Главная » Книги

Теккерей Уильям Мейкпис - Путевые заметки от Корнгиля до Каира, через Лиссабон, Афины, Констан..., Страница 3

Теккерей Уильям Мейкпис - Путевые заметки от Корнгиля до Каира, через Лиссабон, Афины, Константинополь и Иерусалим


1 2 3 4 5 6 7 8

y">  

VI.

Смирна.- Первыя впечатлѣн³я.- Базаръ. - Битье палкою.- Женщины. - Караванный мостъ. - Свистунъ.

  
   Очень радъ я, что вымерли всѣ Турки, живш³е нѣкогда въ Аѳинахъ. Безъ этого обстоятельства я былъ бы лишенъ удовольств³я полюбоваться на первый восточный городъ, не имѣя къ тому ни какого подготовлен³я. Смирна показалась мнѣ восточнѣе всего остального востока, вѣроятно по той же причинѣ, которая заставляетъ Англичанина считать Кале самымъ французскимъ изо всѣхъ городовъ Франц³и. Здѣсь и ботфорты почтальона, и чулки служанки бросаются въ глаза ему, какъ вещи необыкновенныя. Церкви и укрѣплен³я, съ маленькими солдатиками на верху ихъ, остаются въ памяти даже и въ то время, когда изгладятся изъ нея больш³е храмы и цѣлыя арм³и; первыя слова Француза, сказанныя за первымъ обѣдомъ въ Киллякѣ, не забываются черезъ двадцать лѣтъ, въ продолжен³е которыхъ наслушаешься вдоволь французскаго говора. Любезный Джонесъ, помните ли вы бѣлую бесѣдку и беззубаго старичка, который напѣвалъ: Largo al factotum?
   Такъ-то памятенъ и первый день, проведенный на Востокѣ; вмѣстѣ съ нимъ утратится свѣжесть впечатлѣн³я; чудо обратится въ дѣло обыкновенное, и напрасно будете ожидать вы пр³ятнаго протрясен³я нервовъ, за которымъ человѣкъ гоняется повсюду. Нѣкоторые изъ моихъ товарищей зѣвали отъ скуки, смотря на Смирну, и не обнаружили ни малѣйшаго внутренняго движен³я при видѣ лодокъ, плывшихъ къ намъ отъ берега съ настоящими Турками. Передъ нами лежалъ городъ съ минаретами и кипарисами, съ куполами и замками; мы слышали пушечные выстрѣлы и видѣли, какъ кровавый флагъ султана развернулся надъ крѣпостью вмѣстѣ съ восходомъ солнца. Лѣса и горы примыкали къ самой водѣ залива; при помощи телескопа можно было подмѣтить въ нихъ нѣсколько эпизодовъ восточной жизни. Здѣсь виднѣлись котэджи съ премиленькими кровельками и тѣнистые, безмолвные к³оски, куда начальникъ евнуховъ приводитъ затворницъ гарема. Я видѣлъ, какъ рыбакъ Гассанъ возится съ сѣтью, и какъ Али-Баба ведетъ своего мула въ лѣсъ за дровами. Мистеръ Смттъ глядѣлъ на эти чудеса совершенно хладнокровно; я удивлялся его апат³и, но оказалось, что онъ бывалъ уже въ Смирнѣ. Самъ я, пр³ѣхавш³й сюда по прошеств³и нѣкотораго времени, не замѣчалъ уже ни Гассана, ни Али-Баба, и даже не хотѣлъ было выдти на берегъ, припомнивши гадк³й трактиръ Смирны. Человѣкъ, желающ³й понять Востокъ и Франц³ю, долженъ подплыть къ Смирнѣ и Кале въ яхтѣ, выдти часа два на беретъ, и никогда уже не возвращаться въ нихъ болѣе.
   Но эти два часа необыкновенно пр³ятны. Никоторые изъ насъ поѣздку во внутрь страны называли глупостью. Лиссабонъ обманулъ насъ; Аѳины надули жестоко; Мальта очень хороша, но не стоитъ того безпокойства и морской болѣзни, которыя вытерпѣли мы на пути къ ней; къ этой же категор³и относили и Смирну; но при видѣ ея споры прекратились. Если вы любите странныя и живописныя сцены, если увлекались вы Арабскими ночами въ молодости,- прочтите ихъ на палубѣ восточнаго корабля, постарайтесь углубиться въ Константинополь или въ Смирну. Пройдите по базару, и Востокъ явится передъ вами безъ покрывала. Какъ часто мечтали вы о немъ! И какъ удивительно схожъ онъ съ мечтами вашей юности: можно подумать, что вы бывали здѣсь прежде; все это давнымъ-давно извѣстно вамъ!
   По мнѣ, достоинство Арабскихъ ночей заключается въ томъ собственно, что поэз³я ихъ не можетъ утомить васъ своей возвышенност³ю. Шакабакъ и маленьк³й цирюльникъ - вотъ ея главные герои; она не порождаетъ въ васъ непр³ятныхъ чувствъ ужаса; вы дружелюбно посматриваете на великаго Африта, когда идетъ онъ казнить путешественниковъ, умертвившихъ его сына; Морг³ана, уничтожая шайку воровъ вскипяченнымъ масломъ, нисколько, кажется, не вредна имъ, и когда король Шар³аръ отрубаетъ головы своимъ женамъ, вамъ чудится, что эти головы очутились по прежнему на своихъ мѣстахъ, и что красавицы опять поютъ и пляшутъ съ ними гдѣ-то заднихъ комнатахъ дворца. Какъ свѣжо, весело и незлобно все это! Какъ забавно понят³е о мудрости любезныхъ жителей Востока, гдѣ на труднѣйш³е вопросы науки отвѣтятъ вамъ загадками, и гдѣ всѣ математики и магики должны имѣть непремѣнно длинную и остроконечную бороду!
   Я посшелъ на базаръ. Тутъ, въ маленькихъ лавкахъ, покойно и торжественно сидѣли брадатые купцы, дружелюбно посматривая на покупателей. Табаку не курили, потому что былъ Рамазанъ; даже не ѣли: рыба и жареная баранина лежали въ огромныхъ котлахъ только для христ³анъ. Дѣтей было множество; законъ не такъ строгъ къ нимъ; разнощики (безъ сомнѣн³я, во имя пророка) продавали имъ винныя ягоды и проталкивались впередъ съ корзинами огурцовъ и винограда. Въ толпѣ мелькали поселяне, съ пистолетами и ятаганомъ за поясомъ, гордые, но нисколько не опасные; порою встрѣчались смуглые Арабы, выступавш³е такъ торжественно, что ихъ съ перваго взгляда можно было отличить отъ развязныхъ жителей города. Жиды и Греки покупали въ тихомолку; лавки ихъ сторожили блѣдные, пучеглазые мальчики, зазывавш³е покупателей; громко разговаривали ярко разодѣтые Негры, и женщины, съ закрытыми лицами, въ широкихъ, нескладныхъ туфляхъ, тараторили между собою и торговались съ купцами въ дверяхъ маленькихъ лавокъ. Здѣсь были веревочный, бакалейный и башмачный ряды, трубочный и оружейный базары, также лавки съ шубами, халатами и даже отдѣльное мѣсто, гдѣ, подъ навѣсомъ изъ тряпья, занимались своимъ дѣломъ портные. Сквозь парусину и рогожи, растянутыя надъ узкими лин³ями базара, проглядывало солнцѣ, переливая свѣтъ и тѣнь по всей массѣ разнообразныхъ предметовъ. Лавка Гассана Альгабана была ярко освѣщена, тогда какъ низеньк³я скамьи, тазы и чашки сосѣдней съ всю цирюльни прикрывались густой тѣнью. Башмачники вообще добрый народъ; здѣсь видѣлъ я одного изъ нихъ, который, помнится, не разъ являлся мнѣ во снѣ. Таже зеленая, старая чалма, то же доброе, сморщенное лицо, въ родѣ яблока, тѣ же маленьк³я сѣрые глазки, весело сверкающ³е во время разговора съ кумушками, и точь-в-точь такая же улыбка подъ волосами сѣдымъ усовъ и бороды - ну, просто, сердце радуется, глядя на него. Вы отгадаете, что говоритъ онъ съ продавцомъ огурцовъ, также, какъ султанъ угадывалъ, что говорятъ птицы. Уже не набиты ли огурцы эти жемчугомъ? Да и тетъ Армянинъ въ черной чалмѣ, что стоитъ у фонтана, изспещреннаго прекрасными арабесками, вокругъ которыхъ толпятся ребятишки, черпая воду, ужъ полно не переодѣтый ли кто Гарунъ Альрашидъ?
   Присутств³е верблюдовъ дополняетъ окончательно фантастическ³й колоритъ сцены. Съ кроткими глазами и выгнутыми шеями, чинно, безъ шума и топанья переходятъ они другъ за другомъ съ одной стороны базара на другую. О, золотые сны юности! О, сладк³я мечты каникулъ! Здѣсь суждено было на полчаса осуществиться вамъ. Ген³й, господствующ³й надъ молодостью, далъ намъ средство совершить въ этотъ день доброе дѣло. Сквозь отворенныя двери увидѣли мы внутренность комнаты, украшенной текстами корана. Одни изъ нихъ были нанесены тушью, съ угла на уголъ, по листу бѣлой бумаги, друг³е красной и голубой краскою, нѣкоторымъ надписямъ была дана форма кораблей, драконовъ и другихъ фантастическихъ животныхъ. На коврѣ, посреди комнаты, сложивъ руки и покачивая головой, сидѣлъ мужчина, распѣвая въ носъ фразы, выбранныя изъ священной для мусульманъ книги. Но изъ комнаты неслись громк³е голоса молодости, и проводникъ сказалъ намъ, что это училище. Мы вошли въ него.
   Объявляю по совѣсти: учитель колотилъ бамбукомъ маленькаго мулата. Ноги ученика были въ колодкѣ, и наставникъ, это грубое животное, валялъ по нимъ палкою. Мы слышали визгъ мальчика и были свидѣтелями смущен³я учителя. Думаю, ученикамъ велѣлъ онъ кричать какъ-можно громче, для того, чтобы заглушить визгъ ихъ маленькаго товарища. Какъ скоро шляпы наши показались надъ лѣстницею, наказан³е было прекращено, мальчикъ посаженъ на свое мѣсто, бамбукъ брошенъ въ уголъ, въ кучу другихъ тростей, и учитель встрѣтилъ насъ совершенно переконфуженный. На ученикахъ были красныя фески, а на дѣвочкахъ пестрые носовые платки. Вся эта мелюзга выпучила на насъ съ удивлен³емъ больш³е, черные глаза свои, и вѣроятно побои палкою были на это время забыты. Жаль мнѣ такихъ учителей; жалко и бѣднаго маленькаго магометанина. Никогда уже не читать ему съ увлечен³емъ Арабскихъ Ночей подлинникѣ.
   Отсюда, послѣ этой непр³ятной сцены, пошли мы завтракать въ дрянной трактиръ, который, впрочемъ, отрекомендовали намъ. Здѣсь угостили насъ морской рыбою, виноградомъ, дынями, гранатами и смирнскимъ виномъ. Изъ оконъ трактира открывался прекрасный видъ на заливъ, на купцовъ, тунеядцевъ и ремесленниковъ, толпившихся на берегу. Здѣсь виднѣлись и верблюды, не обременные ношею, и груды спѣлыхъ дынь такой величины, что гибралтарск³я бомбы показались намъ малы въ сравнен³и съ ними. Было время сбора винныхъ ягодъ, и мы, на пути въ трактиръ, пробирались сквозь длинные ряды дѣтей и женщинъ, занятыхъ укладкою этихъ плодовъ. Ихъ обмакиваютъ сперва въ соленую воду и потомъ уже прячутъ въ кадушки, перекладывая листами. Когда смоквы и листы начнутъ сохнуть, изъ нихъ выползаютъ больш³е бѣлые черви и прогуливаются по палубамъ кораблей, везущихъ эти фрукты въ Европу; гдѣ маленьк³я дѣти кушаютъ ихъ съ большимъ удовольств³емъ (то-есть, не червей, а смоквы-то), и гдѣ играютъ онѣ не послѣднюю роль на университетскихъ попойкахъ. Свѣж³я винныя ягоды имѣютъ здѣсь такой же вкусъ, какъ и въ другихъ мѣстахъ; но смирнск³я дыни необыкновенно вкусны и такъ велики, что изъ одной штуки, не прибавляя ничего къ ея природнымъ размѣрамъ, можно бы, кажется, смастерить преудобную каретку для Синдерелы.
   Проводникъ нашъ, отъявленный плутъ, запросилъ два доллара за удовольств³е осмотрѣть мечеть, тогда какъ друг³е Англичане прошли туда за шесть пенсовъ. Разумѣется, мы не согласились заплатить такихъ денегъ, а потому и не видали мечети. Но здѣсь были друг³е, прекраснѣйш³е виды, за которые не надобно ничего платить, хотя и стоятъ они, чтобы послоняться для нихъ по городу. Женщины, разгуливающ³я по базару, так³я шлюхи, что едва ли захочется кому снять съ лица ихъ черныя маски. Станъ ихъ такъ закутанъ, что будь онъ запрятаны въ тюфякъ, и тогда вы разглядѣли бы его не менѣе; даже ноги ихъ, обутыя въ двойныя желтыя туфли, доведены до какого-то рыбьяго однообраз³я. Но въ греческихъ и армянскихъ кварталахъ, между бѣдными христ³анами, которые занимаются укладкою винныхъ ягодъ, вы встрѣтите такихъ красавицъ, что въ одинъ день влюбитесь нѣсколько разъ, если только сердце ваше способно къ подобнымъ продѣлкамъ. Здѣсь видѣли мы очаровательную дѣвушку, за пяльцами, въ отворенныхъ воротахъ; подлѣ нея сидѣла съ чулкомъ старуха и лежалъ козелъ, привязанный къ рѣшоткѣ маленькаго садика. Встрѣтили нимфу, которая спускалась съ лѣстницы, съ кувшиномъ на головѣ, и смотрѣла на насъ такими покойными, большими и благородными глазами, которымъ могла бы позавидовать Юнона. Полюбовались молодой, грац³озной матерью, склоненною надъ плачущимъ въ колыбели малюткою. Этихъ трехъ красавицъ видѣли мы въ одной улицѣ армянскаго квартала, гдѣ двери домовъ были отворены настежь, и женщины сидѣли подъ сводами на дворѣ. Были здѣсь также дѣвушки смоквъ, красоты неописанной; длинныя, густыя, черныя косы ихъ охватывали так³я головки, очерки и колоритъ которыхъ стоили того, чтобы надъ ними потрудился карандашъ Рафаэля и кисть Тиц³ана. Я удивлялся, какъ это не овладѣетъ ими султанъ, или не похитятъ ихъ для своего шаха персидск³е купцы, пр³ѣзжающ³е сюда съ шелкомъ и сластями.
   Мы отправились въ канъ Персовъ и купили нѣсколько шелку у смуглаго, черно-бородаго купца, въ конической овчинной шапкѣ. Не странно ли подумать, что шелкъ, привезенный въ смирнск³й каравансерай, на спинѣ верблюдовъ, человѣкомъ въ овчинной шапкѣ, обработывается въ Л³онѣ? нѣкоторые изъ моихъ товарищей накупили ковровъ, которыми славится Смирна; одинъ изъ нихъ пр³обрѣлъ даже цѣлый коробъ винныхъ ягодъ и купилъ три или четыре смирнск³я губки для своего экипажа: такъ сильно была развита въ немъ страсть къ туземнымъ произведен³ямъ.
   Странно казалось мнѣ, почему это ни одинъ изъ живописцевъ не ознакомитъ васъ покороче съ Востокомъ. Рисуютъ здѣшн³я процесс³и, султановъ, великолѣпные пейзажи; но никто не позаймется вѣрнымъ изображен³емъ тѣхъ обыденныхъ подробностей восточной жизни, которыми кишатъ улицы Смирны. Верблюды могутъ служить безконечнымъ сюжетомъ для картинъ въ этомъ родѣ. Фырча и взвизгивая на особый ладъ, лежатъ они тысячами на верблюжьей площади и на рынкахъ, подъ отвѣсными лучами солнца; вожаки растянулись въ тѣни, поодаль. Особенно мостъ, во которому проходятъ караваны при въѣздѣ въ городъ, богатъ сценами чрезвычайно живописными. Съ одной стороны его тянется длинный рядъ чинаръ, а на противоположномъ берегу рѣки темнѣютъ высок³е кипарисы, подъ тѣнью которыхъ возвышаются надгробные памятники, украшенные чалмами. Это задн³й планъ пейзажа; но ближе къ городу характеръ его не такъ печаленъ. Тутъ, подъ чинарами, стоитъ маленькая кофейня, отѣненная съ боковъ парусными навѣсами, прикрытая сверху виноградными лозами и обставленная цѣлыми рядами мѣдной посуды и, кальяновъ, изъ которыхъ не курятъ днемъ во время Рамазана. Подлѣ домика надъ съ мраморнымъ фонтаномъ, а на берегу полуразрушенная бесѣдка, откуда можно на полюбоваться рѣкою. Вокругъ чинаръ разставлены столы для желающихъ выпить густаго, ароматическаго кофе или холоднаго лимонаду. Хозяинъ кофейни, въ бѣлой чалмѣ и голубой шубѣ, лежалъ подъ навѣсомъ. Черный, какъ уголь, невольникъ, въ бѣлой, отороченной краснымъ шнуркомъ кофточкѣ, подавши намъ трубки и лимонаду, сѣлъ снова на свое мѣсто, поджавъ подъ себя калачикомъ черныя ноги, и началъ напѣвать въ носъ какую-то пѣсню, пощипывая металлическ³я струны гитары. Хотя инструментъ этотъ былъ не болѣе суповой ложки, съ длинной, узкой ручкой, однакоже звуки его очень нравились музыканту. Сверкая глазами, покачивалъ онъ головой и выражалъ удовольств³е такими гримасами, что сердце радовалось, глядя на него. Въ невинномъ наслажден³и пѣвуна принималъ большое участ³е Турокъ, обвѣшанный кинжалами и пистолетами; онъ раскачивалъ чалмою и гримасничалъ въ запуски съ чернымъ менестрелемъ. Въ это время по римскому мосту, перекинутому черезъ рѣку, мелькая между толстыхъ пней чинаръ, проходили женщины съ кувшинами на головахъ, и медленно тянулись другъ за другомъ сѣрые верблюды, предшествуемые маленькимъ, длинноухимъ лошакомъ, который всегда бываетъ здѣсь ихъ путеводителемъ. Вотъ мелочные случаи нашего путешеств³я. Когда пароходъ пристаетъ къ берегу, приключен³я уходятъ во внутрь страны, и то, что называется романическимъ, совершенно исчезаетъ. Оно не выноситъ прозаическаго взора и прячется отъ него и отъ дневного свѣта куда-то вдаль, во мракъ ночи. Теперь уже не клянутъ и не оскорбляютъ гяуровъ. Если иностранецъ сдѣлаетъ что-нибудь особенно смѣшное, на сцену явятся маленьк³е турченки и поскалятъ надъ нимъ зубы - вотъ и все тутъ. Европеецъ пересталъ уже быть предметомъ поруган³я для правовѣрнаго. Теперь смуглый Гассанъ, развалясь на диванѣ, попиваетъ шампанское; у Селима французск³е часы, а Зюлейка глотаетъ пилюли Морисона: байронизмъ сталъ чистѣйшей нелѣпостью. Случается, что правовѣрные поколотятъ христ³анина за намѣрен³е проникнуть въ мечеть; но и этотъ почти единственный признакъ антипат³и становится такъ слабъ въ настоящее время, что вы можете войти въ дюжину мечетей, не опасаяся оскорблен³я. Пароходъ сдѣлался великимъ завоевателемъ. Гдѣ капитанъ кричитъ "Stop her", тамъ останавливается цивилизац³я, садится въ корабельную шлюпку и заводитъ знакомство съ прибрежными дикарями. Цѣлыя арм³и крестоносцевъ безполезно погибли на поляхъ Малой Аз³и; выдѣлка изъ европейскаго желѣза мечей м шлемовъ повела только къ безплодной потерѣ этого металла: онъ сталъ необходимъ въ формѣ стержней и шатуновъ паровой машины. Можно бы, кажется, изобразить аллегорически, до какой степени торговля сильнѣе рыцарства. Аллегор³я кончилась бы затмѣн³емъ луны Магомета; погружающей рожки свои въ паровой котелъ Фультона.
   Часа въ два пополудни, потянулись мы изъ гавани. Дулъ свѣж³й вѣтеръ и сильно волновалъ свѣтлую воду залива. Капитанъ не желалъ давать Тагу полнаго хода, и французск³й пароходъ, оставлявш³й въ это же время Смирну, вздумалъ было потягаться съ вами, надѣясь перегнать непобѣдимый Тагъ. Напрасная надежда! Только лишь началъ онъ равняться съ вами, могуч³й Тагъ полетѣлъ стрѣлою, и сконфуженный Французъ остался далеко назади. На палубѣ нашего парохода находился французск³й джентльменъ. Мы чрезвычайно смѣялись надъ его отсталымъ соотечественникомъ; но эти насмѣшки не произвели на него ни малѣйшаго впечатлѣн³я. Въ Смирнѣ получилъ онъ извѣст³е о побѣдѣ маршала Бюжо при Исли, и подъ вл³ян³емъ этой капитальной новости, смотрѣлъ очень снисходительно на маленькое торжество наше на морѣ.
   Ночью миновали мы островъ Мителенъ и на другой день увидали берегъ Трои и могилу Ахилеса. Здѣсь, на безплодномъ, низкомъ берегу возвышаются некрасивыя на взглядъ укрѣплен³я: картина эта не живописнѣе той, которую можно видѣть въ устьѣ Темзы. Потомъ прошли Тенедосъ, крѣпости и городъ Дарданельскаго пролива. Вода была грязна, воздухъ не слишкомъ тепелъ, и насъ радовала мысль, что завтра будемъ мы въ Константинополѣ. Въ продолжен³е всей дороги отъ Смирны, музыка не прекращалась у насъ на палубѣ. Съ нами ѣхалъ нѣмецк³й прикащикъ; мы не обращали на него вниман³я; но вотъ, въ полдень, взялъ онъ гитару и, аккомпанируя на ней, сталъ насвистывать вальсы съ такимъ неподражаемымъ искусствомъ, что дамы вышли изъ каютъ, а мужчины оставили чтен³е. За вальсами послѣдовала такая очаровательная полька, что два молодые человѣка изъ Оксфорда принялись кружиться на палубѣ и исполнили этотъ народный танецъ съ замѣчательной легкостью. Видя, что они выбились изъ силъ, и никто не танцуетъ, ген³альный свистунъ снялъ пальто, взялъ пару кастаньетъ и, не переставая насвистывать, принялся отплясывать мазурку съ необыкновенной ловкостью. Мы были веселы и счастливы какъ нельзя болѣе. Свистъ этого человѣка познакомилъ между собою даже тѣхъ путешественниковъ, которые до-сихъ-поръ не сказали другъ другу ни одного слова; на кораблѣ воцарилась веселость, и всѣ мы рѣшились единодушно кутнуть за ужиномъ. Ночью, скользя по волнамъ Мраморнаго моря, смастерили мы пуншъ, произнесли нѣсколько спичей, и тутъ въ первый разъ, по прошеств³и пятнадцати лѣтъ, услыхалъ я "Old English gentleman" и "Bright chanticleer proclaims the morn", пропѣтые такимъ энергическимъ хоромъ, что, казалось, сейчасъ явятся блюстители порядка и разгонятъ насъ по домамъ.
  

VIII.

Константинополь. - Каики.- Турецкая баня - Сутанъ.- Турецк³я дѣти.- Скромность.- Сераль.- Пышки для султаншъ.- Блистательная Порта.

  
   Съ восходомъ солнца вышли мы изъ каютъ взглянуть на знаменитую панораму Константинополя; но, вмѣсто города и солнца, увидали бѣлый туманъ, который началъ рѣдѣть только въ то время, когда пароходъ подошелъ къ Золотому Рогу. Здѣсь раздѣлился этотъ туманъ на длинныя пряди; медленно, другъ за другомъ, подымались онѣ, какъ дымка, закрывающая волшебную сцену театра. Желая дать вамъ приблизительное понят³е о чудной красотѣ открывшейся передъ нами картины, я могу указать только на блестящ³я декорац³и Дрюри-Лэнскаго театра, которыя, во время дѣтства, казались намъ также великолѣпны, какъ самыя роскошныя сцены природы кажутся теперь, въ пер³одъ зрѣлаго возраста. Видъ Константинополя похожъ на лучш³я изъ декорац³й Стэнфильда, видѣнныя нами въ молодости, когда и танцовщицы; и музыка, и вся обстановка сцены наполняли сердца наши той невинной полнотою чувственнаго удовольств³я, которая дается въ удѣлъ только свѣтлымъ днямъ юности.
   Этимъ доказывается, что наслажден³я дѣтской фантаз³и полнѣе и сладостнѣе всѣхъ наслажден³й въ м³ръ, и что панорама Стэнфильда удачно стремилась къ осуществлен³ю грезъ этой фантаз³и, потому-то я и привелъ ее для сравнен³я. Повторяю: видъ Константинополя похожъ на nec plus ultra д³орамы Стэнфильда со всей ея обстановкою: съ блестящими гур³ями, воинами, музыкою и процесс³ями, которые радуютъ глаза и душу красотой и гармон³ею. Если не восхищались вы ею въ театрѣ, тогда сравнен³е мое не достигаетъ своей цѣли; оно не дастъ вамъ ни малѣйшаго понят³я о томъ эффектѣ, который производитъ Константинополь на душу зрителя. Но кого не увлекалъ театръ, того нельзя увлечь словами, и всѣ типографическ³я попытки взволновать воображен³е такого человѣка были бы напрасны. Соединимъ, какимъ бы то ни было образомъ, мечеть, минаретъ, золото, кипарисъ, воду, лазурь, каики, Галату, Тофану, Рамазанъ, Бакалумъ и т. д.,- по этимъ даннымъ воображен³е никогда не нарисуетъ города. Или, предположите, что я говорю, напримѣръ: высота мечети св. Соф³и, отъ центральнаго камня помоста до средняго гвоздя луны на куполѣ, равняется четыреста семидесяти тремъ футамъ; куполъ имѣетъ сто-двадцать-три фута въ д³аметрѣ; оконъ въ мечети девяносто-семь и т. д. Все это правда; и однако же, кто по этимъ словамъ и цифрамъ составитъ идею о мечети? Я не могу сообщитъ вѣрныхъ извѣст³й о древности и размѣрахъ всѣхъ здан³й, построенныхъ на берегу, о всѣхъ шкиперахъ, которые снуютъ вдоль него, Можетъ ли воображен³е ваше, вооруженное аршиномъ, построить городъ? Но довольно воевать съ уподоблен³ями и описан³ями. Видъ Константинополя очаровательнѣе, милѣй и великолѣпнѣе всего, что я видѣлъ въ этомъ родѣ. Онъ заключаетъ въ себѣ удивительное соединен³е города и садовъ, кораблей и куполовъ, горъ и воды, съ самымъ здоровымъ для дыхан³я воздухомъ и самымъ яснымъ небомъ, раскинутымъ поверхъ этой роскошной сцены.
   Правда, что при входѣ въ городъ настаетъ минута горестнаго разочарован³я: домы не такъ великолѣпны вблизи, разсматриваемые порознь, какъ хороши они en masse, съ воды залива. Но зачѣмъ обманывать себя несбыточными ожидан³ями? Видя живописную группу крестьянъ на ярмаркѣ, должны ли предполагать вы, что всѣ они красавцы, что кафтаны ихъ неотрепаны, а платья крестьянокъ сшиты изъ шелка и бархата? Дикое безобраз³е внутренности Константинополя или Перы имѣетъ свою собственную прелесть, несравненно болѣе интересную, нежели симетрическ³е ряды красныхъ кирпичей и дикихъ камней. Кирпичемъ и камнемъ никогда нельзя составить тѣхъ фантастическихъ орнаментовъ, перилъ, балконовъ, крышъ и галлерей, которые поражаютъ васъ внутри и снаружи негодныхъ домовъ этого города, Когда шли мы изъ Галаты въ Перу, по крутой дорогѣ, по которой человѣкъ, вновь прибывш³й сюда, подымается съ трудомъ, тогда какъ носильщикъ, съ большой тяжестью на спинѣ, идетъ, не уклоняясь отъ прямой лин³и ни на волосъ,- мнѣ показалось, что деревянные домы ни чуть не хуже того большаго здан³я, которое мы оставили за собою.
   Не знаю, какимъ образомъ таможня его величества можетъ производить выгодныя спекуляц³и. Когда я сошелъ съ парохода, за моимъ катеромъ пустился въ погоню Турокъ и попросилъ бакшиша. Ему дали около двухъ пенсовъ. Это былъ таможенный чиновникъ; но я сомнѣваюсь, чтобы пошлина, которую взимаетъ онъ, поступала въ число государственныхъ доходовъ.
   Можно предполагать, что сцены здѣшней набережной сходны съ прибрежными сценами Лондона старыхъ временъ, когда еще дымъ каменнаго угля не покрылъ сажею столицы Англ³и и когда атмосфера ея, какъ увѣряютъ древн³е писатели, не была такой туманною. Любо смотрѣть на вереницы каиковъ, стоящихъ вдоль берега или разъѣзжающихъ по синему заливу. На эстампѣ Голляра, изображающемъ Темзу, нарисованы так³е же хорошеньк³е катеры, которые уничтожены теперь мостами и пароходами. Константинопольск³е каики доведены до высшей степени совершенства. Тридцать тысячь ихъ разъѣзжаетъ между городомъ и предмѣстьями, и всѣ они раскрашены и обиты нарядными коврами. Изъ людей, управляющихъ ими, я не видалъ почти ни одного человѣка, который не былъ бы достойнымъ представителемъ своей расы: всѣ, какъ на подборъ, молодецъ къ молодцу, здоровые, смуглые, съ открытой грудью и прекраснымъ лицомъ. Они носятъ самыхъ яркихъ цвѣтовъ тонк³я миткалевыя рубахи, которыя даютъ полную свободу ихъ тѣлодвижен³ямъ. На багровомъ фонѣ моря, каждый отдѣльно взятый каикъ - просто, картинка! Изъ глубины его выставляются только однѣ головы правовѣрныхъ пассажировъ, въ красной фескѣ съ голубой кистью. Лица этихъ людей полны кроткой важности, которая такъ свойственна человѣку, сосущему трубку.
   Босфоръ оживленъ множествомъ разнообразныхъ судовъ. Тутъ стоятъ на якорѣ русск³е военные корабли; развозятся по деревнямъ сотни пассажировъ въ большихъ перевозныхъ баркахъ; желтѣютъ лодки, нагруженныя кучами большихъ, золотистыхъ дынь; скользитъ яликъ нашъ, и при громѣ пушекъ бытро несется, сдѣланный на подоб³е дракона, каикъ султана съ тридцатью гребцами. Повсюду темнѣютъ чернобок³е корабли и пароходы съ русскимъ, англ³йскимъ, австр³йскимъ, американскимъ и греческимъ флагами, а вдоль набережной тянутся туземныя суда съ острововъ и отъ береговъ Чернаго моря, съ высокими, украшенными рѣзьбою кормами, точь-въ-точь, какъ на картинахъ семнадцатаго вѣка. Рощи и башни, куполы и набережныя, высок³е минареты и стройныя мечети возвышаются вокругъ васъ въ безконечномъ разнообраз³и и придаютъ морской сценѣ такую прелесть, что, кажется, никогда бы не соскучился глядѣть на нее. Многаго не видалъ я внутри и вокругъ Константинополя, не имѣя силъ оторваться отъ этой удивительной панорамы. Но къ чему были мнѣ друг³е виды? Развѣ не тотъ изъ нихъ лучше всѣхъ, который доставляетъ вамъ болѣе наслажден³я?
   Мы остановились въ Перѣ, въ гостинницѣ Миссери, хозяинъ которой прославился превосходнымъ сочинен³емъ "Эотенъ". За эту книгу чуть не передрались между собою всѣ пассажиры нашего парохода; она очаровала всѣхъ, начиная съ нашего великаго государственнаго мужа, нашего юриста, молодаго Оксон³ана, который вздыхалъ надъ нѣкоторыми въ ней мѣстами, боясь, не слишкомъ ли злы они, до меня, покорнѣйшаго слуги вашего, который, прочитавъ съ наслажден³емъ эту книгу, бросилъ ее, восклицая: "Aut diabolus aut." Она, и это удивительнѣе всего, возбудила сочувств³е и удивлен³е даже въ груди безстрастнаго, каменнаго Атенеума. Миссери, правовѣрный и воинственный Татаринъ, превратился въ самаго мирнаго и свѣтскаго землевладѣльца, несравненно болѣе свѣтскаго по манерамъ и наружности, нежели мног³е изъ васъ, сидѣвшихъ за его столомъ и курившихъ кальяны на крышѣ его дома, откуда любовались мы на гору, на домъ русскаго пославника и на сады сераля, отражавш³еся въ морѣ. Мы предстали передъ Миссери, съ Eothen въ рукахъ, и всмотрѣвшись попристальнѣе въ лицо его, нашли, что это былъ "aut diabolus aut amicus." Но имя его - секретъ. Никогда не произнесу я его, хотя мнѣ и смерть какъ хочется назвать этого человѣка его собственнымъ именемъ.
   Послѣднее хорошее описан³е турецкихъ бань сдѣлала, какъ полагаю я, леди Мери Вортлей Монтагъ, по-крайней-мѣрѣ лѣтъ сто тридцать назадъ тому. Она такъ роскошно изобразила ихъ, что мнѣ, смиренному писателю, можно развѣ набросать тотъ же эскизъ, но только въ другомъ родъ. Безспорно, турецкая баня совершенная новизна для чувствъ Англичанина и можетъ быть отнесена къ самымъ страннымъ и неожиданнымъ приключен³ямъ его жизни. Я приказалъ своему valet de place или драгоману (чудесная вещь имѣть въ услужен³и драгомана!) вести себя въ лучшую изъ сосѣднихъ бань. Онъ подвелъ меня къ дому въ Тофанѣ, и мы вступили въ большую, холодную комнату, освѣщенную сверху: это былъ передбанникъ.
   Посреди его находился большой фонтанъ, окруженный раскрашенной галереею. Съ одной стороны ея на другую было протянуто нѣсколько веревокъ, на которыхъ висѣлъ большой запасъ полотенецъ и синихъ простынь для употреблен³я посѣтителей. По стѣнамъ комнаты и галереи были надѣланы небольш³я отдѣлен³я, снабженныя опрятными постелями и подушками, на которыхъ лежало около дюжины правовѣрныхъ; одни изъ нихъ курили, друг³е спали, или находились только въ полузабытьи. Меня уложили на одну изъ этихъ постелей, въ уединенный уголокъ, по причинѣ моей незнатности, а рядомъ со мною помѣстился плясунъ-дервишъ, который, не медля ни минуты, началъ готовиться къ путешеств³ю въ баню.
   Когда снялъ онъ желтую, въ родѣ сахарной головы, шапку, халатъ, шаль и друг³я принадлежности, его завернули въ двѣ син³я простыни; одно бѣлое полотенце накинули на плеча, а другимъ, какъ чалмою, искусно обвязали голову; принадлежности, которыя онъ скинулъ съ себя, были завернуты въ полотно и положены въ сторонку. Со мною поступили также, какъ съ плясуномъ-дервишемъ.
   Послѣ этого почтенный джентльменъ надѣлъ пару деревянныхъ башмаковъ, которые приподняли его дюймовъ на шесть отъ полу, и побрелъ по скользкому мрамору къ маленькой двери. Я послѣдовалъ за нимъ. Но мнѣ не было дано въ удѣлъ ловкости плясуна-дервиша; я пресмѣшно раскачивался на высокихъ башмакахъ и непремѣнно разбилъ бы носъ, если бы драгоманъ и баньщикъ не свели меня съ лѣстницы. Завернувшись въ три широк³я простыни, съ бѣлой чалмою на головъ, я съ отчаян³емъ думалъ о Полль-Моллъ. Дверь захлопнулась за мною: я очутился въ темнотѣ, не знаю ни слова по-турецки,- Боже мой! что же будетъ со мною?
   Темная комната была склизкимъ, отпотѣвшимъ гротомъ; слабый свѣтъ упадалъ въ нее изъ круглаго отверст³я потолка, сведеннаго куполомъ. Хлопанье дверей, неистовый смѣхъ и пѣсни гудѣли подъ сводами. Я не могъ идти въ эту адскую баню, я клялся, что не пойду въ нее; мнѣ обѣщали отдѣльную комнату, и драгоманъ удалился. Не могу описать той агон³и, которую почувствовалъ я, когда этотъ христ³анинъ покинулъ меня.
   При входѣ въ Судар³умъ, или самую баню, вамъ кажется, что вы задыхаетесь отъ жару; но это продолжается не болѣе полуминуты. Я почувствовалъ тоже самое, садясь на мраморъ. Пришелъ парильщикъ, снялъ съ головы моей чалму и съ плечь полотенце: я увидалъ, что сижу подъ сводомъ маленькой мраморной комнаты, противъ фонтана холодной и горячей воды. Атмосферу наполнялъ паръ; боязнь задохнуться исчезла, и я, находясь въ этомъ пр³ятномъ кипяткѣ, чувствовалъ какое-то особенное удовольств³е, которое, безъ сомнѣн³я, чувствуетъ картофель, когда варятъ его. Васъ оставляютъ въ такомъ положен³и около десяти минутъ. Оно хотя и горяченько, однако очень не дурно и располагаетъ къ мечтательности.
   Но представьте мой ужасъ, когда, поднявши глаза и выходя изъ этой дремоты, я увидѣлъ передъ собою смуглаго, полуодѣтаго великана. Деревянные башмаки и паръ увеличивали ростъ его; злобно, какъ лѣш³й, улыбался онъ, размахивая въ воздухѣ рукою, на которой была надѣта рукавица изъ конскаго волоса. Громко звучали подъ сводомъ непонятныя для меня слова этого чудовища; больш³е, выпуклые глаза его сверкали, какъ уголья, уши стояли торчкомъ, и на бритой головѣ подымался щетинистый чубъ, который придавалъ всей наружности его какую-то дьявольскую ярость.
   Чувствую, что описан³е мое становится слишкомъ страстно. Дамы, читая его, упадутъ въ обморокъ, или скажутъ: "Какой оригинальный, какой необыкновенный способъ выражен³я! Джэнъ, душа моя, тебѣ нельзя читать этой отвратительной книги." A потому и постараюсь говорить покороче. Этотъ человѣкъ начинаетъ со всего плеча тузить своего пац³ента пучкомъ конскихъ волосъ. По окончан³и побоища, когда лежите вы въ полномъ изнеможен³и подъ брызгами фонтана теплой воды я думаете, что все уже кончено, парильщикъ снова является передъ вами съ мѣднымъ тазомъ, наполненнымъ пѣною. Въ пѣнѣ лежитъ что-то похожее на льняной парикъ миссъ Макъ Уиртеръ, которымъ такъ гордилась эта старушка, и надъ которымъ всѣ мы отъ души смѣялись. Только лишь намѣреваетесь вы поразсмотрѣть эту вещицу, она внезапно бросается вамъ въ лицо - и вотъ вы покрываетесь мыльной пѣною. Вамъ нелѣзя смотрѣть, нельзя ничего слышать, вы съ трудовъ переводите дыхан³е, потому что на глазахъ и въ ушахъ мыло, а по горлу движется парикъ миссъ Макъ Уиртеръ, обливая грудь вамъ мыльною водою. Въ былое время злые мальчишки, насмѣхаясь надъ вами, кричали: "Каково васъ взмылили?" Нѣтъ, не побывавъ въ турецкой банѣ, не знаютъ они, что значитъ: взмылить.
   Когда окончится эта операц³я, васъ бережно отводятъ обратно въ холодную комнату, завертываютъ снова въ простыни и укладываютъ на постель. Вы чувствуете невыразимое удовольств³е! Тутъ приносятъ вамъ наргиле - такой табакъ можно курить только въ раю Магомета! Сладкое, сонливое изнеможен³е овладѣваетъ вами. Въ Европѣ не имѣютъ понят³я объ этой усладительной, получасовой лѣни, проведенной съ трубкою во рту. Тамъ придумали для нея самую позорную брань, называютъ, напримѣръ, матерью всѣхъ пороковъ и т. д.; но въ самомъ-то дѣлѣ, не умѣютъ образовать ее по здѣшнему и заставить приносить тѣ же плоды, как³я приноситъ она въ Турц³и.
   Послѣ этого мытья, долго находился я подъ вл³ян³емъ необыкновенно-пр³ятнаго и до-сихъ-поръ совершенно неизвѣстнаго мнѣ чувства изнеможен³я. Въ Смирнѣ дѣло это производится по другой методѣ, которая несравненно хуже. Въ Каирѣ, послѣ мыла, погружаютъ васъ въ какой-то каменный гробъ, наполненный горячей водою. Не дурно и это; но тамъ не понравились мнѣ друг³я продѣлки. Отвратительный, хотя и очень ловк³й слѣпецъ старался переломить мнѣ спину и вывихнуть плечи; въ то же время другой баньщикъ принялся щекотать подошвы; но я брыкнулъ его такъ энергически, что онъ повалился на лавочку. Простой, чистой лѣни я отдаю рѣшительное преимущество; жаль, что не придется мнѣ насладиться ею въ Европѣ.
   Викторъ Гюго, во время своего знаменитаго путешеств³я по Рейну, посѣтилъ Кёльнъ, и отдаетъ ученый отчетъ о томъ, чего онъ не видалъ въ Кёлыги. У меня есть замѣчательный каталогъ предметовъ изъ константинопольской жизни. Я не видалъ пляски дервишей - былъ Рамазанъ; не слыхалъ вытья ихъ въ Скутари - былъ Рамазанъ; не былъ ни въ Соф³йской мечети, ни въ женскихъ комнатахъ сераля, не прогуливался по долинѣ Пресныхъ Водъ, и все по милости Рамазана, въ продолжен³е котораго дервиши пляшутъ и воютъ очень рѣдко, потому что ноги и легк³я ихъ истомлены постомъ, дворцы и мечети закрыты для посѣтителей, и никто не выходитъ на долину Пресныхъ Водъ. Народъ спитъ весь день, и только по ночамъ шумитъ и объѣдается. Минареты въ это время иллюминуются; даже самая бѣдная изъ мечетей ²ерусалима и Яфы освѣщается плошками. На эфектную иллюминац³ю константинопольскихъ мечетей хорошо смотрѣть съ моря. Ничего не скажу я также о другихъ, постоянныхъ иллюминац³яхъ города, описанныхъ цѣлой фалангою путешественниковъ: я разумѣю пожары. Въ продолжен³е недѣли, которую провели мы здѣсь, въ Перѣ было три пожара, но не довольно продолжительныхъ для того, чтобы вызвать султана на площадь. Мистеръ Гобгозъ говоритъ въ своемъ гидѣ, что если пожаръ продолжается часъ, султанъ обязанъ явиться на него своей собственной особою, и что Турки, желающ³е подать ему просьбы, нерѣдко нарочно поджигаютъ домы, съ намѣрен³емъ вызвать его на открытый воздухъ. Признаюсь, не красна была бы жизнь султана, если бы этотъ обычай вошелъ въ общее употреблен³е. Вообразите повелителя правовѣрныхъ посреди красавицъ, съ носовымъ платкомъ въ рукѣ; онъ готовится бросить его избранной гур³и - а тутъ пожаръ: надобно изъ теплаго гарема, въ полночь, идти на улицу и, вмѣсто звонкой пѣсни и сладкаго шопота, слушать отвратительный крикъ: "Янгъ энъ Варъ!"
   Мы видѣли султана посреди народа и челобитчиковъ, когда шелъ онъ въ тофанскую мечеть, которая хотя и не очень велика, однакоже принадлежитъ къ лучшимъ здан³ямъ города. Улицы были запружены народомъ и уставлены солдатами, въ полуевропейскихъ мундирахъ. Грубые полицейск³е чиновники, въ портупеяхъ и темныхъ сюртукахъ, водворяя порядокъ, гнали правовѣрныхъ отъ перилъ эспланады, по которой долженъ былъ проходить султанъ, не трогая впрочемъ васъ, европейцевъ, что признаю я самымъ несправедливымъ пристраст³емъ. Передъ появлен³емъ султана показалось множество офицеровъ, за полковниками и пашами бѣжала пѣшая прислуга. Наиболѣе дѣятельными, наглыми и отвратительными изъ этихъ прислужниковъ были, безспорно, черные евнухи. Злобно врывались они въ толпу, которая почтительно разступалась передъ ними.
   Простолюдинокъ набралось сюда многое множество; якмакъ, или кисейный подборникъ, который надѣваютъ онѣ, придаетъ удивительное однообраз³е ихъ лицамъ; видны только носы и глаза, по большой части, хорошо устроенные. Милыя Негритянки носятъ также бѣлыя покрывала; но онъ не слишкомъ заботятся о томъ, чтобы скрыть добрыя черныя свои лица; вуали оставляютъ онъ на произволъ вѣтра и свободно смѣются. Вездѣ, гдѣ только случалось намъ видѣть Негровъ, они кажутся счастливыми. У нихъ сильно развита привязанность къ дѣтямъ. Малютки, въ желтыхъ канифасныхъ кофточкахъ, весело болтаютъ, сидя на плечахъ у нихъ. Мужья любятъ своихъ черныхъ женъ. Я видѣлъ, какъ одна изъ нихъ, держа ребенка на рукахъ, черпала воду для утолен³я жажды маленькаго оборваннаго нищаго,- кроткая и трогательная картина милосерд³я въ образѣ черной женщины.
   Было сдѣлано около ста выстрѣловъ съ эспланады, выходившей на Босфоръ, для предупрежден³я правовѣрныхъ, что повелитель ихъ выступилъ изъ лѣтняго дворца, и садится въ яликъ. Наконецъ показался и яликъ; музыканты заиграли любимый маршъ султана; къ берегу подвели верховую лошадь, покрытую чапракомъ; евнухи, толстые паши, полковники и гражданск³е чины окружили султана, возсѣвшаго на коня. Мнѣ пришлось стоять отъ него очень близко. У него черная борода и прекрасное, лицо; блестящ³е глаза его обведены темными кругами, блѣдныя щеки впали. Но красивое блѣдное лицо очень умно и привлекательно.
   Когда султанъ шелъ въ мечеть, къ нему, черезъ головы жандармовъ, полетѣли просьбы со ступенекъ эспланады, на которыя взгромоздилась толпа. Раздался общ³й крикъ, требующ³й правосуд³я, и сквозь толпу, размахивая исхудалыми руками и завывая жалобнымъ голосомъ, ринулась впередъ старуха, въ рубищѣ, съ открытой, изсохшею грудью. Никогда не видалъ я болѣе трагическаго отчаян³я и никогда не слыхалъ звуковъ, жалобнѣе ея голоса.
   Лѣтн³й дворецъ построенъ изъ дерева и мрамора; ворота и рѣшетка его обременены странными орнаментами; надъ портиками блестятъ золоченые кружки, изображающ³е солнце; длинный рядъ оконъ, темнѣющихъ надъ водою, прикрытъ желѣзными рѣшетками. Это, сказали намъ, гаремъ султана; и дѣйствительно, плывя мимо оконъ дворца, мы слышали шопотъ и смѣхъ внутри комнатъ. Любопытство овладѣло нами. Крѣпко хотѣлось мнѣ взглянуть хоть въ щелочку на этихъ удивительныхъ красавицъ, которыя поютъ подъ звуки тимпана, плещутся въ фонтанахъ, пляшутъ въ мраморныхъ залахъ или дремлютъ, развалясь на золотыхъ подушкахъ, тогда какъ нарядно одѣтые Негры подаютъ имъ трубки и кофе. Но это любопытство было уничтожено воспоминан³емъ о страшномъ разсказъ путешественниковъ, увѣряющихъ, что въ одной изъ самыхъ изящныхъ залъ дворца есть подъемная дверь, заглянувши подъ которую, вы можете видѣть воду Босфора, куда погружаются иногда въ холстинныхъ мѣшкахъ несчастныя красавицы. Когда опустится на минуту приподнятая дверь, танцы, пѣсни, курен³е и хохотъ снова начинаются попрежнему. Говорятъ, что вынуть изъ воды такой мѣшокъ считается уголовнымъ преступлен³емъ. Въ тотъ день, когда мы плыли мимо дворца, я не видалъ ни одного мѣшка, по-крайней-мѣрѣ на поверхности воды.
   Мнѣ очень нравится общее стремлен³е нашихъ путешественниковъ выставить на показъ хорошую сторону турецкой жизни и разрисовать яркими красками нѣкоторыя изъ обычаевъ мусульманъ. Знаменитый авторъ "Пальмовыхъ Листьевъ" (Palm-Leaves), имя котораго славится подъ финиковыми деревьями Нила и произносится съ уважен³емъ въ шатрахъ Бедуиновъ, трогательно описалъ родительскую любовь Ибрагима-паши, который отрубилъ голову черному невольнику за то, что тотъ уронилъ и изувѣчилъ одного изъ сыновей своего повелителя. Этотъ же писатель сочинилъ краснорѣчивый панегирикъ гарему (The Harem), прославляя прекрасныя обязанности его обитательницъ. Я видѣлъ въ фамильномъ мавзолеѣ султана Махмуда прекрасный предметъ для стихотворен³я въ новомъ ор³ентальномъ вкусъ.
   Царственныя усыпальницы служатъ мѣстомъ для молитвы благочестивыхъ мусульманъ. Тамъ горятъ лампады и лежатъ списки корана. Проходя по кладбищу, вы непремѣнно увидите Турокъ, которые, сидя на скамьяхъ, воспѣваютъ строфы изъ священной книги, или совершаютъ омовен³е въ водоемахъ, готовясь приступить къ молитвѣ. Кажется, христ³анъ не пускаютъ во внутрь этихъ мавзолеевъ: имъ позволено только глядѣть сквозь рѣшетку оконъ на гробницы усопшихъ монарховъ, дѣтей и родственниковъ ихъ. Узк³е саркофаги обставлены съ обѣихъ сторонъ большими свѣчами и прикрыты богатыми покровами. Въ головахъ возвышаются надгробные камни съ золотыми надписями; при женскихъ гробницахъ, дополнен³я эти просты и мало отличаются своей формою отъ памятниковъ нашихъ кладбищъ; но тѣ изъ нихъ, которыя поставлены надъ прахомъ мужчинъ, украшены чалмами и фесками. На камнѣ Махмуда блеститъ кисть, дополняющая головной уборъ новой формы султановъ.
   Въ этомъ грустномъ, но блестящемъ музеумѣ замѣтилъ я двѣ маленьк³я гробницы съ красными фесками, прикрытыя также царскими покровами. Не помню, были ли тутъ свѣчи; но потухшее пламя краткой жизни не имѣло надобности въ нѣсколькихъ пудахъ воска для своего олицетворен³я. Подъ этими саркофагами покоятся внуки Махмуда, племянники нынѣ царствующаго султана, дѣти родной сестры его, жены Галиль-паши. Теперь лежитъ и она подлѣ двухъ маленькихъ фесокъ.
   Любовь къ дѣтямъ развита здѣсь въ высшей степени. На улицахъ Константинополя вамъ то и дѣло попадаются Турки съ своими маленькими, но пресерьозными сынишками, въ красныхъ шапочкахъ и широкихъ шараварахъ; въ игрушечныхъ лавкахъ такая суматоха, какой не найдешь въ любомъ европейскомъ городѣ. Въ Атмеиданѣ, хотя и стоитъ тамъ бронзовая колонна змѣй, перенесенная, по словамъ Моррея, изъ Дельфъ, я занимался больѣе толпами играющихъ дѣтей, нежели этой древностью, которую проводникъ мой, наперекоръ Моррею, признавалъ змѣемъ, воздвигнутымъ въ пустынѣ, по выходѣ Израильтянъ изъ Египта. Тамъ любовался я на маленькихъ Турчатъ, катавшихся въ пестрыхъ арбахъ, или раскрашенныхъ кареткахъ, которыя нанимаются въ Константинополь для дѣтскихъ прогулокъ. Мнѣ и теперь представляется одна изъ нихъ: зеленый, овальный кузовокъ, изъ окна котораго, окруженнаго грубо-нарисованными цвѣтами, выглядываютъ двѣ смѣющ³яся головки, эмблемы полнаго счаст³я. Старый, сѣдобородый Турка везетъ эту каретку, а за нею выступаютъ вдвоемъ: женщина, въ якмакѣ и желтыхъ туфляхъ, и Негритянка, съ своей обычной улыбкою. Это нянька дѣтей, и на нее-то весело посматриваютъ изъ окна двѣ маленьк³я головки. Босоног³й, толстый мальчишка завистливо глядитъ на эту арбу: онъ слишкомъ бѣденъ, а хотѣлось бы и ему покататься въ ней съ своимъ тупорылымъ щенкомъ, котораго держитъ онъ на рукахъ, какъ наши дѣвочки игрушку.
   Окрестности Атмеидана чрезвычайно живописны. На дворѣ и вокругъ ограды мечети стоятъ палатки, въ которыхъ Перс³яне торгуютъ табакомъ и сластями; превосходный сикоморъ ростетъ посреди отѣняемаго имъ фонтана, стаи голубей сидятъ по угламъ ограды, и здѣсь же, у воротъ, продается ячмень, которымъ добрый народъ кормитъ ихъ. Съ Атмеидана открывается прекрасный видъ на Соф³ю, тутъ же стоитъ мечеть султана Ахмета, съ прекрасными дворами, деревьями и шестью бѣлыми минаретами. Это превосходное здан³е особенно поражало меня своимъ велич³емъ. Христ³ане смѣло могутъ смотрѣть во внутрь его сквозь рѣшетку оконъ, не опасаясь оскорблен³й. Заглянувши туда, я увидѣлъ нѣсколько женщинъ, сидѣвшихъ на цыновкахъ; посреди ихъ расхаживалъ мулла и говорилъ съ большимъ жаромъ. Драгоманъ объяснилъ мнѣ нѣсколько словъ его проповѣди: онъ осуждалъ своихъ слушательницъ въ дурной склонности говорить безъ умолку и слоняться по публичнымъ мѣстамъ. Вѣроятно, мы получили бы отъ него болѣе капитальныхъ свѣдѣн³й о слабостяхъ женскаго пола; но высок³й Турка, ударивъ драгомана по плечу, принудилъ его удалиться отъ окна мечети.
   Хотя Турчанки закрываютъ лица вуалями и кутаются съ головы до ногъ такъ безобразно, какъ только можно себѣ представить; однако же и эти средства скрыть себя отъ взоровъ любопытнаго мужчины кажутся имъ все еще не вполнѣ удовлетворительными. Однажды, вслѣдъ за мною, вошла въ лавку покупать туфли толстая, очень пожилая женщина, съ брильянтовыми перстнями на пальцахъ, выкрашенныхъ шафраномъ. Съ нею былъ сынъ Ага, мальчикъ лѣтъ шести, претолстый и преважный, въ казакинѣ, обшитомъ бахромою, и съ

Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
Просмотров: 73 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа