Главная » Книги

Суворин Алексей Сергеевич - Переписка А. П. Чехова и А. С. Суворина, Страница 4

Суворин Алексей Сергеевич - Переписка А. П. Чехова и А. С. Суворина


1 2 3 4 5

д Москвой холера, а в наших местах она будет на сих днях. Во-вторых, я назначен холерным доктором, и мой участок заключает в себе 25 деревень, 4 фабрики и 1 монастырь. Я организую, строю бараки и проч., и я одинок, ибо все холерное чуждо душе моей, а работа, требующая постоянных разъездов, разговоров и мелочных хлопот, утомительна для меня. Писать некогда. Литература давно уже заброшена, и я нищ и убог, так как нашел удобным для себя и для своей самостоятельности отказаться от вознаграждения, какое получают участковые врачи. Мне скучно, но в холере, если смотреть на нее с птичьего полета, очень много интересного. Жаль, что Вас нет в России. Материал для "маленьких писем" пропадает даром. Хорошего больше, чем дурного, и этим холера резко отличается от голода, который мы наблюдали зимою. Теперь все работают, люто работают. В Нижнем на ярмарке делают чудеса, которые могут заставить даже Толстого относиться уважительно к медицине и вообще к вмешательству культурных людей в жизнь. Похоже, будто на холеру накинули аркан. Понизили не только число заболеваний, но и процент смертности. В громадной Москве холера не идет дальше 50 случаев в неделю, а на Дону она хватает по тысяче в день - разница внушительная. Мы, уездные лекаря, приготовились; программа действии у нас определенная, и есть основание думать, что в своих районах мы тоже понизим процент смертности от холеры. Помощников у нас нет, придется быть и врачом и санитарным служителем в одно и то же время; мужики грубы, нечистоплотны, недоверчивы; но мысль, что наши труды не пропадут даром, делает все это почти незаметным. Из всех серпуховских докторов я самый жалкий; лошади и экипаж у меня паршивые, дорог я не знаю, по вечерам ничего не вижу, денег у меня нет, утомляюсь я очень скоро, а главное - я никак не могу забыть, что надо писать, и мне очень хочется наплевать на холеру и сесть писать. И с Вами хочется поговорить. Одиночество круглое.
   Наши хозяйственные потуги увенчались полным успехом. Урожай основательный, и Мелихово, когда продадим хлеб, даст нам больше тысячи рублей. Огород блестящ. Огурцов целые горы, а капуста удивительная. Если бы не окаянная холера, то я мог бы сказать, что нн одно лето я не проводил так хорошо, как это.
   Была у меня астрономка1. Она живет в больнице у докторши и по-бабьи вмешивается в холерные дела. Все преувеличивает и всюду видит интриги. Курьезная особа. К Вам она привыкла и любит Вас, хотя и не принадлежит к людям, цензурою дозволенным, как выражается Чертков. А Щеглов в самом деле неправ. Я не люблю такой литературы2.
   0 холерных бунтах уже ничего не слышно. Говорят о каких-то арестах, о прокламациях и проч. Говорят, что литератор Астырев приговорен к 15-летней каторге. Если наши социалисты в самом деле будут эксплоатировать для своих целей холеру, то я стану презирать их3. Отвратительные средства ради благих целей делают и самые цели отвратительными. Пусть выезжают на спинах врачей и фельдшеров, но зачем лгать народу? Зачем уверять его, что он прав в своем невежестве и что его грубые предрассудки - святая истина? Неужели прекрасное будущее может искупить эту подлую ложь? Будь я политиком, никогда бы я не решился позорить свое настоящее ради будущего, хотя бы мне за золотник подлой лжи обещали сто пудов блаженства.
   Увидимся ли осенью? Будем ли вместе жить в Феодосии? Вы - после заграничной поездки, а я - после холеры могли бы рассказать друг другу много интересного. Давайте проведем октябрь в Крыму. Право, это не скучно. Будем писать, разговаривать, есть... В Феодосии уже нет холеры.
   Пишите мне возможно чаще ввиду моего исключительного положения. Настроение мое теперь не может быть хорошим, а Ваши письма отрывают меня от холерных интересов и ненадолго уносят в иной мир.
   Будьте здоровы. Товарищу по гимназии Алексею Петровичу мой привет.

Ваш А. Чехов.

  
   Письма, т. 4, с. 120-122; Акад., т. 5, No 1207.
   1 О. П. Кундасова.
   2 В повести "Около истины" ("Русский вестник", 1892, No 2) Щеглов пасквильно изобразил издательство "Посредник".
   3 H. M. Астыров был связан с петербургской группой народников. Он написал и распространял прокламацию "Мужицкие доброхоты" - о голоде 1801 г. в Самарской губернии. Распространялись и другие прокламации, поддерживавшие народное недоверие к врачам, вообще к интеллигенции. В 90-е годы народническое движение измельчало и, в сущности, перестало быть социалистическим. Подлинные социалисты того времени, то есть марксисты, воли борьбу с народнической идеологией, в частности с ориентацией народников на отсталость, патриархальность крестьянского сознания. В 1894 г. появилась книга В. И. Ленина "Что такое "друзья народа" и как они воюют против социал-демократов? (Ответ на статьи "Русского богатства" против марксистов)".
  

ЧЕХОВ - А. С. СУВОРИНУ

  
   25 ноября 1892 г. Мелихово

25 ноябрь.

   Вас нетрудно понять, и Вы напрасно браните себя за то, что неясно выражаетесь. Вы горький пьяница, а я угостил Вас сладким лимонадом, и Вы, отдавая должное лимонаду, справедливо замечаете, что в нем нет спирта. В наших произведениях нет именно алкоголя, который бы пьянил и порабощал, и это Вы хорошо даете попять. Отчего нет? Оставляя в стороне "Палату No 6" и меня самого, будем говорить вообще, ибо это интересней. Будем говорить об общих причинах, коли Вам не скучно, и давайте захватим целую эпоху. Скажите по совести, кто из моих сверстников, т. е. людей в возрасте 30-45 лет, дал миру хотя одну каплю алкоголя? Разве Короленко, Надсон и все нынешние драматурги не лимонад? Разве картины Репина или Шишкина кружили Вам голову? Мило, талантливо, Вы восхищаетесь и в то же время никак не можете забыть, что Вам хочется курить. Паука и техника переживают теперь великое время, для нашего же брата это время рыхлое, кислое, скучное, сами мы кислы и скучны, умеем рождать только гуттаперчевых мальчиков1, и не видит этого только Стасов, которому природа дала редкую способность пьянеть даже от помоев2. Причины тут не в глупости нашей, не в бездарности и не в наглости, как думает Бурении, а в болезни, которая для художника хуже сифилиса и полового истощения. У нас нет "чего-то", это справедливо, и это значит, что поднимите подол нашей музе, и Вы увидите там плоское место. Вспомните, что писатели, которых мы называем вечными или просто хорошими и которые пьянят нас, имеют один общий и весьма важный признак: они куда-то идут и Вас зовут туда же, и Вы чувствуете не умом, а всем своим существом, что у них есть какая-то цель, как у тени отца Гамлета, которая недаром приходила и тревожила воображение. У одних, смотря по калибру, цели ближайшие - крепостное право, освобождение родины, политика, красота или просто водка, как у Дениса Давыдова, у других цели отдаленные - бог, загробная жизнь, счастье человечества и т. п. Лучшие из них реальны и пишут жизнь такою, какая она есть, но оттого, что каждая строчка пропитана, как соком, сознанием цели, Вы, кроме жизни, какая есть, чувствуете еще ту жизнь, какая должна быть, и это пленяет Вас. А мы? Мы! Мы пишем жизнь такою, какая она есть, а дальше - ни тпрру ни ну... Дальше хоть плетями нас стегайте. У нас нет ни ближайших, ни отдаленных целей, и в нашей душе хоть шаром покати. Политики у нас нет, в революцию мы не верим, бога нет, привидений не боимся, а я лично даже смерти и слепоты не боюсь. Кто ничего не хочет, ни на что не надеется и ничего не боится, тот не может быть художником. Болезнь это или нет - дело не в названии, но сознаться надо, что положение наше хуже губернаторского. Не знаю, что будет с нами через 10-20 лет, тогда, быть может, изменятся обстоятельства, но пока было бы опрометчиво ожидать от нас чего-нибудь действительно путного, независимо от того, талантливы мы или нет. Пишем мы машинально, только подчиняясь тому давно заведенному порядку, по которому одни служат, другие торгуют, третьи пишут... Вы и Григорович находите, что я умен. Да, я умен по крайней мере настолько, чтобы не скрывать от себя своей болезни и не лгать себе и не прикрывать своей пустоты чужими лоскутьями вроде идей 60-х годов и т. п. Я не брошусь, как Гаршин, в пролет лестницы, но и не стану обольщать себя надеждами на лучшее будущее. Но я виноват в своей болезни, и не мне лечить себя, ибо болезнь сия, надо полагать, имеет свои скрытые от нас хорошие цели и послана недаром... Недаром, недаром она с гусаром!3 Ну-с, теперь об уме. Григорович думает, что ум может пересилить талант. Байрон был умен, как сто чертей, однако же талант его уцелел. Если мне скажут, что Икс понес чепуху оттого, что ум у него пересилил талант, или наоборот, то я скажу: это значит, что у Икса не было ни ума, ни таланта.
   Фельетоны Амфитеатрова гораздо лучше, чем его рассказы4. Точно перевод со шведского.
   Ежов пишет, что он собрал, или, вернее, выбрал, рассказы и хочет просить Вас издать его книжку. У него инфлуэнца, у дочери тоже илфлуэнца. Закис человек.
   Я приеду и, если не прогоните, буду жить в Петербурге почти месяц. Быть может, выберусь в Финляндию. Когда приеду? Не знаю. Все зависит от того, когда напишу повесть листов в пять5, чтобы весною опять не обращаться к кредиту.
   Да хранит Вас небо!
   Как Вы насчет Швеции и Дании?

Ваш А. Чехов.

  
   Письма, т. 4, с. 152-155; Акад., т. 5, No 1239.
   1 Намек на рассказ Д. В. Григоровича "Гуттаперчевый мальчик" (1883).
   2 В целом Чехов относился к литературной деятельности В. В. Стасова вполне уважительно. 9 июня 1889 г. он писал Суворину: "Мне Стасов симпатичен, хоть он и Мамай Экстазов. Что-то в нем есть такое, без чего в самом деле жить грустно и скучно". А 21 октября 1889 г.- А. Н. Плещееву: "Но выпускайте Стасова. Он хорошо читается и возбуждает разговоры".
   3 Перефразировка эпиграммы М. Ю. Лермонтова "Толстой" (1831).
   4 В "Новом времени" (1892, No 6011, 21 ноября) появился рассказ А. Амфитеатрова "Начало конца (Из старых разговоров)".
   6 Чехов задумал повесть "Три года".
  

ЧЕХОВ - А. С. СУВОРИНУ

  
   7 августа 1893 г. Мелихово
  

7 авг. 93.

   Я хотел быть у Толстого, и меня ждали, но Сергеенко подстерегал меня, чтобы пойти вместе, а идти к Толстому под конвоем или с нянькой - слуга покорный. Семье Толстого Сергеенко говорил: "Я приведу к вам Чехова", и его просили привести. А я не хочу быть обязанным Сергеенку своим знакомством с Толстым. Сергеенко, кстати сказать, был у меня вместе с Потапенко. Он говорил, что писал Вам насчет денег, и говорил, что уже не должен Вам, так как писал рассказы и был командирован Алексеем Алексеевичем но делу Дрейфуса1, но что счетов еще не подводил с конторой и потому боится, что Вы имеете превратное понятие о его финансовых отношениях к Вам; что же касается 300 р., то он имеет в виду погасить их повестью, которая уже написана, посылается и т. д. Это он говорил мне, а я передаю Вам. Он легкомысленный и нудный хохол, по, кажется, не лгун. Выражение "бог скуки" беру назад. Одесское впечатление обмануло меня2. Не говоря уж об остальном прочем, Потапенко очень мило поет и играет на скрипке. Мне с ним было очень нескучно, независимо от скрипки и романсов.
   У меня уже два дня болит голова. Сейчас вернулся из фабрики3, куда ездил на беговых дрожках но грязи и где принимал больных. Утром до обеда меня возили к младенцу, страждущему поносом и рвотой. Одним словом, о литературе и подумать некогда. Вы рады, что я могу пить вино на Ваш счет, но когда это случится, т. е. когда я буду пить на Ваш счет вино? Обидно, что Вы уезжаете за границу. Когда я прочел об этом в Вашем письме, то у меня в нутре точно ставни закрыли. В случае беды или скуки камо пойду? к кому обращусь? Бывают настроения чертовские, когда хочется говорить и писать, а кроме Вас я ни с кем не переписываюсь и ни с кем долго не разговариваю. Это не значит, что Вы лучше всех моих знакомых, а значит, что я к Вам привык и что только с Вами я чувствую себя свободно. По крайней мере сообщайте мне свой адрес. Буду писать Вам и присылать оттиски4 - если не подохну от холеры или дифтерита. Но, вероятно, последнее не случится и глубокою осенью я уже буду обедать и ужинать с петербургскими декадентами5.
   Так как я не знаю, кто теперь у Вас в магазине командует и к кому мне обращаться, то возьмите на себя труд узнать: сколько я еще должен из тех пяти тысяч, которые взял на покупку имения? В инваре в уплату сего долга я внес наличным 500 р. и просил белобрысую особу женского пола вручить Полипе Яковлевне6 2000 р., которые мне приходились но книжному счету. Всего мне приходилось больше 5000, но около 3 тыс. пошло на типографию. Узнайте, голубчик, и сообщите мне. Книга мои, кажется, идут не шибко, ибо уже не продаются на станциях; должен я, вероятно, еще много.
   Пароход "Чехов", должно быть, остроумная выдумка, если уже достигла Петербурга7. Щеглов во Владимире: боится женщин, пишет о народном театре и живым лезет на небо.
   Ваше "маленькое письмо" насчет немцев и нашего необразования написано прекрасно. Хорошие мысли у Вас оправлены в живой темперамент, а язык - точна масло льется8.
   Про какой роман Вы спрашиваете? Про тот, который еще не написан, или про роман вообще с женщиной? И почему Вы думаете, что я не ответил бы на этот вопрос? На какие вопросы я не отвечал?
   Еще об Армии спасения. Я видел процессию: девицы в индусских платьях и в очках, барабан, гармоники, гитары, знамя, толпа черных голожопых мальчишек сзади, негр в красной куртке... Девственницы поют что-то дикое, а барабан - бу! бу! И это в потемках, на берегу озера9.
   Пишите, пожалуйста.

Ваш А. Чехов.

  
   P. S. Толстой Вас очень любит10. Любил бы Вас и Шекспир, если бы был жив. Привезите мне из-за границы десяток сигар!!
   На днях один пациент поднес мне в знак благодарности 10 сигар ценою в 5 руб. и рюмку с надписью: "Его же и монаси приемлют".
   Где старик Плещеев? Где его деньги?11
  
   Письма, т. 4, с. 233-236; Акад., т. 5, No 1332.
   1 Одесская хлеботорговая фирма "Дрейфус и Комн." обвинялась в злоупотреблениях по поставке хлеба голодавшему населению Самарской губернии.
   2 Чехов познакомился с И. Н. Потапенко в Одессе летом 1889 г.
   3 В селе Крюково, близ Мелихова, находилась ситценабивная фабрика С. Е. Кочеткова.
   4 "Острова Сахалина", печатавшегося в "Русской мысли".
   5 В январе 1893 г. в Петербурге по инициативе Чехова был устроен первый "обед беллетристов". Решено было повторять эти встречи регулярно. Русские декаденты (Д. С. Мережковский, Н. М. Минский) присутствовали на обеде.
   6 П. Я. Леонтьевой.
   7 23 июля 1893 г. Чехов писал Л. С. Мизиновой: "На Волге есть пароход "Антон Чехов". Это открытие сделал Гольцев, читающий волжские газеты".
   8 "Маленькое письмо", помещенное в "Новом времени" 4 августа (No 6261), касалось торговых отношений России с Германией; Суворин предлагал воздержаться от договора, пока Германия не сделает выгодных предложений, и советовал "опыт полной независимости от Германии".
   9 Армия спасения - религиозно-филантропическая организация. Чехов видел эту процессию в г. Кэнди на о. Цейлон.
   10 Очевидно, Суворин передал Чехову слова из письма П. А. Сергеенко от 28 июля 1893 г.: "Есть предложение на днях. поехать ко Льву Николаевичу: Чехов, Потапенко и я. Вот если бы и Вам заглянуть туда же. Л. Н. Вас очень любит",
   11 А. Н. Плещеев, неожиданно получивший большое наследство, вскоре почти лишился его из-за притязаний других родственников.
  

А. С. СУВОРИН - ЧЕХОВУ

  
   30 ноября 1893 г. Петербург
  
   7 час. утра. Да, 7 час. утра. Беда, голубчик, совсем не сплю и не знаю, чем и когда это кончится. И добро бы занимался, а то нет, ничего не делаешь, только слоняешься по кабинету, а тем не менее, извольте видеть. Когда же Вас можно вызвать в Петербург? Да, если Вы остановитесь в гостинице "Россия", у черта на куличках, Не все ли это равно, что Вы будете в Москве, для меня, по крайней мере. Оно, конечно, для Вас вольготнее, хотя мы, кажется, Вас не тревожили особенно, но мне это решительно ненавистно, и я еще думаю, что Вы раздумаете авось1.
  
   Черновик (ЦГАЛИ); Акад., т. 5, с. 506.
   1 Чехов намеревался остановиться в гостинице, чтобы в уединении закончить рассказ "Черный монах". Поездка в Петербург не состоялась.
  

ЧЕХОВ - А. С. СУВОРИНУ

  
   2 января 1894 г. Мелихово
  

2 янв. 94 г.

   Вы смеетесь над моею основательностью, сухостью, ученостью и над потомками, которые оценят мой труд1, я же добром плачу за зло: с восхищением читаю Ваше последнее письмо о расколе и воздаю Вам великую хвалу2. Великолепное письмо, и успех его вполне понятен. Во-первых, оно страстно, во-вторых, либерально и, в-третьих, очень умно. Либеральное Вам всегда чрезвычайно удается, а когда пытаетесь проводить какие-нибудь консервативные мысли или даже употребляете консервативные выражения (вроде "к подножию тропа"), то напоминаете тысячепудовый колокол, в котором есть трещинка, производящая фальшивый звук.
   Мой "Сахалин" - труд академический, и я получу за него премию митрополита Макария3. Медицина не может теперь упрекать меня в измене: я отдал должную дань учености и тому, что старые писатели называли педантством. И я рад, что в моем беллетристическом гардеробе будет висеть и сей жесткий арестантский халат. Пусть висит! Печатать "Сахалин" в журнале, конечно, не следует, это не журнальная работа, книжка же, я думаю, пригодится на что-нибудь. Во всяком случае Вы напрасно смеетесь. Хорошо смеется тот, кто последний смеется. Не забывайте, что скоро я буду видеть Ваш новый водевиль4.
   Сергеенко пишет трагедию из жизни Сократа5. Эти упрямые мужики всегда хватаются за великое, потому что не умеют творить малого, и имеют необыкновенные грандиозные претензии, потому что вовсе не имеют литературного вкуса. Про Сократа легче писать, чем про барышню или кухарку. Исходя из этого, писание одноактных пьес я не считаю легкомыслием. Да и Вы сами не считаете, хотя и делаете вид, что все это легкомысленно и пустяки. Если водевиль пустяки, то и пятиактные трагедии Буренина пустяки6.
   Поздравляю Вас и Анну Ивановну с Новым годом, с новым счастьем; хотел послать Вам поздравительную телеграмму, но жалко было гонять работника на станцию. Вы обещали прислать мне через московский магазин Ваш роман в хорошем переплете. Вы не ответили мне на два вопроса: что делать с "Графом Монте-Кристо"7 и можно ли через московский магазин возвратить Вам Писемского, который все еще у меня? У меня нет книжных шкафов со стеклами, и я боюсь, как бы не попортились от пыли дорогие переплеты.
   Одолели меня гости. Впрочем, был и приятный гость - Потапенко, который все время пел. Сегодня жду Немировича-Данченко, драматурга. В столовой астрономка пьет кофе и истерически хохочет. С нею Иваненко, а в соседней комнате жена брата. И т. д. и т. д.
   Грустно, что Гайдебуров умер. "Книжки Недоли" мне нравились, а без него их некому вести, И платит он, как говорят, хорошо. Я с ним мало был знаком и печатался у него только один раз8.
   Едут на станцию. Желаю всех благ, земных и небесных, Анне Ивановне нижайший поклон. Хотел было написать ей в ответ на письмо стихи, но ничего не вышло.
   Как скучно быть министром! Мне так кажется.

Ваш А. Чехов.

  
   Письма, т. 4, с. 277-279; Акад., т. 5, No 1371.
   1 "Остров Сахалин".
   2 В "Маленьком письме", напечатанном 20 декабря 189,1 г. (No 6406), Суворин выступил в защиту старообрядце" - против нападок на них со стороны "Московских ведомостей".
   3 Шутка, которой, однако, не понял Суворин и пытался хлопотать об этой премии. Премия присуждалась Академией наук и Синодом за лучшие сочинения по светским и богословским наукам.
   4 12 января 1894 г. в Александринском театре был поставлен водевиль Суворина "Он в отставке".
   5 Исторические сцены П. Сергеенко "Сократ" были напечатаны лишь в 1900 г. ("Ежемесячные литературные приложения к "Ниве", No 2 и 3).
   6 Суворин издал пьесы В. П. Буренина "Смерть Агриппины" (1888) и "Пленник Византии" (1893).
   7 Чехов сокращал для Суворинского издания роман А. Дюма "Граф Монте-Кристо"; 18 декабря 1893 г. он писал Суворину: "Он давно уже сокращен, так сокращен, бедняга, что покойный Свободин, увидев, ужаснулся и нарисовал карикатуру". Переделка была отправлена в Петербург и, вероятно, затеряна в типографии (издание не осуществилось).
   8 В 1892 г. был напечатан рассказ "Соседи".
  

ЧЕХОВ - А. С. СУВОРИНУ

  
   27 марта 1894 г. Ялта
  

27 март. Ялта.

   Здравствуйте!! Вот уж почти месяц, как я живу в Ялте, в скучнейшей Ялте, в гостинице "Россия", в 39 No, а в 38 живет Ваша любимая актриса Абаринова. Погода весенняя, тепло и светло, море как море, но люди в высочайшей степени нудные, мутные, тусклые. Я сделал глупость, что вест, март отдал Крыму. Надо было поехать в Киев и там удариться в созерцание святынь и хохлацкой весны.
   Кашель у меня не прошел, но 5 апреля я все-таки двину на север к пенатам. Дольше оставаться здесь не могу. Да и денег нет, Я взял с собою только 350 р. Если вычесть дорожные расходы туда и сюда, то останется 250 р., а на эти деньги не разъешься. Будь у меня тысяча или полторы, я бы в Париж поехал, и это было бы хорошо по многим причинам,
   В общем я здоров, болен в некоторых частностях. Например, кашель, перебои сердца, геморрой. Как-то перебои сердца у меня продолжались б дней, непрерывно, и ощущение все время было отвратительное. После того, как я совершенно бросил курить, у меня уже не бывает мрачного и тревожного настроения. Быть может, оттого, что я не курю, толстовская мораль перестала меня трогать, в глубине души я отношусь к ней недружелюбно, и это, конечно, несправедливо. Во мне течет мужицкая кровь, и меня не удивишь мужицкими добродетелями. Я с детства уверовал в прогресс и не мог не уверовать, так как разница между временем, когда меня драли, и временем, когда перестали драть, была страшная. Я любил умных людей, нервность, вежливость, остроумие, а к тому, что люди ковыряли мозоли1 и что их портянки издавали удушливый запах, я относился так же безразлично, как к тому, что барышни по утрам ходят в папильотках. Но толстовская философия сильно трогала меня, владела мною лет 6-7, и действовали на меня не основные положения, которые были мне известны и раньше, а толстовская манера выражаться, рассудительность и, вероятно, гипнотизм своего рода. Теперь же во мне что-то протестует; расчетливость и справедливость говорят мне, что в электричестве и паре любви к человеку больше, чем в целомудрии и в воздержании от мяса. Война зло и суд зло, но из этого не следует, что я должен ходить в лаптях и спать на печи вместе с работником и его женой и проч. и проч. Но дело не в этом, не в "за и против", а в том, что так или иначе, а для меня Толстой уже уплыл, его в душе моей нет, и он вышел из меня, сказав: се оставляю дом ваш пуст2. Я свободен от постоя. Рассуждения всякие мне надоели, а таких свистунов, как Макс Нордау, я читаю просто с отвращением3. Лихорадящим больным есть не хочется, но чего-то хочется, и они это свое неопределенное желание выражают так: "чего-нибудь кисленького". Так и мне хочется чего-то кисленького. И это не случайно, так как точно такое же настроение я замечаю кругом. Похоже, будто все были влюблены, разлюбили теперь и ищут новых увлечений. Очень возможно и очень похоже на то, что русские люди опять переживут увлечение естественными науками и опять материалистическое движение будет модным. Естественные науки делают теперь чудеса, и они могут двинуться, как Мамай, на публику и покорить ее своею массою, грандиозностью. Впрочем, все сие в руне божией. А зафилософствуй - ум вскружится4.
   Один немец из Штутгарта прислал мне 50 марок за перевод моего рассказа5. Как это Вам нравится?
   Я за конвенцию, а какая-то свинья напечатала в газетах, будто в разговоре я высказался против конвенции. И мне приписаны такие фразы, каких я даже выговорить не могу6.
   Пишите мне в Лопасню. Если же захотите телеграфировать, то телеграмма еще застанет меня в Ялте, так как я проживу здесь до 5-го апреля.
   Будьте здоровы и покойны. Как Ваша голова? Болит чаще или реже прежнего? У меня стала болеть реже - оттого, что не курю.
   Анне Ивановне и детям нижайший поклон.

Ваш А. Чехов.

  
   "Новое время", 1904, No 10179, 4 июля (отрывки); Письма, т. 4, с. 292-294; Акад., т. 5, No 1406.
   1 У Толстого во "Власти тьмы" есть авторская ремарка - о Митриче: "ковыряет мозоли" (д. 3, явл. 1).
   2 Цитата из Евангелия.
   3 В 1893-1894 гг. появились русские переводы книг Макса Нордау: "Движение человеческой души (Психологические этюды)"; "Болезнь века. Роман"; "Вырождение". В искусстве конца века (у французских символистов, в музыке Р. Вагнера, сочинениях Л. Толстого, Г. Ибсена, Э. Золя) Нордау видел признаки духовного вырождения человечества.
   4 У Грибоедова в "Горе от ума" (1824): "Пофилософствуй - ум вскружится" (д. II, явл. 1).
   5 К. Малькомес; за перевод рассказа "Жена", напечатанный в "Международной беллетристической библиотеке" (т. V).
   6 В газетах дебатировался вопрос о присоединении России к числу государств, обеспечивающих право собственности за перевод (литературная конвенция). "Беседа с А. П. Чеховым" была напечатана 1 марта 1894 г. в "Новостях дня" в передаче Н. Р. (Н. О. Рокшанин).
  

ЧЕХОВ - А. С. СУВОРИНУ

  
   23 марта 1895 г. Мелихово
  

23 март.

   Я говорил Вам, что Потапенко очень живой человек, но Вы не верили, В недрах каждого хохла скрывается много сокровищ. Мне кажется, что когда наше поколение состарится, то из всех нас Потапенко будет самым веселым и самым жизнерадостным стариком.
   Извольте, я женюсь, если Вы хотите этого. Но мои условия: все должно быть, как было до этого, то есть она должна жить в Москве, а я в деревне, и я буду к ней ездить. Счастье же, которое продолжается изо дня в день, от утра до утра,- я не выдержу. Когда каждый день мне говорят все об одном и том же, одинаковым тоном, то я становлюсь лютым. Я, например, лютею в обществе Сергеенко, потому что он очень похож на женщину ("умную и отзывчивую") и потому что в его присутствии мне приходит в голову, что моя жена может быть похожа но него. Я обещаю быть великолепным мужем, но дайте мне такую жену, которая, как луна, являлась бы на моем небе не каждый день. NB: оттого, что я женюсь, писать я не стану лучше.
   Вы уезжаете в Италию? Прекрасно, но если Вы берете с собой Михаила Алексеевича с лечебными целями, то едва ли ему станет легче оттого, что он будет по 25 раз в час ходить по лестницам, бегать за fakino {носильщик (ит.).} и проч. Ему нужно покойно сидеть где-нибудь у моря, купаться; если же это не поможет, то пусть попробует гипнотизм. Поклонитесь Италии. Я ее горячо люблю, хотя Вы и говорили Григоровичу, будто я лег на площади Св. Марка и сказал: "Хорошо бы теперь у нас в Московской губернии на травке полежать!" Ломбардия меня поразила, так что, мне кажется, я помню каждое дерево, а Венецию я вижу закрывши глаза.
   Мамин-Сибиряк очень симпатичный малый и прекрасный писатель. Хвалят его последний роман "Хлеб" (в "Русской мысли"); особенно в восторге был Лесков. У него ость положительно прекрасные вещи, а народ в его наиболее удачных рассказах изображается нисколько не хуже, чем в "Хозяине и работнике"1. Я рад, что Вы познакомились с ним хоть немножко.
   Вот уж четвертый год пошел, как я живу в Мелихово. Телята мои обратились в коров, лес поднялся на аршин и выше... Мои наследники отлично поторгуют лесом и назовут меня ослом, ибо наследники никогда не бывают довольны.
   Не уезжайте за границу очень рано; там холодно. Погодите до мая. Я тоже, быть может, поеду; где-нибудь встретимся...
   Напишите мне еще. Нет ли чего нового из области мечтаний бессмысленных2 и благомысленных. Почему Вильгельм отозвал генерала В.?3 Не будем ли мы воевать с немцами? Ах, мне придется идти на войну, делать ампутации, потом писать записки для "Исторического вестника" {Нельзя ли взять у Шубинского аванс в счет этих записок? (Примеч. А. П. Чехова.)}.

Весь Ваш А. Чехов.

  
   Письма, т. 4, с. 272-273; Акад., т. 6, No 1545.
   1 Рассказ Л. Н. Толстого (1895).
   2 Вступивший на престол новый царь Николай II назвал "бессмысленными мечтаниями" надежды представителен земства на участие в делах внутреннего управления. В речи к депутациям, собравшимся 17 января 1895 г. в Зимнем дворце, он заявил, что будет "охранять начала самодержавия так же твердо и неуклонно, как охранял его незабвенный покойный родитель".
   3 По требованию русского правительства генерал Вердер, председатель петербургской колонии германских подданных, был отозван императором Вильгельмом, потому что открылось, что он добывал разведывательные сведения через высокопоставленное лицо.
  

ЧЕХОВ - А. С. СУВОРИНУ

  
   21 октября 1895 г. Мелихово
  

21 окт.

   Спасибо за письмо, за теплые слова и приглашение. Я приеду, но, вероятно, не раньше конца ноября, так как дела у меня чертова пропасть. Во-первых, весною я буду строить новую школу в селе, где попечительствую;1 загодя нужно составить план, сметы, съездить то туда, то сюда и проч. Во-вторых, можете себе представить, пишу пьесу, которую кончу тоже, вероятно, не раньше как в конце ноября2. Пишу ее не без удовольствия, хотя страшно вру против условий сцены. Комедия, три женских роли, шесть мужских, четыре акта, пейзаж (видна озеро); много разговоров о литературе, мало действия, пять пудов любви.
   Читал я о провале Озеровой3 и пожалел, ибо нет ничего больнее, как неуспех. Воображаю, как эта жидовочка плакала и холодела, читая "Петербургскую газету", где ее игру называли прямо нелепой. Читал об успехе "Власти тьмы" в Вашем театре4. Конечно, хорошо, что Анютку играла Домашева, а не "маленькая крошка", которая (по Вашим словам) Вам так симпатична. Этой крошке нужно Матрену играть. Когда я был в августе у Толстого, то он, вытирая после умыванья руки, сказал мне, что переделывать свою пьесу он не будет. И теперь, припоминая сие, думаю, что он уже тогда знал, что пьеса его будет in toto {полностью (лат.).} разрешена для сцены. Я прожил у него 1 1/2 суток. Впечатление чудесное. Я чувствовал себя легко, как дома, и разговоры наши с Львом Николаевичем были легки. При свидании расскажу подробно.
   В "Русской мысли" в ноябре пойдет "Убийство", в декабре другой рассказ - "Ариадна".
   А я в ужасе - и вот по какому поводу. В Москве издается "Хирургическая летопись", великолепный журнал, имеющий успех даже за границей. Редактируют известные хирурги-ученые: Склифосовский и Дьяконов. Число подписчиков с каждым годом растет, но все еще к концу года - убыток. Покрываем сей убыток был все время (до января будущего 1896 г.) Склифосовским; но сей последний, будучи переведен в Петербург, практику свою утерял, денег у него не стало лишних, и теперь ни ему и никому на свете неизвестно, кто в 1896 г. покроет долг, в случае ежели он будет, а судя по аналогии с прошлыми годами, надо ожидать 1000-1500 р. убытка. Узнав, что журнал погибает, я погорячился; такая нелепость, как гибель журнала, без которого нельзя обойтись и который уже через 3-4 года будет давать барыш, гибель из-за пустой суммы - эта нелепость ударила меня по башке, я сгоряча пообещал найти издателя, уверенный вполне, что найду его. И я усердно искал, просил, унижался, ездил, обедал черт знает с кем, но никого не нашел. Остался один Солдатенков, но он за границей, вернется не раньше декабря, а вопрос должен быть решен к ноябрю. Как я жалею, что Ваша типография не в Москве! Тогда я не сыграл бы такую смешную роль маклера-неудачника. При свидании я изображу Вам в картине верной пережитые волнения. Если бы не постройка школы, которая возьмет у меня тысячи полторы, то я сам взялся бы издавать журнал за свои деньги - до такой степени мне больно и трудно мириться с явной нелепостью. 22-го октября я поеду в Москву и предложу редакторам, как последнее средство, просить субсидию, 1 1/2-2 тысячи в год. Если они согласятся, то я прикачу в Петербург и стану хлопотать. Как ото делается? Вы меня научите? Чтобы спасти журнал, я готов идти к кому угодно и стоять в чьей угодно передней, и если мне удастся, то я вздохну с облегчением и с чувством удовольствия, ибо спасти хороший хирургический журнал так же полезно, как сделать 20 000 удачных операций. Во всяком случае, посоветуйте, что мне делать5.
   После воскресенья пишите мне в Москву. Большая московская гостиница, No 5.
   Как пьеса Потапенко?6 Вообще что Потапенко? Жан Щеглов прислал мне унылое письмо. Астрономка бедствует. Во всем остальном пока все обстоит благополучно. В Москве буду ходить в оперетку. Днем буду возиться с пьесой, а вечером - в оперетку.
   Низко Вам кланяюсь. Пишите, умоляю.

Ваш А. Чехов.

  
   Письма, т. 4, с. 408-411; Акад., т. 6, No 1598.
   1 В селе Талеж, близ Мелихова.
   2 Речь идет о пьесе "Чайка".
   3 Л. И. Озерова играла Луизу в пьесе Ф. Шиллера "Коварство и любовь" (Михайловский театр в Петербурге). Чехов написал Озеровой ободряющее письмо. В феврале 1897 г. она вспоминала: "Среди мрака, меня окружавшего, Ваши добрые, простые, ласковые слова глубоко, глубоко запали мне в душу, и эти полтора года невольно мечтала я, как увижу Вас, как отдам Вам всю свою больную, истерзанную, униженную, оскорбленную душу и как Вы все поймете, рассудите, утешите и успокоите..." (Акад., т. б, с. 432). Тогда же произошло ее знакомство с Чеховым.
   4 Рецензент "Петербургской газеты" (20 октября, No 288) А. Р. Кугель сравнивал постановку "Власти тьмы" в театре Литературно-артистического кружка ("Суворинском") и в Александрийском театре.
   5 Усилиями Чехова журнал был спасен. Издание его возобновилось в 1897 г. под ред. профессора П. И. Дьяконова; издатель И. Д. Сытин.
   6 Пьеса "Чужие", готовившаяся к постановке в театре Суворина.
  

ЧЕХОВ - А. С. СУВОРИНУ

  
   22 октября 1896 г. Мелихово
  

22 окт.

   В Вашем последнем письме (от 18 октября) Вы трижды обзываете меня бабой и говорите, что я струсил. Зачем такая диффамация? После спектакля1 я ужинал у Романова, честь честью, потом лег спать, спал крепко и на другой день уехал домой, не издав ни одного жалобного звука. Если бы я струсил, то я бегал бы по редакциям, актерам, нервно умолял бы о снисхождении, нервно вносил бы бесполезные поправки и жил бы в Петербурге недели две-три, ходя на свою "Чайку", волнуясь, обливаясь холодным потом, жалуясь... Когда Вы были у меня ночью после спектакля, то ведь Вы же сами сказали, что для меня лучше всего уехать; и на другой день утром я получил от Вас письмо, в котором Вы прощались со мной. Где же трусость? Я поступил так же разумно и холодно, как человек, который сделал предложение, получил отказ и которому ничего больше не остается, как уехать. Да, самолюбие мое было уязвлено, по ведь это не с неба свалилось; я ожидал неуспеха и уже был подготовлен к нему, о чем и предупреждал Вас с полною искренностью.
   Дома у себя я принял касторки, умылся холодной водой - и теперь хоть новую пьесу пиши. Уже не чувствую утомления и раздражения и не боюсь, что ко мне придут Давыдов и Жан говорить о пьесе. С Вашими поправками я согласен - и благодарю 1000 раз2. Только, пожалуйста, не жалейте, что Вы не были на репетиции. Ведь была, в сущности, только одна репетиция, на которой ничего нельзя было понять; сквозь отвратительную игру совсем не видно было пьесы.
   Получил телеграмму от Потапенко: успех колоссальный3. Получил письмо от незнакомой мне Веселитской (Микулич), которая выражает свое сочувствие таким тоном, как будто у меня в семье кто-нибудь умер - это уж совсем некстати4. А впрочем, все это пустяки.
   Сестра в восторге от Вас и от Анны Ивановны, и я рад этому несказанно, потому что Вашу семью люблю, как свою. Она поспешила из Петербурга домой, вероятно думала, что я повешусь.
   У нас теплая, гнилая погода, много больных. Вчера у одного богатого мужика заткнуло калом кишку, и мы ставили ему громадные клистиры. Ожил. Простите, я стащил у Вас "Вестник Европы" - умышленно, и "Сборник Т. Филиппова" - неумышленно. Первый возвращаю, а второй возвращу по прочтении.
   Дело, которое увез Стахович5, пришлите мне посылкой - и я тотчас же возвращу Вам. Еще просьба: напомните Алексею Алексеевичу, что он обещал мне "Всю Россию".
   Желаю Вам всяких благ, земных и небесных, и благодарю от всей души.

Ваш А. Чехов.

  
   Письма, т. 4, с. 486-487; Акад., т. 6, No 1775.
   1 Премьера "Чайки" 17 октября 1896 г. в Александрийском театре.
   2 Некоторые поправки были внесены по совету Суворина Е. П. Карповым ужо для второго представления 21 октября. 22 октября К. С. Тычинкин писал Чехову: "Кое-что в пьесе изменили, монолог свой Комиссаржевская <Нина> говорит только в 1-м и 4-м действиях - в сцене с Машей он пропущен; Давыдов <Сорин> не остается на сцене в последнем действии, а уходит вслед за другими; не стелят также ему постель, так что Нина декламирует, не набросив на себя простыню: так вышло лучше" (Акад., т. 6, с. 527).
   3 Утром 22 октября И. Н. Потапенко отправил Чехову телеграмму о "большом успехе" второго представления.
   4 См. коммент. к письму В. М. Лаврова, с. 432.
   5 Вероятно, какое-то нелегальное издание, которые обычно Суворин давал Чехову.
  

ЧЕХОВ - А. С. СУВОРИНУ

  
   14 декабря 1896 г. Мелихово
  

14 дек.

   Получил Ваши два письма насчет "Дяди Вани"1 - одно в Москве, другое дома. Не так давно получил еще письмо от Кони, который был на "Чайке"2. Вы и Кони доставили мне письмами немало хороших минут, но все же душа моя точно луженая, я не чувствую к своим пьесам ничего, кроме отвращения, и через силу читаю корректуру. Вы опять скажете, что это не умно, глупо, что это самолюбие, гордость и проч. и проч. Знаю, но что же делать? Я рад бы избавиться от глупого чувства, но не могу и не могу. Виновато в этом не то, что моя пьеса провалилась; ведь в большинстве мои пьесы проваливались и ранее3, и всякий раз с меня как с гуся вода. 17-го октября не имела успеха не пьеса, а моя личность. Меня еще во время первого акта поразило одно обстоятельство, а именно: те, с кем я до 17-го октября дружески и приятельски откровенничал, беспечно обедал, за кого ломал копья (как, например, Ясинский) - все эти имели странное выражение, ужасно странное... Одним словом, произошло то, что дало повод Лейкину выразить в письме соболезнование, что у меня так мало друзей, а "Неделе" вопрошать: "что сделал им Чехов", а "Театралу" поместить целую корреспонденцию (95 No) о том, будто бы пишущая братия устроила мне в театре скандал. Я теперь покоен, настроение у меня обычное, но все же я не могу забыть того, что было, как не мог бы забыть, если бы, например, меня ударили.
   Теперь просьба. Пришлите мне обычную ежегодную взятку - Ваш календарь4, и не найдете ли Вы возможным через какое-нибудь лицо, близко стоящее к Главному управлению, навести справку, по какой причине до сих пор еще не разрешен нам журнал "Хирургия"? Будет ли разрешен? Прошение подано мной еще 15 октября от имени проф. Дьяконова. Время не ждет, убытки терпим громадные.
   Сытин купил именье под Москвой за 50 тысяч, в 14 верстах от станции, близ шоссе.
   Вы делите пьесы на играемые и читаемые. К какой категории - читаемых или играемых - прикажете отнести "Банкротов"5, в особенности то действие, где Далматов и Михайлов, на протяжении всего акта, говорят вдвоем только о бухгалтерии и имеют громадный успех? Я думаю, что если читаемую пьесу играют хорошие актеры, то и она становится играемой.
   Я готовлю материал для книги,

Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
Просмотров: 339 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа