Главная » Книги

Толстой Лев Николаевич - Том 50, Дневники и записные книжки 1888-1889, Полное собрание сочинений, Страница 5

Толстой Лев Николаевич - Том 50, Дневники и записные книжки 1888-1889, Полное собрание сочинений


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

той истине, в к[оторой] все согласны, не мо­гут не быть согласны. Все люди верят в такую истину и идут к ней. И в движении к истине всегда согласие. Несогласие только в предполагаемой неподвижной истине. После обеда, на котором я приготовился покориться, я встретил покорность и б[ыло] очень радостно, пошел ходить по лесу, думал об иск[усстве]. Зашел в деревню, но всё не могу устроиться к работе. Письмо от Поши. Об иск[усстве] думал то, что надо опреде­лить всю деятельность духовную людей - и науки. Лег поздно.
   17 Мая 89. Я. П. Встал рано. Утро перечитывал и попра­влял Кр[ейцерову] Сон[ату]. Никуда не ходил, теперь 5-й час. После обеда хотел ехать верхом с Таней, гроза помешала. При­шел Бутк[евич] Анат[олий] с невестой. Говорил с ним хорошо. [Вымарана одна строка.] Лег поздно.
   Письма от Harper' s Magazine из Ам[ерики] о моей смерти и от Иванов[ой].
   18 М. 89 Я. П. Встал позднее. Горбунов здесь. Я б[ыл] его видеть. Потом писал К[рейцерову] С[онату] о целомудрии - недурно. Пришли мужики с Козловки за книжечками. Они уже выпили, 2-й час. Пришли на Козловку с Горбуновым. Он слишком согласен. Он молод очень душою. (1) Тяжело дома. Упадок нравственный во всех большой. Усталость и признанье своей неправды. Лег поздно.
   19 М. 89. Я. П. Поздно, в 9-м. Не спал ночь от желудка я потому б[ыл] вял, не писал. Говорил с Горб[уновым] между прочим об отношении истинном к собственности, государству, и церкви. Обыкновенно предполагают и Хр[истос даже так (по Луке) учил о собственности, чтоб (2) - отдать собственность. Это не верно. Церковь, государство, собственность. Всё это надо уничтожить только в себе; в себе уничтожить признание действительности этих дел, а разрушать ничего не надо. Для человека, уничтожившего в себе хоть собственность, не нужно будет ничего отдавать, а нужно только жить, не признавая ее (разу­меется для себя прежде всего, но также и для других) и тогда отдавать ничего нельзя, но нельзя и не позволять брать каждо­му, что он хочет, и можно и должно просить у всех, а не покупать.
   Заснул, съездил на Козловку. Пустые письма. Одно от По­пова сибирского - нехорошее, слабое. Вечером ходил с Г[орбуновым] и девочками в Ясенки. Устал очень. - Я стал осла­бевать в служении Богу. Помоги мне, Отец. С М[ашей] шел, говорил твердо, радостно. Имея такого друга, я смею еще жало­ваться. Лег поздно, мало спал.
   20 М. Я. П. 89. Рано. Письма от Левы доброе и от Чертков[а] хорошее. Сел за работы, но нейдет пока. Вчера говорил об ис­кусстве и опять поднялись дрожжи. Ходил с Горбунов[ым] и говорил об искусстве и записывал и кажется уяснил себе кое-что. Очень чувствую себя слабым. Читал Лекки об эстетическом развитии искусства... Да, иск[усство], чтобы быть уважаемым, должно (3) производить доброе. А чтобы знать доброе, надо иметь
  
   (1) Зачеркнуто: Гроза была. Помешала нам с Таней ехать в Ясенки.
   (2) Зач.: разрушить государство, церковь
   (3) Зач.: изображать
  
   миросозерцание, веру. Доброе есть признак истинн[ого] иск[усства]. Признаки иск[усства] вообще-новое, ясное и (1) искреннее. Признак истинн[ого] искусст[ва]-нов[ое], ясное и искрен[нее] доброе.
   Вечером ходил к Константину, отговаривал его утаить корову. С Таней сестрой начал было разгов[ор]. Она совсем умерла. Умирают и девоч[ки]. Простился с Горб[уновым]. Лег раньше.
   21 Мая. Я. П. 89. Встал в 6. Ходил гулять. После кофе пописал немного К[рейцерову] С[онату]. Иду завтракать. Читал пропо­ведь в американской газете о невинных страданиях, увели­чивающих сострадание. Неверно. Безвестные страдания. Связь есть, но она не видна нам.
   Пришел Мотовилов юноша из лицея, живущий в поденной работе у Гиля. Образованный, умный, но очень легкомыслен­ный. Ходил по засеке, записал мысли об иск[усстве] и к К[рейцеровой] С[онате]. Очень в желудке нехорошо. Угрожают боли и не в духе очень. Вечером ходил один. Приезжает Илья. Мне тяжело с ним. Поздно лег. Ночью встал от желудка.
   22 Мая. Я. П. 89. В 7. Очень усталый. Пытался писать, не идет. Ложился и опять хочется лежать. Читаю о шекерах. Письма от Страхова и из Амер[ики]. Ответил начерно о Боге - личный он или нет? Вчера написал письмо Ивановой. Нынче учил ребят.
   Наши ездили в Тулу. За обедом Илья всё шуточно говорит. Дурной признак. Я ходил в Козловку. То же нездоровье. Вечером ходил с Машей Кузм[инской] на деревню. Говорил о Поше и себе. С Резуновыми. Приходил мужик из Ясенк[ов] просить лесу. Лег поздно.
   23 М. Я. П. 89. Вчера б[ыло] очень тяжело слушать жалобы С[они] на труды с именьями. Накупила, бедная, сама не знает зачем и не знает что делать. Встал очень поздно и пошел рубить слеги Ясенец[кому] мужику. Очень б[ыло] приятно. Вернулся, заснул и ничего не писал и не делал. Теперь уж 5-й час. После обеда поехал верхом в Тулу. Дав[ыдов] сконфуженный. Он очень, очень легкомысленный, тщеславный человек. У него
  
   (1) Зачеркнуто: пра[вдивое].
  
   Раевск[ий], Баран[ов] и др. Зачем живут все эта люди? Смерть, равно как и на мне часто. Лег очень поздно.
   24 М. Я. П. 89. Ночь почти не спал и то дурно очень. Встал рано, не выходил и не писал. Ничего предпринимать не хо­чется. Приехали Берсы Л[иза] и А[лександр] Александрович. Надо помнить: и то, что хороню быть руганным и еще лучше быть полезным. А каково. Обе вещи сходятся. Для их блага обличать: будешь поруган и полезен.
   Читал W[orld] Advance Thought. Много риторики; а нужно дело. Не Soul comunion (l) нужно 27 числа, а во всякое число нужно сходиться в одном, в исполнении учения Хр[иста], в непризнавании Церкви, Государства, Собственности. Хотелось написать. Еще хотелось написать: не конгрессы мирные нужны, а непокорение солдатству каждого.
   Лежал, читал. После обеда с Берсами пошел гулять, с Ал[ександром] Александровичем. С ним можно говорить. Он не мо­жет подняться выше самой первобытной личной жизни. Лег рано. Всё нездоровится.
   25 Мая. Я. II. 89. Рано. Неопределенная пища, полагаю, делает вред. Надо чаю две чашки и больше ничего.
  
  
   Во сне видел, что я взят в солдаты и подчиняюсь одежде, вставанию и т. п., но чувствую, что сейчас потребуют присяги и я откажусь, и тут же думаю, что должен отказаться от уче­ния. И внутренняя борьба. И борьба, в к[оторой] верх взяла совесть.
   С утра взялся писать в книжечке воззвание. Чувствую, что жить недолго, а сказать еще, кажется, многое нужно. Но здо­ровья нет. Нет умственной энергии. Помоги, Отец. Вздор! Только бы служить Богу до конца темп силами, к[оторые] оста­лись. В этом вся сила.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Написал несколько страничек в маленькой книжечке. По крайней, мере, не испортил - можно продолжать. С Лизой б[ыл] но хорош. Приехал учитель Меньшов. С этим кокетничал. Служить, служить надо что есть сил. Теперь 5-й час. Всё утро читал дребедень в Revue.
  
  - [Общение душ]
  
   Приехал Иван[цов] с сыном. Я играл с ним. Всё нездоровится: Меньшов не джентлемен и, к стыду моему, мне неприятен. Таня. Я дурно делал, что против даже М[иши] И[славина]. Лег поздно.
   26 Мая. Я. П. 89. Ночью разбудила боль, не очень сильная, но тяжелая. Целое утро болел. Приехал Данченко. Можно б[ыло] лучше, любовнее принять. Читал толкование на 6 гл[аву] Апокалипсиса - не дурно. 6 печатей это фазисы миросозерцан[ия], а (7) это фазисы мира. Читаю дребедень Revue. Письмо Иванова из Россоши. Неприятн[ое]. Умственное духовн[ое] раз­витие нужно на силу. Привитый хорош сильный дичек. А то стран[но]. Не вырос еще, а привит и не будет толка. 5-й час. Получше.
   Приехала Толстая от Кузм[инских]. Обедала. С[оня] в рас­стройстве. Я переношу лучше. Вечером говорил много о про­грессе целомудрия. Читали рукописи, присланные Ч[ертковым], Аполлова "Как жить нужно". Прекрасно. Лег поздно.
   27 М. Я. П. 89. Встал рано. Всё еще болит под ложечкой. Читал Р[усскую] М[ысль]. Budget. Всякий вздор. Ходил на деревню. С[емен] Резунов сказал чудную пословицу по случаю моего уговора не ругаться и не пить: "ослабеет человек, слабей воды; окрепнет, крепче камня". И угрожающая и поощряющая пословица. Обедал, теперь 8-й час. Всё нездоровится, болит. Что-то хорошее б[ыло] записать. Всё забыл.
   Вечером скучная довольно Толстая. Но разговорился о цело­мудрии хорошо. Лег поздно.
   28 Мая. Я. П. 89. Здоровье хуже. Ходил утром. Читал о Жан Поле Р[ихтере]. Чистота его нравов и платонизм поразитель[ны]. Прекрасные тоже изречения. Это хорошего сорта писатель. Рядом с эгоистом Гёте. Хороша сказка об отце, воспи­тавшем детей под землей. Им надо умереть, чтобы выдти на свет. И они страшно желали умереть. Надо исследовать, почи­тав Ж[ан] П[оля]. Троицын день. Болит живот, мыслей мало. Читаю, говорю. Лег в 12.
   29 М. Я. П. 89. Встал рано, походил. Ребята за книжками. Письмо от Поши, с письм[ом] С[они]. Всё хорошо. И М[аша] приняла хорошо. 12-й час. Всё так же нездоров. Ходил по лесу, встретил Таню и Машу Кузминскую. Утром говорил с Толстою о вере: странно кажется, но нельзя иначе сказать, как то, что Грекорусская вера есть одна из самых суеверных и вредных ересей. Еще ходя по лесу, где я преследовал и без жалости доби­вал раненного зайца, подумал о том, как невинны должны быть убийцы. Они думают о другом и убивают без борьбы. Но стоит опомниться. Как хороша могла бы быть история об убийце, раскаявшемся на незащищавшейся женщине. Столько хочется и нужно писать и нет сил. Еще думал: Жизнь дана нам, как ребе­нок дан няньке, чтобы возрастить его. (Великая притча о талан­тах.) И как дурная нянька может пользоваться ребенком, и щеголять им, может бояться и стыдиться показать его нечистым, невыхоленным, усталым, хотя для его здоровья и роста ему нужно бывать и нечистым и усталым, так и глупый дурной человек с своей жизнью - хочет показать ее в наилучшем свете, хочет хвастаться ею, пользоваться ею, забывая то, что ему нужно только возрастить ее. Когда не хочется, не нравится то или другое положение, спроси себя, что - мешает это положение росту жизни или содействует ему, и большей частью окажется обратное.
   30 Мая. Я. П. 89. Вчера болело вечером и непреодолимая мрачность. Лег поздно. Приехал А. Берс и Илюша. Встал в 8 не вы­спавшись. Также нездоров. Ходил на Козловку и думалось много. Думал: По случаю Ильи, к[оторый] опять занят построй­кой. Люди, не воскресшие к жизни, заняты всегда и всё только приготовлениями к жизни, а жизни нет. Заняты едой, сном, ученьем, отдыхом, продолжением рода, воспитаньем. Одного нет - жизни, роста своей жизни. Да, дело наше, как дело няньки - возрастить порученное нам - нашу жизнь. И пусть не говорят столь любимую пошлость, что растить свою жизнь - эгоизм. Растить свою жизнь - служить Богу. Люби Г[оспода] Б[ога] твоего всем сер[дцем], вс[ей] д[ушой] и вс[ем] пом[ышлением] тв[оим] и ближ[него], как самого себя. Когда видишь пользу ближнего и не видишь никому пользы от своего роста и приходится выбирать всегда рост своей жизни, п[отому] ч[то] польза ближнего всегда сомнительна, благо же роста своей жизни всегда несомненно. Как кажутся непонятным[и] бесцель­ные и безвестные страдания и получают смысл только вне види­мых нами условий жизни, так и бесцельное, бесполезное на наш взгляд благо и безвестное, но несомненное благо своего роста доказывает нам то, что жизнь наша не ограничивается види­мыми условиями. В этом, мне кажется, разрешение того страст­ного непреодолимого эгоизма, к[оторый] составляет нашу жизнь. Я могу любить только себя, но чтобы не страдать от любви к себе, я должен найти и выделить в себе достойное любви - Бога. Не от того ли сказано: люби Б[ога] твоего всем с[ердцем] т[воим] и в[сем].....? Это скажут: эгоизм. А благо людей скажут: утилитаризм. И то и другое несправедливо. И то и другое правда и одно доказывает другое. Из себя человек найдет смысл только в росте жизни. Вне себя человек найдет только то, что устанавливает Царство Б[ожие] на земле. Одно неизбежно совпадает с другим. Людям же по мере сил их дано руководиться тем или другим; оба ведут к одной цели. Кто не достиг сознания жизни в росте, руководится тем, что содействует благу людей. Как совершенно всё равно, нарисовать фигуру черным на белом или оставив белое в черном, контуры будут те же.
   Сказать, что жизни нет у человека, к[оторый] не растит свою жизнь, не есть метафора: у такого человека точно нет жизни, как нет ее в дереве, к[оторое] спускает старую кору, но не вы­ращивает новую, как нет ее в животном, к[оторое] разла­гается, но не асимилирует пищу. Вся плотская жизнь орга­низма с ее пищей, ростом, продолжением рода есть по отно­шению истинной жизни (растущей) только разрушительный процесс.
   Завтра[к] на крокете. Всё тот же разврат роскоши и празд­ности среди нищеты и труда: тяжело. Да и болит и не в духе. Хотя в глубине души хорошо и росту и всех люблю. О гипнотизме слишком лично спорил. До обеда ходил без мыслей. Обедал, всё болит. Теперь 9 часов. Приезжа[ет] Страхов.
   Приехал. Он хорош, но мне от нездоровья тяжело. Долго не спал. Болен.
   31 М. Я. П. 89. Встал рано, ходил на Козловку. Не думается. Если думалось, то только одно: Надо учиться растить жизнь, ученье это в том, чтобы думать о добре другого и потому о жела­ниях его. Чтоб учиться этому, надо начинать с одного, двух людей, а не с городской тесноты. Городск[ая] теснота и суета читает возможности учиться жить. Пытался так жить, но не успешно. Уж очень я мрачен от печени. На себя умиляюсь - сострадаю. Желаю внешней перемены, когда знаю, что для роста жизни я в самых выгодных условиях.
   Страхов привез "Сеть веры" и говорил еще о Готлибе Ар­нольде. История ереси, в к[оторой] он истинную струю признает в ересях. С Ильей не мог поговорить. Надо бы написать. К ве­черу стало немного лучше. Спал дурно.
   [1 июня.] 1 И. Я. П. 89. Встал рано, пошел сказать В[асилию] Яковлевичу о хозяйстве и Машиным школьникам толковал Отче наш. Читал Le peuple d' Israel. Теперь 12 ч[асов]. Иду завтракать и пытаться думать о других. Страхову рассказывал об искусстве. И вышло хорошо. Надо писать.
   Писал письма Поше и Ч[ерткову], походил с Страховым. После обеда поехал на станцию верхом. Два нелепые письма от дев. Бедное семейство дворянина, "давшего плюху Арб.". Всё внутренняя тоска и недовольство и желание избавиться; когда надо делать продолжения, чтобы уметь восторжествовать. Опять буду бороться любовью и главное, исключительно с нею. Ужасна поспешность и (1) легкомысленность речи. Говорил вече­ром о единственном смысле жизни, о росте, не о росте, а о рощении своего воспитанника. Готовиться к жизни, а не жить, значит няньке заниматься собой, а не воспитанником. Лег поздно.
   2 И. Я. П. 89. Встал позднее, ходил по лесу, думал: как свой­ственно людям, делая для других, думать только о себе. Вы говорите ребенку: принеси мне шляпу. Ему не то интересно, что вам нужна шляпа, и он принесет ее вам, а то, что он служит вам, и так хорошо, и спрашивает: где? в зале? принести сюда? И вам заметно, что он ваше дело переделывает в свое. Взрослые лучше скрывают это, но так же заметно. - Читал слова: люби Б[ога] твоего всем сердц[ем]... и т. д., удивляешься этим сло­вам и, сводя их с представлением о Боге в той же книге, не нахо­дишь им смысла: нельзя любить Бога, казнящ[его] и т. п. Но дело в том, что слова эти имеют смысл для того, кто только что
  
  - Зачеркнуто: бессмысленность
  
   выяснил себе Б[ога], поняв его из себя, для того, кто чувство­вал еще пуповину, связывавшую его с Богом. Слова не имеют смысла для нас, вообще, для тех, к[оторые] удалили от себя Б[ога], изуродовавши [себя].
   С матерьялистами и совсем заблуждающим[ися] не надо тра­тить времени на спор. Надо, указав им их ошибку, идти вперед; пускай остаются позади. Так же как с людьми, спорящими о дороге. Надо указать им настоящую и идти по ней, предоста­вив им исправить свою ошибку или оставаться назади. - Дома заснул, потом завтракал. Опять тяготился кажущимся мне ужасно бессмысленным разговором С[они] и вот записал это и хотел бы писать, да едва ли осилю. -
   Ничего не делал, спал. Слабость большая и желчность. Бла­годарю Б[ога], ч[то] не грешу злостью. После обеда говорил с Стр[аховым], между прочим о верах, о православной. Он сказал было, что христианство в народе есть дело правосл[авной] церкви. Я сказал: напротив, христианство есть в народе, несмотря на церковь. Посмотрите на прямое последствие влия­ния церкви, в главных центрах ее: полный мрак, в Москве, в Риме; дисиденты в мире католичества, православия и проте­стантства, христиане, не зараженные духом ереси, наш народ, квакеры, францискане и др. это истинные христиане, сходя­щиеся везде, всегда согласные. Только ереси, называющие себя католической, православной, во вражде друг с другом и со всеми. - Читали "Совестный Данило". Нехорошо. Поздно лег. Изжога и боль.
   3 Июня. Я. П. 89. Встал поздно. Видел во сне: Вопрос. Вы признаете, что любовь радостное чувство? О[твет]. Да. Вопрос. Признаете, что могут быть условия, увеличивающие и уменьшающие ее? Ответ. Да. Вопрос. Какое действие на возможность любви производит забота о себе? Ответ. Умень­шающее. В[опрос]. А обратное, самоотречение? О[твет]. Увеличивающее. - Давайте так и делать. Но, может быть, заботы о себе дают больше радости, чем любовь? Надо взвесить. Вспом­нил заботу С[они] о Леве, о всех детях, заботу внешнюю, но такую, какую одну она может понять, и полюбил ее. Как бы вызывать перед себя все хорошие черты человека, когда имеешь дело с ним. 12 часов. Ходил читал.
   После обеда ходил гулять с Страховым и девочками. Меньше, чем прежде, устаю от Стр[ахова]. Мне очень приятно с ним. Лег поздно.
   4 И. Я. П. 89. Встал рано, показал хворост мужику. Пописал немного Крейцерову С[онату]. Написал письмо Леве. Здоровье совсем хорошо. Праздность. Ислав[ин] женится. Рад за Таню. Маша скучна. Мне жаль ее. [Вымарано 3-4 слова] вызвала дурное чувство. Приходил Ив[ан] Андр[еевич] Брохунов сове­товаться о подаче прошения на человека, утаивше[го] и отказавшегося от 17 р[ублей]. Я указал 18 гл. Мф. 15. Он согл[асился].
  Ходил вечером гулять.
  Поздно лег. Дурно. (1)
   5 И. Я. П. 89. Рано встал, ходил на деревню. Работать, на­воз возить, не хочется. Дома начал только Крейцерову С[онату], но почти ничего не сделал, заснул. Теперь 4 часа. - Только кротостью и смирением достигается добро. Всякий нрав­ственный подвиг: победа ли над похотью, гневом, славолюбием и др. достигается только каким-то внутренним утишением, каким-то заливанием волн маслом. Да, во все покои добрые двери отворяются внутрь. Наружу отворяются с размаху двери в бучило. - Я плох очень. Отче, помоги мне! Так ничего и не делал. После обеда ходил с Страховым. Дал книжечки хохлам. (Вечером получил письмо от Черткова и читал вслух, прочел благодарность за намерение отдать Крейцерову С[онату] в издания Посредника].) [Вырезаны двадцать и вымараны трид­цать одна строка.]
  
  
   [6 июня.] Пришли монашек и актер просить, дал им денег и книжечек - жалкие. Потом юноша, студент Киевский. Говорит, что расстроен нервами и хочет жить по Христу. В роде Броневск[ого]. Говорил с ним по душе. -
   Вчера, обдумывая воззвание, нашел форму обращения к ближ­нему, сестре или брату. Кто бы ты ни б[ыл], брат мой, вот наше положение и вот что мы знаем и можем знать..... и т. д. - Человек не бывает лучше другого, как не бывает место
  
   (1) В записи 4 июня ряд слов запачкан тушью, приставшей от вымарок на следующей странице. Восстановлены по копии В. Г. Черт­кова.
  
   одной реки глубже или чище места другой реки. Человек течет, как река. И человек между 15 и 16 [годами] и другой между 25, 30, и 3-й между 40, 50, и 4-й между 4 и 5-м часом на п[оследнем] году своей жизни и т. д. - всё несоизмеримые величины. И нельзя сказать: Этот лучше или хуже. Вчера записал: я не­счастлив, п[отому] ч[то] не чист. Как установить чистоту? Помоги мне. И нынче еще хуже. Говорили с Страх[овым] о так называемых] Отц[ах] Церк[ви]: Иоан[н] Злат[оуст], Вас[илий] В[еликий], Августин и т. п. Надо уметь разделять: как люди они братья и достойны любви, но как самозванные наместники Хр[иста], его враги, они ненавистны и вредны. И не надо забывать этого. 4 часа, иду походить до обеда. -
   Проводил юношу. Он добрый. Я говорил ему слишком много, надо бы формулировать, что и что ему нужно. Надо бы так: 1) Понимать свою жизнь только как служение, и потому, не заботясь о своих силах, об уменьшении или увеличении их, служить темп силами, какие есть. Это раз. 2) молиться - Отче наш, т. е. чаще становиться в условия, где нет заботы о людях, а только о Боге; и 3) (пустяки) уменьшать требования от жизни - не б[ыло] чтоб прислуги, не проживать денег - та же прислуга.
   После обеда сидел дома, приехал Перелыгин, добрый, до 52 л[ет] не знал женщин и женился. Почему-то измученное лицо. Приехал просить крестить. Я не мог не отказать. Лег поздно. Опять письма из Америки. Спал очень дурно.
   7 И. Я. П. 89. Читал New Christianity. Удивительные мысли - радующие, возбуждающие, о том, что близко, при две­рях. Надо выписывать и собирать всё, что поражает - в 2-х направлениях. 1) Обвинительный] акт и 2) наступление Ц[арства] Б[ожия]. - Говорил с Страховым о том, как достигается единение людей: Мир это огромный храм, в к[отором] свет падает в середине. Все люди, любящие свет, стремятся к нему и с разных сторон мира собираются в середине и соединяются. Единение достигается только тогда, когда ищут не единения, а истины. Обыкновенно люди собираются в темных приделах и, имея целью единение, сгоняют, привлекают к себе людей. Но в другом приделе другие люди делают то же. Ищи истину и найдешь единение. Ищи единения и удалишься от истины.
   Ничего не могу писать. Ходил с Страховым. Тяжела очень праздная развратная жизнь, к[оторую] веду. Приехал Лева. Недурной малый. Может выдти очень хороший. Теперь еще далек. Лег поздно.
   8 И. Я. П. 89. Встал опять усталый и с желанием уединения и безмолвия. Читал кое-что. Переправлял К[рейцерову] С[онaту], но почти что ничего не сделал. Теперь 4, иду ходить.
   Вечером рубил колья. Устал. Дурно спал.
   9 И. Я. П. 89. Ничего не помню. Немного писал, рубил колья в два приема, очень устал. -
  
  
  
  
  
  
   10 И. Я. П. 89. Получил известие о критик[е] Uber das Leben. Приятно. Да, не иметь цель. А одна цель исполнять волю по­славшего. И тогда нет мысли о завтрашнем. Так у меня по отно­шению к печатанию того, что я пишу, и к судьбе Маши. И хо­рошо. Писал Крейцерову С[онату] и рубил колья, с Стр[аховым] приятно. Был у Евдокима Володки[на]. Стр[ахов] мне жалок. 5 часов. Иду обедать.
   После обеда ходил рубить колья. И лежал. Очень слаб. Гре­шен - хочется смерти. Лег поздно.
   11 И. Я. П. 89. Рано встал, пошел ходить по лесам, думал: 1) то, что мне кажется, мы все живем в подавленном состоянии. Видят все, что живем не так, как надо, а продолжаем. 2) Жен­щина, наряжаясь, сама на себя разгорается похотью. Наряжая других даже, она живет воображением о похоти. От этого-то наряды так властны над женщинами. 3) Не надо думать, чтобы доброе могло непосредственно пересиливать зло. Ты пожертво­вал собой, а он говорит: "он и не смеет иначе, он знает меня, каков я". Ты оторвал от сердца, отдал дорогое. Он только гор­дится по этому случаю собой: тем, что он стало быть так нужен, или тем, что он так б[ыл] умен и тонок, что умел выпросить.
   Получил письма от Поши - хорошее и от Ч[ерткова] пре­красное и замечательное, что и он, и Анненкова стыдят меня тем, что я хочу умереть, и от Аполлона. Он юноша. 4 часа, иду резать лес. -
   Ходил с Страховым на Козловку. Газета немецкая противупьянств[енная] и вегетарьянск[ая] с моей статьей. Мне приятно было. Получил книги: Whitman, стихи нелепые, и De Quincey. Поздно лег. Тягощусь очень жизнью.
   12 И. Я. П. 89. Всё то же. Не работается ни руками, ни голо­вой. Читал De Quincey, говорил с Стр[аховым]. Всё то же.
   13 Июн. Я. П. 89. То же утро. Получил письмо от Хилкова о Любиче и ездил в Тулу. Не нашел. У нас Давы­дов и куча девоч[ек]. Всем им бестолково. И я не помогаю, не умею. Страхов рассказывал воскресенье Вагнера оперы: Вотан, Валгала, Валкирия, Сигмунд, Сигфрид и т. п. Ужасно слушать, до какого полного безумия дошли люди. Надо писать об искусстве. Думал: 1) Люди самые слабые, бессильные нравственно выбиваются из нужды, т. е. из тех условий, к[оторые] разумно руководят их жизнью: принуждают их к труду и воз­держанию. Выбиваются и становятся в такое положение, к[оторое] по плечу только самым мудрым. И гибнут нравственно и страдают в 100 раз хуже, чем от нужды. Нынче ночью думал по[ч]ти во сне 2) о наследственности, а именно: для тех, для кого весь человек есть результат матерьяльных сил, всё и пере­дается. Для лошади, барана всё передается, всё, что нужно от лошади и от барана, всё, что мы ценим в них. Но для того, кто в человеке видит и ценит его усилие подчинить себе плоть, наследственно ничего переходить не может. И это усилие может быть и сильным и слабым, и в сильном и в слабом физически суще­стве. 3) Люди чувствуют, что путь, по к[оторому] они идут, не настоящий. Что им делать? Казалось бы не может быть и разговора о том, что нужно искать всеми силами, соблюдая себя в наилучшем состоянии или того, чтобы иметь те способ­ности внимания и энергии, к[оторые] для этого нужны; но обыкновенно делается другое: человек пугается своей ошибки, и, думая, что он погиб, что будет наказан, (1) обращается к невиди­мым силам Елогим, (2) стараясь умилостивить их-просит прощенья и по мере жертв (в прямом смысле), приносимых им, думает, что он получает его. Являются пророки, отрицающие этот взгляд и жертвы и утверждающие, что если есть невиди­мые силы, то они требуют одного: хождения по правильному пути. Является Хр[истос], к[оторый] говорит то же и указывает самый путь. "Я есмь путь жизни и истины". Но старый взгляд
  
   (1) Зачеркнуто: просит прощения
   (2) Так в рукописи.
  
   так свойствен людям, что учение пророков и Христа претво­ряется в учение о жертве, Хр[истос] оказывается жертвой, которая сама себя принесла; и люди остаются в прежнем состоянии искания прощения. Одни признают прощающую, очищающую благодать в таинствах и, исполняя их, приносят что-то подобное жертвам, признавая вместе с тем и искупление жертвой Хр[иста]; другие признают одну жертву Хр[иста]. Оба остаются на первом мировоззрении, что покидание пути есть грех, за к[оторый] надо добиться прощения. Одна неправда такого взгляда та, что для того, чтобы вернуться на путь, невыгодно думать, что что-либо внешнее, кроме моего учения, может вернуть меня на него; другая неправда та, что, считая себя очищенным, новым Адамом, человек перестает бороться. А между тем, если есть новое рождение, новый Адам, как они любят говорить - т. е. если человек, кроме животной неразумной цели жизни, постигает другую,человеческую разум­ную цель, то старые стремления к животным целям остаются живы, и потому главное дело человека есть борьба, ожесточен­ная, упорная и хитрая борьба. А для борьбы нужно прежде всего знать, что есть 2 борющихся, а потом нужно полнейшее внимание для того, чтобы помогать борьбе нового Ад[ама] с старым, а не усыпление в мысли, что я весь новый. Но кто такой тот, кто помогает борьбе? Не знаю. Должно быть, Бог. Тот, что во мне, тот, к[оторого] я должен любить всем сердцем, вс[ей] д[ушой] и в[сем] раз[умением]. Да, 1) тело, животное, 2) человек разумный и 3) Бог. Вот из чего я состою. Вернулся в 7, не устал. Вечер тяжелый и поздний с Давыд[овым]. Ночью дурно хотел.
   14 И. Я. П. 89. Встал поздно, мало походил. Хорошо говорил за завтраком, записал много. Хочу писать. Теперь 2-й час.
   Ничего не писал. Беседовал с Страховым. Играли в лапту - стыдно мне. Страхов говорил о плане своего сочинения о пре­делах познания. Познание бывает только формальное, но есть еще постижение содержания. Это область нравственности, любви и искусства. Он не ясен. Читал критику на него Тими­рязева и ужаснулся. "Дурак, ты сам дурак". В области той, к[оторая] избрана перед всеми другими по своей достоверности, область, в к[оторой] всё основывается на столь любимых фактах, оказывается столь сомнительной, что можно утверждать два противуположные мнения. Поздно лег спать и спал дурно.
   15 И. Я. П. 89. Всё то же. Те же тщетные попытки писать. Впрочем, перестаю пытаться. Заходил к Константину. Он ле­жит и старается спать на кровати, и жена на печи. Вот где погибель жизн[и] и где надо помогать. Читал опять брань на Стр[ахова] Соловьева. Ходил рубить колья. Вечером получил письма от Желтова и Щеглова. Щеглова письмо наглое, недоброе, беспокойное. Долго возился с ним, чтобы ответить. Желтов присылает рукопись и хочет писать о своей поездке.
   Думал: Дурное отношение детей к родителям не зависит ли от презрения детей к родителям за их чувственность? Они чув­ствуют это как-то. Верочка К. ненавидит родителей. - Страшный пример тщеты науки и искусства это споры о дарвинизме (да и мн[огом] др[угом]) и вагнеровщина. - А ведь жрецы-то науки и искусства не дожидают решенья, а давно решили, что черный наро[д] должен им служить. А куафер театральный купил именье и ему в ноги падают мужи[ки]. Две вещи дурны, вероятно в связи одна с другой: 1) то, что я тягощусь жизнью, забываю, что если есть силы жизни, то они могут быть употреб­лены на служение Богу и что никуда не уйдешь -нет пустоты, везде трение и в трении жизнь и 2) что поддаюсь животным инстинктам, не побеждаю их - в еде, в еде главное. Нынче читал прекрасную переделку из "L'homme qui rit" и подумал: описывается всё, как жизнь отдают герои другим, но всё это вздор. Надо от места отказаться, как Семеновский дворник или, еще труднее, от каши, когда голоден.
   В писании своем за это время как будто уяснил кое-что. Надо обдумать теперь и не поправлять потом. Так я обду­мал теперь "Об искусстве". И "К[рейцерову] С[онату]" и о "Вине". Теперь 4. Иду пить воду. Что-то думал хорошо и забыл.
   Вспомнил: у богатых праздных классов детей больше, сле­довательно, дармоедов всё увеличивается. Так что по самой сущности дела так продолжаться не может. Как раз объелся за обедом. И ходил в Ясенки. Девочки за мной выезжали.
   16 И. Я. П. 89. Дождь, встал нездоровый и всё хуже и хуже. Понос сильный. И всё не умею жить во сколько есть силы. Читаю De Quincey и Щеглова. Щеглов интересно. Ламенэ хорош. Это вполне настоящий. Письмо от Черткова хорошее и общест[во] трезвости Русанова. Недурно себя вел с С[оней], мирил ее с Таней. Главное, она как будто начинает понимать, что мне нужен мир и любовь. Поздно лег. Ночью не спал от живота.
   17 И. Я. П. 89. Совсем больной, жар, читал Ламене. Думал: Если в жизни есть доброе, то под старость уж и то нужно, чтоб не испортить сделанное. Если Б[ог] даст сделать, то еще лучше. -
   Утром поговорил с Левой, сказал ему, что думал о нем, что нельзя служить Богу и мамону: он мягок и хорош. Записываю в 11 час[ов], ложусь спать.
   Если буду жив 18 И. Я. П. 89.
   [18 июня.] Жив. Встал поздно, голова свежа. Погуляв, сел за письма и написал: 1) Ч[ерткову], 2) П[оше], 3) Бондареву, от к[оторого] получил письмо о Каине, 4) Анненк[овой], 5) Ру­санову, 6) Медведеву и 7) Желтову, от к[оторого] б[ыло] письмо о статьях против пьянства.
   Писал хорошо до самого обеда. Утром записал мысли об Отче наш. Написал их Ч[ерткову]. От Поши получил письмо. Он хорошо пишет. После обеда писал еще и забыл о Прокошке хромом, к[оторому] велел придти. Утром думал о том, что жизни нет, п[отому] ч[то] ушел в себя. Надо постоянно находить пищу жизни. Вот Пр[окошка] б[ыла] пища. И другие. Поправлял еще " О жизни", присланно[е] от Ч[ерткова]. Очень слаб и всё изжога. Поздно лег.
   19 И. Я. П. 89. Встал раньше. Не выспался. Читал пустяки. Потом поправлял до обеда полученные от Желтова рукописи против пьянства. Порядочна одна. А одну я поправил, 3-я не годится. Из Америки о nоn resistance (1) очень интересное. 5 часов. Иду обедать.
   Всё та же мучительная неправильная жизнь. Все во зле и все мучаются.
  
  - [непротивление]
  
   20 И. Я. П. 89. Встал в 6 и пошел пахать. Очень приятно. Торопился, чтобы вернуться во время и к завтраку, и к обеду, но не миновал злобы. (1) О, Господи, помоги мне [вымарана одна строка] любить, обличать любя и молясь. Читал Adin Ballou Nonresistance. Дал Леве переводить. Превосходно. Вечером лег рано.
   21 И. Я. П. 89. Встал в 6. Пошел пахать в 8 и в 10 вернулся. [Вымарано две с половиной строки.] Да еще вчера маль­чики пришли в 6. Поразительно неразвиты. Как исправить грех.
   Вечер пахал весело. Пришли Бутк[евич] и Пастухо[в]. Б[уткевич] едет к Файн[ерману]. Ф[айнерман] будет здесь от Алех[ина]. Еще получил письма от Хилк[ова], прекрасн[ое]. Ску­чает, что не справиться, и Любича (сильное). Еще от Виль­сона о Ballou. Радостно. Лег в 11.
   22 И. Я. П. 89. Встал в 7. Пахал огород. Написал письмо Wilson' y о B[allou] и поправил Желтова. Иду пахать. Да не заража[ться] злобой, главная задача. - Огорчаться тихо.
   Вечером пахал дальнюю пашню. Очень устал, п[отому] ч[то] спешил. Лег позднее.
   23 И. Я. П. 89. Встал в 7. Писал письма целый день, кроме отдыха днем. 1) Длинное Хилкову, 2) Мар[ье] Алекс[андровне], 3) Ге и 4) Желтову. Еще поправлял Желтовские листки. Ноги болят. За обедом обиделся на С[оню] за приставанье об еде. Спасибо, что тотчас же после обеда пошел извиниться. Обра­зец женских рассуждений: Я. Какие чудные статьи о Non resistance. Она. Да, только разговоры. Все знают и никто не делает, потому что невыгодно. Я. Да от того, что не внушают. Она. Сколько ни внушай, не будут делать. Я. Отчего ж, если бы внушали, хоть так, как внушается святость причастия. Ведь никто не выплюнет причастия, хотя бы под угрозой казни это велели. Она. Да, это-то пустяки, легко, это всякий сделает, а того нет. Я (озадаченный). Да ведь я говорю, что несмотря на то, что это пустяки, и не сделают. Ты не понимаешь. Она. Что ж тут понимать? Я и дальше-то всё поняла. Это ты только всё одно и то же размазываешь.
  
   (1) Последние слова вымараны.
  
   24 И. Я. Л. 89. Встал рано, погулял, почитал статью Тимерязева о Страхове. Он не прав, но все-таки ужасно и жалко пропустить, не воспользовавшись. Потом писал К[рейцерову] Cонату. Подвинулся немного. Заснул. Теперь 3. Буду писать дальше.
   Писал. Довольно подвинул. После обеда ослабел, полежал и потом ходил на Козловку. Лег поздно.
   25 И. Я. П. 89. Встал поздно, убрался, выпил воду и пошел ходить по лесу. Прежде всего увидал Миша покупает у жамошницы карамельки. Андрюша кричит: валя папильон! Грустно. За что портятся дети. А между тем подумал: привитая оспа избавляет ли от настоящей - неизвестно, но привитые соблазны не то что спасают наверное, но необходимы, чтобы избавиться от них. И легче отстать от соблазна, привитого в детстве, чем от привитого после, н[а]пр[имер], роскошь, прислуга, сладкая еда. Несомненно одно, что всем равно. И не несчастнее недоедающий, чем объедающийся и даже в меру едущий. Несомненно еще другое, что человеку для того, чтобы узнать зло, надо вкусить от голода его. Т. е. учиться не мозгами, а боками, надо опытом изведать зло, потолкаться о стенки, огораживающие путь истинный, чтоб идти по нем. Одного опыта мало, нужно и знание (разумение). Испытать и знать. Знать и испытать. Второе легче. Потом думал о повести о человеке, всю жизнь искавшего доб­рой жизни и в науке, и в семье, и в монастыре, и в труде, и в юродстве и умирающего с сознанием погубленной, пустой, неудавшейся жизни. Он-то святой. Еще думал: Сердится чело­век только п[отому], ч[то] не знает, от чего произошло то, на что он сердится. Потому ч[то] если бы он знал, то сердился бы не на следствие, а на причину: причина же внешняя всегда Бог - тайна, а внутренняя ты сам. Должно быть, как Буддисты говорят, и всякий грех от незнания, но гнев уж навер­ное. Ребенок сердится на пол, что он его убил, а я на человека на то, что он делает не то, что вытекает из моего миросозерца­ния, а из своего. Разве это не одинаково глупо? Докт[ор]. Вы больны? Больной. Да. Д[октор]. Лечитесь, принимайте лекар­ство. Б[ольной]. Что ж я от лекарства никогда не буду болен? Доктор. Нет, будете, но вылечитесь от этой болезни. Б[ольной]. Наверное? Д[октор]. Наверное мы никогда не можем сказать, но есть большое вероятие. Б[ольной]. Не стоит лечитъся, если только вероятие. Д[октор]. Вы ничего не теряете испыта[в]. Б[ольной]. Нет, теряю. То лекарство, к[оторое] вы предлагаете, всегда ли и всеми ли признавалось? Д[октор]. Нет, только в последнее время нашей истинной школой меди­цины. Больной. Вот видите, если я знаю, что в прежнее время лечили другим, противная школа (гомеопатия) тоже лечит дру­гим и признает предлагаемое вами лечение вредным, то я несомненно теряю, слушаясь вас. Во-первых, вероятие, что ваше лекарство полезно, такое же, как и то, что оно не полез[но]; во-вторых, есть даже вероятие, что оно вредно. Главное же, несомненно то, что, повинуясь вам, я наверное: 1) теряю время, занимаясь лечением, 2) приучаю себя к тому, что для меня хуже всякой болезни, заниматься своим телом.
   Писал довольно хорошо К[рейцерову] С[онату]. Подвинулся. Один поел и поехал к Булыгину. У него отстроено, двор и сарай и Бибиков с женою (незаконной). Булыгина жена с двумя детьми, трогательная женщина своим раскаянием в оставлении мужа. Дела их, по их словам, нехороши, мужики не платят, обманывают, денег нет. Все они, мне кажется, и сам Б[улыгин] нетверды в вере, в том, чтобы благо свое ставить теоретически только в исполнении воли Б[ога]. Поговорил с ним довольно хорошо. Надо еще съездить, чтоб сказать всё, что думаю: 1) что если она хочет вернуться к мужу, то это хорошо, 2) что нельзя служить Б[огу] и мамону и пот[ому] не должно бояться ни­щеты (это я сказал). Вернулся поздно, прекрасная ночь. Спра­шивал себя один в лесу: хочу ли, готов ли умереть сейчас: и более готов, чем бывал прежде - страху нет ни малей­шего, но как будто не можешь вполне вообразить переход пот[ому] не уверен, что нет страха. Спал дурно, отврати­тельно.
   26 И. Я. П. 89. Утром только читал. Говорил с С[оней] хорошо о том, чтобы жить не дурно. Для нее нет нравственной по­требности. [Далее 11-12 вымарано.] Говорил вчера Б[улыгин]ой: знать, что несешь крест, и нести любя, совсем не то, что когда он навалится на тебя, ты не ждешь и не желаешь. Всё равно, как работа: Если бы то напряжение и боль, котор[ые] испытываешь охотно при работе, мы бы испытывали без работы и нашего согласия на то, было бы мучительно. То же и с жизнью, с участью каждого, с несением креста, на еванг[ельском] языке. 4 часа, иду гулять или косить.
   Косил целый вечер, пришел Файнерман. Я спорил с ним. Он сожалел обо мне, что я не отдаю именья и не устраиваю обшину. Он с Алех[иным] слишком односторонен. И мало рели­гиозен. Лег рано.
   27 И. Я. П. 89. Всё утро 6 часов косил. Целый день опять спорил с Ф[айнерманом], но потом смирился. Приехали Гапгуды. Устал, но не очень. Теперь 9 час[ов].
  
  
  
  
  
   28 И. Я. П. 89. Встал в 5. Прекрасно работал целый день. Проводил Ф[айнермана]. Он молод и не то, что революционерен, но социалистический идеал у него заглушает всё. - Вечером почувствовал тоску под ложечкой и ночь не спал.
   29 И. Я. П. 89. Встал больной, и целый день лежал. Читал всякую дребедень. Духом - средствен. Умереть готов. Ночью увидал во сне какую-то лягушку в человека ростом и испугался. И испугался как будто смерти. Но нет, это ужас сам по себе. Получил письмо от Анненковой. Лег рано.
   30 Ин. Я. П. 89. Встал в 7. Спал лучше. Нанял за себя на покос и начинаю бродить. Теперь час. Кое-что надо б[ыло] записать. Забыл.
   Целый день читал всякий вздор и еще Looking backward. Очень замечательная вещь; надо бы перевести.
   1 Ил. Я. П. 89. Почти не спал. Очень слаб. Looking backward прекрасно. Одно плохо: социалистическое Марк[с]овское пред­ставление, что если очень долго делать дурно, то само собою сделается хорошо. Капиталы сходятся в малое число рук, под конец сойдутся в одни. Рабочие союзы тоже сольются в один. И будет капитал и рабочая сила разделенные. Тогда власть или революция соединит их, и всё будет благополучно. Главное то, что ничего в нашей цивилизации не уменьшится, не пойдет назад: будут те же дворцы, гастрономические обеды, сласти, вина, экипажи, лошади - только всё будет доступно всем. Вот это непонятно, как они не видят, что это невозможно. Возьмите сейчас роскошь Ясн[о]полян[ского] дома, разделите ее между мужиками. Нельзя. Ничто не годится. (Надо отказаться от роскоши.) Пока есть насилие, сила капитала и изобретения направлялась не на то, что нужно. И чтобы б[ыло] то, что нужно, массам надо всё проверить. Главное же надо быть готовым отказаться от всех усовершенствований нашей цивилизации, только чтоб не б[ыло] того жестокого неравенства, к[оторое] составляет нашу язву. Если правда, что я люблю брата, то я не задумаюсь лишиться гостиной, только бы приютить его, бесприютного. А то мы говорим, что хотим приютить брата, но только с условием, чтобы гостиная оставалась свободною для приема. Надо решить, кому служить - Б[огу] или М[амону]. Обоим нельзя. Если Богу, то надо отказаться от роскоши и цивилизации, будучи готовым устроить ее завтра же, только общую и равную.
   2 Ил. Я. П. 89. Немного лучше. Гапгуды уехали. Я ходил на деревню и на покос. Всё неладится. Все ссорятся. Пи

Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
Просмотров: 178 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа