Главная » Книги

Одоевский Владимир Федорович - Пед(агогические) письма (Бар. Ф. А. К.)

Одоевский Владимир Федорович - Пед(агогические) письма (Бар. Ф. А. К.)


   Одоевский В. Ф. Записки для моего праправнука. Повести. Статьи. Письма. Критика и воспоминания современников. Московские адреса / Сост., вступ. ст. и примеч. В. И. Сахарова. - М., Русскiй мiръ, 2006. С. 369-371.
   OCR: http://imwerden.de, 2007
  
  
  

Пед<агогические> письма (Бар. Ф. А. К.)

  
   Я обещал передать Вам на бумаге все, что мне виделось и дума­лось более двадцати пяти лет о предмете, который и теоретически, и практически занимает меня. Принимаясь за перо, вижу, что это из­ложение для меня гораздо труднее, нежели как казалось.
   Думая про себя, - мы города берем; множество вопросов проскользают в нашем мышлении в качестве легких и маловажных. Лишь с пером в руке мы замечаем, сколько пробелов еще остается в нашей массе наблюдений, наведений и других продуктов нашего мышле­ния.
   Мы похожи на того героя северных саг, которому предлагают под­нять небольшой камень. Кажется, ничего нет легче, но - этот ка­мень тяжелеет с каждой минутой поднятия; и не мудрено - этот ка­мень - вся земля. Предлагают герою выпить ковш воды, но - этот ковш делается бесконечным; он - все море.
   Таковы все метафизические задачи, и особенно той части мета­физики, которая называется педагогией.
   Простолюдин, обманутый физическою слабостию и мнимою неразумностию ребенка, считает за ничто приняться учить его. Не луч­ше этого простолюдина и многие, весьма многие, педагоги, коих не называю. Они смотрят на свое дело с высоты некоторых заветных метафизико-нравственных сентенций и на них основывают прекрас­нейшие теории воспитания, в которых лишь один недостаток - если их привести к одному знаменателю, то выговорится следующая пус­топорожняя фраза: "Делай хорошо, а не худо, и будет хорошо".
   Этими господами забываются лишь два незначительных словца: что и как.
   К счастию, в педагогии, как в медицине, если не существует совершенно удовлетворительной теории, то существуют весьма удов­летворительные практики. Это странное явление объясняется, по крайней мере, в отношении к педагогии, тем, что умного, добросо­вестного Воспитателя - учит сам ученик. Воспитатель забывает о своих теориях, побежденный находящимся пред ним фактом.
   К сожалению, таких фактов еще собрано мало. Их берегут про себя. Но вышла ли бы физика и химия из схоластических пеленок, если бы эти науки не окрепли в живительной атмосфере фактов не­поддельных, неподкупных?
   Факты же педагогические несравненно сложнее явлений чисто физических или химических.
   В вопросы педагогические входят все науки: и психология во всех ее видах и степенях; и история со всеми ее недоумениями; и физиоло­гия со всеми ее еще не разгаданными задачами, и теория обществен­ного устройства со всеми ее недомолвками. Не говорю о науках чисто технических, где также есть пробелы своего рода. А между тем, не­смотря на всю шаткость этих подпорок, педагогия еще не вышла из того периода чванства, чрез который прошли все науки.
   Было время, когда метафизика бралась разрешать все вопросы без исключения; медицина верила в универсальное лекарство; астро­номия - в символическое значение звезд; химия - в квинтэссенцию. Так <и> педагогия - даже в новейшее время <она> берется за обя­занность: почти сотворить человека.
   Это совсем не шутка; вы найдете эту претензию в большей части иезуитских книг о воспитании, где говорится о необходимости и воз­можности внушать то и другое детям, образовать из них по рецепту: сочинителя, музыканта, живописца и прочего тому подобного доб­родетельного гражданина; где человек сравнивается с нежным дере­вом, которое можно обрезывать, привязывать и прочее тому подоб­ное. Все эти pia desideria [благие намерения (лат.).] были бы прекрасны, как, например, же­лание, чтобы все люди походили на Аполлона Бельведерского, но, к сожалению, <они> также не исполнимы.
   Теоретики этого рода или должны изумляться при виде, напри­мер, странного явления, известного под названием: "ученый дурак"; или при виде человека, получившего так называемое прекраснейшее воспитание и сделавшегося отъявленным негодяем; человека, кото­рому внушены были с малолетства чистейшие правила нравственнос­ти и из которого образовался человек самый коварный и лукавый, и годный только на зло; или они должны изумляться, каким образом Вольтер вышел из езуитской школы, Ломоносов - из рыбачьей лод­ки, Уатс - из плена семейного круга, где его считали ни на что не годным.
   Этого рода факты, которых скрыть нельзя, да и не следует, и которых педагогия по сю пору объяснить не может, были приняты с восторгом ее врагами. Отсюда - толки о вреде просвещения вооб­ще, об опасности для общественного блага от распространения школ; о беде от физических занятий, как утверждал знаменитый граф Иосиф де Местр; о беде от университетов, как утверждал господин Стурдза. Наконец, даже толки о вреде грамотности, чего печальные примеры мы видели недавно и у нас, и еще со стороны людей, от которых всего меньше было <можно> ожидать подобной - извините - дребе­дени.
   Дело, кажется, в том, что не пора ли педагогии сделаться поскромнее, не возлагать на чужие знамена того, чего она сама снести не может; и с схоластической высоты спуститься на ту дорогу, на ко­торой математика вообще, астрономия, физика и химия - словом, вся семья положительных знаний, эта зиждительница градов и ве­сей, достигла результатов, действительно изменивших весь мир че­ловеческий. Словом, идти путем наблюдений, навстречу фактам, не презирая и не отрицая <ни> одного, но подвергая каждый иссле­дованию как порознь, так и в совокупности; не спешить составлени­ем рецептов и - во имя истины - не пугаться ни одного из них, хотя бы он ниспровергал самые так называемые драгоценные наши убеждения, желания, стремления. И главное - не увлекаться ни­каким празднословием или фантасмагориями, которыми так тешит­ся лень человека.
   Теории Птолемеевой тверди, Сталевского флогистона, Бровнова возбуждения были так увлекательно ясны, так сподручны, так утешительны; но они пали одна за другою пред необоримою силою науки, завещав ей лишь несколько положительных наблюдений, уце­левших после упорной битвы.
   Так и педагогия должна, наконец, подобно своим старшим сест­рам, иметь довольно бодрости, чтобы иногда выговорить великое, спасительное слово: "еще не знаю"...
  
  
  
   Примечания
  
   Пед<агогические> письма (Бар. Ф. А. К.)
  
   Впервые напечатано: Река времен. Книга истории и культуры. М., 1995. Кн. III. Возможный адресат - барон Федор Андреевич Корф (1808-1839).
   Уатс - Уатт Джеймс (1736-1819) - английский инженер, изобретатель паровой машины.
   Местр Жозеф Мари (1753-1821) - французский философ, посол сар­динского короля в России. Блестящий публицист, сторонник иезуитов, в молодости масон, Местр оказал большое влияние на духовную жизнь Алек­сандровской эпохи просвещенного мистицизма. Одоевский именовал об­разованность посла поверхностной, а оригинальные идеи его - парадокса­ми и софизмами, порой безнравственными. Наряду с Мальтусом и Гоббсом, он считал Местра пророком мирового пессимизма.
   Стурдза Александр Скарлатович (1791-1854) - дипломат, консерва­тивный публицист.
   ...со стороны людей... - имеются в виду О. И. Сенковский и другие журналисты.
   Сталь Георг (1660-1734) - немецкий врач и химик, автор химической теории, объясняющей реакцию окисления наличием опреде­ленной субстанции - флогистона и впоследствии признанной неверной.
   Броун Джон (1735-1788) - английский врач, считавший, что жизнь - следствие возбудимости организма.
  

Категория: Книги | Добавил: Ash (12.11.2012)
Просмотров: 228 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа