Главная » Книги

Толстой Лев Николаевич - Том 57, Дневники и записные книжки 1909, Полное собрание сочинений, Страница 3

Толстой Лев Николаевич - Том 57, Дневники и записные книжки 1909, Полное собрание сочинений


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

   27 Мар. 1909. Е[сли] б[уду] ж[ив].
  
   [27 марта 1909. Я. П.]
   Жив. Встал оч[ень] рано. Утром Ч[ертков] делал портреты. Это не помешало писать. Поправил "Революцию". Всё не знаю, как назвать. Выбрал прекрасные эпиграфы. Записать:
   1) Жить во времени значит жить в прошедшем и будущем. Из известного прошедшего строить предполагаемое будущее. И какое счастье, когда, как у меня теперь, почти исчезло прошедшее, меньше, но все-таки исчезло и будущее. И ровно насколько исчез интерес к прошедшему (даже всё забыл) и к будущему, настолько увеличился интерес к настоящему, т. е. к настоящей жизни.
   2) Я непосредственно сознаю только одну частицу мира - свое тело, но то, чем я сознаю, единое со всем, что живет, т. е. сознает себя. И я посредственно, через свои чувства и разум, сознаю и весь мир.
   3) Мотив революционеров едва ли не главный - молодечество, потом тщеславие, потом самообман любви к народу.
   Записано кое-что для Револ[юции].
  
   28 Мар. 1909. Е[сли] б[уду] ж[ив].
   [28 марта 1909. Я. П.]
   Жив. Писал недурно Стар[ое] и Нов[ое]. Записать только одно:
   1) Чем старше становишься, тем короче становится прошедшее и будущее, тем сосредоточеннее в настоящем. В смерти полное сосредоточение в (contradiction in adjecto) (противоречие в понятии] безвременном моменте.
   Получаю всё хорошие письма. Пишу сейчас в 5-м часу, ложусь спать.
  
   29 и 30 М.
   Третьего дня после обеда пересматривал составленное Страх[овым] изложение. Казалось оч[ень] хорошо. А вчера утром смотрел - и показалось оч[ень] плохо. Вчера писал порядочно С[тарое] и Новое]. Нынче утром тоже. Думал:
   1) До сих пор не понимал всей важности работы над своими мыслями. Эта работа происходит почти только в настоящем: сегодня подумал дурно - и сейчас поправился, и ничто не мешает. А как важно! Подумаешь о Л., о Г., о себе, ч[то] я сделаю, и сейчас поправишься; и я вижу, как я этой работой подвигаюсь более, чем всякой другой.
   Пришел мальчик очень милый, вегетар[ьянец] и бывший революционер.
   Вчера письмо от Граубергера об отказавшемся Лойцнере. Сейчас 11 часов, хочется начерно кончить Ст[арое] и Нов[ое]. Помоги, X. Х - не Христос, а икс, т. е. неведомый, но сознаваемый Бог.
   То, что читают и списывают мои дневники, портит мой способ писания дневника. Хочется сказать лучше, яснее, а это не нужно. И не буду. Буду писать, как прежде, не думая о других, как попало.
  
   1 Апр. 1909.
   Вчера уехал Ч[ертков]. Я хотел ехать проводить, но б[ыл] очень слаб и ничего не писал, начал и бросил. Был в оч[ень] дурном духе, и теперь не похвалюсь. Мучительна мне это безумная (больше, чем безумная, рядом с бедной на деревне) [жизнь], среди к[отор]ой уже сам не знаю как обречен доживать. Если не в чем другом, так в этом сознании неправды я явно пошел вперед. И роскошь мучительна, стыдна, отравляет всё, и тяжелы сыновья своей чуждостью и общей всей семье самоуверенностью исключительной, - то же у дочерей. Хочется сказать про это С[аше], чтоб она поняла, как хорошо быть правой, но как во много раз лучше, радостнее быть виноватым перед собой, и самое лучшее, когда сомневаешься, виноват или нет, и все-таки признаешь себя виноватым.
   Третьего дня много писал. Нехорошо, но подвигаюсь. Были мальчики. С ними мне легче всего.
   Звонили, и гудел гудок, корда я сидел на балконе. Да, ceci tuera, a tue[Это убьет то, убило].
   Еще думал, как губительна, развращает детей гимназия (Вол[одинька] Мил[ютин] - Бога нет), как нельзя преподавать рядом историю, математику и Зак[он] Бож[ий]. Школа неверия. Надо бы преподавание нравственного] учения.
   Читал вчера Корн[ея] Вас[ильева] и умилялся.
  
   3 Апр. 1909.
   Вчера хорошие письма: Краснова. Отвечал ему и другим. Немного писал. - Всё нехорошо. Заглавие - Новая Жизнь. Вечер как-то совестно с картами. Роскошь жизни, объедание все мучает. Нынче опять хорошие письма. Отвечал. И писал Новую] Ж[изнь] немного. Слаб. С[оня] уехала в Москву. Хочется написать в Д[етскую] М[удрость] о наследстве. И Ив[ану] Ив[ановичу] две книжечки и Павла.
  
   8 Апр. 1909.
   Ночью выпал снег. Никак не думал, что так долго не писал. За это время был нездоров, кажется 5-го, ничего не ел полтора суток. И было оч[ень) хорошо. Письма опять хорошие. Ils m'en diront tant [Они мне наговорят столько], ч[то] я точно поверю, ч[то] я оч[ень] важный человек. Нет, не надуют. Они надувают, да я пока еще выпускаю дух. Вчера да и 3-го дня порядочно писал Новую Ж[изнь]. Но всё это старое, старое, только забытое и другими людьми, и мною. Вчера занимался тоже Конфуцием. Кажется, можно написать. Приятно было вчера или 3-го дня в то время, как я как раз думал о том, как я счастлив, сказать пришедшей здороваться С[о]н[е], что я счастлив, и причина этого и она. Много, кажется, нужно записать и одно главное, ч[то] подчеркну.
   1) Много читал о древней китайской и индус[ской] религии, и как ясно стало их преимущество о том, ч[то] у них насилие есть религиозное начало, нужное для благоустроенной жизни, у нас же, у христиан (будучи противным исповедуемой нами религии), есть только грех и прелесть греха насилия, власти.
   2) Да, Б[ог] дышит нашими (всеми отдельными существами) жизнями. Что Он делает через нас? мы не знаем и не можем знать. Одно мы знаем, что в этом наша жизнь, и когда мы знаем это, то и нам хорошо, и легко делается, как по маслу, и наше и Его дело.
   3) Выбора нет людям нашего времени: или наверное гибнуть, продолжая настоящую жизнь, или de fond en comble [сверху донизу]изменить ее.
   4) Всё растет и вырастая изменяется. Неужели неизменно одно то, на основании чего живет человечество?
   5) Приучать себя думать о себе, как о постороннем; а жалеть о других, как о себе.
   6) Да, подчиняться и ставить выше всех других может и должен человек только одному закону: тому, к[отор]ый свойствен всем людям и в исполнении к[отор]ого все люди находят свое благо.
   7) Человек и родится, и живет, и умирает один, и сам же, один же получает награду - не в каком-либо неизвестном, а в этом мире за добрую и наказание за дурную жизнь. Зак[оны] Ману.
   8) И теперь самое для меня дорогое, важное, радостное; а именно:
   Как хорошо, нужно, пользительно, при сознании всех появляющихся желаний, спрашивать себя: чье это желание: Толстого или мое. Толстой хочет осудить, думать недоброе об NN (Так в подлиннике) , а я (Слово я подчеркнуто дважды) не хочу. И если только я вспомнил это, вспомнил, что Толстой не я, то вопрос решается бесповоротно. Толстой боится болезни, осуждения, и сотни и тысячи мелочей, к[отор]ые так или иначе действуют на него. Только стоит спросить себя: а я что? И всё кончено, и Толстой молчит. Тебе, Толстому, хочется или не хочется того или этого - это твое дело. Исполнить же то, чего ты хочешь, признать справедливость, законность твоих желаний, это - мое дело. И ты ведь знаешь, что ты и должен и не можешь не слушаться меня, и что в послушании мне твое благо.
   Не знаю, как это покажется другим, но на меня это ясное разделение себя на Толстого и на Я удивительно радостно и плодотворно для добра действует.
  
   Нынче ничего не писал. Только перечитывал Конфуция.
   11 Апреля.
   Два дня не писал. Здоровье нехорошо. На душе уже не так хорошо, как было. Толстой забирает силу надо мной. Да врет он. Я, Я, только и есть Я, а он, Толстой, мечта и гадкая и глупая. Холод, снег. Письма хорошие вчера. Так радостно! Отвечал кое-какие. Всё не могу, как хочется, ответить Булгакову. Постараюсь написать нынче. С дочерьми -хорошо. С Николаевым поправлял Кришну. Сегодня хотел и хочу заняться китайцами, -Конфуцием. Записано только одно:
   1) Сознание божественности своей души - это разумная (метафиз[ическая]) основа жизни. Любовь - это проявление в жизни этого сознания своей божественности (религиозная основа жизни). Воздержание от страстей, грехов, соблазнов, препятствующих проявлению любви, - это добрая жизнь (нравственная основа).
   12, 13 Апр.
   Вчера писал несколько писем, нездоровится. Разделение менее ясно и радостно, но есть. Как всегда, движение оставляет след, и след чувствительный. Писал статью и вчера, и сегодня. И не дурно. Подвигается. Хочется Д[етскую] Мудрость]. Хороший вчера б[ыл] разговор о воспитании. Нынче я оч[ень] не в духе. Всё раздражает. Держусь, и слава Богу,
   деление помогает. -
  
   14 Апреля 1909.
   Всё нехорошо себя чувствую телесно. Душевно не могу жаловаться. Вчера, несмотря на дурное расположение духа, б[ыл] лучше, чем третьего дня. Разделение чувствовал. Нынче проснулся в 5 и не мог спать; занялся статьей, и кажется, недурно. Записать надо, кажется, уже записанное:
   1) Основа всего - моя отделенность, сознание моей отделенности. Сознание же отделенности есть сознание себя отделенным и того, от чего отделен. Из отделенности моей вытекает, первое, мое представление о веществе, составляющем меня, и того, от чего я отделен, и, следовательно, о пространстве, в к[отор]ом оно проявляется, и второе - мое представление о движении, т. е. изменении отношений отделенного от того, от чего оно отделено, и, следовательно, о последовательности этих изменений, о времени. (Кажется, хорошо.)
   15 Ап. 1909.
   Всё так же слаб, возбужден и раздражен. Не могу работать, но думается хорошо, и Я большей частью сознаю отдельно.
   Чувствую и умиление - плакать и благодарить хочется, и с трудом удерживаюсь от раздражения. Всё дела[л] пасьянсы. И хорошо. Зачем писать. Уж и так много лишнего написано. Читал вчера о полов[ом] вопросе. Всё сказано. Ч[ертков] me manquИ [мне недостает.] А то, ч[то] он пишет Столыпину], меня оскорбляет за него.
   1) Да, три сорта людей: воры, нищие и работники. Я к первым; мы, воры, неприятны, но хуже их нищие - просители: кому денег, кому совет, кому место, кого спасать. Да, vivre et laisser vivre [жить и давать жить.]. Эгоизм - самое дурное чувство и самое хорошее, когда эгоист тем, что никого, кроме себя (и Бога), не нужно и просить никого ни о чем не нужно.
   2) "Чем хуже, тем лучше". Это так: лучше для того, кто живет для души (как хорошо, ясно, просто это выражение!). Худое - это только матерьял и поощрение работы для души. А эта работа лучшее благо.
  
  
  
  
   Вчера не писал, нынче 17 Ап. 1909.
   Оч[ень] б[ыл] слаб вчера и раздражителен. Держался кое-как. Просители и личные и письменные раздражали. Дело это надо обдумать. Был Николаев, милый, всегда добрый, всегда серьезный. Вчера прекрасное письмо от отказавшегося. И я говорил Мише о солдатстве - безнадежно. Ездил к Гале, она расплакалась. Добрая, умная. Ничего не работал. Одну главку в статье. Кажется, вся статья -напрасно. С[а]ш[а] огорчительна своей раздражительностью. Нынче пер вый день спал достаточно и бодрее.
  
  
  
  
  
  
  
   1) К заповедям: но убий, не укради, не прелюбод[ействуй], надо прибавить: не проси.
   2) Чем нелепее вера, тем она упорнее, тверже: вера в искупление, бессмертн[ики], малеванцы; чем разумнее, тем подвижнее, не упористее: всегда уясняется, проверяется.
   3) Всё живое, настоящее растет незаметным ростом, и также истинная вера в душе одного человека и всех.
   Утром встал бодро, писал письма и статью, слабо. Статью, кажется, брошу. Общее состояние дурное. Сердце слабо, и тоскливое, недоброе настроение. Получил письмо о Петражицком и о "право". Хочется написать. В общем же, как ни стыдно признаться, хочется умереть.
  
   18 Ап. 1909.
   Нынче лучше себя чувствую. Писал письмо [о] Петражицк[ом] и педагогическое. Ничего больше не делал. Отделение чувствую.
   1) Да, Толстой хочет быть правым, а Я хочу, напротив, чтобы меня осуждали, а Я бы перед собой знал, ч[то] Я прав.
  
   19 Апр.
   Только встал и чувствую себя, как и вчера, довольно бодрым. Видел во сне, что кто-то передает мне письмо или молитву Оптинского старца (забыл, как зовут) - старца учителя, я читаю и восхищен этим писанием. Там много всего прекрасного, спокойного, старчески мудрого, любовного, но я всё забыл, кроме одного, особенно тронувшего меня: то, что он никого ни учить не может, ни советовать поступить так или иначе. Учить не может, во 1-х, п[отому], ч[то] не считает себя выше и умнее кого бы то ни было, во 2-х, п[отому], ч[то] все, что нужно знать человеку, сказано и в откровении (так говорит старец), и в сердце каждого. Советовать же не может сделать то или другое п[отому], ч[то] никто не знает и не может знать, какое положение, какой поступок, тот или другой, даст большее внешнее, телесное благо. Всякое положение, всякий поступок по отношению к внешнему благу и к возможности внутреннего истинного блага - безразличны. Только бы мне самому всегда поступать по воле Бога! Всё это так плохо размазано, записано здесь, а во сне это было удивительно на ¡ печатной странички. Особенно тронула меня вера в то, ч[то] всё, ч[то] совершается во внешнем мире, безразлично для нас, п[отому] ч[то] наверное хорошо - благо для всех и всего, и ч[то] надо оставить заботу об этом, предоставив всё Ему, и тем больше направить все свои силы на то одно, ч[то] в нашей власти, - на исполнение в себе Его воли, - воли, состоящей в совершенствовании в любви. Сила, жизнь есть, требует приложения. Чем больше прилагаешь ее на внешнее, тем меньше остается ее для внутреннего, и наоборот. - Это совершенно подобно (хотя и неверно в отношении размеров) - подобно положению рабочего на огромном заводе. Рабочий приставлен к оч[ень] маленькому, вполне доступному его силам делу: вертеть, качать, цеплять что-нибудь, и он знает, ч [то] чем точнее он будет исполнять то, к чему он приставлен, тем лучше ему самому будет и тем лучше пойдет всё дело непонятного ему во всем устройстве завода. И точно так же, как ошибочно и губительно для себя будет поступать рабочий, если, отвлекаясь от назначенного дела или вовсе оставляя его, будет заниматься общими, не предоставленными ему делами завода, будет учить, поправлять других рабочих в виду наилучшего хода всего завода, устройства к[отор]ого он не знает и не может знать, - точно так же, как губительно (только для себя будет поступать такой рабочий, п[отому] ч[то] у хозяина рабочих без конца, и неработающий будет заменен работающим, ход же завода обеспечен), - точно так же поступает и человек, оставляя то дело внутреннего усовершенствования и проявления его в любви, к к[оторому] он приставлен, и отдавая свои силы на содействие тому делу, к[оторое] вне его власти и хода к[отор]ого он не знает и не может знать.
  
   Что-то надо б[ыло] записать и оч[ень], казалось, хорошее, а теперь забыл. Вспомнил, вот что:
   2) Если человек ясно только поймет, в чем его дело, и то, что не (Слово: не в подлиннике подчеркнуто дважды) его дело, то для такого человека будут совершенно одинаковой ценности поступки: поступок, к[отор]ый спасет от смерти тысячу человек, и поступок, состоящий только в том, ч[то] человек удержится от злого, осудительного, обличительного слова против человека, обидевшего его. Последствия того и другого поступка и всех наших поступков недоступны, непонятны нам; добрый же, нравственный поступок, если он вполне нравственный, добрый, не имеет никаких других побуждении, кроме добра, не может быть ни больше, ни меньше, все такие поступки равны.
   Два мои дела одинаково мучают меня: отказ Жаровой в семенах и проявление тщеславия при показывании карточки с картиной обо мне.
  
   20 Апр.
  
  
  
  
  
  
  
   Сейчас вышел на балкон, и осадили просители, и не мог удержать доброго ко всем чувства. Вчера поразительные слова Сергея: "Я, говорит, чувствую и знаю, ч[то] у меня такая теперь сила рассудительности, ч[то] я могу всё верно обсудить, решить.... Хорошо бы было, если бы я к своей жизни прилагал эту силу рассудительности"), прибавил он с удивительной наивностью. Во всей семье - мужской особенно - самоуверенность, не знающая пределов. Но у него, кажется, больше всех. От этого неисправимая ограниченность. Нарочно пишу, чтобы после моей смерти он прочел. А сказать нельзя. Вчера же получилось в Ру[сских] Ведомостях] письмо к Инд[усу]. Я прочел, с волнением переживая те мысли; и тотчас вслед за нею воспоминания актера Ленского. Не мог не расхохотаться. Так резок контраст. Ездил верхом. Был француз - приятный. Черткова письмо умно, хорошо, но лучше бы не писать. Написал вчера утром о Вехах и письме крестьянина. Нездоровится, голова болит. Хотелось писать вчера. Начал о труде в Детскую М[удрость].
  
   23 Апр.
   Два дня не писал. Вчера 22-е. Вечером б[ыл] Никол[аев], читал Кришну. Ездил с М[ихаилом] Сергеевичем] и Таней к милой Гале. Утром читал М[ихаилу] Сергеевичу] о воспитании и поправлял. 3-го дня вечером б[ыл] Страхов, рассказывал об Орлове, играл с девочк[ами]. Утром поправлял о Вехах. О Вехах, кажется, ненужно. Недобро. Оч[ень] тронуло записанное в Кр[уге] Чт[ения] о том, ч[то] с людьми нельзя иначе обращаться, как с любовью. До сих пор не забывал этого, вспоминаю при общении, и оч[ень] хорошо. Разделение себя слабее чувствую. Но чувствую иногда. Всё радостные письма. Нынче оч[ень] нездоровится. Всё утро ничего не делал. Читал Вехи. Удивительный язык. Надо самому бояться этого. Не русские, выдуманные слова, означающие подразумеваемые новые оттенки мысли, неясные, искусственные, условные и ненужные. Могут быть нужны эти слова только, когда речь идет о ненужном. Слова эти употребляются и имеют смысл только при большом желании читателя догадаться и должны бы сопровождаться всегда прибавлением: "ведь ты понимаешь, мы с тобой понимаем это".
   Странное дело, рассказы Страхова вызвали во мне желание художеств[енной] работы; но желание настоящее, не такое, как прежде - с определ[енной] целью, а без всякой цели, или, скорее, с целью невидной, недоступной мне: заглянуть в душу людскую. И оч[ень] хочется. Слаб.
  
   24 Апр. Е[сли] б[уду] ж[ив].
  
   Нынче 26 Ап.
   Третьего [дня] начал писать (Зачеркнуто: расс[каз]) художественное и много написал, но не хорошо и не переписывал. Но не разочаровался и хочу и знаю, как исправить. Вчера поправил Право. Думал, что кончил, но нынче поправил гораздо лучше. Поправил тоже об образовании. Теперь лучше гораздо. Читал вчера Лозинск[ого]. Оч[ень] хорошо отрицание, хотя натянуто, но заключение оч[ень] плохо. Записать можно и нужно только одно:
   1) Горький пишет об индивидуализме. Этим словом на интелигентном жаргоне называется жизнь личности. И им кажется, ч[то] они открыли что-то новое, когда пришли к тому, что "индивид[уализм]" нехорошо, а хорошо социализм, комуна, народ et tout le tremblement [со всем блеском и треском.]. Им и в голову не приходит то, ч[то] в противоположении личности, отделенного "я" от Всего сознании этого Всего (Бога) вместе с "я", ч[то] в этом вся суть и тайна жизни, тысячи лет тому назад сознанная людьми, но только с той разницей, ч[то] они противуполагают личность какому-нибудь собранию людей, а в действительности она противуполагается Всему, т. е. Богу и всему человечеству, всему живущему, всему. -
   Душан нашел у меня гангрену на пятках ног. И хорошо, оч[ень] хорошо. От Ч[ерткова] письмо, и ему письмецо написал. Сейчас еду к Гале.
  
   27 Апр. 1909.
   Нынче могу написать со смыслом: "если буду жив", п[отому] ч[то] чувствую себя слабо очень, спал 10 часов прекрасно, но чувствую близость - не смерти - (смерть скверное, испорченное слово, с к[оторым] соединено что-то страшное, а страшного ничего нет) - а чувствую близость перехода, важного, и хорошего перехода, перемены. Хотел сказать: перейду к Богу; и это не верно. Если бы во мне не б[ыло] Бога, то я мог бы сказать: пойду к Богу, а как же я пойду к самому себе. - Чтобы точно выразиться, надо сказать, ч[то] я перестану быть человеком. И в этом нет ничего ни дурного, ни хорошего, а только то, ч[то] должно быть, как нет ничего ни дурного, ни хорошего, ч[то] я б[ыл] Левочка, а теперь стал отходящий (отходящий лучше) старик. Такое состояние близости к перемене оч[ень], смело скажу, радостно. Так ясно видишь, ч[то] нужно делать, чего не нужно. О Вехах совсем пуст[ое]. О праве ничего, и о Воспитании можно. Художественное и да и нет. А о революции оч[ень], оч[ень] нужно. Ну, прощай, до завтра, е[сли) б[уду] ж[ив].
  
   28 Апр. 1909.
   Вчера целый день не ел и б[ыл] оч[ень] слаб, но духовно оч[ень] хорошо. Поправил о праве, вписал кое-что. Нынче спал тоже хорошо и просыпаясь думал хорошо. Вчера б[ыл] славный мальчик малорос. Тоже письма хорошие. Записать кажущееся мне важным:
   1) Для своего блага (истинного) и для служения людям (исполнения своего назначения в мире) нужно два свойства: 1) довольство всеми теми внешними условиями, в к[оторых] живешь, и [2)] всегдашнее недовольство своим душевным состоянием. - Ничего не делать для изменения своего внешнего состояния и все силы направлять, сосредоточивать на улучшение своей души. Большинство же людей делают обратное: всегда довольны своей душой, собой, и всегда недовольны своим положением - стараются улучшить его, этим самым еще больше вредя душе. - Это оч[ень] важно в особенности п[отому], ч[то] (забыл). (Вспомнил.) Для своего блага это важно тем - и это главное - [то] (Далее подлиннике следуют, слова: ч[то] то, которые следует считать незачеркнутыми по ошибке.) при довольстве внешнем и недовольстве внутреннем всё, на что направлены силы, в моей власти; при обратном же то, на что направлены силы, вне моей власти.
   Был американец мало интересный, уехал милый М[ихаил] С[ергеевич]. Соня ездила Москву и сейчас вернулась.
   2) Забота о мнении людей, о славе людской скрывает - не скрывает, а уменьшает, ослабляет радость исполнения доброго, хорошего только для удовлетворения требований своего духовного "Я" (воли Бога).
   3) Не знают ни Бога, ни богов, знают один нравственный закон (как они его понимают), и насколько они нравственно, т. е. весь народ, выше наших христиан.
   Сейчас 6-й час, мне лучше.
  
   29 Ап.
   Опять спал оч[ень] хорошо и для 80 л[ет] оч[ень] здоров. На душе хорошо. Вчера хороший разговор с М[арьей] Александровной. Какая невидная нам работа идет в душах людей (там, где она идет). - Черт[ков] вызывает Таню в Петербург. Я рад за Таню, О последствиях не думаю. Добрые письма.
   1) Как странно, что не хочется видеть увядание тела: выпадение волос, сыпь на ухе, морщины, мозоли... Отчего же радовался на возрастание, укрепление тела, мать так радуется при своем ослаблении от беременности, рождающийся кричит от боли и радости, а я, старик, не радуюсь признакам приближения к новой жизни? Дурная привычка. Давно пора откинуть ее и радоваться признакам приближения к.... смерти не хочется сказать, к новой жизни? - не имею права, - приближения к тому, ч[то] так же естественно и должно быть и хорошо, как возмужание.
  
   30 Апр.
   Мало спал, но здоров. Вчера, кажется, совсем кончил о воспитании. Нынче утром еще поправил но совету Гусева. Вчера в середине дня б[ыло] состояние умиления до слез, радости сознания жизни, как части - проявления божества и благодарности Кому-то, Чему-то великому, недоступному, благому, но сознаваемому. Вчера же Соня говорила мне, огорчаясь, о том, как в дневниках моих она видит мое недовольство ею. Я жалею об этом, и она права, что я in the long run [в конце концов] б[ыл] счастлив с нею. Не говоря уже о том, ч[то] всё хорошо. Хорошо и то, ч[то] я жалею, что огорчал ее. Она просила написать о вымарках в дневнике, ч[то] они сделаны мною. Оч[ень] рад сделать это.
   Пока записать нечего. Нешто то, ч[то] оч[ень] хорошо, радостно на душе.
  
   1 Мая.
   Вчера приехал Пастерн[ак] с женой и Могилевск[ий]. Могилев[ский] превосходно играл. Я плакал не переставая. Утром отделал статью, кажется, недурно. Ездил к Гале. Всё так же с ней хорошо. Проснувшись, узнал, ч[то] Андр[еq] с женой встретились с Ольгой. Женщины были даже милы, добры, дружелюбны друг к другу, но Андр[ей] ужасен. Доволен, как медн[ый] грош. Ничем, не пробиваемое самодовольство. Поразительно то, ч[то] две хорошие женщины не могут поделить между собой.... Знаю, ч[то] дурно это и писать и думать, но не могу. Мож[ет] б[ыть], когда-нибудь прочтет это и почует свою вонь.
  
   Чудная погода, спал мало. - Да, забыл то, что вчера пришел Молочников. Оч[ень] рады ему. Но записал самое, самое вчерашнее главное: это то, ч[то] уехала милая Т[аня]. С умилением провожал и с радостной любовью и умилением думаю о ней.
  
   2 Мая.
   Вчера почти не работал. Статью подписал. Чувствовал себя хорошо, но не мог работать. Ездил к Ч[ертковым], б[ыл] у милых Николаевых. Вечером приехал Сер[ежа] и пришел Николаев с Молочн[иковым]. Хорошо. Саша не хороша. И я не хорош. Не говорю с ней серьезно. Спал мало. Хочется работать. Надо б[ыло] записать что-то хорошее - забыл.
  
   3 Мая.
   Много работал над статьей. Оч[ень] подвинулся. Кажется, не дурно. - Написал разговор Д[етской] М[удрости]. Тяжело, т. е. я дурно себя веду с обоими С., не любящими друг друга именно потому, ч[то] оч[ень] похожи друг на друга. Надо тем мягче быть, чем они жестче. Пришли Мол[очников], Стр[ахов], обоим рад, но усталый вошел от работы и напрасно не сказал им. Ездил приятно верхом. М[арья] Ал[ександровна], Оля с детьми. Вечер читал и разговаривал. Опять б[ыло] тяжело. И с Саш[ей] на балконе поговорил. Боюсь, что она непроницаема... еще. Записать в ответ на вопрос Мол[очникова].
   1) Мы не можем понимать иначе нашу жизнь здесь, как в пространстве и времени. Но сознавать мы нашу настоящую жизнь не можем иначе, как вне пространства и времени, всегда в моменте настоящего. И потому, говоря о жизни вне условий этой жизни, о жизни "до" рождения и "после" смерти, мы не можем, не должны приписывать ей условий пространства и времени, говорить, где будет жизнь. - Мы знаем только то, ч[то] жизнь и до рождения была и после смерти будет не такая, какая она есть теперь, т. е. не была а не будет пространственной и временной. Какая же она будет? не знаем, не можем знать.
  
  
   4 Мая 1909.
   Вчера порядочно поработал над статьей и Вехи. Не совсем дурно. - Ел лишнее - стыдно. И весь вечер изжога. Приехала Таня милая. Дело плохо. Но духовное всё хорошо. В письмах ничего особенного. Сейчас приехал нарочно из Харьк[ова] крестьянин. Весь переродившийся. Такая радость. Не мог без слез слушать. Чувствую себя оч[ень] слабым. Мало спал. Записать нечего. - Пока. Жалко Ч[ерткова] очень. Мол[очников] уехал. Я вижу, он производит на моих близких не привлекающее впечатление. Я это понимаю, но не разделяю. Одно боюсь - слишком быстрого движения и потом назад. А умен очень. -
  
   5 Мая.
   Вчера плохо работал. Даже ничего. Готовил для Ив[ана] Ив[ановича] Конфуция и Лаотце. Неопределенно. Ездил с Дунканом к М[арье] А[лександровне] хорошо. Спал. Приехал серб оч[ень] приятный. Целый день был не в духе. Боролся. Всё не умею быть - не казаться, а быть любовным ко всем. Хорошие письма. Тоскливое состояние - недовольство - очевидно внутреннее, п[отому] ч[то] во сне то же самое состояние - во сне всё чего-то не выходит. - Оч[ень] значительно было для меня чтение Лаотце. Даже как раз гадкое чувство, прямо противуположное Лаотце: гордость, желание быть Лаотце. А он как хорошо говорит: высшее духовное состояние всегда соединяется с самым полным смирением.
   Сейчас вышел на террасу. 9 человек просителей, нищих, самых несчастных, и Курносенкова. И сейчас же не выдержал доброты со всеми. Пора, кажется бы, выучиться, а всё плохо подвигаюсь, не то ч[то] выучиться. Когда проснулся в постели, так хотелось писать, а теперь ничего уж не хочется, кроме пасьянса. А должно быть, это-то и хорошо. Ну и довольно. Записать нечего.
  
   Нынче, 5 Мая, в первый раз испытал радостное новое состояние, а именно: Подумал о том, что будет мне за то, ч[то] я буду жить хорошо, любовно, какие последствия для меня будет иметь эта жизнь? И вдруг ясна стала нелепость этого вопроса: какая награда мне будет за то, что я сольюсь с Богом, буду жить Богом? Какая награда мне будет за то, что я поем, когда голоден? Какие последствия будут от того, ч[то] я вступлю в то высшее состояние? Последствие то, ч[то] я найду себя. Хочется спать, и потому не хорошо выразил, а пережил сильно. - Пишу вечером, 12-й час. Записать оч[ень] мне показавшееся важным:
   1) Самое лучшее и самое худшее - себялюбие, эгоизм. Вопрос только в том: кто тот, кого я люблю больше всего? Если телесный я - дурно, если духовный я, то самое лучшее, что может быть. И этот-то духовный эгоизм я нынче в первый раз на деле в жизни почувствовал, и почувствовал всё благо этого. Началось с неприятного чувства от нищих просителей. "Да ведь это твоя работа, твой матерьял для работы - любить нелюбящих, неприятных". И сейчас исчезло всё неприятное, тяжелое. И благодаря этому применению применял несколько раз сегодня в общении с людьми, b всегда с успехом. И оч[ень], оч[ень] хорошо. Только бы продолжилось.
   6 Мая.
   Вчера поправлял Вехи и половину статьи - не хор[ошо] и не дур[но] - средне. И потом вдруг то радостное чувство, к[оторое] записал вчера. Главн[ое] - радость в сознании на опыте возможности жить только перед Богом. Я пишу: только п[отому], ч[то] Бог не допускает посторонних лиц, а только tete a tete* [один на один.]. Two is company, teree is none [Где двое, там третий лишний.].
   Как только чувствуешь его судьею - нет и не может быть мысли о суждении людей. -
   Погода дождливая. Не ездил. И весь вечер провел хорошо. Письма больше от женщин и от Балаш[ова], на к[оторые] надо ответить. Сейчас проводил Таничек. Очень она мне дорога старшая и мила младшая.
  
   7 Мая.
   Поправлял статью и отложу. Всё нехорошо. Тоже и Вехи плохо. Приехал Семеновс[кий] офицер - как бы действовавший противоположно Семеyовцам. Дай Бог, чтоб б[ыла] правда. С ним говорил хорошо. Ездил к Гале и Оле. Как всегда, хорошо. И она, Г[аля], несет хорошо спою долю.
   Дома Успенский, вечером письма и (Зачеркнуто: бра[нная)) недобрая брошюрка Восторгова. И я вот потерял свое отношение к Богу и огорчался суждением людей. А стоило только вспомнить, чей один мне важен суд, и как всё легко - не то что легко стало, а всё исчезло. Нынче утром, сейчас так понял. Помоги, помоги - кто? Кто бы там не был, но знаю, что есть кто-то, кто может помочь. И прошу Его, и Он помогает, помогает. Вечер провел с Николаевым и Успенским нехорошо. Помнил больше о них, о их суждении, а не о Его. - Читал им напрасно о Вехах и письмо. С С[оней] всё не говорил. Спал хорошо, но мало. Не знаю сам, ч[то] б[уду] делать. Да, читал милый дневник Гагиной. Записать:
   1) Мы, я, только говорим о том, что в нас, в каждом человеке живет, проявляется Бог. Но ведь это не слова, это несомненнейшая истина. Так надо и жить по пей. А что значит жить по ней, по той истине, по к[оторой] Бог в каждом человеке? Значит то, что при встрече, при общении с человеком помнить, ч[то] я имею дело с проявлением Бога, т. е. при всяком общении с человеком быть в торжественно набожном, молитвенном настроении. Молитва - это молитва, вызывание в себе высшего духовного состояния, памятование о своей духовности. Общение с человеком - это таинство общения с Богом, причащение. Ах, если бы всегда помнить это! А можно. И буду пытаться.
   Приехал Ив[ан] Ив[анович]. Сейчас буду беседовать с ним.
   Особенно дурного ничего не б[ыло]. Занимался статьей и Вехами. Dans le doute abstiens toi (В сомнении воздерживайся.]. Вехи бросаю. Ездил верхом с Душ[аном] хорошо. Кажется, не нарушал или оч[ень] мало таинство любви. Немного только с С[оней] по случаю чтения Купр[ина] Ямы. Есть движение. И то хорошо. Чувствую себя слабым. Хочется написать о том, в чем истинное христианство и почему церковн[ая] вера извращает его, уничтожает всё это значение для жизни. Хочется и Н[ет] в М[ире] В[иноватых] писать. Холод. С[аша] уехала во Мценск. Много суетливой работы я набрал, надо освобождаться и делать то, что нужнее перед Богом. Врем[ени] уж остается мало.
   Вчера читал брошюру Восторгова - брань меня. Не могу сказать, как тот мудрец, что хорошо, что он еще не всё знает мое дурное, но б[ыло] больно сначала, а потом, как только вспомнил, ч[то] это матерьял работы, мой экзамен, ч[то] мне нужно только перед Ним быть или приближаться к тому, чем Он хочет, чтоб я б[ыл]. И тотчас не только прошло тяжелое чувство, но заменилось радостным. Как бы передать это людям? Боюсь ошибиться в свою пользу, но кажется, чувствую перемену отношения к людям от памятования о сущности закона жизни - любви. Вчера на езде верхом рассердился на лошадь за ее пугливость и стал мстить и дергать ей рот. И вспомнил, что и в лошади тот же дух жизни, и ч[то] и с ней надо обращаться религиозно, любовно, и тотчас изменилось отношение. То б[ыло]: я тебе испугаюсь - и хлыст; а то: ну, милая, не бось. И это отношение к животным оч[ень] важно. Оно лучше, легче всего подготавливает к такому же любовному отношению к людям: люди лгут, тщеславятся, язвят нарочно, главное, лжемудрствуют, и с ними труднее удержаться. А привыкнешь к животным - легче будет с людьми.
   Работать ничего не хочется, и потому не буду, но на душе оч[ень], оч[ень] хорошо. Теперь скоро 12.
   9 Мая.
  
  
  
  
   Проснулся оч[ень] рано. На душе хорошо. Вчера. Поправлял статью (нехорошо, особенно конец). Проводил милых Ив[ана] Ив[ановича] и М[арью] А[лексапдровну]. Был крестьянин баптист, проситель. Держался. Ездил далеко верхом с Душаном. Вечером читал статью и Купр[ина]. Оч[ень] плохо, грубо, ненужно грязно. Идет снег и вчера и нынче. С[аша] с Варварой] М[ихайловной] уехали. Записать две:
   1) Смотрю на весеннее выступление жизни - силы жизни одной и той же во всем: и в траве, и в почках деревьев, и в цветках, и в насекомых, и птицах. И подумал, ч[то] мы, люди, имеем свойство, отчасти подчиняясь этой силе, сознавать ее в себе. (Не могу ясно выразить.) И другого не помню.
   Вспомнил, ч[то] надо записать - именно:
   2) Живо представил себе повесть или драму, в к[оторой] нет злых, дурных, все добрые для себя и все невиноватые. Как бы было хорошо и как ярко выступила [бы] из-за этой доброты, невиновности людей недоброта и виновность устройства жизни.
   Не знаю, приведет ли Б[ог] сделать это, а оч[ень] бы хотелось.
   Нынче кончил все текущие дела, письма и поправил о "Вехах", но брошу (Слова: но брошу приписаны, карандашом.).
  
   10, 11 Мая.
   Вчера не записал. Третьего дня не помню. Вспомнил: писал о любви (Это предложение вписано над строкой). Ничего ни особенно дурного, ни хорошего не делал. Ездил к Гале. Ч[ерткову] грубый отказ. Почувствовал гнев - зло к Столыпину, но, слава Б[огу], удержался и перешло в искреннюю жалость. Вечером прекрасный разговор с Николаевой. Б[ыл] Трегубов.
   Вчера встал оч[ень] рано. Написал пустяк Трег[убову].
   Но думал оч[ень], оч[ень] важное.
  
   Во 1-х, то, что надо написать письмо, к[оторое] С[аша] пересдаст, в к[отором] просить о том, чтобы подумала о своей душе, об истинной жизни; во 2-х, о том, чтобы не давать дневника и не писать для издания при жизни. Исключение делаю теперь для того, ч[то] пишу о любви. Это нужно. Ошибаюсь я или нет, но это огромной важности. Письмо от Молочн[икова] с письмом от Александра. Ездил в Овсянник[ово]. Оч[ень] приятны все Горб[уновы] и М[арья] А[лександровна] - нечего говорить. Приехала Зося. Оч[ень] и легкомысл(енна] и самоуверенна. Вечером б[ыл] оч[ень] слаб, но здоровье хорошо. Нынче встал поздно. Прохожий молод[он] человек, я с ним по-человечески обратился, и так радостно. Как мы gaite de coeur [с легким сердцем] лишаем себя лучших радостей любви. Записать:
   1) Человечество и каждый человек переходит от одной поры (saison) к другой, следующей, от зимы к весне, сначала ручьи, верба, трава, береза и дуб пробрался, а вот цветы, а вот и плод. Как будто чувствую и в себе, и в человечестве созреван[ие] плода.
   2) Сержусь, досадую на нищего просителя, а только бы помнить, ч[то] это оселок для точения, повод для укрепления привычки любви. (Сейчас б[ыл] такой, и я не вспомнил.) (А часто, к радости, среди разговора вспоминаю и дергаюсь.)
   3) Самоотречение?! Разве можно отрекаться от себя, когда "я"-только я телесное. Самоотреч(ение] есть отречение от того, ч[то] я ошибочно считаю собою. Самоотречение есть признание своей божественности, вечности.
   4) (В оригинале ошибочно помечено цифрою 3, после чего и все дальнейшие записи этого числа помечены на единицу меньше, чем следовало) Умирающему приводят священника. Он умоляет, чтобы его не заставляли на пороге смерти осуждать, обличать обманы церкви.
   5) Пишет жене: Прости меня. Я же простил тебе, но не могу не сказать хоть из-за гроба того, чего не решался сказать живой, чтобы не раздражить, и потому не успеть и даже навсегда не успеть помочь тебе, не решался сказать, ч[то] ты живешь дурно, для себя дурно, мучая себя и других и лишая себя лучшего блага -любви. А ты способна - и оч[ень] -ко всему самому лучшему. Я много раз видел эти зародыши в тебе. Помоги
   себе, милая. Только начни - и увидишь как ты сама, твое
   лучшее, истинное я поможет тебе.
   6) Всё дело в том, чего человек хочет достигнуть - в чем его идеал: хочет он богатства, почестей, славы, удовольствий - будет одна жизнь; хочет любви своей ко всем людям - будет совсем другая. Всё в идеале. Хочет человек богатства, почестей, славы, удовольствий - и будет он обдумывать, как отобрать побольше от других себе, как бы поменьше расходовать, давать другим; хочет почестей - будет потакать, услуживать, покоряться -тем, кто во власти, будет горд, будет отделяться от людей, будет презирать тех, кто не нуж[ны] ему для успеха. Хочет славы-будет всем жертвовать, и чужой и своей жизнью, для успеха. Хочет удовольствий - будет придумывать средства увеличения наслаждений, переменяя и придумывая наиболее сильные. Если же хочет человек любви своей ко всем людям, то будет он, когда без дела один сам с собою, вспоминать о том, как он в прежней жизни, вчера, нынче, не соблюл любви с человеком, как сделал, сказал, подумал недоброе, нелюбовное, и будет думать, что помешало ему в этом: какие пороки, соблазны, привычки, и будет думать о том, как избавиться от них. Когда же на людях, будет стараться помнить, что одно нужно для исполнения воли Пославшего и для его истинного блага, нужна только любовь к людям, и, помня это, будет обходиться с каждым челов[еком] одинаково, как с братом, стараясь не только о том, чтоб не сделать ему вред (один из самых больших - раздражить его), но о том, чтобы сделать ему то добро, к[отор]ое можешь. Будет, главное, воздерживаться от всего того, ч[то] может нарушить благо других людей, что несовместимо с любовью. Если хочет чел[овек] любви, то будет он естественно и в делах, и в словах, и в мыслях воздерживаться от того самого, ч[то] для человека, живущего не по закону любви, представляет главную цель жизни, - будет воздерживаться от собиран[ия] и удерживания богатства, от достижения почестей, славы, от всех удовольствий, доступных не всем людям и приобретаемых всегда одними людьми в ущерб другим. Люди говорят: это трудно. Но они говорят так только п[отому], ч[то], не испытав радости любви, не знают ее и не верят в нее.
   Трудно жить по любви! Трудно жить несогласно, противно любви. А стоит только человеку испытать жизнь по зак[ону] люб[ви], чтобы никогда уже не захотеть никакой другой.
   7) Любить Бога значит любить проявление Его. Проявление яснее всего (прежде всего) сознавалось это проявление Его во мне. Но проявление Его я не могу не видеть везде: в небе, в земле, в камне, песке, в звездах. Разница во всех этих проявлениях только та, ч[то] одни ближе ко мне (не по месту ближе, а по роду проявления), а другие дальше. Чем ближе ко мне, тем больше можно и должно любить. Самое дальнее от меня: земля, камень, песок, небо, планеты, звезды, - мне естественно любить и их, но дерево, растение ближе ко мне, и я больше люблю их, еще больше - животных, больше всего-
   самого близкого к себе, человека. Но еще больше, больше всего на свете не могу не любить себя, свое я, только не телесное, мерзкое я, к[оторое] должно мне быть так далеко, как всякое животн[ое], даже как камень, песок, но свое духовное я, любовь к к[оторому] есть сама любовь, есть любовь ко всему. Отвратителен эгоизм телесный, и нет ничего выше эгоизма д

Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
Просмотров: 192 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа