Главная » Книги

Чехов Антон Павлович - Переписка А. П. Чехова и О. Л. Книппер, Страница 11

Чехов Антон Павлович - Переписка А. П. Чехова и О. Л. Книппер



v>
  

704. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

31-ое янв. [1903 г. Москва]

   Пишу утром, дусик милый, вчера очень болела голова. Все форточки открыты, воздух свежий, солнышко, небо голубое, колют лед - совсем что-то весеннее! Звук ломов. Я вообще что-то все о весне думаю. Ведь прошлый год у меня не было весны. Хочется надевать светлое, свежее, надоели темные шерстяные материи.
   Сегодня едет Шаповалов. Посылаю тебе мятных, твоих любимых, посылаю чашку и программу Чеховского вечера1, кот. студенты просили тебе переслать и которую принесла мне твоя симпатия Чюмина. Она была вчера утром у меня, но недолго. Она мне даст свое стихотворение, посвященное тебе, и ты будешь иметь счастье прочесть его. Она говорит, что великолепно читает Вл. Вл. Чехов. Кто он? Пьески играли студенты и жена какого-то профессора. Хотят повторить вечер и просят приехать Станиславского с Лилиной или со мной, чтоб читать.
   Санин волосы рвет, что запретили "На дне". Воображаю, как это им неприятно. Дусик, насчет "Вишневого сада" Немирович говорит, что никоим образом не давать раньше того, что будет поставлено у нас; можешь ответить, что ты пайщик нашего театра и, так сказать, связан. А дальше - будет видно. Ведь ничего не известно относительно будущего года2.
   Про высылку репертуара сказала.
   Сегодня у нас в театре свадьба - выходит наша костюмерша Маша за электротехника Кирилина3, кот. служит у нас же. Славная, свежая пара. Я буду в церкви и на пирог приглашена.
   "Столпы" наши, кажется, начинают оживать. Дай Бог.
   Шнапу купили номер, заплатили два рубля. Теперь не пропадет.
   Вчера вечером сидела у нас сестра Маклакова - очень славная она. Я пришла из театра, она все еще сидела.
   Вчера обедали у нас Володя с Элей. Утром вернулась мама из деревни, заезжала ко мне. Она отдохнула, посвежела. Говорит, что вела чисто животную жизнь: спала, ела, гуляла много и читала Мопассана (т.е. последнее не принадлежит к животной жизни).
   Погода хорошая, говоришь? Я рада, очень. Ты поздоровел? Я счастлива. Ты работаешь? Умник. Целую тебя, дорогого моего, крепко, крепко. Письма мои аккуратно получаешь? Кланяйся всем. Обнимаю тебя жестоко. Как мне надоело жить врозь, без любви, без ласки! Я не смогу жить так будущий год.

Твоя Оля

  

705. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

1-ое февраля поздно ночью [1903 г. Москва]

   Только что вернулись с гольцевского юбилея1, дорогой мой. Напишу хоть несколько строк. Было обыкновенно, "юбилейно". Много говорили, но... Хорошо говорил Ключевский, Тимирязев, Ледницкий. Народу было меньше, чем ожидали. Мало женщин. Маша говорит, что мы были самые интересные. Сидела я с Елпатьевским и Ю. Буниным, напротив Коновицеры, Баженов, Ледницкий.
   После чтения твоей телеграммы аплодировали2. Были Мамин-Сибиряк (придет к нам), Златовратский, много было. Душно и дымно невообразимо, от долгого сиденья ноги застыли. Посылаю тебе меню, на котором я просила расписываться для тебя, говорила, что пошлю тебе. Все тебе шлют привет, спрашивали о тебе. В. А.Морозова была. Интересная она. После ужина, после ответной речи Гольцева, перешли в гостиную, пили шампанское и кофе, угощал Влад. Ив. Котик хихикала. С нами сидели Телешовы, Глаголь, Андреев, Коновицер, Морозова, Правдин. Было приятно. Потом начали где-то петь малороссийские песни, ну, значит, надо было расходиться.
   Целую тебя, моего дорогого, милого, нежного.
   Горький говорит, чтоб ты дал рассказ в их сборник3 (выйдет осенью), получишь минимум 1000 р. за лист. Очень просит. Пятницкий уехал.
   Вчера я написала тебе письмо, чтоб отправить с Шаповаловым, - он не пришел. Я наклеила марку и забыла написать Ялта. Опустила в ящик, и вернули назад по почте.
   Я очень хочу тебя видеть, дорогой мой, золото мое, необыкновенный мой. Обнимаю, ласкаю нежно, целую всего тебя. Как мы с тобой славно жили!

Твоя Оля

  

706. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

1 [-2] февр. [1903 г. Ялта]

   Бабуся моя, если хочешь прислать конфект, то пришли не абрикосовских, а от Флея или Трамбле - и только шоколадных. Пришли также 10, а если возьмут, то и 20 селедок, которые купи у Белова. Видишь, дуся моя, сколько я закатываю поручений! Бедная моя, хорошая жена, не тяготись таким мужем, потерпи, летом тебе будет награда за все.
   Да, дуся, "В тумане" очень хорошая вещь, автор сделал громадный шаг вперед; только конец, где распарывают живот, сделан холодно, без искренности. Званцева будет принята, будь покойна, я ее даже обедать позову1. Погода ужаснейшая: сильный, ревущий ветер, метель, деревья гнутся. Я ничего, здоров. Пишу. Хотя и медленно, но все же пишу.
   Дусик мой, зайди к Гетлингу в аптекарский магазин и возьми у него 1 унц. Bismuthi subnitrici и пришли мне вместе с прочим товаром, если будет оказия. У Гетлинга же возьми коробочку самых мелких деревянных зубочисток за пятачок, в коробочке-плетушечке. Поняла? Одеколон есть, духи есть, мыло тоже есть. Если будет оказия в самом деле, то (вспомнил!) возьми у того же Гетлинга capsulae operculatae - глотать в этих капсулах креозот, No 2, английские, одну коробочку.
   Продолжаю писать на другой день. Снегу навалено пропасть, как в Москве. Письма от тебя нет. Поймалась мышь. Сейчас сажусь писать, буду продолжать рассказ, но писать, вероятно, буду плохо, вяло, так как ветер продолжается и в доме нестерпимо скучно.
   А когда поедем в Швейцарию, то я ничего с собой не возьму, ни единого пиджака, все куплю за границей. Одну только жену возьму с собой да пустой чемодан. Читал о себе в "Петербургских ведомостях" фельетон Батюшкова: довольно плохо-с2. Точно ученик VI класса, подающий надежды, писал. "Мир искусства", где пишут новые люди, производит тоже совсем наивное впечатление, точно сердитые гимназисты пишут.
   Ну, собака, не забывайся. Помни, что ты моя жена и что я могу тебя каждый день через полицию вытребовать. Могу даже наказывать тебя телесно.
   Обнимаю тебя так крепко, что ты даже запищала, целую мою дусю и умоляю писать мне. Понравились ли Ксении и Маше "Мещане"? Что они говорят?
   Я остригся, и мне странно это.
   Ну, актрисуля, Господь с тобой.

Твой А.

  

707. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

3 февр. [1903 г. Ялта]

   Бабуля, актрисуля милая, я жив и здоров, лицо у меня не хмурое, как ты пишешь, а веселое, ибо пока все обстоит благополучно. Ты пишешь, что мы не будем должны Морозову, так как паи в этом году покроются; но я и так уже не должен Морозову, так как исполнил то, о чем говорил, т.е., получив долг, послал ему три тысячи рублей. Ты как-нибудь между прочим наведи справку, получил ли он сии деньги; он не ответил мне.
   Мы поедем сначала в Вену, побудем там денька два, затем в Швейцарию, затем в Венецию (если не будет очень жарко), затем на озеро Комо, где и засядем как следует. Понимаешь, бабуля? Затем после всего, если будет время, т.е. если тебе будет позволено пробыть со мной до 15-20 августа, мы поедем денька на три в Париж, а оттуда на скорейшем поезде в Москву. Поняла? Вчера приходила Званцева. Она сказала, что ждет меня к себе, что я должен отдать ей визит; стало быть, она уже больше не придет к нам. Вчера приходил кн. Ливен, сидел долго и все рассказывал про дела минувшие, как он был московским губернатором, как был министром и проч. Вчера же приезжал Альтшуллер, но уже не выслушивал, а только посидел в качестве гостя. Я, между прочим, читал ему нотацию за то, что он расстроил тебя своим письмом. Во-первых, заболел я не в Москве, а в Ялте, мне это виднее; во-вторых, поеду я в Москву, когда захочу.
   Получил я вчера от Званцевой фотографию в раме - мелиховский сад и отец, копающий грядки. Это Маша прислала? Скажи ей спасибо. Впрочем, я сам напишу ей сегодня.
   Черкни мне что-нибудь новенькое. Вчера я не писал, ибо в моей комнате было только 11 градусов. Ветрище дул самый зимний, потом шел дождь при ветре, шел всю ночь, и сегодня снега уже нет; но ветрище окаянный все еще дует неистово.
   Ну, дуся моя, как бы ни было, все же к весне идет дело, скоро увидимся, скоро поедем за границу.
   Обнимаю тебя, радость моя. Господь с тобой.

Твой А.

  

708**. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

3-ье февр. [1903 г. Москва]

   Дорогой мой репейничек, я не дам тебе заглохнуть под забором, я не дам тебе постареть, - ты помолодеешь со мной, будешь милый, хороший, ласковый, здоровый.
   Если актриса будет беспокоить тебя - я ее пришибу, так и знай. Я думаю, что она психически больная.
   Так ты постригся, родной мой?! Хорошенький, должно быть. Целую тебя в гладенький затылочек.
   Сейчас ужинал у нас Иван Павл. Он был у Корша с Машей и Дроздовой, смотрели чириковскую пьеску1. Иван, по-моему, поправился. Я приехала с "Дна" и мы ели гуся, выпили водочки. Гуся купили у Маклаковой. Ничего себе.
   В театре был у нас Арбенин, кланяется очень тебе, говорит, что его жена, моя, так сказать соперница, якобы ты ухаживал за ней?!2 Правда? Он говорит, что, пожалуй, нам могут не разрешить играть "На дне" в Петербурге. Очень настроены против Горького.
   Сегодня в 4-м акте Конст. Серг. разорвал на мне юбку, т.ч. я рисковала быть раздетой и перепугалась страшно. Насилу подхватила ее и удержала. Просто скандал. Чуть не убежала со сцены. Публика ломится на "Дно".
   В субботу была генеральная 2 и 3 актов "Столпов". Было ужасно. Влад. Ив. просто орал на меня, так раскипятился за мою игру. Дело в том, что у меня был образ, хотя неясный, а накануне генеральной К. С. велел мне в внешности быть резче, играть с хлыстом. Я надела очень эксцентричный костюм, в котором утопла, сделала все шире, чтоб казаться солиднее, а вышла настоящей фитюлькой, неаполитанским мальчишкой в стрижен. парике, и до Лоны, конечно, было далеко. Придется еще много поработать. Трудно мне ее играть. Режиссеры поцарапались из-за меня. Мне было и обидно и смешно. Хорошо, что можно не спешить с пьесой. Откроем ею пост3.
   Вчера было заседание. Говорили о бюджете, который вычислили в 215 000 р. Вл. Ив. находит, что это очень много. Говорили о сокращении расходов. Много прибавок в будущем году: Москвин и Качалов получат 3300 р., я с Андреевой - 3600 р. Прибавки Грибунину, Адашеву, Бурджалову etc. - многим, одним словом. Раевская будет заниматься с ученицами, она рада. Ее брат женился и стыдился сказать жене, что его сестра - актриса. Хорош? Она огорчена сильно.
   Ну, довольно о театре, надоело тебе! После заседания обедали в "Эрмитаже". Вечером я была у Ольги Михайловны.
   Вчера очень обрадовалась - получила фотографию моих тифлисских племяшей и длинное письмо. Костя приедет на недельку постом. Упекут его, вероятно, на персидскую границу. Это ужасно.
   Сегодня мы смотрели с Машей квартиру бар. Стюарта на 3-м этаже в Сандун. переулке. Квартира на солнце, чистая, светлая, но для тебя, по-моему, очень высоко, и потом Машина комната пришлась бы рядом с нашей спальной. Это неудобно для нее. Стоит она 1200 с чем-то, кажется. Конечно, гигиеничнее нашей. Не знаю, что делать. Весной освободится квартира Фейгиных на Петровке в д. Коровина, но тоже очень высоко. 6 комнат, 7-я при кухне и стоит 1400 р., но мы бы сдали одну комнату, хотя это не особенно приятно. Маша говорила об этом. А мне почему-то нигде не хочется устраиваться. Все равно как-то.
   Сегодня Конст. Серг. предлагал поехать с ними летом в Норвегию, недели две попутешествовать, а потом пожить. Что ты на это скажешь? Он сам хочет написать тебе об этом.
   Дусик милый, не грусти, не тоскуй. О Швейцарии буду собирать сведения, карту приобрету. Как славно мы поездим! Забудем тоскливую зиму. Опять так славно заживем. Отдохнем. Будем жить одной любовью. Хочешь, милый мой?
   Ты меня всю помнишь? Разве я ведьма, что ты меня за хвостик треплешь? Фуфаечки меняешь? Костюмы в порядке? Я тебе галстучков пришлю модненьких. Целую, обнимаю и прижимаю тебя крепко, дорогой мой.

Твоя собака.

   Стихотворение, посвящ. А. П. Чехову
   Художник дивный! Раскрываешь ты
   Сердца людей с душой природы.
   Неволи мир и мир свободы,
   И ужас пошлости и радости мечты.
  
   Ты с теми, кто душой освобожденья жаждет,
   Чья мысль - один порыв сплошной.
   Страдаешь ты за каждого, кто страждет,
   Забитый жизнью, жалкий и смешной.
  
   Понятны для тебя сомнения больные,
   И слабого борьба с судьбою-палачом,
   И "Три сестры" твои: они для нас родные,
   От их души владеешь ты ключом.
  
   Как пламя сквозь хрусталь, своеобразно странным
   Очарованием дыша,
   В сознании поэта многогранном
   Сквозит великая и светлая душа.
  
   Свети же нам над сумерками жизни,
   Зажженный правдою и вдохновеньем свет!
   На тленье пошлости водой живою брызни,
   От будничного сна нас пробуди, поэт1
   Ты учишь нас, что жертвы не бесплодны,
   Что слезы падают росой на алтари,
   Что будем счастливы, что будем мы свободны
   В лучах иной, немеркнущей зари.
  
  
  
  
  
  
   27 января 1903 г.
   Стихотв. О. Чюминой.
  
   Как я вижу твое лицо, когда ты будешь читать это стихотворение! А по мысли оно чудесно, только слова странные.
   Завтра к нам придет Мамин-Сибиряк и пойдет смотреть "Три сестры".
  

709. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

4-ое февр. [1903 г. Москва]

   Здравствуй, дорогой мой! Если бы я могла перелететь к тебе, поглядеть хоть на тебя, попросить прощения (мне всегда это хочется делать). Это безбожно - не видеться так долго! У меня чепуха, каша в голове, так все и крутит. Вся я развинтилась. Свежести во мне нет. Истрепалась. Не понимаю, зачем живу. Надо ли так. Седею я.
   Ну, наверно, уж тоску нагнала на тебя. Я, дусик, как ни ломаю себя, как ни стараюсь быть вечно ровной и сдержанной, - не могу. Мне надо и побушевать, и выплакаться, и пожаловаться, - одним словом, облегчить свою душу, и тогда мне жизнь кажется лучше, свежее, все как-то обновляется. Прежде у меня бывали такие полосы, а теперь не с кем поболтать, некому душу излить, и мне кажется, что я засыхаю вся, мне даже хочется быть злой и сухой. Это очень гадко, и ты будешь бояться моего характера, а он вовсе не такой ужасный.
   Это все глупости, впрочем, а главное, мне надо видеть тебя. Я готова негодовать и громко кричать сейчас. Театр мне, что ли, к черту послать! Никак не выходит жизнь. Ты вот большой человек - живешь, терпишь, молчишь, не то, что я. Ты, верно, очень снисходительно смотришь на меня, правда? Ах, Антон...
   Сейчас Чюмина прислала статью Батюшкова о тебе1. Прочту и завтра пошлю тебе, хотя ты, верно, получаешь эту газету. Перешли мне тогда обратно статью. Чашку, мятные лепешки и программу пошлю с Коссович, кот. поедет через несколько дней.
   Сегодня был у нас Мамин-Сибиряк, выпил две бутылки пива, болтал славненько. А он здорово осел, отстал. Вечером пошел на "Три сестры" и, смешной, - все кланялся мне из партера. Не знаю, какое на него впечатление произвело. Я думаю, он ничего не понял.
   Днем разбирали 4-й акт "Столпов". У меня роль не идет. Не могу схватить образ, а вижу.
   В театре идут противные разговоры о прибавках; многие возмущаются прибавкой в 200 р. Бурджалов, напр., отказался. Называют это насмешкой. Я не понимаю. Вообще ненавижу эти разговоры.
   Лаврик обрезанный дает ростки, не пропал, появились листики. Я рада.
   Маша пришла из кружка, слушала Бальмонта и в диком восторге от него2. Мне жаль, что я не была. Я свободна только в пятницу, пойду на бенефис Гельцер - "Лебединое озеро". Она дала ложи нашим артистам, даровые. Москвины зовут3.
   М. Ф. Якунчикова подарила мне чудесную скатерть из холста. Завтра поеду ее благодарить.
   Ну, дусик родной, будь здоров, давай ждать и мечтать. Целую, обнимаю тебя, гляжу в твои милые глаза, целую все морщинки.

Твоя Оля

  

710. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

5 февр. [1903 г. Ялта]

   Актрисуля, вот уже два дня и две ночи, как от тебя нет писем. Значит, ты меня уже бросила? Уже не любишь? Если так, то напиши, и я вышлю тебе твои сорочки, которые лежат у меня в шкафу, а ты вышли мне калоши мои глубокие. Если же не разлюбила, то пусть все остается по-старому.
   Вчера приехал Шаповалов, привез мятные лепешки и орден "Чайки" от Алексеева1. Лепешки я ем, а чайку повесил себе на цепочку. Кланяюсь тебе в ножки за твою доброту.
   У меня в кабинете вот уже несколько дней температура держится на 11-12, не повышаясь. Арсений топить не умеет, а на дворе погода холодная - то дождь, то снег, и ветер еще не унялся. Пишу по 6-7 строчек в день, больше не могу, хоть убей. Желудочные расстройства буквально каждый день, но все же чувствую себя хорошо, мало кашляю, температура нормальна, от плеврита не осталось и следа.
   Через 2-3 месяца ты привыкнешь ко мне, а потом бежим за границу, как Жирон с Луизой2, побываем везде.
   Отчего "На дне" не разрешили в Петербурге? Ты не знаешь? А вашему театру разрешат, если вы поедете? Ведь в "На дне" нет ничего вредного в каком бы то ни было смысле. Даже в "Гражданине" похвалили. А вот суворинский "Вопрос" идет в Петербурге, с Савиной, и с большим успехом. Нечего сказать, милый городок!
   Дуся моя, отчего ты мне не пишешь? Отчего? Сердита? А за что? Без твоих писем я беспокоюсь и скучаю. Хоть и сердишься, все-таки пиши. Не можешь писать обыкновенного письма, пиши ругательное.
   Получил я еще медальон со стеклышками - рамочку для портретов. Это от кого? От Вишневского? Поблагодари, дуся моя, весьма доволен.
   Марья Петровна играет? Умница.
   Ну, целую тебя в шею и в обе руки, нежно обнимаю радость мою. Будь здорова, смейся, уповай.

Твой страстный муж

  

711. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

5-ое февр. [1903 г. Москва]

   Милый мой, далекий мой муж! Получила твое письмо с заказами, исполню все в аккурате, будь покоен.
   Как сделать, чтобы тебе не было скучно, тоскливо? Знаешь, весной посоветуемся с Таубе и еще с кем-нибудь, - может быть, тебе не вредно будет зимовать под Москвой. Как бы это было чудесно! Тебе бы хотелось? Уютненький домик, теплый, с хорошими вентиляциями, с стеклянной террасой, чтобы ты мог похаживать не утомляясь. Все бы ездили к тебе. Я бы ежеминутно летала к тебе. Ты был бы покоен и не тосковал бы. Подумай об этом и сильнее желай этого.
   Скажи, ты бы хотел такой перемены? По-моему, ты бы поздоровел. Но ты ведь такой человек, что способен заставить себя жить в Ялте только потому, что там у тебя есть дом. Я ведь права. Мамаша, я думаю, была бы рада такой перемене.
   Сегодня, дусик, не было репетиции. Я ездила к Якунчиковой поблагодарить ее за скатерть, но не застала ее. Зашла рядом к Гутхейль - тоже не застала и поехала к Бальмонтам. Они сидели и мило завтракали. На ковре масса игрушек, детка чудесная бегает, славненькая такая. Мне завидно стало. Я просидела у них что-то очень долго, даже стыдно для первого раза, но сиделось как-то. Много говорили. Бальмонт говорит, что он чувствует, что ты его любишь. Этот год он хочет жить в Москве. Ему, кажется, очень приятно было вспоминать вчерашний реферат, успех. Жена просто млеет перед ним, любит его. Мне хочется узнать его поближе. Я их позвала в воскресенье; он будет читать свои драмы (перев. с испанского)1. Видела у них Балтрушайтиса.
   Знаешь, Влад. Ив. придумал спектакль на будущий сезон: Тургенева "Нахлебник", "Где тонко, там и рвется" и "Провинциалка". Ведь хорошо, а? В "Нахлебнике" - Артем и Андреева, во второй - Лилина и Качалов, в третьей: Конст. Серг., я и Москвин2.
   Сегодня я разговаривала с Самаровой и Влад. Ив. о театр, делах. Он говорит, что К. С. чувствует недоверие труппы, скверное отношение к нему Морозова и теряется и нервит. И все это дело рук Марии Федоровны. Она на все действует через Морозова, заискивает у всей труппы теперь, держит себя настоящей премьершей, вмешивается во все. Вл. Ив. очень неосторожно выразился, что надо бы ее "вытравить" из театра. А я, грешным делом, и Самаровой не доверяю, подумает еще, что я орудую против М. Ф. А мне, право, все эти дела, подходы прямо противны. Я бы никогда не могла "влиять" на кого-нибудь, чтоб достичь своего. Мне была бы только работа, и мне дороги все, кто истинно близок этому делу. Но когда я чувствую общепринятую театр, атмосферу, влияние актрисы на ход дела, через влюбленного в нее мецената, - враждебное ее отношение к человеку, без которого немыслимо дело, - такая атмосфера для меня ужасна, и я готова бежать. Лилина ненавидит Марию Федоровну за ее скверное отношение к Конст. Серг. Ужасно это все противно. Мне делается скучно, скучно жить. В деле я не выношу личных отношений. Это мелко.
   Тебе неприятно, вероятно, что я пишу об этом? Тогда прости.
   В кабинете у меня нет света теперь - я разбила свою старинную, смешную голубую лампу, и мне жаль ее. С 4-летнего возраста я ее помню. Ведь жаль?
   Обедала у нас Хотяинцева.
   Мороз адский и притом невозможный ветер - идти нельзя. Солнечно, и солнышко, по-моему, уже начинает пригревать. Можно думать о весне.
   Маша сегодня у Телешовых.
   Хорошо ли ты кушаешь, хорошо ли спишь? Антончик, разве когда ты работаешь, у тебя настроение нудное, неприятное? Мне казалось бы, должно быть наоборот.
   У меня слезится левый глаз. Как у жидовки. Извини. Антонка, прикажи мне писать веселые письма. Целую тебя много раз, чтоб ты отогнал меня. Как бы я приютилась сейчас у тебя под мышкой и поговорила бы с тобой.
   Милый, милый мой!

Твоя Оля

  

712. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

7 февр. [1903 г. Ялта]

   Песик мой, я все получил, кроме чашки, о которой ты пишешь. Чюминских стихов еще не получил. Вл. Вл. Чехов - это сын двоюродного брата моего отца, известного психиатра; он сам тоже психиатр1. А гольцевский юбилей и мне самому тоже не нравится: во-первых, не выбрали его, юбиляра, в почетные члены О. любителей российской словесности и, во-вторых, не собрали ему на стипендию... Ведь читальня около Рузы - это такой вздор! И читать там некому, и читать нечего, все запрещено2.
   О. М. Соловьева привезла мне 19 селедок и банку варенья. Когда увидишь ее, то поблагодари, скажи, что ты тронута. А селедки вкусные. Скажи Маше, что вчера утром было в Ялте шесть градусов мороза, сегодня утром тоже шесть, положение дурацкое, когда приходится жаться к печке и ничего не делать. Сегодня письма твоего нет, небо пасмурное, холодное. Здоровье ничего себе, не жалуюсь.
   Суворинский "Вопрос" имел в Петербурге громадный успех, остроты его найдены очень смешными. Значит, повезло старику. Читал я, что из вашего театра поехал в Петербург посланный хлопотать насчет театра для Фоминой недели. Правда ли это? А позволят ли вам "На дне"?3 Мне кажется, что цензура объявила Горькому войну не на живот, а на смерть, и не из страха, а просто из ненависти к нему. Ведь Зверев, начальник цензуры, рассчитывал на неуспех, о чем и говорил Немировичу, а тут вдруг шум, да еще какой!
   Время идет быстро, очень быстро! Борода у меня стала совсем седая, и ничего мне не хочется. Чувствую, что жизнь приятна, а временами неприятна - и на сем я остановился и не иду дальше. Твоя свинка с тремя поросятами на спине стоит у меня перед глазами, стоят слоны черные и белые - и так каждый день. Как бы ни было, дусик, напиши мне, поедет ли Худож. театр в Петербург и на сколько времени. Затем, я не писал тебе, что пьесу я хочу отдать Комиссаржевской раньше, чем Художеств, театру4. Ей пьеса понадобится осенью или зимой, и мне нужно знать, могу ли я пообещать ей пьесу вообще на будущий сезон, хотя бы после Рождества.
   Однако, песик, я нагоняю на тебя скуку. Прости, милюся, я сейчас кончу. Только дай мне ручку поцеловать и обнять тебя. Холодно!

Твой А.

   Насчет Комиссаржевской поговори с Немировичем еще раз; надо же ей ответить!
  

713. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

7-ое февр. [1903 г. Москва]

   Вчера я оставила тебя без письма, дорогой мой! Очень устаю. И сейчас устала. Пишу отчаянно скучные письма и казню себя за это. Киплю, как в котле, чувствую, что глупею, не вижу интересного, смешного.
   Я сегодня пела, когда принесли твое письмо. Когда прочла и представила, как мы с тобой куда-то уедем, - сразу легче стало и я прослезилась. Я с тобой опять в себя приду. Антон, милый ты мой! Я буду обнимать твои колени, я буду плакать, когда увижу тебя. Долго, долго буду смотреть на тебя, и улыбаться, и молчать...
   Отчего у тебя опять свежо в кабинете? Невнимательно топят, верно.
   Так мы поживем на Комо?!!
   Вчера репетировали и опять играли "Дно". К. Серг. насмешил адски. Луку назвал: эй ты, старуха! Оговаривается он здорово.
   Знаешь, Ермолова была "На дне". Я писала тебе. Вчера присылает за ложей на "Три сестры". Пишет вдохновенное письмо Вишневскому, где говорит, что две недели ходит под впечатлением и что больше всего поражается чудесной игре, что делается горячей поклонницей нашего театра. Удивительно искреннее, хорошее письмо1. Тебе это нравится? Конечно. Вишневский, конечно, плакал, когда читал всем это письмо. На всех нас чудесно это подействовало.
   Сегодня после обеда смотрели с Машей квартиру в доме Коровина - очень хороша, чудесна, с ванной, но... высоко: пять поворотиков, хотя очень отлогая лестница.
   Вернувшись домой, нашла записку от Коссович, что едет завтра, и побежала к Гетлингу закупить. Посылаю галстучек, самый модный. Носи.
   К 8-ми час. я уже была у Алексеевых, где мы с К. С. и Вл. Ив. проходили наши сцены. Лона меня убивает, и потому прости мое дурацкое состояние. Неужели она мне не дается?! Это такое страдание. Ты, наверно, улыбаешься?
   И в Париж попадем?! Как я счастлива! Я ведь не была там никогда.
   Золотой мой, покойной ночи. Спи, засни под мои ласки, мои поцелуи. Улыбнись мне своими добрыми лучистыми глазами.
   Очень много говорили о театре и заболтались до 2-х час.
   Addio, целую, обнимаю.

Твоя Оля

  

714. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

9 февр. [1903 г. Ялта]

   Актрисуля милая, стихи Чюминой, быть может, и хороши, но... "один порыв сплошной"! Разве в стихи годятся такие паршивые слова, как "сплошной"? Надо же ведь и вкус иметь. В Швецию я не поеду, так как хочу пробыть хоть два месяца только с тобой. Если хочешь, поедем, но только вдвоем. Арбенина я знаю; это длинный, высокий и неудачный актер, переделыватель романов и передовых статей в пьесы; жена его, брюнеточка, с маленьким лобиком, лет 20 назад познакомилась со мной в Одессе, где я вертелся около труппы Малого театра, игравшего тогда в Одессе, я обедал с беднейшими, мало получавшими актрисами, прогуливал их - но не соблазнил ни единой души и не пытался. Еще что? Ты пишешь, что вышлешь мятные лепешки с Коссович, но ведь я уже получил эти лепешки.
   Мороза нет, но погода все еще скверная. Я никак не согреюсь. Пробовал писать в спальне, но ничего не выходит: спине жарко от печи, а груди и рукам холодно. В этой ссылке, я чувствую, и характер мой испортился, и весь я испортился.
   Бальмонта я люблю, но не могу понять, отчего Маша пришла в восторг. От его лекции? Но ведь он читает очень смешно, с ломаньем, а главное - его трудно бывает понять. Его может понять и оценить только М. Г. Средина, а, пожалуй, еще г-жа Бальмонт. Он хорошо и выразительно говорит только когда бывает выпивши. Читает оригинально, это правда.
   Лекция Батюшкова есть у меня. О ней я, кажется, уже писал тебе, писал, что она мне не очень понравилась1. В ней нет почти ничего. Прости, моя родная, я озяб и поэтому так строг, должно быть. Но, когда согреюсь, я буду милостивее.
   От Марии Петровны получил милое письмо, завтра буду писать ей2. Все забываю написать тебе: у нас во дворе прижились два щенка-дворняжки, целую ночь был лай, заливчатый, радостный. После долгах моих просьб и наставлений Арсений забрал их в мешок и отнес в чужой двор; больше не возвращались.
   О чем еще написать тебе? Завтра едут Ярцевы в Москву, расскажут тебе про здешнюю жизнь и будут умолять отыскать им место в театре. Ну, будь здорова, родная. Увози меня поскорей. Целую тебя и обнимаю, светик мой.

Твой А.

  

715. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

9-ое февр. [1903 г. Москва]

   Дорогой мой, любимый мой, Антончик! Я сегодня счастлива. У меня Лона выходит! Ты не смейся только. Я ее вдруг почувствовала всю, драматично. Игралось мне удивительно. Надела красивый с проседью парик, сделала глубокие глаза, бледное лицо, лицо много пострадавшего человека. Влад. Ив. говорит, что пьеса получила должную окраску от такого толкования, и все говорят, что смотрится с интересом1. Еще многое надо почистить, работы еще много, но пьеса "пошла". Ты должен порадоваться вместе со мной, дусик мой! Такого вдохновения, как сегодня, у меня, конечно, не повторится. Это было что-то особенное. Игралось и смело и мягко, было какое-то чудесное волнение, но много только боролась с собственными слезами, все время меня душили свои слезы. Маша говорит, что ни одна роль не шла у меня так хорошо. Она меня очень хвалит. А свои ведь обыкновенно строгие судьи, правда? Один у меня страх, что вдруг не повторится то, что было сегодня. Хотя, собственно, этого не может быть. Ах, дусик, я точно двести тысяч выиграла. Станиславского хвалят. Вообще все будет хорошо.
   Морозов получил деньги, но еще не писал тебе.
   Ты убедился, что я не бросаю тебя? Я ужасно хохотала, когда читала сегодня твое письмо.
   Сегодня вечером был у нас Бальмонт с женой, Надежда Ив. с Сашей, Вишневский, заезжал Влад. Ив., который уехал в Петербург сегодня же. Он теперь успокоился насчет пьесы. Труды его не пропали даром.
   Бальмонт читал свою переводную драму, т.е. сцены. Красивый перевод. Болтали по-хорошему. Марии Григорьевны не было. У нее умерла мать, и она сидит дома.
   "На дне" запрещено в Питере, потому что неудобно произносить разговоры о совести etc с казенной сцены. Нам, вероятно, разрешат. Влад. Ив. вот поехал узнавать и хлопотать.
   Маша едет в Петербург во вторник.
   А мы с тобой скоро тоже увидимся и покатим, как Луиза с Жиро-ном. Как будет чудесно! Я опять буду совсем твоя, дорогой мой! Сколько чудесных дней предстоит!
   Спи хорошо, родной мой, любовь моя. Целую тебя и обнимаю, и прижимаюсь к тебе. А руку калачиком дашь?

Твоя собака

  

716. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

10-ое февр. [1903 г. Москва]

"На дне"

   Пишу "На дне", как видишь, дорогой мой Антончик! Мне все еще очень хорошо на душе. Ночь спала плохо, как-то была взбудоражена, вертелась. Сегодня рано утром была наконец у Чемоданова и начала чинить зубы. Он работает мягко, внимательно. Приехала домой и решила прожить день "барыней": лежать и читать. Позанялась Лоной, но опять начала плакать, этак хорошо, мягко плакать; это от Лоны. Хотелось попробовать, не потеряла ли я вчерашний тон. Кажется, нет. Что-то дальше будет! Я Лону начала любить, она у меня теперь жить начала. Я каждую минуту думаю о ней. Лежала все-таки на chaise longue и читала "Нахлебника", потом читала "Ченчи", перевод Бальмонта; он мне дал вчера книжку, надо просмотреть.
   Пришел Конст. Серг., принес каких-то сластей в форме блинов - очень хорошо сделано. Пришли нахлебники. Ник. Ник. Волков. К. С. обедал у нас. Показывал мне твое письмо1. После обеда Вишневский читал монолог о табаке г-на Чехова2. К. С. пришел в восторг и выпросил себе. Маша дала ему. Он был очень милый, мягкий, приятный. Все вздохнули после вчерашней репетиции. Мне приятно, что я могу все-таки играть благородных душ.
   Маша укладывается, завтра едет в Петербург. Маша с Ксенией смотрят "На дне". Я им достала билеты в 30 коп. Ксении подруга - Саша - помнишь? - опять пока у нас. Она была на месте у какой-то содержанки, кот., по-видимому, совращала ее, уговаривала идти в певички, обещалась найти ей подругу, возила ее по маскарадам. Между прочим, колола ее шляпными шпильками. Девчонка могла бы погибнуть, правда? А она славная.
   Отчего у тебя холодно в кабинете? Вели Арсению топить внимательнее, чаще мешать. Будет теплее - ты будешь писать, может, по 10 строк вместо 6-7. А, дусик? А отчего желудочное расстройство? Не ешь ли ненужного?
   Акт кончился, дорогой мой. Как я соскучилась по тебе, дорогой мой! Я от тебя не отвыкла, не воображай себе. Это ты, верно, отвык от меня! А какая-то прелесть есть в наших разлуках и свиданиях! Ты не находишь? А ты во мне не разочаровался? Не разлюбил? Страстный мой муж, будь здоров, не хандри, думай обо мне. Не осуждай меня.
   Целую и обнимаю тебя и ужасно хочу уснуть в твоих объятиях, чтоб чувствовать на себе твои любящие глаза.

Твоя Оля

  

717. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

[10 февраля 1903 г. Ялта]

   Это письмо писано в Ялте, а опущено в ящик в Москве Григорием Федоровичем Ярцевым, который прибыл в Москву и желает повидаться с тобой. Я сказал, что тебя можно застать в 11 часов дня. Если же он в это время не застанет тебя, то пусть Ксения или Маша сообщат ему, когда можно застать.
   Л. В. Средин был нездоров. Подробности сообщит Г. Ф.
   Будь здорова, поздравляю с масленицей.

Твой А.

  

718. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

11 февр. [1903 г. Ялта]

   Жена моя бесподобная, я согласен! Если доктора разрешат, то наймем дом под Москвой, но только с печами и мебелью. Все равно я здесь в Ялте редко бываю на воздухе. Ну, да об этом скоро поговорим, дусик мой, обстоятельно.
   Ты писала, что выслала мне статью Батюшкова; я не получил. А ты читала статью С. А. Толстой насчет Андреева? Я читал, и меня в жар бросало, до такой степени нелепость этой статьи резала мне глаза. Даже невероятно. Если бы ты написала что-нибудь подобное, то я бы посадил тебя на хлеб и на воду и колотил бы тебя целую неделю. Теперь кто нагло задерет морду и обнахальничает до крайности - это г. Буренин, которого она расхвалила1.
   Сегодня нет от тебя письма. Ты обленилась и стала забывать своего мужа. Милый мой дусик, насчет Морозова и М. Ф. не волнуйся очень, она дама не культурная, он из инородцев, им извинительно. Были бы пьесы, были бы сборы, а остальное все, в сущности, вздор. И М. П. напрасно подзуживает, настраивает своего супруга на минорный тон2.
   У меня начинает побаливать тело, должно быть, время подошло касторочку принимать. Ты пишешь, что завидуешь моему характеру. Должен сказать тебе, что от природы характер у меня резкий, я вспыльчив и проч. и проч., но я привык сдерживать себя, ибо распускать себя порядочному человеку не подобает. В прежнее время я выделывал черт знает что. Ведь у меня дедушка, по убеждениям, был ярый крепостник3.
   На миндале уже побелели почки, скоро зацветет в саду. Сегодня теплая погода, я выходил в сад гулять.
   Без тебя, родная, скучно! Чувствую себя одиноким балбесом, сижу подолгу неподвижно, и недостает только, чтобы я длинную трубку курил. Пьесу начну писать 21 февраля. Ты будешь играть глупенькую4. А вот кто будет играть старуху-мать? Кто? Придется М. Ф. просить5.
   Сейчас пришел Анатолий Средин, принес чашку, шоколад, анчоусы, галстук. Спасибо, родная, спасибо! Целую тебя тысячу раз, обнимаю миллион раз.
   Знаешь, мне кажется, что письмо С. А. Толстой не настоящее, а поддельное. Это кто-нибудь забавы ради подделал руку. Ну, радость моя, будь покойна и здорова.

Твой А.

  

719. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

11-ое февр. [1903 г. Москва]

   Голубчик мой, дорогой мой, только что получила твое письмо от 7-го февр. и не могу не ответить тебе сейчас же. Как ты там тоскуешь, как тяготишься жизнью! И какою беспомощною чувствую я себя! Мне до ужаса надоела эта беспомощность. Эту весну ты должен отдаться в мое полное распоряжение - слышишь? Я буду советоваться с докторами, открыто, и пусть они скажут, можешь ли ты провести следующую зиму под Москвой. Если нет, то надо жизнь изменить. Одному Альтшуллеру я не могу верить, он не настолько сведущий. Сидеть и тосковать в этой поганой Ялте - не думаю, чтоб это было хорошо и полезно для твоего здоровья. Как тебе подсказывает твое чутье? Ты ведь уже в таких годах, что можно действовать смелее. Я бы на твоем месте не кисла так, никогда. Никогда не поверю, чтоб тебе стало хуже, если бы ты жил в теплом доме, где бы ты не мерз, в чистом морозном воздухе. Конечно, не выходить в большие морозы. Гулял бы по дорожке около дома или по защищенной стекл. галерее. Скажи мне откровенно, что ты думаешь об этом? Совершенно искренно. Я понимаю, что зимовать в Москве, ездить в театры - это скверно и вредно. Надо бы свить гнездо под Москвой, с мамашей и Машей.
   Это ты только, с своим мягким характером, покоряешься и живешь в Ялте, или только оттого, что там есть дом и кабинет для тебя.
   Ты знай, что я на своем решении стою твердо. Знаю одно, что когда я в своей жизни чего-нибудь сильно желала и сильно верила в исполнение желания и поступала энергично, то всегда мне удавалось и я никогда не раскаивалась, что ставила на своем.
   Все это написано днем. Кончаю после спектакля. Играю вяло, ослабела, и к тому же "нездоровится".
   Вл. Ив. говорил по телефону с Вишневским. Суворин сдает театр за 21000 р., кажется. Театр чудесный. Завтра приедет Влад. Ив., узнаю и напишу тебе обо всем.
   А я рассчитывала на Страстной приехать в Ялту! Прокляни ты меня, дусик. Я совсем не знаю, что мне делать. Ну, прости, не буду.
   Маша уехала в Питер.
   У нас были блины сегодня, вкусные, тонкие, даже Вишневский ел. Днем я лежала, читала Метерлинка "Aglavaine et SИlysette", драму. Ты читал? Очень красивые диалоги о любви, только о любви. Мне нравится по мысли.
   Как поживает мамаша? Здорова, весела? Поцелуй ей ручку за меня. До завтра, милый мой, золот

Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
Просмотров: 365 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа