Главная » Книги

Невельской Геннадий Иванович - Подвиги русских морских офицеров на крайнем Востоке России, Страница 12

Невельской Геннадий Иванович - Подвиги русских морских офицеров на крайнем Востоке России


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

ыше по Амуру, ближе к Сунгари, дабы им удобнее было вступать с нами в торговые сношения.
   26 апреля из Кизи в Николаевское прибыл Разградский. Бошняк прислал мне с ним донесение из Де-Кастри. Разградский через нарочного сообщил мне: "1) что, следуя по Амуру, он убедился, что все гиляки к нам расположены и довольны, что мы поселяемся в Кизи; 2) что являвшихся сюда с различными злонамеренными о нас слухами двух человек они прибили (одного до полусмерти) и прогнали; 3) что надобно теперь надеяться, что с их помощью сообщение между Николаевском и Кизи более или менее обеспечено, ибо они охотно, за щедрое вознаграждение {Это вознаграждение обыкновенно состояло в "юсь", по их выражению, - то-есть миткале и китайке, и "тамчи", то-есть махорке.}, готовы помогать мне. Вообще, - писали мне Разградский и Орлов, - гиляки, видя наше постоянно доброе к ним отношение, соблюдение полной справедливости, уважения к их обычаям и, наконец, полное отсутствие желания навязывать им наши обычаи, не соответствующие ни образу жизни, ни положению народа, видимо встали на нашу сторону. Маньчжуры же, видя, что мы вовсе не вредим их торговле и всеми средствами охраняем край от внешних на него покушений, точно так же почувствовали к нам расположение". По прибытии в Кизи Разградский нашел Березина водворившимся в селении Котово и производившим уже расторжку с гиляками, мангунами, гольдами и другими. Но, к несчастью, у него было слишком мало товаров.
   Сухари и продовольствие он немедленно отправил с туземцем и казаком в Де-Кастри, к Бошняку.
   Н. К. Бошняк 15 апреля из залива Де-Кастри доносил мне: "К 25 марта лёд во внешней части залива около мыса Клостер-Камп130 разломало, и с этого времени эта часть залива сделалась доступной для судов с моря. Лёд же в самом заливе стоял до 7 апреля и только после этого при сильном северо-восточном ветре его начало ломать. До сих пор залив еще наполнен ломаным льдом. Вчерашний день, 14 апреля, с горы у Клостер-Кампа мы увидели в трубку к югу на горизонте большое трёхмачтовое судно, за которым начали следить.
   "12 апреля мы перебрались во вновь выстроенную, покрытую хворостом избушку. Это помещение после бивуачной жизни то в грязных юртах туземцев, то на голом снегу, показалось для нас раем. В сделанном нами в этой избушке из глины камине мы поддерживаем огонь, дабы не заводилось сырости. Продовольствия при посте с получением от Березина и затем от Разградского муки, сухарей, сахару и чаю хватит, я полагаю, на два месяца. Сухари мы бережём для похода, а вместо хлеба и пирожного печём у камина (единственной у нас печи) лепешки на рыбьем жире с рыбой; к обеду варим уху, а иногда и щи; обедаем и пьём чай все вместе. Для подкрепления команды я каждый день даю ей по 2 чарки маньчжурской водки (очень скверной), доставляемой нам Березиным из Кизи. Мы приобрели от купцов (за 2 конца китайки, якутский топорик и 5 аршин (3,5 м) миткаля) лодку в 20 футов (6 м) длины и 5 футов (1,5 м) ширины; теперь готовим её к походу: смолим, конопатим и возвышаем борта.
   "Такова наша жизни и занятия. Всей команды при посте в настоящее время три казака и тунгус. Мы все здоровы и бодры.
   "Имея постоянные сношения с населением залива Де-Кастри и с возвращающимися через этот залив с тюленьего промысла гиляками, промышляющими вдоль берега к югу от Де-Кастри, я, кроме вышеупомянутых сведений, получил ещё следующие:
   "По карте Крузенштерна, составленной по материалам описи Лаперуза и Браутона, в северной широте 49° у берега показаны два больших острова; согласно с этим и с вашими указаниями, первая забота моя была разузнать от гиляков сколь возможно подробнее об этих островах. Из всех объяснений оказалось, что никаких у берега островов не существует, но что около этой широты должен быть выдающийся в море полуостров с двумя возвышенностями. Лаперуз и Браутон, следовавшие, вероятно, в значительном расстоянии от берега, приняли полуостров за острова. Туземцы сообщили мне, что именно вблизи этого полуострова должен быть закрытый залив, который они называли Хаджи-ту".
   15 мая я получил с нарочным из Аяна предписание управлявшего Морским министерством, генерал-адмирала Константина Николаевича от 12 февраля 1853 года. Вот его содержание:
   "По распоряжению президента Северо-Американских Штатов снаряжены две экспедиции: одна с целью установления политических и торговых связей с Японией, а другая - учёная - для обозрения берегов Тихого океана до Берингова пролива; почему правительство Штатов просило дружелюбного внимания и содействия этим экспедициям в случае, ежели бы суда зашли в пределы наших владений на азиатском и американском берегу. Государь император высочайше повелеть соизволил предписать начальствующим лицам в тамошних наших владениях оказывать экспедициям дружественное внимание и приветливость в должных границах благоразумия и осторожности".
   Объявляя мне это повеление государя Николая Павловича, генерал-адмирал писал, что "по официальным сведениям обе эти экспедиции в ноябре 1852 года вышли в море и, вероятно, в мае или июне все суда соединятся у берегов Ост-Индии, а летом того же года могут быть в наших пределах. Экспедиция в Японию вверена командору Перри и состоит из линейного корабля "Vermont", трёх пароходов-фрегатов: "Mississipie", "Susquechanna" и "Pouhotan", одного корвета "Macedonian", трёх военных шлюпов: "Vandalia", "Plymouth" и "Saratoga" и одного парохода "l'Alleghani", всего же из 10 военных судов" Учёная экспедиция, имеющая целью исследовать Китайское море, северную часть Тихого океана и Берингов пролив, по всей вероятности около половины лета 1853 года будет находиться в наших пределах. Она находится под начальством капитана Рингольда (Ringgold) и состоит из следующих судов: а) военный шлюп "Vincennes", пароход "John Hawock", бриг "Porpoise" и маленький лоцманский пароход, имя которого нам неизвестно.
   "Поставлю Вас, таким образом, в известность как о воле государя, так и о целях и составе экспедиций и о времени предположенного их плавания вблизи и около наших владений, насколько эти подробности нам теперь известны, но окончательно верными их считать нельзя; могут последовать и изменения. Мне остается Вам повторить: чтобы во всех наших сношениях, буде случится; с судами, начальниками и экипажами этих экспедиций Вы оказывали им всё внимание и приветливость дружественной нации, содействуя при нужде пособиями и наставлениями; словом, Вы должны исполнять всё, что обыкновенно соблюдается союзными державами, но при этом для предписываемых Вам благоразумия и осторожности иметь постоянно в виду честь русского флага, достоинство нашей империи, мирно водворяемую нами в краях, где Вы находитесь, власть и ввиду этого необходимую проницательность".
   Таков был смысл повеления государя и предписания генерал-адмирала великого князя Константина Николаевича.
   22 мая я получил из Николаевского с нарочным тунгусом записку от Н. К. Бошняка, отправленную им 6 мая в Николаевское с тунгусом из селения Хой. Записка эта была такого содержания: "В заливе Хой я нашёл стоявшее на верпе китобойное судно, шкипер которого (родом из Бремена) сообщил мне, что на Сандвичевых островах он слышал, что американцы нынешним летом будут в Татарском проливе и хотят занять бухту для пристанища своих китоловных судов; насколько это справедливо - не знаю, но я во всяком случае буду руководствоваться данным мне заявлением о принадлежности этих мест до корейской границы, а равно и острова Сахалина, России, что объявил и этому шкиперу".
  

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ЭКСПЕДИЦИЯ И. К. БОШНЯКА НА ПОБЕРЕЖЬЕ ТАТАРСКОГО ПРОЛИВА

Мои распоряжения о Николаевском. - Предписание Разградскому от 23 мая 1853 года. - Донесения Воронина и Разградского от 31 мая. - Сущность донесения Н. К. Бошняка от 20 июня. - Состояние залива Де-Кастри. - Состояние берега между заливом Де-Кастри и Гаванью императора Николая (Хаджи).

  
   Вследствие упомянутого в предыдущей главе повеления государя, предписания генерал-адмирала и, наконец, сведений от Н. К. Бошняка, я приказал, по прибытии в Николаевское мичмана Разградского, следовать ему немедленно в залив Де-Кастри с тремя матросами и действовать согласно инструкции, в которой говорилось:
   1) По прибытии в Де-Кастри иметь при посте постоянно военный флаг;
   2) В случае прихода в Де-Кастри американских военных судов принять их сколь возможно дружественно, вежливо и радушно; при сношении же с начальниками и офицерами объяснять, что плавание по лиману, наполненному лабиринтом мелей и банок, при сильных неправильных течениях не только затруднительно, но в высшей степени опасно для мелкосидящих судов, для судов же среднего ранга невозможно; что вся эта страна пустынна, гориста, без всяких путей сообщения; что по Нерчинскому трактату, заключенному с Китаем в 1689 году, и по праву занятия острова Сахалина нашими тунгусами в XVII столетии, первоначального его описания в 1742 году и занятия южной части его в 1806 году русскими вся страна эта до корейской границы, равно как и остров Сахалин, всегда составляли и составляют российские владения;
   3) Что теперь правительство сочло необходимым основать в этом крае несколько постов (из них главный - Николаевский в устье Амура) с тем, чтобы обеспечить сообщение Восточной Сибири с владениями нашими, лежащими по берегам Охотского моря, Камчатки и Америки, и, наконец, для того, чтобы плавающие в значительном количестве около этих негостеприимных и опасных берегов иностранные суда в случае несчастий или нужды имели бы пристанище и помощь. Посты эти вскоре должны быть устроены в более или менее надлежащем виде, ныне же мы исследуем только берег для выбора лучших для этого местностей;
   4) Вам поручается всеми мерами содействовать американцам для достижения ими учёной цели, с которой по сведениям, сообщённым мне генерал-адмиралом, эти суда здесь могут явиться, стараясь при этом показать им, что всякое распоряжение с их стороны (носятся слухи, что будто бы цель прибытия этих судов в Татарский пролив заключается в занятии на берегах этого пролива пункта) не может быть допускаемо без разрешения высшего правительства;
   5) Иметь в виду, что в июне или в начале июля вам будут присланы провизия и подкрепление и потому продовольствия из Николаевского вы должны взять по крайней мере на 1 1/2 месяца;
   6) По прибытии в Кизи приказчика Бдрезина вышлите его на наемной лодке в Петровское с вымененными им просом и чаем, в чем мы очень нуждаемся; на посту в Кизи оставьте однвго или двух человек;
   7) По возвращении из экспедиции лейтенанта Бошняка передайте ему, чтобы он для личных со мной объяснений немедленно следовал в Петровское, и
   8) В случае прихода в Де-Каетри китобойных или иных иностранных частных судов заявляйте им, что так как все берега эти до корейской границы составляют российские владения, то никакие с их стороны произвольные распоряжения, а равно насилия и обиды гилякам и другим населяющим берега народам, как состоящим под нашей: защитой и покровительством, не могут быть допускаемы. Затем, по возможности, тщательно наблюдайте за их действиями.
   После этого, 6 июня я получил из Николаевского уведомление от Воронина и Разградского об исполнении данных им поручений и о том, что Разградский, согласно сейчас сказанному моему предписанию, 2 июня отправился в Де-Кастри.
   Воронин донёс мне, что, выйдя 10 мая из Николаевского, от мыса Пронге, он направился по указанному гиляками каналу, идущему по середине лимана, но мог проследовать только малую часть его, потому что при засвежевшем южном ветре шлюпку заливало сулоем и волнением, так что с большой опасностью он едва смог добраться до мыса Пронге. Глубина лимана в этой части от 4 до 6 сажен (7-11 м).
   Разградский, следуя от того же мыса по южному прибрежному каналу и достигнув мыса Лазарева, старался перейти на сахалинский канал, но здесь его постигла та же участь: при внезапно засвежевшем южном ветре развело сулой и волнение, которыми заливало его шлюпку и он едва мог достигнуть берега, чтобы укрыться.
   В заключение оба офицера заявили, что без парового мореходного судна с надлежащими средствами обследование средины лимана, где имеется надежда найти более глубокий фарватер, нежели известный нам прибрежный, решительно невозможно.
   23 июня с приказчиком Березиным, возвратившимся из Кизи, я получил донесение от Бошняка; в то же время пришло с нарочным из Аяна уведомление генерал-губернатора об утверждённом императором штате Амурской экспедиции. При этом приложен был и самый штат.
   Болезнь Н. К. Бошняка не позволила ему явиться лично ко мне в Петровское; он остался в Николаевском и оттуда 20 июня прислал мне следующий отчет о своей командировке: "Залив Де-Кастри совершенно очистился от льда 28 апреля, а между 7 и 28 апреля весьма часто при восточном ветре наполнялся льдами с моря. 1 мая на лодке с двумя казаками и тунгусом я вышел из залива, оставив при посте двух человек и дав им, согласно Вашему приказанию, на русском и французском языках объявления для предъявления иностранным судам в случае их прихода в залив. В лодке мы могли взять с собой сухарей и прочей провизии не более как на пять недель.
   "По наблюдениям моим, произведённым в заливе Де-Кастри, оказалось:
   1) Что подойти с залива к морю возможно было с 19 марта, войти же во внутреннюю часть залива можно было только с 27 апреля;
   2) Возвышение воды при обыкновенных обстоятельствах бывает от 4 до 5 футов (1,2-1,5 м);
   3) Грунт дна - плитняк и жидкий ил на нём, толщиной не более 2 футов (0,6 м), а потому стоянка здесь судов не совсем обеспечена131;
   4) Самая закрытая часть залива - за островами Базальтовым и Обсерватории, но глубина в этом месте от 3 1/2 до 4 1/2 сажен (6,4-8,2 м), у берега же мель;
   5) По речке Сомнин (или Нангмар), впадающей в заливе в западную мелководную бухту, можно подняться вверх по течению только на протяжении 4 вёрст и то на шлюпке, сидящей в воде не более 2 1/2 футов (0,75 м), далее же эта речка мелководна и порожиста, и
   6) Вся северная бухта усеяна каменьями, мелководна и недоступна.
   "1 мая я вышел из залива Де-Кастри и на пути пользовался всякими благоприятными обстоятельствами, чтобы собрать всевозможные сведения о свойстве берегов, рек, впадающих в море, зимниках, которыми пользуется местное население, о характере и образе его жизни. 22 мая 1853 года я прибыл в неизвестный еще до сего времени залив, носящий у прибрежных жителей название залива Хаджи.
   "Путь следования моего до этого залива был следующий:
   "2 мая мы прибыли в первое на нашем пути селение - Дугу, которое расположено при устье реки того же имени, весьма мелкой и удобной только для входа небольших лодок; она вытекает из одном хребта с рекой Сомнин, течёт весьма извилисто, между низменными при устье берегами, поросшими травой. У самого устья на двух гористых мысах и на близлежащем хребте растет среднемерная ель. Берег до селения Дугу утёсистый, отвесный, и только два маленьких ручейка имеют небольшую отлогость и служат проезжающим туземцам местом убежища во время сильных ветров. До устья первого ручейка, лежащего от Клостер-Кампа на расстоянии около 10 миль (18 км), берег преимущественно сплошной каменистый; далее же глинистый, но везде покрыт густым мелким лесом. Перед самым селением Дугу находятся два каменистых острова132. На этих островах туземцы в июне собирают яйца чаек и диких уток, которых по всему прибрежью изобилие. Устье реки Дугу, по наблюдению полуденной высоты, лежит в 51°16'24" северной широты. Выйдя оттуда 5 мая, я достиг селения Хой, около которого встретил трёхмачтовое китобойное судно, стоявшее на верпе: шкипер его, пользуясь штилем, съезжал на берег, чтобы купить рыбы у гиляков; пользуясь тем, что он говорил и по-французски и по-немецки, я разговорился с ним и пригласил напиться вместе чаю. В разговоре он сообщил мне, что американцы нынешним летом собираются быть в Татарском проливе, чтобы занять здесь бухту для основания пристанища для китобойных и других судов, посещающих эти места. На это я отвечал ему, что без согласия нашего правительства этого сделать нельзя, потому что побережье до корейской границы, а равно и Сахалин, на основании трактата 1689 года и первоначального описания и заселения русскими Сахалина, составляют владения России. При этом я объяснил ему те основания, которые ему не были известны, и в заключение просил его сообщить о всём этом своим соотечественникам. После того я сказал, что мы ныне сами намерены во всех закрытых бухтах, которые окажутся удобными и безопасными для стоянки судов, поставить надлежащие посты, как уже и начали с залива Де-Кастри. Шкипер оказался человеком весьма образованным: он с любопытством выслушал мои объяснения и дал мне слово передать это и другим, а для большей основательности просил меня записать подобного рода заявление на бумаге, что я и исполнил. Имея в виду, что подобная встреча весьма важна, я воспользовался проезжавшими в это время из селения Аур на Амур маньчжурами и отправил с ними к Вам записку, приказав им как можно скорее доставить ее в Николаевское, и обещал им, что чем скорее она будет доставлена, тем большее они получат вознаграждение. Они сказали, мне, что ранее 10 ночей доставить эту п_и_с_к_у нельзя и они будут довольны, если им дадут 3 конца китайки, 5 сажен (9 м) миткаля (лось), 2 платка, охапку - то-есть около 10 фунтов (4 кг) тамчи (махорки) и 3 топора; я сказал им, что всё это им выдадут, если они устоят в своем слове, и сверх этого прибавят ещё 3 сажени (5,5 м) пось. Они с радостью взялись и просили меня написать об этом писку. Так мы обоюдно и устроили: туземцы, пользуясь штилем, сейчас же отправились. Со шкипером Бергстремом мы расстались друзьями: я помог ему запастись вдесь у гиляков рыбой и дикими утками.
   "Селение Хой лежит при устье речки того же имени за мысом, называемым туземцами Большой Хой; оно находится в 35 милях (64 км) от мыса, речки и селения Дугу. Устье реки Хой запружено песком и дресвою, почему имеет вид озера. Местность, преимущественно у прибрежья, песчана, далее же тундриста и покрыта мелкой лиственницей133. На всем протяжении от селения Дугу до мыса Хой берег представляется утесистыми мысами; эти мысы носят следующие названия: Натом, То, Агас, Чансины, Мангутово, Чудой, Земново и Хой. Они все каменистые и с северной стороны представляют отвесные скалы, а с южной спускаются в море глинистыми обрывами, покрытыми мелким уродливым лесом и кустарником. По словам гиляков, здесь множество медведей. Здесь встречаются ручейки с низменностями и три небольшие речки; за мысом Агас течет река Гвелы, а за мысами Чансины и Чудой - речки того же имени. Устья этих рек служат убежищем при свежих ветрах. Из них, впрочем, одна только Гвелы заслуживает некоторого внимания. Также, как и у большинства здешних рек, устье Гвелы загромождено наносами; она течет в гористых берегах, покрытых елью, при устье же берега её низменны и травянисты. Прежде тут была одна гилякская юрта; по рассказам гиляков, во время дождей вода прорывает кошки, отделяющие в обычное время устье реки от моря, и в неё заходит много кеты.
   Из селения Хой Бошняк прибыл в селение Сюркум (или Теряти), лежащее в 19 милях (36 км) от Хой. Оно расположено между двумя речками - Сюркум и Теряти, от которых и получило свое название. Из них, первая, ближайшая к мысу и селению, при устье довольно глубока - 6 футов (1,8 м) и при отливах имеется весьма быстрое течение; вторая же, Теряти, отделена при устье кошками и имеет вид озера; берега её низменны и песчаны. От устья реки Сюркум до мыса того же имени тянется заболоченная низменность, отчего и самый этот мыс издали кажется островом. Берег между селениями Сюркум и Хой вообще отвесный и утесистый с небольшими ручейками, представляющими весьма малые удобства для приставания шлюпок. По наблюдениям полуденной высоты солнца широта селения Сюркум 50°31'34"N134. Из этого можно заключить, что мыс этот - тот самый, который на карте Крузенштерна назван мысом Маунта. Из селения Сюркум Бошняк прибыл в селение Лукаль, лежащее в 12 милях (22 км) от Сюркума. Лукаль находится при устье реки того же названия, которое загромождено с моря дресвяною кошкой, отчего тоже имеет вид озера135. Местность у этого устья до мыса возвышенна, покрыта травой и различными цветами и потому весьма красива, а речка изобилует рыборй. Берег моря между селениями Сюркум и Лукаль отвесно-утесистый; на нем нет ни одного ручейка с низменностью, отчего он весьма опасен! От селения Лукаль, в 6 милях (11 км), лежит селение Хойль, а в 2 милях (3,7 км) от него - селение Быки, расположенные при устье одноименных рек. Быки зимой не изобилуют рыбой, поэтому жители на зиму переходят в другие селения или на реку Тумнин. Устье реки Быки мелко и каменисто, берега же на всем протяжении низменны и только местами возвышаются и имеют мелкий лес. В 32 милях (59 км) от селения Быки расположено селение; Датта. По полуденной высоте солнца широта последнего оказалась 49°16'N. Мыс Датта, неподалеку от устья большой одноименной реки, на карте Крузенштерна назван мысом Лессепс136; он травянист, покрыт редким березняком и по хорошему качеству травы представляет удобство для скотоводства. В двух верстах от берегов реки тянется большой хребет и от него в полуверсте идет тундристая низменность, покрытая горелым лесом. Река Датта изобилует как речной, так и морской рыбой, поэтому там имеется постоянное население, живущее на её берегах зимой и летом. Такого рода местность - единственная на всём осмотренном мной пространстве. Это селение служит непременной станцией для всех жителей, кочующих по реке Тушин и проезжающих мимо с реки Амура на тюлений промысел и для торговли в заливе Хаджи".
   Сведения, собранные Н. К. Бошняком о реке Датта, следующие: она состоит из двух рек - Тумнин и Чламаль, собственно же Датта, по рассказам туземцев, течёт на расстоянии 150 вёрст от слияния этих рек; течение её на этом, пространстве извилисто и направляется частью между низменными, частью же между гористыми берегами, покрытыми толстым осиновым, кедровым, лиственным и еловым лесом. Леса эти изобилуют соболями, лисицами и выдрами, что составляет главный зимний промысел туземцев.
   Берег моря между селениями Быки и Датта преимущественно утёсист и покрыт мелким лесом; на нём замечательны следующие мысы: Вьена, Чумы, Юмы и, наконец, Датта, или Лессепс. Все они гранитные, сложены изверженными породами, причём мыс Чумы имеет красный цвет. Вообще эта часть берега обращает на себя внимание своими живописными видами; то он образован высокими отвесными скалами, доходящими до 150 футов (45 м) высоты; то образует маленькие бухточки, посередине которых стоят отдельно красноватые скалы; то опять представляет луговые низменности, поросшие рощами, цветами и кустарником. Однако из многих речек, впадающих в море на этом пространстве, ни одна не заслуживает внимания.
   От селения Датта в 9 милях (около 17 км) лежит селение Джунихо, на небольшой речке того же названия. Селение это расположено на луговой низменности в маленькой бухточке, в которую впадает одноимённая река. Эта река весьма мелка и узка, так что в устье её лишь с большим трудом входят туземные лодки. Берег на протяжении от Датта до Джунихо горист и каменист137.
   В 10 1/2 милях (19,5 км) от Джунихо находится селение Уй при устье небольшой одноимённой речки, падающей в небольшую бухточку, берега которой тундристы и покрыты мелким лесом; устье этой речкй весьма узко и мелко. Подход с моря к её устью затруднителен даже и для туземных лодок по причине множества каменьев, которыми она усеяна. Морской берег до этого селения имеет тот-же характер, что и предыдущий. Из мысов, лежащих на этом берегу, замечательны (названные мной) мыс Козакевича и Китобойный. Весь берег от селения Уй до залива Хаджи низменный и покрыт густым лесом, на нем нет ни одной речки.
   "23 мая 1853 года, - пишет Бошняк, - при свежем восточном ветре я подошел к низменному перешейку, перетащил через него лодку и вошел в бухту, которую назвал в честь цесаревича - Александровской. Из этой бухты мы того же числа прибыли в самый залив и расположились за островом на ночлег. Это место, как лежащее у входа в залив с моря, я и выбрал за начальный пункт моих исследований. Широта его по полуденной высоте солнца оказалась 49°4'N.
   "Неизвестный до этого времени никому из европейцев залив Хаджи, названный мной заливом Императора Николая I138, опоясан горными отрогами, отделяющимися от хребта, идущего параллельно берегу моря. По склонам обращенных к заливу гор произрастают кедровые леса. Залив этот принимает в себя, кроме большого числа маленьких рек, две значительные реки -Хаджи и Ми139. Первая из них впадает в главную бухту залива, названную мной бухтой императрицы Александры140, а вторая - в большую бухту, названную бухтой великого князя Константина141.
   "Залив Хаджи можно подразделить на четыре части или бухты - императрицы Александры (по-туземному Ходж), великого князя Константина (по-туземному Ми), великого князя цесаревича Александра (по-туземному Верги). Каждая из этих бухт составляет обширную и совершенно забытую гавань, из которых бухта великого князя Константина особенно замечательна по приглубым берегам своим, к которым могут приставать суда всех рангов. Константиновская бухта с северной стороны окаймлена горами, а с южной возвышенным ровным берегом. Глубина её от 5 до 10 сажен (9-18 м), а под самым берегом - от 4 до 5 сажен (7-9 м). В эту бухту впадает река, имеющая в устье канал с глубинами около 11 футов (3,3 м). По рассказам туземцев, берега этой реки покрыты толстомерным лесом из кедра, лиственицы и ели. В жаркое время сюда выходит много сохатых (лосей), охота на которых составляет главное занятие жителей; кроме того, население занимается ещё рыбным промыслом, так как река изобилует рыбой.
   "Бухта цесаревича Александра уступает Константиновской тем, что низменный перешеек открывает её северным ветрам; глубина в ней на расстоянии около 200 сажен (366 м) от перешейка - от 2 до 5 футов (0,6-1,5 м), а далее на пространстве около 2 1/2 верст, до её устья, - от 3 до 10 сажен (5-18 м); у берега 4 сажени (7 м).
   "Южный берег бухты императрицы Александры возвышенный и изобилует чрезвычайно толстомерным лесом - от 10 до 15 вершков (0,45-0,68 м) из кедра, лиственицы и ели; северный же берег увалистый, ровный и хотя покрыт лесом, но менее толстым. Глубина в бухте от 9 до 17 сажен (16-30 м), у самого берега 3 сажени (5,5 м).
   "Бухта великого князя Алексея имеет в устье глубину 9 сажен, а далее от 4 до 7 сажен (7-12 м); берега её увалисты и заняты частым лесом, частью же лугами.
   "Река Хаджи впадает в бухту императрицы Александры; она, по словам туземцев, течёт на 150 вёрст. Из них на протяжении 40 вёрст она удобна для плавания на лодках; на этом расстоянии - четыре селения. Глубина реки на баре в малую воду от 1 1/2 до 2 1/2 футов (0,5-0,8 м), а далее до 12 футов (3,5 м). Правый берег при устье (гористый, левый - луговой. Оба берега реки покрыты строевым лесом из лиственицы и ели. По словам туземцев, в 40 верстах от устья по берегам этой реки находятся дубовые леса.
   Население залива императора Николая живёт в пяти селениях; главное из них при устье реки Ми имеет 10 юрт. Всех жителей не более 50 душ. Образ жизни туземцев, а равно и жителей всего пройденного мной берега, следующий: большая часть их полукочевая и полуоседлая, так как перемена места ограничивается у них постоянно двумя пунктами. В летнее время они выходят на побережье, где и выжидают прохода морской рыбы, из которой готовят для себя зимний запас. Затем на зиму, уходят на реки Дагта и Тумнин, на которых занимаются промыслом сохатых и различного рода пушных зверей. Со вскрытием этих рек, сделав себе лодки из толстой осины, которой, по их словам, на этих реках изобилие, они спускаются по течению в свои летники. Там они опять занимаются охотой на сохатых и рыбным промыслом; для последнего им приходится переходить в соответствующие для промысла места в окрестностях залива. Средства, употребляемые ими для ловли рыбы, гораздо хуже, чем у амурских туземцев, и потому, несмотря на огромное количество речной и периодической морской рыбы, запасы их никогда не превышают количества, необходимого для домашнего употребления. Весной, когда время прохода рыбы еще не наступило, туземцы на легких ветках (шлюпка из бересты) выезжают к внешней части залива, где ловят камбалу, бычков и раков {То-есть крабов. (Прим. ред.).} для пропитания в это время. Часто случается, что рыбный промысел осенью изобилен, и тогда большая часть остается зимовать в своих летниках.
   "Местное население живёт в юртах, сделанных из коры; для приготовления пищи и отопления среди юрты, на земле, раскладывается огонь. Юрты эти ежегодно ремонтируются. Поблизости рыбного промысла, подобно всем народам, населяющим Амурский край, эти туземцы, имеют летники.
   Все здешние жители нрава кроткого и боязливы; по большей части тех предрассудков, каких много у гиляков, у них нет. Несмотря на то, что страна изобилует пушными ценными зверями и рыбой, они живут очень бедно, вероятно оттого, что не имеют никакой возможности сбывать свои промыслы за сходную цену. По их словам, одна или две лодки ежегодно ходят в Де-Кастри и оттуда в Кизи, для закупки крупы, табаку и ткани (преимущественно китайки) от торгующих там маньчжуров, гиляков и других. Обитатели реки Амура хотя и приезжают для торговли на побережье Татарского пролива, но все-таки не могут удовлетворить потребностям разбросанного по этому берегу населения, доходящего до 5 000 душ.
   "Различные люди, встречавшиеся на пути, рассказывали мне, что до селения Кульмути, лежащего в 300 верстах от устья реки Самарги, ведётся торговля с приезжающими туда инородцами и маньчжурами с рек Уссури и Сунгари; до этого селения ни хлебопашеством, ни огородничеством не занимаются; далее же к югу внутри страны есть манзы, которые имеют скот и огороды и занимаются хлебопашеством. Обитатели татарского берега разделяются на два рода: те, которые населяют берег от Де-Кастри до реки Самарги, называют себя мангунами; живущие же к югу от Самарги до корейской границы - кекгальцами, а внутри страны - манзами. Мангуны и кекгальцы отличаются между собой языком, но образ жизни их одинаков. Манзы оседлы, и язык их - смесь манчьжурского с кекгальскнм. В расстоянии около 800 вёрст от реки Самарги (20 дней хода на лодке по словам жителей) в большой залив впадает река Суйфун. С этой реки ездят в корейский город и на большое озеро Ханка, которое соединяется с рекой Уссури142. На побережье Татарского пролива между реками Самаргою и Суйфуном, по словам населения, есть много закрытых бухт, из коих некоторые иногда вовсе не замерзают, и бухты эти находятся недалеко от реки Уссури, с которой и на которую туземцы часто ездят на собаках через горы. Подобных путей, по их словам, очень много. Река Самарга впадает в море в широте около 46°30'. По словам жителей, эта река имеет берега, покрытые строевым дубом и клёном; она глубока на пространстве около 200 вёрст, и по ней могут подыматься большие лодки. С этой реки ездят на Уссури через реку Хор и притоки рек Самарги и Хора. Этот путь - около 400 вёрст.
   "Ещё я узнал, что из залива императора Николая на реку Амур имеются три пути: первый с Кизи по рекам Датта и Тумнин, через довольно высокий хребет на исток речки Ай, впадающей в озеро Кизи (этим путём до селения Кизи около 500 вёрст); второй по рекам Датта и Тумнин до истока последней, откуда переваливают на речку Уливчи, впадающую в реку Ады, приток Амура143, и, наконец, третий путь по реке Датта до устья реки Члямаль, вверх по сей последней, до гор и далее через хребет в приток реки Хунгари; по этой последней спускаются до места её впадения в Амур. Последний путь считается самым удобным и имеет около 400 вёрст. Все жители побережья Татарского пролива ни от кого не зависят, никому ясака не платят и никакой власти не признают".
   Окончив описание залива императора Николая I, Н. К. Бошняк собрал на берег в бухту, лежащую при выходе из залива, всё население и объявил, что так как вся страна до корейской границы русская, то мы их и всех жителей, в ней обитающих, принимаем под свою защиту и покровительство. После того он поставил крест и вырезал на нем: "Открыта и названа заливом императора Николая 1-го 23 мая. Н. К. Бошняк". Передав жителям объявление упомянутого содержания на русском, немецком и французском языках, Бошняк приказал им предъявлять эту бумагу каждому судну, которое они встретят, а тем более которое придёт в гавань. 30 мая Бощнак вышел из гавани и направился в обратный путь вдоль берега к северу. Провизии у него оставалось только на три дня, а потому шесть дней он питался рыбой и ягодами. 8 июня он прибыл в залив Де-Кастри и, вследствие моих распоряжений, отправился в Николаевск, куда и прибыл больным 17-го числа.
   Результаты открытий и исследований Н. К. Бошняка были очень важны. Он был первым из европейцев, который дал свету точное понятие о северной части побережья Татарского пролива и обнаружил неточное изображение этой части берега на карте Крузенштерна; он открыл на этом берегу одну из превосходнейших и обширнейших гаваней в свете и узнал, что там находится ещё несколько гаваней, чем разрушил сложившееся до этого времени мнение, отразившееся и на карте Крузенштерна, что будто бы на всём пространстве этого берега, от залива Де-Кастри до корейской границы, нет не только ни одной гавани, но даже какой-либо бухты, сколько-нибудь удобной для якорной стоянки, почему берег этот считался опасным и недоступным. Наконец, он разрешил окончательно весьма важный вопрос: именно, что жители, обитающие на этом берегу, никогда зависимы не были и китайской власти не признавали.
   Вслед за нарочным из Аяна, 26 мая, я получил с почтой высочайшую награду - орден св. Анны 2-й степени с короной и утверждённый императором, по представлению генерал-губернатора, штат Амурской экспедиции.
  

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ПРЕДПИСАНИЕ ПРАВИТЕЛЬСТВА О ЗАНЯТИИ САХАЛИНА

Предписание генерал-губернатора от 2 марта 1853 года. - Утверждение штата Амурской экспедиции. - Сущность отношения Завойко. - Донесение генерал-губернатору от 25 июня 1853 года. - Предписание генерал-губернатора от 15 и от 23 апреля 1853 года. - Письмо Н. В. Буссе от 6 июля 1853 года. - Следствие распоряжений высшего правительства. - План действий моих в июле 1853 года. - Распоряжения мои доктору Орлову 14 июля. - Письмо моё генерал-губернатору от 14 июля 1853 года.

  
   В предписании своем от 2 марта 1853 года генерал-губернатор пишет мне: "Ввиду важности результатов Ваших действий государь император, по представлению моему, высочайше удостоил Вас наградить за оные и вместе с тем утвердить штат вверенной Вам экспедиции, составленный на основании донесений Ваших, и приказать изволил все расчеты с Российско-Американской компанией окончить к 1 января 1864 года, о чем и сообщено Главному правлению Компании".
   Согласно штату экспедиции, Н. Н. Муравьёв предписывал мне;
   а) Всех чинов экспедиции зачислить в её штат.
   б) Время к пенсиону офицерам считать с 29 июня 1850 года, то-есть со дня основания Петровского зимовья.
   в) Главным пунктом экспедиции назначить Николаевское.
   г) Морское довольствие требовать от камчатского губернатора.
   д) Командиром морской роты и моим помощником назначается капитан-лейтенант Бачманов, который и должен прибыть на место в навигацию 1853 года; что же касается дополнения экспедиции командой, согласно утверждённому штату оной, то оно не может последовать ранее 1854 года и, вероятно, будет произведено из Забайкалья;
   Согласно утверждённому штату Амурская экспедиция состояла: 1) начальника экспедиции капитана 1-го. ранга Невельского на правах губернатора или областного начальника; 2) из роты флотских нижних чинов в составе 240 человек, откомандированной из камчатского экипажа. Командир этой роты, штаб-офицер флота, вместе с тем назначался помощником начальника экспедиции. В этой роте должны состоять: 2 лейтенанта, 2 мичмана, 2 штурманских офицера и 1 артиллерийский офицер (вместо штурманских и артиллерийского офицеров, по усмотрению начальника экспедиции, могут быть флотские офицеры); 3) при экспедиции, сверх морских чинов, состоят сотня конных казаков с двумя офицерами и взвод горной артиллерии при двух офицерах, доктор, правитель канцелярии с одним или двумя помощниками, три писаря, содержатель имущества, два фельдшера и священник с походной церковью; 4) все чины, состоящие в экспедиции, пользуются морским довольствием, по камчатскому положению, в продолжение всего года; 5) офицеры, состоящие в экспедиции, получают пенсионы за пять лет служения в ней в том размере, какой определен по закону за десять лет службы в Охотске и на Камчатке; 6) служба, проведённая в экспедиции, считается год за два года для нижних чинов и, наконец, 7) экспедиция во всех отношениях состоит под непосредственным начальством генерал-губернатора Восточной Сибири.
   С этой же почтой я получил отношение от камчатского губернатора В. С. Завойко, который просил меня скорее выслать в Петропавловск зимующий в Петровском бот "Кадьяк", так как с открытием навигации все суда камчатской флотилии должны итти в Аян, а между тем необходимо снабдить продовольствием Гижигу и Тигиль.
   Судя по распоряжениям высшего правительства, я убеждался, что оно решается, наконец, обратить серьёзное внимание на этот край и что заявление моё о принадлежности его России ему уже известно, а потому слова: иметь постоянно в виду благоразумие, осторожность и миролюбиво водворяемую нами в том крае власть, при сношении с ожидаемыми американскими военными судами {Курсив Г. И. Невельского. (Прим. ред.).}, могли быть понимаемы в духе упомянутого в предыдущей главе моего заявления иностранцам.
   Ввиду этого убеждения и сведений, доставленных Бошняком, Разградским и Петровым, я решил:
   а) Немедленно отправить бот "Кадьяк" в Аян с предложением Кашеварову, чтобы первое военное судно, пришедшее из Петропавловска, было прислано в Петровское с запасами, какие только возможно уделить из Аяна, и затем, чтобы он скорее высылал в Петровское запасы и товары, а равно и паровой баркас, который должен был прибыть в Аян согласно уведомлению Главного правления Компании.
   б) С прибытием из Аяна военного судна немедленно отправиться на нем в Татарский пролив с целью поставить военные посты на западном берегу острова Сахалина и в Императорской Гавани.
   в) В то же время отправить А. И. Петрова с продовольствием и частью людей в Кизи, для подкрепления нашего поста в заливе Де-Кастри и окончательного занятия селения Котова (около Кизи).
   Бот "Кадьяк" вышел из Петровского 26 июня; с ним я послал донесение генерал-губернатору (прося это донесение отправить из Аяна с нарочным) и отчеты по исследованиям Бошняка, Разградского, Петрова и Воронина. Объясняя важность результатов их работ, а также обстоятельства, с которыми приходится сталкиваться на месте, и, наконец, те из моих планов, которые я непременно приведу в исполнение с прибытием первого военного судна в Петровское, я писал: "Немедленное занятие Императорской Гавани, как гавани на побережье Татарского пролива, находящейся посредине между лиманом и корейской границей, весьма важно. Кроме того следует занять ещё одну бухту на западном берегу острова Сахалина и выслать в крейсерство в Татарском проливе военное судно. Всё это крайне необходимо, во-первых, ввиду ожидаемого прибытия в этот залив американской экспедиции, а во-вторых, для подкрепления постов в Де-Кастри и Кизи. Только этими действиями мы фактически можем заявить американцам и всем иностранцам о принадлежности этого края России и тем предупредить всякие на него с их стороны покушения.
   "Из моего донесения Ваше превосходительство изволите усмотреть, что разрешение главного морского вопроса подвигается успешно. Несмотря на ничтожество средств, мы принимаем меры к ограждению этого края от всяких на него покушений с моря. Так как государь по ходатайству Вашему уже обратил свое высокое внимание на наши работы, то мы надеемся, что экспедиция наша получит, наконец, надлежащие средства. Несмотря на все усилия и попытки, мы не только не имели возможности с имеющимися средствами произвести исследование находящихся в центральной части лимана фарватеров, которые, по словам гиляков, более глубоки, чем уже известные нам открытые в 1849 году фарватеры, но не могли с точностью определить направление и этих последних и оградить их надлежащими знаками, необходимыми для плавания судов по лиману. Лиман, как Вам известно, имеет сильные неправильные течения и лабиринты банок и мелей, так что вход в реку судов, сидящих в воде до 14 футов (4,2 м), остается доселе, по неимению при экспедиции средств, необеспеченным.
   На исследование лимана и на устройство на нём мореходных знаков, даже при том числе судов, о котором я несколько раз просил Ваше превосходительство, потребовалось бы более двух лет, а между тем в штате Амурской экспедиции, ныне мне присланном, а равно и в предписании Вашем, не говорится, какое число и какие именно суда должны быть присланы в экспедицию. Теперь с увеличением команды в экспедиции более чем в пять раз, при необходимости иметь несколько постов на побережье края и по рекам Амуру и Уссури, и, наконец, ввиду необходимости исследовать лиман, надобно, чтобы при экспедиции было по крайней мере два мореходных винтовых судна с осадкой от 9 до 13 футов (2,7-4 м) и с паровыми баркасами и хотя бы один большой речной пароход; в противном случае не только производить исследование лимана, но и обеспечить продовольствием назначенное по штату число команд, которые должны быть размещены в нескольких постах по прибрежью до корейской границы, на острове Сахалине и по берегам, будет не только затруднительно, но и почти невозможно. Следовательно, с присылкой сюда только одних команд без упомянутых судов экспедиция не только не сможет достигнуть упомянутой главной государственной цели, но ещё поставлена будет в безвыходное положение, не соответствующее достоинству России.
   "Вследствие этих соображений, убедительно прошу Ваше превосходительство обратить на это Ваше внимание и исходатайствовать, чтобы были высланы с командами и упомянутые средства, необходимые для прочного водворения нашего в этом крае, бесспорно принадлежащем России".
   Отправив донесение, я с нетерпением стал ожидать первого судна из Аяна. Команды наши, благодаря местным средствам, поправились от тяжкой скорбутной болезни {Пять человек нижних чинов все же умерли от нее}, и мы начали заготовлять лес в Петровском и в Николаевском для сооружения помещений. Наконец, 11 июля пришел из Аяна на петровский рейд транспорт "Байкал" с 12 казаками и 5 матросами для экспедиции. С ним я получил весьма важные высочайшие повеления, в предписании генерал-губернатора, от 15 и 23 апреля и уведомление от майора Н. В. Буссе, командированного Н. Н. Муравьёвым.
   Генерал-губернатор писал мне: "Великий князь генерал-адмирал сообщил, мне, что государь, по всеподданнейшему докладу государственного канцлера, в присутствии его императорского высочества, относительно острова Сахалина, в 11-й день апреля 1853 года, высочайше изволил утвердить по сему предмету следующие основания:
   "1) Российско-Американской компании занять остров Сахалин и владеть им на тех же основаниях, как владеет она другими землями, упомянутыми в её привилегиях;
   "2) Обещать Компании, что для занятия Сахалина и для защиты на нём компанейских учреждений ей дадут в полное распоряжение воинских нижних чинов и офицеров. Чины эти будут считаться на службе Компании и находиться на полном её иждивении.
   "3) Занять на Сахалине те пункты, которые по местным соображениям окажутся важнейшими, к чему и приступить непременно в навигацию сего 1853 года, а с 1854 года Компания должна иметь там своего особого правителя, которому в политическом отношении состоять под начальством генерал-губернатора Восточной Сибири или другого правительственного главного начальника, какой будет высочайше указан,
   "4) Компания не должна допускать на Сахалине никаких иностранных заселений, ни произвольных, ни по взаимному соглашению, и может передать сей остров только правительству;
   "5) Правительство пользуется на острове Сахалине для казённых потребностей каменным углём безвозмездно, но добывает его своим иждивением;
   "6) Для ограждения берегов острова и гаваней от вторжения иностранцев Компания обязывается содержать достаточное число судов, но в случае военного нападения войско для защиты требует от правительства;
   "7) При первоначальном занятии острова Сахалина, в нынешнем году, могут быть употреблены, с разрешения генерал-губернатора под начальством начальника Амурской экспедиции, военные чины и средства этой экспедиции; однако она должна быть совершенно-отдельной от Сахалинской и

Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
Просмотров: 297 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа