Главная » Книги

Чехов Антон Павлович - Переписка А. П. Чехова и О. Л. Книппер, Страница 21

Чехов Антон Павлович - Переписка А. П. Чехова и О. Л. Книппер


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

езы. Не сердись.
  

390. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

10-ое янв. 1902 г., ночь [Москва]

   Дусик милый, ненаглядный, напишу только несколько слов. Мне нездоровится, еле играла и голова трещит адски. Такие дни надо бы лежать.
   Сегодня утром был у меня Долгополов, трещал без конца, и я с ужасом подумала, как он изводит тебя болтовней. Он меня попросту выругал, что я не бросаю театра. Я была нервна, говорила с ним искренно, чуть не расплакалась, а потом раскаялась. Не такой он человек, чтоб с ним говорить по душам. Ну, ничего. Только бы он тебя не изводил!
   О распределении ролей в "Мещанах" ты уже знаешь из моих писем. Сегодня была хорошая репетиция, толковая, начинает появляться рисунок акта. По-моему, Конст. Серг. не Нил, да и роль-то эта мало дает интересной работы. У Судьбинина может выйти, я думаю. Мейерхольд - не того. Я что-то ковыряю. Вечером в театре был Сулержицкий, вышедший из клиники. Он едет к Горькому, на поправку в Крым. Будет и у тебя, конечно,
   Дроздова обедала у меня.
   Адрес Немировича - Nice, poste restante, я думаю.
   Я тебе снилась? Сегодня я перед спектаклем лежала в каком-то полузабытьи, и ты тут был около меня, дусик мой. Как ты можешь говорить мне: "не отвыкай от меня, не забывай". Ты не знаешь, что говоришь. Я не могу отвыкнуть от тебя. Я ежеминутно представляю себе - вдруг ты войдешь сейчас вот! Ах, мой ненаглядный, мой необыкновенный, мой обаятельный муж! Когда я буду у тебя, в твоих объятиях?!
   Иду спать, уже поздно. Лика просила передать матери, что о газете она сказала, о "Новостях".
   Целую тебя, мой милый, крепко и вкусно.

Твоя собака

  

391. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

11-ое янв. 1902 г., под утро [Москва]

   Хотя очень поздно и хотя я очень пестро провела день, но не могу лечь, не поделившись с тобой, милый, ненаглядный мой! Днем мы играли "Дядю Ваню". Театр был, конечно, битком набит, публика начала собираться чуть не с 11-ти час.1. Играли хорошо, не посрамились. После 1-го акта поднесли театру твой огромный портрет (Браза2) в лаврах, в чудесной массивной раме, внизу золотая доска с надписью (слово в слово сейчас не помню), и темного золота лавровая ветвь в одном углу - очень просто и изящно. Только ты теперь лучше, полнее и моложе, чем на этом портрете. Во время игры, говорят, мужчины плакали, одну даму вынесли в истерике.
   После 3-го акта приходила за кулисы депутация с Капустиным во главе и благодарила нас. Меня познакомили, и они все жали мне руку и просили передать тебе привет, пожелания всего лучшего. Все были в восторге. После 1-го акта Членов читал нам телеграмму, кот. отправили тебе. В конце устроили прямо овацию, кричали спасибо, одним словом, фурор. Я все время думала о тебе. Если бы ты мог быть здесь! Тебе было бы приятно видеть такие восторги. Ах, Антончик, золотой мой! За что мы с тобой наказаны!
   После спектакля поехали обедать в "Эрмитаж": Алексеевы, Лужские, Морозов, Самарова, Раевская, Артем, Вишневский, Александров и я. Обедали славно, просто, много хохотали, серьезных разговоров не вели. Я ухаживала за Конст. Серг. Ты позволяешь? Пили квас, а в конце по бокальчику шампанского. Все были милы и приятны. Ужасно много говорили о тебе, о нашей свадьбе, даже почти все время, Вишневский опять все с аппетитом рассказывал. Очень всех интересовало, как ты в церкви стоял и что ты делал. Опять говорили о комедии, кот. ты должен написать и кот. можешь написать только ты один. Досидели до 9 час, Лужский поехал играть Гарабурду3, а мы все, кроме Александрова, отправились - о ужас - к Омону. Встретили нас там с шиком, посадили в литерную бельэтажа, и мы смотрели! Обозрение было мало интересное, лицезрели Труханову в великолепном туалете и никак не игравшую, потом вышедшую полуголой в костюме "Святое искусство" и очень глупо и бесталанно певшую куплеты. Красива только. Затем пошли этуали. Мы отметили одну очаровательную немочку, певшую и танцевавшую с зонтом, одну огненную испанку, удивительно плясавшую с кастаньетами, и потом одну, певшую цыганские песни. Она была в закрытом платье без малейших украшений; у нее красивое, милое лицо, мягкая стриженая головка, поет без малейших движений, только лицо меняется - но как! Она меня привела в дикий восторг. Подъехали опять Лужские, а Алексеевы уехали, т.к. Мария Петровна очень устала, а нас всех угощал устрицами и шампанским Морозов, кот. был чрезвычайно мил. Он пригласил в кабинет к нам эту самую певицу. Она нас еще больше очаровала своей простотой, скромностью и чудесным пением, полным настроения, но без цыганских выкриков, без грубости. Как я жалела, что ты не можешь ее слушать и видеть. Она бы тебе понравилась. Лицо точно каменное во время пения, и вдруг озаряется такой дивной, обворожительной улыбкой, что невозможно равнодушно смотреть. Артем совсем пропал и собирался повеситься, а мы подшучивали над стариком. Он все говорил, что от ее пения жить захотелось. Она непременно придет к нам в театр, и когда ей сказали, что я жена Чехова, она улыбнулась, и ей было приятно, и она как-то особенно посмотрела на меня. Она знает тебя как писателя. Ужасно все были милы, и никто не подвыпил. Мне сейчас даже дико подумать, что я была у Омона, в кабинете, за стеной слышны хоры, какое-то гиканье, - я еще этого не видала в жизни, это ново было для меня.
   Хороши еще были: босяк, певший куплеты на тему, что он теперь современный герой благодаря Горькому, и кончается тем, что идет выпить за здоровье Горького. Хороши были две толстые психопатки - Шаляпинистка и Собинистка, орали немилосердно и смешили нас.
   Ну, устала, Антонка мой, напишу еще завтра. Прости своей супруге, что она была у Омона, но в такой безвредной компании можно смело, правда? Тебе ведь это не неприятно, нет? Скажи. А теперь я только хочу сказать, что люблю тебя и среди этого гвалта думала о той тихой, полной жизни, кот. мы будем вести с тобой. Хочу поцеловать тебя, поласкать, муж мой милый. А сегодня письма не было.

Твоя собака

  

392. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

11 янв. 1902 [Ялта]

   Милая моя актрисуля, будь ласкова с Куркиным, это хорошо, я не ревную. Он очень хороший человек, давний мой приятель; и он несравненно больше, чем кажется.
   Я не писал тебе про встречу Нового года, потому что не встречал его, хотя и не спал в 12 час.
   Завтра Маша уезжает, и я опять останусь один. Она кормила меня, так что я пополнел очень. Да и при ней порядка больше.
   Сегодня мне нездоровится немножко. Но это случайно, между прочим; завтра опять буду здоров.
   Как прошел спектакль с докторами? Подносили они что-нибудь? Я читал в газетах, будто они собираются поднести труппе мой портрет. А для чего портрет? Куда его?
   Ах, актрисуля моя хорошая, когда же, когда мы увидимся? Мне так скучно без тебя, что я скоро начну караул кричать. Меня ничто в Ялте не интересует, я точно в ссылке, в городе Березове1. Мне нужно жить в Москве, около тебя, нужно видеть и наблюдать жизнь, нужно жить в Москве и мечтать там о поездке в Крым, за границу.
   Елпатьевскому, пишешь ты, понравились "Три сестры"? Ну, нет, извини, душа моя.
   Пью молоко, по два стакана в день. Маша, впрочем, расскажет тебе про мою жизнь, буде захочет.
   Ну, дусик мой, попугайчик, собака, актрисуля, будь здорова, богом хранима. Я тебя люблю, помни! Помни, собака!
   Как идут репетиции "Мещан"? Выходит пьеса?
   Кланяюсь в ножки.

Твой Antoine

  

393. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

12-ое янв. [1902 г. Москва]

   Сегодня отыграла седьмой раз подряд и теперь два дня отдыхаю, т.е. два вечера, милый мой, ясный мой, необыкновенный мой!
   Мне грустно сегодня, нехорошо на душе и раздвоение моей жизни чувствуется сильнее. Я не могу жить без тебя, бессмысленна такая жизнь. Я знаю, что я тебе нужна, нужна, и я должна бросить сцену, а между тем привязана к ней, как дура. Прости, что я об этом заговорила опять, ты этого не любишь, и я грубо поступаю, упоминая об этом. Не сердись на меня. Ты ведь чувствуешь все, что происходит во мне, и я знаю, что ты думаешь, все твои мысли знаю. Это будет ужасно, если я когда-нибудь взгляну на себя и на свою жизнь иными глазами, чем, может быть, теперь. Может, я казнить себя буду и сама себя не пойму.
   Как сейчас тихо в квартире! Я одна. Горит холодная электрическая лампочка и больше ничего. Меня иногда раздражает этот не мерцающий спокойный свет.
   Ты мне велишь жить спокойнее, сидеть дома. Но это я могу при тебе только, тогда меня не тянет никуда, а когда я одна, я держусь только на людях, болтаю, дурю, хохочу. А когда я одна, я или грустна или безразлична и жизни нет.
   Была на репетиции. Артем у Омона потерял калоши: был без голоса и злился. А мы его все дразнили - как его жена встретила после Омона. Читал сегодняшний "Курьер", прочел про Книппер?1 Рад или нет? Телеграмму получил от докторов? Ты не ругаешься, что они поднесли твой портрет?
   Играли "Мечты" с аншлагом. Принимали лучше. У меня обедал Сулержицкий, я его кормила постным обедом. Он очень стал слаб, не может много ходить, устает, вообще мне его жаль. Уезжает на днях на юг. Это и хорошо. А то в феврале, говорят, готовится переполох здоровый и лучше, если его не будет2.
   Что ты читаешь, напиши мне? Я рада, что ты повеселел, мне легче на душе, а то я себя так глупо беспомощно чувствовала во время твоей болезни. Господи, как ты страдал, сколько ты вытерпел! А я, свинья, сижу здесь и служу искусству. Не дай Бог, если придет время, когда я жестоко посмеюсь над собой и своей жизнью.
   Ну, до завтра, милый мой. Не разлюби меня, вспоминай, не ругай, что кучу. Дурного ничего не делаю. Целую тебя и хочу, чтоб ты меня видел во сне.

Твоя актрисуля

  

394. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

13 янв. 1902 [Ялта]

   Милая моя дуся, насколько можно понять из твоих последних писем, ты в Ялту теперь не приедешь. Идет "В мечтах", репетируются "Мещане". Я понимаю, дуся, и не претендую. Коли нельзя - значит, нельзя.
   Маша вчера уехала; сегодня пасмурно, прохладно. Я здоров вполне, ем много, хотя и не вижу в этом ничего хорошего. Сегодня Елпатьевский говорил со мной по телефону; когда я сообщил ему, что ты беспокоишься и волнуешься насчет обеда, то он удивился и сказал, что он вовсе не обещал у тебя обедать... Он хлопотал в Петербурге за сына - и удачно, чему я очень рад, так как, помимо всего прочего, сын его славный малый.
   Ты не перестаешь звать меня в Москву. Милая моя, я бы давно уехал, да не пускают. Альтшуллер не велит даже выходить в пасмурную погоду, хотя я и выходил сегодня, так как в комнатах надоело до отвращения.
   Сегодня получил сразу два письма, а вчера - ни одного.
   Ну, Господь с тобой, будь здорова и весела. Поклонись своим. Не забывай.

Твой Antoine

  

395. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

13-ое янв. 1902 г. [Москва]

   Сижу совершенно одна дома, дорогуля моя! Пью чай, закусываю колбасой и сыром, но водки не пью. На душе тревожно. Много думала сейчас о тебе, о нашей жизни.
   Летом - куда хочешь, туда и поедем. Я вся в твоем распоряжении и буду самой покорной рабой.
   На Байкал хочешь? Поедем. С тобой куда угодно. Только бы тебе было хорошо, тебе и твоему здоровью. Обо мне не думай. В начале Страстной я буду у тебя в Ялте, а дальше что будет - увидим.
   Ты, верно, недоволен моим вчерашним письмом? Ты ведь не любишь, когда я начинаю задумываться над жизнью и ныть. Ты меня признаешь только веселой и жизнерадостной, правда?
   Завтра приедет Маша. Наконец-то! Завтра обедает у меня Иван с Софией Владим. Я их позвала сегодня, да забыла, что репетиция. Должна была сама ехать в 6 час. обедать к Якунчиковой, но она просила раньше, а я не могла из-за репетиции и потому не поехала, да и не хочется к тому же.
   "Мещане", по-моему, очень трудная пьеса и трудно будет ее играть. Лупим в два состава. Вторым управляет Тихомиров и счастлив. Старики - Громов и Грибунина1 (ты ее, верно, не знаешь), Петр и Татьяна - Адашев и Павлова, Нил - Грибунин, Птичник - Москвин, Поля - Гелыдер, Елена - Савицкая, Тетерев - Михайловский, Шишкин - ученик, Цветаева - Бутова. Роксанова что-то захворала, потеряла голос, т.ч. мне велели быть готовой к роли дочери Штокмана2, завтра. Вот тоже радость!
   Конст. Серг. и сегодня не был на репетиции, пишет, кажется, 2-й акт "Мещан"3. Сейчас заходил Вишневский, говорил, что Федотова в ужасе от пьесы Горького, назвала ее детской пьесой. Когда-то мы ее приготовим!
   После репетиции заходила к Качаловым, оставили обедать. Сидела у них в детской, нянчила сынишку и как мне захотелось иметь детку, Антон! Ужасно хочется. Неужели не будет?!
   У меня, Антонка, что-то в душе кипит. Я не знаю, что мне надо делать. И одинокой чувствую себя, хотя людей везде много.
   Был вчера опять Членов и опять не застал меня. Чудак тоже, пришел вечером, когда я играю. Заезжала сегодня к маме. Она в восторге от "Детей Ванюшина", а я еще не была, все почти вечера заняты. Не слышу музыки, не бываю в театрах, ничего не читаю. Чувствую, что тупею и хочется учиться всему.
   Я сейчас только сообразила, что это письмо придет 17-го - день твоего Ангела. Поздравляю тебя, дорогой мой, целую крепко, шепчу тебе на ухо слова любви, кусаю ухо, целую затылочек мой, а желаю тебе того, чего и себе желаю. Будь здоров, сильный мой человек, не хандри.
   Целую тебя крепко.

Твоя собака

  

396. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

14-ое янв. 1902 г. [Москва]

   Приехала Маша, дусик мой! Я ужасно ей обрадовалась и прилипла к ней, как пиявка, так я ее целовала - ведь все-таки кусочек тебя, дорогой мой! Иван с Соней и Володей обедали у меня и тоже видели Машу. Если бы не они, я бы заревела, как дура. Очень уж у меня набралось на душе. Кончилось мое одиночество, слава Богу. Дроздова ушла в 11 час, и мы с Машей болтали вот до 2-х. Она мне все, все рассказывала. Я все-таки поревела здорово.
   Сейчас еще ничего не соображу - у меня каша в голове и в душе, неясно все.
   Когда Маша мне рассказывала, я так живо все переживала, точно сама была там с вами. Маша поправилась, посвежела, а я наоборот - зеленая стала, нехорошая.
   Попили сладкого винца, веточку миндаля и розу, кот. привезла мне Маша, поставила в воду, буду смотреть на них и думать о тебе, о южном солнце.
   Сегодня получила очень милое нежное письмо от Саши Средина.
   Завтра принимаемся за 2-й акт "Мещан".
   Ну, милый, покойной ночи, ничего толкового не напишу тебе. Пиши ты мне больше о себе. Я не знаю, что у тебя в голове, чем заняты мысли, все от меня далеко, все мне чуждо. Ты со мной ничем решительно не делишься, а еще называешь подругой. Пишешь мне о погоде, о которой я могу узнать из газет. А коли не хочется писать, нет потребности, - не пиши, присылай открытки, что, мол, здоров. Или ты не привык ко мне, или отвык, или я для тебя только женщина, а не человек. Только этого не надо, это обидно.
   Целую тебя, милый мой.

Твоя собака

  

397. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

15 янв. 1902 [Ялта]

   Милая моя Олюша, пупсик мой, получил одно твое письмо от Долгополова, другое, в котором ты пишешь о сем докторе, - сегодня получил. Спасибо, родная, дай Бог тебе здоровья и больших успехов.
   От докторов я получил телеграмму, ты об этом уже знаешь. Весьма приятно, конечно. Но что очень неприятно, это то, что они, т.е. доктора, поднесли артистам портрет фабрикации Браза, ужаснейший портрет1. Не могли они купить у Опитца! Впрочем, все сие неважно.
   Умер Соловцов2. Мне даже не верится. Я от него получал громадные телеграммы, то поздравительные, то деловые, зарабатывал через него по крайней мере рублей 200 в год - и вдруг!
   Сегодня впервые слышал весеннее пение птицы. Тепло, солнечно, тихо, и робкое, нерешительное чиликанье птички, которая в конце марта улетит в Россию. Сегодня ночью был пожар; горел белый дом, который стоит как раз против окон моего кабинета, по ту сторону реки, работы архитектора Шаповалова3. Дымит до сих пор. Говорят, что ночью был звон, но я не слышал.
   Напрасно заграничное письмо ты прислала в своем письме. Нужно было просто зачеркнуть адрес, написать - Ялта и опустить в почтовый ящик. Поняла?
   Долгополов еще не был у меня, он придет и будет говорить много и долго - спасите нас, о неба херувимы! Будет он сегодня, по всей вероятности. Кстати сказать, жена у него сердитая, некрасивая, пожилая, но каждые 9-10 месяцев она дарит мир новым младенцем. Нифонт советовал тебе оставить театр - это совершенно зря; советовал, потому что язык во рту болтается.
   Вчера не было от тебя письма, сегодня получил коротенькое, в котором ты пишешь о нездоровье. Боже тебя сохрани, не болей, а то будешь бита своим строгим мужем.
   Ну, деточка моя, Бог да хранит тебя. Целую тебя и обнимаю. Будь здорова, весела, будь в духе.

Твой Antoine.

   Вчера был нездоров, вял, а сегодня чувствую себя прекрасно.
  

398. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

15-ое янв. 1902 г. [Москва]

   Я сегодня усталая. Вдруг перед 3-м актом ослабела, нервы упали и 4-ый играла слабо1, вся в испарине была от слабости. Как я недовольна собой, как я мучаюсь, когда играю скверно, мне кажется, что я никакая актриса, что все раздуто и я полное ничтожество. Тяжело делается. Отчего у меня нет веры ни во что?
   Мне почему-то кажется, что мои письма надоели тебе. Ну, я что-то не ту струну тронула. Лучше мне сегодня не писать, я в мерлехлюндии.
   Ты теперь и так один, да я еще тоску буду нагонять. Я с ужасом чувствую, как суживается моя жизнь. Куда ни ткнусь - все стенки. Жизнь такая большая, широкая и ничего не видишь ровно.
   День провела так себе.
   Был Членов, была Дроздова. Размечали 2-ой акт. Завтра смотрит Конст. Серг. оба состава - 1-ый акт. Он в восторге от твоего письма2. Из намеков Маши я поняла, что ты ей рассказывал о пьесе, кот. ты задумал. Мне ты даже вскользь не намекнул, хотя должен знать, как мне это близко. Ну, да Бог с тобой, у тебя нет веры в меня. Я никогда не буду спрашивать тебя ни о чем, не бойся, вмешиваться не буду. От других услышу.
   Будь здоров, ешь также много, питай себя, выхаживай. Не грусти - скоро увидимся.
   Целую тебя.

Твоя собака

  

399. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

16 янв. [1902 г. Ялта]

   Милый дусик, здравствуй! Завтра я именинник, честь имею вас поздравить. Сегодня был Долгополов, все время молчал, но сидел долго.
   Погода сегодня, как и вчера, расчудеснейшая, весенняя. Будь здорова, ангел мой, будь весела, не думай обо мне дурно - я ведь здоров. Люблю тебя отчаянно, дуся мой, попугайчик мой. Целую крепко.

Твой Antoine.

   Пиши подробней о пьесе Горького. Он был у меня сегодня, и прочесть ему я ничего не мог.
  

400. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  
   Телеграмма

[17 января 1902 г. Москва.]

   Поздравляем дорогого Антонио целую тоскую Оля Маша

401. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

17-ое янв. 1902 г. [Москва]

   О своем приезде, дорогой мой, я потому молчу пока, что жду Немировича. Он вникнет, заменит меня, где можно, составит репертуар, будет репетировать с дублерками. Без него это трудно. Конст. Серг. и так замучен. Может быть, устроят мне отпуск в конце января, может быть, кусок Масленой и первая неделя поста. Во всяком случае мы до Петербурга увидимся. "Мещане" идут в 2-х составах, в "Мечтах" могут заменить, хотя не вижу кем - ну, будет похуже, это ничего.
   За Елену - вдовушку меня Конст. Серг. похвалил и товарищи хвалят. Я еще не овладела ею. Пока не начнем работать 3-ий акт, я буду качаться, т.к. вся моя роль идет от 3-го акта. Я, кажется, зацепилась за говор и за какую-то повадку мещанскую и приятную. Вчера был смотр обоих составов. Во 2-ом мне понравились: Павлова - Татьяна, Москвин - птичник еще не овладел тоном, но сделает хорошо, Громов - Бессеменов дал что-то интересное сначала, а потом потерял, Грибунина - старуха - ничего, но поверхностно, театрально. У остальных не ярко. Савицкая - Елена - смешна просто потому, что мы не привыкли видеть ее в такой роли, но будет ли образ - не знаю. Может, поработает. Тетерева - никто не схватил еще.
   Как ты провел сегодняшний день, день своих именин? Поздравлял тебя кто-нибудь? Отчего ты мне не пишешь, приятно ли тебе было получить приветств. телеграммы от докторов. Хотелось бы тебе быть здесь в толчее или не тянуло?
   Про закрытие "России" слышал уже? Амфитеатрова отправили в дальний уезд Иркутской губ. Читал ты "Обмановых"?1 Если нет, постараюсь достать тебе этот номер и пришлю. Это все-таки странная история в общем, нелепая по своему недомыслию. Или им надо было, чтоб закрыли газету? Тогда другое дело. Всюду говорят об этом, а правды не услышишь.
   Был на "Мечтах" сегодня А.Стахович, очень осведомлялся о тебе.
   Принимали хорошо, а вчера почти без хлопков играли. Ужасно скучно сидеть 3-ий акт без дела, слоняешься зря. Болтали на тему о браках. Д-р Шенберг что-то потом рассказывал, что ему мешал заниматься грудной младенец, а я пошутила и начала пищать младенцем, я ведь умею. Все всполошились и начали рассказывать, что маленький Чехов родился и поздравляли меня. Вышло смешно и мило. Дай Бог, чтоб напророчили.
   Вчера я не писала тебе, т.к. устала и невралгические боли ощущались в лице, и я поспешила лечь.
   Я за эту зиму привыкаю к другой жизни. Знаешь, я ведь ужасно была избалована ухаживанием Зины и мамы и их любовью, я ведь никогда ни о чем не заботилась, т.е. о своих каждодневных нуждах. Все было сделано, предугадано, т.ч. мне дико, что приходится думать о мелочах, о починках, до чего я не большая охотница. Мне просто странно, что я совсем на своих ногах. Это, конечно, хорошо, но надо свыкнуться. Я вообще не знаю, как при таком отчаянном ухаживании за всю мою жизнь я не сделалась безобразно капризной и избалованной.
   Ну, я болтовню развела. Сколько я буду с тобой говорить, когда увидимся! Сколько всего накопилось! А ты уже, конечно, ухмыляешься и думаешь, т.е. решаешь, что жена глупости пишет, и говорить не о чем. Правда? Стахович сейчас отчаянно бранил "В мечтах", т.е. игру и постановку хвалил очень, но не пьесу.
   Сегодня я пробежала выставку 36-ти2, пробежала пока, потому что лорнетка в починке, а без нее плохо вижу и потому что времени мало, перед репетицией. Понравились мне "Мужик" и "Старуха" Малявина, его же - портрет Репина. "Три бабы" Коровина. Ап. Васнецова - "Тихая вода", и еще не знаю как называется: старинный барский дом с заколоченными ставнями, в парке; осень, падают желтые листья, сквозь деревья виден горизонт, облачный закат... может, это и нехорошо, но мне нравится настроение. Пойду второй раз, пригляжусь. Хороша скульптура Трубецкого. Пойду еще и на другие две выставки. Хоть глаза, хоть мысли освежатся.
   Завтра обедаю у Морозовых, а потом Зинаида Григ. пригласила слушать Шаляпина в "Борисе Годунове", у нее ложа. Я очень радуюсь.
   За обедом пили твое здоровье - Маша, Дроздова и я. Телеграмму Вишневского получил? Маша вчера ходила уже в гимназию. Сегодня хотела смотреть "Дети Ванюшина", но я вот вернулась из театра - а она уже спит, и оказывается, что она не получила билет, как говорит Маша-кухарка. Как я стремлюсь на эту пьесу! И вечно занята, когда она идет.
   Я очень рада, что Маша откормила тебя и что вообще тебе было хорошо при ней. А у меня вечные угрызения совести.
   Ну, ты главное не кисни, теперь уже скоро увидимся, а потом совсем скоро и вместе будем. Будем жить и любить. Да?
   Целую тебя и обнимаю.

Твоя Ольга

  

402. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

18-ое янв. 1902 г. [Москва]

   Не было письма от тебя. Грустно. Как ты себя чувствуешь? Прости мне, Антон, что ты один и что ты тоскуешь. Разве со мной ты бы совсем не тосковал? Скажи мне. Разве я все-таки "что-то" для тебя? Ты бы чувствовал, что жизнь твоя полнее и душа спокойнее, когда я с тобой? Ну прости, я ведь знаю, что ты не любишь и не понимаешь таких вопросов и считаешь меня за дуру, когда я так болтаю. Ты, верно, очень недоволен моими последними письмами, но я, право, писала то, что чувствовала. Мне иногда Бог знает, что мерещится и думается.
   Днем прошли 2-ой акт с Конст. Серг. Он хочет, чтоб 2-ой акт шел нервно, чтоб ежеминутно можно было ожидать скандала, ведь там все стычки, но давать этот скандал только в 4-м. Это хорошо для пьесы, а то много однообразия. Меня опять похвалил, но мне это не нравится. Я сама собой еще далеко не довольна. Роксанова пускала звуки истеричные из "Чайки", но ее сдерживают и не дают драматизировать. Лужский вел акт слишком тихим, жалким, нет еще хозяина, от которого житья нет. Но эти мелочи не передавай Горькому, не волнуй его, ведь это все исправится, устроится.
   Судьбинин - Нил пока очень бледен.
   Обедала я сегодня с Вишневским у Морозовых. Было очень славно. Была еще Щукина - очень милая простая женщина. Ты знаешь Ив. Ив. Щукина? Так это ее beau-frХre1, и д-р Францен, кот. состоит при брате Саввы Морозова2. Закуска была чудесная - свежие огурцы, рыбы, etc.. На столе обеденном цветы en masse, сервировка блестящая, но изящная, все матовое, т.е. серебро. Обед был превкусный, и я кушала с аппетитом и тебя вспоминала. Савва был очень любезен, прост и мил. Пили шампанское и какое-то старинное красное вино, у него ведь, говорят, удивительный погреб. Чопорности никакой за обедом. Лакеи, кажется, всех национальностей. После обеда отправились в оперу - "Борис Годунов" с Шаляпиным и Собиновым. Я с Саввой ехала в чудесной каретке с кавказцем на козлах. Но сам Савва среди этой роскоши точно приклеенный зря, точно он не хозяин, а пришел в гости. Он ведь и не любит всю эту обстановку. Мне это нравится. Сидели мы в бельэтаже; театр был полон. Музыка мне показалась скучной, не интересной или я отвыкла слушать музыку, - не знаю. Шаляпин очень хорош, захватил меня раза два, но безумного восторга я не испытывала. Умирал хорошо. Фигура, грим - великолепны. Самозванец - Собинов - приятен, но сцена у фонтана не произвела впечатления. Марина была отчаянная вульгарка и неумелая певица3, и партия Дмитрия не совсем в средствах Собинова. Постановка шаблонная, скучная. Марина в своей уборной - зверинец. Рожа на роже, и во главе сама Марина. Не было ни намека на образ. Ученица может так петь и играть, но артистке, даже заурядной - непростительно. В общем, я не наслаждалась. Когда не было на сцене Шаляпина или Собинова, мы болтали отчаянно. Д-р Францен - весельчак с белыми зубами и усами, но я думаю, что это веселье больше напускное. Стахович приходил в ложу, болтал. Ох, этот свет! Изредка я люблю всех их посмотреть и послушать. Иные люди, иной жаргон, иная манера мыслить. Я все-таки с удовольствием провела вечер, вылезла из театральной лямки. Щукина пригласила меня к себе. Вишневский меня доставил домой. Это мой выездной кавалер, ты разрешаешь? Надеюсь - да.
   Завтра я целый день занята.
   Зинаида Морозова очень участливо расспрашивала про нашу жизнь, про тебя, что как тебе верно тяжело, имея такую "красивую" (ты чувствуешь?) молодую жену и жить врозь целые месяцы. Мы с тобой сами знаем - каково это.
   В большой комнате, именуемой твоим кабинетом, в углу, живет у меня мышка, я ее видела, и мне это нравится. По ночам, когда я сижу совсем одна и пишу тебе, она шуршит в углу и сначала пугала меня, но теперь мне приятно. Я ведь люблю мышей.
   Целую тебя, дусик милый, нежно и любовно. Будь милый, мягкий, поэтичный и не тоскуй. Пиши, если что тебе не так делают.
   Целую.

Твоя собака

  

403. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

19-ое янв. [1902 г. Ялта]

   Дусик мой, если я часто писал тебе о погоде, то потому, что полагал, что это для тебя интересно. Прости, больше не буду. Затем ты еще сердишься, что я с тобой ничем не делюсь. Но чем делиться? Чем? У меня решительно нет ничего или по крайней мере кажется, что нет ничего. Новостей нет никаких, здоровье великолепно, не пишу. Третьего дня был у Толстого.
   Скажи Маше, чтобы она купила 5 фунтов клеверу и выслала при случае в Ялту. Это нужно Арсению.
   Будь здорова и счастлива. Спасибо за письма.
   Забыл написать: был у меня д-р Зевакин. Он живет и будет жить в Ялте.
   Целую тебя много раз.

Твой Antoine

  

404. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

19-ое янв. 1902 г. [Москва]

   Отчего два дня нет писем от тебя? Что за причина? Не могу понять. Просто так? Ты меня не пугай, т.к. я привыкла к твоей аккуратности и если через день нет писем, то я не знаю, что думать. Дусик, ты чувствуешь это?
   Дни стали длиннее, и я почему-то по чириканию воробьев чувствую, что до весны не целый век, и это придает мне бодрости. А знаешь, сегодня утром между 10-11 ч. была такая темнота, что люди собирались на улице и рассуждали. Жутко было. Я даже электричество зажгла. Темнело быстро и заметно. Вероятно, солнечное затменьице было.
   Знаешь, я сегодня после 1-ого акта "В мечтах" нашла у себя в уборной цветы с письмецом очень сердечным, знаешь от кого? От Андреевской, помнишь начальницу женской гимназии в Казани на кумысе? Она проездом из Петербурга домой остановилась в Москве на один день, чтоб побывать у нас в театре, и прислала мне привет. Мне было приятно. Я жалела, что не могла ее повидать, не знала, где отыскать. Очевидно, она была в театре. Александр Борисович, студент в санатории, прислал мне тоже карточку на праздниках, а я не знаю его адрес и не могу послать ответную.
   Тебе приятно вспоминать санаторию? Или впечатление изгладилось? А я люблю вспоминать... Мы так близки там были... И этот чудесный вид из нашего домика! И аромат. И попика помнишь? И генеральшу заблудившуюся и молодежь всякого сорту и прислугу, кот. летела с блюдами и все роняла. А Варравка, должно быть, не был на съезде, а то бы навестил меня.
   27-ого назначена генеральная 2-х актов "Мещан". Репертуар получаешь? Я осведомляюсь каждый раз в конторе. Сегодня отвратительно принимали "Мечты". Маша смотрела во 2-ой раз, но 3-й акт сидела с нами за кулисами. Я обыкновенно слоняюсь по всем уборным и чувствую себя усталой. Завтра днем нет репетиции, и я передохну немного, а то опять 7 дней подряд дую. 22-го приезжает Немирович, и я буду просить дублирования.
   Днем проходили 2-ой акт. Вяло и кисло. Судьбинин не дает тона. Лужский лучше. Тетерев никак. У Муратовой не клеится. В драмат. местах невольно выходит молодо. После репетиции ходили с Машей по пассажам, покупали мещанские одеяния для вдовушки.
   Все эти дни тает, слякоть.
   Ну, дусик, иду спать, очень поздно уже. Напиши, как ты ешь, как себя чувствуешь, гуляешь ли хоть по саду. Все, все пиши. А пока целую тебя, прижимаю к своей груди. Миндальная веточка, кот. привезла мне Маша и кот. стоит в воде, дала свежие листочки, нежные, прозрачные. Как славно. Будь здоров, дорогой мой, любимый мой. Целую.

Твоя собака

  

405. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

20 янв. [1902 г. Ялта]

   Какая ты глупая, дуся моя, какая дуреха! Что ты куксишь, о чем? Ты пишешь, что все раздуто и ты полное ничтожество, что твои письма надоели мне, что ты с ужасом чувствуешь, как суживается твоя жизнь и т.д. и т.д.1. Глупая ты! Я не писал тебе о будущей пьесе не потому, что у меня нет веры в тебя, как ты пишешь, а потому что нет еще веры в пьесу. Она чуть-чуть забрезжила в мозгу, как самый ранний рассвет, и я еще сам не понимаю, какая она, что из нее выйдет, и меняется она каждый день. Если бы мы увиделись, то я рассказал бы тебе, а писать нельзя, потому что ничего не напишешь, а только наболтаешь разного вздора и потом охладеешь к сюжету. Ты грозишь в своем письме, что никогда не будешь спрашивать меня ни о чем, не будешь ни во что вмешиваться; но за что это, дуся моя? Нет, ты добрая у меня, ты сменишь гнев на милость, когда опять увидишь, как я тебя люблю, как ты близка мне, как я не могу жить без тебя, моей дурочки. Брось хандрить, брось! Засмейся! Мне дозволяется хандрить, ибо я живу в пустыне, я без дела, не вижу людей, бываю болен почти каждую неделю, а ты? Твоя жизнь как-никак все-таки полна.
   Получил письмо от Константина Сергеевича. Пишет много и мило. Намекает на то, что пьеса Горького, быть может, не пойдет в этом сезоне2. Пишет про Омона, про "mesdames, ne vous dИcolletez par trop"3.
   Кстати сказать, Горький собирается засесть за новую пьесу, пьесу из жизни ночлежников, хотя я и советую ему подождать этак годик-другой, не спешить. Писатель должен много писать, но не должен спешить. Не так ли, супруга моя?
   17-го янв. в день своих именин я был в отвратительном настроении, потому что нездоровилось и потому что то и дело трещал телефон, передавая мне поздравительные телеграммы. Даже ты и Маша не пощадили, прислали телеграмму!
   Кстати: когда твой Geburtstag?4
   Ты пишешь: не грусти - скоро увидимся. Что сие значит? Увидимся на Страстной неделе? Или раньше? Не волнуй меня, моя радость. Ты в декабре писала, что приедешь в январе, взбудоражила меня, взволновала, потом стала писать, что приедешь на Страстной неделе - и я велел своей душе успокоиться, сжался, а теперь ты опять вдруг поднимаешь бурю на Черном море. Зачем?
   Смерть Соловцова, которому я посвятил своего "Медведя", была неприятнейшим событием в моей провинциальной жизни. Я его знал хорошо. В газетах я читал, что будто он внес поправки в "Иванова", что я как драматург слушался его, но это неправда.
   Итак, жена моя, славная моя, хорошая, золотая, будь Богом хранима, здорова, весела, вспоминай о своем муже хотя по вечерам, когда ложишься спать. Главное - не хандри. Ведь муж у тебя не пьяница, не мотыга, не буян, я совсем немецкий муж по своему поведению; даже хожу в теплых кальсонах...
   Обнимаю сто один раз, целую без конца мою жену.

Твой Antoine.

   Ты пишешь: "куда ни ткнусь - всё стенки". А ты куда ткнулась?
  

406. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  
   Телеграмма

[20 января 1902 г. Москва]

   Писем нет беспокоюсь телеграфируй. Оля
  

407. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

20-ое янв. 1902 г. [Москва]

   Только сейчас вернувшись из театра, нашла 2 твоих письма, а то уж телеграмму послала.
   Ты уж извини, не сердись и не ругайся на телеграмму. Но мне не легко торчать здесь и не получать писем по три дня. Теперь я успокоилась немного, а то наплакалась сегодня. Я ужасно стала чувствительна, и каждый намек, каждое, иногда совсем просто сказанное слово задевает меня, делает мне больно. Я борюсь с этим, стараюсь разубеждать себя, но не всегда мне это удается.
   Утром я сидела дома, занималась починкой. Потом пошла завтракать к Шлиппе, чтоб поблагодарить за подарок (ложки). Там скука - говорят о выборах, о балах, говорят серо, тускло, потому что больше не о чем говорить. Приехал папаша в параде, с орденами, с ключом позади1, и я каждый раз хохочу и на смех поднимаю, а они слушают.
   Везут засидевшихся дочерей на балы в Дворянское собрание, к великому князю, но дочерей это не интересует, едут потому, что нет другой жизни, а создать себе свою жизнь не хватает характера, сил, инициативы, и они сидят, обе славные, хорошие, неглупые, сидят и мельчают, а жизнь мимо носу проходит. Как это ужасно. Понимаешь, узкая, узкая жизнь. И подумать, что я жила, росла с ними, мечтала о другой жизни, и вот несколько лет всего - что сделали! Мне дико бывать у них. Дико подумать, что все это было мне близко и понятно; я точно из другого мира попадаю к ним.
   Как ты славно о весенней птичке пишешь, Антон мой! Меня ковырнуло в самую душу. Я так это понимаю. Как я рада, что погода опять славная у вас. Тебе ведь легче и бодрит тебя солнце и мягкая погода.
   Антончик, о "Мещанах" я тебе пишу в каждом письме. Ведь решительно ничего не могу еще сказать, пока только призраки. Горькому нечего пока и говорить и зря волновать его. Сейчас нет намека на Нила и на Тетерева. Тетерева, по-моему, должен играть Конст. Серг., а Нила мог бы Вишневский по темпераменту, и он же актер крепкий и надежный, а Судьбинин не сладит, разве уж чудом каким. У Лужского хорош старик будет. В Мейерхольде не разберусь, я как-то присмотрелась к нему. Роксанова ничего, если не будет истерично кричать и говорить, как из "Чайки"2.
   На "Чайке" сегодня было все полно; когда я уходила из театра, группа курсисток и студентов на подъезде ждали меня, аплодировали и кричали. Двое ждали еще в коридоре, благодарили, говорили, что они поклонницы Чехова и мои, просили карточки надписать. Не из породы диких, держали себя скромно.
   Мне противна наша квартира, потому что нет угла, где бы ты сидел, нет воспоминания о твоем пребывании. Ты это понимаешь, большой мой человек?
   Я сегодня 3-ий акт хорошо играла, искренно и сильно, в публике плакали. Как мне "Чайка" дорога по воспоминаниям.
   Целую дорогого моего необыкновенного мужа, целую крепко. Скоро увидимся. Вот блаженные дни будут. Только чтоб люди не мешали. Я всех гнать буду и день и ночь буду только с тобой.

Твоя собака.

   Шлю тебе поцелуй на розовом лепестке. Ругаешь меня немкой сентиментальной, да?
  

408. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  
   Телеграмма

[21 января 1902 г. Ялта]

   Здоров, привет милой1 собаке. Антоний
  

409. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

21 янв. [1902 г. Ялта]

   Милая моя Олюха, сегодня от тебя нет письма. Сердишься на меня? Или вообще не в духе? Вчера вдруг получил от тебя телеграмму. Дуся моя, если я заболею, то непременно буду телеграфировать, не беспокойся. Если же от меня нет ничего о здоровье, то значит я здоров вполне, как бык.
   Что за гадость наша мелкая пресса! Каждый день пишут обо мне, о Горьком - и ни слова правды. Противно.
   Жаль, что ты запретила мне писать о погоде, между тем по этой части есть много интересного. Делать нечего, замолчу.
   Вы репетируете только 2-й акт "Мещан", а теперь уже конец января, очевидно пьеса не пойдет в этом сезоне. Или успеете? Горький садится писать новую пьесу, как я уже докладывал тебе, а Чехов еще не садился.
   Пришел Средин...
   Дуся моя хорошая, умная, славная, будь милой, не скучай, не тоскуй и извиняй, если подчас мои письма не дают тебе ничего. Я не виноват или виноват только отчасти, но ты будь милостива, не казни меня, если иной раз я не угожу тебе письмом. Если б ты знала, как я тебя люблю, как мечтаю о тебе, то не писала бы мне ничего кисленького.
   Обнимаю мою жену и целую, на что я имею полное право, так как венчался. Даже глажу тебя по твоей широкой спине. Ну, будь здорова и весела.

Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
Просмотров: 420 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа