Главная » Книги

Кюхельбекер Вильгельм Карлович - Дневник (1831-1845), Страница 24

Кюхельбекер Вильгельм Карлович - Дневник (1831-1845)



, разумеется, варварство; но строить им божницы, дарить их лам, называть их даже батюшками (как это делают здешние казаки) - просто значит потакать их грубому суеверию и являть самое постыдное равнодушие к собственной вере.
   [...] У французских литературных фешьонеблей,37 кажется, введено подтрунивать над Ал. Дюма и даже Виктором Hugo, как у нас "Отеч<ественные> зап<иски>" трунят над Марлижжим38 и его последователями.
  

22 июня

  
   Наша Акша пустеет. Вот и Наталья Алексеевна готовится в путь-дороженьку. Васиньке я написал сегодня на прощание стихи, которые здесь следуют:
  
   Фантазия, Ундина, Пери
   (Любое имя выбирай):
   Ах, скоро за тобою двери
   Затворятся - прощай! прощай!
   Услышит скоро дальний край
   Твои затеи, смех и шутки;
   Резвиться перестанешь ты
   Вокруг меня. Твои ж черты,
   Черты бесценной мне малютки,
   Я в сердце сохраню, поверь!
   И буду ожидать с тоскою,
   Чтобы опять твоей рукою
   Вдруг отворилась наша дверь,
   Чтобы, предшествуя веселью,
   Ты вновь в мою впорхнула келью
   И здесь все было, как теперь!
  

25 июня

  
   Завтра едет Наталья Алексеевна. Здесь Д. М. Кандинский:39 мы с ним уговаривались насчет его детей. Дай-то бог, чтоб это состоялось!
  

28 июня

  
   Все наши разъехались: третьего дня Наталья Алексеевна, Лизавета Ивановна и Василий Данилович, а вчера уехал и Истомин.
   Книг мало, только "Revue etrangere", в которой я уже прочел самые занимательные статьи, - остался только подбор (Nachlese). Итак, перечитываю порою-временем старые дневники: встречаю в них отметки о таких сочинениях, которые вовсе изгладились из моей памяти. Насчет некоторых писателей я свое мнение переменил: к этим в особенности принадлежит Бальзак. Теперь нахожу его довольно однообразным, хотя и теперь считаю его человеком очень даровитым.
  

5 июля

  
   29 июня я отправился в Варашанту и 30-го воротился домой пешком, потому что вздумал лакомиться земляникой и опустил коня. Нынешний год, без особенной помощи божией, непременно будет неурожай: жары стоят истинно африканские, а помочки мало.
  

10 июля

  
   Матушка скончалась 26 марта. Ее жизни было 84 года и 6 дней. 10 июля 1841 г. в Акше написал мне это мальчик,40 которого здешние тунгусы почитают Бурханом.
  

26 августа

  
   Наконец я прочел Шекспирова "King John", {"Король Джон" (англ.).} которого я так давно уже желал прочесть. В положениях и распорядке сцен кое-какое сходство с "Ричардом III" и "Макбетом"; в характерах, напротив, решительный контраст: Ричард умный злодей, Макбет мощный злодей, Джон злодей слабодушный и слабоумный.
   Самый оригинальный характер - побочный сын Ричарда Львиного Сердца; самое оригинальное положение, когда эта буйная головушка приходит в ужас, узнав о смерти Артура. Губерт не без достоинства, а сцена его с Артуром превосходна; но только одна она да, может быть, еще то, что дофин говорит Сельсбери, выдержит сравнение с первостатейными сценами и местами в "Ричарде" и "Макбете". Кардинал Легат несколько слишком откровенен с дофином, а протестантские выходки англичан, особенно самого короля, не у места и не вовремя. Главное достоинство этой драмы - слог, который очарователен.
  

3 сентября

  
   "Pericles, Prince of Tyre", {"Перикл, принц Тирский" (англ.).} подобно "Андронику", Чемерсом41 (Chalmers) и Мелоном42 не признается за творение Шекспира. Что касается до меня - я, несмотря на чудовищности "Андроника", гораздо охотнее признаю эту пиэсу за Шекспирову, нежели "Перикла", разве принять, что в самое первое время своего авторства великий драматург только выправил старинную драму. Это роман, и огромный, на который наброшен очень неискусный покров драмы. Первое явление напоминает "Туриндоту" Гоцци,43 но Гоцци тут выше Шекспира. Даже прекрасных стихов мало. NB Теперь постигаю несколько связь между "King John"ом и прочими "Histories" Шекспира: "King John" с ними не в исторической, но в нравственной связи; он их поэтический пролог, их поэтическое сокращение.
   В Арашантуе выжато у меня 40 сунонов ярицы и 2 пшеницы.
  

4 сентября

  
   "All's well that ends well" {"Все хорошо, что хорошо кончается" (англ.).} - и к этой драме Джонсон44 слишком строг. Нравственно прекрасным нельзя назвать характера Бертрама; но если принять, что его принудил - и кто? - король - жениться на Гелене, он по крайней мере становится извинительным и очень терпимым на сцене, тем более что ему приданы кое-какие достоинства, напр. красота, храбрость etc. Сама Гелена, которая ему навязывается на шею, мне не слишком по нутру, впрочем, она выкупает этот поступок впоследствии. Интерес этой драмы очень высок и разнообразие чрезвычайно; а Клаун и Пароль в своем роде превосходны.
  

6 сентября

  
   Вчерашнюю ночь я всю почти просидел над романом "Танька разбойница".45 Это дикий, страшный, бессвязный бред, с романо-историческими вставками, но бред, исполненный воображения. Автор, без сомнения, человек с талантом.
  

12 сентября

  
   Ночью я долго не мог заснуть и от бессонья занялся грамматическою находкою. Обыкновенно окончание на -учий, -ючий и вообще на -чий считают просторечивым причастием, соответствующим окончанию на -ущий, -ющий и -щий, но если рассмотреть строже, оно по смыслу от него очень различествует. Вонючий, напр., не то, что воняющий, - вонючий может теперь, в это самое мгновение, и не вонять, но свойство его вонькость; текучий тот, чье свойство быть в текучем состоянии; горючий - способный гореть, а не горящий в самом деле; летячий и летучий - способный летать, а не летающий в сию минуту, и пр. Итак, это окончание показывает свойство или способность, а не настоящее действие или состояние. Это истинная verbalia, {глагольная форма (лат.).} но не причастие.
  

15 сентября

  
   Ныне я уже почти три недели не ездил верхом. Между тем мне необходимо движение: вот почему сегодня я был на Козловой горе. Спустился с довольно крутого гладкого спуска в лощину предикую, преуединениую, в которой даже птицы почти не пугались меня. Вид с горы прекрасный.
  

17 сентября

  
   Читаю очень недурной роман "Осужденный" А. Крылова46 (не Александра ли Абрамовича, моего петербургского приятеля?). Только плохо автор знает язык: юница он в одном случае употребил <вместо> молодая девушка, а старица, - вместо слова старушка; между тем как юница значит корова, а старица - монашенка.
  

2 октября

  
   [...] Примечательного прочел я: рецензию на стихотворения Лермонтова47 в "Отечественных записках". [...]
  

10 октября

  
   Наконец все наши съехались, да кое-кто уже успел опять уехать. Александр Иванович в среду отправился с приставом миссии в Чиндант и Цурухай. Н. И. Любимов48 - человек истинно европейский; я провел в его обществе несколько очень приятных дней; его подчиненный Быстров мне также полюбился. Между прочим, они познакомили меня с стихами Хомякова49 "На перенесение праха Наполеона": эти стихи - истинно необыкновенное явление в нашей поэзии.
  

19 октября

  
   Сегодня 30 лет со дня открытия Лицея. Теперь всем моим товарищам (оставшимся в живых) за сорок лет. Из тридцати тогда поступивших в Лицей умерли,60 сколько знаю, Ржевский, Корсаков, Дельвиг, Пушкин и, кажется, еще Костенский; Есаков застрелился; Тырков сошел с ума, а я и Пущин? Осталось, если не считать Гурьева, выключенного еще в 1813 году, всего двадцать. Итак, целой трети уже нет. Да, я вспомнил, что и Илличевский чуть ли не умер: стало быть, вот уж и перешло за треть.
  

25 ноября

  
   Я этот месяц прочел "Сочинения" Вельтмана.51 Всего более понравились мне "Виргиния" и "Сердце и думка"; в последней ума и игривости пропасть, но целое несколько растянуто. "Кощей" и "Святославич" утомительны беспрестанными скачками и шарлатанством автора; а "Странника" просто невозможно читать, как читают прозу, а должно перебирать, как собрание лирических пиэс и эпиграмм. Вельтман вообще более автор отлично хороших страниц, нежели выдержанных книг. Он метит явно в Гофманы и Жан Поли; но чтобы быть первым, недостает у неге силы и собственного, суеверного убеждения в истине призраков, которые создает, а с вторым ему никогда не сравниться, потому что у него слишком мало души. Всех ближе подходит он к Вашингтону Ирвингу.
  

14 декабря

  
   Бедный ты мой Суслов!52 На прошедшей неделе он схоронил одного сына, сегодня другого. Не должен ли <я> стыдиться после того, что меня малейшее выводит из терпения и заставляет роптать на свою судьбу, что я в состоянии был излить свое уныние в стихах таких, какие я вчера выходил у Натальи Алексеевны в ожидании бани:
  
   Что скажу я при исходе года?
   Слава богу, что и он прошел!
   Был он для изгнанника тяжел,
   Мрачный, как сибирская природа.
  
   Повторять ли в сотый раз: "Все тленно"?
   "Все под солнцем дым и суета"?
   Не поверят! тешит их мечта!
   Для людей ли то, что совершенно?
  
   Ноша жизни однозвучной, вялой,
   Цепь пустых забот, и мук, и снов,
   Глупый стук расстроенных часов -
   Гадки вы душе моей усталой.
  

1842 год

  

9 января

  
   Ни один год моей жизни не начинался так тяжело, как нынешний, а заметить должно, что это пишу я, просидевший десять лет в каземате. Как я дневник свой пишу для тебя, мой сын, не хочу обвинять никого, кроме себя. Только скажу одно: научись из моего примера, не женись никогда на девушке, как бы ты ее ни любил, которая не в состоянии будет понимать тебя. Сверх того, множество и других забот, более мелких, но все же мучительных: обещанных денег все еще нет, нянька едва ли останется, стряпка непременно отойдет, бедная моя жена все еще больна, и я сам нездоров. Оба мы требуем утешения, а между тем...
   Слава богу, что я получил сегодня хоть письмо от брата, от которого давным-давно не было никакого известия.
  

27 января

  
   Положение мое несколько лучше, в моей семье - тише; да еще бог послал мне радость: Константин Осипович получил известие, что государь возвратил нашим детям дворянское достоинство.1 Впрочем, все еще тяжело: жена все еще больна, денег ни копейки, долги растут, а с ними заботы.
  

5 февраля

  
   Верно уж суждено, чтоб у меня в доме всегда был лазарет: в 40-м году маялся я с Мишей, в прошлом с Ваней, а ныне с женой - вчера она была так больна, что насилу с нею отвадился.
  

22 февраля2

  
   [...] СОВЕТ
  
   Когда же злая чернь не клеветала,
   Когда же в грязь не силилась втянуть
   Избранников, которым горний путь
   Рука господня в небе начертала?
   Ты говоришь: "Я одарен душой";
   Зачем же ты мешаешься с толпой?
  
   Толпе бессмысленной мое презренье!
   Но сына Лаия почтил Фезей;
   Так пред страдальцем ты благоговей,
   Иль сам свое подпишешь осужденье.
   Певцу в твоем участье нужды нет;
   Но сожалеет о тебе поэт.
  
   Глубоких ран, кровавых язв сердечных
   Мне часто жадный наносил кинжал,
   Который не в руках врагов сверкал,
   Увы! - в руке друзей бесчеловечных!
   Что ж? - знать, во мне избыток дивных сил -
   Ты видишь: я те язвы пережил.
  
   Теперь я стар, слабею; но и эту
   Переживу, - ведь мне насущный хлеб
   Терзанья, - ведь наперснику судеб
   Не даром достается путь ко свету.
   Страдать теперь готов я до конца:
   С чела святого не сорвут венца.
  
   Умру - и смолкнет хохот вероломства;
   Меня покроет чудотворный щит,
   Все стрелы клеветы он отразит.
   Смеются? пусть! - проклятие потомства
   Не минет их... осмеян был же Тасс;
   Быть может, тот, кто здесь стоит средь вас,
  
   Не мене Тасса. - Будь же осторожен,
   К врагам моим себя не приобщай,
   Бесчестного бессмертья не желай, -
   Я слаб, и дряхл, и темен, и ничтожен,
   Но только здесь: моим злодеям там
   За их вражду награда - вечный срам. [...]
  

28 февраля

  
   Мишенька и Степаша Улитин лежат у меня в кори или скарлатине, от которой здесь множество детей померло. Впрочем, слава богу, им несколько лучше. Зато у моего бедного Вани образовался огромный золотушный желвак на шее... Чем-то он кончится? - вчера мы с женою всю ночь не спали.
  

2 марта

  
   Мишеньке моему, слава богу, будто бы лучше. Сегодня я видел в первый раз небольшой образчик дамского идолослужения.
  

26 марта

  
   Сегодня годовщина кончины покойной матушки. Вчера поздно вечером скончался больной Степаша мучительною смертию: он отправился от нас послом к матушке; у ней он будет счастливее, чем в моем несчастном доме. Вчера до смерти Степашиной получил я письмо от сестрицы и от Сашеньки, письмо чуть ли не единственное, какое еще в 1809 году писал ко мне батюшка, - и волоса его, брата и Анны Ивановны.3 Поутру продиктовал я Перфильеву в присутствии Александра Ивановича и священника свое завещание, потому что занемог болезнию, от которой умер Степаша. Вдобавок было у меня объяснение с Савичевским, о котором, право, не знаю что думать. Заносчивость его и пр. можно бы было еще перенести, - но боюсь открыть в нем кое-что похуже; впрочем, я уже столько испытал от людей, которых когда-то любил, что, кажется, и это перенесу. Но насчет его великодушного поступка, которым он уже не раз хвастал в рассуждении меня, непременно объяснюсь: я обязан это сделать.
   Мне сегодня лучше. Ваня мой плох.
  

27 <марта>

  
   Ванюшка бедный сегодня помер.
  

10 апреля

  
   Июльский дневник кончил я известием о смерти матушки, мартовский - отметкою о смерти моего бедного Вани! Будет ли этот счастливее?
  

25 мая

  
   У меня суеверие, что май для меня несчастный месяц. Нынешний до сегодняшнего дня прошел для меня без больших неприятностей, и я было думал, что так и кончится; да, сверх того, после всего, что было со мною с октября, и придумать не мог, что бы особенного нового горького могло со мною случиться. Однако май не прошел мне даром. С Натальей Алексеевной у меня совершенный и конечный разрыв.
  

29 мая

  
   Тому 27 лет назад, 28-го мая, в день св. Вильгельма, т. е. в мои именины, и вместе тогда было Вознесение, как и вчера, сидел я в карцере и чуть было не был выключен из Лицея. Майские мои несчастия начались рано: в мае 1817 г., напр., моя ссора с Малиновским4 и горячка, следствие этой ссоры; да побег из больницы в пруд Александровского сада, где я чуть-чуть не утопился,
  

12 июня

  
   Третьего дня, 10-го числа, мне пошел 46 год. В этот день я пешком сходил в Арашанту не с образами, а наперед образов. Натурально, что то, об чем теперь скажу, - пустяки, но отчего не писать мне в дневнике иногда и пустяков? Дорогой я спрашивал кукушку, сколько жить мне и ближайшим моим родным? Сегодня у меня на пашне служили молебен: хлеб мой, слава богу, очень недурен.
  

10 августа

  
   Уехал вчера А. И. Разгильдеев в Кяхту. Я с ним рассчитался и, кажется, распростился навсегда. Его я не перестану любить и уважать; не его вина, если другие мне нанесли много ран сердечных.
  

17 августа

  
   Вчера у меня был такой гость, какого я с своего свидания с Матюшкиным еще не имел во все 17 лет моего заточения, - Николай Пущин!5 Подурнел он, голубчик: из хорошенького мальчика стал он некрасивым мужчиною; зато у него душа та же - пущинская, какая должна быть у брата Ивана Пущина.
  

16 сентября

  
   Если человек был когда несчастлив, так это я: нет вокруг меня ни одного сердца, к которому я мог бы прижаться с доверенностию. Все они теперь от меня отступили, а между тем я бы мог, я бы умел их любить! Бог с ними!
  

6 ноября

  
   Простился я с Разгильдеевыми, еду сегодня в Цурухай; теперь сижу и жду К<онстантина> Осиповичах Эти слова, которые, кажется, ничего не значат; но они - следствие скольких страданий! Бог с тобою, Анна Александровна! Ты была моею последнею любовью, и как это все кончилось глупо и гадко! а я тебя любил со всем безумием последней страсти в твоем лице я любил еще людей. Теперь прилечь бы и заснуть!
  

30 ноября

  
   Я воротился 27-го числа из Цурухаита, расстался я с своим милым Константином, и с ним, может быть, на всю жизнь. Уж эти мне расставанья! Сколько я их пережил!
  
   Еще одну я к тем рекам причислил,
   Которых берег я, скиталец, посетил, -
   И там, с утратою своих сердечных сил,
   Терзался и молчал, но чувствовал и мыслил,
   Разлуку вечную предвидел, но любил.
   Да! вот и эти дни, как призрак, пролетели!
   До гроба ли ты будешь молодым,
   Мучитель-сердце? Ты скажи: ужели
   Всегда блуждать, стремясь к недостижимой цели.
   Твоим желаниям несытым и слепым?
   Любить и мыслить... Почему ж не может
   Не мыслить, не любить душа моя?
   Какой ее злой дух без устали тревожит
   И хочет и велит, чтоб вечно тратил я?
   Увы! с последним другом расставанье!
  
  По крайней мере без пятна
   Хоть это сбережет воспоминанье
   И чувств и дум моих скупая глубина.
   Прими же, о Аргунь, мое благословенье!
   Ты лучше для меня, чем пасмурный Онон:
  
  И там мне было разлученье;
   Но перед тем меня прельщал безумный сон,
   И чуть не умертвило пробужденье!
  

1843 год

  

15 января

  
   Минул 42 год, один из самых тяжелых в моей труженической жизни. Что-то мне даст нынешний? Хотя и давят меня кое-какие, и не пустые, заботы, все же начался он довольно для меня счастливо: по крайней мере дома у меня в сравнении с тем, что было, тихо и благополучно. Сегодня ровно 6 лет, как я женат. Миша начал учиться азбуке со 2-го января.
  

16 января

  
   Сегодня я видел во сне Грибоедова: в последний раз, кажется, я его видел в конце 31 года. Этот раз я с ним и еще двумя мне близкими людьми пировал, как бывало в Москве. Между прочим, помню его пронзительный взгляд и очки и что я пел какую-то французскую песню. Не зовет ли он меня? Давно не расстается со мною мысль, что и я отправлюсь в январе месяце, когда умерли мои друзья: он, и Дельвиг, и Пушкин. Сегодня ровно три года, как я из Баргузина.
  

22 января1

  
   [...] ЧЕТЫРЕХСТИШИЕ
  
   Чем вязнуть в тинистой, зловонной луже,
   Так лучше - в море! Нет, убийцы хуже
   Подлец, который, с трусостью губя,
   Сосет и точит сердце у тебя. [...]
  

С 6 на 7 марта, около полуночи

  
   Господь дал мне дочь.2
  

8 марта

  
   7-го поутру получил я посылку: вещи для Миши и жены и стихотворения Зейдля.3 Тут прочел я балладу "Отче наш", которая по нежности своего колорита превосходна. Вчера после обедни омолитвили дочь мою и нарекли ей имя Устинья.
  

11 марта

  
   Написал я сегодня прошение о переводе в Кяхту; кроме того, у меня на нынешней почте письмо: к графу Толстому,4 если Кяхта ускользнет, о переводе в Туринск.
  

3 апреля

  
   К Суворову, воля ваша, Тьер5 в высокой степени несправедлив. Souvoroff etait loin u'etre un barbare et de moniaque, comme il le nomme - mais un hornme des plus russes qui aient jamais existe. Son masque... et lui sont deux choses tout a fait differentes. {Суворов отнюдь не был варваром и маньяком, как он его называет, - но человеком, одним из самых русских, когда-либо живших. Его маска и он сам - это две совершенно разные вещи (франц.).}
   Что же касается до военного искусства, смею думать, что тут Тьер не juge competent. {компетентный судья (франц.).} Недаром Суворов говаривал про себя: "Сегодня счастие, завтра счастие, помилуй бог, когда-нибудь должно же быть и уменье". Жомини и сам Наполеон иначе судят о Суворове, нежели Тьер; и я осмелюсь им в этом деле более верить, нежели умному, но не всегда беспристрастному министру, любимцу французской оппозиции.
  

21 апреля6

  
   [...] Прочел я книгу сенсимониста Ле Ру (Le Roux) "De l'Humanite, de son principe et son avenir". {"О человечестве, о его принципах и его будущем" (франц.).} Для меня это очень примечательное явление, потому что я доселе сенсимонизм знал по одним слухам. Очень верю его догмату усовершенствования рода человеческого; но что сказать о возрождении без памяти, прежней жизни, о возрождении на земле, о котором он столько твердит? Для меня это возрождение то же уничтожение, я напрасно Le Roux выдает себя за защитника бессмертия, или, как говорит он, вечности души. Его учение в отношении будущей судьбы человеческих душ порознь - нигилизм. [...]
  

16 мая

  
   Хочу перечесть Пушкина. Начал я с "Руслана". Стихи тут необычайной легкости, прелести и отчетливости. Последнее не безделица. Содержание, разумеется, вздор; создание ничтожно, глубины никакой. Один слог составляет достоинство "Руслана"; зато слог истинно чудесный. Лучшая песнь, по-моему, шестая: сражение тут не в пример лучше, чем в "Полтаве".
  

19 мая

  
   Пасмурная набожность, такая, которую немцы называют Kastsangerei, разумеется, может казаться смешною людям светским; но, если она только искренна, если она не лицемерство, всегда буду считать обязанностию питать к ней уважение: это младенчество истинного благочестия; как всякий младенец, она спотыкается, шаги ее неверны, походка нетверда, но она возмужает и тогда приобретет свободу в движениях, мужество и ясность взгляда, качества, принадлежащие возмужалости. Христос, предохраняя своих учеников от пасмурной набожности, не называет ее лицемерством, а только говорит: "Не будьте как лицемеры, изменяющие лице свое". Стало быть, она очень часто не лицемерство, хотя к ней всего легче могут подделаться лицемеры, потому что она только начало, младенчество того истинного благочестия, ясность и веселость коего, когда оно возмужает, уже недоступны, даже и по наружности, усилиям лицемеров.
   Остаюсь при своем мнении, что "Кавказский пленник" и особенно "Бахчисарайский фонтан", хотя в них стихи иногда удивительной сладости, - творения не в пример ниже "Руслана"; "Братья разбойники" их оригинальнее, сочнее, питательнее.
   "Домик в Коломне" и "Анджело" по слогу бойкому и умному принадлежат зрелости таланта Пушкина. В первой поэмке Пушкину дался юмор, который так часто ускользает из-под пера его в "Онегине",
  

28 мая

  
   Завтра отправят мое прошение о переводе в Кяхту - в Кяхту же.
  

29 мая

  
   Сегодня Мишеньке минуло 46 месяцев, Тине 12 недель, а мне через 12 дней минет 46 лет.
  

21 июля

  
   Полтора месяца не было никакой заметки в моем дневнике: этого еще не бывало в Акше. Между тем особенно неприятного со мною ничего не было: живу все еще здесь и жду у моря погоды. Скоро ли ответ?
   6 июля я был на бегу в Дулдурге и выбежал довольно хорошего коня каурой шерсти.
   На днях прочел я "Мертвые души" Гоголя. Перо бойкое - картины и портреты вроде Ноздрева, Манилова и Собакевича резки, хороши и довольно верны; в других краски несколько густы и очерки сбиваются просто на карикатуру. Где же Гоголь lyrisch wirst (впадает в лиризм), он из рук вон плох [пошел] и почти столь же приторен, как Кукольник с своими патриотическими сентиментальными niaiseries. {глупостями (франц.).}
  

2 августа

  
   Наша Акша ожила. Здесь проездом свитский офицер Ахт, с ним приехал третьего дня А. И. Разгильдеев, а поутру Евграф Иванович.7
   Ахт мне показывал вчера Юпитера в небольшой телескоп, я на него смотрел два раза: в первый раз он был с левой стороны освещен красным, а с правой зеленоватым светом; четыре его спутника видны были очень хорошо. На меня потом напало какое-то томление - неизреченная тоска: так и поманило меня, потянуло в этот прекрасный неведомый мне мир. Он мне показался неизъяснимо тихим и величавым, новым и вместе знакомым... Был ли я уже когда-нибудь на нем? или свижусь на нем с милыми моему сердцу?
  

12 сентября8

  
   В последние дни прочел я много для меня совершенно нового - "Марию Тюдор" 9 и два тома Гана Исландского,10 "Герой нашего времени" и "Маскарад" Лермонтова. "Мария" - ужаснейшая чепуха, написанная талантливым человеком. Характер героя простолюдина один только истинно хорош: все прочее вздор такой, что мочи нет; а читать все-таки читаешь и не можешь оторваться. Гана Исландского я не дочел, так о нем после. Лермонтова роман - создание мощной души: эпизод "Мэри" особенно хорош в художественном отношении, Грушницкому цены нет - такая истина в этом лице; хорош в своем роде и доктор; и против женщин нечего говорить... А все-таки! - все-таки жаль, что Лермонтов истратил свой талант на изображение такого существа, каков его гадкий Печорин. "Маскарад" не в художественном, а в нравственном отношении выше, потому что тут есть по крайней мере страсти. Наташа говорит, что Печорин с Бэлою поступил бессовестно; мне кажется, она более думала о Мэри.
   Ахт уехал; в Кяхте отказали.
  

21 ноября

  
   Наталья Алексеевна выехала не 9, а 15 числа: я проводил ее до Царанхона. После того провел я дней с 5 довольно гадко в мерзкой, вонючей избе, покуда в горнице не выморозили тараканов. Сегодня перебрался опять в горницу и, не отлагая нисколько, хочу приняться за окончание "Итальянца"; да вообще, если бог даст, стану заниматься прилежно. Насладился я минутою блаженства: когда поутру перешел в горницу и тут с полчаса сидел very comfortably {очень удобно (англ.).} в чистоте, тишине и теплоте, я истинно был счастлив; для человеческого счастия, право, немного нужно.
  

1844 год

  

6 января

  
   В первый раз в жизни я встретил или почти встретил Новый год (мы разошлись в половину двенадцатого) за бостоном, самым прозаическим образом. 30 декабря отправился в Иркутск пакет, где письма к Бенкендорфу, Руперту, В. А. Глинке и губернатору; хлопочу о переводе в Курган.
  

20 января

  
   У Виктора Уго потонула дочь, только что вышедшая замуж.
  
  
  Не суждено мне было в мире
  
  С тобою встретиться, поэт,
   И уж на западе моих унылых лет
  
  Я внял твоей волшебной лире.
  
  Я миг гостил в земле твоей,
   Я сын иной судьбы, иного поколенья,
  
  Я не видал твоих очей,
   В них не приветствовал перунов вдохновенья,
  
  Но дорог ты душе моей.
   Успехов и похвал питомец, нег и блеска,
  
  Ты к буре бешеного плеска
  
  С рассвета своего привык;
   И не одной толпы ничтожный, шумный крик
   Превозносил тебя: младенческие руки
   Исторгли первые из струн дрожащих звуки -
   И встрепенулся вдруг божественный старик,
   С живою жаждою к потоку их приник
  
  Не льстец победы, не удач служитель,
  
  Но он, - в продажный и распутный век
  
  Поэзии и веры воскреситель,
   Он - рыцарь, и певец, и честный человек,
  
  И жертв судьбы бесстрашный защитите ль,
  
  "Гигант-дитя!" - он о тебе изрек,
   Когда завидел, как, покинув мрак и долы,
  
  Ты, полный юных, свежих сил,
  
  Отважно к солнцу воспарил,
   Когда послышал те чудесные глаголы,
   Какие из-за туч ты, вдохновенный, лил!
   Под властью я рожден враждебных мне светил,
  
  И рано крылья черной бури
  
  Затмили блеск моей лазури;
   Я тяжких десять лет в темнице изнывал,
  
  Умру в глухих степях изгнанья:
   Однако же как ты, такой же я кристалл,
   В котором радужно дробится свет сознанья;
  
  Один из вещих гулов я
  
  Рыданий плача мирового;
  
  Душа знакома и моя
  
  С наитьем духа неземного.
  
  А ты? - не вечно и тебе
  
  Смеялось ветреное счастье...
   Ты также заплатил свой долг судьбе;
   Увы, мой брат! и ты вкушал же сладострастье,
   Неизреченную утеху жгучих слез;
  
  И вот же рок тебе нанес
  
  Удар убийственно жестокий...
   Воображаю я, как стонешь, одинокий,
   Как вопрошаешь ты немую эту ночь:
   "Итак, моя любимица и дочь?
   Ужели в самом деле зев пучины?.."
   Не договаривай! плачь, труженик певец,
   Тебе сочувствую: ах! ведь и я отец,
   Нож и в моей груди негаснущей кручины!
  
  С могилы сына моего
   Над дочерью твоей, Уго, рыдаю ныне;
   В столице мира ты; я в ссылке, я в пустыне,
   Но родственная скорбь не то же ли родство?
  

6 марта

  
   Как ни лениво пишу дневник, а под числом 6 марта у меня каждый год есть хоть небольшая отметка. В эту минуту моей Тиненьке минул год: дай бог, чтоб она выросла мне на радость! Путает меня несколько ее сердитый нрав. Я на прошедшей неделе было занемог опасно. Теперь лучше; только я сегодня себе опять повредил.
   Вопрос: может ли возвыситься до самобытности талант эклектически-подражательный, каков в большой части своих пиэс Лермонтов? Простой и самый даже лучший подражатель великого или хоть даровитого одного поэта, разумеется, лучше бы сделал, если бы никогда не брал в руки пера. Но Лермонтов не таков, он подражает или, лучше сказать, в нем найдутся отголоски и Шекспиру, и Шиллеру, и Байрону, и Пушкину, и Грибоедову, и Кюхельбекеру, и даже Пфеффелю,1 Глейму2 и Илличевскому. Но и в самых подражаниях у него есть что-то свое, хотя бы только то, что он самые разнородные стихии умеет спаять в стройное целое, а это, право, не безделица.
  

10 марта

  
   Получил письмо от Юстины Карловны и - разрешение проситься в Кургановский уезд.
  

26 марта

  
   Пасха. Люди по-своему гуляют, веселятся. А я? "И радость, и печаль равно душе моей противны...". Страшно подумать, как я ко всему стал равнодушен. Сегодня годовщина матушкиной кончины; а я не могу найти в груди своей ни одного живого чувства, ни скорби, ни надежды на свиданье в лучшем мире, ни даже отчаяния, безверия. Я не то чтобы не верил, но вера мне слишком уж знакома. Я ее знаю наизусть, я ее всю перечувс

Другие авторы
  • Д-Аннунцио Габриеле
  • Пущин Иван Иванович
  • Лившиц Бенедикт Константинович
  • Айзман Давид Яковлевич
  • Стендаль
  • Неверов Александр Сергеевич
  • Энквист Анна Александровна
  • Вагинов Константин Константинович
  • Яхонтов Александр Николаевич
  • Чичерин Борис Николаевич
  • Другие произведения
  • Ключевский Василий Осипович - Недоросль Фонвизина
  • Филиппов Михаил Михайлович - Леонардо да Винчи. Как художник, ученый и философ
  • Лесков Николай Семенович - Сим воспрещается...
  • Никитин Иван Саввич - И. С. Никитин: краткая справка
  • Тынянов Юрий Николаевич - Смерть Вазир-Мухтара
  • Одоевский Владимир Федорович - Зачем существуют в Москве бульвары
  • Лелевич Г. - Александр Безыменский
  • Анненков Павел Васильевич - Из черновых заметок для биографии А. С. Пушкина от О. С. Павлищевой
  • Лухманова Надежда Александровна - Христос воскресе!
  • Иловайский Дмитрий Иванович - История России. Том 1. Часть 1. Киевский период
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
    Просмотров: 454 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа