Главная » Книги

Мейендорф Егор Казимирович - Путешествие из Оренбурга в Бухару, Страница 9

Мейендорф Егор Казимирович - Путешествие из Оренбурга в Бухару


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

тельно и более неожиданно, чем где-нибудь в другом месте. На пути из Бухары в Россию караваны подвергаются грабежу хивинцев и киргизов, со стороны Афганистана - хезарейцев, Герата - омбертов43, подле Меймене - элеутов или хезарейцев, наконец, Мешхеда - туркменов. Купцы в состоянии переносить столь частые потери лишь при условии большой наживы. Бухарцы, стало быть, получают значительную прибыль, хотя не могут назвать ни одного торговца, капитал которого доходил бы до миллиона рублей. Утверждают, что существует какой-то купец, живущий за пределами страны, который обязан своими большими богатствами сфабрикованным в Бухаре фальшивым русским ассигнациям. Выше говорилось, что торговля бухарцев с Россией требует 3000 верблюдов; для торговых дел с другими странами употребляется приблизительно столько же этих животных. Капитал, вложенный во всю внешнюю торговлю Бухарии, составляет от 12 до 15 млн. рублей в банковских ассигнациях.
  

Глава седьмая

Правительство. - Характер деспотизма в Бухаре. - Двор. - Духовенство. - Административная и юридическая иерархия. - Административное деление. - Организация вооруженных сил. - Внешние сношения

  
   Правление в Бухаре деспотическое, но жестокость произвола умеряется влиянием религии и кочевого образа жизни, свойственного значительному количеству жителей.
   Глава правления носит ханский титул и одновременно титул эмир-уль-муминин, или глава правоверных. Хан объединяет в своих руках всю власть и распоряжается жизнью и имуществом подданных {Нынешний персидский шах Фатх Али, которому один европеец рассказал, что действия его государя некоторым образом подчинены одобрению общественного мнения, ответил: "Что за удовольствие царствовать, если не можешь делать всего, что тебе угодно?"}. Но на решения ханов почти всегда оказывают большое влияние бухарские улемы44. Чем первые благочестивее, тем более растет могущество последних и тем более смягчается деспотизм. Эти ученые, умеющие произвольно толковать шариат и каноны, или религиозные, гражданские и политические законы, состоят советниками у этого суеверного деспота, очень часто руководя им.
   В мусульманских государствах религия теснейшим образом связана с гражданскими законами, которым она придает силу. Один бухарец уверял меня, что если бы хан был его должником и отказался уплатить свой долг, то он пошел бы жаловаться к судье (казию), который, в свою очередь, не побоится заявить хану, что Коран предписывает платить своим заимодавцам. Если же государь будет упорствовать в своем неподчинении этому закону, то бухарец утешится и скажет: "Он - хан, он не платит; это его добрая воля".
   Кочевникам ничего не стоит покинуть ту или иную местность, поэтому старшины вынуждены обращаться с ними по справедливости и часто даже угождать им. Бухарский хан, не пожелав учитывать это обстоятельство, потерял большое число туркменов, которые, сделавшись подданными хивинского хана, доказали последнему свою верность, опустошив бухарские земли. Незначительная площадь страны также содействует смягчению политики бухарского правительства. Хакимы, то есть правители округов или городов, не могут ни превратиться в могущественных сатрапов, как когда-то в Персии, ни допускать насилий без ведома хана. Небольшие расстояния, отделяющие каждый район от столицы, дают возможность всем частным лицам непосредственного общения с ханом и подачи ему жалоб. Правящий ныне хан сам рассматривает представляемые ему прошения; каждому дозволено говорить с ним. Однако эффективность этого хорошего обычая значительно снижается в силу продажности чиновников, которым хан доверяет. Но во всяком случае он мешает хакиму допускать слишком вопиющие беззакония.
   Несмотря на эти моменты, смягчающие деспотизм, который на практике не всегда так жесток, как кажется, дух правления все же носит печать самого возмутительного произвола.
   В самом деле, как не возмутиться, когда видишь, что крупные чиновники без стыда и даже с гордостью именуют себя рабами хана, в то время как действительные рабы, купленные для хана, пользуются большим уважением, потому что пользуются его доверием, или, как рабы куш-беги, становятся правительственными чиновниками, выполняющими весьма важные поручения, и, наконец, как вся администрация находится в руках рабов, любимцев и особенно под влиянием одного семейства, семейства куш-беги? Тесть этого министра и один из его племянников являются правителями Самарканда, один из его братьев - комендантом крепости Джизака, а другой, обладая титулом инака, тесно связан с ханом. Его сыновья получают пенсии, не находясь на службе; один из них, подросток 15 лет, имеет звание казначея личной казны хана. Одним словом, мы находим в Бухаре то же, что встречается во всех деспотических государствах: первого министра, наделенного огромной властью, которую он использует либо сам, либо через своих рабов и подчиненных, равнодушных к судьбе государства или скорее совершенно чуждых тому благородному чувству, которое мы называем любовью к родине.
   Множество правительственных чиновников в Бухаре должны рассматриваться как отбросы нации: только бедняки или властолюбцы вступают в их ряды. Подлость, с одной стороны, и протекция - с другой, необходимы им для достижения высоких мест. Так, один бухарец, без сомнения не читавший Монтескье, сказал мне однажды: "Честные люди и те, кому есть на что жить, избегают общественных обязанностей и соседства с ханом". Продажность чиновников простирается так далеко, что оба главных фаворита хана, куш-беги и дастурханчи45 (камергер), берут деньги за то, чтобы похвалить хану тех, кто, идя в мечеть, старается обратить на себя внимание хана. Если знатнейшие лица, и без того очень богатые, так бесчестят себя, то можно себе представить, до чего доходит продажность других. Деспотизм в Бухаре тем более чувствителен, что он всегда соединяется с корыстолюбием. Во время нашего пребывания в Бухаре хан завладел всеми подарками, пожалованными его высшим чиновникам русским императором. Говорят, что несколько лет назад по приказанию старшего сына хана были зарезаны богатые менялы, а их лавки разграблены. Вот почему наиболее богатые люди опасаются похваляться своими богатствами, а, напротив, тщательно их скрывают, что является одним из главных препятствий для распространения роскоши в Бухаре. Хан дает государственным чиновникам вместо награды выгодные поручения, иными словами, он им предоставляет способ безнаказанного разорения народа. Все это сословие вампиров связано круговой порукой. Начальник протежирует подчиненному, потому что последний помогает заниматься грабежами. Всевозможным насилиям этих второстепенных деспотов беспрерывно подвергаются простые люди и собственники, не имеющие покровителей.
   Хан, внешне преисполненный благочестия, не считает нужным в чем-то себя ограничивать, предается разврату и ему усердно подражают его придворные.
   Я не буду вспоминать здесь о жестокостях, которые он допустил при вступлении на престол: это типично для восточных правителей, и никого не удивляют последствия. Страх, который постоянно преследует этих деспотов, они пытаются заглушить вином. Хан Бухары доверяет только куш-беги: все блюда для ханского стола приготовляются на его собственной кухне. Куш-беги заставляет повара пробовать в своем присутствии блюда, предназначенные для хана, затем отведывает их сам, прикрывает крышкой, которую запирает на ключ, и накладывает на нее свою печать. После этих формальностей блюда подают хану, который подносит их ко рту без страха только в силу привычки, власть которой так сильна над людьми.
   Всякий раз, когда хан ночует за пределами Бухары, он обязывает своего сына {Порядок престолонаследия в Бухаре требует только, чтобы хан был из числа потомков Чингиса. Всякий, удовлетворяющий этому условию, может вступить на престол. Но кто лучше восточных людей умеет возводить генеалогию к самым отдаленным временам? А так как происхождение по женской линии не отстраняет претендентов, то сколько честолюбцев получают возможность соперничать, пуская в ход силу и устраивая мятежи. Отсюда обычай, который разрешает новому хану казнить или изгонять своих родных и их сторонников.} покидать город, настолько велико испытываемое им недоверие. Мы могли бы добавить к этому еще некоторые черты, дополняющие картину бухарского деспотизма, но лучше отвратим наши взоры от этих язв, столь огорчительных для человеческих чувств.
   Бухара кажется недостаточно цивилизованной, чтобы обслуживание ханской персоны было там совершенно отделено от государственной службы и чтобы придворные должности были окончательно обособлены от административных. Ни один министр не исполняет функций, аналогичных функциям турецкого великого визиря, хотя куш-беги фактически наделен большинством его полномочий. Все дела подчинены непосредственно хану, что объясняется простотой административного механизма и небольшой протяженностью ханства. Впрочем, должность аталыка46, которой хан удостоил своего тестя, независимого хиссарского хана, равнозначна должности великого визиря. Она рассматривается как высший чин, и занимающий ее причисляется к ханскому двору.
   Вторая должность - это командующий войсками, который наделен титулом дадха, или парваначи47; он обязан присутствовать при важных церемониях.
   Третья - шейх-уль-ислам, или глава духовенства. Он не состоит в числе придворных.
   Важным чином считается инак, функции которого сводятся к роли тайного советника. Дастурханчи выполняет функции дадха, церемониймейстера и камергера.
   Далее идут: куш-беги48, занимающий одновременно придворное звание и государственную должность, мирахур-баши, или шталмейстер, два духовника, кази-аскер, или кази-орду (войсковой судья), с которым хан часто видится и который живет во дворце, астролог, хранитель ханской сокровищницы, есаул-баши и две сотни есаулов, или полицейских, курьеров и исполнителей ханской воли, и, наконец, два вида гвардии: одна, состоящая из 220 человек в звании офицеров, называется махрами и может быть сравнима с нашими пажами; другая, состоящая из 500 солдат, именуется касса-йардары.
   В своем гареме хан содержит около 200 женщин, охрану которых он не поручает евнухам. Последние не имеют ни малейшего значения в Бухаре, и у хана их только два, и тех он даже счел нужным удалить из гарема по соображениям приличия или ревности. В качестве доброго мусульманина хан имеет только четыре жены: двум из них он оказывает предпочтение - дочери хиссарского хана и дочери самаркандского ходжи; третья - дочь Земана, афганского шаха, свергнутого своим братом, перестала нравиться своему супругу и прозябает в одиночестве в одном из уголков гарема.
   При бухарском дворе соблюдаются церемонии, свойственные всем восточным государям. Цилиндрические шапки, опушенные соболем, и чалмы различных видов - муджевез, урф и хорасани - встречаются при бухарском дворе, так же как при константинопольском. Хан, скрупулезно соблюдающий церемониал во время торжественной аудиенции, не придерживаетея его в остальных случаях. Когда он встречал нас на улицах, то беседовал с нами, а с г-ном Негри фамильярно болтал на многих аудиенциях, которых его удостаивал. Хан раз в неделю отправляется на молитву в мазар Бахауддина верхом в сопровождении небольшой охраны, предшествуемый есаулами, которые расчищают ему дорогу своими белыми палками.
   Все встречающиеся с ханом останавливаются и кланяются, произнося "селям-алейкум", на что отвечает один из сопровождающих хана чиновников.
   По пятницам хан совершает молитву в мечети, расположенной в 50 шагах от его сераля. Он едет верхом, а сановники следуют за ним пешком. Когда хан выходит из дворца, гвардейцы, выстроенные в ряд, падают ниц, приветствуя его, на что отвечает один из свитских чиновников. Эта церемония содержит в себе нечто величественное. Выйдя из мечети, хан снова садится на коня с помощью мирахур-баши, который приподнимает его, поддерживая под руку.
   Всех очень удивляет присутствие при дворе одного таджика, играющего там заметную роль. Этот дастурханчи сумел завоевать благосклонность хана. Говорят, что привязанность хана к нему зародилась еще в юношеские годы. Он пользуется почти таким же доверием, что и куш-беги. Оба эти соперника остерегаются друг друга с хитростью, на которую способны лишь самые изысканные придворные. Бухарский двор, как и многие другие, является средоточием постоянных интриг и коррупции.
   В Бухаре имеется нечто вроде государственного совета, который носит название "диван". Он собирается только по приказу хана, который всегда председательствует в нем. Хан сам назначает чиновников в его состав. Их число колеблется от 5 до 20. Этот совет имеет суждение о наиболее важных делах. Обыкновенно приглашаются самые крупные сановники. Мнение духовных лиц пользуется весьма большим весом, потому что оно, как правило, основывается на тексте какого-либо религиозного закона.
   Бухарское духовенство образует иерархию во главе с шейх-уль-исламом. Он выносит приговоры в наиболее сложных процессах. Следующий чин - а'лям, затем - муфтий49. Далее идут дана-муллы, или ученые муллы, ахуны и простые муллы. Титул муллы, или духовного лица, дается всякому, кто умеет читать.
   Константинопольские султаны, обязанные улемам титулом халифа, должны предоставлять им в качестве эквивалента неограниченную власть. А так как в Бухаре другое положение вещей, то тамоншее духовенство не достигло такой степени могущества. Едва прошло четверть столетия с того времени, как бухарское духовенство впало, так сказать, в немилость у хана, который стал особенно благоволить военным, как мы об этом уже говорили. Нынешний хан, отличающийся большим благочестием, следует совершенно противоположной системе: он начал с ними обходиться с такой щедростью, покровительствуя во всем, что их число только в одной Бухаре увеличилось более чем до 2 тыс. Так как господствующая национальность, узбеки, более воинственна, чем религиозна, военное сословие пользуется большим уважением, чем духовное. Но мнение на этот счет может измениться, если некоторые ханы будут столь же благочестивы и миролюбивы, как ныне правящий хан Эмир-Хайдар. Правительство потеряет тогда свою власть, так как вынуждено будет во многом считаться с духовенством, которое всегда оказывает большое влияние на фанатический народ. Кроме того, нужно заметить, что законоведы и духовные лица составляют в Бухаре класс, который не несет никаких других общественных обязанностей. Главные духовные особы влиятельны, но в то же время знатные люди никогда не делаются: членами духовного сословия.
   В любом небольшом городе есть казий, или судья. Более мелкие города имеют лишь раиса, или полицейского комиссара. Способ судопроизводства весьма прост: стороны являются на суд сами; показаний двух свидетелей достаточно, чтобы установить виновного.
   Судья в городе Бухаре имеет звание кази-каляна, или верховного судьи, что, однако, не дает ему никакой власти над прочими судьями. Он пользуется большим уважением, потому что, живя в столице и находясь подле хана, часто решает сложные тяжбы. В его канцелярии имеются два муфтия, получающие плату деньгами только за то, что ставят свои печати. Печать заменяет подпись, и этого достаточно для придания приговору юридической силы. Казии других больших городов держат в соответствующих канцеляриях только по одному муфтию, который им подчинен и роль которого незначительна. Кази-калян иногда направляет стороны к а'ляму: отчасти с целью утвердить его приговор, отчасти чтобы способствовать увеличению доходов этого духовного сановника.
   Апеллировать на приговор казия можно только хану, но в Бухаре, как и в других странах, нередко обходят даже самые ясные решения казия, и последний, мотивируя тем, что печать муфтия подделана, начинает еще раз разбирательство уже рассмотренного дела, увеличивая таким образом свой доход.
   Обычая менять казиев через полтора года их службы, как это предписывает закон в других мусульманских странах, из опасения влияния, могущего стать опасным для правительства, не существует.
   Легко понять, что в стране, где продажность так распространена, как в Бухаре, раисы, располагающие правом приговаривать к штрафу, используют это право в своих интересах, чтобы сделать таким образом свои места весьма прибыльными.
   Один еврей, продавший во время нашего пребывания в Бухаре водку одному из наших казаков, был посажен в тюрьму по приказу раиса, который велел взыскать 150 тилля с семьи этого еврея, хотя последний уже был наказан 60 палочными ударами. Наказание было чересчур строгим, так как употребляемые при экзекуции палки весьма увесисты, а удары наносятся по животу и по спине. 75 ударов равносильны смертной казни. Другое, более жестокое наказание состоит в том, что виновного сажают со связанными руками и ногами в помещение, где кишит особый вид мух, укус которых очень чувствителен. Это наказание заменяет пытку. К концу третьего дня человек умирает.
   Организация армии, управление финансами и источники ханских доходов в Бухаре тесно переплетаются между собой. Страна рассматривается как собственность завоевателя, который стремится извлечь из нее возможно большие доходы, учитывая религиозные законы и необходимость известных жертв для создания сильной армии. Это основано почти что на системе арендной платы и является феодальным институтом, когда земли раздаются в качестве вознаграждения за военную службу.
   Бухарский хан извлекает большую часть доходов из своих поместий. Содержание армии - главный предмет его расходов, потому что он, как и в Турции, содержит наемные войска, и служба ханских вассалов состоит лишь в том, что они собирают ополчение в случае объявления ханом общей мобилизации.
   Потребность подразделить уделы и поместья и ввести порядок в управление вызвала деление Бухары на 40 округов, или тюменей, крупнейшие из которых - Бухарский, Самаркандский, Зияуддинский, Каракульский, а самые мелкие - Чалакский и Нуратинский. Глава и правитель тюменя носит титул хакима, и ему в качестве жалованья положена лишь продукция, собираемая в его поместье. Самаркандский Тюмень отдается на откуп за 300 тыс. батманов (около 39,3 тыс. кг) пшеницы и 500 тыс. тенег (около 100 тыс. рублей ассигнациями), Зияуддинский - за 1 млн. батманов пшеницы и 100 тыс. тенег, Каракульский - за 25 тыс. тилля, Чалакский и Нуратинский - за 4 тыс. батманов пшеницы и 20 тыс. тенег каждый. Мы полагаем возможным оценить доходы этих тюменей примерно в 10 млн. рублей ассигнациями. Казна получает только половину, потому что хаким вычитает отсюда жалованье чиновникам своего тюменя и стоимость содержания расквартированных там войск. Есть округа, где хаким тратит больше, чем он получает с уделов (например, округ Уратюбинский) и других пограничных городов, содержащих сильные гарнизоны.
   Доходы с уделов взимаются хакимами. Последние отдают земли на откуп с аукционного торга или взимают 2/5 урожая. Второй способ оценивать земли предполагает тщательный надзор со стороны хакимов. Когда арендаторы молотят зерно, хакимы посылают к ним агентов, обязанных измерять урожай и взимать с него то, что полагается. Агенты хакима или есаулы, или диванбеги, или мирзы. Первые, состоя при полиции, так же как и вторые, являются исполнителями приказов. Михтеры уполномочены только взимать налог. Мирзы - это секретари.
   Звание диванбеги весьма обычно в Бухаре и значительно менее важно, чем можно судить по его смыслу50. Функции хакимов считаются очень почетными: они непосредственно связаны с ханом и стараются завоевать его дружбу или расположение посредством подарков в виде риса, лошадей и даже денег.
   Выше уже говорилось о пошлинах, налагаемых на товары, ввозимые в Бухару. Оценивая стоимость этих товаров в 15 млн. рублей ассигнациями, правительство взимает с них пошлины почти 400 тыс. рублей, которые должны идти на содержание школ и духовенства. Независимо от ввозных пошлин существует еще одна в 2,5% на продаваемые товары, не освобожденные от долгов. Прочие налоги установлены на различные местные изделия, как, например, на сухие и засахаренные в манне фрукты, бараньи меха и шкурки. Сбор с этих налогов может быть исчислен примерно до 15 тыс. рублей ассигнациями.
   Куш-беги является главным распорядителем пошлин и налогов. Так как ему подчинено большое число чиновников, то эта должность предоставляет ему разнообразные возможности обогащения и помогает оказывать большое влияние на торговлю и внешние сношения страны.
   Бухарцы должны платить десятину, или ушр, и зякет, являющийся милостыней для бедных, предписанной Кораном. Каждый бухарец, имеющий более 300 тенег ежегодного дохода, должен давать 1/10 своих доходов деньгами или зерном. С 40 баранов он обязан отдавать 1 барана, со 100 - 2, с 300 - 4, с 400 - 6 баранов и т. д. Кочевники-туркмены, признающие власть бухарского хана, должны выплачивать этот налог животными.
   Четыре лесистых участка, расположенных в Ёйчи, пять - в Чарджуе, столько же в Карши и четыре в Укарзуме, у переправы через Амударью, отданы правительством на откуп и приносят ему несколько тысяч рублей.
   Сравнивая общий налог этих доходов с суммой, которую хан расходует на содержание двора и армии, можно заключить, что его цивильный лист не может превышать 1 млн. рублей, и, принимая во внимание не очень большую окружающую его роскошь, я даже склоняюсь к мысли, что его расходы не достигают и этой цифры.
   Управление финансами целиком находится в руках куш-беги и самого хана и так же несложно, как и другие стороны административного устройства.
   Армия состоит только из кавалерии, в которую входят либо вассалы, либо наемники. Последние образуют регулярную армию в 25 тыс. человек, первых по меньшей мере 60 тыс., которые собираются под знамена лишь при общей мобилизации51. Как уже было сказано, хан в состоянии отправить за пределы Бухары 12-13 тыс. человек регулярной армии, а остальные защищают пограничные места и особенно Ура-тюбе, Джизак, Самарканд, Каракуль и Карши, которые требуют наиболее сильных гарнизонов.
   Во время нашего пребывания в Бухаре хан держал в состоянии боевой готовности отряд в 12 тыс. человек против одного узбекского главаря, захватившего город Балх, который хан принял под свое покровительство. Через некоторое время после нашего отъезда хивинцы произвели набег и разграбили Чарджуй. В конце концов Бухара, хоть и значительно более могущественная, чем окружающие ее государства, не сумела внушить к себе уважения, то ли из-за малодушия хана, то ли из-за воинственного настроения ее соседей.
   Бухарские солдаты называются сипахй, или кара-алман; их оклад составляет 6 тилля; 1 тилля отпускается на сено, 5 батманов джугары и столько же пшеницы. Кассабардары получают двойной оклад.
   Офицеры называются дах-баши, или начальник десятка; чур-агасы, или унтер-офицер; юз-баши, или начальник сотни; чуран-баши, или лейтенант; пансад-баши, или командир пяти сотен; туксаба, или командир полка; курганбеги, или бригадный генерал; дадха - командир нескольких полков или дивизионный генерал; парваначи - командующий войсками или маршал.
   Офицеры или военные начальники имеют титул серкердех и получают жалованье частью деньгами, частью зерном. Отряд пансад-баши (или командира пяти сотен) имеет в качестве отличительного признака небольшое знамя, называемое байрак. Рядом с минг-баши ("тысяцкий") носят большое знамя, именуемое туг; оно предназначается только для тысячи человек, образующих полк. Минг-баши весьма уважаемы: они въезжают верхом через ворота сераля, где более младшие по чину проходят только пешком; их одежда - из шелка и украшена широкими золотыми цветами, а попона обычно делается из красного сукна с большими золотыми пальмами, вышитыми в Кашмире; кони их очень красивы.
   Сипахи вооружены фитильными ружьями, весьма длинной пикой и кривой саблей, как у персов. Некоторые из них носят короткие кольчуги, железную каску и щит из буйволовой кожи. Артиллерия состоит из дюжины персидских пушек, из которых только три или четыре снабжены лафетами без железных гвоздей. Хотя лафеты и поставлены на три колеса, тем не менее они в состоянии двигаться лишь с большим трудом. Одним словом, они не делают чести талантам топчи-ваши, или начальника артиллерии, каковым является старый русский солдат52.
   Ежегодно обычно возле Бахауддина хан инспектирует часть своих войск, что продолжается около двух недель и представляет собой попросту очередной сбор. Армия состоит главным образом из узбеков, народности воинственной и всегда готовой сражаться. Они ведут войну, не соблюдая дисциплины, по-партизански, верхом на отличных конях. Наиболее храбрые всадники выступают вперед отдельно, как разведчики в наших армиях. Завязываются отдельные стычки, за ними следуют общее наступление и большие кавалерийские атаки. Эти сражения быстро приходят к концу, так как скорость лошадей облегчает бегство побежденной стороны. Походы в некоторых бедных местностях совершаются без запасов и если длятся три недели, то кажутся ужасно продолжительными этим ордам, военные действия которых, в сущности, представляют собой не более чем набеги.
   Бухара не ищет союза с соседними ханствами, которых она не боится и в которых совершенно не нуждается. Современное политическое состояние среднеазиатских государств. можно сравнить с тем, которое было в Европе до XVI века, когда еще не был известен обычай содержать послов в столицах иностранных дворов и когда нарождавшаяся цивилизация еще не развила потребности в отношениях народов между собой.
   Из числа окружающих Бухару государств Хивинское ханство является самым беспокойным, так как зависимые от него орды совершают частые грабежи, а их глава всегда алчен к богатствам, предприимчив и воинствен.
   Почти непрерывная вражда существует между этими двумя странами в течение столетий. Хива неоднократно подвергалась завоеваниям и всякий раз умела возвращать себе свободу. Эмир-Хайдар захватил ее лет десять назад. Этот суеверный государь возвратил ей независимость, руководствуясь предписанием Корана, который запрещает мусульманам незаконно удерживать собственность их единоверцев. Еще недавно разграбление нескольких караванов хивинцами было вызвано раздорами между обоими ханствами. Узбеки пылают желанием отомстить за эту обиду вражеской кровью, повелитель же правоверных уверяет, что разрушить Хиву значило бы оторвать один из членов тела, часть которого он сам составляет, и, столь же равнодушный к воинской славе, как и к процветанию своих подданных, пребывает в бездействии по лености и суеверию. Кокандский хан, связанный с хивинским узами родства, отчасти следует его внушениям, но остается в пределах совершенного согласия с Бухарой. Взаимные выгоды, приносимые этим ханствам торговлей, и большее могущество Бухары побуждают кокандского хана поступать с ней осторожно.
   Если бухарский хан имеет что-либо сообщить одному из соседних ханов, то обычно использует в качестве курьера какого-нибудь купца.
   Гиссарский хан - самый верный союзник своего зятя, хана шахрисябзского. Гиссарский край входит в состав Бухары и расположен так, что может легко подвергнуться нашествию, но средства обороны достаточны для того, чтобы приостановить натиск армии узбеков и предотвратить вторжение. Впрочем, все эти маленькие княжества сохраняют свою независимость.
   Хотя Бухара имеет торговые сношения с Персией, Афганистаном, Индией, Кашмиром, Кашгаром и Малым Тибетом, она не поддерживает с этими странами никаких политических отношеий. В продолжение 20 лет своего правления хан ограничился в своих отношениях с Кашгаром отправкой коменданту этого города одного письма с приложением некоторых подарков. Он не установил никакой связи с персидским шахом, которого должен ненавидеть как из-за принадлежности к разным сектам и предоставления убежища его недовольным подданным, так, наконец, потому, что персы питают отвращение к бухарцам, которые, как об этом уже упоминалось, держат в рабстве более 30 тыс. их соотечественников.
   Бухарский хан, будучи весьма набожным мусульманином-суннитом, ежегодно посылает в Константинополь османскому падишаху как представителю и преемнику халифов весьма значительную сумму денег и заверения в уважении, дружбе и преданности. Великий султан ответил на это в 1818 году отправлением посланца с несколькими благочестивыми книгами; тот был принят повелителем правоверных с большим почетом.
   В течение полустолетия не проходило и года; чтобы русское правительство не принимало нескольких бухарских дипломатов. Обыкновенно это бывают купцы, личная польза которых, а также интересы первого министра побуждают домогаться верительной грамоты и звания посланца. Прикрываясь этим титулом, они ввозят товары, не уплачивая пошлины, и таким образом знакомятся со страной, превращающейся для них в важный источник богатства.
   Политические связи Бухары в общем мало развиты вследствие равнодушия ее государя. Пока его доходы не страдают, он предоставляет государственные дела воле случая.
   Заканчивая эту главу, мы должны сказать, что характерными чертами полуварварского бухарского правительства являются суеверие, известный дух воинственности и алчность, которую порождает влияние, оказываемое этой страной на окружающие ее небольшие ханства.
  

Глава восьмая

Нравы и обычаи. - Влияние ислама. - Частое посещение мечетей. - Суеверие. - Пьянство, - Пороки.- Русские рабы.- Необходимые репрессалии. - Учтивость и церемонии. - Одежда. - Любопытство бухарских женщин. - Цивилизация. - Состояние просвещения. - Распространенные в Бухаре языки. - Медресе. - Заботы хана о медресе.- Возможность введения европейской цивилизации. - Пожелания автора

  
   Население Бухары состоит из кочевников и оседлых жителей, одни из которых земледельцы, другие - горожане. Это обусловливает известное различие в нравах. Так как обычаи кочевников почти такие же, как и других пастушеских мусульманских народов, я буду беседовать с читателем главным образом об обычаях оседлых бухарцев: я только их и имел случай наблюдать.
   Я должен, между прочим, снять с кочевых узбеков-бухарцев упрек, который слишком часто делается по их адресу в Европе, где их считают похитителями людей. Покровительство, которое бухарское правительство оказывает торговле, известный порядок, существующий в управлении, наконец, закон Корана, запрещающий мусульманину-сунниту владеть рабом одной с ним веры, положили в Бухаре конец обычаю похищать людей. Индусы, персы, русские, армяне приезжают в Бухару совершенно безопасно, если правительство убеждено, что они действительно купцы. В плен берут только во время войны, что особенно практикуют узбеки и туркмены Мервского округа, совершающие набеги против хорасанских персов.
   Так как ислам оказывает очень большое влияние на быт исповедующих его народов, последние почти всюду придерживаются одинаковых обычаев. Кроме того, узбеки - настоящие тюрки, нравы которых имеют много общего с нравами константинопольских османлы, и все, что делает халифа все, что происходит в Стамбуле, вызывает восхищение мусульман в Бухаре.
   Мусульманин мнит себя безупречным, если исполняет предписания, содержащиеся в Коране и в комментариях к нему, заменяющих собой кодекс законов. Ему чужды более глубокие нормы поведения, диктуемые нам совестью и честью. Бухарцы более чем суеверны, и правительство не пренебрегает ничем, чтобы поддержать в них это чувство.
   В Бухаре имеет силу закон, воспрещающий кяфирам одеваться одинаково с правоверными, но в то же время кяфиры не должны носить одежду, резко отличающуюся от обычного костюма. Они должны брить голову, носить длинное платье, чтобы их нельзя было очень легко признать за "неверных", вид которых вызывает у правоверных чувство ненависти и презрения. Правительство покровительствует обращению в ислам: почти все рабы вынуждены принять мусульманскую религию, носить чалму и подвергнуться обрезанию. При этом власти воображают, что совершают весьма богоугодное дело. Религиозный бухарец считает себя оскверненным, прикасаясь к предмету, поднесенному кяфиром.
   Всякий раз, когда дети говорили мне "селям-алейкум", обычное приветствие мусульман, означающее "да будет с вами мир", я слышал, как взрослые мусульмане грубо говорили детям, что к "неверным" не разрешается обращаться с этим приветствием.
   Нетерпимость и суеверие настолько распространены в Бухаре, что нечего удивляться тому, что "неверные" платят налоги в большем размере, чем другие жители, что они подвергаются большим притеснениям. Дух управления таков, что ни одна религия, кроме ислама, не может открыто исповедоваться в Бухаре. Вот почему не следует искать в этой стране ни гебров, ни несториан; одни евреи сумели удержаться в силу своей изворотливости.
   Правительство рассматривает молитву как непременную обязанность и общественный долг. Оно не ограничивает своих действий соблюдением законов и надзором за тем, чтобы соблюдались права всех жителей. Оно стремится также, хотя это и противоречит духу ислама, управлять религиозным поведением каждого. Всякий домовладелец обязан отправляться чуть свет в свою мечеть. Полицейские чиновники осведомляются у привратников мечетей об именах тех, кто пропускает молитвы, и выгоняют их из домов, применяя силу.
   Каждый вечер на Решстане около 4 часов, в этот посвященный молитве час, полицейские выгоняют всех продавцов и покупателей и отправляют их в мечеть. Следует заметить, что в это время базар обычно бывает наиболее оживлен. Полицейские или базарные надсмотрщики бросаются на людей с большими бичами шириной в три пальца и избивают всех, кто попадается им на пути. Толпа шумит: одни кричат, другие смеются и убегают, лавки, столы, палатки исчезают в мгновение ока, и мечеть наполняется благочестивыми мусульманами, привлеченными к божественной службе ударами бичей!
   В Бухаре можно встретить все суеверные представления, к которым чувствуют пристрастие мусульмане. Следовательно, там в почете астрология: у хана свой астролог, который получил образование в Исфагане. Обычай приносить в жертву козла в память какого-либо друга, какой-нибудь почитаемой особы или святого распространен среди киргизов так же, как и в Бухаре. Верхушка одного из портиков Бахауддина украшена множеством козлиных рогов, посвященных святым.
   Если столько европейцев еще питают веру в ложное искусство предсказывать будущее, то как же этот сумасбродный предрассудок чужд бухарцам? Карты, распространенные в России и у индусов, бухарцы заменяют игральными костями. Они насаживают четыре кости на одну проходящую через них железную ось и поворачивают этот механизм. В результате после известных весьма сложных комбинаций из костей они считают, что получают возможность предсказать хороший или дурной исход дела. В Бухаре, как и во всех мусульманских странах, встречаются пилигримы, облаченные в длинный плащ, с сосудом из тыквы-горлянки и посохом. Попадаются и сумасшедшие, вприпрыжку бегающие по улицам, - они считаются полусвятыми.
   Большинство бухарцев не курят, потому что Коран запрещает употреблять любой наркотик. Эта строгость вызвала недовольство одного из посланцев великого султана, подвергшегося при въезде в Бухару осмеянию за то, что он курил трубку. Персидские рабы много курят и пользуются кальяном {Род трубки, в которой дым проходит через воду.}. Я сам видел, как в земле выкапывали две ямки, соединяющиеся вместе, и, положив табак в одну из них, курили через другую, заменяя трубку.
   Известно, что во всех мусульманских странах употребление крепких напитков воспрещено и даже карается смертной казнью. Однако довольно много бухарцев, особенно состоятельных или молодых, предаются пьянству, но это всегда происходит втайне, и поэтому на улице никогда не видно пьяных.
   Я видел детей первых бухарских сановников, с жадностью выпивавших стакан вина и в тот же момент терявших голову. Сам куш-беги признался нам откровенно, что в молодости он выпивал в компании с нынешним ханом.
   Тюря-хан, предполагаемый наследник престола, потеряв вкус к плохому бухарскому вину, ежевечерне опьяняет себя опиумом. Этот принц, отличавшийся, говорят, знаниями и умом, едва дышит из-за этого страшного наркотика.
   Один из ханских сыновей, сообщив как-то г-ну Негри, что ему предстоит аудиенция у хана, назначил час, когда надлежало прибыть, и, зная, что мы пьем вино, умолял г-на Негри не приходить пьяным.
   Женщины легкого поведения {Они были изгнаны из Бухары отцом нынешнего хана лет 30 назад; погати все были цыганки.} преследуются в Бухарии, а внебрачные связи наказываются смертью.
   Один молодой бухарец из хорошей семьи, которого я спросил, в чем состоят его развлечения, сказал мне, что об дает обеды, во время которых рабы играют на музыкальных инструментах, ходит на охоту и, наконец, у него есть свои джуани, или любимцы. Я был удивлен спокойствием, с которым он произнес это слово, которое свидетельствовало, насколько свыклись здесь с самым постыдным пороком. Бесполезно приводить другие примеры в том же роде.
   Азиатские ханства ведут с киргизами и туркменами торговлю рабами, источником которой прежде всего являются разбои, совершаемые этими кочевыми народами, и войны с персами. Уже было указано, что взятие Мерва увеличило на 25 тыс. число персидских рабов в Бухаре, каковое мы определяем тысяч в 40. От 500 до 600 русских томятся в рабстве: они были проданы киргизами, или туркменами, захватывавшими потерпевших кораблекрушение рыбаков на восточном берегу Каспийского моря, или хивинцами.
   Читральцы, сияхпуши, хезарейцы и даже грузины также находятся в числе рабов. Число это не уменьшается, потому что рабам дают в жены персианок и их существование связано с интересами их господ. Стоимость сильного мужчины примерно от 40 до 50 тилля (от 640 до 800 рублей ассигнациями). Если это ремесленник, например столяр, кузнец или сапожник, за него платят до 100 тилля (1,6 тыс. рублей ассигнациями). Женщины обычно стоят дешевле, чем мужчины. Если же они молоды и красивы, то стоят от 100 до 150 тилля (от 1600 до 2400 рублей ассигнациями). Участь рабов в Бухаре внушает ужас. Почти все русские жаловались на то, что очень плохо питаются и измучены побоями. Я видел одного раба, которому его хозяин отрезал уши, проткнул руки гвоздями, облил их кипящим маслом и вырезал кожу на спине, чтобы заставить его признаться, каким путем бежал его товарищ.
   Куш-беги, увидев однажды одного из своих русских рабов в пьяном виде, велел на следующий день довесить его на Регистане. Когда этого несчастного подвели к виселице и стали принуждать отказаться от православия и сделаться мусульманином, дабы заслужить помилование, он предпочел умереть мучеником за веру.
   Большая часть русских невольников, находившихся в окрестностях Бухары, содержались в заключении и работали с кандалами на ногах в продолжение последних недель нашего пребывания в этом городе. Лишь один из них сумел присоединиться к нам верстах в 100 от Бухары после 18-дневного скитания по пустыне. В течение этого времени он поддерживал себя только водой и мукой. Он выразил нам самым простым и трогательным образом тревогу, которую испытал, увидев нас (так как он боялся, не были ли мы киргизами, хивинцами или узбеками), и крайнюю радость, когда узнал наших казаков. Я не смогу описать бурного восторга десятка русских невольников, которых мы выкупили в Бухаре и во время пути. Они проливали слезы радости. Поверят ли, что бухарское правительство было достаточно жестоко, чтобы препятствовать этим выкупленным русским вернуться на родину! Это фанатическое правительство даже запретило своим подданным продавать нам русских под тем предлогом, что якобы вследствие этого уменьшится число прозелитов.
   Нужно было видеть несчастных русских невольников в Бухаре и Хиве, чтобы воодушевиться пламеннейшим желанием освободить их. Может ли покупка этих людей, похищенных из родных мест в обстановке полного мира, рассматриваться как вид какого-то законного владения? Разве репрессалии, которые предпринимает русское правительство, задерживая во всей империи бухарцев и хивинцев с их товарами с целью заставить эти народы вернуть в Россию ее подданных, будут несправедливы или безуспешны? Посредством этой суровой, но справедливой меры не будут ли возвращены на родину, в круг родных, к своей вере тысячи людей, исторгнутых из пределов России или из лона своих семей?
   Состоятельные бухарцы обыкновенно имеют до 40 рабов. Некоторые крупные вельможи, вроде куш-беги, обладают, быть может, сотней, так как у них, должно быть, большое окружение и они владеют обширными садами и другими поместьями. Нет почти ни одного зажиточного бухарца, у которого не было бы сада за городом и маленького домика, куда он отправляется летом во время жары подышать чистым воздухом.
   Владельцы поместий отдают свои земли в аренду или обрабатывают их с помощью рабов. Приятности жизни, домашние радости, общественные удовольствия еще очень мало известны в Бухаре. Дома холодны и сыры зимой, в них нет никакой мебели, кроме ковров, одеял и подушек. Доступны только удовольствия, вкушаемые в гаремах. Никакие большие собрания не оживляют однообразного и молчаливого существования бухарца.
   Я никогда не видел танцующих, кроме слабоумных, которые поют, ударяя в такт руками, "ба-ла-ки-бла", как черкесы, поющие слоги "а-пу-па-пю-па". Персидская цивилизация, насажденная в Бухаре Тимуром, проявляется в некоторых обычаях вежливости. После смерти первой супруги куш-беги, женщины, весьма уважаемой мусульманами, самые значительные люди в Бухаре явились к нему с визитом, чтобы выразить соболезнование. Куш-беги роздал богатые подарки родным покойной и нищим, которых кормил в течение нескольких дней.
   Бухарец, приходящий в гости к другому, входит только тогда, когда получает позволение хозяина, который предлагает гостю чай, фрукты и сласти. Особой вежливостью со стороны хозяина считается, если гость унесет их с собой. Всякий раз, когда мы приходили к куш-беги, он предлагал нам конфеты или сахарные головы, которые посылал нам после аудиенции. Сам хан также дарит сахар; часто он прибавляет к нему комплект одежды из подарочной материи, известной в Бухаре под названием сарпай. Прежде чам войти к женатому бухарцу, обычно ждут несколько минут, давая женщинам возможность скрыться. Самая почтительная манера садиться - присесть на колени, опираясь на пятки и икры. Если же хотят расположиться поудобнее, то садятся, подобно нашим ученикам портных, скрестив ноги.
   При приветствии бухарцы слегка наклоняются, кладут правую руку на сердце и произносят слово "хош". Эта учтивость часто преувеличивается самым смешным образом, особенно рабами: они несколько раз поворачивают голову, наклоняют ее к левому плечу, держат обе руки на сердце, чудаковато улыбаясь и торжественно произнося "хош", словно падают в обморок от удовольствия.
   Обитатели Бухары отличаются учтивостью, раболепием и низкопоклонством. Вежливость бухарцев нас поражала тем более, что мы только что провели несколько недель с киргизами, которые крайне грубы.
   Пища бухарцев очень проста: после утренней молитвы они пьют чай, который кипятят с молоком и солью, что делает его чем-то похожим на суп. Они обедают не ранее 4-5 часов. Обед состоит из плова, приготовленного из риса, моркови или репы и бараньего мяса. Сейчас же после обеда пьют чай, заваренный как в Европе. Кофе они не пьют. Едят бухарцы пальцами, не имея понятия о ложках и вилках.
   Одежда бухарцев состоит из одного или двух длинных платьев из синей или полосатой бумажной материи. Одно, покороче и поуже другого, заменяет рубашку. Почти все бухарцы носят белую чалму из бумажной ткани около 15 или 20 аршинов длиной. Персидские рабы часто носят цветные шапки; многие узбеки носят только остроконечные шапочки из красного сукна, обшитые куньим мехом. В Бухаре, как и в Константинополе, форма чалмы обозначает различные звания или состояния. Все жители этой страны носят под широкими панталонами короткие и узкие кальсоны, которые они не снимают никогда то ли по лености, то ли ради приличия. Состоятельные особы пользуются полушелковыми или суконными халатами, богатые государственные чиновники одеты в кашемир и парчу, которые варьируются согласно чину. Одежды из блестящих золотых тканей, ослепительно белые чалмы, густые бороды - все это представляет собой любопытное зрелище во дворе арка, через который мы проследовали, направляясь на нашу первую аудиенцию.
   Женщины носят на улицах длинное покрывало, рукава которого соединяются сзади, и черную вуаль, совершенно закрывающую лицо. Они плохо видят сквозь нее, но, встречаясь с одним из нас тайком, приподнимали уголок. Женщины-таджички даже находили удовольствие в том, чтобы дать нам возможность увидеть их прекрасные глазки. Среди бухарских дам вошло в моду ходить смотреть ференги {Чужеземцев.}; край навеса нашего

Другие авторы
  • Виланд Христоф Мартин
  • Вербицкий-Антиохов Николай Андреевич
  • Глинка Михаил Иванович
  • Эдельсон Евгений Николаевич
  • Зайцев Варфоломей Александрович
  • Грибоедов Александр Сергеевич
  • Эспронседа Хосе
  • Ковалевский Павел Михайлович
  • Пальм Александр Иванович
  • Плевако Федор Никифорович
  • Другие произведения
  • Корш Нина Федоровна - Краткая библиография
  • Эмин Федор Александрович - Эмин, Федор Александрович
  • Дорошевич Влас Михайлович - Дело об убийстве Рощина-Инсарова
  • Арцыбашев Михаил Петрович - Арцыбашев М. П.: Биобиблиографическая справка
  • Льдов Константин - Стихотворения
  • Некрасов Николай Алексеевич - Воскресные посиделки. Третий и четвертый пяток
  • Кузьмина-Караваева Елизавета Юрьевна - Друг моего детства
  • Вяземский Петр Андреевич - О Ламартине и современной французской поэзии
  • Гримм Эрвин Давидович - Краткая библиография
  • Надеждин Николай Иванович - Вечера на хуторе близ Диканьки
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
    Просмотров: 332 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа