Главная » Книги

Глаголев Андрей Гаврилович - Записки русского путешественника с 1823 по 1827 год. Часть 1, Страница 4

Глаголев Андрей Гаврилович - Записки русского путешественника с 1823 по 1827 год. Часть 1


1 2 3 4 5 6

ытое стеною и крилами херувимов: тогда мой фактор и школьник или сторож, слушая меня со вниманием, вместо ответа вздохнули и покачали головами.
   Богатые Евреи имеют ещё частные школы в домах своих. Вечер, также как и утро, обыкновенно посвящается молитве; но после вечерней молитвы, часу с осьмого, весь город приходит в движение. По старому месту или рынку, по Лишневской, Золотой и Лембергской улицам ходят мущины, женщины и дети толпами. Надобно признаться, что Жидовки прелестны; к сожалению, они не имеют уже той строгой нравственности, которою отличались дщери Израилевы, их прародительницы. Сети обольщения расставлены здесь почти на каждом шагу.
   Бульвара здесь нет; улицы нечисты. По земляному валу, служившему некогда укреплением и оградою, почти никто не гуляет. От замка Графа Потоцкого, которому принадлежал город, осталось только несколько развалин. Бродские Жиды промышляют преимущественно торгом транзитным и контрабандами. Здесь есть также, кроме синагоги, одна церковь Католическая и одна Лютеранская.
  

ЛЕМБЕРГ, 1823 года Мая 4/16

Положение города. Ратуша. Публичная библютека: рукописи с картинами. Политика немцев в отношении к Галиции. Надгробный камень на могиле Московского типографщика Иоанна Феодорова.

   Дилижанс выехал вчера из Брод в 12 часов утра. Со мною сидели один Немец, один Поляк и один Француз. Какое странное смешение языков! Первым предметом общего нашего разговора была Москва. Соединёнными силами мы скоро сбили с поля сражения Француза, который приписывал поражение Наполеоновых войск одним Русским морозам. Толстый и ленивый кондуктор, краса и идеал Немецких кондукторов, держал также нашу сторону и повторял беспрестанно охриплым голосом своё ja!
   Нагруженный пакетами, чемоданами и посылками, дилижанс тащился по горам очень медленно. Окрестности не представляли ничего замечательного, кроме замков Любомирского и Ковницкого в местечке Засове и городке Злочеве.
   В Лемберг мы приехали сегодня в шестом часу утра. Дорога ведёт к нему между рядом холмов и долинами. Первые покрыты лесом, последние, лежащие по левую сторону, украшены садами и домиками. Красивый бульвар, извивающийся вокруг старого города, поднимается на гору и представляет взору весь Лемберг, с цветущими его окрестностями. Особенное моё внимание привлекли ратуша*, соборный костёл и большая квадратная площадь с четырьмя фонтанами. Здесь есть университет с хорошим кабинетом физическим и Музеум натуральной истории. Я успел взглянуть на публичную библиотеку, в которой считается книг до 40.000 томов. Она помещается в одном из прежних костёлов и состоит из многих комнат. Широкая галлерея, поддерживаемая столбами, разделяет главную её залу на два яруса; вверху парит черный орёл; над ним Греческая надпись: ????? ???????? (врачество души), напоминающая о Птоломеевом книгохранилище.
   Из рукописей примечательны здесь Аристотелевы сочинения, Латинская псалтырь, Немецкими буквами писанная, и слова Иоанна Златоустого. В псалтыре есть множество картин. Поля украшены иконами Спасителя, Божией Матери и Святых; а в строках беспрестанно встречаются крокодилы и люди, вниз или вверх лицом лежащие. Более всего достойно примечания, что в этом городе, основанном потомками Славян и бывшем несколько времени столицею Галицкого Княжества, нет ни одной рукописи Славянской. Политика Немцев истребила здесь и нравы, и обычаи, и язык коренных жителей. Нет нигде Львова, везде Лемберг.
   В церкви Св. Онуфрия показывают простой надгробный камень с следующею надписью: ...Друкарь Москвитинь, которы³ своимъ тщаниемъ друкование занедбалое (Zaniedbaly, брошенный) обновилъ, преставися в Лвов? року афп Декевр. ...
   Вверху доски: "успокоен³я, воскресен³я изъ мертвыхъ чаю"; внизу: "Друкарь книгъ пред тымъ невиданыхъ".
   Надпись эта снята во Львове П.И. Кеппеном, по просьбе К.Ф. Калайдовича, который поместил её изображение в N 14, В. Евр. 1822.
   Иоанн Феодоров с товарищем своим Петром Тимофеевичем Мстиславцем, оставя в Москвепо себе ученика Андроника (Тимофеева невежу), обвиняемые в ересях, удалились под покровительство Польского Короля Сигисмунда II Августа и Григорья Александровича Ходкевича. По уничтожении заведения Ходкевича, И. Феодоров отправился во Львов и там в 1574 году отпечатал Апостолы; а Мстиславцев в Вильне в 1575 издал Евангелие, в доме типографщиков Козмы и Лукаша Мамоничей. Первый переселился потом в Острог, где в 1580 издал Новый Завет, а в следующем году первую Библию на языке Славянском. Скончался же он в Львове в Декабре 1585 года.
    
   * Прекрасная готическая башня этой ратуши ныне уже не существует. На обратом пути моём, в 1826 году, я нашёл на месте её один мусор и щебень. Она разрушилась незадолго перед тем вся до основания.
  

ПЕРЕМЫШЛЬ, Мая 5/17

Выезд из Лемберга. Маленький пастушок. Галицкий солдат, называющий себя Русским.

   Мы пробыли в Лемберге только шесть или семь часов - для того, чтобы запастись Немецкими паспортами. Выезд наш был в собственном смысле пиитический. Тяжелый рыдван стучал по мостовой; почталион играл на литавре вестовую песню; эхо раздавалось в узких улицах и высоких каменных домах. Окны были наполнены зрителями; и резвые девушки прощались с нами, как с знакомыми. Едва успели мы выехать в поле, услышали новые и нежные звуки. Что ж это? Маленький пастушок, оставив стадо, шёл тихо к дороге и играл на свирели. Он остановился, снял шляпу, кивнул нам три раза головою, как бы в знак желания доброго пути, и оборотясь назад, заиграл снова свою песню. "Он счастлив!" - сказал со вздохом Француз, наш спутник. "Он не изменит будущей своей Делии; не оставит отеческих полей и не пойдет далее родного города, куда водит ягнят. А мы, бедные, не будем сидеть в прохладе дерев родительских и не станем в беспечности петь веселых песен. Прости, цветущий луг, светлые потоки и родина..." Одним словом: вся эта сцена была идиллиею; Француз М. казался мне Мелибеем, а пастушок Титиром.
   Красивый городок Перемышль лежит при подошве горы, а на горе стоит замок. Прогуливаясь по берегу маленькой речки, мы вдруг остановлены были одним Немцем. Он гнался за нами и требовал пошлины за то, что мы перешли через длинный деревянный мост. "Не верьте ему, сказал нам часовой; эти Немцы всегда стараются обманывать нас Русских" (мы говорили по-Русски). "А разве ты Русский? - спросил я с удивлением. - "Вестимо, продолжал часовой, я из Галиции". - Итак, добрые Галичане ещё не забыли, что они были некогда детьми Святой Руси и братья нам по происхождению, по языку и по вере.
  

ТОРНАУ, Мая 6/18

Вечерняя песнь Католиков: Аvе, Maria. Причина ненависти Француженки Розы к России. Крестьянский праздник. Песнь учеников пред образом Св. Яна.

   Большая часть маленьких городов, которые мы видели вчера и сегодня, заселены Евреями. В Ярославле, кроме синагоги, есть ещё Грекоунитская церковь и Католическая каплица. Выезжая из этого городка, мы забавлялись любопытством Евреянок, которые бежали за нами толпою; но поражённые незапным зрелищем, мы вдруг сняли шляпы и как бы онемели. Несколько сот Католиков, павши на колена перед образом Божией Матери, пели: ave, Maria.
   Ланцут достопримечателен тем, что лежит на ровном высоком месте, и имеет большой тенистый сад, а в саду зàмок Графа Потоцкого. Здесь села к нам в дилижанс одна Француженка, после романического и сентиментального прощания с своим добрым и бедным Жако, седым управителем Графским. "Adieu, mon cher garçon! Adieu, mon pauvre Jacquot!"
   Мадам Роза (только роза поблекшая и облетевшая) тотчас начала знакомство с нашим Поляком, уверяя его, что она очень любит Польшу, и не может терпеть России.
   Я. Позвольте же спросить вас, мадам, отчего вы так нерасположены к России?
   Роза. Ах, какая несносная эта земля! Ах, мой Бог, мой Бог! - Нет ни спаржи, ни артишоков!
   Поляк хохочет; я продолжаю: извините, мадам; вы не совсем справедливы, если только это одно причиною вашего неблагорасположения к России.
   Роза. Ах, не говорите мне о России; я очень коротко её знаю; я жила несколько месяцев в одном Русском Доме, и могу поручиться, что во всей этой земле нет ни спаржи, ни артишоков.
   Я. Я только в первый раз оставляю Россию; и при всем том могу вас уверить, что уже давно знаю и форму и вкус как спаржи, так и артишоков.
   Роза. Ах, мой Бог, мой Бог!.. Какой варварский стол!
   Я. Я не смею в этом вам противоречить; всякий народ и всякая особа имеют свой вкус; только вот что для меня непонятно и странно: какое отношение между цветами и овощами? Между розою и артишоками?
   Поляк и Француз продолжали смеяться; и сама мадам Роза, поправляя седые свои кудри, улыбалась и казалась чрезвычайно довольною моим приветствием. - Я предложил здесь её доводы и ответы, как образчик Французской логики. Счастливый путь нашей гастрономке, набившей карман золотом и оставившей плодами своего просвещения в России понятие о спарже и артишоках; но пожалеем о несчастных детях, бывших под её надзором. Подобно попугаям, выучившись повторять слова своей гувернантки, они ещё долго, долго будут лепетать: "Россия земля варварская; потому что нет в ней спаржи и артишоков". -
   Мы приехали в Торнау уже по захождении солнца. Здесь есть хорошая площадь и посреди площади красивая ратуша с высокою башнею. Я сейчас видел крестьянской праздник в одном кружале или питейном доме. Стены освещены; двери отворены; старики и старухи пьют пиво; а молодые крестьяне с разряженными девушками танцуют плавные вальсы при скрыпе двух скрипок.
   Между тем как на одном краю города резвая юность предается удовольствиям и забавам, на другом, противоположном краю пятьдесят учеников поют по нотам песни перед образом Св. Яна, почитаемого в Польше и Галиции покровителем учащихся. Часовня обвита цветами и осенена зелёными ветьвями. Статуи сего Святого с распятием в руках встречаются почти во всех Польских и Галицких селах.
  

КРАКОВ, Мая 8/20

Подземельный город в Величковских копях. Костел в Краковском зЮмке: гробница Св. Станислава; гробницы королей; памятник Иоанна Собиеского. Придел с Русскими надписями над образами. Шерстяные картины. Курган для памятника Генералу Костюшке. Церкви и монастыри Р. Католические; Русская церковь. Воспоминание о хитрости Французов, прокравшихся в женском платье в зЮмок, и о поступке с ними Суворова.

   Говорят, что соляные копни Величковские принадлежат к чудесам природы. Без огня - они подобны адским пещерам; - с огнём - царство волшебниц. Что ни шаг, то очарование; в одно мгновение являются и исчезают, разрушаются и зиждутся великолепные храмы Греческие, пышные дворцы царские, прозрачные замки Русалок. Природа здесь играет и творит: материалы её хрустали, яхонты, рубины, алмазы. Таково действие отражения лучей! Я видел вчера город Величко, лежащий на самых сводах огромных пропастей; но, к крайнему моему сожалению, соляные копни были закрыты, по случаю Католического праздника пятидесятницы*.
   Вольный город Краков разделяется новою и старою Вислами на три части: правая сторона новой Вислы называется городком Цесарским; остров получил название, по Жидам, городка Жидовского; а весь левый берег составляет городок Немецкий. В последнем находится огромный костёл, достопримечательный по великолепию Королевских гробниц. Он стоит на горе, в замке Королевском. Внутри костёла прежде всего обращает внимание серебряная гробница Св. Станислава, осенённая богатым балдахином. Перед гробницею олтарь, на котором совершается обедня. От западных врат до восточной части храма по обеим сторонам устроены внутренние галлереи, поддерживающие свод здания простыми столпами. За галлереями, как подле южной, так и подле северной стены, множество приделов, и в каждом приделе гробницы Королей, Королев и Епископов. Некоторые довольно древни, другие сооружены в XVII и XVIII столетии. На каждой гробнице находятся статуя, бюст, герб или атрибуты усопшего. Между статуями древними и новыми почти такое же различие, какое между Египетскими и Греческими. Первые имеют характер тяжести и недвижимости; последние отличаются движением и красотою. Графиня Потоцкая, опирающаяся на гробницу супруга, подобна плачущему гению. Древние статуи - мертвецы, лежащие в гробах и держащие в руках скипетр и державу. Среднее место между ними занимают статуи, лежащие на одном боку и опирающиеся рукою на гроб. Подле дверей западных, с правой стороны, воздвигнута недавно гробница одному Епископу (Солтыку), бывшему пленником Русским. На балдахине представлена в барельефе карета с четырьмя конями, в которой он отправлен был в Россию. Памятник Иоанна Собиеского, вделанный в одну из колонн против главного олтаря, достоин этого героя. Мысль художника проста и превосходна. Знамена, латы и другие военные брони давят поверженных Турков; и слава с трубою парит над трофеями. На памятнике следующая надпись: "Cui regnum gloria militaris peperit, Polonorum amor stabilivit, qui Tircicam lunam crucis vexillo minitantem a Christianorum finibus ita prospere fortiterque pepulit, ut venisse, vidisse vicisseque unum idemque illi fuerit". Т.е. В память того, кому воинская слава даровала трон, а любовь Поляков утвердила его, кто Турецкую луну, угрожавшую знамению креста, отразил от пределов Христиан с таким мужеством и быстротою, что придти, увидеть и победить было для него одно и то же. В одном из приделов, над образами, писанными в куполе alfresco, в роде нашего Корсунского письма, видно несколько Русских надписей; над одним образом слово Црьствия, над другим Арханьгели, над третьим Власти. Таким же образом исписана одна хартия, держимая Святым; но, по высоте купола и повреждению письма, нельзя разобрать её. П.И. Кеппен относит эти надписи к началу XIV века, т.е. до пожара, бывшего в здешней церкви в 1320 году**. К сожалению, остатки прежней живописи, кроме означенных образов, все забелены, по приказанию Епископа Солтыка. Это поставляет в затруднение сделать какое-либо заключение о самом назначении Русского придела; построен ли он был для Грекоунитов или собственно для Православных, принадлежавших ко Двору, а может быть, и к Королевской фамилии, - вопрос сей, хотя и важный, кажется, остаётся ещё неразрешённым.
   Колонны храма покрыты тафтою малинового цвета; а стены от западных врат до гробницы Станиславовой украшены шестью огромными картинами, представляющими историю Иосифа Прекрасного. Братья Иосифовы, Египтяне, стада овец и ландшафты вытканы из разноцветной шерсти очень искусно; вероятно Гобеленовой фабрики. Это трофеи Собиескаго, отнятые им у Турков. Наружность костёла самой простой готической архитектуры; виды с большой его башни очень хороши; она стоит над крепостью и над горою. Колокол Сигисмундов, показываемый здесь за редкость по величине, можно отнести к разряду самых обыкновенных колоколов Московских.
   Поляки готовят великолепный памятник любимому своему Генералу Костюшке, которого они называют последним Поляком. В полмиле от города, на высоком холму, насыпан с несколькими уступами круглый курган. На нём будет поставлена статуя этого Генерала; ваянием её занимается знаменитый Торвальдсен. Место для памятника выбрано самое лучшее, со всех сторон открытое, так что можно его видеть отвсюду за четыре и за пять миль.
   На главной Краковской площади стоит небольшая каменная церковь, обсаженная деревьями. Поляки уверяют, что она существовала ещё до основания города. Костелы Св. Марии и двунадесяти Апостолов отличаются огромностию и украшениями. В Кракове есть также очень много монастырей мужеских и женских. Польские монастыри и церкви славились прежде вообще богатством; но более прочих костёл Королевского замка. Пользуясь большими доходами и обладая несметными сокровищами, он имел все способы к сооружению тех великолепных памятников, которые служат ему теперь украшением. Железо, медь, свинец и мрамор доставляемы были из местечка Келчи, лежащего в пяти милях от Кракова. Нынешние костеланы тяжело вздыхают о том изобилии, в котором утопали их предместники.
   Здесь есть также Русская церковь, небольшая, простой архитектуры, и может быть, самая древняя. Служба в ней отправляется только в день Пасхи и в некоторые двунадесятые праздники приезжающим из села Священником.
   Самая лучшая часть Кракова есть городок Немецкий; улицы здесь чистые, домы каменные и высокие, бульвары очень красивые. Один из бульваров проведён до самой Костюшкиной могилы. Королевский Замок, стоящий в этой части, был театром военных действий во время войны конфедератной. Быстрый Суворов, сдав его полковнику Штакельбергу, полетел к Келчи поражать отряды неприятелей. Штакельберг не Ринальд, но одна пригожая Полька была для него Армидою. Она опутала его цветочными цепями амура и до того вскружила ему голову, что упросила разрядить ружья и свесть часовых. Этого недовольно; Русские офицеры приглашены были в маскерад одним Поляком и танцовали под командою своего неосторожного начальника. В эту самую ночь Французы, присланные министром Шуазёлем на помощь к конфедератам, перерядясь в белое женское платье, прокрались к укреплениям, изрубили неусыпных Козаков и овладели замком. Суворов решился выручить его осадою и приступом, сделал два пролома, принудил Французов сдаться и велел им выйти тем же нечистым проходом, которым они прошли в замок. "Вот вам наказание за вашу хитрость, - сказал военнопленным победитель, - а вот вам награда за вашу храбрость", - примолвил он, возвращая офицерам шпаги***.
   Суворов везде одинаков; во всем быстр и неожидан: в действиях, в мыслях, в слове.
    
   * Из этих копней образовался целый подземельный город с улицами, переулками, площадями и храмами. Есть даже план этого города, но, как уверял меня один из чиновников завода, план сей хранится у Директора втайне. - В копни спускаются по длинной отлогой лестнице, а поднимаются посредством вСрота, в большом чану.
   ** Список Русским памятникам, стр. 119.
   *** См. Жизнь Суворова или собрание писем и сочинений его, изд. С. Глинкою, 1819 года.
  

ОЛЬМИЦ, Мая ...

Вид Карпатских гор из Могилан. Расположение Немецких городов. Колонна в Ольмице Триединому Богу. Многосложная часовая машина.

   На первой станции от Кракова, в деревне Могиланах, открывается один из примечательнейших видов. Несколько пригорков, покрытых рощами, сходят одни за другими в низкую и тесную долину; зелёные холмы, поднимаясь постепенно, составляют обширный амфитеатр, за которым в 12 милях от Могилан, величественно возвышается одна из гор Карпатских, покрытая снегом.
   Небольшие города, которые встречаются после Кракова, построены все по одному плану. Каждый состоит из слободы и квадратной площади, и на каждой площади фонтан с каким-нибудь памятником. В одном из этих городков я заметил следующую надпись над трактиром: "Juri et aequo dicendo et tuendo" (здесь рядят суд и защищают справедливость); это значит, что в трактире помещается присутственное место, в котором главным судьёю или секретарём, может быть, сам хозяин трактира.
   Ольмиц окружен земляными укреплениями и каменною стеною. Он стоит при реке Мархе, защищающей его со стороны севера; имеет хорошие церкви, высокие домы, узкие улицы и две изрядные площади. На одной из них воздвигнута колонна Триединому Богу с Латинскою надписью, из которой видно, что этот памятник открыт был в присутствии Марии Терезии и Франциска. Бог Отец, Бог Сын и Бог Дух Святый осеняют колонну, состоящую из четырех ярусов; на каждом ярусе четыре Апостола; во внутренности олтарь; перед входом в него Херувимы с стеклянными щитами, которые служат ночью вместо фонарей. Недалеко от колонны, над воротами одной церкви, устроены весьма любопытные часы. Год, месяц, день, час и минута означаются разными кругами и полукружиями. Крылатые Херувимы, ударяя в колокольчики молотами, считают время. По прошествии каждого часа, вся машина приходит в движение.
  

АУСТЕРЛИЦ

Видех его превозносящася и высящася, яко кедры Ливанские; и мимоидох, - и се не бе, и не обретеся место его.

  

БРЮНН

Езда в дилижансе. Немецкие стихии: табак и пиво. Целерифер.

   Я нахожусь теперь в главном городе Моравии, укрепленном природою и искусством, одушевлённом народонаселением и украшенном зданиями. Не знаю, есть ли здесь гимназии, учёные кабинеты, заводы и фабрики; а знаю только, что есть аптека и доктора. Вот что значит путешествовать в дилижансе.
   Строгий и суровый кондуктор держит своих пассажиров, как невольников. На одной станции он останавливается только на несколько минут, на другой на несколько часов. Этот неопределённый срок есть тайна дипломатическая. Беда тому, кто, увлечённый любопытством, вздумает отойти на двадцать шагов от кареты. Надобно непременно сидеть девять дней и девять ночей на своём месте, с согнутыми ногами и без всякого движения, а в десятый день звать врача на помощь. Что-то будет со мною, а мой доктор забыл Латынь или, может быть, и никогда не знал её.
   В Австрии есть три способа путешествия: дилижанс, почта и извощики вольные. Дилижанс есть огромная махина, нагруженная чемоданами и пакетами. Он растет в длину и ширину с каждою станциею; от того, что на каждой станции кладут в него новые посылки и казённые бумаги. Кроме положенной суммы за место, путешественник обязан законом платить ещё на водку почталионам. Четыре огромные лошади тащутся очень медленно; кондуктор и кучер просыпаются только для того, чтобы зайти в трактир и сесть за бездонные кружки. У Немцев только две стихии: табак - их воздух; пиво - их вода. Одно к другому возбуждает вечную жажду.
   Почта Австрийская и вольные извощики также довольно медленны и представляют путешественнику множество других неудобств. Сегодня встретили мы новый дилижанс Венской, большой и легкой, названный целерифером (скоробежным). Немцы смотрят на него, как на чудо; но это чудо не может удивить Русских. Если карета, пробегающая в сутки от 17 до 18 миль, т.е. около 126 верст, заслужила название целерифера; то как же назвать наши почтовые повозки, пробегающие в сутки 200 и более верст? Назовём их самолётами.
  

ВАГРАМСКАЯ ДОЛИНА

Воспоминание о битве Французов с Австрийцами. Спящий Французский полк, - пробуждённый острым ответом Наполеона. Место поражения Турков Иоанном Собиеским.

   Долина Ваграмская была полем славы Бонапарта. Несколько дней сряду спускаясь вниз и поднимаясь на горы, наконец в двух милях от Вены встречаешь длинную равнину, расстилающуюся до самой столицы Австрии. Бонапарт, переправясь через Дунай при подошве Карлсбурга и Леопольдсбурга, развернул своё войско, повёл атаку через дорогу и гнал Австрийцев к востоку до селения Ваграма. По этому случаю рассказывают очень занимательный анекдот. Солдаты одного Французского полка, который пришёл на долину перед самым началом сражения, столько утомлены были дальним и быстрым переходом, что не хотели вступить в дело, не слушались команды полковника и легли на свои ранцы. Один из маршалов донес о том Наполеону и ожидал повеления; Наполеон отвечал: "пусть спят; это сон львов". - Ободрительное слово переходило из полку в полк; львы услышали, встали и, как уверяют, первые вырвали из рук Австрийцев победу.
   Карлсбург и Леопольдсбург, две горы на правом берегу Дуная, суть два памятника Иоанна Собиеского, Короля Польского. Здесь поразил он Турков, осаждавших Вену. Несколько ниже величавый и быстрый Дунай, разделясь на три рукава, одним обнимает предместие Иегерцейль, другим вьётся вокруг Леопольштадта, третьим прилегает к северной стене города.
  

ВЕНА, Мая ...

Площади, публичные памятники и бассейны.

   Один Французский путешественник, бегая по улицам Петербургским зимою, вдруг увидел перед театром разведённые огни и остановился. Будучи тонким наблюдателем климата и обычаев Русских, он начал искать причину этого необыкновенного явления; думал, соображал, и наконец написал в своём путешествии, что в Петербурге, во время зимы, топят даже самые улицы. А я заметил в Вене совсем тому противное. Так как город сей десятью градусами ближе к югу, нежели Петербург, и состоит весь из узких переулков, задавленных огромными домами; то можете вообразить себе, как бывает здесь жарко и душно в продолжение лета. Что же сделали Австрийцы? Они построили почти на всех площадях бассейны и фонтаны. Для чего? Видно, для того, чтоб не задохнуться от жару и иметь при всяком случае возможность обливаться холодною водою, как обливаются в Русских банях... Странное дело! Француз пишет всё, что попадется ему на мысль, и целая Франция ему верит; а у Русского путешественника невольно дрогнет рука при малейшей прикрасе, при каждой реторической фигуре; не говорю уже об извитиях поэтических.
   Итак, оставляя все прикрасы, скажем просто, что Венские площади по изобилию воды, по устройству водоёмов и роду памятников, их украшающих, достойны особенного нашего внимания.
   Колонна Святой Троицы на Грабенской площади есть памятник обета, принесенного Богу Императором Леопольдом I в 1672 году, в то самое время, как язва опустошала Вену. На плоском и широком подножии поднимается огромная треугольная пирамида, обвитая облаками и покрытая девятью хорами или группами Ангелов. Наверху пирамиды представлена Святая Троица, седящая на позлащенных облаках. Император Леопольд стоит на коленах при подножии колонны и взоры его обращены к небу. На горе, сгромождённой из камней и составляющей переднюю сторону памятника, изображена торжествующая Вера. Грозный посланник неба, вооружённый пламенным мечом Архистратиг, поражает чудовище тартара, язву - и она падает к ногам Веры. Барельефы, которыми покрыто подножие, представляют сотворение первого человека, семейство Ноево, спасённое от потопа, Святого Духа и Тайную Вечерю. Вся эта колонна сооружена из белого Зальцбургского мрамора и имеет до 66 футов высоты. Художник Штрудель хотел изобразить в ней целую поэму, то есть и небо, и землю, и ад; но, несмотря на достоинства барельефов и положение Ангелов, которые работаны с большим тщанием, весь этот памятник, рассмаириваемый в целом, представляет картину слишком пеструю и многосложную: это смесь ваяния разных родов и разных эпох.
   Грабенская площадь есть не что иное, как широкая и длинная улица. По концам её находятся два фонтана, украшенные двумя чугунными статуями работы Фишера, из которых одна представляет Св. Леопольда, другая Св. Иосифа.
   Площадь, называемая Верхним рынком, также имеет довольно изрядный мраморный памятник, воздвигнутый в 1732 году Императором Карлом VI. Внутри храма, поддерживаемого четырьмя колоннами, совершается торжественное обручение Св. Иосифа с Мариею. Между тем как первосвященник осеняет святую чету благословением, над куполом парит Святый Дух, в виде голубя, увенчанного золотыми лучами. При каждой колонне стоит Ангел. Храм, сооружённый бароном Фишером в Греческом вкусе, прост и красив; но статуи, деланные Венецианцем Антоном Конрадини, довольно посредственной работы. По сторонам памятника находятся два фонтана с мраморными бассейнами.
   Первые марграфы Австрийские жили сперва в Медлинге, а потом в Каленберге; но Генрих II, прозванный Язомирготтом, полюбил Вену, начал украшать её зданиями и в половине двенадцатого столетия построил в ней дворец или замок. Дворец давно уже не существует; а место, на котором он находился, и теперь называется Дворцовою площадью (Hof). Набожный Леопольд I украсил и эту площадь памятником веры: бронзовою колонною, в двадцать четыре фута высоты, с пятью бронзовыми статуями. Наверху представлена Святая Дева Мария, попирающая дракона; по углам мраморного подножия четыре Ангела поражают адских чудовищ. По сторонам памятника находятся также два фонтана, украшенные двумя чугунными группами. Одна из них представляет Австрийскую монархию в виде женщины в венце, обнимающей гражданина и держащей свиток с следующими словами: Franciscus Primus. Растроганный гражданин, положа левую руку на сердце, правую на свиток, клянётся своей матери в верности. При ногах его эмблемы наук и искусств с надписью: In fide unio, in unione salus (в верности единодушие, в единодушии спасение). Группа другого фонтана составлена также из двух фигур. Гений, покровительствующий Австрии, указывая рукою на небо, как бы хочет сказать стоящему подле него земледельцу: жди свыше награды за труды твои (Auspice numine faustus). Обе эти группы отлиты в 1812 году бароном Фишером.
   Огомный мраморный водоём на Новой площади (Neu Markt) достоин особенного примечания. Посреди его на крутом подножии, как на троне, представлена женщина, означающая благоразумие. Она окружена четырьмя младенцами: у каждого из них под плечом рыба, извергающая воду. В 1801 году к сей чугунной группе прибавлены ещё четыре чугунные статуи, в образе двух мущин и двух женщин. Это четыре Австрийских реки: Дунай, Энс, Марна и Лейта, льющие из урн своих воду. Величина их натуральная; положение живописное. Они работаны Доннером.
   Водомёт на узкой и неправильной площади Францисканской также украшен бронзовою статуею Моисея, работы Фишера. К сожалению, во многих из сих произведений ваяния замечается такая странность, которая, при нынешнем состоянии художеств, уже ни под каким предлогом не должна быть терпима. Я разумею то неприличие и безобразие костюмов, которыми большая часть статуй на площадях и в церквах изуродованы. Часто видите Пророков и Апостолов, одетых в платье монахов Капуцинского или другого ордена. Простосердечные Католики думают, что и Св. Предтеча и Моисей также были Капуцинами и ходили в капишонах, с стриженною головою и с полуобритою бородою. По крайней мере Папы и Католические монахи, как приметно, старались всеми возможными средствами уверять чернь, что они ведут свой род от праотцев Ветхого Завета.
   Говоря о водоёмах, мы уже видели, что на каждом из них устроены водомёты. Без этого рода устроения граждане Венские, - заметим уже не шутя и без преувеличения, - могли бы задохнуться от известковой пыли, от воздуха, спёртого в узких улицах между высокими домами, и от самого жара, продолжающегося здесь гораздо долее, нежели в наших северных городах. Вода проведена сюда, посредством подземных труб, из деревни Оттакринг и из других ближних селений. Местоположение Вены очень тому благоприятствует; потому что с запада и юга она окружена горами и возвышенностями.
  

КОННОЕ ИЗВАЯНИЕ ИОСИФА II

   Венские художества справедливо гордятся конною статуею, вылитою из бронзы в честь Императора Иосифа II. Он одет в Римскую тогу и увенчан лавровым венком; левою рукою держит узду коня; правая с свитком протянута вперёд. По сторонам мраморного подножия представлены в горельефах торговля и земледелие, которые покровительствуемы были Иосифом. По углам находятся четыре Коринфские столпа и на каждом из них по четыре барельефа, имеющие вид медальона и представляющие рождение Императора, его брак, венчание на царство, путешествие в Трансильванию и в Италию, обнародование всех вероисповеданий, учреждение институтов для бедных и для глухонемых, открытие медикохирургической академии и прочие его постановления.
   Напереди подножия вылиты следующие слова: "Иосифу II, жившему не долго, но всего себя посвятившему для блага отечества" (Iosepho II. Aug. qui saluti publicae vixit non diu, sed totus). На противоположной стороне находится следующая надпись: "Франц, Римский и Австрийский Император, внук по брату, второму своему отцу (Franciscus, Rom. et Aust. Imp. ex fratre nepos alteri parenti posuit MDCCCVI.) Эта тонкая мысль заставляет вспомнить о превосходном памятнике, воздвигнутом Петру I Екатериною II. Впрочем, нам приятно заметить, что Цаунер (Zauner) не имел и тени воображения Фальконета, и без сомнения по тому, что Иосиф не был Петром. Крылатый конь Петров вьётся над утёсом и пропастью; тяжёлая лошадь Иосифова тихо шагает по гладкому подножию. Пламенный конь Петра гордится своим Героем; тучная лошадь Иосифа, по-видимому, не чувствует своей ноши. Петр, указывая на Финляндские берега, как бы говорит: они мои! Иосиф показывает на дом Швейцарца Фриса (Fries), произведенного им в графское достоинство империи, и как бы хочет сказать: вот моё творение! - Цаунер дал своему Императору выражение благородной простоты; и этого уже довольно. Одни только необыкновенные гении, подобные Петру, могут дать смелой полёт воображению художника; без Петра и сам бы Фальконет должен был руководствоваться, подобно Цаунеру, одними общими местами. Иначе высокий и смелый стиль его превратился бы в стиль напыщенный.
  

ПРАЗДНИК ТЕЛА ГОСПОДНЯ

   С раннего утра весь город был в движении, чтоб сосредоточиться на одной площади и в одном месте. В Соборе Св. Стефана теснились тысячи, вокруг церкви - тьмы. Сословия купцов, общества мещан, цехи мастеровых вышли в западные двери храма, походили по городу и через полчаса возвратились стройно и чинно. В девять часов зазвенели колокола на всех башнях; ииз той же самой церкви начался торжественный ход с особенным великолепием. Длинный парк артиллерии двинулся вперед; за нею потянулись клирики всех приходов и монахи разных монастырей и орденов, стриженые и бритые, сухощавые и тучные, в чёрных, серых и разноцветных костюмах. За ними по два в ряд придворные слуги, студенты и профессоры университетские, каноники соборные, камер-юнкеры, тайные советники, кавалеры Св. Стефана, Марии Терезии и Золотого Руна. Духовная музыка была знаком приближения Архиепископа, который нёс Corpus Domini (ковчег с святыми дарами), в сопровождении Императора, его фамилии и всего двора, окружённых пехотными гвардейцами. Позади два эскадрона дворянской конной гвардии, один Немецкий и другой Венгерский; баталион гренадеров с громкою военною музыкою заключал шествие. Улицы, по которым шла духовная процессия, вымощены были досками; вместо богатых и роскошных ковров разостланы были цветы и травы.
   Нельзя понять, каким образом эти священные легионы могли проходить по улицам, имеющим не более трёх и двух сажен ширины. Народ, привлеченный набожностию или любопытством, стоял по сторонам, как две водные стены, во время перехождения Израильтян через Чермное море; но лишь только проходила процессия, эти стены сливались в один бурный поток, которого волнение ещё более усиливалось от натиска блюстителей порядка, конных жандармов. Праздник заключён был ружейным залпом и беглым огнём гренадер на Грабенской площади.
  

СОБОРНАЯ ЦЕРКОВЬ СВ. СТЕФАНА

Наружные и внутренние украшения. Гробница Императора Фридриха IV. Башня. Колокол Иозефины. Капитул.

   Церковь Св. Стефана, на площади того же имени, есть величественный, огромный и весьма любопытный памятник Готической архитектуры. Наружность стен покрыта древними барельефами, бюстами, статуями, надгробными досками и разными Готическими прикрасами. Кровля состоит из красных, зелёных и белых черепиц, которые не теряют цвета от дождя и сверкают при солнце. Знаменитая Стефановская башня, стоящая над сводом главного олтаря, поднимается в виде крутой пирамиды, на 434¥ фута; и украшена разными фигурами, листьями и цветами, высеченными из камня. Верхняя часть её наклонилась к северу на три фута и один дюйм; но причина этого наклонения, кажется, неизвестна самим Австрийцам. Внутренность храма соответствует величественной его наружности. Своды лежат на осмнадцати тяжёлых столпах, вделанных в стены, и опираются на два ряда других гранёных столпов, составляющих три длинные галлереи. Тридцать восемь приделов или олтарей, простирающиеся вдоль стен, украшены картинами и надгробными памятниками. В верхнем ярусе средней галлереи висят богатые Гобеленевы картины; нижний ярус покрыт чёрными барельефами, вырезанными с большим искусством из дерева. Окны все составлены из картин, писанных на стекле самыми яркими красками. Тусклый и едва пробивающийся свет лучей солнечных, мрачная Готическая архитектура, громкие звуки одного из огромнейших органов, потрясающие своды и теряющиеся в обширности храма - всё это возбуждает невольное благоговение. На столпах находятся также высеченные из камня горельефы, из коих каждый увенчан продолговатою пирамидою, имеющею сходство с Папскою тиарою. Вероятно, эти пирамиды, так как и самая башня, в начале своём не что иное значили, как герб наследников Апостольского престола. Геральдика, получившая начало в средние веки, без сомнения ставила трофеи своего тщеславия и в храмах.
   В церкви Св. Стефана достойна примечания мраморная гробница Императора Фридриха IV, умершего в 1493 году. Она украшена тремя стами фигур, тридцатью осьмью гербами и статуею Фридриха натуральной величины, одетою в Императорскую утварь. Говорят, что сооружение этого памятника стоило сорок тысяч червонцев. Так дороги были произведения даже грубого резца во время возрождения художеств! Гробница Принца Евгения находится в приделе Креста; она отличается простотою; но имя героя служит ей великолепным украшением.
   Подле кафедры находится изваянный портрет архитектора церкви, которого называют Антоном Пилграмом. Церковь эта основана была ещё Герцогом Генрихом Язомирготом в 1147 году, то есть 100 лет спустя после Киевского Софийского Собора; но она два раза горела и много раз была возобновляема. Огромная её башня, начатая в четырнадцатом и оконченная в пятнадцатом столетии, построена вся из гранёного камня. На ней висит самый большой Венский колокол, вылитый Императором Иосифом I из Турецких пушек, взятых при освобождении Вены от осады, и называемый Иозефиною. Австрийцы за великое чудо сказывают иностранцам, что он весит 354 квинтала, то есть 885 Русских пудов и что в него звонят только в большие церковные праздники. Башня Св. Стефана служит также и колончею для города; потому что всякой раз, в случае пожара, стража её обязана бить в колокол и выставлять днём красное знамя, а ночью фонарь с той стороны, где откроется пожар. Следуя обыкновению, которое наблюдалось при построении всех церквей Готических, основатель этой башни Герцог Рудольф предполагал построить после неё другую; но она оставлена была почти при самом начале; и поднятые на 15 сажен стены покрыты теперь медным куполом.
   Капитул церкви Св. Стефана состоит из двенадцати каноников; из них четыре назначаются Императором, четыре Венским университетом и четыре старшим членом фамилии Князей Лихтенштейнов, в силу завещания, оставленного Княгинею Емануилою Лихтенштейн. Каноники составляют консисторию Архиепископа, которого назначение всегда зависит от короны.
  

КЛАДБИЩЕ КАПУЦИНСКОГО МОНАСТЫРЯ

   По обыкновению, введённому с древних времён, внутренности всех усопших членов Императорской фамилии хранятся в подземельи церкви Св. Стефана; а тела их лежат в подземельи Капуцинского монастыря.
   Старый Капуцин, с бритою головою, бродатый и опоясанный верёвкою, нёс перед нами зажжённую свечу по мрачной лестнице; загремел ключами; дверь отворилась - и мы вступили в юдоль теней. В длиниой и тёмной галлерее, едва освещаемой бледною лампадою, белеются ряды древних и новых гробниц. Под ними мертвое могущество; на них мёртвая пышность; вокруг мертвая тишина. Здесь всё мертво, кроме смерти, сидящей на падших тронах, царствующей над всем прошедшим и грозящей всему настоящему. Низкая лесть не смеет вступить в этот страшный чертог. Одна смелая История, опершись на холодный мрамор, записывает в книгу Суда явные и тайные дела умерших.
   Вот гробница Короля Венгерского Маттия, мужа с смелыми предприятиями и с большим властолюбием. Под разными смешными предлогами он вторгся в Австрию; завоевал в короткое время все крепости, осадил Вену и через четыре месяца принудил её к сдаче. Перенёс в неё свою столицу; покровительствовал веротерпимости; но в то же время отнял у богатых граждан всё их имущество. Наконец, желая успокоить свою совесть, основал здесь Капуцинский монастырь и нашёл в нём свою могилу.
   Вот гробница Леопольда I, Императора в счастии и в несчастии малодушного. Между тем как язва опустошала Вену, Леопольд, затворясь в чертогах, приносил одни набожные обеты. Великий Визирь с Турецким войском грозил Вене узами рабства; Леопольд оставил столицу свою на произвол судьбы, искал спасения в бегстве и приносил одни набожные обеты. Между тем как Польский Король Иоанн Собиеский спешил избавить Христиан от поношения и готовил гибель торжествующим поклонникам Магомета; Леопольд увлёк за собою на границы Империи всех вельмож и богатых граждан. Петр Великий, находясь в свите Лефорта, видел Леопольда, окружённого пышностию Двора: но Леопольд не заметил Петра; Леопольд I умер при отдалённых громах войны, начатой им за наследство престола Испанского и истощившей все богатства и силы Австрии.
   Самый красивый надгробный памятник поставлен на могиле Императарицы Марии Терезии. Она имела своею союзницею Повелительницу севера Елисавету. Две могущественные жены громом своего оружия потрясали Европу и смирили Фридриха II, предприимчивого Государя и великого полководца. Мария Терезия была покровительницею наук и искусств; она преобразовала университет; учредила множество училищ; старалась о распространении промышленности и торговли. Надгробный её памятник, сооружённый ещё при её жизни художником Молем, стоит под открытыми сводами погреба.
   Гробница Иосифа IIтакже находится в Капуцинском погребе; изваянный образ его на Иосифской площади; памятники его благотворительности в учрежденных им институтах для бедных и в посвящённых страждущему человечеству богоугодных заведениях. Он не был завоевателем, но был Государем.
   Старый Капуцин быстро переходил от одних гробниц к другим; прочитал имена усопших и замолчал. Какая мёртвая тишина!.. Какая страшная пустота!.. Сильные мира! "Аз рех: бози есте и сынове Вышнего вси: вы же яко человецы умираете, и яко един от князей падаете".
  

ЦЕРКОВНЫЕ НОВОВВЕДЕНИЯ

   С той несчастной эпохи, как святые отцы Римские отлучили Протестантов от Римской церкви, последние долго не находили себе пристанища ни в каком углу земных царств Католических. Австрийские Императоры, боясь грома проклятий Папских, вооружались сами громом пушек против собственных своих подданных. В 1781 году посетили Вену Великий Князь Руский Павел и Великая Княгиня Мария, под именем Графа и Графини Северных. Пользуясь, может быть, их советами и примером своей Союзницы Великой Екатерины, Иосиф II объявил себя покровителем веротерпимости; выстроил церкви для Лютеран и Реформатов; и в то же вреня уничтожил множество монастырей Католических; монахам дал приходы, монахиням пенсию. Между тем черная и страшная туча поднялася в Риме и готова была разразиться над головою Иосифа. Папа Пий VI объявил в письме своём Императору, что он будет сам говорить с ним в Вене о церковных нововведениях, как предпринятых, так и вновь предпринимаемых сим Государем. Весь запад затрепетал от грозы святого отца; один Иосиф чужд был страха. Он встретил ласково Папу, окружённого свитою Кардиналов; показал ему достопримечательные здания, библиотеки, музеи и богоугодные заведения и фабрики. Переговоры и сношения их остались непроницаемою тайною; и известно только то, что Император, твёрдый в своих намерениях, продолжал, и после отъезда Папы, заниматься преобразов

Другие авторы
  • Аничков Евгений Васильевич
  • Лившиц Бенедикт Константинович
  • Умова Ольга Кесаревна
  • Яворский Юлиан Андреевич
  • Собакин Михаил Григорьевич
  • Суриков Василий Иванович
  • Давыдова Мария Августовна
  • Симборский Николай Васильевич
  • Колбановский Арнольд
  • Крестовская Мария Всеволодовна
  • Другие произведения
  • Щепкина-Куперник Татьяна Львовна - Бука
  • Межевич Василий Степанович - Межевич В. С.: Биографическая справка
  • Мериме Проспер - П. Мериме: биографическая справка
  • Ганьшин Сергей Евсеевич - Искра
  • Аверченко Аркадий Тимофеевич - Экспедиция в Западную Европу сатириконцев: Южакина, Сандерса, Мифасова и Крысакова
  • Сементковский Ростислав Иванович - Встречи и столкновения. И. А. Гончаров
  • Татищев Василий Никитич - История Российская. Часть I. Глава 27
  • Соколов Александр Алексеевич - А. А. Соколов: краткая справка
  • Вельтман Александр Фомич - Юрий Акутин. Александр Вельтман и его роман "Странник"
  • Неизвестные Авторы - Собрание от Святаго писания о Антихристе
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
    Просмотров: 300 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа