Главная » Книги

Пржевальский Николай Михайлович - От Кяхты на истоки Желтой реки, Страница 13

Пржевальский Николай Михайлович - От Кяхты на истоки Желтой реки


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

я от гор русла, обозначающие собой направление редких дождевых потоков. Сама равнина бесплодна; лишь в районе, ближайшем к горам, врассыпную растут корявые кусты саксаула, Calligonum, Reaumuria и Ephedra [джузгун, реамюрия, хвойник]. Тропинка хорошо наезжена и притом часто обозначена сложенными из камней кучами (обо), иногда весьма большими.
   На ключе Ащи-булак, вода которого горько-соленая, мы спустились, уже до уровня Лоб-нора, т. е. на 2 600 футов абсолютной высоты. Так низко не были от самой Кяхты. Нечего говорить, что теперь стало теплее, хотя в нынешнем году зима на Лоб-норе стояла холодная и даже на несколько дней выпадал снег. До сих пор еще лежали, в укрытых от солнца местах, занесенные лёссовой пылью, снежные сугробики.
   От Ащи-булака мы прошли сначала 10 верст до южного берега Лоб-нора, а затем 27 верст вдоль поэтому берегу. Местность здесь отвратительная - голый солончак, взъерошенный на своей поверхности, словно застывшие волны. Такая полоса, бывшее дно озера, облегает верст на десять в ширину южный берег Лоб-нора в местности, нами пройденной; к востоку же, вероятно, значительно расширяется. На самом Лоб-норе еще лежал теперь сплошной лед более фута толщиной. Замерзшая полоса чистой, не поросшей тростником воды, протянувшаяся вдоль южного берега названного озера и имевшая в 1877 г. от 1 до 3 верст в ширину, ныне стала более чем на половину уже вследствие обшего уменьшения воды в Лоб-норе.
   Здесь мы теперь радостно увидели первых вестников ранней весны - небольшое стадо уток и две стайки лебедей. Люди же еще не показывались, хотя по временам из тростников озера поднимался дым, обозначавший присутствие жилья человеческого. Как оказалось потом, лобнорцы вскоре нас заметили, но, не зная, кто идет к ним, попрятались в тростниках. Подозревая это, я послал с последней ночевки вперед переводчика Абдула и урядника Иринчинова (бывших со мной в 1877 г. на Лоб-норе) в д. Абдал, резиденцию лобнорского правителя Кунчикан-бека. Посланные нашли названную деревню совершенно пустой; только после громких приглашений нашего переводчика жители вылезли из тростников. Узнав, в чем дело, они весьма нам обрадовались, поспешно поехали навстречу и даже вынесли только что испеченный хлеб. В сопровождении этой свиты мы сделали еще несколько верст и около полудня 28 января 1885 г. раскинули свою стоянку возле д. Новый Абдал, лежащей в четырех верстах западнее старого. Абдала, где мы бивуакировали всю весну 1877 г.
   С выходом теперь на Лоб-нор замкнулась третья линия моих путей: по Центральной Азии. Все они ведут в Тибет от разных пунктов нашей с Китаем границы: первый направляется из Кяхты чрез Ургу, Ала-шань, Гань-су, Куку-нор и Цайдам; второй - из Кульджи чрез Юлдус, Курлю, Лоб-нор и Гас; третий - из Зайсана чрез Хами, Са-чжеу и Цайдам. Наконец, в том же 1885 г. прибавлен был нами четвертый путь, также в Тибет, из пределов Семиречья, чрез Аксу и Хотан.
  

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ЛОБ-НОР И НИЖНИЙ ТАРИМ

Первое мое здесь путешествие.- Очерк нижнего течения Тарима.- Озера Лоб-нор.- Его флора и фауна.- Местные жители.- Их численность и управление, наружный тип, одежда, жилище, домашняя обстановка, пища, занятия, обычаи, язык и верования, умственные и нравственные качества; характеристика Кунчикан-бека.- Сведения о пребывании русских староверов на Лоб-норе.

  
   Первое мое здесь путешествие. Немного более десяти лет тому назад местности, о которых ниже пойдет речь, представляли собой один из самых неведомых уголков Центральной Азии. Хотя по китайским описаниям {Из них главнейшие (по крайней мере из переведенных на европейские языки) для нынешнего Восточного Туркестана, как известно, есть книга Си-юй-вынь-цзянь-лу (Описание западного края), составленная в конце прошлого века маньчжурским чиновником, видевшим лично описываемую страну. Перевод и извлечение из этой книги на русском языке сделаны у Иоакинфа в "Описании Чжунгарии и Восточного Туркестана", помещены также в "Землеведении Азии" Риттера, в отделе "Восточный Туркестан", перевод Григорьева. О том же бассейне Тарима трактует и более новая китайская книга Си-юй-шуй-дао-цзи, написанная также китайцем-очевидцем и изданная в 1823 г. Перевод в извлечении этой книги, сделанный В. М. Успенским, напечатан в VI томе "Записок" Русского географического общества по отделению этнографии (53).} известно было, что р. Тарим собирает в себя воды главнейших рек обширной котловины Восточного Туркестана и впадает в оз. Лоб-нор, но положение этого озера и направление к нему нижнего Тарима показывались на китайской карте, а с нее скопированы были и на карты европейские, совершенно неверно. Мало того, даже громадный Алтын-таг, стоящий вблизи головного берега Лоб-нора и протянувшийся на восток к г. Са-чжеу, а на запад, в связи с другими хребтами, к гг. Кэрии и Хотану, был совершенно неизвестен {Предполагалось, согласно китайским описаниям, что болота и топи Лоб-нора, перемешиваясь с песчаными площадями и горными грядами, тянутся на юго-восток и юг от названного озера до Куку-нора и Тибета. В северо-восточном углу последнего, согласно китайской гипотезе, вода Тарима, пробирающаяся от Лоб-нора под землей снова выходит на поверхность почвы в виде многочисленных ключей урочища Сив-су-хай или Одонь-тала и дает начало Желтой реке.}, несмотря на то, что вдоль всех этих гор еще в глубокой древности пролегал оживленный караванный путь в Китай. Относительно природы рассматриваемой местности, т. е. о ее климате, флоре и фауне, также не имелось почти никаких сведений {}Сообщаемые на этот счет данные в вышеназванной китайской книге Си-юй-вынь-цзянь-лу крайне отрывочны, иногда же просто нелепы.. Мне лично выпала счастливая доля быть первым, после венецианца Марко Поло, европейцем - очевидцем и исследователем таинственного Лоб-нора с нижним Таримом, как равно неведомых местностей, лежащих отсюда к юго-западу до Хотана. Последний путь пройден в нынешнее наше путешествие. На Лоб-норе же и Тариме я был впервые в конце 1876 г. и в первой трети 1877 г. во время своего второго путешествия по Центральной Азии {Отчет об этом путешествии под заглавием "От Кульджи за Тянь-шань и на Лоб-нор" представлен был мною в 1877 г. Географическому обществу и напечатан в XIII томе "Известий" этого Общества; издан также отдельной брошюрой [см. новое издание с включением дневниковых записей Пржевальского, Москва, 1947]. Теперь сжато повторяются некоторые изложенные тогда данные для связи с нижеследующим более полным описанием Лоб-нора. Некоторые изменения против названного отчета. в особенности относительно туземцев, явились теперь потому, что при нынешнем посещении Лоб-нора мы были гораздо свободнее в своих исследованиях, а местные жители относились к нам гораздо откровеннее.}.
   Бегло вспоминая об этом путешествии, скажу, что исходным нашим пунктом был тогда временно принадлежавший России г. Кульджа. Отсюда мы выступили, в числе 9 человек {Я, мой помощник Эклон, переводчик и 6 казаков.} с 24 караванными верблюдами, в половине августа 1876 г. и, пройдя вверх по долинам рек Иро и Кунгеса, а затем вдоль по Малому Юлдусу через Тянь-шань, спустились в половине октября в долину Хайду-гола близ г. Карашара. Очутившись таким образом во владениях кашгарского Якуб-бека, мы тотчас же попали здесь под самый строгий надзор, который почти не прекращался во все время нашего шестимесячного пребывания в пределах Джитышара {Т. е. "Седьмиградия" - так называлось царство Якуб-бека до числу семи в нем городов.}. Однако Якуб-бек, занятый в это время усиленными приготовлениями к борьбе с китайцами и не желавший ради того делать что-либо неприятное русским - тем более, что тогдашний генерал-губернатор нашего Туркестана К. П. Кауфман письменно просил оказать мне содействие,- не воспрепятствовал нашему движению на Лоб-нор. Счастливым случаем напали мы сверх того на одного из близких к владетелю Джитышара людей - Заман-бека, выходца из нашего Закавказья. Этот Заман-бек назначен был сопутствовать нам на Лоб-нор и насколько мог постоянно действовал в нашу пользу {По смерти Якуб-бека и последовавшем затем покорении Восточного Туркестана китайцами Заман-бек был ласково принят в наших пределах и теперь состоит на службе в Семиречье (54).}. Тем не менее мы были почти всегда изолированы от местного населения и окружены постоянным шпионством со стороны других клевретов [приспешников Якуб-бека]. Научные исследования, в особенности этнографические изыскания, весьма много через то тормозились, иногда совершенно были невозможны. Так даже я не делал в передний путь съемки, чтобы не возбудить излишних подозрений. Притом нас повели сначала самой трудной дорогой, вероятно, с целью заставить добровольно вернуться. Однако наружно нам оказывался известный почет и, по азиатскому обычаю, отпускалась безденежно провизия; снабжены были также свежими верблюдами взамен уставших из нашего каравана.

 []

   Перейдя из долины Хайду-гола в г. Курля, мы выступили отсюда 4 ноября к Лоб-нору. Сначала следовали 85 верст до Тарима; на этом пути дважды переправлялись с верблюдами вплавь через реки Конче-дарья и Инчике-дарья. Дальнейший путь наш лежал по левому берегу Тарима до переправы через него, называемой Айрылган. На этом пространстве изредка встречались поселения туземцев; пришлось также переправляться (на плоту) через значительный рукав Тарима - Кюк-ала-дарья, в который вскоре впадает р. Конче-дарья. Самый же рукав соединяется вновь с Таримом возле названной переправы, за которой мы шли по правому берегу Тарима почти до самого впадения его в оз. Кара-буран. Затем, минуя совершенно против воли, названное озеро, а вместе с ним и Лоб-нор, мы спустились еще верст 40 к югу до д. Чархалык, где наши спутники нашли для себя удобным зимовать. Оставив большую часть багажа, переводчика и трех казаков в том же Чархалыке, я налегке предпринял в конце декабря экскурсию к западу в горы Алтын-таг, чтобы познакомиться с этим хребтом и убить дикого верблюда. Последнее не удалось {Впоследствии мы добыли для своей коллекции три прекрасные шкуры диких верблюдов и одного верблюжонка от лобнорских охотников.}, но местность мы осмотрели более чем на 250 верст по пути от Чархалыка к оазису Са-чжеу. Вернувшись в начале февраля 1877 г. к Лоб-нору, мы пробыли здесь до последней трети марта, наблюдая весенний пролет птиц; затем прежним путем направились вверх по Тариму и 23 апреля прибыли в г. Курлю. Здесь я имел свидание с Якуб-беком, который принял меня весьма ласково и любезно. Несомненно, что влияние Заман-бека много помогло такому настроению этого коварного, но вместе с тем весьма замечательного человека. Звезда его была теперь уже на закате. Через три недели после нашего свидания Якуб-бек скончался скоропостижно {По одним сведениям (Куропаткин. Кашгария, стр. 211), Якуб-бек скончался от апоплексического удара. В нынешнее же путешествие мы неоднократно слышали от туземцев, что Якуб-бек был отравлен правителем Хотана Нияз-беком, подкупленным китайцами. Отраву, как говорят, положил в пищу один из любимых прислужников (бачей) Якуб-бека (56).}. Вслед за тем рушилось и царство, им созданное (55).
   Из Курли мы пошли в начале мая прежней дорогой за р. Хайду-гол и в Тянь-шань, где оставались несколько дольше по случаю падежа караванных верблюдов. Получив новых вьючных животных, мы ускорили свой путь и в начале июля 1877 г. прибыли обратно в Кульджу.
   Главнейшие географические результаты этого путешествия заключались: в определении истинного положения нижнего Тарима и оз. Лоб-нора, которое передвинулось на географических картах на целый градус к югу по широте и столько же, даже немного более, к востоку по долготе; в открытии громадного Алтын-тага, через что Тибетское нагорье поднялось к северу почти на 3° широты, выяснилась связь между Куэн-люнем и Нань-шанем, и определилось направление древних здесь путей.
   Начнем о нижнем Тариме {Подробнее о той же части Тарима см. "От Кульджи за Тянь-шань и на Лоб-нор", стр. 17-24, 29, 31, 44, 45 и 47 [40-51, 69-76].}.
   Очерк нижнего течения Тарима. Почти на меридиане г. Карашара и немного выше 41-й параллели, там, где приходящая из ледников Мусарта река, известная в нижнем своем течении под именем Уген-дарьи, впадает при абсолютной высоте местности около 2 900 футов в Тарим {По недавнему исследованию Кэри, Уген-дарья составляет рукав самого Тарима. Наши сведения о самостоятельности Уген-дарьи почерпнуты были в 1876-1877 гг. из расспросов туземцев.}, последний круто изменяет свое прежнее западно-восточное направление на юго-восточное, а потом на южное и пробегает таким образом еще около 250 верст (не считая извилин течения) до впадения в оз. Кара-буран. Это нижнее течение Тарима, помимо общего изменения его направления, характеризуется значительной глубиной как главной реки, так равно ее рукавов и притоков. Все они текут довольно быстро по рыхлой лёссовой или песчаной почве и вырыли себе корытообразные русла. Средняя глубина самого Тарима на описываемом протяжении не менее 2-3 сажен, хотя ширина его, достигающая при впадении Уген-дарьи 50- 60 сажен, уменьшается по мере удаления к югу. Но и в самом узком месте, именно на переправе Айрылган, тот же Тарим все-таки имеет от одного берега до другого 15 сажен при глубине в 21 фут; вслед за тем опять расширяется вдвое и более, соединившись с своим главным рукавсм Кюк-ала-дарья. Этот последний отделяется от описываемой реки верстах в 50 ниже устья Уген-дарьи и вскоре принимает слева р. Конче-дарью, составляющую сток оз. Багараш (Баграч-куль, или по-монгольски Денгис). В ту же Конче-дарью значительно выше впадает справа р. Инчике-дарья, которая, по расспросным сведениям, представляет отделившийся далеко западнее рукав Уген-дарьи {По сведениям Кэри, Инчике-дарья составляет продолжение Шах-ярской реки. При малой воде та же Инчике-дарья, как нам говорили, не добегает до Конче-дарьи, только едва ли это верно.}. Эта Инчике-дарья на месте нашей переправы в ноябре 1876 г. имела при большой воде 7-8 сажен ширины и глубину около 10 футов; в конце апреля следующего года глубина той же реки была вдвое меньше. Конче-дарья, через которую мы переправлялись в том же ноябре 1876 г., имела глубину от 10 до 14 футов при ширине от 7 до 10 сажен. Наконец, Кюк-ала-дарья, вскоре после своего отделения от Тарима, имела 20-25 сажен ширины (иногда суживалась до 12 сажен), а после принятия р. Конче-дарья расширялась на 30-35 сажен {Измерено в 16 верстах восточнее д. Ени-су, следовательно, в 35 верстах выше нового соединения Кюк-ала-дарьи с Таримом близ переправы Айрылган.}; глубина этого рукава нами не измерена, но она также весьма значительная. Ниже Айрылгана Тарим идет одним руслом до впадения в оз. Кара-буран, куда в том же месте притекает с юго-запада р. Черчен-дарья.
   Помимо вышепоименованных притоков и разветвлений, других значительных рукавов нижний Тарим не имеет. Нет их также, судя по массе воды, которую приносит к Айрылгану Кюк-ала-дарья, и к востоку от этой последней или от нижней Конче-дарьи. Так было во время первого нашего здесь путешествия. После же того согласно сведениям, полученным нами ныне на Лоб-норе, гидрография нижнего Тарима несколько изменилась. Именно лобнорцы уверяли нас, что верстах в 40 выше переправы Айрылган Кюк-ала-дарья прорвала свой левый берег и часть ее воды, выливаясь, через этот прорыв, течет верст на пять к востоку, где образует порядочное замкнутое озеро в урочище Чибилек. Причиной этого прорыва, по сообщению лобнорцев, служило то обстоятельство, что несколько ранее сам Тарим образовал близ д. Кара-кыр новый значительный рукав, который направляется теперь в р. Конче-дарью и увеличивает здесь массу воды. Конечно, все это может быть принято окончательно за истину лишь после засвидетельствования очевидцем.
   По обоим берегам нижнего Тарима, отчасти по его рукавам и притокам, залегают более или менее обширные тростниковые болота и озера, которые почти все искусственно устроены туземцами (для рыболовства и пастьбы скота) отводом воды на более низкие площади окрестностей реки {Подробнее об этом см. "От Кульджи за Тянь-шань и на Лоб-нор", стр. 18 [41]..}. Эти-то болота, при сильном летнем испарении, поглощают значительную массу воды нижнего Тарима. Кроме того, много воды расходуется на орошение оазисов, через которые протекают верховья главных рек, образующих своим слиянием реку описываемую.
   По словам туземцев вода в Тариме ежегодно прибывает летом (конечно, от дождей и таяния снегов в горах, где лежат главные истоки); осенью же уменьшается и достигает низшего уровня ко времени своего замерзания {Однако в 1876 г. вода в Тариме в ноябре стояла довольно высоко.}. Последнее обыкновенно происходит на нижнем Тариме в конце ноября или в первой половине декабря; весеннее вскрытие бывает в начале февраля {В 1876 г. нижний Тарим замерз окончательно между 15 и 20 декабря, вскрылся возле Лоб-нора 4 февраля. В исключительно холодную зиму 1884/85 г. Тарим (по словам лобнорцев) замерз еще в ноябре, вскрылся же близ Лоб-нора только 27 февраля.}, так что река остается под льдом месяца два или немного более.
   Помимо ежегодной своей прибыли и убыли Тарим периодически то богатеет, то беднеет водой и в общем, судя по размерам нынешнего Лоб-нора, приносит теперь сюда гораздо меньше воды, чем в прежние времена, хотя, вероятно, не особенно отдаленные.
   Пробежав, как выше сказано, после соединения с Кюк-ала-дарьей, одним руслом шириной от 30 до 40 сажен, верст более 70 прямо на юг, Тарим круто поворачивает к востоку-северо-востоку и тотчас же образует своими разливами сначала оз. Кара-буран, а немного далее озеро Лоб-нор. Причиной крутого поворота описываемой реки служит повышение местности к подножию Алтын-тага. Вдоль этого повышения и залегают оба названных озера. О последнем пойдет речь впереди. Относительно же Кара-бурана скажу, что это озеро, ныне, как говорят, уменьшившееся, подобно Лоб-нору, в своих размерах, имело в 1877 г. в длину от 30 до 35 верст при ширине верст 10-12; глубина всюду здесь незначительная. По берегам, в особенности на южном, залегают обширные солончаки, которые на востоке соединяются с солончаками, окаймляющими Лоб-нор, так что в давние времена, при большей массе воды в Тариме, оба озера, вероятно, составляли одно целое.
   С запада, кроме Тарима, в Кара-буран впадает р. Черчен-дарья. Сам же Тарим в описываемом озере теряется лишь местами и не надолго. Однако столь широкий разлив, тем более при сильном летнем испарении, много ослабляет главную реку, которая при выходе из Кара-бурана делается почти вдвое уже, хотя все-таки сохраняет прежнюю значительную глубину. Так протекает Тарим еще верст 15 и затем начинает образовывать разлив оз. Лоб-нора, в котором исчезает окончательно. Однако возле д. Старый Абдал, т. е. перед вступлением в Лоб-нор, Тарим имеет еще от 15 до 18 сажен ширины, при глубине в 2-3 сажени и при скорости течения от 170 до 150 футов в минуту. Таким образом все нижнее течение описываемой реки, от впадения в нее Уген-дарьи до Лоб-нора, вполне удобно, если к тому представится когда-либо надобность, для плавания речными пароходами. Топливо для них доставят туграковые леса, которые растут по Тариму почти до оз. Кара-бурана.
   Что касается до сухопутных дорог с нижнего Тарима, то, помимо вьючного пути из г. Курли на Лоб-нор {Сначала от г. Курли до переправы через р. Конче-дарья. быть может и до Ахтармы, идет колесная дорога. Впрочем, на колесах можно с трудом проехать вдоль всего нижнего Тарима.} с ветвью от оз. Кара-буран в д. Чархалык и далее, существуют, по словам туземцев, еще две дороги в г. Турфан: одна, колесная, из д. Маркат; другая, вьючная, от переправы Айрылган. По первой ежегодно приезжают из Турфана за сбором податей; по второй несколько лет тому назад прошла партия богомольцев торгоутов {Та самая, о которой упомянуто в конце предыдущей главы.} в Лхасу и обратно. К западу же и востоку от нижнего Тарима путей нет вовсе; там недоступная песчаная пустыня, по которой лишь изредка бродят дикие верблюды.
   Перейдем к описанию самого Лоб-нора.
   Озеро Лоб-нор. Это озеро представляет собой обширное тростниковое болото, образовавшееся, как выше сказано, разливом последней воды Тарима. Такому обстоятельству много способствуют боковые канавы, прорываемые от берегов реки местными жителями для удобства рыбной ловли. Многие из этих канав выкопаны недавно; другие же существуют от старых времен. Таким образом, почти вся западная половина Лоб-нора образована более или менее искусственно рукой человека. Иначе, весьма вероятно, Тарим не расплывался бы еще некоторое время и на своем устье образовал бы озеро менее обширное.
   Нынешний Лоб-нор {Туземцы называют его также Чон-куль (т. е. большое озеро) или Кара-курчин, по имени здешнего административного участка. Имя "Лоб", по словам тех же туземцев, дано монголами, но что оно значит - неизвестно. Согласно китайскому описанию "Лоб" по-тюркски означает "место соединения вод" (Записки Русского Географического общества по отделению этнографии, т. VI, стр. 148). В древности нынешней Лоб-нор назывался Пу-чан-хай, или Пу-ли-хай. Известен стал китайцам с II в. до н. э. Первые сведения о том же озере европейцы получили от Марко Поло (57).} протягивается от юго-запада к северо-востоку (по расспросным сведениям) верст на 100, или немного менее. Западный край озера возле деревни Старый Абдал лежит под 39° 31,2' с. ш. и под 88° 59,8' в. д. от Гринвича {В нынешнее пребывание на Лоб-норе нам удалось дважды определить указанную долготу покрытием звезд луной, данные получились более точные, нежели в 1877 г., когда та же долгота была определена посредством зенитных расстояний луны.}. Абсолютная здесь высота 2 600 футов {Взята средняя цифра, причем десятки менее полусотни отброшены. Из 41 ежедневных барометрических наблюдений в феврале и марте 1877 г. средняя абсолютная высота Лоб-нора получилась в 2 500 футов. Из 49 барометрических наблюдений на том же самом месте (вблизи деревни Старый Абдал), также в феврале и марте 1885 г., абсолютная высота (с принятием в расчет изобар) вышла равной 2 783 футам.}. Наибольшая ширина Лоб-нора достигает, по словам туземцев, до 20 верст в середине общего протяжения этого озера. Здесь Тарим, как река, исчезает, но образует в направлении к северо-востоку обширный разлив очень мелкой воды, сплошь поросший огромным тростником. По расспросным сведениям, вода эта застоявшаяся, красноватого цвета и весьма соленая. В западной же половине Лоб-нора, постоянно освежаемой из Тарима, вода совершенно пресная; лишь немного солновата она возле отмелых берегов, следовательно, также на месте застоя.
   Постепенно беднея водой, восточная половина Лоб-нора от меридиана поселения Кара-курчин начинает суживаться; наконец, верст через 40 (как нам говорили) вода совсем пропадает. Лет 8-10 тому назад, когда воды в описываемом озере было больше, восточный его край протягивался, по сообщению туземцев, нешироким (5-7 верст в поперечнике) клином значительно далее к северо-востоку {До меридиана р. Джаскансай.}. Ныне воды здесь нет, тростник высох и поломан бурями. В западной, пресной половине Лоб-нора по крайней мере 3/4 всей его площади также поросли густым тростником от 1 до 2, иногда до 3 сажен высотой. Свободные от тростника водные пространства, обыкновенно необширные, разбросаны по этим зарослям, притом скученнее к западному краю описываемого озера. Вдоль южного его берега протягивается здесь неширокая (ныне от 1/2, до 1 версты в поперечнике) полоса чистой воды. Кроме того, довольно обширная водяная площадь образовалась (о чем будет сказано ниже) между деревнями Кум-чапкан и Уйтун.
   Глубина по всему Лоб-нору незначительная - обыкновенно от 3 до 5, иногда до 7 футов, изредка футов до 15; в отмелях южного берега всего на 1-2 фута. Вода, как и в Тариме, светлая. Вообще воды в Лоб-норе, при нынешнем нашем посещении этого озера, было значительно меньше, чем восемь лет тому назад. Убыль эта, по словам туземцев, началась лет через пять после нашего ухода и зависит, конечно, от уменьшения количества воды, приносимой Таримом. Последнее явление те же туземцы объясняют прорывом в сторону части Кюк-ала-дарьи в 40 верстах выше Айрылгана, а еще и тем, что ныне, с умножением земледелия в оазисах под Тянь-шанем и Куэн-люнем, больше требуется верховой таримской воды для орошения полей. Впрочем, периодическая прибыль и убыль воды, как в Тариме, так и в Лоб-норе, замечена здешними стариками-туземцами. Да кроме того, описываемое озеро постоянно, хотя и медленно, уменьшается в своих размерах, другими словами - усыхает. Об этом явлении наглядно свидетельствуют большие солончаки, облегающие тот же Лоб-нор. В особенности обширны, по словам туземцев, эти солончаки на северо-востоке озера, где они уходят от последних тростников за горизонт. Здесь местами соль лежит, как говорят, большими кучами. Воды пресной нет, нет также и подножного корма; следовательно, обойти вокруг Лоб-нора, хотя бы на верблюдах, очень трудно.
   Тарим, как выше упомянуто, пробегает рекой вдоль всей западной половины Лоб-нора. В 1877 г. я проехал здесь в лодке до д. Кара-курчин, за которой река вскоре исчезает; но даже и перед этим исчезанием русло ее резко обозначено и имело от 3 до 4 сажен ширины при глубине от 7 до 10 футов. Ныне лобнорское течение Тарима несколько изменилось. Именно верстах в 3-4 ниже деревни Кум-чапкан лобнорцы прокопали в 1878 г. канаву, в которую хлынула большая часть таримской воды. Вскоре канава эта была размыта в глубокое русло, имеющее до 10 сажен ширины, при весьма быстром течении. Пробежав таким образом менее 1/2 версты, новый рукав Тарима образовал по направлению к д. Уйтун, на месте голой песчаной площади, озеро верст до 12 в окружности, при глубине от 3 до 5 футов. Ради такого уклонения в сторону значительной массы воды и ее большого испарения на обширной площади нового озера, затем вследствие уменьшения общего количества воды, приносимой к Лоб-нору Таримом, русло этого последнего, вниз от описанного прорыва, ныне сузилось против 1877 г. вдвое, местами даже втрое: так что до д. Кара-курчин теперь можно пробраться только в маленьком челноке.
   Помимо Тарима оз. Лоб-нор не имеет других притоков, хотя в древности сюда, быть может, добегали вытекающие из соседнего Алтын-тага речки - Джахансай, Курган-булак и Джаскансай, ныне теряющиеся в почве по выходе из гор {Джахансай-дарья и ныне лишь верст на 25 не добегает до Лоб-нора.}.
   Что же касается до предположения о существовании другого Лоб-нора в прямом направлении Тарима к востоку от заворота при устье Уген-дарьи, как о том высказался в 1878 г. барон Рихтгофен {Лекция, читанная 6 апреля 1878 г. в Берлинском Географическом обществе и напечатанная отдельной брошюрой: Bemerkungen zu den Ergebnissen von Oberst-leutenant Przewalski's Reise nach dem Lop-noor und Altyn-tagh.}, то, помимо возражений, мною тогда представленных {Известия Русского Географического общества 1879 г., вып. I, стр. 1-7 [т. 15, Спб., 1880].}, мы подробно расспрашивали теперь на этот счет лобнорцев, и они единогласно давали ответ отрицательный, объясняя притом, что, насколько доходят местные предания, обитаемое ими озеро всегда было на нынешнем месте (58).
   Его флора. Относительно своей флоры и фауны Лоб-нор представляет еще большую бедность, нежели сам Тарим, который также далеко не может похвалиться обилием и разнообразием органической жизни. В особенности бедна флора описываемого озера. Правда, оба раза мы были здесь ранней весной, когда растительность почти еще не пробуждалась, но по всем данным и летом на Лоб-норе едва ли можно найти среди растений особенно лишнее против того, что состоит налицо зимой. Тем более, что в других частях таримского бассейна, именно в апреле 1877 г., на всем нижнем Тариме и в апреле же 1885 г. на Черченской реке, мы почти ничего не могли собрать для своего гербария.
   Вот список найденных нами на Лоб-норе растений: в самом озере - тростник (Phragmites communis) наиболее здесь обильный, ситовник (Scirpus sp.), который часто растет по неглубоким озеркам, куга (Typha latifoka), также довольно обыкновенная, водяная сосенка (Hippuris vulgaris), частуха (Alisma sp.) и ряска (Lemna sp.), встречающиеся лишь изредка; по берегам и ближайшим окрестностям: солянка (Salicornia herbacea) нередко сплошными площадями, ситник (Scirpus maritimus) в меньшем количестве и кое-где Karelinia caspica; затем кустарники - кендырь (Apocynum venetum, быть может есть и А. pictum), из волокон которого туземцы ткут холст для своей одежды, тамариск (Tamarix laxa) и Halostachys caspia {При первом на Лоб-нор путешествии это растение ошибочно было принято за саксаул, на который весьма походит. Кроме того, для Лоб-нора тогда поименован был Butomus, которого ныне мы не нашли.}. Всего, следовательно, девять видов трав и три или четыре вида кустарников {Колючки, туграки и джиды [тополь и лох], обыкновенных по Тариму, на Лоб-норе нет вовсе.}.
   Фауна. Фауна Лоб-нора, как и во всей таримской котловине, много сходствует, по крайней мере относительно млекопитающих и птиц, с фауной Западного Туркестана, несмотря на то, что обе эти страны разделяются громадным Тянь-шанем. Отчасти та же фауна заключает в себе виды общие для всей Гоби, но существенно разнится от соседней фауны Тибетского нагорья. Затем имеет немногие виды, специально ей свойственные - как, например, Nesokia brachyura n. sp., Gerbillus przewalskii n. sp., Podoces biddulphi, Phasianus insignis [степная крыса, песчанка, таримская сакраульная сойка, фазан] и др. {Виды пресмыкающихся и рыб, свойственные восточной части таримского бассейна, будут подробно поименованы ниже.}. При этом нужно заметить, что зоологические изыскания в Восточном Туркестане произведены до сих пор лишь урывками {В юго-западной части страны - англичанами (две экспедиции Форсайта к Якуб-беку в начале семидесятых годов), в восточной - мною при двух здесь путешествиях (59).}, следовательно не могут считаться достаточно полными, хотя с другой стороны, однообразие физических условий всей равнинной части таримского бассейна не сулит значительных добавлений к тому, что уже здесь найдено среди позвоночных животных.
   Относительно млекопитающих оз. Лоб-нор да и весь внегорный бассейн Тарима весьма бедны как числом видов, так большей частью и по количеству экземпляров. Главная тому причина - крайнее однообразие и пустынность страны. Вот список диких млекопитающих Лоб-нора {Более подробный и исправленный, нежели приведенный в моем отчете "От Кульджи за Тянь-Шань и на Лоб-нор", стр. 20 [43].}: летучая мышь (Vesperugo sp.), еж (Erinaceus auritus?), кутора (Sorex sp.), ласка (Mustela vulgaris), выдра (Lutra sp.), нами не добытая, но которую хорошо знают туземцы; волк (Canis lupus), лисица (Vulpes vulgaris), тигр (Felis tigris); два вида дикой кошки (манул - Felis shawiana и F. caudata), степная крыса (Nesokia brachyura n. sp.); два вида песчанок (Gerbillus przewalskii n. sp, G. meridianus), мышь (Mus wagneri), заяц (Lepus stoliczkanus?), кабан (Sus scrofa); дикий верблюд (Gamelus bactrianus ferus) {О диком верблюде см. подробно в вышеназванном отчете, стр. 39-45 [63-68] и мое "Третье путешествие", стр. 43 и 44.}, марал (Gervus n. sp.?), хара-сульта (Antilope subgutturosa). Всего, следовательно, 19 видов. Для других частей восточной половины таримского бассейна сюда пока прибавятся только - летучая мышь (Plecotus auritus), тушканчик (Dipus sp.), песчанка (Gerbillus lepturus n. sp.) и, быть может, новый вид зайца (Lepus sp.), найденного нами на Хотан-дарье. Из домашних млекопитающих частью на Лоб-норе и всюду по оазисам Восточного Туркестана встречаются: собака, кошка, лошадь, осел, мул, верблюд (изредка), рогатый скот, коза и овца; кроме того, китайцы кое-где завели ныне свиней.
   Орнитологическая фауна Лоб-нора сравнительно богаче, чем по другим классам млекопитающих; но опять-таки она та же самая, что и для всей восточной части таримской впадины. Здесь за оба путешествия нами найдено 134 вида птиц, располагающихся следующим образом по отрядам: хищные - 21, воробьиные - 50, кричащие - 2, голубиные - 4, куриные - 3, голенастые - 26, водяные - 28 (60). Из этого общего числа лишь 25 видов оседлы; более 10 видов являются на зимовку; до 60 видов остаются большим или меньшим количеством особей гнездиться; остальные бывают только на пролете {Приведенные цифры могут быть приняты лишь приблизительно ввиду неразработанности пока добытого орнитологического материала.}. Из числа зимующих пернатых обильнее на Тариме лишь черногорлый дрозд (Turdus atrogularis); остальные попадаются в незначительном количестве. Причина этому - недостаток корма. В оазисах зимовых птиц больше, но все-таки мало сравнительно с тем, на что, повидимому, можно рассчитывать при бесснежье и теплой здешней зиме. Относительно весеннего пролета на Лоб-норе будет подробно рассказано в следующей главе; о птицах гнездящихся поговорим попутно при дальнейшем описании путешествия. Здесь же назову только наиболее характерные для Лоб-нора и Тарима виды из оседлых пернатых {Список птиц для нижнего Тарима и Лоб-нора по данным, добытым в первое мое здесь путешествие, помещен в моем отчете "От Кульджи за Тянь-шань и на Лоб-нор", стр. 21-24, 60, 62, 63 [46, 47, 82-89]. Необходимо только сделать теперь в нем некоторые исправления, именно: вместо Podoces tarimensis n. sp. следует поставить Podoces biddulphi, вместо Myophoneus temminckii, неправильно определенного по молодому экземпляру,- Merula maxima, вместо Passer ammodendri - Passer stoliczkae; еще прибавить следует случайно пропущенного Phasianus insignis. Притом нужно оговорить, что список пернатых для восточной части таримского бассейна в нынешнее наше путешествие значительно пополнялся.}.
   В тростниковых зарослях всюду в изобилии встречается усатая синица (Panurus barbatus) и два вида камышевой овсянки (Cynchramus schoeniclus, G. pyrrhuloides); по окраинам тех же тростников обыкновенно держится фазан (Phasianus insignis); на солончаках встречаются стайки маленьких жаворонков (Galandrella leucophaea?), между тем как крупный хохлатый жаворонок (Galerita magna) держится предпочтительно жилых мест; здесь и наш полевой воробей (Passer montanus), вместе с своим собратом Passer stoliczkae, который живет также в тростниках Лоб-нора и в туграковых лесах. Черная ворона (Corvus sp.), нередко с выцветшими от жары и сухости в коричневый цвет крыльями, на Лоб-норе гнездится на тростнике за неимением деревьев; между тем ворона серая (Corvus cornix), весьма обыкновенная по оазисам западной части таримского бассейна, восточнее Хотанской реки составляет исключительную редкость. На Лоб-норе же встречается и дятел (Picus leptorrhynchus), весьма обыкновенный в туграковых лесах Тарима; в густых зарослях колючки и тамариска почти всюду раздается звонкий свист Rhopophilus deserti; наконец, в местах более пустынных держимся белохвостая степная сойка (Podoces biddulphi), специально принадлежащая бассейну Тарима.
   Из класса пресмыкающихся в той же восточной части таримской котловины найдены были нами восемь видов ящериц и один вид змеи. Собственно на Лоб-норе встречены: Phrynocephalus axillaris [ящерица круглоголовка], распространяющаяся отсюда до Хотана и по Хотанской реке в Аксу; Eremias pylzowi [ящурка] к западу до Хотана; Stellio stoliczkanus [подкаменщик], добытый нами близ Лоб-нора в оазисе Чар-халык, далее встреченный в оазисе Ния; затем два вида из семейства гекконов - Teratoscincus przewalskii, там же, где и предыдущий вид, и Alsophylax przewalskii - на Лоб-норе, по Черченской реке и в оазисе Черчен. Помимо Лоб-нора из ящериц найдены: Phrynocephalus roborowskii n sp. [круглоголовка] в оазисе Кэрия, в предгорьях Русского и Карийского хребтов; два, быть может, новых вида Eremias, частью в тех же местах, кроме того в Хотане на реках Хотанской и Акруйской. В последних местностях добыт единственный вид змеи - Tropidonotus hydrus. Из земноводных встречена на нижнем Тариме, в Чархалыке, Ния, Хотане и на Аксуйской реке одна и та же жаба - Bufo viridis.
   Среди рыб в восточной части таримского бассейна нами найдено 13 видов (из них 7 специально свойственные бассейну Тарима), принадлежащих к двум семействам - карповых (Cyprinoidae) и вьюновых (Cobitidae), почти исключительно господствующих в водах Центральной Азии. Притом среди всех вообще центральноазиатских рыб встречается мало родов, зато большое разнообразие видов. Так и на Лоб-норе с Таримом: все 13 видов, здесь собранные, принадлежат, по исследованию Герценштейна, четырем родам - Schizothorax, Aspiorrhynchus, Nemachilus, Diplophysa.
   На самом Лоб-норе добыто нами семь видов рыб, один вид на нижнем Тариме и пять видов в других реках таримской котловины. Семь лобнорских видов, встречающихся, по всему вероятию, сполна и в нижнем Тариме, следующие: Aspiorrhynchus przewalskii, называемый туземцами тазек-балык - новый род и вид, установленные покойным проф. Кесслером. Это самая крупная рыба здешних местностей; достигает, как говорят, до полутора пудов весом. По словам туземцев, держится более в Тариме, в озера мало заходит. Ловят ее в сети и на удочку; нрава хищного; мясо очень вкусное, напоминает судака; найдена также в Черчен-дарье. Далее следует четыре маринки, а именно: Schizothorax lacustris, Seh. chrysochlorus, Seh. altior n. sp., Seh. punetatus. Держатся они преимущественно в озерах. Наичаще встречается Schizothorax altior, которую лобнорцы зовут отур-балык (средняя рыба); мясо ее довольно вкусно. Среди Schizothorax punetatus попадаются нередко экземпляры с закругленным близ хвоста туловищем и односторонне лишь развитым хвостовым плавником. Лобнорцы не считают такие экземпляры уродами, но особым видом, который зовут минлай-балык {Такие же экземпляры попадаются, как говорили нам туземцы, в верхнем Тариме при слиянии рек Яркендской и Аксуйской. По словам лобнорцев, в их озере и в Тариме изредка встречается еще рыба, туловище которой посредине выгнуто наподобие седла, поэтому ее называют егер-балык (седло-рыба). Длиной бывает до 1 1/2 футов. Плавает плохо. Добыть такой уродливый экземпляр в свою коллекцию нам не удалось.}. Еще вид маринки - Schizothorax microlepidotus, найденный нами в 1877 г. на нижнем Тариме, по всему вероятию, также встречается в Лоб-норе. Наконец, и на нижнем Тариме водятся два вида гольца - Nemachilus tarimensis, N. yarkandensis; последний встречается также в реках Черченской, Кэрийской, Хотанской и Аксуйской; кроме того, найден был нами в оазисе Са-чжеу.
   Помимо вышепоименованных рыб, восточной части таримского бассейна свойственны еще пять видов: две маринки - Schizothorax latifrons n. sp., Seh. malacorrhynchus n. sp., обе встречаются в Аксуйской реке; два гольца - Nemachilus bombifrons n. sp., N. strauchi n. sp.; первый добыт в Черченской реке, в оазисе Ния, в предгорьях Кэрийского хребта в в р. Аксуйской; последний - в реках Черченской и Аксуйской. Наконец, губач Diplophysa scleroptera n. sp., ныне добыт в р. Аксуйской, а вне таримского бассейна найден в Гань-су, Куку-норе, Цайдаме и Северовосточном Тибете.
   По количеству - рыбы в Лоб-норе и в Тариме вообще много. Однако лобнорцы жалуются на ее постепенное уменьшение, причиной чего считают обмеление их озера. По словам тех же лобнорцев, местная рыба ежегодно совершает периодические переходы: лобнорская направляется вверх по Тариму, таримская же идет в Лоб-нор; последняя всегда бывает менее жирна, нежели первая.
   От животного мира Лоб-нора перейдем к его обитателям.
   Местные жители. Нынешнее незначительное население Лоб-нора, как равно и нижнего Тарима, мало имеет достоверных преданий о своем прошлом даже в ближайшую к нам эпоху. О древних же здесь временах скудные сведения почерпаются лишь из китайских источников. По ним известно, что еще за столетие до нашей эры, при открытии Китаем сношений с бассейном Тарима, на Лоб-норе существовало небольшое государство Лэу-лань, позднее называвшееся Шань-шань. Через него пролегала потом главная дорога из Китая в Хотан, Кашгар и далее в западные страны. С заменой в VII или VIII в н. э. этого пути более северным вдоль Тянь-шаня о Лоб-норе почти забыли. Лишь в конце XIII в. здесь проходил Марко Поло, который повествует о большом г. Лоб, населенном магометанами и принадлежавшем великому хану {В то время, как известно, в Восточном Туркестане властвовали потомки Чингис-хана по линии сына его Дшагатая.}. В этом городе караваны, следовавшие к востоку, отдыхали и запасались всем необходимым на целый месяц пути страшной пустыней до г. Са-чжеу.
   В первой четверти XV столетия через Лоб-нор проехало обратно из Китая в Герат посольство шаха Рока, сына знаменитого Тимура. Затем о Лоб-норе опять нет сведений. Со второй же половины XVIII столетия, после завоевания Западного края китайцами, появились китайские описания Восточного Туркестана, а вместе с тем и Лоб-нора. В главнейшем из этих описаний, именно в книге Си-юй-вынь-цзянь-лу, о жителях Лоб-нора говорится: "При этом озере (т. е. Лоб-норе) лежат только два селения, каждое в 500 дворов. Жители не занимаются ни земледелием, ни скотоводством, а лишь одним рыболовством; кроме того, они делают шубы из лебяжьего пуха, ткут холсты из дикой конопли и привозят пойманную ими рыбу на продажу в г. Курлю. Они не могут есть ни хлеба, ни мяса, подобно другим людям, потому что желудок их извергает эту пищу. Хотя они говорят тюркским языком, но магометанского закона не держатся {Землеведение Азии Риттера, пер. Семенова, ч. 1, стр. 17. То же самое у Иоакинфа. Описание Чжунгарии и восточного Туркестана, стр. 115.}. Местные предания нынешних лобнорцев об их происхождении сбивчивы и неопределенны. Одни из них считают своими предками монголов, отделившихся от некоего Ал-батая и пришедших на Лоб-нор с Или; другие говорят, что их предки-монголы, были одноплеменны с калмыками и принадлежали четырем родам: Тымет, Емет, Аиннас и Гаиннас; наконец, по третьему сказанию, пришельцы-монголы встретили на Лоб-норе племя мачин, с которыми вскоре и смешались {По тому же преданию, нынешние беки на Лоб-норе и Тариме прямые потомки мачинцев, простолюдины - помесь мачинцев и монголов. О племени мачин будет рассказано в X главе этой книги.}. Жили лобнорцы первоначально в г. Лоб, назывались кеврия, исповедовали буддизм. Затем были силой обращены в магометанство имамом Джафер-Садыком, впоследствии ими же убитом {Ныне гробница (мазар) этого, весьма почитаемого в Восточном Туркестане магометанского святого, находится верстах в 60 к северу от оазиса Ния.}. Новообращенные магометане-лобцы принадлежали к секте суннитов, но в делах веры оказались не тверды. Зато на них ополчился маулана Юсуп Секкаки и подступил с войсками к городу. Испуганные жители хотели откупиться данью, но маулана ее не принял и разорил г. Лоб. {Следы этого города, или правильнее оазиса, видны поныне на р. Джахансай-дарья, верстах в 30 к югу от д. Старый Абдал на Лоб-норе. На правом берегу названной реки, среди совершенной пустыни, разбросанно торчат глиняные остовы саклей, стен, изредка башен. Эти руины тянутся верст на 6 в поперечнике от запада к востоку; в окружности имеют, как нам говорили, до 15 верст. Такую площадь, быть может и большую, занимал некогда цветущий оазис (т. е. город с окружающими его селениями Лоб. Теперь все это засыпано песком и мелкой галькой; даже р. Джахансай течет несколько западнее развалин. Лобнорцы называют это место "Коне-шари", т. е. старый город.} Случилось это, по местному преданию, за три года перед тем как Туглук-Тимур-хан принял магометанство, следовательно в 1373 г. н. э. {Туглук-Тимур-хан был один из лучших монгольских властителей Восточного Туркестана. После принятия им в 754 г. геджры магометанства эта религия сделалась господствующей в бассейне Тарима (61).} Из небольшого числа уцелевших жителей г. Лоб 15 семейств маулана увел в Аксу и поселил их близ этого города в д. Яр-бапш; немногие ушли в Кэрию, где водворились в д. Кагалык {Предание повествует, что, когда лобские беглецы явились в Кэрию, тамошний владетель, подозревая в них людей хитрых и злоумышленных, решил испробовать простоту пришельцев. Он велел им подать для угощения два блюда - одно с черными ягодами шелковицы, другое с черными жуками. Лобцы стали есть жуков вместо ягод. Тогда кэрийский князь оставил свои подозрения и поселил беглецов в д. Кагалык близ Кэрии. Эта деревня существует поныне; жители ее называются кон-гуз-лык (жуковые люди).}, а также в Хотан, где образовали поселение Лоб {Ныне это поселение находится в оазисе Сампула, лежащем против Хотана на правой стороне р. Юрун-каш.}; наконец, еще часть перебралась в тростники Лоб-нора, и потомки этих беглецов живут там доныне. По другому сказанию, уже после разорения г. Лоб, на Лоб-норе существовало небольшое самостоятельное государство, из правителей которого прославился Оттогуш-хан, имевший свою столицу на месте нынешнего поселения Чархалык {Следы старинного небольшого города здесь видны до сих пор.}. На сына и наследника {По одному сказанию, имя этого наследника было Магомет Абдул Азис, по другому - Ахмет-хан.} названного хана напал из Гаса монгольский (олютский?) князь Хун-тайджи {Тот самый, о котором было говорено в V главе этой книги.}, победил лобнорского владетеля и разорил его город. Из уцелевших жителей одна часть убежала тогда в Хотан {Где основано вышеупомянутое поселение Лоб.}, другая в тростники Лоб-нора, где и теперь живет в седьмом уже поколении.
   Трудно сказать, какое из двух преданий достовернее. Скорее всего, что при обеих выше изложенных катастрофах часть побежденных скрывалась на Лоб-норе, а также по болотам нижнего Тарима и оставалась там на жительство. Позднее, когда китайцы, уничтожив чжунгар, завладели Восточным Туркестаном, они ссылали в те же местности преступников, которые нередко женились на туземках; частью приходили сюда и беглые. Таким образом сложилось небольшое, но весьма разнородное по своему типу, нынешнее население Лоб-нора и нижнего Тарима. Обе эти местности составляют одно целое и называются туземцами общим именем Лоб (62).
   По собранным сведениям, еще в половине нынешнего столетия жителей здесь было гораздо больше, чем теперь. Тогда на самом Лоб-норе считалось, как говорят, слишком 500 семейств; но вскоре оспа уничтожила значительную часть этого населения. Немного ранее такого бедствия близ Лоб-нора была основана д. Чархалык, выходцами из Хотана. Под их цивилизующим влиянием лобнорцы научились сеять хлеб и вообще начали понемногу выходить из состояния полной дикости. Ныне лишь внутри самого Лоб-нора осталось немного семейств, живущих по-старинному. На Тариме таких дикарей почти нет, ибо здешнее население более подвергалось наплыву, а следовательно, и влиянию беглых и ссыльных из оазисов Восточного Туркестана.
   Их численность и управление. В 1876-1877 гг., при первом моем здесь путешествии, на нижнем Тариме находилось 9 поселений, в которых состояло 134 двора, а в них 1 184 жителя {"От Кульджи за Тянь-шань и на Лоб-нор", стр. 26 [48].}; на Лоб-норе с оз. Кара-бураном было 10 деревень (еще одна в Чархалыке) с населением в 70 семейств, считавших в себе около 300 душ обоего пола {Там же, стр. 49 [76].}. Ныне, по сообщению лобнорского правителя Кунчикан-бека, под его ведением также около 70 семейств и в них до 400 душ. Распределение дворов по деревням значительно изменилось; затем, деревни Кум-лук и Шакел брошены; основаны же новые - Кая-куюк, Тукмак-кюль и Новый Абдал; в последней живут лишь зимой для удобства пастьбы скота. На нижнем Тариме, по словам К

Другие авторы
  • Офросимов Михаил Александрович
  • Керн Анна Петровна
  • Федотов Павел Андреевич
  • Красовский Александр Иванович
  • Габбе Петр Андреевич
  • Готшед Иоганн Кристоф
  • Петров Дмитрий Константинович
  • Ли Ионас
  • Костомаров Николай Иванович
  • Вышеславцев Михаил Михайлович
  • Другие произведения
  • Вересаев Викентий Викентьевич - На эстраде
  • Козлов Иван Иванович - Невеста Абидосская
  • Станюкович Константин Михайлович - Еремин М.П. К.М.Станюкович. Очерк литературной деятельности
  • Эртель Александр Иванович - Гарденины, их дворня, приверженцы и враги
  • Катков Михаил Никифорович - Русский народный дух
  • Чириков Евгений Николаевич - В ночь под Рождество
  • Хмельницкий Николай Иванович - Арзамасские гуси
  • Гарин-Михайловский Николай Георгиевич - Сочельник в русской деревне
  • Нарежный Василий Трофимович - Запорожец
  • Станюкович Константин Михайлович - Решение
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
    Просмотров: 364 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа