Главная » Книги

Невельской Геннадий Иванович - Подвиги русских морских офицеров на крайнем Востоке России, Страница 15

Невельской Геннадий Иванович - Подвиги русских морских офицеров на крайнем Востоке России


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

крытых корьём; посредине юрты очаг, а по стенам лавки, на которых спят; пол устлан досками. Летом они перекочёвывают на рыбные промыслы. Японцы нанимают их за водку, табак, рис и домашнюю утварь для ловли рыбы, но это вознаграждение слишком ничтожно сравнительно с работой; кроме того японцы обращаются с ними как со своими рабами, так что туземцы не любят их и изъявляли мне удовольствие за то, что мы поселяемся у них. Религия их, а равно и одежда, такая же, как и у населения Приамурского края.
   "На всем обследованном мной пространстве острова Сахалина нет ни одного места, удобного для якорной стоянки судов; в отношении же возможного основания земледельческих поселений самыми лучшими местами являются: долина озера Тарайска, между селениями Котан-Туру и Тарайска, долины рек Кусунай, а на восточном берегу Мануе, Найбу и Иноно-Снай. В особенности замечательны долины озера Тарайска и Кусунай - на западном берегу, и Найбу - на восточном. В протоку Тарайска и реки Кусунай и Найбу, в большую воду, могут свободно входить суда, сидящие в воде до 11 футов (3,35 м). От селения Венду-Эси до реки Котан-Туру встречался в большом количестве и хорошего качества точильный и осадочный камень и жёлтая охра".
   Командир транспорта "Иртыш", лейтенант Гаврилов, в сообщении от 26 ноября, писал, что на пути из Петровского к заливу Анива транспорт был задержан противными свежими ветрами, так что только 1 октября он достиг мыса Анива. В транспорте открылась значительная течь и повреждение в руле. Кроме того начала болеть команда. Принимая во внимание все эти обстоятельства, он никак не мог решиться итти в таком положении и в такое позднее время в Петропавловск. Обо всем этом он доложил начальнику Муравьёвского поста Н. В. Буссе, объясняя, что так как около поста и вообще в заливе Анива нет ни одного места, удобного для зимовки транспорта, то необходимо итти на зимовку в ближайшую к нему Императорскую Гавань. Он просил Н. В. Буссе, согласно данным мной приказаниям, заменить больных людей здоровыми, снабдив их одеждой и всем необходимым для зимовки; но Николай Васильевич не принял во внимание его просьбу и отправил его без всякого снабжения, несмотря на то, что в посту было всего в изобилии. "Мне предстояло, - пишет Гаврилов, - или погибать в море, на пути в Петропавловск, или выдержать в Императорской Гавани все трудности зимовки без надлежащего снабжения. Я был вынужден избрать последнее и 10 октября едва добрался до Императорской Гавани. Течь в транспорте с каждым днем усиливалась, а руль почти бездействовал, так что перед входом в гавань мы должны были править румпельталями161. Больных людей Буссе также не заменил здоровыми, отзываясь, что у него должны быть не больные, а здоровые люди. Несмотря на все заботы начальника Константиновского поста Н. К. Бошняка достать свежей провизии у туземцев и облегчить участь больных, ни того, ни другого сделать было невозможно. С 1-го же ноября появились первые больные скорбутом. Количество их в настоящее время достигло почти трети команды, одного мы уже потеряли".
   Командир корабля "Николай" Клинковстрем сообщал, что наступившие жестокие противные ветры, поздний приход транспорта (11 октября) в Императорскую Гавань, недостаток команды и, наконец, неизвестность Татарского пролива и наступившие внезапно морозы понудили его остаться на зимовку в этой гавани. "Впрочем, - заключает Клинковстрем, - команда имеет в изобилии как продовольственных предметов, так и одежды, а потому я надеюсь, что зимовка эта минует благополучно. В настоящее время больных в команде нет, и корабль стоит почти вплотную около берега, на котором расположен Константиновский пост".
   Начальник Константиновского поста лейтенант Бошняк в то же время сообщил мне, что внезапное скопление более 70 человек в месте пустынном, где предполагалось зимовать только 8 человекам (для которых была выстроена еще летом изба), недостаток в необходимых запасах для команды "Иртыша", который явился сюда буквально почти безо всего, с появившеюся уже среди членов его команды цынгою, и наконец, наступившие морозы до 25° с метелями и снегами, препятствующие доставить что-либо от населения с реки Тумнин (которые, наравне с окрестными жителями гавани, из-за неприхода осенней рыбы и сами голодают), - ставят его в самое критическое положение. "При таком положении вещей, - писал Бошняк, - надобно ожидать весьма печального исхода этой зимовки, особенно относительно команды "Иртыша", которую Буссе не позаботился снабдить всем нужным и не сменил даже больных людей". Шхуна "Восток" заходила на одни сутки в Императорскую Гавань. Командир её Римский-Корсаков, сочувствуя такому недостаточному снабжению команды транспорта, уделил всё, что у него было: как-то: сахара, чая и 12 банок консервов, но всего этого было далеко не достаточно даже для больных, которых в то время, из команды "Иртыша", было уже 12 человек. "Внутренние бухты гавани, - сообщал Бошняк, - 17 октября покрылись прочным льдом, а с 20-го числа этого месяца мы уже ходили по льду. Через две недели свежим северным ветром разломало лед в Александровской бухте, море уже в двух милях от гавани совсем не покрывалось льдом. Такой жестокой зимы, какая ныне, местные жители не припомнят.
   "Все эти обстоятельства заставляют меня просить, - пишет Бошняк, - об оказании нам возможной помощи, главное в медикаментах, чае, свежей провизии и теплой одежде, хотя надежда на возможность доставки весьма сомнительна. При всем старании моём нанять туземные нарты никто из туземцев не взялся ехать не только с грузом, но и на легких нартах. Путь как через Тумнин, так и через Хунгари затруднителен, во-первых, по глубоким в хребтах снегам, а во-вторых, из-за отсутствия на этих путях корма для собак (вяленой рыбы).
   "Команда транспорта "Иртыш" в настоящее время живёт еще на судне, но через два или три дня для неё будет готово помещение, разумеется, сырое и тесное. Команда "Николая", имея камин и хорошую теплую одежду, устроилась на зиму на корабле".
   При этом Д. И. Орлов объяснил мне, что внутренний летний путь в Императорскую Гавань удобнее зимнего. Летом ездят на лодке из озера Кизи по рекам Хоюль и Яй, поднимаются до хребта, переваливают через него и спускаются по реке Тумнин до моря, а оттуда в Императорскую Гавань. Для сообщения же зимой необходимо запасти на реке Тумнин, по крайней мере в трёх местах, корм для собак. По словам мангунов, объезжать стороною крутой подъём на хребет с севера из долины реки Яй является вполне возможным, так что при условии Предварительной заготовки корма для собак можно совершить весь путь в течение 8 или 9 дней от Кизи. "В настоящую зиму, - пишет Бошняк, - впредь до того времени, пока на хребте не уляжется снег, то-есть до исхода февраля, переехать через него из Кизи не представляется возможным". Для доставки в Императорскую Гавань главных и необходимых запасов: белой муки, чая, сахару, водки, уксусу и медикаментов, оставалось одно, хотя и не совсем верное средство, - отправить их на оленях с тунгусами через Хунгари, ибо путь этот, по словам туземцев, менее затруднителен, чем тот путь, которым следовал Д. И. Орлов.
   Н. В. Буссе, препровождая конверты на имя генерал-губернатора Восточной Сибири и Главного правления Компании, сообщал мне, что в командах вверенного ему поста обстоит всё благополучно, больных один человек. По случаю невозможности транспорту "Иртыш" зимовать на Сахалине или следовать в Петропавловск он должен был послать его на зимовку в Императорскую Гавань, но при этом не нашел возможным исполнить моего предписания о снабжении надлежащими запасами транспорта; наконец, согласно данных ему и Рудановскому предписаний, он при первой же возможности пошлёт ко мне почту и отправит Рудановского для осмотра заливов Анива и Идунки.
   Таково было положение Амурской и Сахалинской экспедиций к наступившему новому 1854 году. Главная цель, к которой стремился я с моими сотрудниками, была достигнута: главные пункты страны были заняты, и тем страна эта фактически объявлена принадлежностью России! Оставалось только осмотреть окончательно южную часть острова Сахалина и побережья Татарского пролива; но, ввиду этого, прежде всего необходимо было принять все меры к обеспечению людей, неожиданно собравшихся на зиму в пустыне Императорской Гавани, на что я и обратил, как мы увидим ниже, всё моё внимание.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

НАЧАЛО ВОЙНЫ 1854-1855 ГГ. - ИССЛЕДОВАНИЯ Н. В. РУДАНОВСКОГО НА ЮЖНОМ САХАЛИНЕ

Меры, принятые мной для обеспечения Константиновского поста. - Известие о разрыве с Турцией и возможном разрыве с западными державами. - Постройка парохода "Аргунь". - Мои действия одобрены государем. - Уведомление Кашеварова. - Донесение Буссе из Муравьёвского поста от 9 января 1854 года. - Выписка из журнала Рудановского об исследовании реки Сосуя. - Северо-восточный и восточный берега залива Анива по описи Рудановского. - Бухты Иноскомонай и Тебесани. - Река Корхпуне и озеро Тообучи. - Юрта Тоитзе. - Пути в Найбу. - Восточный и западный берега Сахалина до мысов Тубу и Нотора. - Заключение Н. В. Рудановского о заливе капитана Невельского (Идунки) и сведения, собранные им о поселении тунгусов на Сахалине.

  
   Положение Бошняка было ужасное; надо было выручить его от голодной смерти. Я знал, что ближайшие к Петровскому кочевья оленных тунгусов были на озёрах Чля и Орель и что между рекой Амуром и лиманом и рекой Тумнин и морем находятся пастбища, а потому вызвал с озера Чля тунгуса Афанасия с оленями. Этот тунгус со своим товарищем и с восемью оленями согласился отправиться в Мариинский пост и, взяв оттуда запасы, следовать с ними как можно скорее в Императорскую Гавань. Независимо от этого, 15 января 1854 года я послал на двух нартах в Мариинский пост Разградского и приказал ему, по прибытии туда, уговорить тунгусов, кочевавших на озере Кизи, отправиться с оленями, в Императорскую Гавань. После этого Разградский должен был следовать вверх по реке Амуру, в селение Хунгари, и там постараться нанять туземцев, чтобы доставить в Константиновский пост запасы. Вместе с тем начальнику Мариинского и Александровского постов А. И. Петрову мной было приказано наблюдать за скорым отправлением тунгусов с запасами и, если возможно, настоять, чтобы они на собаках отвезли эти запасы по тому пути, по которому ехал Д. И. Орлов, то-есть по реке Тумнин.
   Сделав эти распоряжения, я надеялся, что тем или другим путём, около половины февраля, команды в Императорской Гавани, а в особенности больные, будут снабжены необходимыми запасами и будут иметь оленье мясо, которое, по мнению нашего доктора, особенно полезно при скорбуте. Тунгусы, согласно условию, по прибытии в Императорскую Гавань, должны были состоять в непосредственном распоряжении начальника Константиновского поста Н. К. Бошняка, а приведённые ими олени употреблены в пищу командам. Кроме того, тунгусы обязаны были охотиться за сохатыми и доставлять их мясо в Константиновский пост для продовольствия команд.
   Вот всё, что можно было тогда предпринять, чтобы облегчить положение и здоровье людей, столь неожиданно собравшихся в пустыне в самое позднее время года и при самых неблагоприятных обстоятельствах, что произошло от несвоевременных распоряжений из С.-Петербурга и оттого, что там не обращали внимания на мои представления.
   17 февраля 1854 года мы получили в Петровском почту из Аяна; с ней генерал-губернатор уведомлял меня, что экспедиция подполковника Ахте162, направленная им в Удский край, после тщательного исследования северного склона Яблонового хребта близ верховьев реки Уды, подтверждает точными данными мои донесения о том, что, согласно Нерчинскому трактату, только верхнюю часть Амура от Усть-Стрелки до устья Буреи можно считать принадлежащей Китаю; что же касается до страны, лежащей к востоку от этой реки, то она должна по всем правам принадлежать России. Затем Николай Николаевич уведомлял меня, что объявлена война с Турцией163 и ожидается разрыв с западноевропейскими державами; что в Забайкальской области строится для реки Амура пароход "Аргунь" и, наконец, что предварительными распоряжениями моими, то-есть занятием залива Де-Кастри, острова Сахалина и открытием Императорской Гавани, государь остался весьма доволен. Он писал, что ожидает моих дальнейших действий по исполнению возложенного на меня весьма важного поручения по окончательному утверждению нашему на острове Сахалине, в заливе Де-Кастри, в селении Кизи и в Императорской Гавани.
   Начальник Аянского порта Кашеваров сообщал, что бриг "Константин" не приходил в Аян и что Главное правление Компании уже сделало распоряжение о снабжении на 1854 год Сахалинской экспедиции.
   В то же время 18 февраля в Петровское прибыл с почтой из Муравьёвского поста приказчик Компании Самарин с донесениями Н. В. Буссе и Рудановского. Последний писал с западного берега Сахалина, из селения Найборо, от 8 января 1854 года.
   Буссе, донося мне о благополучии поста и команды и препровождая журнал описи реки Сосуя и северо-восточного и западного берегов залива Анива, произведенной Рудановским, писал, что японцы, ушедшие вначале из селения Тамари, вскоре возвратились и в настоящее время спокойно живут на своих местах. Сношения его с ними, а равно и с айнами, вообще дружественны и миролюбивы. Отправленному на западный берег острова Сахалина лейтенанту Рудановскому он приказал сообщить мне о результатах своих исследований и, наконец, писал, что признал нужным оградить пост забором с башней и редутом.
   Рудановский писал мне о своих работах следующее:
   "6 октября, на лодке с четырьмя человеками гребцов и проводником, я отправился из Муравьёвского поста вдоль берега на северо-северо-запад; пройдя по этому направлению 6 вёрст, я достиг возвышенного мыса Эндо-Тамари, с которого начинается бухта того же имени, составляющая лиман реки Сосуя. Обогнув мыс, я пошел по бару реки, глубина на котором в малую воду всего 1 фут (0,3 м); пройдя на север 4 1/2 версты, я вошел в устье реки Сосуя. Это река самая большая из всех, впадающих в залив Анива. Устье её по двум наблюдениям определилось как 46°43' северной широты. Отсюда я поднялся по реке на лодке, сначала на гребле и бичевой, а потом на шестах и пешком.
   "Пройдя по извилинам реки около 45, а по генеральному направлению NW 13° около 26 вёрст, я достиг селения Кой, расположенного при устье одноимённой левой протоки. Отсюда я проплыл около 24 вёрст, а по генеральному направлению на NO 11° около 9 вёрст. Потом я прошел по извилинам реки ещё около 16 вёрст, а по генеральному направлению на NO 9° - 13 вёрст. При впадении слева речки Тоной расположено селение Экураки, из которого идет путь на восточный берег острова, в селение Найбу. Отсюда, с огромными усилиями, большей частью пешком, в продолжение двух суток, я поднялся на север вверх по Сосуе ещё 15 вёрст; здесь в долину реки сходится несколько ручьёв, почему это место и надобно принять за её исток. Один из них направлялся к западу, а другие три к северо-западу, северо-северо-западу и северу; вдали видны были горы, покрытые дремучим лесом. Широта этого пункта 47°13'36"N. Затем, тем же путём, 21 октября, я отправился обратно и 25-го числа прибыл в Муравьёвский пост".
   "По качеству почвы (большей частью чернозёму), по изобилию леса, превосходных лугов и обилию в реке всякого рода рыбы долина реки Сосуя весьма удобна для основания земледельческих поселений, в особенности между Кой и Экураки, где берега реки ровные, возвышенные и, по словам жителей, никогда не заливаемые весной; толщина чернозёмного слоя на глинистой и песчаной подпочве доходит от 2 1/2 до 3 1/2 аршин (1,7-2,5 м).
   "Таким образом, всё течение реки Сосуя можно грубо определить между параллелями 46°43' и 47°15' северной широты в 100 вёрст (106 км). Долина её защищена с севера, запада и востока горами.
   Для описи северо-восточного и восточного берегов залива Анива Н. В. Рудановский отправился из Муравьёвского поста 29 октября в 11 часов утра на лодке с тремя матросами, двумя казаками и одним проводником айном, взяв с собой провизии на 15 дней. Перед выходом из поста он определил по нескольким меридиональным высотам солнца широту Муравьёвского поста (46°38'55"N). Расстояние от этого пункта до крайней оконечности мыса Тамари 3/4 версты на SW 50°, а от оконечности мыса Тамари до следующего за ним мыса - 2 3/4 версты. Между этими мысами лежит бухта Перуен-Тамари, имеющая в ширину до одной, а в длину до 1/2 версты. Оба вышепоименованные мыса высокие и утёсистые и покрыты травой и мелким лесом; около них идет пляж в 5 сажен (9 м) ширины, по которому вьется тропинка. По берегам бухты Перуен-Тамари расположены сараи и сельдеварные печи японцев, а около них юрты айнов с населением до 20 душ мужчин и женщин. Мыс Эндум-Тамари составляет крайний южный мыс бухты Тамари-Анива.
   От оконечности мыса Эндум-Тамари Рудановский пошёл вдоль берега на северо-восток и спустя 5 1/2 вёрст достиг мыса Понге-Эйдум, за которым расположена бухта Хакуй-Котан. В бухту впадает ручей, берущий свое начало из маленького озера. Здесь тоже находится сельдеварная печь и сарай и около них три айнских юрты.
   В Хакуй-Котане Рудановский ночевал у айна Амеске, у которого был тогда праздник по случаю убитого им медведя. Шкура этого медведя была выставлена перед юртой и обставлена деревянными палками, концы у которых были заструганы и висели в виде кистей. Подобную палку туземцы называют иннау; она означает у них праздник, весёлость, приветствие.
   Медведь здесь, как и у населения Приамурья, считается божеством. Перед ним стоял ящик, в который было вставлено ещё два ящика; в последнем из них лежала чашка, вилочка, лопатка, кусок юколы и немного риса; всё это - угощение для убитого медведя.
   Из-за проливного дождя и свежего юго-западного ветра Рудановский оставался здесь до 10 часов утра; к этому времени погода прояснилась, ветер стих и дал ему возможность следовать на бичеве вдоль возвышенного берега, в ущельях которого текут ручьи.
   Пройдя около 3 1/2 вёрст, он увидел вдали мыс Одёдинга. Отсюда берег из возвышенного и утесистого становится низменным и идёт вёрст на шесть, образуя бухту. На этом берегу в полуверсте от моря находится озеро, ширина которого по меридиану 1 1/2 версты, а длина по параллели около 2 1/2 вёрст. Из озера идёт протока, которая также мелка - до 4 футов (1,2 м), как и озеро. Глубина бухты в одной версте от берега не более 3 сажен (5,4 м). Озеро, протока и бухта называются Отосим.
   Здесь, по случаю засвежевшего ветра со снегом, Н. В. Рудановский остановился ночевать.
   На другой день утром, 31 октября, он пошёл вдоль обрывистого берега на OtS и через 3 версты достиг мыса Одёдинга, от которого берег круто поворачивает к северо-востоку. Мыс этот окружён отмелью и составляет западную оконечность бухты Иноскомонай. В 4 1/2 верстах к востоку от него лежат мыс и гора Иноскомонай. Между мысами Одёдинга и Иноскомонай находится бухта Иноскомонай. Она вдаётся в берег на 1 1/2 версты. Берега её частью утесисты, а частью увалисты, высоки и приглубы, так что в 10 саженях (18 м) от берега глубина 5 сажен (9 м). От мыса Иноскомонай берег становится обрывистым, а в двух верстах от него находятся гора и мыс Сая, за которым берег, сохраняя тот же характер, оканчивается утёсистым мысом Тебесани. Вообще вдоль всего этого берега рассеяны подводные камни, лежащие в море на расстоянии до 1/2 версты от берега. Мыс Тебесани является западной оконечностью одноимённой бухты.

 []

   Ширина бухты Тебесани до 7 вёрст, а длина до 2 1/2. В ней при речке на низменном берегу расположено айнское селение Корах-Пуна, широта которого оказалась 46°33'54"N. Ветер здесь засвежел, и Н. В. Рудановский остановился ночевать в Корах-Пуна, у старшины.
   Этот старшина, старик около 80 лет, сидел у очага при входе в дверь; слева от него сидели жена и дети. Рудановского, как гостя, усадили справа от хозяина иа циновках и угощали атури (икра с нерпичьим жиром и различными кореньями). Один из находившихся с Рудановским матросов заболел, причём айны оказали больному большое участие: принесли лекарство - какую-то траву, положили её в горячую воду и потом этим растирали ему живот. Матрос выздоровел, но айны приписывали его болезнь тому, что они не встретили гостей, как следовало с иннау, и потому, для очищения себя, сейчас же начали следующую церемонию: поставили перед огнем три иннау; знахарь айн начал говорить перед ними какие-то заклинания, а все прочие с выражением благоговения вторили ему в тон; потом знахарь бросил все иннау в огонь, и когда они совершенно сгорели, все присутствовавшие айны начали кланяться Рудановскому и объявили ему, что теперь всё будет благополучно.
   1 ноября ветер подул с запада-северо-запада и вдоль берега заходили огромные буруны и прибой, почему Н. В. Рудановский, чтобы не терять времени, перетащил с помощью айнов свою лодку с берега в речку Корах-Пуна и начал спускаться по ней. Проплыв около 3 вёрст, он в 11 часов прибыл в селение Найтук, а затем через 1 1/2 версты пришёл в селение Нучкай; оттуда, через 4 1/2 версты, в селение Екуса, расположенное при устье речки Корах-Пуна, впадающей в большое озеро Тообучи {На современных картах Тобуцу. (Прим. ред.).}. Речка эта извилиста и течёт в низменных берегах.
   Из Екуса, продолжая плыть по озеру в том же направлении (SO 54°), Рудановский, проплыв около 4 вёрст, пристал к селению Тообучи. В 72 часа он поплыл далее по озеру, вдоль берега, и на пути производил опись и промеры; озеро это Н. В. Рудановский назвал озером Буссе164.
   От селения Тообучи Рудановский поплыл на восток вдоль увалисто-возвышенного берега и, пройдя в этом направлении две версты, взял к мысу, речке и селению Найнуру. Прибыв туда после 5 вёрст пути, он остановился там ночевать.
   2 ноября из селения Найнуру он обошёл вокруг овсе озеро и в 11 1/2 часов утра пришёл обратно к мысу и селению Тообучи. Озеро сообщается с морем посредством пролива, лежащего между двумя мысами, из коих западный называется Тообучи. Рудановский промерил и описал также и проливы. По его исследованию озеро Тообучи, или Буссе, имеет следующее положение:
   "Залив Буссе (Тообучи) находится под 46°30'10"N при счислимой долготе 143°17'O; широта его по меридиану 13 вёрст; середина залива мелководна - от 5 до 10 футов (1,5-3 м) вдоль же южного, восточного и северного берегов залива идет канал, шириной от 3/4 до 1 1/2 версты и глубиной от 12 до 18 футов (3,6-5,4 м) при малой воде. Высота во время прилива около 5 футов (1,5 м). Самое лучшее место для зимовки судна - у селения Тообучи, где глубина в 10 саженях (18 м) от берега при малой воде равна 18 футам (5,4 м). Озеро, а равно и река Корах-Пуна изобилуют рыбой. Берега реки по характеру почвы и своему местоположению удобны для земледельческого населения. Южный берег залива низменный и безлесный, остальные же берега возвышенны и покрыты строевым лесом, как-то: елью, лиственицей и берёзой. "В заливе находятся следующие айнские селения: 1) Тообучи, лежит при входе в залив, в устье маленькой одноимённой речки, и состоит из трёх юрт, в которых живет до 30 душ обоего пола; 2) Нойкуру, при речке того же имени, имеющей до 5 сажен (9 м) ширины и весьма удобной для сплава леса, которого мало на её берегах; здесь три юрты, в которых живет до 25 душ; 3) Найтуру-Катан, при речке того же имени, имеющей в ширину до 7 сажен; по ней туземцы ходят к Охотскому морю, до которого, по их словам, должно быть не далее 20 вёрст, и 4) селение Екуса, при устье реки Корах-Пуна, состоит из четырёх юрт, в которых живет по 10 семейств. Таким образом вое население айнов в заливе Буссе состоит из 100 душ обоего пола.
   "По словам жителей, ранней весной сюда приходят до 20 джонок (пензай) с острова Мацмай (Хоккайдо) ловить сельдь, которая заходит в залив в огромном количестве. Японцы солят и вялят эту рыбу, топят из неё жир и всё это отправляют на Мацмай. Для складов этих продуктов в селении Тообучи есть несколько японских сараев и сельдеварных печей".
   3 ноября Н. В. Рудановский с двумя проводниками, после полудня, отправился из залива Буссе вдоль берега на SOtS. Берег этот средней высоты. Через 6 вёрст Рудановский прибыл в селение Качесоне, расположенное на весьма красивом месте в устье ручья. Оно состоит из трёх юрт, в которых жителей обоего пола 18 душ. Следуя отсюда на юг, Рудановский спустя 4 версты приплыл к селению и речке Кусунай. Селение состояло из пяти юрт с населением 22 души. В 1 1/2 верстах к юго-западу находится гористый мыс Искотайкай, защищающий от южных ветров суда, стоящие у селения Кусунай. Там протекает речка шириной до 5 сажен, а в устье её находится японский сарай для рыбы.
   Множество камней, окружающих мысы Иноскотонай и Яаанби, составляют лежбища сивучей и нерп и привлекают сюда туземцев из селений Иноскотонай, Яаанби и Насокуторо; айны преимущественно занимаются зверобойным промыслом. Около этих мест, не более как в 100 саженях (180 м) от берега, плавают морские коты. Айны употребляют мясо сивучей в пищу, а из шкуры их делают обувь и халаты.
   От селения Насокутуро, лежащего за мысом Иноскотонай, берег идет 9 вёрст на StO и оканчивается мысом Тасеи. Горы на этом пространстве отходят от берега.
   В 5 верстах от мыса Тасеи И. В. Рудановский остановился ночевать в прибрежном селении Ямине, в юрте бывшего с ним проводником айна Серабинус. Эта личность замечательна тем, что ведёт торговлю на западном берегу острова с приезжающими на лето гиляками, которых он называл санта.
   В ночь с 3-го на 4-е ноября задул свежий северо-восточный ветер и выпал большой снег. Около полудня ветер стих, Н. В. Рудановский поплыл вдоль берега на юго-восток и через 5 вёрст достиг незначительного мыса Сиратоку, с расположенным в ложбине к югу от него одноимённым селением; эта ложбина идёт на 4 версты по тому же направлению. Сиратоку - последнее селение на восточном берегу залива Анива; оно состоит из двух юрт и 18 душ жителей. В юрте у старшины этого селения развешаны по стенам жалованные ему японцами сабли и деревянные щиты. Этого старшину называют Цацо, а его жену - Пакхо; кроме Пакхо у него ещё три молодые жены, у которых губы вымазаны черной краской. Губы мажут себе женщины в знак того, что они более не девицы. Рудановский остался здесь ночевать, потому что засвежел ветер.
   5 ноября, выехав из Сиратоку в 7 часов при умеренном северо-западном ветре и пройдя 6 вёрст на StO, а на юг до 5, он достиг утёсистого мыса Пеннопусери; между тем ветер снова засвежел и развел огромное волнение, принудившее Рудановского возвратиться. Не доходя 4 вёрст до Сиратоку, он вытащил на берег шлюпку и остался там ночевать.
   К утру 6 ноября ветер немного стих; Н. В. Рудановский, спустив шлюпку, отправился в селение Сиратоку; узнав, что оттуда идет тропа на восточный берег к Охотскому морю, в селение Аруторо, он решился итти по ней пешком. В 10 часов утра Рудановский, пройдя от селения около 7 вёрст, достиг вершины хребта. Отсюда открывался вид на Охотское море и залив Анива. Он пошел на юго-восток и встретил на горах большой снег. Пройдя 5 вёрст, он в 11 1/2 часов вышел на берег Охотского моря, на низменный мыс Сирир-ахчива, на котором было расположено селение Аруторо, состоящее из трёх юрт с 20 жителями. Ширина его по полуденной высоте солнца определилась 46°10'12"N.
   Вокруг мыса Сирир-ахчива и далее от него к северу и югу находятся камни, служащие лежбищем для сивучей и нерп. Для этого промысла собираются туда в большом числе айны из залива Анива. Выражение Аруторо-на значит по-айнски: за горой, по ту сторону.
   Из селения Аруторо Рудановский в час дня отправился обратно и около 5 часов пришёл ночевать в селение Сиратоку.
   На другой день, 7 ноября, Рудановский ходил к мысу Поннонусари, берег которого утесистый из черного камня. Мыс Эйнаутиспо, составляющий северную оконечность мыса Анива, лежит в расстоянии 3 миль к юго-западу от Поннонусари. Широта селения Сиротоку - 46°13'28"N. Наступившие по ночам морозы с температурой от 4 до 5° и свежие северные и западные ветры задерживали обратное возвращение Н. В. Рудановского, так что он только к вечеру 10 ноября мог достигнуть селения Тообучи, лежащего при входе в залив Буссе.
   12 ноября, при штиле, в 7 часов утра, он снова отправился и дошел до селения Порутошеро. Мороз, между тем, к вечеру сделался - 8°R (10°С), так что продолжать плавание Рудановский не мог; он вытащил на берег шлюпку и пешком прошёл в Муравьёвский пост.
   1 декабря Рудановский приступил к описи залива Тамари-Анива, до устья реки Сосуя. В 3 часа пополудни с двумя проводниками он отправился пешком из Муравьёвского поста на север и по дороге описал на этом участке побережье Сахалина, четыре бухты, в том числе бухту Тамари, расположенную между мысами Тамари, на котором мы основали Муравьёвский пост, и мысом Хоко-Тамари; в центре бухты в неё впадает речка Котун-Котан, в долине которой расположено селение, состоящее из 25, юрт со 100 жителями. Здесь до 10 японских сараев, два дома, храм и сельдеварные печи. Это главный пункт острова Сахалина. На южной возвышенности мыса, на равнине в 200 саженях (около 370 м) от селения, лежит Муравьёвский пост, командующий как над этим селением, так равно и всеми японскими строениями. В нашем посту протекает ручей с прекрасной водой165.
   В двух северных бухтах Тамарионай и Сосуя, где расположены одноимённые с ними селения, среди жителей, кроме айнов, встречаются ешё ороко, то-есть наши удские тунгусы, пришедшие на Сахалин в XVII столетии.
   В Сосуе Н, В. Рудановский заночевал, застав там праздник: туземцы собирались убивать медведя, для чего их съехалось до 100 человек; они потчевали Рудановского особой скверной водкой, которая приготовляется японцами из риса; водка эта называется еске. Медведь принадлежал одному из хозяев юрты, орочону, но он должен был разделить его со всеми. За неделю до праздника все желающие участвовать в нём приносят владельцу медведя кто рыбу, кто нерпу, кто сапе (дурного качества рис), а кто и еске. Этот праздник состоит в том, что женщины (магнеку) собираются перед клеткой, где сидит медведь, и пляшут и поют вокруг неё. Пляска, как и пение грубы, грубы и безжизненны. Магнеку и минока, то-есть женщины и девицы, одетые в собачьи шкуры, составляют круг и ходят таким образом, плавно приплясывая, вокруг клетки медведя до тех пор, пока не устанут; мужчины в этом не участвуют.
   В продолжение праздника никому не дозволяется работать, так что Рудановский сам должен был принести дров в очаг, чтобы согреться, ибо было до 10° мороза. Когда женщины утомятся, тогда вдруг выскакивают мужчины и, раздразнив медведя, убивают его рогатинами. Медведь ревет, а вся публика поет в один голос, так что получается несносный гам, рев и крик. Когда медведь убит, с него снимают шкуру и делят мясо; все усаживаются в кружок, но женщины особо от мужчин, а девицы особо от тех и других, и начинается общее угощение сырым мясом, водкой, рисом и нерпой; праздник кончается обыкновенно тем, что все напиваются.
   После полудня 2 декабря Н. В. Рудановский по берегу отправился из Сосуя обратно в Муравьёвский пост, куда и прибыл в 3 1/2 часа. Расстояние от селения Сосуя до поста - около 7 1/2 верст.
   Таким образом, весь северный и западный берега залива Анива были подробно осмотрены и описаны Н. В. Рудановским: он был первым, из европейцев, который дал о нём основательное и подробное представление. Залив Тообучи на этом берегу, названный им заливом Буссе, представляет замечательный пункт, как место, удобное для зимовки судов, сидящих в воде до 16 футов (4,9 м). Этот пункт составляет единственное место на всём восточном берегу острова Сахалина от 54 до 46° широты, где, повидимому, могут безопасно зимовать суда, и то небольшие. Для окончательного решения, в какой степени безопасна эта зимовка, а равно и вход в залив, летом 1854 года предстояло сделать точные промеры и наблюдения над ветрами и состоянием этого залива во время закрытия и вскрытия его ото льда. Эти наблюдения можно было бы произвести и в зиму с 1853 на 1854 год; но, к несчастью, Буссе не обратил на то внимания, хотя это обстоятельство, как я ему объяснил, составляло одну из его важнейших обязанностей, более важную, чем его политические утопии.
   Всех жителей айнов и орочон на северном и восточном берегах залива Анива, от устья реки Сосуя до мыса Анива, по подсчету Рудановского, до 470 душ. Здесь важно было то, что между ними жили орочоны (тунгусы), перешедшие сюда еще в исходе XVI столетия из Удского края, то-есть подданные России. Это обстоятельство представляло один из факторов, составлявших неоспоримые права России на обладание островом, весьма для нас важным, по близости его к Приамурскому и Приуссурийскому краям.
   Согласно приказаниям и наставлениям, данным мной Рудановскому, и распоряжениям майору Буссе, 20 декабря 1853 года Н. В. Рудановский с казаком Берёзкиным и с проводником айном на двух нартах выехал в 10 часов утра из Муравьёвского поста и направился к устью реки Сосуя, в селение Найбу, на восточном берегу Сахалина.
   По случаю дурной погоды, пурги и воды, выступившей в верховьях реки Сосуя, Н. В. Рудановский едва только к вечеру 24-го числа смог добраться до селения Экуроко - устья реки Такой, от которого дорога в Найбу идёт между хребтами. По наблюдению полуденной высоты солнца широта Экуроко определилась 47°10'N.
   После полудня 25-го числа Рудановский из Экуроко поехал на север и через 25 вёрст по речке Такой прибыл в селение того же имени. Речка эта, впадающая при Экуроко в реку Сосуя, извилиста и мелководна, но изобилует рыбой; она течёт в гористой долине, склоны которой покрыты строевыми лесами из ели, кедра, частью лиственицы и берёзы. Селение Такой находится по обеим берегам речки: оно состоит из шести юрт с 30 человеками жителей ороков, то-есть орочон. Здесь догнал Рудановского айн Омау, который от Сосуя ехал всего одни сутки. Это случилось потому, что он ехал по проторённой уже Рудановским дороге. Дорога, в особенности от селения Кой, очень затруднительна по причине глубокого снега в лесу, и айны, проводники Рудановского, выпрягали собак из нарты и, привязав к ней оглобли, тащили её сами на лыжах. Так обыкновенно прокладывались там дороги по первому пути. Дорога устанавливается и проторяется только около половины января, и тогда на хороших собаках из Сосуя до Нину (около 120 вёрст) ездят в полтора дня.
   В селении Такой Рудановский остановился ночевать в юрте-землянке, по туземному названию - тойтзе. Такая юрта делается следующим образом: в земле роют в сажень глубиной и от 2 1/2 до 3 сажен шириной квадратную яму, сверх её ставят стропила, на которые кладут берестовые и еловые сучья, а потом заваливают землёй. В юрте проделывается два отверстия: одно для входа, другое для света и воздуха. Перед входом проделывают небольшие сени из еловых сучьев. Внутри юрты, по стенам, ставят брусья, которые обтягивают рогожами. У той стены, где дверь, ставят глиняную печь; труба от печи выходит в сени и торчит на 1/2 аршина (35 см) над ними. Печь эта топится хорошо и дым тянет сильно. Кроме печи, у каждой из остальных стен стоит по очагу, на которые кладут из печи горячие угли для раскуривания трубок. Туземцы любят сидеть вокруг огня и смотреть на него, и обыкновенно садятся вокруг этих очагов. В такой юрте, когда топится печь, тепло, сухо и хорошо; но ночью, когда печь потухает, воздух становится спертым. В юрте могут поместиться до 20 человек. В селении Такой на 30 душ две юрты.
   Отсюда путь Н. В. Рудановского лежал в том же направлении, по которому шел Д. И. Орлов, то-есть из Найбу до Мануе, а оттуда, перевалив на западный берег и проехав через селение Кусунай, к вечеру того же числа он приехал в селение Нейфо, в 15 верстах (16 км) к югу от Кусуная. Отсюда он отправился по пути следования Д. И. Орлова, через селения: Сирироко, Тунай-унай, Синакуера и Нотосам, лежащие на западном берегу, и в 3 часа пополудни 3 января 1854 года прибыл в селение, бухту и мыс Тубу, до которого доходил Орлов. Там, по причине дурной погоды, он остановился ночевать.
   Выехав из Тубу 4 января в 7 часов утра и перевалив через одноимённый мыс и мыс Ноторо в общей сложности около 10 вёрст на StW, Рудановский достиг селения и речки Ноторо. Там он обнаружил одну юрту, в которой жили три гиляка и два орочона; речка Ноторо при устье имеет до 8 сажен в ширину, в ней много рыбы, в особенности зимой.
   4 января из Ноторо Рудановский отправился в 1 час популудни на юго-юго-восток и, проехав около 10 вёрст, прибыл в бухту Тукотань {Современное название - Тотовая. (Прим. ред.).}, от которой начинается залив Идунка, названный им моим именем - заливом капитана Невельского; по случаю дурной погоды, снега и пурги он остановился там на ночлег.
   5 января из бухты Тукотань Рудановский отправился далее на юго-юго-восток и через версту проехал вторую бухту Идунок - Тамари-бо. За нею берег идёт на юг. Следуя по этому направлению и проехав ещё две бухты, он прибыл в бухту Такмака. Отсюда мыс Ноторо виден по направлению NW 14°, а мыс Ассаной SW 14°.
   Бухта Такмака лежит между мысами и имеет ширину 3/4 версты. Она была свободна ото льда, а потому Рудановский смог сделать её промер на шлюпке; оказалось, что ширина входа в бухту между каменными подводными грядами, которые тянутся вдоль всего берега залива Идунок, - 20 сажен (36 м), а глубина 4 1/2 сажени (8 м). Айны говорили ему, что бухта эта весьма редко замерзает, и то на весьма короткое время. Вход в бухту с северо-северо-запада на юго-юго-восток, а самая бухта по параллели имеет протяжение в одну версту. В неё впадают две речки: на одной из них - северной - селение Такмаки, состоящее из пяти юрт с 20 жителями айнов и орочон, а около него два японских сарая. Мысы, ограничивающие бухту, увалисты и невысоки, не выше 5 сажен (9 м). Берега, окружающие бухту, возвышенны. В километре от берега вдоль него тянется хребет, на склонах которого прекрасный строевой лес. Широта бухты Такмака 47°15' N.
   Выехав из Такмака, он в 3 1/4 часа прибыл в бухту Маока, которая от бухты Такмака лежит на юг в 5 1/2 верстах.
   Маока или Идунка в ширину имеет до 2 1/2 вёрст. Бухта вдается в берег на 1 1/4 версты и так же, как бухта Такмака, с запада ограждена каменной грядой. В северной, наиболее глубокой части бухты глубины колеблются от 3 до 4 сажен (5-7 м). В средине бухты, против входа, глубины 5 сажен (9 м), а в южной части её до 4 сажен; отсюда к южному мысу и юго-западному берегу, на расстоянии от 1/2 до 1 версты, идёт отмель глубинами от 2 до 3 футов (0,6-0,9 м). Эта бухта гораздо обширнее, но и более открыта чем Такмака. В южной части бухты стоит знак, который служит маяком для входа в неё. По всему видно, что эта бухта составляла главное пристанище японских джонок на западном берегу острова и вообще на всём острове. Селение Маока - самое большое селение на острове: оно состоит из 40 юрт с 700 жителями. Здесь находилось много японских сараев и храм. Селение это расположено в устье двух речек, впадающих в бухту166. По рассказам местного населения, здесь господствуют очень свежие северо-восточные ветры, которые туземцы называют "поскамбо"; противоположный им юго-западный ветер они зовут "горобину". Этим ветром нагоняет в бухту воду. Северный, северо-западный и северо-северо-западный ветры у них называются "скера". Залив Маока изобилует рыбой, в особенности туда в большом количестве заходят сельди. Здесь туземцы приняли Н. В. Рудановского весьма ласково и добродушно, угощали его и убрали собак. Они говорили ему, что японцы распускают слух, что будто бы весной они нас прогонят с острова; они очень этому удивлялись и, повидимому, не желали, ибо вообще не любили японцев, потому что последние недобросовестно с ними расплачивались за работу и часто вовсе не платили и обманывали. Н. В. Рудановский объяснил им, что японцы на острове - пришельцы, что остров всегда был русским, ибо задолго еще до японцев здесь поселились русские - ороки. Все туземцы подтвердили это и сказали, что у них есть предание, что орочоны, или ороки, которых много и в Маоке, пришли от лоча (русских), когда еще и не слыхали о японцах, и живут здесь очень долго. После того Рудановский объяснил им, что где единожды встали русские, то оттуда они никому себя прогнать не позволят. Он сказал им, чтобы они не верили ни японцам, ни кому другому, кто бы ни вздумал распускать подобные слухи. Туземцы, повидимому, были очень рады словам Рудановского.
   Из Маоки Рудановский отправился далее вдоль берега на StW и через 5 вёрст достиг залива Пероци, а затем бухты и селения Хауснайбу, миновав на этом пути шесть бухт.
   7 января, следуя в том же направлении, Рудановский, проехав 40 вёрст (42 км), достиг мыса и селения Найборо - южного предела залива Идунок (Невельского).
   Из селения Найборо Рудановский по приказанию Буссе 9 января 1854 года отправил мне донесение, из которого я и выписываю все вышеупомянутые сведения. О заливе Идунок (Невельского) он писал мне следующее:
   "Залив капитана Невельского (Идунки) лежит на западном берегу острова Сахалина, между широтами 47°20'N (мысом Ноторо) и 46°34'N (мысом Найборо). Общая длина его по берегу от мыса Ноторо составляет до 80 вёрст. Главная и самая примечательная особенность этого берега состоит в том, что вдоль него на расстоянии от 1/4 до 1/2 версты идет каменная гряда, возвышающаяся над поверхностью моря от 1/2 до 2 1/2 сажен (0,9-4,5 м). Прерванная в нескольких местах, она образует, таким образом, входы с моря в естественный канал между этой грядой и берегом. Канал имеет 25 бухт, и против каждой из них гряда прорезывается и составляет более или менее широкие проходы с моря, как бы ворота...". По замечанию Н. В. Рудановского, канал этот между некоторыми бухтами имеет глубину до 1 сажени, при входе же в бухты, в воротах, она доходит от 2 до б сажен (3,6-11,м), а между некоторыми бухтами глубина канала замечена до 2 футов (0,6 м). Это обстоятельство требует, впрочем, подробного исследования, так как этот канал представляет удобное внутреннее сообщение вдоль всего берега на этом пространстве; произвести же промеры канала Рудановский зимой не имел возможности.
   Залив Невельского разделяется на две части: первая, северная, на пространстве около 28 вёрст, после залива Ноторо, имеет 16 бухт; бухты расположены так, что взаимное между ними расстояние - от одного до двух километров. Вторая часть залива, на пространстве по берегу около 42 вёрст, имеет девять бухт. Ограничивающие залив высокие берега расположены таким образом, что, описывая большую дугу, позволяют из бухты Такмака видеть берег залива Ассанай на 14°. Расстояние между бухтами этой части залива от 4 1/2 до 6 1/2 вёрст; в каждую из бухт впадают речки.
   В первой части залива находятся гавани Такмака (графа Гейдена) и Маока (Беллингсгаузена) и бухты Порта-Тамари и Перохи.
   Во второй части все бухты обширнее и входы в них шире, отчего они и доступны волнению при NW и N ветрах. Судя по расположению гор, свежие О и NO ветры в бухте Такмака не должны быть так сильны, как в бухте Маока.
   По берегу залива Невельского тянется крутой обрыв, который в северной части залива идет в полуверсте от берега, но у каждой бухты обрывается уступом высотой до 5 сажен. Берега бухт этой части залива вообще отлогие, ровные. В южной части залива упомянутый обрыв подходит к берегу на 1/4 версты. Берега бухт этой части более высокие и крутые сравнительно с берегами бухт северной части залива. Кроме того в бухтах южной части залива между горами есть ущелья и долины, через которые в залив проникают восточные ветры.
   "Во время пребывания моего, - пишет Рудановский, - на этом берегу снега почти не было, и все бухты залива Невельского были открыты, что, по словам местного населения, здесь бывает так почти каждую зиму. Если иногда (что весьма редко) бухты замерзают, то не более как на два - пять дней; море же перед ними всегда бывает чисто".
   Так как во всех этих бухтах зимой и летом очень хорошо ловится рыба, то берега их населены довольно густо, сравнительно с прочими частями острова, в связи с чем количество населения здесь может быть больше 1 000 душ айнов и ороков.
   Из бухты Маока и Такмака летом ходят пешком, а зимой ездят на собаках на реку Сосуя. Из бухты Такмака до реки Сосуя, сколько можно судить по словам айнов, не более 35 вёрст. Эта дорога выходит на реку Сосуя в 25 верстах, не доезжая селения Кой; следовательно, этим путём от Такмака до Муравьёвского поста около 110 вёрст. Из бухты же Маока дорога выходит в селение Кой (от Маока до Кой около 50 вёрст), а потому этим путём между Маока и Муравьёвским постом не более 95 вёрст.
   Казак Берёзкин, сопровождавший Рудановского, очень хорошо понимал орочон, ибо знал тунгусский язык. Из их рассказов оказалось, что в то время, когда русские подчинили своей власти весь край между рекой Леной и морем (то-есть Якутский и Удский), что было в исходе XVI и в начале XVII столетия, многие тунгусы (ороки) из Удского края перешли на остров Сахалин и заняли среднюю и южную части его, перемешавшись с айнами - народом, пришедшим сюда с северных Курильских островов. То же самое, как мы видели, рассказывали и Бошняку орочоны (ороки), обитавшие на реке Тыми и в заливе Ный. В то время ни одного японца сюда не приезжало. Японцы начали ездить на Сахалин, по словам айнов, недавно: "около 50 зим тому назад", то-есть с 1810 года, уже посл

Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
Просмотров: 307 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа