забытых писем", во всех рассказах так и прут между строк неопытность, неуверенность, лень. Вы до сих пор еще не набили себе руку, как говорится, и работаете, как начинающая, точно барышня, пишущая по фарфору. Пейзаж Вы чувствуете, он у Вас хорош, но Вы не умеете экономить, и то и дело он попадается на глаза, когда не нужно, и даже один рассказ совсем исчезает под массой пейзажных обломков, которые грудой навалены на всем протяжении от начала рассказа до (почти) его середины. Затем, Вы не работаете над фразой; ее надо делать - в этом искусство. Надо выбрасывать лишнее, очищать фразу от "по мере того", "при помощи", надо заботиться об ее музыкальности и не допускать в одной фразе почти рядом "стала" и "перестала". Голубушка, ведь такие словечки, как "Безупречная", "На изломе", "В лабиринте" - ведь это одно оскорбление. Я допускаю еще рядом "казался" и "касался", но "безупречная" - это шероховато, неловко и годится только для разговорного языка, и шероховатость Вы должны чувствовать, так как Вы музыкальны и чутки, чему свидетели - "Забытые письма". Газеты с Вашими рассказами сохраню и пришлю Вам при оказии, а Вы, не обращая внимания на мою критику, соберите еще кое-что и пришлите мне.
   Пока была хорошая погода, все было благополучно; теперь же, когда идет дождь и посуровело, опять першит, опять показалась кровь, такая подлость.
   Я пишу, но пустячки. Уже послал в "Русские ведомости" два рассказа2.
   Будьте здоровы. Крепко жму Вам руку.

Ваш А. Чехов.

  
   Письма, т. 5, с. 106-107; Акад., т. 7, No 2156.
   1 Авилова послала Чехову в Ниццу вырезки из газет 1897 г. "О своими рассказами "Забытые письма", "Безупречная", "На изломе", "В лабиринте".
   2 "В родном углу" и "Печенег".
  

ЧЕХОВ - Л. А. АВИЛОВОЙ

  
   10 июля 1898 г. Мелихово
  

10 июль.

   Вы хотите только три слова, а я хочу написать их двадцать.
   В Скопинском уезде я не был и едва ли поеду туда1. Живу я у себя дома, кое-что пописываю - стало быть, занят2. И много гостей, которые меня не пускают.
   Здоровье мое недурно. За границу я едва ли поеду, так как у меня нет денег и взять их негде.
   Теперь о Вас. Что Вы поделываете? Что пишете? Я часто слышу о Вас так много хорошего, и мне грустно, что в одном из своих писем я критиковал Ваши рассказы ("На изломе") и этой ненужной суровостью немножко опечалил Вас. Мы с Вами старые друзья; по крайней мере, я хотел бы, чтобы это было так. Я хотел бы, чтобы Вы не относились преувеличенно строго к тому, что я иногда пишу Вам. Я человек не серьезный; как Вам известно, меня едва даже не забаллотировали в "Союзе писателей" (и Вы сами положили мне черный шар)3. Если мои письма бывают иногда суровы или холодны, то это от несерьезности, от неуменья писать письма; прошу Вас снисходить и верить, что фраза, которою Вы закончили Ваше письмо: "если Вам хорошо, то Вы и ко мне будете добрее",- эта фраза строга не по заслугам. Итак, я хотел бы, чтобы Вы прислали мне что-нибудь Ваше - оттиск или просто в рукописи. Ваши рассказы я всегда читаю с большим удовольствием. Буду ждать.
   Больше писать не о чем, но так как Вам во что бы то ни стало хочется видеть мою подпись с большим хвостом вниз, как у подвешенной крысы, и так как на той странице уже не осталось места для хвоста, то приходится так или иначе дотянуть до этой страницы. Будьте здоровы. Крепко жму Вам руку и от всей души благодарю за письмо.

Ваш А. Чехов.

  
   Письма, т. 5, с. 205-206; Акад., т. 7, No 2345.
   1 За границей Чехов виделся с семьей Худековых, которые приглашали его погостить летом у них в Скопинском уезде.
   2 Чехов работал над рассказами "Крыжовник" и "О любви".
   3 Избранив Чехова в "Союз взаимопомощи русских писателей в ученых" 31 октября 1897 г. действительно сопровождалось сложностями (именно в то время развернулась острая полемика вокруг "Мужиков!"). Авилова была избрана в Союз раньше - 4 апреля 1897 г.
  

ЧЕХОВ - Л. А. АВИЛОВОЙ

  
   30 августа 1898 г. Мелихово
  

30 авг.

   Я поеду в Крым, потом на Кавказ и, когда там станет холодно, поеду, вероятно, куда-нибудь за границу. Значит, в Петербург не попаду.
   Уезжать мне ужасно не хочется. При одной мысли, что я должен уехать, у меня опускаются руки и нет охоты работать. Мне кажется, что если бы эту зиму я провел в Москве или в Петербурге и жил бы в хорошей теплой квартире, то совсем бы выздоровел, а главное, работал бы так (т. е. писал бы), что, извините за выражение, чертям бы тошно стало.
   Это скитальческое существование, да еще в зимнее время,- зима за границей отвратительна,- совсем выбило меня из колеи.
   Вы неправильно судите о пчеле. Она сначала видит яркие, красивые цветы; а потом уже берет мед.
   Что же касается всего прочего - равнодушия, скуки, того, что талантливые люди живут и любят только в мире своих образов и фантазий,- могу сказать одно: чужая душа потемки1.
   Погода сквернейшая. Холодно и сыро.
   Крепко жму Вам руку. Будьте здоровы и счастливы.

Ваш А. Чехов.

  
   "Русские ведомости", 1910, No 13, 17 января (частично); Письма, т. 5, с. 214; Акад., т. 7, No 2384.
   1 Увидев в рассказе "О любви" "художественную оценку своей личности", Авилова отправила Чехову "неласковое" письмо. В своих воспоминаниях она приводила отрывок из него: "Сколько тем нужно найти для того, чтобы печатать один том за другим повестей и рассказов. И вот писатель, как пчела, берет мед, откуда придется... Писать скучно, надоело, но рука "набита" и равнодушно, холодно описывает чувства, которых уже не может переживать душа, потому что душу вытеснил талант. И чем холодней автор, тем чувствительней и трогательнее рассказ. Пусть читатель или читательница плачет над ним. В этом искусство" (Чехов в восп., с. 275).
  

ЧЕХОВ - Л. А. АВИЛОВОЙ

  
   5 февраля 1899 г. Ялта
  

5 февр.

   Многоуважаемая Лидия Алексеевна, я к Вам с большой просьбой, чрезвычайно скучной - не сердитесь, пожалуйста. Будьте добры, наймите какого-нибудь человека или благонравную девицу и поручите переписать мои рассказы, напечатанные когда-то в "Петербургской газете". И также походатайствуйте, чтобы в редакции "Петербургской газеты" позволили отыскать мои рассказы и переписать, так как отыскивать и переписывать в Публичной библиотеке очень неудобно. Если почему-либо просьба эта моя не может быть исполнена, то, пожалуйста, пренебрегите, я в обиде не буду; если же просьба моя более или менее удобоисполнима, если у Вас есть переписчик, то напишите мне, и я тогда пришлю Вам список рассказов, которых не нужно переписывать. Точных дат у меня нет, я забыл даже, в каком году печатался в "Петербургской газете", но когда Вы напишете мне, что переписчик есть, я тотчас же обращусь к какому-нибудь петербургскому старожилу-библиографу, чтобы он потрудился снабдить Вас точными датами1.
   Умоляю Вас, простите, что я беспокою Вас, наскучаю просьбой; мне ужасно совестно, но, после долгих размышлений, я решил, что больше мне не к кому обратиться с этой просьбой. Рассказы мне нужны; я должен вручить их Марксу, на основании заключенного между нами договора, а что хуже всего - я должен опять читать их, редактировать и, как говорит Пушкин, "с отвращением читать жизнь мою"...2
   Как Вы поживаете? Что нового?
   Мое здоровье порядочно, по-видимому; как-то среди зимы пошла кровь, но теперь опять ничего, все благополучно.
   По крайней мере, напишите, что Вы не сердитесь, если вообще не хотите писать.
   В Ялте чудесная погода, но скучно, как в Шклове. Я точно армейский офицер, заброшенный на окраину. Ну, будьте здоровы, счастливы, удачливы во всех Ваших делах. Поминайте меня почаще в Ваших святых молитвах3, меня многогрешного.

Преданный А. Чехов.

  
   Теперь меня будет издавать не Суворин, а Маркс. Я теперь "марксист".
  
   "Голос Москвы", 1910, No 13, 17 января (частично); Письма, т. 5, с. 334-336; Акад., т. 8, No 2630.
   1 Сотрудничество в "Петербургской газете" началось в декабре 1884 г. (фельетоны "Дело Рыкова и комп."). 6 мая 1885 г. появился рассказ "Последняя могиканша", и с тех пор Чехов регулярно печатался в газете по 1887 г.
   2 Неточная цитата из стихотворения А. С. Пушкина "Воспоминание" (1828).
   3 Перефразировка слов Гамлета из трагедии В. Шекспира (д. III, сц. I).
  

ЧЕХОВ - Л. А. АВИЛОВОЙ

  
   18 февраля 1899 г. Ялта
  

18 февр.

   Как-то, месяца 2-3 назад, я составил список рассказов, которых не нужно переписывать, и послал этот список в Москву. Теперь я требую его назад, но если в течение 5-6 дней мне не возвратят его, то я составлю другой и пришлю Вам, матушка. За Вашу готовность помочь мне и за милое, доброе письмо шлю Вам большое спасибо, очень, очень большое. Я люблю письма, написанные не в назидательном тоне.
   Вы пишете, что у меня необыкновенное уменье жить. Может быть, но бодливой корове бог рог не дает. Какая польза из того, что я умею жить, если я все время в отъезде, точно в ссылке. Я тот, что по Гороховой шел и гороху не нашел1, я был свободен и не знал свободы, был литератором и проводил свою жизнь поневоле не с литераторами; я продал свои сочинения за 75 тыс. и уже получил часть денег, но какая мне от них польза, если вот уже две недели, как я сижу безвыходно дома и не смею носа показать на улицу. Кстати о продаже. Продал я Марксу прошедшее, настоящее и будущее; совершил я сие, матушка, для того, чтобы привести свои дела в порядок. Осталось у меня 50 тыс., которые (я получу их окончательно лишь через два года) будут мне давать ежегодно 2 тыс., до сделки же с Марксом книжки давали мне около 3 1/3 тыс. ежегодно, а за последний год я, благодаря, вероятно, "Мужикам", получил 8 тыс.! Вот Вам мои коммерческие тайны. Делайте из них какое угодно применение, только не очень завидуйте моему необыкновенному уменью жить.
   Все-таки, как бы ни было, если попаду в Монте-Карло, непременно проиграю тысячи две - роскошь, о которой я доселе не смел и мечтать. А может быть, я и выиграю? Беллетрист Иван Щеглов называет меня Потемкиным и тоже восхваляет меня за уменье жить. Если я Потемкин, то зачем же я в Ялте, зачем здесь так ужасно скучно? Идет снег, метель, в окна дует, от печки идет жар, писать не хочется вовсе, и я ничего не пишу.
   Вы очень добры. Я говорил уж это тысячу раз и теперь опять повторяю.
   Будьте здоровы, богаты, веселы и да хранят Вас небеса. Крепко жму Вам руку.

Ваш А. Чехов.

  
   "Голос Москвы", 1910, No 13, 17 января (частично); Письма, 1. 5, с. 349-350; Акад., т. 8, No 2648.
   1 Из оперетты-водевиля П. И. Григорьева 1-го "Комедия с дядюшкой" (1846).
  

ЧЕХОВ - Л. А. АВИЛОВОЙ

  
   26 февраля 1899 г. Ялта

Категория: Книги | Добавил: Ash (12.11.2012)
Просмотров: 921 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа