Главная » Книги

Фет Афанасий Афанасьевич - Письма, Страница 17

Фет Афанасий Афанасьевич - Письма


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

м году попасть при тяжком народном бедствии в неожиданный просак.
  Газеты звонят о блестящих надеждах на урожай, а в Воробьевке сегодня на
  полях молитва о дожде с орошением глоток водкою. С открытия весны ни одного
  дождя, и все гибнет, а частию уже погибло. В апрель стояли жары, а теперь от
  вас потянули северные ветры без дождя, и каждое утро ждем, что мороз побьет
  и остальную зелень.
  
  Вдобавок к нашим сереньким дням и жена с самого приезда в Воробьевку, с
  первой бутылки минеральной воды, прописанной врачом, расхворалась и сидит на
  строжайшей диете.
  
  Мы с Екатериной Владимировной окончили примечания к переводу Овидиевых
  "Скорбей", в предисловии к которому помещу выписку из них же:
  
  
  
   "Бодрствую же не для хвал, и не будущей славы,
  
  
   Имени том, что скрывать было б полезней, пекусь,
  
  
   Я занимаю трудом свой ум и морочу страданья,
  
  
   И стараюсь отвлечь этим заботы свои".
  
  
  Передай всем своим милым наши общие, усердные поклоны и, если
  переменишь адрес, сообщи мне, а то куда же писать. Будь, главное, здоров и
  не засиживайся по ночам. Это вредная петербургская чепуха.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Твой
  
  
  
  
  
  
  
  
   неизменно преданный
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   А. Шеншин
  
  
  
  
  
  
   92
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  17 июня 1892.
  Московско-Курской ж. д.
  станция Коренная Пустынь
  
  
  
  
   Дорогой друг Яков Петрович.
  
  С величайшим облегчением на душе прочли мы вчера с помощью глаз
  Екатерины Владимировны твои микроскопические, но прекрасные описания
  занятого Вами старинного дома {1}. В наши времена такие старинные барские
  усадьбы редкость, и мы сердечно порадовались вашему роскошному летнему
  приюту.
  
  В настоящее время, вероятно, неутомимая Жозефина Антоновна уже привела
  все в надлежащий вид. С каким удовольствием узнал я, что нежный и отзывчивый
  Константин Константинович обрадовал тебя, больного, своим вниманием.
  
  Соловьев давным-давно уехал в Москву, а от Страхова я вчера получил
  письмо единовременно с твоим; и он действительно просит писать ему в Ясную
  Поляну. Ты бесконечно прав насчет его идолопоклонства, которое, признаюсь,
  возмущает меня в несомненно умном: человеке, старающемся блистать своим
  беспристрастием. Не знаю, заедет ли он в Воробьевку или застрянет у Толстых.
  
  У нас же в настоящую минуту гостит живописец, лепивший мой бюстик,
  тихий, но весьма умный и начитанный - Досекин. Перевожу в настоящее время
  три книжки "_Любви_" Овидия.
  
  Там, братец, встречаются штуки поосновательнее всех романтических
  бредней.
  
  Розы в нынешнем году предавались неслыханному буйству, а теперь за
  умолкнувшими соловьями роняют грустные листы. На старом месте около балкона
  так же пышно распустились лилии, и мы, глядя на них, говорим: "вон лилии,
  так дивно воспетые Полонским" {2}.
  
  Между тем из воронежской деревни получаю известие о новой неизбежной
  голодухе и необходимости сторонней помощи.
  
  Вот что, между прочим, на днях написал я за все лето:
  
  
  
   Ночь лазурная смотрит на скошенный луг...
  
  
  
  
  
  
  
  (см. т. 1)
  
  
  Пожалуйста, прими сам и передай всем милым своим наши общие усердные
  пожелания всего лучшего и поцелуй за меня руки милых дам.
  
  
  
  
  
  
  
  
   Твой неизменно преданный
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   А. Шеншин.
  
  
  
  
  
  
   93
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  3 октября 1892.
  Москва. Плющиха,
  соб. дом.
  
  
  
  
   Дорогой друг Яков Петрович.
  
  Поэт есть собственно человек, у которого видимо для постороннего
  взгляда изо всех пор сочится жизнь, независимо от его воли. Вот почему было
  время, когда мы с тобою наперебой перебрасывались новыми эманациями этой
  жизни. А так как, кроме того, одно из свойств поэта есть хранение живых
  впечатлений, то тем обиднее, чтобы не сказать противнее, для меня в
  настоящее время мысль, что мы, подобно обитателям богадельни, только делаем,
  что переписываемся о наших недугах.
  
  Страхов спросил Льва Толстого о здоровьи, и тот с милым остроумием
  отвечал: "Вот все старость не проходит".
  
  Тяну досадную эту элегию по той причине, что дерзнул за полверсты
  проехать по приезде в Москву к Толстым на извозчике и затем целую ночь
  протомился от такой одышки, насморка и кашля, что считал это началом конца.
  
  Толстой соболезнует о быстром убивании скотины на бойнях, а я,
  напротив, соболезную о том, что таким же скорым способом не отправляют
  болезненных стариков к праотцам, где им было бы гораздо спокойнее в
  бездонной богадельне.
  
  Рвусь немедля приступить к печатанию воспоминаний; но трудно хлопотать,
  сидя в кабинете и в халате.
  
  Какой-то Коринфский издает "русских поэтов с фотографиями и
  автографами" и выпросил у меня то и другое. Пишу об этом, уверенный, что и
  ты заплатил с своей стороны дань. Воображаю, в какое милое общество мы
  попадем.
  
  Мы все, начиная с Марьи Петровны, просим Вас принять наши сердечные
  приветствия и благожелания.
  
  Будь только здоров, а не так отвратительно киселеобразен, как искренно
  преданный
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   тебе
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   А. Шеншин.
  
  
  
  
  
  
   КОММЕНТАРИИ
  
  
  
  
   СПИСОК УСЛОВНЫХ СОКРАЩЕНИЙ
  
  
  MB - Мои воспоминания. 1848-1889. А. Фета. Часть I-II. М., 1890.
  
  РГ - Ранние годы моей жизни. А. Фета. М., 1893.
  
  Садовской - Борис Садовской. Ледоход. Статьи и заметки. Пг., 1916.
  
  Блок - Г. Блок. Рождение поэта. Повесть о молодости Фета. Л., 1924.
  
  Григорьев - Аполлон Григорьев. Воспоминания. Л., 1980 ("Литературные
  памятники").
  
  Григорьев, Материалы - Аполлон Александрович Григорьев. Материалы для
  биографии. Под редакцией В. Княжнина. Пг., 1917.
  
  Страхов - Н. Н. Страхов. 1) А. А. Фет. Биографический очерк.
  
  2) Заметки о Фете. - В кн. Полное собрание стихотворений А. А. Фета.
  Под редакцией Б. В. Никольского, т. 1. Второе издание. СПб., 1910.
  
  ЛН - "Литературное наследство".
  
  Переписка - Л. Н. Толстой. Переписка с русскими писателями, т. I-II.
  М., 1978.
  
  ИРЛИ - Рукописный отдел Института русской литературы (Пушкинского
  дома).
  
  ГБЛ - Отдел рукописей Всесоюзной государственной библиотеки им. В. И.
  Ленина.
  
  ГМТ - Государственный музей Толстого.
  
  
  
  
  
  
  ПИСЬМА
  
  
  Письма Фета представляют большой интерес для изучения биографии поэта,
  его литературно-эстетических взглядов - и для понимания общих
  историко-культурных, литературных и духовных процессов России второй
  половины XIX века (подробно об эпистолярном наследии поэта см. в обзоре Б.
  Я. Бухштаба "Судьба литературного наследия А. А. Фета". - ЛН, кн. 22-24).
  Будь опубликована полностью многолетняя переписка Фета лишь с тремя из его
  корреспондентов - Тургеневым, Толстым и Полонским, - мы имели бы ценнейший
  памятник русского "литературного быта" 1850-1890-х годов. К сожалению,
  письма поэта Тургеневу почти не сохранились (или пока неизвестны); переписка
  с Полонским, готовившаяся к печати в начале нашего века, так и не вышла;
  более посчастливилось переписке Фета с Толстым: она не только сохранилась,
  но и в основной своей части опубликована - и это на сегодняшний день самая
  большая публикация эпистолярного наследия поэта.
  
  Письма поэта, от молодых лет и до старости, отличались одной
  характерной и устойчивой особенностью: это была "многотематичность" -
  свободный и часто неожиданный переход от одной темы к другой. Один из
  адресатов Фета, его ближайший друг И. Борисов, в письме к Тургеневу от 8
  октября 1860 года так характеризовал эпистолярную манеру поэта (который в
  это время устраивал свою жизнь на только что купленном хуторе Степановке):
  "Переписка у нас ведется почти ежедневная, и он описывает свою жизнь так
  ярко, что как будто видим всю его обычную суету. Тут все кувыркается - и
  стройка, и охота на вальдшнепов, и копание прудов, и балы, на которые он
  врывается и отплясывает с прежнею уланскою удалью, и вольнонаемные работники
  - народ хитростный, забирающий вперед денежки, и "Ах! нету мебели..."
  {"Тургеневский сборник", вып. III. Л., 1967, с. 338.}.
  
  Поэт, кажется, и в письмах своих искал прямого, максимально
  непосредственного излияния - "каскада" самых разнообразных событий, чувств,
  мыслей, забот. В письме к С. Толстой от 20 мая 1887 года он свою привычную
  "многотематичность" характеризовал с помощью выразительного, хотя и
  иронически-сниженного образа: "...рассчитывая на Вашу снисходительность,
  решаюсь высыпать перед Вами мешок со всякой всячиной, не отвечая за связь
  мыслей" {ГМТ.}. С. Толстой была, однако, по душе эта манера - в послании к
  Фету от 13 мая 1886 года она подчеркнула своеобразие и ценность его писем:
  "...села писать вам, прочитав снова ваше письмо. Что за полнота жизни! Как
  пересыпано это письмо поэзией, философией, практическими делами, каменной
  оградой, стихами - древних, Новых и своих, игрой в биллиард и проч. и проч.
  Не успеешь вникнуть в одно - вы уже перенеслись в другой интерес, и все
  живо, и все складно!" {ГБЛ.}
  
  При выборе писем для настоящего издания преследовались две цели:
  во-первых, представить основных важнейших адресатов Фета, а во-вторых, дать
  максимально широкий хронологический охват, чтобы перед читателем прошла вся
  жизнь поэта, от 40-х до 90-х годов. Именно этими задачами объясняется то,
  что среди фетовских адресатов читатель увидит рядом с Тургеневым
  Введенского, а рядом с Толстым - Соловьева.
  
  
  
  
  
   И. И. ВВЕДЕНСКОМУ
  
  
  Самые ранние из известных писем Фета адресованы Иринарху Ивановичу
  Введенскому (1813-1855) и дают интересный материал для характеристики
  студенческих лет жизни поэта. Семь этих писем 1838-1841 годов впервые
  опубликованы Блоком (автографы хранятся в ИРЛИ); материалы этой публикации
  использованы в комментариях к настоящему изданию, в котором печатаем два
  письма Фета к Введенскому по автографу (с приближением к орфографии и
  пунктуации подлинника).
  
  И. Введенский, сын священника из Саратовской губернии, учился на
  философском отделении Московской Духовной академии; упорным трудом приобрел
  огромную эрудицию, знание древних и новых языков и имел блестящую
  перспективу, но был исключен из академии за разгульное поведение. Осенью
  1838 года он был взят учителем в университетский пансион М. П. Погодина, где
  и познакомился с Фетом, жившим там с начала года и готовившимся к
  поступлению в университет. В воспоминаниях "Ранние годы моей жизни" поэт
  писал: "Однажды... вошел, прихрамывая, человек высокого роста, лет под 30, с
  стальными очками на носу, и сказал: "Господа, честь имею рекомендоваться,
  ваш будущий товарищ Иринарх Иванович Введенский". <...> Не только в
  тогдашней действительности, но и теперь в воспоминании не могу достаточно
  надивиться на этого человека. Не помню в жизни более блистательного обращика
  схоласта. Можно было подумать, что человек этот живет исключительно
  дилеммами и софизмами, которыми для ближайших целей управляет с величайшей
  ловкостью. Познакомившись с Введенским хорошо, я убедился, что он, в
  сущности, знал только одно слово: "хочу"; но что во всю жизнь ему даже не
  приходил вопрос, хорошо ли, законно ли его хотенье. <...> Никогда с тех пор
  не приводилось мне видеть такого холодного и прямолинейного софиста, каким
  был наш Иринарх Иванович Введенский. Оглядываясь в настоящее время на эту
  личность, я могу сказать, что это был тип идеального нигилиста. Ни в
  политическом, ни в социальном отношении он ничего не желал, кроме денег для
  немедленного удовлетворения мгновенных прихотей, выражавшихся в самых
  примитивных формах. Едва ли он различал непосредственным чувством должное от
  недолжного" {РГ, с. 130-131, 135.}. Введенский оказался человеком, который
  "спровоцировал" Фета впервые выступить на поэтическом поприще: "...он вдруг
  неведомо с чего приступил ко мне с просьбой написать сатирические стихи на
  совершенно неизвестную мне личность офицера, ухаживающего за предметом его
  страсти. Несколько дней мучился я неподсильною задачей и наконец разразился
  сатирой, которая, если бы сохранилась, прежде всего способна бы была
  пристыдить автора; но не так взглянул на дело Введенский, и сказал: "вы
  несомненный поэт, и вам надо писать стихи". И вот жребий был брошен. С этого
  дня, вместо того чтобы ревностно ходить на лекции, я почти ежедневно писал
  новые стихи, все более и более заслуживающие одобрения Введенского" {Там же,
  с. 136.}. Это сатирическое творчество юного поэта нам почти неизвестно; но
  "критическое умонастроение" студента Фета было, очевидно, достаточно сильно
  выражено, если еще и в конце 1880-х годов ему напоминал об этом его друг Я.
  Полонский: "...каким тогда был ты либералом, когда писал:
  
  
  
  
  
  Православья где примеры,
  
  
  
  
  Не у Спасских ли ворот?
  
  
  
  
  Где во славу русской веры
  
  
  
  
  Мужики крестят народ
  
  и проч. и проч." {Григорьев. Материалы, с. 339.}
  
  Для характеристики "нигилиста" Введенского и умонастроения
  восемнадцатилетнего Фета существен документ, найденный после смерти
  Введенского в его бумагах и опубликованный в 1884 году (журн. "Колосья", 
  11; перепечатан у Блока).
  
  
  
  
  
  
  Контракт
  
  
  Я, нижеподписавшийся, утверждаю, что г. Рейхенбах (имя вымышленное),
  который теперь отвергает бытие бога и бессмертие души человеческой, спустя
  20 лет от настоящего времени, вследствие неизвестных ни мне, ни ему причин,
  совершенно изменится в настоящем образе мыслей; утверждаю, что он
  торжественно, с полным убеждением сердца, будет верить и в бытие бога, и в
  бессмертие души. Если же к тому времени будет он иметь детей, то сообщит им
  эти понятия и отнюдь никогда, ни в каком случае ни сыну, ни дочери не будет
  с важностью доказывать, что нет бога и что душа человеческая не бессмертна.
  Если же это действительно случится так, как я предполагаю, то он, Рейхенбах,
  обязан пешком идти в Париж. Если же нет, то есть, если он, Рейхенбах,
  останется и при настоящем своем образе мыслей относительно вышеупомянутых
  пунктов, и сообщит эти понятия своим детям, то сам я отправлюсь пешком в
  Париж. Здесь же я обязуюсь, что никогда, ни в каком случае, не открою
  настоящей фамилии г. Рейхенбаха. Но в случае неустойки его я имею право
  открыть настоящую его фамилию Правительству и принужу его законным образом
  выполнить свое условие. - Контракт сей заключен при двух нижеподписавшихся
  свидетелях, которые также обязываются до известного времени скрывать
  настоящую фамилию Рейхенбаха.
  
  Контракт сей заключен 1838 года, декабря 1-го дня.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Иринарх Введенский.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Рейхенбах.
  
  
  Свидетели:
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Валериан Воропонов.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   С. Мизюков.
  
  
  Г. Блок (ук. соч., с. 34) с полным основанием предположил, что за
  именем Рейхенбаха в "контракте" скрывался Фет. Принявший эту гипотезу Б.
  Бухштаб (Б. Я. Бухштаб. А. А. Фет. Очерк жизни и творчества. Л., 1974, с.
  15) добавляет, что Рейхенбах - имя героя романа Н. А. Полевого "Аббадонна"
  (1834), поэта-романтика. Во вступительной статье уже говорилось, что не
  случайно Фет-студент выбрал себе (или получил от друзей) прозвище
  "Рейхенбах". Но столь "значащий" для Фета псевдоним оказывается еще более
  содержательным, если всмотреться в его источник - роман Полевого: тогда этот
  псевдоним оказывается ключом для понимания такого важного документа, как
  "контракт" Введенского и Фета. Дело в том, что исследователи слишком
  прямолинейно толкуют этот документ, находя в нем начало того "атеизма",
  которому поэт не изменил до конца жизни. Между тем невозможно ставить на
  одну доску "нигилизм" Введенского и "неверие" Фета; если бы участники
  "контракта" встретились через двадцать лет, то идти пешком в Париж пришлось
  бы Фету: ибо одним из ключевых образов его поэзии (а что, как не поэзия,
  могло бы свидетельствовать о подлинной вере Фета?) оказалась бы "душа",
  прямо именуемая "беесмертной". Но с другой стороны - многократно описаны
  очевидцами проявления "фетовского безверия": "Помнишь, как ты нашел
  Григорьева в церкви у всенощной и когда тот, став на колена, простерся ниц,
  ты тоже простерся рядом с ним и стал говорить ему с полу... что-то такое
  мефистофельское, что у того и сердце сжалось и в голове замутилось" - так
  Полонский напоминает Фету один из эпизодов студенческой поры {Григорьев.
  Материалы, с. 339.}. "Мефистофельское" - не совсем удачное уподобление для
  "демонизма" Фета; подлинный духовный смысл его "неверия" (в отличие от
  "нигилизма" Введенского) открывает другой образ, к которому приводит как раз
  псевдоним "Рейхенбах": это прозвище Фета-студента существенно, на наш
  взгляд, еще и потому, что дает возможность увидеть личность поэта в кругу
  той духовной проблематики, которая присутствует в романе Полевого, - имя
  которой "Аббадонна".
  
  Легенда о гордом и прекрасном ангеле неба Сатане, восставшем на бога и
  низверженном с неба - один из древнейших богоборческих мифов человечества. В
  разные эпохи по-разному становился актуальным этот миф; так, в России начала
  XIX века В. Жуковский начал "тему Аббадонны": в 1815 году он опубликовал
  свой перевод фрагмента поэмы Клопштока "Мессиада", где рассказано о судьбе
  серафима Аббадонны сначала увлеченным отпавшим от бога Сатаной, но затем
  оплакавшим свое паденье. Отверженный богом и отринутый Сатаной, "сирый
  изгнанник" Аббадонна обречен в вечном своем одиночестве оплакивать
  недоступную ему "тайную сень" Эдема. "Аббадонновский" вариант богоборческой
  легенды оказался популярным в русской литературе (от Жуковского до
  Лермонтова); в частности, у Полевого дал заглавие целому роману, который,
  как можно предположить, не прошел бесследно для юного Фета. Проблема
  художника, увиденная в свете "мифа об Аббадонне", многое объясняет в
  существе той творческой личности, какой был Афанасий Фет; остановимся пока
  на констатации этой проблемы, не имея здесь возможности рассматривать ее
  (отметим лишь чрезвычайно важный для фетовской поэзии мотив "потерянного
  рая" - например, в одной лишь строке из "Соловья и Розы": "Рая вечного
  изгнанник...").
  
  Тесное общение Фета с Введенским продолжалось с осени 1838 до начала
  1840 года, когда преподаватель погодинского пансиона уехал в Петербург,
  поступил там в университет и стал сотрудничать в петербургских журналах -
  "Библиотеке для чтения" и "Сыне отечества". Очевидно, получив от Введенского
  приглашение присылать в эти журналы свои произведения, Фет отвечал ему
  письмом (датируемым Г. Блоком между 17 и 24 ноября 1840 года).
  
  
  
  
  
  
   1
  
  
  1 Фет к этому времени переехал из погодинского пансиона на Девичьем
  поле в дом Григорьевых на Малой Полянке.
  
  2 "Библиотека для чтения" и "Сын отечества" - петербургские журналы,
  изданием которых руководил писатель, журналист и ученый Осип Иванович
  Сенковский (1800-1858). Одним из его ближайших сотрудников был поэт и
  переводчик Эдуард Иванович Губер.
  
  3 Стихи, посланные Фетом Введенскому, неизвестны - в "Библиотеке для
  чтения"" и "Сыне отечества" они не появились.
  
  4 "Лирический Пантеон" - первый поэтический сборник Фета (вышел в
  ноябре 1840 г.), на издание которого поэт затратил несколько сот рублей.
  
  5 "По какому случаю Фету пришлось ложиться в больницу - неизвестно.
  <...> Градская больница, о которой идет речь, жива и поныне. За Калужскими
  воротами она занимает своими зданиями громадный участок. На высоком берегу
  Москвы-реки прочно стоит грузный желто-белый корпус под плоским зеленым
  куполом... Только близость к Малой Полянке и острое безденежье могли загнать
  Фета в это лечебное заведение. Не будучи дворянином, он не мог попасть в
  особую, так называемую "офицерскую" залу больницы, предназначенную "для
  больных благородного звания". Пришлось поместиться в палате "для
  разночинцев", где зимой народу бывало особенно много и где пожарные и
  "мещанишки" делили вынужденный досуг с темными бродягами" (Блок, с. 62).
  
  В конце декабря, под рождество, Фет все еще находился в больнице
  (откуда и послано Введенскому печатаемое ниже письмо от 22 декабря).
  
  6 О какой "Ифигении" идет речь - неизвестно.
  
  
  
  
  
  
   2
  
  
  1 Строки из переведенного Фетом стихотворения Мицкевича "О милая дева,
  к чему нам, к чему говорить?" (см. т. 1 наст. изд.). Перевод этой "пьески"
  был напечатан поэтом лишь в 1853 г. в журнале "Москвитянин".
  
  2 "Нимфы" - это произведение Фета неизвестно.
  
  3 Билярский - преподаватель погодинского пансиона, приятель
  Введенского.
  
  4 Всеславин - знакомый Фета по пансиону.
  
  5 Эйленшлегер Адам (1779-1850) - датский писатель-романтик. Введенский
  предложил Фету участвовать в переводе его сочинений.
  
  6 В январской книжке "Библиотеки для чтения" за 1841 г. была напечатана
  рецензия Сенковского на "Лирический Пантеон", которая не оправдала надежд
  Фета: его стихи были подвергнуты глумливому осмеянию. Вскоре после этого
  отношения Фета с Введенским (от которого поэт не дождался никаких объяснений
  ни по поводу злобной рецензии, ни относительно судьбы своих произведений)
  были прерваны.
  
  7 Водевиль Фета неизвестен.
  
  
  
  
  
  <А. А. ГРИГОРЬЕВУ >
  
  
  В жизни молодого Фета, в становлении его как поэта и человека, особую
  роль сыграли отношения с Аполлоном Александровичем Григорьевым (1822-1864),
  известным впоследствии поэтом и критиком. В 1840-1850-х годах между ними - с
  разной степенью регулярности и интенсивности - происходила переписка (см.
  упоминания о ней в письмах  9 и  69). Однако сегодня ни одного письма Фета
  Григорьеву не известно - и это существенный изъян в источниках наших
  сведений о жизни поэта. Здесь мы, однако, предлагаем косвенным образом
  восполнить этот пробел: сделать это позволяет все та же общепризнанная
  автобиографичность григорьевской прозы. У Григорьева есть рассказ "Другой из
  многих", написанный в форме "переписки разных лиц"; уже было высказано
  мнение (см.: Б. Я. Бухштаб. Библиографические разыскания по русской
  литературе XIX века. М., 1966, с. 34), что в этот рассказ включены подлинные
  письма Фета. В рассказе "Другой из многих" Фет фигурирует под именем
  "ротмистра Зарницына", а Григорьев - "Ивана Чабрина". Писем Чабрина к
  Зарницыну здесь несколько, а письмо Зарницына к Чабрину - одно. Помещаем в
  корпусе тома письмо Зарницына - Фета к Чабрину - Григорьеву (оригинал
  которого может датироваться первой половиной 1847 г.), печатая его по тексту
  первой публикации рассказа "Другой из многих" ("Московский городской
  листок", 1847, 8 ноября,  244).
  
  Рассказывая в мемуарах "Ранние годы моей жизни" о своей студенческой
  молодости, Фет как бы центральной вехой этого периода ставит переход от
  отношений с Введенским к дружбе с Григорьевым, прямо противопоставляя двух
  этих людей: "Но судьбе угодно было с дороги мертвящей софистики перевести
  меня на противоположную стезю беззаветного энтузиазма. Познакомившись в
  университете... с одутловатым, сероглазым и светло-русым Григорьевым, я
  однажды решился поехать к нему в дом, прося его представить меня своим
  родителям. Дом Григорьевых с постоянно запертыми воротами и калиткою на
  задвижке находился за Москвой-рекой на Малой Полянке, в нескольких десятках
  саженей от церкви Спаса в Наливках. Приняв меня как нельзя более радушно,
  отец и мать Гр

Другие авторы
  • Северцов Николай Алексеевич
  • Желиховская Вера Петровна
  • Мертваго Дмитрий Борисович
  • Самаров Грегор
  • Уткин Алексей Васильевич
  • Голдобин Анатолий Владимирович
  • Соловьев Сергей Михайлович
  • Вознесенский Александр Сергеевич
  • Д-Аннунцио Габриеле
  • Буданцев Сергей Федорович
  • Другие произведения
  • Одоевский Владимир Федорович - Ворожеи и гадальщики
  • Ключевский Василий Осипович - Курс русской истории
  • Тургенев Александр Иванович - Французские корреспонденты А. И. Тургенева
  • Свенцицкий Валентин Павлович - Из бесед на избранные места творений святого Иоанна Лествичника
  • Сумароков Александр Петрович - Описание огненного представления...
  • Курочкин Василий Степанович - И. Г. Ямпольский. Поэты "Искры"
  • Вересаев Викентий Викентьевич - Исанка
  • Капнист Василий Васильевич - Письмо к С. С. Уварову о эксаметрах
  • Достоевский Федор Михайлович - Ф. М. Достоевский в воспоминаниях современников. Том первый
  • Айхенвальд Юлий Исаевич - Леонид Андреев
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
    Просмотров: 441 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа