Главная » Книги

Шелехов Григорий Иванович - Странствования купца Григория Шелихова к американским берегам

Шелехов Григорий Иванович - Странствования купца Григория Шелихова к американским берегам


1 2 3 4 5 6


Странствования купца Григория Шелихова к американским берегам

   Л.А. Загоскин, Г.И. Шелихов. Путешествия к американским берегам
   М., "Дрофа", 2008
  

"...И что во все концы достигнет россов слава"

  
   В 1725 г. император Петр I незадолго до своей кончины дал указание снарядить экспедицию под командой капитана Витуса Беринга, которому следовало найти "неведомую землю", проверив, "где оная сошлась с Америкою". В свою первую экспедицию "неведомую землю" Беринг не нашел, но подтвердил, что Чукотский полуостров с востока омывается океаном. Лишь в результате второй экспедиции Беринга-Чирикова, в 1741-1743 гг., "неведомая земля" появилась на картах мира. Ее-то долгие годы и называли Русской Америкой.
   Вторая экспедиция Беринга, кроме важных географических открытий, привезла в Россию шкурки "морского бобра" - калана, промысел которого стал весомым стимулом для снаряжения в тихоокеанские просторы купеческих экспедиций. Цена одной шкурки калана высокого качества отделки в конце XVIII - начале XIX в. равнялась цене 50 шкурок отборных соболей либо 100 лучших шкурок красной лисы или же - цене 5000 беличьих.
   Риск русских морских промысловиков был очень велик. Навигация по неспокойному морю длилась очень недолго. В случае непредвиденной зимовки промышленников ждали голод и цинга; также была велика вероятность нападения племен аборигенов. Даже если сам промысел оказывался успешным, неопытных мореходов, не знавших фарватера входа в тот же Охотский порт, подстерегало немало неприятных "сюрпризов", вплоть до крушения судна. Однако все это не останавливало предприимчивых людей, число которых с каждым годом увеличивалось. Главными районами промыслов были Алеутские и Командорские острова, прибрежные воды Аляски, а также небольшой участок в Калифорнии.
   Среди русских коммерческих организаций, развивавших свою деятельность на северо-западе американского континента, выделялась компания Голикова-Шелихова (первоначально она носила название компании Голиковых-Шелихова), образованная 17 августа 1781 г.
   Организаторы этой компании учли специфику региона и объединились не на срок одного вояжа, как было принято ранее, а на 10 лет, в течение которых предполагалось добывать пушнину как на уже известных островах, так и на неисследованных территориях, где планировалось основать постоянные поселения. Так компаньоны стремились уменьшить риск операций по добыче и сбыту пушнины. Им была свойственна предпринимательская инициатива, упорство в достижении поставленной цели, умение угадывать перспективу не только собственной компании, но и всего пушного рынка на Тихоокеанском Севере, развитие которого оказало значительное влияние на отношение России к этому региону.
   В 1783-1786 гг. курский купец Григорий Шелихов вместе с командой промышленников из 192 человек основал в Северной Америке первые постоянные русские поселения. Вскоре он добился от правительства направления в Америку хлебопашцев и мастеровых, а затем выступил с очень важной инициативой, получившей одобрение императорского двора. В 1793-1794 гг. по инициативе Голикова и Шелихова к берегам Русской Америки из числа монахов Валаамского монастыря была направлена первая русская духовная миссия, заложившая основы распространения православия в Америке.
   Григорий Шелихов, один из основателей компании, так и не увидел плоды своих усилий в Америке, неожиданно и загадочно уйдя из жизни в 1795 г. Дело по дальнейшему закреплению русских приобретений на Аляске было продолжено его супругой Наталией Шелиховой. Эта женщина стала не только надежной спутницей купца в его странствиях, но и помощницей в делах. На ее плечах лежало тяжелое бремя управления огромным хозяйством, а во время отсутствия Григория Шелихова его доверенные лица отчитывались непосредственно перед ней.
   Необычным для купеческой среды того времени в поведении Наталии Алексеевны было то, что она зачастую проводила деловые переговоры о торговых операциях от имени своего мужа. Можно сказать, что к началу 90-х гг. XVIII в. у нее сложились свои собственные отношения со многими людьми, участвовавшими совместно с Григорием Шелиховым в торгово-промысловых операциях. Большинство ее связей в купеческом и чиновничьем мире являлись ее собственным приобретением, а не наследством от мужа.
   Она весьма успешно компенсировала недостаток систематического образования такими качествами, как решительность и строгость в отношениях с подчиненными. В то же время, применяя женское обаяние, она умела убеждать тех людей, от которых зависело благосостояние ее семьи. Ее с одинаковым вниманием выслушивали все, начиная от служащих компании и кончая высшими правительственными чиновниками. Уже всего этого было бы достаточно, чтобы считать Наталию Шелихову одной из самых выдающихся женщин-предпринимателей своего времени.
   Именно Наталия Шелихова, демонстрируя хорошую осведомленность о географических изысканиях, проводившихся на Тихоокеанском Севере компанией Голикова-Шелихова, высказала идею о составлении подробной карты Восточной Сибири, Курильских и Алеутских островов и северо-запада Америки: от Берингова пролива до "аглицкого владения" Нутка. Она также писала императору Павлу, что необходимо, "...начиная от Камчатки, всю северную часть Америки за заливом Льтуа причислить к России и всю сию обширность во общем наименовании Россиею назвать". Наталия Шелихова составила и направила императрице Екатерине II, а затем императору Павлу I ряд проектов организации единой торговой русской компании, высказывала им свои мысли о выработке политики России в отношении Тихоокеанского региона и взаимоотношений с ведущими мировыми державами того времени. Большинство ее предложений было принято и одобрено императорским двором и легло в основу текста учредительных документов единой компании.
   Отсутствие договоренностей и взаимопонимания между Голиковым и Наталией Шелиховой привело к тому, что они были вынуждены соединить свои капиталы в 1797 г. с капиталом иркутских купцов Мыльниковых. С этого момента процесс образования единой компании вступил в завершающую стадию.
   В 1798 г. была основана Соединенная Американская компания, а 8 (19) июля 1799 г. Павел I подписал указ о создании Российско-Американской компании и утвердил окончательный вариант "правил и привилегий" для нее сроком на 20 лет. Они включали не только монополию на торговлю и разработку полезных ископаемых на северо-западе Америки, но и исключительное право открытия и присоединения к России новых территорий.
   19 октября 1800 г. император приказал перевести Главную контору компании из Иркутска в Санкт-Петербург. Это перемещение изменило структуру, политику и управление Российско-Американской компании. Немногие из купцов - членов компании могли в те времена позволить себе путешествия из Иркутска в столицу для участия в общем собрании акционеров. Нововведение в скором времени привело к тому, что основными держателями акций компании стали высокопоставленные чиновники и богатые дворяне окрестностей Санкт-Петербурга и Москвы.
   В подчинении Главной конторы Российско-Американской компании находились отделения, располагавшиеся во многих городах России и на Аляске. Управлять колониями, из которых предполагалось доставлять пушнину, должен был главный правитель. В 1799 г. им стал каргопольский купец Александр Баранов, служивший до этого правителем компании Голикова-Шелихова. Но о своем назначении он узнал только три года спустя - так долго шло письмо на Аляску.
   В числе акционеров Российско-Американской компании были члены императорской фамилии и многие выдающиеся люди своего времени. В начале своей деятельности компания решала задачу снабжения русских колоний на Аляске товарами первой необходимости. Именно для этого ею были организованы кругосветные морские путешествия.
   В монопольном пользовании Российско-Американской компании находились все промыслы и ископаемые на Аляске и многих островах Тихого океана, в том числе и на Алеутских. В качестве основной рабочей силы использовалось местное население, в основном алеуты, которые были очень хорошими охотниками на калана. Руководили промысловыми экспедициями, как правило, русские промышленники.
   Помимо того что Российско-Американская компания стала первой в России крупнейшей акционерной компанией, по масштабу деятельности сравнимой разве что с компанией Гудзонова залива, ее создание стало первым в России опытом по делегированию государственных полномочий на другом континенте монопольной частно-предпринимательской структуре. Александр Баранов фактически был не только главным правителем Российско-Американской компании, но и правителем Аляски и Алеутских островов. Он исполнял государственные функции, не являясь при этом государственным служащим. После Баранова колониями управляли морские офицеры, которые хоть и не были столь сведущи в торговых операциях и получении прибыли, но немало потрудились для наведения порядка в Русской Америке.
   Предоставив Российско-Американской компании в 1799 г. исключительное право открытия и присоединения новых земель, российское правительство фактически следовало примеру ведущих колониальных держав того времени - Англии, Франции и Голландии. С США и Англией в 1824 - 1825 гг. были заключены важные соглашения по разграничению владений в северной части Тихого океана.
   Министерство финансов, Военно-морское министерство и многие другие государственные учреждения были вовлечены в деятельность компании. Если первоначальным источником доходов для акционеров были операции с мехом калана, то в дальнейшем компания переключилась на промысел котиков и других морских животных. "Правила и привилегии" компании, которые она получила в 1799 г., продлевались в 1821 и 1844 гг.
   Постепенно, год за годом, Российско-Американская компания расширяла зону своего действия, и к 1812 г. вышла к берегам Калифорнии, основав там форт Росс, где и поныне существует музей. Форт Росс долгое время служил важным источником снабжения продовольствием русских поселений на Аляске, но в 1841 г. ввиду финансовых трудностей компания была продана мексиканскому гражданину швейцарцу Дж. Суттеру.
   Российско-Американская компания организовала немало географических исследований. Особенно это было характерно для 1825 - 1860 гг., когда были исследованы внутренние районы Аляски и составлены подробные карты этих мест. С того времени, как русские основали первые постоянные поселения на острове Кадьяк, практически на всем протяжении первой половины XIX в. ими продолжалось освоение глубинных районов Аляски.
   Исследовать неведомые земли отправлялись в одиночку, группами и в сопровождении местных жителей. Этими первопроходцами были выходцы из самых разных сословий. О многих из них мы имеем очень скудные сведения. Пожалуй, наиболее известной из исследовательских экспедиций можно считать экспедицию лейтенанта Военно-морского флота России Лаврентия Загоскина.
   Ход экспедиции, ее этапы хорошо известны благодаря изданным дневникам и записям Л. Загоскина. Этот морской офицер в 1840-1844 гг., продолжая дело предыдущего исследователя Аляски Андрея Глазунова и заветы Александра Баранова, исследовал бассейны рек Юкон и Кускоквим, добрался до залива Кука. В результате появились описания южной и западной части залива Нортон, нижнего течения рек Юкон и Кускоквим. Собраны многочисленные сведения по природе и этнографии Аляски.
   К успехам Российско-Американской компании в течение 1840 - 1867 гг. можно отнести открытие и освоение территорий по реке Амур, освоение острова Сахалин, содействие в организации экспедиции в Японию графа Путятина, заключившего трактат, регулирующий дипломатическое и торговое сотрудничество между странами.
   Благодаря деятельности епископа Иннокентия Вениаминова на Аляске развивалась Русская православная церковь. Духовное просвещение туземного населения сочеталось со строительством школ и больниц.
   Акции Российско-Американской компании в течение второй половины XIX в. имели среди других акционерных компаний Российской империи наивысший процент доходности.
   К середине XIX в. активность государства по отношению к компании заметно возросла, что проявилось в событиях, связанных с продажей Аляски. Задолго до 1867 г. различные государственные деятели предлагали поставить точку в истории владения русскими колониями на Аляске. В правительстве стали разрабатываться проекты продажи Аляски. В середине XIX в., когда Россия по существу уступила ведущим европейским державам в Крымской войне, стало очевидно, что ей предстоит еще многое сделать для усовершенствования своего флота. Россия также оказалась перед необходимостью укрепления своих границ. Проблемной была восточная граница, а именно колониальные владения империи на севере Тихого океана, которыми и управляла Российско-Американская компания.
   У этой частной компании было немало противников, основным из которых стал великий князь Константин, который и выступил с предложением о продаже Аляски и ликвидации Российско-Американской компании. В начале 1860-х гг. ввиду неблагоприятной экономической конъюнктуры в чайной торговле компания переживала сложные времена. Доходность ее акций упала.
   Приезд в октябре 1867 г. российского посланника в США Стекля и его переговоры с великим князем Константином, министром финансов России М. X. Рейтерном, министром иностранных дел А. М. Горчаковым определили судьбу Русской Америки. Переговоры велись в строжайшей тайне. Министр финансов полагал, что Российско-Американская компания не оправдала себя и что расходы на ее содержание обходятся казне очень дорого. Великий князь Константин больше обращал внимание не столько на финансовое состояние дел компании, сколько на внешнеполитические причины. Он полагал, что России будет очень сложно удержать колонии в случае войны, а уступка их США способствовала бы улучшению взаимоотношений между двумя странами. Он предлагал сосредоточиться на развитии Дальнего Востока и Приамурья.
   По предложению министра иностранных дел A.M. Горчакова было решено провести специальное заседание с участием императора Александра П. На этом заседании, кроме самого Александ-ра II, присутствовали великий князь Константин, Горчаков, Рейтерн, Стекль и Краббе (министр Военно-морского флота России). Александр II согласился с единодушным мнением членов совета о продаже русских тихоокеанских колоний США, и участь Русской Америки была решена.
   Вопрос о покупке Русской Америки должен был решаться на специальной сессии Конгресса, которая открывалась в марте 1867 г. Между Сьюардом и Стеклем шли оживленные переговоры. Сложно понять, как возникла сумма в 7 миллионов долларов за покупку Аляски. По утверждениям Стекля, американцы предлагали сначала 5 миллионов долларов, и российскому посланнику стоило немалого труда увеличить сумму сделки. В то же время имеется свидетельство, что Сьюард сам указал сумму в 7 миллионов долларов золотом. Именно эта сумма фигурировала в ходе обсуждения вопроса членами кабинета американского президента. В дальнейшем к этой сумме было добавлено американской стороной еще 200 тысяч долларов.
   25 марта 1867 г. переговоры были завершены и согласованы положения договора о продаже Аляски США. Согласно этому договору были утверждены демаркационные линии, государственная собственность Российской империи уступается Соединенным Штатам, частная собственность остается в руках лиц, которым она принадлежит; православные храмы остаются в собственности лиц этого вероисповедания с полной свободой исповедовать свою религию; жители колонии могут вернуться в Россию или остаться и пользоваться всеми правами американских граждан. После ратификации этой конвенции укрепления и военные посты передаются войскам Соединенных Штатов; русские войска выводятся как можно быстрее и как удобно императорскому правительству.
   7 апреля 1867 г. министр финансов Рейтерн направил в Главное правление Российско-Американской компании бумагу с рекомендацией созвать общее собрание акционеров и известить их о продаже Аляски.
   Население Русской Америки, "кроме туземцев", разделялось на две категории: лиц на службе компании и работавших по контракту, подлежавших вывозу в Россию; колониальных граждан и креолов. Кроме того, в колониях проживали еще 4276 православных алеутов. В целом крещеное население Русской Америки оценивалось в 12 тыс. человек, из которых русских было чуть более 800 человек.
   Расходы по вывозу русских с семействами (812 человек) определяли в 617 тыс. руб. Российско-Американская компания также соглашалась взять на себя издержки по вывозу тех лиц, "которые окончат срок своей службы в нынешнем году и должны быть вывезены за счет компании" (39 400 руб.). Что касается "колониальных граждан" и креолов, то "стоимость их вывоза не может быть определена". Как считал комитет, "всего удобнее переселить их в Приамурский край с сохранением им пожизненно теперешних их прав и предоставлением других льгот и пособий по усмотрению правительства. Мера эта представляется выгодной потому, что она соответствовала бы видам правительства о заселении Приамурского края, уменьшила бы значительные издержки по переселению и добавила бы этому новому краю работников, привыкших к тамошнему климату". Желающих покинуть Русскую Америку обрусевших алеутов, "издавна принявших православие", рекомендовалось переселить на Командорские или Курильские острова. Русские подданные, желавшие покинуть колонии, отправлялись "в Россию на компанейских или зафрахтованных компанией кораблях". Что касается военных чинов, то их надлежало "в самом непродолжительном времени отправить на компанейском корабле в Приморскую область Восточной Сибири". Дома, построенные в колониях частными лицами или подаренные им компанией, должны были составить собственность этих лиц. Дома, занимаемые принтами с прилежащей к ним землей, остаются собственностью русской церкви.
   Торжественная передача Русской Америки Соединенным Штатам началась 6 октября 1867 г. На площади, перед резиденцией главного правителя, были выстроены войска и под орудийные салюты состоялась церемония спуска русского флага и поднятия американского.
   Сложно обстояло дело с вознаграждением самой Российско-Американской компании за понесенные ею убытки. Получив сообщение о продаже русских владений в Америке, руководство компании, естественно, не могло выступить против международного договора, заключенного правительством. Все ее помыслы сосредоточились в дальнейшем на получении как можно большего вознаграждения. Впрочем и в этом случае возможности Российско-Американской компании оказались довольно ограниченными, хотя у нее всегда существовали влиятельные покровители. Одним из них оказался князь П. П. Гагарин, назначенный в 1864 г. председателем комитета министров и замещавший великого князя Константина на посту председателя Государственного совета. В подробной записке П. П. Гагарин подчеркивал, что "правительство продало частное имущество без всякой оценки и без всякого согласия со стороны законного владельца". Князь полагал, что вся сумма, полученная российским правительством от продажи Аляски, должна быть передана в руки компании.
   По подсчету П. П. Гагарина, в этом случае акционерам должно было быть уплачено более 5 миллионов рублей, включая дивиденды за 6 лет, перевозку населения и т. д. Однако в результате долгих согласований с Министерством финансов в качестве компенсации компании была выделена совсем другая сумма. В результате вознаграждение компании в сумме 959 716 руб. "за вычетом из них долгов казне и духовному ведомству" уменьшилось до 311 197 руб. Между тем убытки компании составили более 2 миллионов рублей серебром.
   С американской стороны дело по выделению денег затягивалось. И лишь в конце июля 1868 г. Конгресс одобрил текст законопроекта о приобретении США Аляски и выделении нужной суммы. Деньги были перечислены 1 августа 1868 г., т. е. с задержкой в три месяца и шесть дней, и поэтому США дополнительно должны были выплатить российскому правительству 115 200 долларов, при существующей тогда в России 6%-й ставке годовых. В администрации США никто не возражал против подобных требований, но для этого требовалось специальное решение обеих палат Конгресса. В итоге Россия деньги все же получила, правда несколько меньше. Большая часть полученной суммы пошла на приобретение "принадлежностей" для строительства железной дороги Курско-Киевского и Рязанского направлений, а оставшиеся деньги в размере 390 тысяч рублей были получены наличными.
   Несмотря на аргументы царского правительства, Российско-Американская компания к моменту продажи Аляски вовсе не была на грани финансового кризиса. Ее положение нельзя считать критическим, поскольку дивиденды Российско-Американская компания продолжала выплачивать своим акционерам вплоть до 1888 г.
  

* * *

  
   Любители путешествий и истории географических открытий должны быть вдвойне благодарны нашим российским Колумбам, которые не только открывали и исследовали неведомые земли, но и оставили весьма занятные описания собственных путешествий.
   В 1791 г. увидела свет книга о странствованиях купца Григория Шелихова. Об этой небольшой книжице заговорили по всей России - настолько поразительным событием стало создание русских поселений на далеком континенте. Сочинения Г. Шелихова неоднократно переиздавались, но быстро становились библиографической редкостью - они были популярны не только у любителей путешествий, но и у мореплавателей, краеведов, историков, этнографов, биологов и других специалистов.
   "Пешеходная опись...", опубликованная Л. Загоскиным в 1847-1848 гг., и поныне не утратила своего познавательного значения. Современного читателя не может не поразить скрупулезность, с которой участники экспедиции исследовали новые земли. Это доказывает, что "промышленные" и "служилые" люди не были одержимы одной лишь наживой. Только стремлением к неизведанному и природным любопытством можно объяснить их деятельность в обстановке, полной огромных лишений. К тому же ими двигало осознание, что их поступки ведут к возвеличиванию родного Отечества. Исследования русскими путешественниками американских берегов в XVIII - XIX вв. в очередной раз доказали, "что во все концы достигнет россов слава".

Петров Александр Юрьевич

доктор исторических наук,

ведущий научный сотрудник

Института всеобщей истории РАН

  

Путешествие Г. И. Шелихова из Охотска по Восточному океану к американским берегам

  
   Построив при Охотском порте1 в 1783 году от компании2 три галиота3 и наименовав оные: первый - "Трех Святителей", второй - "Св. Симеона Богоприимца и Анны Пророчицы", третий - "Св. Михаила", отправился в Восточный океан4 1783 года августа 16-го дня из устья реки Урака, впадающей в Охотское море, с 192 человеками работных людей; и, будучи сам на первом галиоте с женой моей, которая везде за мной следовала и все трудности терпеть не отрекалась, назначил, на случай разлучения судов противными ветрами, сборным местом остров Берингов5. Преодолев разные затруднения, препятствовавшие моему плаванию, 31 августа же приплыли к первому Курильскому острову6, но противный ветер не допустил пристать к оному до 2 сентября. Сего числа, став на якоре, сходили на остров и запаслись пресной водой; 3 сентября пустились в назначенный путь, на котором 12-го числа сделавшийся шторм, продолжаясь двое суток, разлучил все галиоты один от другого. Буря сия столь была велика, что мы лишились было и надежды в спасении своей жизни; но однако ж 14-го числа два первых галиота сошлись и пристали на Берингов остров 24 сентября, расположась прозимовать на оном как в ожидании третьего галиота, на коем было людей 62 человека, так и в рассуждении противных ветров. Но галиота оного во все время бытности на Беринговом острове дождаться не могли. 25 сентября с обоих судов несколько человек на байдарах, с собой привезенных, посылал обойти остров, любопытствуя, не встретят ли чего достойного примечания. Посланные возвратились 27-го числа того же месяца, не нашедши ничего такового.
   Всю зиму никакого промысла на сем острове не имели, кроме малого количества песцов, потому что других зверей и не было. Пища, какую на сем острове употреблять можно, состоит из морской рыбы, коей много разных родов, также из мяса морских зверей, как-то: сивучей, котов и нерп7; из птиц находятся: гуси, утки, лебеди, урилы8, чайки, ары9, куропатки, а сверх того употребляют и коренья кутагарное10 и сарану11, кои также причисляются к роду употребляемой пищи. Зима продолжалась с сильными более северными и восточными ветрами, снег и метель были почти ежедневно.
   Поскольку мореплаватели не могли избежать цинготной болезни, то нужно было искать и средств к освобождению от оной. Для этого во время метели ходили возле моря, а в ясные дни по горам на лыжах на дальние расстояния.
   На линии деланной нашли там склонение магнитной иглы к востоку один румб с четвертью12.
   Оставили сей остров 1784 года июня 16-го числа, назначив на случай разлучения сборным местом Уналашку, один из островов, считающихся под именем Лисьей гряды13. А чтоб и третье судно, от первых двух отставшее, извещено было о сем нашем условии и туда же бы следовало, то я писал из Берингова острова на оное письма. По 19-е число, будучи удерживаемы иногда недостатком ветра, а иногда противным, плыли весьма тихо; а 19-го числа по причине густого тумана галиот "Св. Симеона" потеряли из виду. 20-го числа пристали к Медному острову14 одним судном; там запаслись свежей водой и, взяв мяса котов морских, 23-го числа отправились. 6 июля прошли остров Атху из числа Андреяновских15, а 7-го миновали остров Амлю, 8-го и 9-го были в виду острова Сиугам, Амухта, а после и Четырех Сопочных16; 10-го числа шли проливом между Четырех Сопочных, склоняясь с полуденной стороны в северную, 12 июля в отдалении от островов в северную сторону сошлись с отставшим галиотом "Св. Симеона" и, продолжая путь, 13-го числа пришли на остров Уналашка и в Натыкинскую бухту17, 14-го завели галиоты в Капитанскую гавань, где, расформировав оные, стояли по 22-е число, запасаясь нужным.
   Проходя мимо вышеописанных островов, приметить могли только то, что цепь всех тех Алеутских островов, начиная от Берингова острова18 до острова Кыктак19, о котором ниже сего означено будет, состоит из каменных высоких гор, в числе коих есть много огнедышащих. Лесов стоячих совсем нет, а растут только расстилающиеся по камням, как-то: тальник, ольха и рябинник, да и они не во всех местах; жители же на дрова и на строение собирают разного рода лес, выбрасываемый на берега моря.
   Исправя на острове Уналашка все нужное и взяв с собой двух толмачей и десять человек алеут, кои добровольно согласились служить, и не ожидая отставшего третьего галиота, 22 июля отправились в сей путь, оставя однако ж наставления для галиота "Св. Михаила", чтоб пристал к острову Кыктак, он же называется Кадьяк, который назначен всеобщим сборным местом. Проходили с северной на полуденную сторону гряду Лисьих островов проливом между островами Унимак и Акун. Сей пролив ничего, судовому ходу препятствующего, не имеет, потому что чист и пространен, только во время прилива и отлива быстрота в нем наисильнейшая.
   Августа 3-го числа пришли к острову Кыктак и с полуденной стороны ввели галиоты в гавань, став там на якорь. 4-го числа работные люди были отправлены на байдарах, соединенных по две, чтоб осведомиться, есть ли на сем острове жители. Две байдары, которые никого из островитян не видали, того же дня с одной стороны возвратились; а вслед за сими из последних двух байдар одна была прислана в гавань с уведомлением, что виделись с некоторым числом жителей; после и отставшая байдара возвратилась, доставив с собой одного из жителей острова, которого я, сколько было нужно, старался угостить и, одарив, после некоторых разговоров на другой день отпустил обратно и который после опять приехал и жил у нас до самого моего возвращения, сопровождая во всех наших разъездах, и не только малейшей не учинил измены, но еще и остерегал от некоторых злобных жителей сего острова, покушавшихся на нашу жизнь. Злодейское их умышление видно было из самого их действия, о чем ниже будет изъяснено. На третий день по прибытии нашем к сему острову, из числа в первый раз виденных нами людей, которых называют конягами, приехали к нам три человека в трех байдарах; мы приняли их к себе на судно со всеми знаками дружбы и приязни и выменяли у них на вещи, надобные им, немного зверей. Во время их бытности у нас 5 августа пополудни во 2-м часу началось затмение солнца и продолжалось полтора часа. Сие в конягах, как в людях, не имеющих ни малейшего понятия о причине сего явления, произвело величайшее удивление; но, однако ж, ничего особенного при том не произошло.
   7 августа вторично были посланы от меня в четырех байдарах работные люди как для осмотрения звериных мест, так и для примечания самого острова, коим приказано как возможно далее около оного проехать. 9 августа расстоянием от гавани верстах в 40 усмотрели они множество диких, собравшихся на отделенном и с моря неприступном утесистом преобширном камне, который имеет вышины с одной стороны пять, а с другой более семи сажен. Посланные от меня уговаривали сих диких, чтоб они приняли нас дружески; но они, не внимая тому, с угрозами приказывали, чтоб мы отдалились от их берегов, ежели желаем остаться живыми, и не отваживались впредь никогда мимо них разъезжать20.
   Я, будучи уведомлен о сем, тотчас с бывшими со мной работниками отправился туда и начал было уговаривать оных, чтоб они оставили такое упорство и склонились бы к дружественному обхождению, обнадеживая их, что мы с нашей стороны не для каковых-либо ссор и обид к ним пришли, а чтоб дружеским с ними обхождением приобрести их благосклонность, и в доказательство того я обещал по возможности своей одарить их из вещей, весьма ими любимых. Их тут было превеликое множество, по крайней мере до 4000 человек. Они, несмотря на таковые убеждения, начали стрелять из своих луков; потому и я был принужден от них удалиться, крайне беспокоясь о неизвестности, чем кончится такое затруднение. Однако, приметя их упорное наступление на нас и видя притом желания оных, чтобы я удалился от их берегов, или все будем перебиты, я старался принять все предосторожности от нечаянного на нас нападения.
   12 августа в самую полночь, во время производимой работными людьми на карауле перемены, сии дикие, в превеликой толпе сошедши с камня, напали на нас с такой жестокостью, что можно было помыслить, что они совершенно достигнут своего намерения, что и действительно бы им учинить было нетрудно, ежели бы мы были меньше осторожны и больше боязливы. Очевидная смерть придала нам бодрости, и мы с оною, защищаясь нашими ружьями, насилу могли обратить их в бегство; сражение продолжалось с четверть часа. С восходом солнца мы не увидели уже никого из них близ себя, да и убитых ни одного человека, ибо они таковых уносили с собой. Мы же, напротив того, были настолько счастливы, что никто из наших не был ни убит, ни ранен, что я одному божьему промыслу приписываю. И вскоре потом от явившегося к нам переметчика, бывшего у коняг в плену, из жителей таягу21, кои от россиян именуются лисьевскими алеутами, узнали мы, что на камень в следующий день коняги уже несколько дней ожидают из жилищ от Илюды, Угашика, Угаатака, Чиннигака и многих других мест на помощь к себе великое множество людей и намерены соединенными силами со всех сторон как на том месте на нас, так и в гавани на наши суда сделать сильное нападение и истребить всех до единого, что их худой успех в прежнее нападение не только не устрашает, но к сильнейшему еще побуждает защищению и что решили они тех, кто останется из нас живым, разделить, а имение наше разобрать по рукам и нас сделать своими рабами, равно как и досками наших судов, почитаемых ими за драгоценные вещи, думали также завладеть.
   Приметя вскоре сию угрожаемую от лютости диких опасность, мы решили предупредить предприятие оных и, прежде нежели получат они подкрепление, овладеть вышеописанным камнем, на котором они засели, как в крепости. Между тем коняги не переставали делать на нас разные покушения. Сие самое, так как и силы наши, не соответствующие нимало множеству оных, принудили меня приступить со всеми моими людьми к их крепости с тем намерением, чтобы выжить их оттуда, и для того, подступивши к оной, произвели из ружей пальбу; но так как оная ничем им не вредила, то они делали против нас прежестокий отпор стрелами, почему я вынужден был действовать выстрелами из пяти взятых с собой двухфунтовых пушек. Я велел метить ими более на острые каменья и хижины их, там бывшие, чтобы некоторым разрушением оных привести в большой страх сих людей, не знающих еще действия таковых орудий.
   Сие и в самом деле столь новое и необычайное для них явление, более нежели чувствуемый от того ими вред, скоро произвело в них робость и ужас и заставило делать о нас нелепые заключения. Потом они побежали из своей крепости, которую оставили нам уже без потери и единого человека, исключая пятерых, хотя и жестоко, но не смертельно раненных. Сколько бы я ни избегал пролития крови, нельзя однако ж думать, чтобы не было при сем несколько из них убито. Я старался узнать о том, но тщетно, потому что с одной стороны мертвых они уносили с собой, а с другой - бросали их в море. Из коняг взято в плен более тысячи человек, а прочие, коих, конечно, не меньше трех тысяч было, разбежались. В плен привели мы в гавань более 400 человек, распустив прочих на волю, и из пленных выбрал я одного начальника, который по-коняжски называется хаскак22, и отдал наконец оному всех пленных в полную команду, снабдя их байдарой, байдарками, сетями и всем нужным к их жизни; взял однако ж в залог верности из детей до 20 человек аманатов23.
   Пленные сии похотели жить в 15 верстах от гавани, что я им и позволил. Продолжение времени показало их верными союзниками, и через них мы узнали, что в самом деле не избежать бы нам всекрайнейшей опасности или совершенного истребления от ожидаемой конягами из других жилищ помощи, состоящей из великого множества диких, кои уже приближались к крепости; бегущие из оной, встретя и насказав им страху больше, нежели сколько оного было в самом деле, и уверяя, что мы все сделались огненными и своими стрелами камень и жилища их разбивали, привели в такую робость, что они в тот же час разбежались; несмотря однако ж на сие, скоро после того сделали они, выключая пленных, мною поселенных, еще покушение и ночью, в ветреное и дождливое время, собравшись в превеликом множестве, с великой яростью атаковав стоящие в Угатацкой бухте байдары, со всех сторон действовали копьями и стрелами, но оружейные выстрелы и сих отбили; было ли сколько из них убито, также неизвестно; с нашей же стороны хотя шесть человек и ранено, но сии в короткое были время выпользованы. Нельзя сказать, чтоб и байдары наши не были повреждены, ибо копьями коняги пробивали оные насквозь; таковых ударов столь было много, что иные байдары имели до ста сквозных пробоин, и приступ их был так же жесток.
   Я уже был предупрежден о немирности коняжского народа и о тех причинах, по коим имели они успех в изгнании всех посещающих их промышленников, притом удобно могли от себя таковых прогонять; то усердие мое к пользам отечества ободряло меня при всех вселяемых в меня страхах со стороны прежних о том известий от бывших на мысе, Агаехталик24 называемом, некоторых известных по делам промышленников и самих испытавших жестокость их. Я побеждал всякие предубеждения, и так как в общем договоре с товарищами моими капитаном Михаилом Сергеевым[1] и курским купцом Иваном Ларионовым, детьми Голиковыми, положено первою должностью на примирении диких соблюдение польз казенных, то и уговаривал я работных моих на мое предприятие.
   Коняги легко почитали не только выгнать всех нас с острова Кыктак, но и ни одного человека не оставить, ежели мы упорно будем против их нападений стоять, или разделить нас по рукам в рабы, так как они, обыкновенно ведя непрестанную между поколений своих брань, пленных употребляют во всякие работы, почитая их вечно себе принадлежащими, и в достижение сего поставляли: 1) малое наше людство: потому что было только всех 130 человек; 2) успехи, какие они имели в 1761 году над одним промышленным судном разных компаний, нечаянно приставшим к мысу Агаехталик, чтобы там перезимовать; ибо дикие сии народы не только далее 5 верст от судна людей, на оном бывших, не отпускали, но, лишая их всяких промыслов, вытеснили оное прежде времени25; 3) в 1776 году судно Холодиловской компании26, приставшее было к тому острову, успели они прогнать через 11 дней; 4) в 1780 году к тому же мысу Агаехталик приходило судно компании Пановых под начальством штурмана Очередина, и хотя оно расположилось там прозимовать, но после великих изнеможений и потеряв много людей, спаслось бегством; 5) в 1785 году с Лисьих островов бывших там разных компаний промышленные, снарядя три судна, пустились к североамериканским берегам, составляя свое людство в 300 человек. Сии суда были под предводительством штурмана Потапа Зайкова, они прибыли к берегам Северной Америки в последних числах августа в залив Чугацкий27, названный Куком Зандвич Саун28, и, остановясь, расположились зимовать. По множеству своему они думали, что в состоянии противиться силе диких, как, наконец, узнали совершенно свою ошибку; тамошними жителями они не были допущены к промыслам и не могли отходить ни на одну версту в малом числе и невооруженные. Едва только прозимовали, оставляя все прежние свои намерения, бежали, потеряв тут немало от голоду людей. Сии-то, узнав о намерении моем идти на остров Кадьяк, всеми мерами старались от этого меня отговорить, представляя жителей оного кровожаждущими и непримиримыми, выводя сие как из прежних вышеописанных случаев, так и собственного своего испытания на мысе Чугацком от однородных кадиякским обитателям. Но я мало уважал все сие и пренебрегал все опасности, дабы достичь цели, намерений общества и моих собственных.
   Изъясненные выше на меня нападения не обнадеживали нас и впредь быть безопасными, тем более что они никогда не пропускали случая напасть на наши байдары, посылаемые для разведываний, хотя всякий раз после покушений давали они на байдары своих аманатов, поэтому мы, будучи намерены прозимовать на острове, ими обитаемом, пытались довести их ласковостью, щедростью, угощением и подарками до миролюбивого познания, что они через дикость свою лишаются собственного покоя, убивая друг друга. Дабы показать им жизнь неведомую, я все старание свое употребил к тому, чтобы построить домики и сделать крепость, на первый раз хотя бы плетневую. Мы в том и успели, хотя с великим трудом; но со всем тем они не переставали делать покушения как на байдары, посылаемые мной для обозрения и описания мест, так и на нас самих, то я, избегая сколько возможно пролития крови и чтобы лучше себя обеспечить, представлял силу и действие нашего пороха и, пробуравив в превеликом камне дыру, наложил туда оного, при котором, утвердя замок от ружья, а к сему предолгую веревку под другой камень для безопасности того, кто должен действовать, разорвал оною вместе с ружейным выстрелом при множестве мирных коняг, отчего был рассеян везде слух об удивительной силе наших "стрелок".
   После этого и других непонятных, чудных и вместе ужасных для них явлений все коняги острова оставили свои усилия к вытеснению нас: ибо я им представлял, что я желал с ними жить в дружбе, а не вести войну, а впрочем, ежели бы мое намерение было другое, то не избегли б они силы моего оружия, притом же и всемилостивейшая наша государыня желает им покровительствовать и доставить им жизнь безопасную и спокойную. Сие и многие другие примеры ласкового обхождения и малые подарки совершенно их усмирили. Тут и через толмачей всячески внушал им о спокойствии, величии, силе и красоте всего находящегося во внутренности России, равно как и о милосердии нашей императрицы. Приметив же рассеивающийся о всем том слух и любопытство, еще более старался удостоверить их, иногда рассказывая, а иногда показывая вещи, которые бы они без предупреждения готовы бы были обоготворять, доводя их постепенно до познания того невежества, в котором они находились. Таким образом приобрел и к себе от них столь великое благорасположение, что они, наконец, все назвали меня своим отцом. При таковых знаках доверия их ко мне отдавали они себя охотно в мои повеления; почитали они чудом скоропоспешное строение наших домов, потому что они над одной своей хижиной трудятся, отесывая доски заостренными железцами, несколько лет, и для того почитают они оные великой цены стоящими. Невежество их так велико, что они, когда мы во время темных ночей выставляли бывший у меня кулибинский фонарь29, думали, что то было солнце, которое мы похищали, приписывая и мрачность дней причине оного.
   Мне прискорбно было видеть таковую темность их умов. Поэтому и не оставлял их более пребывать в сем заблуждении, и старался, насколько возможно, изъяснить им, что сие есть дело такого же человека, как и они, с той только разницей, что они ничего не будут знать до тех пор, пока не будут мирны и [не станут] заимствовать от нас обычаи и род жизни. Я показывал им способность и выгоды российских домов, платья и употребления пищи, они видели труды моих работных, когда те копали землю в огороде, сеяли и сажали семена; по созреванию плодов я велел им оные раздавать, но они, употребляя их, ничего кроме удивления не изъявляли, многих я велел кормить изготовленною работными моими для себя пищей, к чему они крайнюю чувствуют охоту.
   Таковое мое с ними поведение час от часу привязывало их ко мне более, и они, не зная чем угодить мне, приводили в великом множестве детей своих в аманаты тогда, когда я и не требовал их и когда они не нужны мне были; но я, чтобы не оставлять их в неудовольствии, многих принимал, а других, одарив приличными для них вещами, отпускал. После такой их ко мне привязанности старался я познать их богослужение. Я не нашел сердца их зараженными идолопоклонством; они только признают два в мире существа, одно доброе и другое злое, присовокупляя об оных нелепости, свойственные их невежеству и дикости. Видя сие, сделал я попытку рассказать им сколько можно простое и внятное о христианском законе, а как увидел величайшее их в том любопытство, то и захотел я воспользоваться сим случаем. И потому начал я любопытствующим в свободные часы преподавать точное понятие о нашем законе и до истинного доводить пути, чем и зажег их сердца; словом, еще до выезда моего сделал я христианами из них сорок человек, кои и крещены были с такими обрядами, какие позволяются без священника30.
   Я приметил, что они начинали уже пренебрегать своими собратьями, а что всего чуднее, то они, принимая обыкновения и поступки россиян, делают насмешки над другими дикими, почитая их совершенными пред собой невеждами. Поскольку я многих из них принимал в построенной тут комнате, то они видели ее величества всемилостивейшей нашей государыни живописное лицеподобие и некоторые книги, кои я употреблял, и, приметив желание их знать, что им казалось удивительным, изъяснял им со всем подобающим благоговением о ее величестве31, сказывал им о милосердии ее, власти и силе и сколь себя почитают те счастливыми, кои ее повелениям следуют и находятся под ее законами; напротив того, те несчастливейшие, кои от того бегают или делают противное ее повелениям. Возможно старался я внушать им о спокойствии и безопасности каждого и что всякий может везде ходить и ездить один, не опасаясь, чтобы кто сделал на него нападение или отнял его имение. Сии слова или маловажнейший сей пример выбрал я для того, чтобы оное казалось им понятнее. И в самом деле такое я сделал в них о том впечатление, что они захотели и просили меня, чтобы всех тех, которые будут приходить на их остров, я отгонял, поручая притом себя в мою защиту, обещая слушать меня и во всем мне повиноваться.
   Бедные сии люди, приходя к моему селению и видя иногда послушность ко мне моих работных, исполняющих мои приказания, думали, что более меня не может уже никого быть. Но я вывел их из сего несчастного заблуждения и дал им понять, что я самый последнейший подданный моей государыни, что от нее есть еще постановленные власти, которые смотрят, чтобы обид и притеснения никому нигде не было. Я всеми возможными средствами объяснял им, сколько они будут благополучны, если возлюбят и верными учинятся ее величеству всемилостивейшей нашей государыне, которая в противном случае их за непокорность может наказать.
   Разговаривая часто о порядке в России живущих и о строении, возбудил в некоторых такое любопытство, что сорок человек обоего пола захотели видеть селения российские: в показанном числе были и дети, коих при выезде моем оттуда дали мне дикие, чтобы хотя оные посмотрели все здесь находящееся, ежели они сами того сделать не могут; и все оные выехали со мной в Охотск, из коих 15 приехали в Иркутск, а последние с возвратным отправлением судна моего, будучи одеты и одарены, возвратились.
   Что надлежит до книг, то я не мог никакого об оных сделать им понятия. Но, посылая иногда их с записками моими к артелям, оставленным в других местах сего же острова, в такое приводил их удивление, что когда по записке моей давалось то, о чем предсказывал прежде еще их отходу, то они поставляли оное выше силы человеческой; так, например, посылал я одного из них с запиской взять у приказчика моего чернослива и других древесных сухих плодов. Посланный, дорогой оные отведывая, половину съел, о чем я, по записке узнав, ему сказал, чему он крайне удивился: "Это подлинно, что сия бумажка востро на меня глядела, когда я их ел, но впредь я знаю, как от сего избавиться". Я, желая испытать

Другие авторы
  • Козлов Василий Иванович
  • Невельской Геннадий Иванович
  • Дружинин Александр Васильевич
  • Оберучев Константин Михайлович
  • Брусянин Василий Васильевич
  • Поспелов Федор Тимофеевич
  • Коншин Николай Михайлович
  • Мамышев Николай Родионович
  • Гольцев Виктор Александрович
  • Немирович-Данченко Василий Иванович
  • Другие произведения
  • Соловьев Сергей Михайлович - Детство
  • Андреев Леонид Николаевич - Возврат
  • Купер Джеймс Фенимор - Вайандоте, или Хижина на холме
  • Волошин Максимилиан Александрович - Проповедь новой естественности
  • Бунин Иван Алексеевич - Святые
  • Морозов Михаил Михайлович - Шекспир на сцене театра имени Хамзы
  • Семенов Сергей Терентьевич - Турки
  • Чехов Антон Павлович - В. Н. Гвоздей. Секреты чеховского художественного текста
  • Федотов Павел Андреевич - Рацея
  • Немирович-Данченко Василий Иванович - Первая тревога
  • Категория: Книги | Добавил: Ash (12.11.2012)
    Просмотров: 1711 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа