Главная » Книги

Бонч-Бруевич Владимир Дмитриевич - Материалы к истории и изучению русского сектантства и раскола, Страница 3

Бонч-Бруевич Владимир Дмитриевич - Материалы к истории и изучению русского сектантства и раскола


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

ных братиев в Геокчаге и Елисаветполе. Здесь они все поселились около вокзала на арендованной земле, где они построили себе небольшие домики. Ссыльные братия, а также их жены и дети, и почти все они сильно страдали лихорадкою. Несмотря на то, что они живут здесь среди татар, полиция и здесь не позволяет им собираться на общую молитву.
   25-го августа (6-го сентября), наконец, мы прибыли на родину, в Тифлис. Братия очень рады были видеть нас, но оставаться долго

- 24 -

   было невозможно. Я получил беспрепятственно внутренний паспорт и мы уехали в Одессу, где прожили еще 2 недели, пока не получили заграничный паспорт. Из Одессы всего лишь 20 часов езды до Тульчи и, наконец, 14/26 октября мы благополучно прибыли в Тульчу.
   Население здесь весьма разнообразно, но славянский элемент, - русские и болгары, - преобладает. Здесь я тружусь почти уже 4 года хотя здесь и свобода, но народ здесь далеко не так восприимчив, как в России, но очень холоден и равнодушен к вере. Местная община имеет свой молитвенный дом, в котором я проповедую евангелие на русском и немецком языке.
   В нынешнем году по причине засухи - полный неурожай и люди уже терпят голод. Хлеб не дорог, но работы нет, а поэтому и негде достать денег. Мы были бы очень благодарны, если бы нашлись друзья, которые помогли бы бедствующим.

В. Павлов.

   9/21 Июня 1899 г.
   Strada Truion 44 Tulcea.

---

ОТ РЕДАКЦИИ.

Приложения к статье В. Г. Павлова "Воспоминания

ссыльного".

I.

   Приводим статьи "Уложения о наказаниях", на основании которых обыкновенно судили сектантов за распространение их учений 11):
   196. (По прод. 1890 г.). Виновные как в распространении существующих уже между отпадшими от православной церкви ересей и расколов, так и в заведении каких-либо новых, повреждающих веру, сект, подвергаются за сии преступления:
   лишению всех прав состояния и ссылке на поселение: из Европейской России в Закавказье, из Ставропольской губ. и Закавказья в Сибирь, а из Сибири в отдаленнейшие оной места. Тем же наказаниям и на том же основании подвергаются раскольники, которые, по заблуждению фанатизма, осмелятся явно оскорблять церковь православную или духовенство оной (а).
   Раскольник, дозволивший себе публично проповедывать свое лжеучение православным или склонять и привлекать их в свою ересь, или совершать духовные требы для лиц православного веро-
   -----
   11) См. выше стр. 20.

- 25 -

   исповедания, когда сии действия не имели последствием отпадения кого-либо из православия в раскол, подвергается наказаниям, определенным в статье 189 сего Уложения, за привлечение православных проповедью или сочинением в иное, хотя и христианское, вероисповедание, или же в еретическую секту или раскольнический толк (б) 12).

----

   Упоминаемая выше - (в статье 196) - 189 ст. Уложения гласит следующее:
   189. Кто в проповеди или сочинении будет усиливаться привлекать и совращать православных в иное, хотя христианское вероисповедание, или же еретическую секту, или раскольнический толк, тот за сие преступление подвергается:
   в первый раз, лишению некоторых, на основании статьи 50 сего Уложения, особенных прав и преимуществ и заключению в тюрьме на время от восьми месяцев до одного года и четырех месяцев (ст 30, IV);
   а во второй, заключению в крепости на время от двух лет и восьми месяцев до четырех лет, также с лишением некоторых по статье 50, особенных прав и преимуществ;
   в третий же раз, он присуждается к лишению всех особенных, лично и по состоянию присвоенных, прав и преимуществ и к ссылке на житье в Сибирь или к отдаче в исправительные арестантские отделения по четвертой степени 31 сего Уложения.
   Те, которые будут заведомо и также с намерением совратить православных в другое вероучение распространять такие проповеди и сочинения, подвергаются:
   заключению в тюрьме на время от четырех до восьми месяцев 13).

---

   Статья 50 "Уложения о наказаниях", упоминаемая в вышецитированной 189 ст., гласит следующее:
   50. Соединенное с осуждением к заключению в крепости на время от одного года и четырех месяцев до четырех лет, и к заключению в тюрьме (ст. 30, ²V) на время от восьми месяцев до двух лет, лишение некоторых личных прав и преимуществ ограничивается:
   для дворян: запрещением вступать в государственную или
   -----
   12) См. стр. 61 "Уложения о наказаниях уголовных и исправительных", издание 1885 года, со включением статей по Продолжениям 1890 и 1891 годов. С.-Петербург.
   13) См. в том же издании "Уложения о наказаниях", стр. 58-59.

- 26 -

   общественную службу, участвовать в выборах и быть избираемыми в какую-либо должность, даже и в опекуны по назначению дворянской опеки;
   для священнослужителей: потерею духовного сана навсегда;
   для церковнопричетников: исключением из духовного звания;
   для почетных граждан и купцов: запрещением участвовать в городских выборах и быть избираемыми в почетные или соединенные с властью городские должности;
   для людей всех прочих состояний также потерею права участвовать в выборах и быть избираемыми в почетные или соединенные с властию должности 14).

---

   Четвертая степень статьи 31 того же Уложения, на которую ссылается ст. 189, налагает следующее наказание:
   Степень 4. Ссылка на житье в губернии Томскую или Тобольскую, с заключением на время от одного года до двух лет;
   или работы в исправительных арестантских отделениях на время от одного до полутора года 15).

---

II.

  
   В. Г. Павлов приводит иатересный документ прокурорского надзора г. Оренбурга, - (см. стр. 20) - на основании которого были начаты преследования оренбургских баптистов в 1895 г. Прокурор ссылается на два официальных документа, послуживших законной почвой для преследований.
   Для полноты сведений мы приводим здесь: 1) положение комитета министров, утвержденного 4 июня 1894 г., 2) циркуляр министра внутренних дел от 3 сентября 1894 г.
   Кроме того мы сообщаем текст закона 3-го мая 1883 г., облегчившего положение некоторых сектантских общин и силу которого решено было не применять к так называемым "штундистам", а вместе с ними и к русским баптистам.
  

Положение Комитета министров, Высочайше утвержденное

4 июля 1894 г. и циркуляр министра внутренних дел

от 3 сентября 1894 г.

  
   Комитет министров, подвергнув обсуждению представленные министром Внутренних Дел объяснения по Высочайшим отметкам,
   -----
   14) См. в том же издании "Уложения о наказаниях", стр. 16.
   15) См. там же, стр. 10.

- 27 -

   последовавшим во Всеподданнейшем отчете Киевского, Подольского и Волынского генерал-губернатора за 1889-93 г.г. по вопросу о борьбе со штундой, и находя, во-первых, что в законе 3 мая 1883 г. не содержится разграничения сект на более или менее вредные, вследствие чего последователи штунды, признанной оообо вредною как св. Синодом, так и гражданскою администрациею, могут рассчитывать на те права и льготы, которые предоставлены обыкновенным раскольникам, самое же преследование их деяний на почве означенного закона представляется крайне затруднительным; во-вторых, что молитвенные собрания штундистов, как это выяснено продолжительным наблюдением за развитием штунды в Юго-Западном крае, внося смуту в жизнь местных приходов, не только способствуют укреплению этих сектантов в их религиозных убеждениях, но и служат самым удобным способом распространения штундистского лжеучения среди православных; и наконец, в-третьих, что хотя принятыми в последнее время Киевским, Подольским и Волынским генерал-губернатором особыми мерами, состоящими между прочим в запрещении молитвенных собраний последователей секты штунды, достигнуты весьма благоприятные последствия, а между тем такие распоряжения основывались исключительно на полномочиях, предоставленных генерал-лейтенанту графу Игнатьеву, как главному начальнику края, положением об охранении государственного порядка и общественного спокойствия, и едва ли могут быть применяемы в тех местностях, на которые положение это не распространяется, комитет министров полагал предоставить министру внутренних дел по соглашению с обер-прокурором св. Синода, объявить секту штунды более вредною с воспрещением штундистам общественных молитвенных собраний.
   Означенное положение комитета министров удостоено в 4 день июля сего года Высочайшего утверждения.
   По сим основаниям и принимая во внимание, что Государственный Совет, при обсуждении проекта закона 3 мая 1883 г. (журнал Соединенных Департаментов Законов, Гражданских и Уголовных дел от 19 марта 1883 г. N 25), (решил) определения вопроса о том, к последователям каких именно сект может быть применен означенный закон, предоставить министру Внутренних Дел, по предварительном о том соглашении со св. Синодом, а также имея в виду, что по имеющимся как во вверенном мне министерстве, так и в духовном ведомстве, сведениям последователи секты штунды, отвергая все церковные обряды и таинства, не только не признают никаких властей и восстают против присяги и военной службы, уподобляя верных защитников престола и отечества разбойникам, но и проповедуют социалистические принципы как например, общее

- 28 -

   равенство, раздел имуществ и т. п. и что учение их в корне подрывает основные начала православной веры и русской народности, я, согласно состоявшемуся и сообщенному ныне мне статс-секретарем Победоносцевым определению св. Синода, я с своей стороны признаю секту штунды одною из наиболее опасных в церковном и государственном отношениях.
   Сообщая об этом Вашему Превосходительству, во исполнение вышеприведенного Высочайшего повеления для подлежащего руководства, считаю необходимым пояснить, что за сим права и льготы, дарованные законом 3 мая 1883 г. раскольникам менее вредных сект, не могут быть применяемы к штундистам, и что всякие общественные молитвенные их собрания отнюдь не должны быть допускаемы на будущее время под опасением привлечения виновных к строгой судебной ответственности в установленном для сего порядке.
   К сему необходимым считаю присовокупить, что о вышеизложенном мною вместе с сим сообщено управляющему Министерством Юстиции для соответствующих с его стороны распоряжений.
   Подлинное подписал:
   Министр внутренних дел Статс-секретарь Дурново.
   Скрепил: Директор Долгово-Сабуров.
   Верно: За управляющего отделением Смирнов.
  

---

III.

Мнение Государственного Совета, Высочайше утвержденное

3 мая 1883 г.

  
   1. Паспорты на отлучки внутри империи выдаются раскольникам всех сект, за исключением скопцов, на общем основании. Действующие правила о паспортах скопцов остаются без изменения.
   2. Всем вообще раскольникам дозволяется производить торговлю и промыслы, с соблюдением общедействующих по сему предмету постановлений.
   3. Раскольники допускаются к вступлению в иконописные цехи, с разрешения министра внутренних дел.
   4. Раскольникам дозволяется занимать общественные должности, с утверждения, в указанных законами случаях, подлежащих правительственных властей. В том случае, когда в волости, состоящей из православных и раскольников, в должности волостного старшины утвержден будет раскольник, помощник его должен быть из православных. Принадлежащие к расколу волостные стар-

- 29 -

   шины и их помощники не допускаются к участию в делах приходских попечительств.
   5. Раскольникам дозволяется творить общественную молитву, исполнять духовные требы и совершать богослужение по их обрядам как в частных домах, так равно в особо предназначенных для сего зданиях, с тем лишь непременным условием, чтобы при этом не были нарушаемы общие правила благочиния и общественного порядка. Независимо от сего, относительно часовен и других молитвенных зданий соблюдаются правила, постановленные в статьях 6-8 настоящего узаконения.
   6. Раскольникам предоставляется исправлять и возобновлять принадлежащие им часовни и другие молитвенные здания, приходящие в ветхость, с тем, чтобы общий наружный вид исправляемого или возобновляемого строения не был изменяем. На производство упомянутых работ, предварительно приступя к оным, испрашивается каждый раз разрешение губернатора или начальника области. В случае необходимости такой перестройки молитвенного здания, вследствие которой общий наружный его вид должен подвергнуться изменению, соблюдается порядок, указанный в статье 8 сего узаконения.
   7. Распечатание молитвенных зданий раскольников допускается с особого разрешения министра внутренних дел и с тем условием, чтобы распечатание производилось без всякого торжества, причем о каждом случае этого рода министр входит предварительно в сношение с обер-прокурором св. Синода. Распечатание раскольничьих монастырей и скитов не допускается.
   8. В тех местностях, где значительное население раскольников не имеет ни часовен, ни других молитвенных зданий, дозволяется, с разрешения министра внутренних дел, обращать для общественного богомоления существующие строения. При этом наблюдается, чтобы обращаемому для сего строению не был придаваем внешний вид православного храма, и чтобы при нем не имелось наружных колоколов. Надверные кресты и иконы над входом в часовню или другое молитвенное здание ставить не возбраняется.
   9. При погребении умерших раскольников дозволяется: а) предношение иконы сопровождаемому на кладбище покойнику и б) творение на кдадбище молитвы по принятым у раскольников обрядам, с пением, но без употребления церковного облачения.
   10. Уставщики, наставники и другие лица исполняющие духовные требы у раскольников, не подвергаются за сие преследованию, за исключением тех случаев, когда они окажутся виновными в распространении своих заблуждений между православными или в иных преступных деяниях. За означенными лицами не признается духов-

- 30 -

   ного сана или звания, причем они считаются, в отношении к правам состояния, принадлежашими к тем сословиям, в которых состоят.
   11. Последователям раскола воспрещается публичное оказательство оного, которым признаются: а) крестные ходы и публичные процессии в церковных облачениях, б) публичное ношение икон, за исключением случая, предусмотренного в пункте а статьи 9 настоящего узаконения, в) употребление вне домов, часовен и молитвенных зданий церковного облачения или монашеского и священнослужительского одеяний и г) раскольничье пение на улицах и площадях.
   12. В тех случаях, когда, на основании статей 3, 4, 7 и 8 настоящего узаконения, требуется разрешение или утверждение министра внутренних дел, он делает надлежащие, относительно раскольников, распоряжения, сообразуясь как с местными условиями и обстоятельствами, так равно с нравственным характером учения и другими свойствами каждой секты.

---

   В силу указов от 11 февраля и 17 апреля 1905 г. в законодательство империи, по вопросам вероисповедным, внесено много изменений.
   Эволюцию законов касающихся веротерпимости, мы надеемся подробно разобрать в одном из следующих выпусков "Материалов к истории и изучению русского сектантства и раскола".
  

-----

  

Письмо Е. Н. Иванова к В. Д. Бонч-

Бруевичу16).

---

  
   Дорогой брат Владимир Бонч-Бруевич!
   Ваше письмо от 15 октября17) получил вчера, в ответ посылаю вам, может быть ненужные к делу, старые письма и мое прежнее описание общей жизни, но в нем нет ни начала, ни конца. Не помню, начало кому-то я послал, а конец не написал, и теперь не знаю, смогу ли я написать все подробно? Едва ли? мог бы это сделать с помощию другого. Причина тому: времени нет, а второе, многое позабыл и сколько писал, мне самому не нравится мое описание. Думаю, что полезны бы были некоторые события из военной жизни; я четыре года был солдат, во время войны 18) просился в действующую армию. Был каптенармусом оставшейся экономии. Крупу и муку сдавал смотрителю провиантского магазина - офицеру. Был фельдфебелем, вышел по билету, хотел поступить в монастырь монахом. Для этой цели ходил пешком из Харькова в Киев. По пути посещал несколько монастырей. Мне не понравилась монашеская жизнь, вернулся в Харьков, поступил жандармом, прослужил 11 месяцев, уверовал в учение Христа, совратил других из православия. Меня прогнали со службы. Потом судили за распространение духоборческой ереси и совращение в оную других. Только о духоборах тогда я ничего не знал и не понимал, а консистория составила понятие обо мне, о моем веровании и убеждении за отрицание военной службы, начальства и пр., потому и назвали духобором.
   Может быть, по прочтении этих бумаг и писем будете спрашивать меня, я по возможности буду отвечать. Таким путем соста-
   -----
   16) Это письмо, взятое из сектантских рукописей собранных В. Д. Бонч- Бруевичем, в настоящее время хранится в Рукописном отделении библиотеки имп. Академии Наук, и значится по описи: "Сект. 62".
   17) 1901 г.
   18) Война с Турцией 1877 и 78 г.г. Прим. ред.
  

- 32 -

  
   вите мое жизнеописание19). Передайте мой сердечный поклон Владимиру Григорьевичу 20); хотя лично не знаком с ним, но много слышал о нем.

Ваш брат во Христе Е. Н. Иванов.

   12 октября 1901 г.
   Ваше письмо было получено 15 октября, а у нас только сегодня 12-ое: в Румынии так же, как и в России, счет по старому стилю.

---

  

Краткое жизнеописание баптиста Егора

Никаноровича Иванова 21).

  
   Родился я в 1855 году в деревне Сухачевой Орловской губернии, крестьянин. Мать наша, - богобоязненная женщина, - научила нас страху Божию и приучала всегда ходить в церковь на богослужение. Родичи были неграмотные, но детей своих старались научить грамоте. Я учился в сельской школе, любил посещать церковные богослужения. Когда начал возростать, тогда у меня явилось желание поступить в монастырь и там искать спасение души. Такое убеждение принял от моей матери, потому что она часто говорила, что в мире нельзя спастись, так как много искушений. Желание мое поступить в монастырь я не мог исполнить, потому что должен был итти в солдаты. По окончании военной службы, т. е. после четырехлетней военной службы я возвратился домой и теперь хотел исполнить мое желание; собрался и пошел пешком из Харькова в Киев, где и хотел поступить в монастырь. По пути заходил в несколько монастырей и, наконец, пришел в Киев, где прожил одну неделю в Киево-Печерском монастыре, Лавре. Посещал святые места, т. е. пещеры, где лежат мощи, и посещал многие монастыри в Киеве, а в результате от моего посещения вышло то, что, я получил отвращение от монашеского общежития, потому что кроме тунеядства
   -----
   19) До сего времени мы не имеем полного описания живни и деятельности Е. Н. Иванова, выдающегося и влиятельного в сектантской среде. Эволюция его миросоверцания в высшей степени интересна. От баптизма, через ново-штундизм, он пришел к ясному политическому сознанию. Здесь мы опубликовываем те его записки, которые описывают первый период его жизни, как сектанта, именно пребывание в баптистской общине.
   В следующих выпусках наших "Материалов" мы надеемся дать продолжение сведений о жизни и деятельности Е. Н. Иванова.
   20) Черткову.
   21) Эти записки, взятые из колекции сектантских рукописей, собранных В. Д. Бонч-Бруевичем, в настоящее время хранятся в Рукописном отделении библиотеки Имп. Академии Наук и значатся по описи: "Сект. 68".

Прим. ред.

- 33 -

   и разврата ничего не видал там доброго, чтобы мог на что-нибудь опереться и спастись. Идя дорогой в Киев 14 дней, я прочитал весь Новый Завет, из которого понял, что Христос не учил людей удаляться в пустыни и монастыри, чтобы искать спасения, а напротив Он Сам жил среди народа и велел всем верующим в Него проповедывать евангелие народу. После этого я оставил монастырь и возвратился в Харьков. Там поступил на службу жандармом. Меня послали на ст. Очертино Екатерининской жел. дор. близ селения Архангельск, Бахмутского уезда. В этом селении я познакомился с одним сектантом. С ним мы часто читали Новый Завет. В это время я уверовал в Господа, т. е. что грехи мне прощены посредством Его искупительной жертвы. В свободное время в праздники, вместо обыкновенного моего хождения в православную церковь, я оставался дома и читал библию. Это скоро заметили соседи, донесли священнику и полиции (это было в 1883 году). Хозяин дома, где я квартировал, Иван Назаренко увещевал меня, зачем я переменил веру и перестал ходить в церковь; вместе с тем ругал сектанта Леона Грибениченко, который был причиной, что я переменил веру. Насколько возможно я старался разубедить его в том, что я не переменил веру, а только начинаю веровать во Христа, как своего Спасителя. Но трудно было ему доказать это, потому что он был неграмотный и мне не доверял, что я верно читаю евангелие. Я получил разрешение от начальника поехать на родину к родителям, чтобы утешать их в печали, так как умер в это время мой брат, и остались жена и сироты. Смерть брата моего заставила подумать меня о вечной жизни и обратиться к Слову Божию и искать спасение. Дома с родителями, братьями н знакомыми много читал им Новый Завет и говорил о спасении, но трудно было доказать, потому что и сам еще мало знаком со священным писанием, а для них это было совершенно новое и чуждое, но все же не осталось без последствия. Я пробыл дома одну неделю. На обратном пути в Харькове купил в Библейском обществе три Новых Завета и хотел познакомиться в магазине Библ. Общ., т. е. узнать, есть ли там кто-либо из верующих братьев, но это мне не удалось, потому что я был одет в форменной жандармской одежде, и они уклонялись, не хотели мне что-либо сказать о вере. Я возвратился обратно в Архангельск, подарил хозяину дома Ив. Назаренко один Нов. Зав. Его сын, знаю, читал, они оба читали Его, т. е. сын его, мальчик 15-ти лет читал, а отец со вниманием слушал и в скором времени оба уверовали в евангелие. Остальные два Нов. Зав. я отдал родственникам Леона Грибениченки, которые тоже обратились к Господу. Все мы вновь обращенные, душ около 15-ти, начали собираться вместе и разбирать слово Божие и

- 34 -

   ревностно начали всем проповедывать покаяние и обращение к Господу. В Архангельске и окрестных селениях напал страх на народ. Одни убеждались, что это истинное учение и готовы были слушать, другие говорили, что это антихрист пришел, увещевали других, чтобы не слушали этих еретиков. К этому времени не замедлили явиться власти. Всех нас арестовали. Меня немедленно удалили оттуда и совсем со службы жандармов, а тех сажали в холодную и били и приказывали им молчать, но они продолжали проповедывать. На второй день праздника Пасхи рабочие с жел. дороги и крестьяне из нескольких селений, по научению местного священника, собрались в Архангельск и напились пьяными. Поломали и разбросали дома, сады и все, что было у них, а их били до полусмерти! После такого погрома явились опять власти. Этих бунтовщиков не привлекли к ответственности, а составили протокол против меня, (но я уже в то время был в Харькове), за совращение и распространение секты между крестьянами в селе Архангельске и передали в окружный суд; а жалобы потерявших от погрома Ивана Назаренко и Леона Грибениченко оставлены без последствия. Они собрали остатки своего имущества и уехали в Терскую область. Меня в Харькове следователь допросил по обвинению в распространении секты в с. Архангельск, отобрал у меня паспорт и отдал под надзор полиции. В это время я служил в Библейском обществе колпорьтером. В Харькове под надзором полиции был 10 месяцев, где имел возможность опять говорить слово Божие; там имел и верующих братьев, и вновь обращенных ко Господу; мы составили небольшое собрание.
   14 декабря 1884 года Изюмский окружной суд в гор. Бахмуте Екатеринославской губ. осудил меня за распространение пропаганды с лишением всех прав состояния и к ссылке на поселение в Закавказский край. После суда арестовали меня и посадили в тюрьму. До отправления меня этапом в Закавказский край я просидел в тюрьме в г. Бахмуте восемь месяцев. 15 июля 1885 года в тюрьме мне объявили, что через день меня отправят этапом в Закавказье, и обрили половину головы и ноги заковали в железо. 17-го июля под конвоем меня отправили в Ростов-на-Дону, а оттуда через три дня во Владикавказ. В владикавказской тюрьме сидел 14 дней из Владикавказа до Тифлиса шел пешком 14 дней. Ноги были закованы, в железо. 19 августа прибыл в тифлискую тюрьму. Там меня арестанты, осужденные в Сибирь на каторгу, встретили и приняли гостеприимно, по восточному обычаю омыли ноги (так как за 14 дней у меня арестантская обувь порвалась и мне пришлось почти босому итти несколько дней и ноги были грязны) и угостили чаем. В тифлиской тюрьме меня продержали 34 дня, затем отправили по желез-

- 35 -

   ной дороге в ножных и ручных оковах в Елисаветполь. Там на четвертый день сняли с меня оковы и выпустили из тюрьмы 25 сентября 1885 года и водворили на жительство. В то время в Елисаветполе русского народу очень мало было; туземцы - татары и армяне. Не зная их языка, жить было трудно. Я просил в полиции, мне выдали паспорт по Закавказскому краю. Я возвратился в Тифлис: там у меня были знакомые и братья по вере. Сначала я брал книги свящ. писания и продавал по городу в Тифлисе и между войсками, затем я поступил к шведскому миссионеру Hogber и его товарищу. Сначала я служил у них в магазине, а потом они приняли меня, как компаниона. Там я женился и прожил в Тифлисе, занимаясь торговлей пять лет. После этого последовало распоряжение правительства: воспретили выдавать ссыльным сектантам паспорта по Закавказскому краю и приказали всех собрать в город Елисаветполь. Я должен был прекратить мою торговлю и немедленно уехать в Елисаветполь. В Елисаветполе за эти шесть лет много было ссыльных сектантов из разных губерний России, и многие из них были в самых критических обстоятельствах; без средств к жизни, дети и сами они были больны лихорадкой и тифом и многие умирали. Положение некоторых было ужасное! Я писал знакомым братьям об их несчастном положении и просил, чтобы им помогли. В скором времени Господь послал - стали присылать братья деньги и вещи; некоторые братья приезжали и сами видели их положение. Затем брат Бедэкер, проездом по тюрьмам, приехал в Елисаветполь. Я увидел его (раньше познакомился с ним в Тифлисе), рассказал ему о положении ссыльных и показал некоторых, как они живут, и просил, если возможно, нанять двор, и когда их освобождают из тюрьмы, чтобы на первое время они имели приют. Он рад был помочь чем мог для этих страждущих. В скором времени, с помощью Божиею и заботами об этом бр. Бедэкера, я нанял двор. Принимали вновь освобожденных из тюрьмы, затем открыли швейную мастерскую, чтобы дать возможность им потом зарабатывать хлеб и, по возможности, чтобы они нравственно не портились, так как девушки, поступая в услужение к туземцам татарам и армянам, подвергаются многим искушениям от раввращенных нравов туземцев. Эта помощь от Господа была своевременна. Ко всему страданию ссыльных настало холерное время. Хотя средства были очень малые в сравнении с нуждами, но все же многие находили приют, чай и пищу. Затем посещал больных, где была нужна медицинская помощь, приглашал врача, советами и средствами помогал, чтобы облегчить участь ссыльных братьев. В холерное время начальство в Елисаветполе не обращало внимание на приют, хотя это было устроено без их разрешения.

- 36 -

   До открытия этого дома, когда я с женою переехал из Тифлиса в Елисаветполь в 1892 году, в августе месяце мы остановились в Немецкой колонии Еленендорф в 8 верст от гор. Елисаветполя. В начале нашего занятия в новом месте жена шила белье, я помогал ей шить на машине и продавали готовое. Этого занятия для нас было довольно на первое время, чтобы заработать себе насущный хлеб и при том мы имели средства около 1000 руб., так что потерянное нами занятие в Тифлисе и убытки от продажи скоро стали забывать; у нас детей не было, а для одних не трудно было заработать хлеба. Из колонии я часто ходил в город, посещал ссыльных братьев, которые были рассеяны по городу и на железной дороге. Каждый искал себе насущное пропитание, но непривычные к жаркому климату заболевали лихорадкой сами и дети, и так как больные не могли зарабатывать себе пропитания и для своего семейства, то они доходили до самого критического положения. В городе жил богатый молоканин Василий Павлович Левашов. Там он принял крещение и присоединился к баптистам. Многие братья находили у него приют и помощь в нужде. У него в квартире было и собрание, но перед нашим приездом запретили им собираться вместе для Богослужения, учредили надзор за Левашовым и угрожали ему новой ссылкой. Он, желая избежать новой ссылки, просил начальство и ему позволили переехать на жительство в молоканское селение, в 100 верст. от города, Ново-Ивановку Елисаветпольской губернии. Там он устроил себе черепичный завод и начал заниматься хозяйством. В это время один православный миссионер Исидор, объезжая молоканские селения, был и в Ивановке, беседовал там с Левашовым, и после посещения этого миссионера через несколько месяцев брата Левашова с женою выслали из Ивановки в Джебраил, где русских никого нет, а только татары и армяне. Он принужден был опять продавать свое хозяйство с большими убытками; не успел продать лошадей и коров. Его с чапарином выслали в город. К этому времени у меня были получены деньги для ссыльных братьев, которые в селениях. Посоветовавшис с другими братьями, я купил у Левашова остальные четыре лошади и роздали их более нуждающимся братьям. Таким путем было облегчено положение брата Левашова, а бедные получили кто корову, а другие по лошади. Левашов пробыл в Джебраиле три года. По просьбе ему опять позволили переехать на жительство в молоканское селение Кара-Булаг. Там ему лучше жить, чем в Джебраиле, но он с такими переселениями растерял бывшие у него средства и стал нуждаться в помощи. Теперь он живет на средства своих родственников. Теперь возвращусь к рассказу про ссыльных братьев, которые жили в гор. Елисаветполе и служили на станции ж. д.

- 37 -

   После отъезда Левашова уже не было никакого приюта, в особенности для вновь прибывающих, которые по освобождении из тюрьмы, в арестантской одежде и без денег, с семействами бывало доходили до самого жалкого положения. Я не мог оставаться спокойно работать в колонии только для себя и почти каждый день стал ходить в город, посещал и разыскивал бедных братьев, возвращался, рассказывал своей жене и знакомым немцам. Некоторые приносили старые вещи и давали деньги для передачи нуждающимся братьям. Писал о положении ссыльных моим знакомым из братьев и просил о помощи, и мы молились и просили Бога, чтобы Он сам возбудил к усердию братьев, которые на свободе и имеют средства. Господь услышал мольбу: стали присылать деньги и вещи для бедных.
   Один брат, сосланный из Полтавской губерии, Григорий Малюк, молодой лет 25-ти, сильный мужчина, с ним жена и двое детей. Они, по освобождении из тюрьмы пошли, нанялись в сторожа на железной дороге на будке; прослужили месяцев пять и все семейство заболело лихорадкой и дошли до того, что ни один не мог встать. Их уволили со службы и знакомые перевезли их в горы, в селение Михайловку. Там дали им бесплатно комнату, но она была очень плохая. Там же жил еще один брат с семейством Афанасий Погодин из Самарской губернии. Тоже служил сторожем на будке железной дороги и все семейство заболело лихорадкой. Оставили службу и переехали в селение, но работать были не в состоянии: все больные, а семейство - пять душ детей и жена.
   В одно утро я собирался итти в город, вышел на улицу и увидел, что у подъезда дома пастора остановился фаэтон. Это приехал брат Бедэкер; с ним был за переводчика брат Патвокан Тараянц; я вышел к ним. Они увидали меня еще далеко. Dr. Бедэкер поднял руку вверх и сказал: "Иванов здесь". Он уже слышал о моей второй высылке и о положении братьев. Встреча была для нас неожиданная и радостная. Мы расскавали ему о положении ссыльных братьев. Я поехал с ними в город, показал несколько бедных семейств, как они живут. Он некоторым помог, т. е. дал денег, а для двух семейств, которые были в Михайловке, оставил у меня по 30 руб. Затем я предложил им, если возможно будет, нанять двор и оставить одного брата в нем, чтобы он смотрел и чтобы принимать вновь присланных, чтобы они имели на первое время бесплатную квартиру и необходимую помощь. Dr. Бедэкер был рад такому предложению и сказал, чтобы, если можно, я нанял сегодня же один двор, пока он еще здесь и мы бы сами переехали в город жить и смотреть за этим двором и вообще помогать нуждающимся. Он с своей стороны, насколько возможно, будет помогать средствами. Так скоро нанять двор было невозможно. Я возвратился домой и, посоветовавшись с женою, мы решили оставить свое занятие в колонии и переехать в тород. В скором времени наняли двор. Я поехал в Михайловку, передать деньги Малюку и Погодину. Положение их было ужасное. Малюка я нашел лежащим во дворе на земле. Жена и дети лежали в комнате, а комната была ужасно грязная. Им помогали братья, приносили иногда пищу. Я просил тамошних братьев, чтобы они перевезли Малюка с семейством в город, так как он болен тифом. Их привезли в город, дали им комнату, насколько

- 38 -

   возможно помогли, но он все становился слабее. Ухаживать не было кому, жена и двое детей стали поправляться, но и за ними требовался уход. Его отправили в больницу; там он через неделю умер. Осталась больная жена и притом в положении и двое детей. Через месяц жена родила; после она и дети выздоровели и весной их отправили на родину. Двор наш постепенно стал надолняться вновь прибывшими братьями. Весной в 1893 году мы открыли белошвейную мастерскую, принимали девочек из детей ссыльных братьев и обучали их кройке и шитью бесплатно. Жена занималась с девочками, учила их. Я посещал братьев, узнавал об их нуждах и писал об них; тогда стали присылать средства для помощи им, так что многие братья получали порядочную поддержку, начинали работать. Некоторые купили коров и продавали молоко, другие купили лошадей и дрожки и работали, а некоторые купили необходимые вещи для обзаведения хозяйства и необходимую одежду и начали ходить на поденную работу. Неспособных к труду я помещал у себя во дворе; давали им одежду, пищу и прочее; также и вновь пребывающие из тюрьмы всегда находили первое время квартиру, одежду и пищу, через что они были избавлены от многих бедствий. Осмотревшись, они начинали сами что-либо делать и зарабатывать себе хлеб. Таким путем начата была работа между ссыльными братьями в Елисаветполе.
   Однажды шел я по улице, там увидел одного русского человека незнакомого. Вид его был болезненный и изнуренный, старый, около 55 лет.
   Он сидел на тротуаре печальный и задумчивый. Я подошел к нему и спросил: кто он и откуда? Он поднялся и сказал: "вчера вечером меня выпустили из тюрьмы. Меня принял и дал переночевать и накормил Иван Дементьев. Дай Бог ему здоровья! А теперь я должен искать себе квартиру. Я больной, одна рука у меня не владеет (он показал мне руку: три пальца были скорчены, так что ею он не мог работать), работать не могу, денег нет ни копейки и знакомых у меня здесь нет... и теперь я сидел и

- 39 -

   молился Богу, просил, чтобы Он Сам послал мне человека, у кого бы я мог хотя за хлеб быть принят на службу. Я могу быть сторожем или конюхом." Я еще спросил его, почему он попал в тюрьму и откуда он? Он сказал: "я из донских казаков". В Кубанской области у него есть два сына женатые: один сын на службе казаком; другой дома занимается хлебопашеством, а в этом году был плохой урожай и он обеднел. Четыре года назад окружной суд осудил за распространение староверской ереси с лишением всех прав состояния и выслали этапом сюда в Елисаветполь. Тогда он подавал прошение на высочайшее имя о помиловании и ему сказали, что его царь помиловал. Он пошел обратно домой и там жил два года, а потом местный священник донес на него исправнику, и его арестовали и опять прислали сюда этапом и теперь он не знает, что ему делать. Я был тронут до глубины души, в особенности тем, что он сидел и молился и просил Бога дать ему насущный хлеб и что Бог послал меня, чтобы взять и накормить его и дать ему приют. Я взял его в ближайший трактир, купил ему обед, затем послал его к себе на квартиру, и он жил у меня во дворе, пока нашел себе место сторожем. Потом его мировой судья судил за самовольную отлучку, т. е. что он уходил на родину и там жил два года без разрешения полиции. Я был зрителем в суде во время разбора его дела. В качестве обвинителя явился полицейский пристав и обвинял его, что он самовольно ушел без разрешения полиции, жил дома и прочее... Мировой судья спросил его, признает ли он себя виновным, в чем обвиняют его. Он ответил: "да я виноват: уходил без разрешения, но прошу помиловать и простить меня". Судья сказал: "закон не милует; виновных карает". Он ответил: "В евангелии написано: "Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут! И суд без милости не оказавшим милость!" Судья посмотрел на него, изменил голос свой, стал говорить не как судья, а как человек к человеку: "что же я могу сделать? оправдать совсем не могу!" Написал приговор, осудил его на семь дней ареста при полиции, а мог бы осудить гораздо строже, как лишенного всех прав к телесному наказанию до 40 ударов плетьми.
   В этом году особенно много ссылали братьев в Закавказье, а к этому же в России и особенно в Закавказье была холера! Жители из нашего города Елисаветполя почти все бежали в горы. Все магазины и лавки были заперты. В это время прислали этапом братьев и других сектантов и освободили из тюрьмы 40 душ; между ними были мужчины, женщины и дети. Все они пришли к нам во двор. Помещения для всех было мало. Тогда мы сделали из досок сараи и нары и тогда все могли разместиться. По возмож-

- 40 -

   ности была оказана всем необходимая помощь, так как большинство из них пришло в арестантской одежде. Это было в половине июня месяца. Я получил письмо из Тифлиса; оттуда ехала жена Кальвейта с детьми в Гирюсы к своему мужу, просила проводить их до станции Евлах и там нанять им подводу. Мы встретили их на вокзале и я поехал с ними в Евлах. Приехали туда в 11 часов вечера, была сильная жара и комары. Ночевать было невозможно: комары кусали без милосердия детей. Я пошел звать почтовых лошадей, но их не было; фаэтонов и фургонов тоже не было, потому что из Баку с каждым поездом приезжали громадные толпы народа и уезжали в горы: бежали от холеры! Фаэтоны и фургоны, которые в обыкновеннное время можно нанять за 8-12 р. до гор. Шуши, теперь брали 40-50 руб. Мы наняли один фургон за 35 руб. и ночью же уехали. Я должен был провожать их до Шуши, потому что с татарами нельзя было оставить женщину с детьми. На третий день я возвратился в Евлах. Здесь была страшная паника в народе. Начальство суетилось, не знало, что делать. Задерживали, осматривали пассажиров из Баку. Если кого замечали с признаками заболевания, брали и помещали в особые вагоны, - для холерных больных. Приехал на станцию Елисаветполь и здесь суета: осматривают пассажиров, кропят их и вещи карболовым раствором. Пришел домой, рассказал всю эту суету и страх, который переживал на ст. Евлах; как стало известно, что холера в Баку и на ст. Елисаветполь начали заболевать. Жители бросали свои дома, магазины и из гор. Елисаветполя бежали в горы. Мы молились Богу и предались на Его волю, оставались спокойно на месте; по советам врачей и объявлениям принимали меры предосторожности, но трудно было все удобства сделать, потому что народа был полон двор и все они только что освобождены из тюрьмы, без средств, непривычные к климату.
   На второй день, когда я приехал из Евлах, к нам приехало одно семейство Семена Оноприенки.

Е. Иванов.

---

  

В тюрьме и в ссылке 22).

Записки баптиста Е. Н. Иванова.

  
   Ключник крепко притворил за мной двери и загремел ключами, запер двери на замок и в окошко крикнул: "возьмите своего товарища." Я вошел в камеру. Это комната квадратная, девяти-аршинная, светлая и теплая; у двух стен сделаны были нары, на которых спали арестанты. До моего прибытия в этой камере помещалось 19 арестантов - я был 20-й. Кроме этой камеры были еще три отделения, но корридор был один. Все 4 комнаты были полны арестантами, которые с нетерпением ожидали моего прибытия к ним. Так как они уже знали, что вчерашний день меня осудили и арестовали, очень хотелось им видеть, что это за человек, который осмелился переменить веру, оставить поклонение иконам, почитать св. угодников, матерь Божию и молиться им и т. д. Как только появился я в камере, сейчас же они окружили меня со всех сторон. Посыпались расспросы: кто? как звать? откуда? есть ли родственники, жена, дети? за что судили? куда и насколько осудили? и проч. Очутившись в такой среде я содрогнулся всем телом; и как мороз пробежал по мне! Насколько возможно, я должен был отвечать на их вопросы.
   Некоторые из них смотрели на меня сурово и говорили: "мало ему! Его следовало повесить! Эко! он умней наших священников! И сам царь православный, и все ученые люди, они молятся святым и поклоняются иконам; что они глупей его? Ему надо эту дурь выбить из головы, тогда он будет знать, как переменять веру". Слушая
   -----
   22) Эта рукопись Е. Н. Иванова служит дополнением к его воспоминаниям, напечатанным выше - (см. 32 стр.). Хотя в ней встречаются некоторые повторения того, что рассказано Е. Н. Ивановым в его "кратком жизнеописании", но мы печатаем и эти записки полностию дабы не нарушать общего впечатления.
   Записки эти взяты из собрания сектантских рукописей, принадлежащего В. Д. Бонч-Бруевичу. В настонщее время они хранятся в Рукописном отделении библиотеки Импер. Академин Наук и значатся по описи "Сект. 64". Прим. ред.

- 42 -

&nb

Другие авторы
  • Кано Леопольдо
  • Антропов Роман Лукич
  • Рукавишников Иван Сергеевич
  • Бычков Афанасий Федорович
  • Гуд Томас
  • Фонтенель Бернар Ле Бовье
  • Вольтер
  • Аргамаков Александр Васильевич
  • Лемке Михаил Константинович
  • Ратгауз Даниил Максимович
  • Другие произведения
  • Андреев Леонид Николаевич - Покой
  • Тагеев Борис Леонидович - Русские над Индией
  • Фурманов Дмитрий Андреевич - Ю. Либединский. "Неделя"
  • Разоренов Алексей Ермилович - Разоренов А. Е.: Биографическая справка
  • Бунин Иван Алексеевич - Игнат
  • Алданов Марк Александрович - Юность Павла Строганова
  • Добролюбов Николай Александрович - Царь Иоанн Васильевич Грозный. Рассказ в стихах А. Сухова. - Нижегородский гражданин Косьма Минин, или Освобождение Москвы в 1612 году. Сочинение А. С.
  • Соловьев Сергей Михайлович - Г-н Блок о земледелах, долгобородых арийцах, паре пива, обо мне и о многом друом
  • Гусев-Оренбургский Сергей Иванович - С. И. Гусев-Оренбургский: биографическая справка
  • Андреев Леонид Николаевич - Жизнь Василия Фивейского
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
    Просмотров: 162 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа