Главная » Книги

Крашенинников Степан Петрович - Описание земли Камчатки. Том второй, Страница 2

Крашенинников Степан Петрович - Описание земли Камчатки. Том второй


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

, то есть травничков месяц, ибо трава на их языке травник, а коачь луна и солнце. Причина названия месяца, что тогда травники {Травник. Об этом кулике см. выше. - Л. Б.} прилетают, и везде появляются. Июнь куа-коачь кокушкин месяц, что кокушка тогда кокует; июль етемста-коачь летней месяц; август кихзуя-коачь от промыслу рыбы при лунном сиянии; сентябрь коазухта-коачь блеклой и листопадной месяц оттого, что в то время лист на деревье блекнет и опадает, октябрь пикис-коачь пигаличей месяц {Пигаличей месяц. Как указано в прим. к наст. изд. стр. 323 пиголицы на Камчатке нет. - Л. Б.}, для того, что малая сия птица, которой во все лето на деревах одетых листьем не можно видеть, тогда оказывается. Сии шесть месяцев составляют лето и первой год. В зимнем году первой числится ноябрь, по их званию каза-коачь от делания кропивы, ибо кропива по их казаан называется, которую они тогда рвут, мочат, дерут и сушат. Декабрь ноккоосно-биль, несколько озяб, показывая, что тогда обыкновенно стужа начинается. Генварь зиза-коачь не трогай меня, оттого что почитается тогда за великой грех припадкою из рек пить воду, но надлежит в то время иметь при себе ковш или бараней рог которой вместо ковша употребляется. Причина тому, что они пьючи припадкою отмораживают губы. Февраль кича-коачь, от лестниц, по которым они на балаганы лазят, и по которым тогда усматривают что дерево от стужи бывает крепко; март агду-коачь от отверстия юрты, для того что в то время проталины около оного обыкновенно случаются; апрель масгал-коачь трясогускин месяц, для того что трясогуски тогда прилетают, и показывают своим прибытием, что зима и год окончились.
   В сем известии господина Стеллера две вещи не недостойны примечания: 1) что попались ему, как видно, умные люди, с которыми он разговаривал, 2) что не у всех камчадалов одно число и имена месяцам.
   Дней они не различают особливым званием, не разделяют их на недели или другие периоды, и числа дней в году и месяце не знают.
   Время определяют по знатным некоторым приключениям, как например по приходу россиян, по великому камчатскому бунту, по первой Камчатской экспедиции. Письма никакого не знают, ни гиероглифических фигур для памяти не употребляют, но одних повестей и преданий держатся, которые час от часу в такой недостаток приходят, что от сущих действий, как бы одна тень остается.
   Причины солнечных и лунных затмений не знают. Однако в случае их выносят на юрту огонь, и приказывают светилам, чтоб они светили попрежнему. Затмения солнца и луны называются по их кулечь-гужичь.
   Из звезд знают имена токмо трем созвездиям: Большему медведю, Плеядам и трем звездам в Орионе. Медведя называют Кранхль,
   Плеяды Дежичь или Ижичь а Ориона Укальтежид.
   Гром и молнию иные врагам, а иные людям живущим в горелой сопке приписывают, как о том ниже объявлено будет.
   Ветрам имена у них есть только знатнейшим, однако не одинакие. Живущие по реке Камчатке восточной ветер называют шангыш, снизу веющей, западной быкымых, северной бетежем северо-восточной коаспюль жировой, потому что оным ветром к берегам лед нажимает, в котором случае бьют они много морских зверей, и едят жирно. Северо-западной тагь верховой, южной челюкымг. А живущие от реки Камчатки на север восточной ветр называют кунеушхт с моря дышущей, западной еемшхт с земли веющей, северной тын-гылшхт студеной, южной челюгынк, южно-западной гынгы еемшхт женская погода, для того что во время оного ветра небо по их мнению, как женщина, плачет.
   Суд и расправа у них общая. Удовольствие обидимому равное воздаяние. Кто кого убил, сам от сродников убиенного был убиваем {В рукописи зачеркнуто: кто чужую жену насильствовал, тот сам был насильствован (л. 208 об.). - Ред.
   Люди превращенного пола встречались также и у других племен северо-востока Сибири и островов Северной Америки (В. Г. Богораз-Тан. Чукчи. Т. II. Религия. Л., 1939, стр. 103-136). - В. А.}. Ворам, кои часто приличались, обжигали руки обвив их берестою; но тех, кои в первой раз бывали пойманы, покраденые били без всякого от вора сопротивления, после чего принуждены были такие люди жить наедине без всякой помощи и без всякого с другими обхождения, как сущие плуты и политическою смертью казненые.
   Неведомых воров наказывали они жжением становых жил каменного барана при собрании и при шаманстве, ибо по их мнению сводит после того злодея вместо, как жилы от огня сжимаются.
   О имении и юртах никогда они не ссорятся, ибо для всякого земли, воды и произрастающих с животными довольно; о границах и пределах не бывает споров, ибо всяк со излишеством имеет пропитание от той реки и лугов, где его рождение.
   Жен имеют по одной, по две и по три, сверх того некоторые содержат и так называемых по их коекчучей {В рукописи зачеркнуто: Красиков (л. 209).- Ред.}, которые в женском платье ходят, всю женскую работу отправляют, и с мущинами не имеют никакого обхождения, будто бы гнушались делами их, или зазирались вступать не в свое дело.
   Меры верстам не знают. Расстояние считают по ночам, сколько будучи в дороге ночевать должны...
   Великое искусство имеют пересмехать всякого и точно представлять, кого похотят, по походке, по голосу, по речи и по всем приемам: таким же образом представляют они и зверей и птиц, и сие у них в числе не последних забав почитается.
   Токмо ныне во всем последовала великая перемена. Старые, которые крепко держатся своих обычаев, переводятся, а молодые почти все восприняли христианскую веру {Массовое крещеные камчадалов было проведено в 40-х годах XVIII века на основании сенатского указа от 2 января 1742 г.
   Согласно этому указу, на Камчатку была направлена миссия в составе архимандрита Тобольского Спасского монастыря Иосифа Занкевича, 7 священников, 3 диаконов, 10 дьячков и пономарей, 3 солдат и нескольких толмачей (Полное собрание законов Российской империи, Собр. 1-е, No 8507. В дальнейшем - ПСЗ). - И. О.}, и стараются во всем российским людям последовать, насмехаясь житию предков своих, обрядам их, грубости и суеверию. Во всяком остроге определен начальник, которой тойон называется, и которому по высочайшему ее императорского величества указу поручены суд и расправа над подчиненными кроме криминальных дел. Во многих местах не токмо у тойонов, но и у простых людей построены избы и горницы по российскому обыкновению {Побывавший на Камчатке через 30 лет после Крашенинникова капитан Тимофей Шмалев писал: "Примечания достойно, что с 1741 г по Камчатке, почти в каждом острожке, вместо прежних земляных юрт и летних балаганов построены деревянные избы по русскому обыкновению" (ЦГАДА, портф. Миллера 528-1, тетр. 19, л. 2 об.). - И. О.}, а инде и часовни для молитвы. Заведены там и школы, в которые сами камчадалы охотно отдают детей своих. Таким образом в краткое время много варварства без сумнания искоренится {В 1741 г., по распоряжению капитана Беринга, на Камчатке была открыта первая школа. Она находилась в Большерецке. В следующем году, 1742, такие же школы были открыты в Нижнекамчатске, Верхнекамчатске и в Тигиле. В этих школах обучались не только казацкие дети, но и дети камчадалов.
   В 60-х и 70-х годах XVIII века, помимо перечисленных школ, на Камчатке функционировало еще 10 школ, открытых специально для коренного населения. Это были: Машурская школа на 23 человека, Камаковская на 20 человек, Ааменская на 10 человек, Ключевская на 15 человек. Паратунская на 10 человек, Курильская на 12. человек, Укловская на 13 человек, Ичинская на 30 человек, Ханрюзовская на 26 человек, и Еловскня на 28 человек. Учителями в эти школы назначались между прочим и камчадалы, обучавшиеся в школах, основанных еще в 40-х годах в русских острогах.
   Сенатским указом от 15 января 1764 г. ученикам-камчадалам было назначено казенное довольствие.
   Однако к 1784 г. из этих десяти школ не осталось уже ни одной. (И. Циунчик. Просвещение на Камчатке. Петропавловск, на Камчатке, 1913).
   Распространение грамотности среди камчадалов в XVIII веке подтверждается нахождением в одном из портфелей Миллера письма камчадальского тойона Ивана Сторожева, написанное им собственноручно, по-русски. Оно было адресовано капитану Шмалеву и датировано 16 июня 1774 г. (ЦГАДА, портф. Миллера 528-I, тетр. 19, л. 46). - И. О.}.
  

ГЛАВА 4

О КАМЧАТСКИХ ОСТРОЖКАХ

  
   Под именем острожка разумеется на Камчатке всяко камчатское жилище, состоящее из одной или несколька земляных юрт и из балаганов {В путевых дневниках Крашенинников дает некоторые сведения о численности ительменских острожков. Количественное соотношение между зимними и летними жилищами по этим данным представляется примерно в следующем виде: как правило, острожек состоял из одной, двух или трех зимних юрт; четыре и более составляли редкое явление, например Ешкун из 5 юрт, Когаподам из 4 юрт, Машура - из 9 юрт. Как правило, в острожке при 1-3 юртах было 7-12 балаганов. К таким острожкам относились: Ашумтан, Каван, Ука (при 3 юртах 8-9 балаганов), Горбунов, Начика, Кирганик, Кууюхчен, Хапича (при 1 юрте 7-8 балаганов), Коажчхажу, Сашажучь (при 1 юрте 10 балаганов), Шапина, Калахтырка (при 1 юрте 9-11 балаганов), Козыревский, Кыратель, Ламахаручев, Чакажу, Шемечь, Шеван (при 2 юртах 8-11 балаганов). Острожков с меньшим количеством балаганов известно лишь два: Каликин (при 2 юртах 4 балагана) и Калигарский (при 1 юрте 5 балаганов).
   Большее количество балаганов имели лишь несколько многолюдных селений. Кроме вышеупомянутых Ешкуна с 19 балаганами и Кошподама с 22 балаганами, при Верхне-Еловском было 16 балаганов на 1 юрту, при Маякине - 17 балаганов на 1 юрту, при Нижне-Кыкчинском - 26 балаганов на 1 юрту, при Оглукоминском - 30 балаганов на 3 юрты, при Крутогоровском - 39 балаганов на 2 юрты, при Уажчю - 44 балагана на 1 юрту.
   Стеллер указывает, что прежде остроги были многолюднее и насчитывали до двухсот и даже до трехсот жителей (G. W. Steller. Beschreibung von dem lande Kamtschatka. Frankfurt und Leipzig, 1774).
   О том же говорят и отписки В. Атласова: "А юрты у них зимние земляные, а летние на столбах... И юрта от юрты поблиску, а в одном месте юрт ста по 2, по 3 и по 4" (Колониальная политика царизма на Камчатке и Чукотке в XVIII в. Сборник архивных документов. Л., 1935, стр. 31). В другом месте В. Атласов указывает число юрт по реке Камчатке: "на 5 сот и больше есть" (там же, стр. 27).
   Повидимому, Атласов имеют в виду количество всех жилищ в остроге, как зимних, так и летних. Дальше он говорит: "а в остроге в одной зимней юрте, а в иных острогах в 2 юртах живет человек по 200 и 150. А летние юрты около острогов на столбах - у всякого человека своя юрта" (там же, стр. 32).
   Из сопоставления этих источников можно констатировать, что с начала XVIII века по 40-е годы того же века организация ительменских селений претерпела существенное изменение. - В. А.}. По камчатски такие жилища называются атынум, а казаки прозвали их острожками без сумнения от того, что по приходе их на Камчатку укреплены были оные земляным валом или палисадником, как у сидячих коряк в севере и поныне укрепляются {В рукописи зачеркнуто: В каждом острожке живет по большей части одна фамилия, которая посредством супружества неописанно размножается, как гд-н Стеллер объявляет. Ибо камчадалы прежде сего выдав дочерей своих редко отпускали в чужие острожки, напротив того зятья их должны были к ним преселяться; оставя природное свое место и сродников. Таким образом, в котором острожке много было девок, тот скоро мог учиниться многолюдным и казаки при случае первого походу на Камчатке человек по триста в одном острожке находили. Тогда фамилия приходила в такое умножение, что живучи вместе не могла получать довольного пропитания, то разделялась на части и поселялась на той же реке, а на другую не отходила (л. 209 об.). - Ред.}.

 []

   Юрты {Подобный тип полуземлянки сохранился примерно до конца XVIII в. и был вытеснен избой русского типа. Сарычев, проехавший по дороге от Петропавловска до Большерецка, не видал ни одной землянки (Сарычев. Путешествие флота капитана Сарычева по северной части Сибири... с 1785 по 1793 г., ч. I, СПб., 1802, стр. 179). О том же говорится и в статье "О переменах, происшедших на Камчатке со времени описания оной Крашенинниковым" ("Сиб. вестн.", 1824. ч. IV, стр. 345-346).
   Наряду с избой, особенно на западном побережье, бытовали еще в XX в под названием "юрты" небольшие постройки, построенные из горбылей и сверху обложенные дерном (В. Н. Тюшов. По западному берегу Камчатки. Зап. Геогр. общ. по общ. географии, т. XXXVII, 2, СПб., 1906, стр. 446-447.).- В. А.} делают они следующим образом: выкапывают землю аршина на два в глубину, а в длину и в ширину, смотря по числу жителей. В яме почти на самой средние ставят четыре столба толстые, один от другого что сажени и дале. На столбы кладут толстые перекладины, а на них потолок накатывают, оставя почти на средине четвероугольное отверстие, которое и вместо окна, и вместо дверей и вместо трубы служит. К помянутым перекладинам прислоняют с земли бревна же, которых нижние концы на поверхности земли утверждаются и обрешетя их жердями покрывают травою, и осыпают землею, так что юрта снаружи имеет вид небольшого круглого холмика, но внутри они четвероугольные, однако почти всегда две стены бывают доле, а две короче. У одной продолговатой стены между стоячими столбами бывает обыкновенно очаг, а от него вывод, которого внешнее отверстие гораздо ниже помянутого. Делается ж сей вывод для того, чтоб входящим во оной воздухом выгоняло дым вон из юрты чрез верхнее отверстие.
   Внутри юрты подле стен делают они полки, на которых спит семья подле семьи рядом. Токмо не бывает полков против очага: ибо там обыкновенно стоит домовая посуда их, чаши и корыта деревянные, в которых и себе и собакам есть варят. А в которых юртах полков нет, там вкруг мест, где спят, положены бревна, а самые места усланы рогожами.
   Украшения в юртах никакого нет, кроме того, что у некоторых стены обвешены бывают плетеными из травы рогожами, а по их званию чирелами.
   У северных камчадалов бывает в юртах по два идола, из которых один называется хантай, а другой ажушак. Хантай делается наподобие сирены, то есть с головы по груди человеком, а оттуда рыбою, и ставится обыкновенно подле огнища; а для чего и во образ кого, другой причины не мог выведать, кроме того, что есть дух сего имени. Идол {В рукописи зачеркнуто: образ (л. 210). - Ред.} сего хантая ежегодно делается новой во время грехов очищения, и ставится со старым вместе, по числу которых можно узнать, сколько которой юрте лет от построения. Ажушак есть столбик с обделанною верхушкою наподобие головы человеческой, ставится над домашнею посудою, и почитается за караульщика, отгоняющего от юрты лесные духи, за что и кормят его камчадалы по всякой день, мажут ему голову и рожу вареною сараною или рыбою.
   Сего идола и южные камчадалы имеют и называют ажулуначь, но вместо хантаев есть у них по грядкам колье с обтесаными головками, именуемое урилыдачь.
   Входят в юрты по лестницам стремянкам, под которыми обыкновенно очаг бывает, и для того во время топления юрты непривычному трудно входить и выходить из юрты: ибо и лестница так горяча бывает, что ухватиться нельзя; и проходя сквозь дым должно переводить дух, чтоб не задохнуться. Но камчадалам то не препятствует, ибо они по своим лестницам, на которых ступенях токмо носками становиться можно, так как белки наверх взбегают; и бабы с малыми робятами за плечьми сквозь дым ходить не опасаются, несмотря на то, что они и коекчучи {В рукописи зачеркнуто: красики (л. 210 об.). - Ред.} имеют позволение входить и выходить чрез другое отверстие, которое просто жупаном называется. Впрочем естьли мущина пойдет жупаном, тотчас причину подаст над собою смеяться: ибо сие у них столь странное дело, что казаков, которые при первом случае не обыкнув ходить сквозь дым, выходили жупаном, почитали они всех коекчучами {В рукописи зачеркнуто: красиками (л. 210 об.). - Ред.}.
   Головни из юрт выметывают в верхнее отверстие ущемя в две нарочно для того зделанные палки, которые называют андрюнами, и тот за великого щеголя и удальца почитается, которой большие головни из глубокой юрты выбрасывает метко.
   В сих юртах живут камчадалы с осени до весны, а потом выходят в балаганы. Южные камчадалы юрту нзывают тгомкегсчичь, а северные кузучь или тимусчичь; верхнее отверстие оночь, нижнее линем, закрышку его шолоначь, отчего весь выход казаки называют жупаном; стоячие столбы в юрте кокод, а толстые бревна, которые с земли прислоняются к перекладинам, кошпед.
   При каждой юрте бывают по малой мере столько балаганов {С распространением на Камчатке русской избы балаганы, как летние жилища, постепенно теряют свое значение и служат лишь хозяйственным постройками и вешалами дли сушки рыбы. Местами они сохранились и до настоящего времени. Наиболее приближающийся к описанию Крашенинникова тип балагана - пирамидальный - бытовал еще повсеместно на западном побережье в конце XIX века и в начале XX века (В. Н. Тюшов. Там же, стр. 155-156, 398-399; М. С. Сергеев. Народное хозяйство Камчатского края. М.-Л.,1936, стр. 204). - В. А.}, сколько семей в острожке: ибо оные и вместо кладовых анбаров, и вместо летних покоев служат, а делаются следующим образом. Сперва ставят девять столбов вышиною сажени по две и больше, в три ряда в равном расстоянии. Столбы связывают перекладинами, на перекладинах мостят пол кольем, и устилают травою: поверх полу делают из колья ж высокой востроверхой шатер, которой обрешетя прутьями или тонкими кольями ж, покрывают травою. Траву прижимают кольем, а для крепости, чтоб не сносило ветром, концы верхнего колья с концами нижнего связывают ремнями и веревками. Двери у них делаются с двух сторон, одни против других прямо. Ходят на балаганы по таким же лестницам, как в зимние юрты.
   Такие балаганы бывают у них не токмо при зимних юртах, но и на летовьях, где корм промышляют, и сие строение по обстоятельству тамошних мест весьма способно и нужно: ибо в разсуждении тамошних мокрых погод во время рыбной ловли принуждены они бывают досушивать рыбу под балаганами. Но есть и другая тамошним жителям выгода от балаганов; ибо когда они с летних промыслов в домы возвращаются, то сушеную рыбу обыкновенно оставляют до зимы в балаганах по большей части без караулу, токмо отставя прочь лестницу. И таким образом корм их хранится в целости от зверей, которые на балаганы попасть не легко могут; а ежели бы оное строение не столь высоко было, то бы звери ничего им не оставили, ибо есть примеры, что медведи взлазят иногда и в балаганы, несмотря на все трудности, особливо же в осеннее время, когда в реках рыба и по полям ягоды перемежаются.
   На летних промыслах при балаганах делают травяные шалаши, которые по камчатски бажабаж, а по русски барабарами {Исправлено по рукописи (л. 211), в изд. 1755 г. "барабанами". - Ред.} называются В них они по большей части есть варят и рыбу чистят в ненастливую погоду, а казаки соль варят из морской воды.
   Многолюдные острожки обставлены бывают вкруг балаганами и издали показывают преизрядной вид. Всякой такой острожек кажется городом по причине балаганов, которые и сами мы не видав почитали башнями.
   Камчадалы строят свои острожки обыкновенно по островам в густых тальниках, или на таких местах, которые от натуры крепки, и безопасное имеют положение, расстоянием от моря не меньше 20 верст, а иногда и гораздо дале; а на устьях рек бывают у них летовья.
   Однако сие касается до одних южных камчадалов, кои живут по Пенжинскому морю, а по Восточному морю есть острожки и подле самого моря.
   Всякой острожек ту реку, при которой живет, почитает за владение своего рода, и с той реки на другую никогда не преселяется. Естьли по какой нибудь причине одна или несколько семей пожелают жить особливыми юртами, то делают оные выше или ниже острожка по той же реке или по посторонней, которая течет в реку их. Чего ради думать можно, что на всякой реке живут сродники, которые происходят от одного прародителя. Сами камчадалы, по объявлению Стеллера, говорят, что Кут, которого иногда богом, а иногда прародителем называют, на каждой из камчатских рек жил по два года, и детей родив оставлял их на природном их месте, от которых каждая река имеет ныне своих жителей. Таким образом Кут их дошел до Озерной реки, которая течет из Курильского озера и аки бы совершив течение и труды свои приставил к горе баты свои и отбыл с Камчатки.
   На промыслы звериные ходят камчадалы по своим же рекам, что, может быть, преж сего наблюдалось строго, но ныне желающие промышлять морских зверей, ходят верст по двести от своих жилищ на Авачу и на Курильскую лопатку.

 []

  

ГЛАВА 5

О ДОМОВОЙ ПОСУДЕ1 И О ДРУГИХ НУЖНЫХ В ЖИТИИ ПОТРЕБНОСТЯХ

   1 В "скасках" (отписках) В. Атласова, относящихся к 1700 и 1701 гг., имеются точные указания, что "посуду деревянную и глиняные горшки делают те камчадальцы сами", а в другой отписке: "а у многих де соболей хвостов нет, для того что они, камчадалы, у соболей хвосты режут и мешают в глину и делают горшки, чтоб глину шерстью вязало" (Колониальная политика царизма на Камчатке и Чукотке в XVIII в. Сборник архивных документов, Л., 1935, стр. 31, 28).
   В работах же участников Великой Северной экспедиции Крашенинникова и Стеллера отсутствуют какие-либо указания на наличие гончарного производства у ительменов. Маловероятно, чтобы такие наблюдательные исследователи могли не заметить бытование глиняной посуды, поэтому данные В. Атласова у некоторых исследователей вызывали сомнение. Лишь археологические раскопки на полуострове полностью подтвердили сообщение В. Атласова (W. Jocheison. Archaelogical Investigations in Kamchatka. Publ. by the Carnegie Inst. of Washington, No 388, 1928, русский перевод в Изв. Геогр. общ., т. LXII, вып. III).- В. А.
  
   Вся камчатская посуда и все экономические их принадлежности, состоят в чашах, корытах, берестеных кужнях {Кузовок, плетенка (корзина) (Толковый словарь живого великорусского языка В. Даля. СПб. - М., 1913, т. II, стр. 544). - В. А.}, а по тамошнему чуманах, да в санках и лодках; в чашах и корытах варили они есть и себе и собакам, кужни употребляли вместо стаканов, санки к езде зимою, а лодки летом. Чего ради и писать бы о том более нечего, естьли бы сей народ так как другие имел тогда или знал употреблять металлы. Но как они без железных инструментов могли все делать, строить, рубить, долбить, резать, шить, огонь доставать, как могли в деревянной посуде есть, варить, и что им служило вместо металлов, о том, как о деле не всякому знаомом, упомянуть здесь не непристойно, тем наипаче, что сии средства не разумной или ученой народ вымыслил, но дикой, грубой и трех перечесть неумеющий. Столь сильна нужда умудрять к изобретению потребного в жизни!
   Прежние камчатские металлы до прибытия почти россиян были кость и каменье {Это подтверждают и археологические раскопки (W. Jocheison. Archaelogical Imestigations in Kamchatka. Publ. by the Carnegie Inst. of Washington. No 338, Washington, 1928) (Русский перевод: В. И. Иохельсон. Археологические исследования на Камчатке. Изв. Геогр. общ., т. LXII, вып. III, IV, 1930: I. Shnell. Prehistoric Find from the Island World of the Far East. The Museum of Far Eastern Antiquities. Bull. No 4, Stockholm, 1932). - В. А.}. Из них они делали топоры, ножи, копья, стрелы, ланцеты и иглы. Топоры у них делались из оленьей и китовой кости, также и из яшмы, наподобие клина, и привязывались ремнями к кривым топорищам плашмя, каковы у нас бывают теслы. Ими они долбили лодки свои, чаши, корыта и прочее, однако с таким трудом и с таким продолжением времени, что лодку три года надлежало им делать, а чашу большую не меньше года. Чего ради большие лодки, большие чаши или корыта, которые по тамошнему хомягами называются, в такой чести и удивлении бывали, как нечто зделанное из дорогова металла {B рукописи зачеркнуто: и с высоким мастерством было здечано (л. 212 об.). - Ред.}, превысокою работою, и всякой острожек мог тем хвалиться пред другими, как бы некоторою редкостью, особливо когда кто, наваря в одной посуде пищи не одного гостя мог удовольствовать, ибо в таких случаях один камчадал против дватцати человек съедает, как о том ниже объявлено будет. А варили они в такой посуде рыбу и мясо каленым каменьем.
   Ножи они делали из горного зеленоватого или дымчатого хрусталя наподобие ланцов востроконечные {В рукописи зачеркнуто: в середине шире (л. 212 об.). - Ред.} и насаживали их на черенье деревянное. Из того ж хрусталя бывали у них стрелы, копья и ланцеты, которыми кровь и поныне пускают. Швальные иглы делали они из собольих костей, и шили ими не токмо платье и обувь, но и подзоры весьма искусно.
   Огнива их были дощечки деревянные из сухого дерева, на которых по краям наверчекы дирочки, да кругленькие из сухого ж дерева палочки, которые вертя в ямочках огонь доставали. Вместо труту употребляли они мятую траву тоншичь, в которой раздували загоревшуюся от вертения сажу. Все сии принадлежности обертя берестою каждой камчадал носил с собою, и ныне носят, предпочитая их нашим огнивам для того, что они не могут из них так скоро огня вырубать, как достают своими огнивами {Из различных способов получения огня наиболее распространенным являлось добывание его посредством трения. Прибор для добывания огня состоял из деревянного бруска с дырочками, в которых вращалось лучковое сверло или просто палочка, как у ительменов. Таким способом получали огонь чукчи, коряки, эскимосы, айны. (W. Воgоras. The Chukchee. Material Culture. Memoir of the Amer. Museum Nat. History, vol. VII, p. I, Leiden-New York, 1904, стр. 118-119; W. Jochelson. The Koryak. Memoir of the Amer. Mus. of Nat. History, vol. VII, p. II. Leiden - New York, 1908, стр. 565; E. W. Nelson. The Eskimo about Bering strait. 18 annual Rcp. of the Bureau of Amer. Ethnology. Washington, 1899, стр. 75-76; R. Torri. Etudes archéologiques et ethnologiques. Les Ainou des Iles Kuiriles. Journ. of the Coll. of Science lmper. University of Tokyo, vol. XLII. I. Tokyo, 1919, стр. 202-204. О добывании огня см.: W. Hоugh. The Methodes of Fire-Making. Rеp. of the U. S. Nat. Mus. for 1890. Washington, 1892). У чукоч и коряков добывание огня трением сохранялось еще в XX веке, но, за немногими исключениями, оно потеряло свое практическое значение и диктовалось лишь религиозными обрядами (В. Г. Богораз-Тан. Чукчи. Т. II. Религия. Л., 1939, стр. 55-58; W. Joehelson. The Koryak. Memoir of the Amer. Mus. of Nat. History, vol. VI, p. I, Leiden-New York, 1905, стр. 33-36). - В. А.}. Но другие железные инструменты, топоры, ножи, иглы и прочее, и от них так высоко почитаются, что с начала их покорения и тот себя почитал за богатого и щастливого, у кого был какой-нибудь железной обломок. Не пропадет у них и ныне даром ни иверешок из перегорелых котлов железных; могут они делать из них клепики, стрелы, или что-нибудь полезное; причем то удивительно, что они не калят железа, но холодное положа на камень куют камнем же вместо молота. Таким образом поступают с железом не токмо камчадалы, но и коряки и другие дикие народы, особливо же чукчи, которые {В рукописи зачеркнуто: винтовки, ружья и всякую посуду, которую им отбивать у наших случается, перековывают обыкновенно (л. 213). - Ред.}, покупая у наших железные котлы дорогою ценою, перековывают в копья и стрелы {Изображения наконечников камчадальских стрел см. у С. И. Руденко, Культура доисторического населения Камчатки. "Сов. этнография", 1948, No 1 (стр. 152-179).- Л. Б.}; ибо им, как немирному народу, никаких железных инструментов продавать не велено, но о посуде никто прежде не думал, чтоб они покупали на сей конец. То ж делают они и с оружием огненным, которое отбивать им у наших случается, ибо они стрелять из него не умеют, по крайней мере скоро его портят, не зная как замки разбирать и чистить, и как винтовки смазывать. Иглы, у которых уши отломятся, умеют они весьма искусно починивать, каковы б они малы ни были. Расклепывают кончик, где уши были, камнем, и другою иглою просверливают новые и так делают, пока уже одно почти вострее только останется.
   Железную и медную посуду еще во время моей бытности токмо те употребляли, которые знали, что честь и чистота, и старались российскому житию последовать; в том числе были знатнейшие новокрещеные тойоны, которые живут близ российских острогов, и часто имеют с нашими обхождение, а прочие деревянной своей посуды и поныне не оставляют.
   Сказывают, будто железные инструменты знали камчадалы еще до покорения российской державе, а получали их от японцов, которые приежжали к Курильским островам, а однажды и на Большую реку морем; и будто камчадалы японцов шишаман называют для того, что чрез них узнали железные иглы, ибо игла по камчатски шишь называется. Что касается до Курильских островов, то сумнения нет, что прежде сего приезжали туда японцы на бусах, и торговали: ибо я и сам достал с Курильских островов японскую саблю, лаковой поднос и серебряные серги, которые ниоткуда получены, как только на Японии; а бывала ли когда японская буса на Большей реке, о том заподлинно утверждать нельзя, для того что кажется трудно поверить, чтоб такие мореходы, каковы японцы, отважились итти для купечества в незнаемые страны и проведывать пристанищ с трудом и опасностью; разве, может быгь, приносило когда такое их судно погодою, как то нередко случается.
   Из всей работы сих диких народов, которую они каменными ножами и топорами весьма чисто делают, ничто мне так не было удивительно, как цепь из моржовой кости, которая привезена на боту "Гаврииле" из Чукоцкого носу. Оная состояла из колец, гладкостию подобных точеным и из одного зуба была зделана; верхние кольца были у ней больше, нижние меньше, а длиною была она немного меньше полуаршина. Я могу смело сказать, что по чистоте работы и по искусству никто б не почел оную за труды дикого чукчи и за деланную каменным инструментом, но за точеную подлинно. В рассуждении недостатка в инструментах чукоцкой оной художник конечно не скучлив был к работе, и имел довольно свободного времени, которое мог употребить на сию безделицу: ибо смотря по другим вещам сколь продолжительно они делались от камчадалов, сумневаться не можно, что он употребил на сию работу не меньше года времени. А к чему сия цепь была употребляема, о том неизвестно, ибо казаки нашли оную в пустой чукоцкой юрте.
   Коряцкие куяки, которые они из мелких {В рукописи зачеркнуто: чисто обделанных (л. 213 об.). - Ред.} продолговатых косточек сшивают ремнями, и их так называемые костяные троерогие чекуши, которые насаживают они на долгие ратовища, и в военное время употребляют {В рукописи зачеркнуто: по искусству работы (л. 213 об.). - Ред.}, также не недостойны примечания: ибо кость так гладко обделана, что лоснится. Что касается до санков их, каким образом их делают, о том писано будет в главе о собачьей езде; а здесь сообщим мы известие о лодках, где какие в тех местах употребляются, и из какого дерева обыкновенно бывают.
   Камчатские лодки, или по тамошнему баты, делаются двояким образом, и по разности образцов разными именами называются, одни кояхтахтым, а другие тахту. Кояхтахтым от наших рыбачьих лодок никакой не имеют отмены, ибо и нос у них выше кормы, и бока разложисты; а у лодок тахту нос и корма с боками равны или и ниже, бока не разведены, но внутрь вогнуты, чего ради к езде весьма неспособны, а особливо в погоду, ибо вода в них тотчас заливается. Кояхтахтым употребляются по одной реке Камчатке от вершины до самого устья, а в других местах как по Восточному, так и по Пенжинскому морю тахту.
   Когда к лодкам тахту пришиваются набои, что обыкновенно делается у жителей Бобрового моря, тогда они байдарами называются {В настоящее время термин байдара применяется на северо-востоке исключительно для кожаной лодки. - В. А.}, и жители в них гоняются по морю за морскими зверями. Дны у таких байдар колют они нарочно, и зашив китовыми усами конопатят мохом или мягкою кропивою, ибо примечено ими, что нерасколотые байдары на морских валах колются, и бывают промышленикам причиною погибели. Островные курильцы и на Лопатке живушие, байдары строят с килем, доски пришивают усами ж, а конопатят мохом.
   По всей Камчатской земле не делают лодок ни из какого дерева кроме тополи, выключая курильцов, которые того не наблюдают: ибо они строят байдары свои из леса, выбрасывающегося из моря, которой приносит из Японии, Америки и с берегов китайских, а у иих не ростет лесу к строению удобного. Северные камчатские народы, сидячие коряки и чукчи делают свои байдары из кож лахташных, как уже выше объявлено, а причина тому может быть недостаток же в удобном лесе, или что не имевшим железа коженые делать способнее было.
   В батах и рыбу ловят, и кладь возят по два человека, из которых один на носу, а другой на корме сидит. Вверх по рекам взводят баты на шестах с превеликою трудностью, ибо на быстрых местах стоят иногда с полчетверти все вытянувшись на шесты, которыми опираются, пока лодка на поларшина подастся. Однако несмотря на все трудности удалые камчадалы взводят таким образом баты и с грузом верст по двадцати вверх, а налегке переходят верст по тритцати и до сорока. Чрез реки перегребают обыкновенно стоя, как волховские рыбаки в челноках своих.
   Клади на больших батах можно возить пуд по тритцати и по сороку. Когда кладь лехка, но озойна, какова например сухая рыба, то перевозят оную на паромах, сплотив два бата вместе, и намостя мост, однако вверх по быстрым рекам паромы проводить и трудно и продолжительно, чего ради употребляются они токмо по реке Камчатке, которая по глубине своей и умеренной быстрине к тому способна; а по другим рекам только вниз по рекам на паромах ездят, а вверх редко, и то по нужде, когда по окончании рыбных промыслов у моря надобно переезжать в острог со всем домашним прибором и с малолетнымии или когда кладь такова, что в бат уместить нельзя, как например бочки и кадки с рыбою, которые насаливают рыбы у моря.
  

ГЛАВА 6

О МУЖСКОЙ И ЖЕНСКОЙ РАБОТЕ

  
   В камчатском житье, как в крестьянстве, в разные времена и работа бывает различная. Летнее время мущины трудятся в ловле рыбы, в сушении ее, в перевозке от моря на свои жилища, в припасе собакам корму, костей и кислой рыбы; а женщины между тем чистят изловленую рыбу, пластают, а иногда и в ловле мужьям способствуют. Излишнее время употребляют они на собирание разных трав, коренья и ягод не токмо на пищу, но и в лекарства: делают сладкую траву, которую прежде токмо на пищу, а ныне и для сидения вина употребляют, готовят кипрей {Seeale spiculis geminatis Liiin. Svec. p. 30.} и траву, из которой плетут ковры свои, епанчи, мешечки и другие домашние мелочи, и все как съестные, так и другие припасы имеют на руках своих.
   Когда осень настанет, тогда мущины упражняются в ловле осенней рыбы, в промысле различных птиц, гусей, лебедей, уток и прочая; водятся с своими собаками, вывязывая и выдерживая их, как якуты лошадей своих; заготовляют лес к деланию саней и другой работе потребной; а женщины водятся с кропивою, рвут, мочат, мнут, обдирают и кладут под балаганы, ходят по тундрам и вынимают из мышьих нор лилейные коренья, или по тамошнему сарану, разного роду {Кроме ительменов, собирание различных съедобных растений широко распространено у чукоч и коряков, хотя в их хозяйстве оно имело меньшее значение. Сбор корней из мышиных нор сопровождался подобными же обрядами, как и у ительменов (наст. изд. стр. 251-252; W. Воgoras. The Chukchee. Memoir of tlie Amer. Mus. of Nat. History, vol. VII, Leiden - New York, 1908, стр. 577-580.).- В. А.}.
   Зимою мущины ходят за соболями и лисицами, вяжут сети для ловли рыбы, делают санки, ездят за дровами, перевозят запас свой из разных мест, где летом приготовили, а не успели перевезти оседью; а женщины наибольше трудятся в сучении ниток на сети. И сия их работа так продолжительна, что одна баба едва столько насучить может, чтоб мужу достало потребных сетей на лето, а у которых семья побольше, те готовят и с излишеством, и меняют другим на угодные себе мелочи, каковы например иглы, шелк, наперстки, ножики и прочая.
   Весною, когда реки проходят, и рыба, которая в них зимовала, к морю подъимается, мущины упражняются в ловле ее, или ездят к морю, и промышляют вахню, которой по морским губам бывает тогда великое довольство; а некоторые и в дальние места на Восточное море и на Курильскую лопатку для ловли морских бобров и других морских зверей отлучаются; а женщины ходят по тундрам, собирают черемшу и другие молодые травы не токмо для награждения обыкновенного тогдашнего недостатку в пище, но и для забавы: ибо они зелень так любят, что {В рукописи зачеркнуто: весною редкую бабу увидишь дома, все почти беспрестанно едят оную (л. 215 об.). - Ред.} во все вешнее время почти из роту не выпускают. Женской пол весь тогда по тундрам ходит, и вечером с превеликими ношами домой возвращаются, однако тех нош не станет им на сутки.

 []

   Сверх того до мужеской работы принадлежит юрты и балаганы строить, юрты топить, стряпать, собак кормить, при случае гостей подчивать, собак обдирать и других зверей, когда понадобятся на платье, и в приуготовлении домового и военного снаряду; а женская работа состоит в выделывании кож на платье и обувь, в шитье платья и обуви, ибо они у камчадалов и портные и сапожники, а мущине за то приняться такое бесчестие, что тотчас почтется за коекчуча. Чего ради с первых времен всех казаков, у которых иглу в руках или шило видали, почитали они за коекчучей, ибо у них шьют токмо одни бабы и коекчучи, которые и в женском платье ходят, и женскую работу отправляют, мужской отнюдь не прикасаясь. До них же касается, красить выделанные кожи, также лечить и шаманить. А каким образом выделывают они кожи и красят, чем шьют и клеят, о том здесь же сообщить должно.
   Всякие кожи, которые на шубы употребляют, например оленьи, тюленьи, собачьи, бобровые, делают они одинаким образом. Сперва мочат мездру водою, и камнем утвержденным в средину палки сбивают болонь и жилы, которые остаются при снимании; потом намазывают жеваною икрою квашеною или свежею, и свернув кожу топчут ногами по тех пор, пока мездра провянет; после опять скоблят и натирают, продолжая работу до тех пор, пока мездра мяхка и чиста будет.
   А которые кожи ровдугами или замшею зделать намерены, с тех сперва сбивают жилы и болонь объявленным же образом, потом коптят их в дыму с неделю, после мочат и парят, чтоб шерсть отопрела, а наконец намазывают икрою, мнут, топчут и скоблят камнем, как выше показано.
   Оленьи и собачьи кожи на платье красят ольхою чрез многократное натирание мелко изрубленною корою; а тюленьи, которые на платье, обувь или на ремни, которыми санки обвиваются, особливым образом: оправив с кожи шерсть, сшивают оную мешком вверх шерстью, и сваря крепко ольховой рубленой коры вливают в помянутой мешок, и зашивают. Спустя несколько времени вешают мешок оной на дерево, и бьют палкою, потом опять дают лежать некоторое время, а после опять вешают, и бьют палкою, и сие продолжают по тех пор, пока краска в кожу довольно въестся, тогда расшивают мешок, растягивают кожу и сушат на воздухе, а наконец мнут до мяхка руками, и употребляют в дело. Такие кожи на сафьян много походят, однако ламутки, как пишет Стеллер, лучше их умеют выделывать, а называют их мандарами, и каждую кожу продают до осьми гривен.
   Тюленью шерсть, которую просто называют краскою, и окладырают ею платье и обувь, красят они бруснишным соком сваря его с ольховою корою, с квасцами и с каменным маслом, и сия краска бывает жаркова цвету.
   Платье и обувь шивали они костяными иглами, а вместо ниток употребляли оленьи становые жилы, которые разделя сучат как нитки, сколь тонки или толсты надобны.
   Клей делают они из рыбьих сухих кож, а особливо из китовой. Оные кожи обвертывают в бересте, загребают в горячей пепел, и немного спустя вынимают, и употребляют на что надобно. Им можно клеить столь же крепко, как лучшим карлушчетым клеем.
  

ГЛАВА 7

О КАМЧАТСКОМ ПЛАТЬЕ

  
   Материя, из которой камчадалы прежде сего носили платье и ныне по большей части носят, оленьи, собачьи, нерпичьи и других как морских, так и земных зверей, и птичьи кожи, которые они без разбору в одну шубу сшивали, что еще и мне в курильских парках случилось видеть, но однако в верхнем платье имеют отмену {В рукописи зачеркнуто: чего ради и разными именами называют оное (л. 216 об.). - Ред.}, хотя оная и не весьма велика.
   Верхнее платье по казачьи называется куклянка, от северных камчадалов коавис, а от южных кахпитачь; а делаются куклянки двумя разными покроями: у одних подол бывает ровной, а у других назади с нарочитою выемкою и с хвостом долгим; первые под именем куклянок круглых, а другие под именем куклянок с хвостами известны. Впрочем шьются из кож оленьих длиною несколько ниже коленей с широкими рукавами и с кулем, которой на голову в случае вьюги поверх шапки надевается. Ворот у них как только голове пройти, к вороту пришиваются собачьи лапы, которыми в погоду лице закрывают. Вкруг подолу, рукавов и вкруг куля апушиваются куклянки рослою белою собачиною, что выше всякого пуху почитается. На спине пришиваются к ним ряски из ремешков распестренных краскою, а иногда и по две великие шишки, расшитых шелками или различных цветов ремешками и распестренных краскою ж. Надеваются обыкновенно парами, нижняя шерстью, а верхняя мездрой вниз. У нижней мездра красится ольхою, а на верхнюю выбираются кожи таких шерстей, каковы в чести у них, а именно черная, белая и пегая, которая выше всех почитается. Однако сего платья за сущее камчатское почесть не можно: ибо они от коряк его получали, а сами шивали наиболее из собачьих кож, из соболей, лисиц, еврашек и из каменных баранов, впрочем тем же покроем, как выше показано.
   Есть еще платье, называемое камлеи, которое парами же носится, а разность его от куклянок состоит в одной длине, что оно делается почти по пяты, сверх того никакими красками не красится. Но и сие от коряк же получается.
   Лучшее платье, которым и казаки и камчадалы щеголяют, по казачьи называется парка, от северных камчадалов тингек, а от южных тангак, длиною бывает с куклянку, в подоле шире, а подмышками уже, с рубашечным воротом и с рукавами узкими. Вкруг подолу, вороту и вкруг рукавов обшивается подзорами и окладывается бобровым пухом.
   Подзоры у северных камчадалов чисту, а у южных еганем называемые, шьются следующим образом. Замшеной ремень шириною пальца на полтора разчерчивается клетками в три ряда, клетки длиною бывают около полувершка, и каждая разным шелком разшивается, включая верхней ряд, которой через клетку вышивается белыми волосами из бороды оленьей. К такому ремню сверху и снизу пришивают по красному или черному мандарному ремню, которой узорами ж из собачья горла выделанного на подобие лайки распестрен. К ремням пришивают собачье ж горло вырезанное зубцами и обложенное крашеною шерстью. Но шелковые подзоры начали шить по покорении, а до того распестряли их оленьими волосами, крашеною шерстью и собачьим горлом.

 []

 []

 []

   Вышепомянутое платье и мущины и женщины без разбору носят, а разность между мужским и женским состоит в нижнем платье и в обуви. Женское нижнее платье, в котором они дома обыкновенно ходят, содержит и штаны и душагрейку вместе сшитые. Штаны длиною и шириною подобны голанским брюкам, и также подвязываются ниже колена; а душагрейка с воротом, которой на веревочке и стягивается и распускается. Сие платье называется хоньбами и с ног надевается. Оно бывает летнее и зимнее; летнее шьется из ровдуг, или из кож морских зверей, выделанных на подобие ровдуг, а зимнее из оленьих и из кож каменных баранов, которое они носят иногда вверх, а иногда вниз шерстью. Мужское покоевое или домашнее платье есть ременной пояс по их махва, у которого напереди пришит мешечик для прикрытия тайного уда, а назади ременные мохры для прикрытия заду, впрочем бывает оной раскрашен и нерпичьего крашеною шерстью. В сем платье хаживали прежде сего камчадалы не токмо дома, но и на промыслах в летнее время, но ныне употребляется оно токмо у отдаленных от российских острогов, а ближние носят рубахи, которые покупают у русских.
   Лет

Другие авторы
  • Столица Любовь Никитична
  • Вербицкая Анастасия Николаевна
  • Собинов Леонид Витальевич
  • Вовчок Марко
  • Зилов Лев Николаевич
  • Оськин Дмитрий Прокофьевич
  • Слепушкин Федор Никифорович
  • Ленский Дмитрий Тимофеевич
  • Гагедорн Фридрих
  • Ганьшин Сергей Евсеевич
  • Другие произведения
  • Ходасевич Владислав Фелицианович - О Тютчеве
  • Куприн Александр Иванович - Памяти А. И. Богдановича
  • Крашевский Иосиф Игнатий - Неустрашимый
  • Щеголев Павел Елисеевич - Из истории журнальной деятельности А. Н. Радищева
  • Горький Максим - Предисловие к очерку Дм. Семеновского "Страна плодородия"
  • Леонтьев Константин Николаевич - А.И. Кошелев и община в московском журнале "Русская мысль"
  • Кондратьев Иван Кузьмич - Бич божий
  • Белинский Виссарион Григорьевич - В. Березина. Белинский в "Московском наблюдателе". Начало работы в изданиях А. А. Краевского
  • Соловьев Сергей Михайлович - История России с древнейших времен. Том 27
  • Диккенс Чарльз - Рождественская песнь в прозе
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
    Просмотров: 237 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа