Главная » Книги

Вяземский Петр Андреевич - Письмо к С. Н. Карамзинной из Буюкдере

Вяземский Петр Андреевич - Письмо к С. Н. Карамзинной из Буюкдере



П. А. Вяземск³й

  

Письмо къ С. Н. Карамзинной изъ Буюкдере.

1849.

  
   Вяземск³й П. А. Полное собран³е сочинен³й. Издан³е графа С. Д. Шереметева. T. 2.
   Спб., 1879.
  
   Теперь могу съ нѣкоторымъ благоприлич³емъ показаться на глаза Софьѣ Николаевнѣ и напомнить ей о себѣ. Въ объемѣ 50 часовъ, я былъ 18 часовъ на конѣ, болѣе 6 часовъ на ногахъ, карабкаясь на горы и спускаясь съ горъ, и часовъ пять отдыхалъ, если можно назвать отдыхомъ живую пытку жертвы, преданной на терзан³е комарамъ, мушкамъ и разнымъ другимъ человѣколюбивымъ насѣкомымъ, которые оказали мнѣ по-своему гостепр³имство въ Турецкой избѣ селен³я Буваръ-баши (глава ключей) и не давали мнѣ прозаически заснуть въ поэтической святынѣ, гдѣ нѣкогда стояла знаменитая Троя. Дворецъ Пр³ама - и за нимъ Турецкая изба! Звучный гомерическ³й Ил³онъ - и Бунаръ-баши! Герои Ил³ады - и комары и блохи! Какая перемѣна! Какое паден³е! Sic transit gloria mundi! скажете вы съ свойственною вамъ находчивостью и остроумною ученостью.
   Какъ бы то вы было, такими вышеупомянутыми подвигами ознаменованы были для меня 7 и 8 августа. Изъ Дарданеллъ ѣздилъ я верхомъ въ Троаду и обратно, подъ палящимъ зноемъ солнца взбирался на гору, именуемую по-турецки Итъ-Гельмезъ, что значитъ: и собака сюда не влѣзетъ! а я, извольте видѣть, влѣзъ! "Да вы собаку съѣли", скажете вы съ тою находчивостью, которая ни на минуту васъ не покидаетъ.
   Пойдемте далѣе: ночью на конѣ переправился я вплавь черезъ Скамандръ; сказалъ по Троянской равнинѣ, усѣянной мраморными обломками храмовъ, колоннъ и статуй; на развалинахъ Троянской твердыни, или древняго Ил³уна, привѣтствовалъ восхожден³е солнца, того же самаго, которое озарило и славу и паден³е многихъ, коротко вамъ знакомыхъ и приснопамятныхъ героевъ Ил³ады; былъ при гробницѣ Гектора, на скорую руку сооруженной Троянами во время перемир³я, дарованнаго имъ Ахиллесомъ, и которая еще и теперь,- такъ ли, или не такъ-ли,- но загромождена наваленными каменьями, какъ значится у Гомера. Всходилъ я и на могилу Ахиллеса, которая величественно и одиноко стоитъ въ виду моря. Я обошелъ ее почтительно кругомъ, но не раздѣлся наголо, подобно Александру Великому, и даже не обнажилъ головы, чтобы не опалиться знойнынъ солнцемъ. Я пилъ ключевую воду, ту же самую, въ которой нѣкогда жены Троянъ и прелестныя дочери ихъ мыли свое черное бѣлье, и, не смотря на древность этой воды, находилъ въ ней необыкновенную свѣжесть и замѣтилъ, что она нисколько не отзывается мыломъ, которымъ могла бы провонять эта извѣстная портомойня. Это навело меня на догадку, что вѣроятно мыло есть уже новѣйшее изобрѣтен³е и не было еще въ употреблен³и во времена Троянской войны. Впрочемъ, смиренно предлагаю вамъ мою догадку и предоставляю рѣшить ее. Слишкомъ было бы дерзко мнѣ кидать вамъ пыль въ глаза, или мылить ихъ мнимою моею ученостью. Я далекъ отъ этого. Напротивъ, надѣюсь при свидан³и съ вами передать на любознательное и опытное вниман³е ваше нѣкоторыя изъ моихъ недоумѣн³й и сомнѣн³й, чтобы съ вашею помощью мнѣ самому безошибочнѣе и основательнѣе изслѣдовать и провѣрить мои личныя, но бѣглыя впечатлѣн³я. Не смѣю даже самъ собою рѣшить и главный вопросъ, который для многихъ остается еще сомнительнымъ, а именно: былъ ли у меня подъ глазами Ил³онъ, или не онъ? но во всякомъ случаѣ смѣю удостовѣрить, что тутъ что-то было. А доказательства тому представлю послѣ.
   Но какъ попалъ я въ Дарданеллы, или по-турецки въ Богазъ-калеси (Кале - по-турецки значитъ крѣпость, а что значитъ богазъ, виноватъ - не знаю, вѣроятно взято съ Славянскаго языка, и просто все вмѣстѣ означаетъ: Бога крѣпостца, т.-е. Божья крѣпостца: спросить у Тютчева), а оттуда въ Троаду? спросите вы меня. Вотъ это требуетъ искренней исповѣди, въ которой изобразится не самая похвальная и блестящая часть моей Одиссеи. Знайте же, что мы 4 августа ночью сѣли на пароходъ съ Титовымъ, Андреемъ Муравьевымъ, Войцеховичемъ, Трубецкимъ, Сталемъ, тремя Русскими художниками и держали путь на Аѳонскую гору. Первые сутки плаван³я нашего, какъ вообще всякаго плаван³я, прошли очень благополучно. Море ласкалось къ намъ и небо улыбалось. Я давно замѣтилъ, что первый день плаван³я въ морѣ обыкновенно похожъ на первый медовой мѣсяцъ новобрачныхъ. Союзъ самый миролюбивый: упиваешься нѣгою и счастьемъ. Убаюканное воображен³е не предвидитъ въ будущемъ ни разстройства, ни размолвки, никакой точки преткновен³я. Такъ было и съ нами. Мы уже переплыли Мраморное море, Гелеспонтъ, привѣтствовали поэтическимъ воспоминан³емъ берега, прославленные любовью Геро и Леандра и самохвальствомъ Байрона. Передъ нами рисовались украшенные блескомъ баснословныхъ предан³й и дѣйствительно прелестью своихъ очерковъ и Имбросъ, и Тенедосъ, и гора Ида, и снѣжныя вершины Самоѳрак³и. Замѣтьте еще притомъ, что вся эта живая картина была облита и согрѣта чудесными лучами заходящаго солнца, какого ни въ Римѣ, ни въ Неаполѣ я никогда не видалъ. Зарево чисто золотаго с³ян³я, или, если хотите, и что по-моему еще ближе въ истинѣ, нѣжно-лимоннаго цвѣта, обняло края видимыхъ нами небесъ. Вообще небо, когда войдешь въ Дарданеллы, уже отражается особенною синевою, которая на Босфорѣ еще довольно тускла и мало чѣмъ отличается отъ нашего сѣвернаго неба, впрочемъ, замѣтить должно, за исключен³емъ звѣздъ, которыя здѣсь горятъ и блещутъ несравненно свѣтлѣе нашихъ вообще лунныхъ ночей, составляющихъ едва ли не исключительную принадлежность и прелесть береговъ Босфора.
   Въ подобныхъ созерцан³яхъ и наслажден³яхъ пробили мы на палубѣ до полуночи и отошли въ свои каюты съ увѣрен³емъ, что проснемся въ семи часамъ утра у подошвы Аѳонской горы. Скоро сказка сказывается, но не скоро и не такъ дѣло дѣлается. Мы только-что улеглись, а вѣтеръ тутъ и поднялся. Сперва началъ онъ свѣжѣть и посвистывать, а тамъ уже пустился дуть во всю мочь и ревѣть. Море уже не улыбалось намъ по прежнему, а бѣшено и диво хохотало, волнами заливало палубу, швыряло пароходъ нашъ то въ ту, то въ другую сторону. Пароходъ нашъ, нечего грѣха таить, былъ сложен³я не крѣпкаго и не въ силу было ему бороться съ непр³ятелемъ, который съ каждымъ часомъ все становился сердитѣе и наступательнѣе. Утомленный, онъ уже почти не подвигался впередъ, а только что держался на морѣ и страшно плясалъ въ присядку на одномъ мѣстѣ. Такъ провели мы нѣсколько мучительныхъ и продолжительныхъ часовъ. Вы на морѣ бывали, слѣдовательно знаете, что такое морская качка и всѣ ея послѣдств³я внутренн³я и внѣшн³я, тайныя и невольно отъ избытка сердца изливающ³яся. Между тѣмъ вѣтеръ все продолжалъ свѣжѣть, такъ что, признаюсь, меня по кожѣ и подъ кожею подиралъ морозъ. Наконецъ капитанъ парохода пришелъ объявить Титову, что благоразумнѣе будетъ поворотить назадъ и что по слабости парохода онъ долѣе за него не отвѣчаетъ. Такъ и было сдѣлано. Мы бросили якорь у Имброса и выждали конца бури подъ его благодѣтельною защитою. При обратномъ входѣ въ Дарданеллы нашли мы Русск³й военный корветъ, который тоже, какъ мы, не зналъ куда дѣваться отъ вѣтра, стоялъ прикованный въ мѣсту и тосковалъ по южномъ вѣтрѣ для свободнаго входа въ проливъ. Командиръ корвета, явивш³йся въ Титову, брался благополучно и скоро доставить насъ на Аѳонскую гору. Это предложен³е соблазнило Титова. Въ течен³е 20-лѣтняго пребыван³я своего въ здѣшнихъ краяхъ онъ нѣсколько разъ собирался посѣтить древн³е и знаменитые, монастыри и сборы его все оставались неудачными. Обидно и больно было ему на полупути отказаться отъ цѣли долго ему не дававшейся. Для Муравьева Аѳонская гора была еще привлекательнѣе. Она стояла на первомъ планѣ предначертаннаго имъ путешеств³я и онъ полагалъ пробыть на ней мѣсяцъ или болѣе. Разумѣется, онъ послѣдовалъ примѣру Титова. Отважная молодежь наша и не задумалась, особенно Трубецкой, который въ блаженномъ невѣдѣн³и проспалъ всю бурю и не видалъ ея даже и во снѣ. Дошла очередь до меня. Каюсь въ малодуш³и моемъ. Но бурная ночь такъ измучила меня физически и нравственно, или нервически, такъ часто во время тревоги и тоски приходило мнѣ въ голову, что куда и зачѣмъ я пускаюсь во всѣ тяжк³я, что мнѣ суждено заснуть на мѣстѣ, а не наѣздничать по волнамъ и по сушѣ и вызывать на рукопашный бой трудности и опасности, съ которыми бороться не умѣю, все это и многое другое такъ живо представилось мнѣ, такъ убѣдительно и прискорбно проникнуло меня, что я отказался и отъ корвета, и отъ Аѳонской горы и отъ храбрыхъ сопутниковъ моихъ. Бѣдный инвалидъ тѣломъ и духомъ, остался я на инвалидномъ пароходѣ, столь же дряхломъ и малодушномъ, какъ я. Грустно и обидно было мнѣ смотрѣть на отважный корветъ, который бодро поднялся съ мѣста и, легк³й на ходу, сталъ разсѣвать и топтать волны, какъ будто насмѣхаясь надо мною и надъ трусостью моею. Передъ нимъ и счастливцами, которые довѣрились ему, все болѣе и болѣе расширялся горизонтъ и свѣтлѣло будущее, а я оставался при одномъ прошедшемъ. Судьба сжалилась надо мною и дала мнѣ товарища, съ которымъ могъ бы я подѣлиться стыдомъ и унын³емъ; въ отступлен³и на пути богомолья послѣдовалъ за мною, и кто же? одинъ изъ представителей нашего Святѣйшаго Синода - Войцеховичъ! Это меня нѣсколько утѣшило и облегчило совѣсть мою. Мы вышли съ нимъ на берегъ въ Дарданеллахъ. Отказавшись отъ душеспасительнаго подвига, мы вспомнили языческихъ боговъ и рѣшились посѣтить Троаду. Нашъ консулъ Фонтонъ взялся быть нашимъ вожатымъ. Въ старые годы я могъ бы подумать, что судьба не безъ умысла подвернула мнѣ Дарданеллы вмѣсто Аѳонской горы. Вы знаете что она не только недоступна женщинамъ, но что на ней не видится никакая тварь женскаго рода (впрочемъ за исключен³емъ блохъ, которыхъ, говорятъ, тамъ множество). Въ Дарданеллахъ, напротивъ, на первомъ шагу встрѣтила насъ законная представительница прекраснаго пола, жена Фонтона, Гречанка, въ нац³ональномъ головномъ уборѣ и въ черной бархатной, золотомъ шитой, нац³ональной одеждѣ,. которая придавала необыкновенно живописную и поэтическую прелесть красотѣ ея. Въ старые годы не обошлось бы тутъ безъ отношен³й и стиховъ. Но поэз³я риѳмъ и поэз³я впечатлѣн³й на меня уже не дѣйствуютъ. И судьба осталась при анахронизмѣ своемъ. Позавтракавъ, сѣли мы на коней. Нашъ караванъ былъ довольно живописенъ. Насъ всѣхъ было человѣкъ десять и въ числѣ ихъ Турецк³е кавасы (родъ полицейскихъ тѣлохранителей), Греки, всѣ вооруженные на всяк³й случай саблями, пистолетами, ружьями, красиво переброшенными за плечи, въ чалмахъ, въ разноцвѣтныхъ колпакахъ, въ широкихъ шальварахъ, болѣе похожихъ на юбку, нежели на мужское исподнее платье, въ разноцвѣтныхъ курткахъ, или, пожалуй, зипунахъ (по турецки зебунъ). За рѣдкими исключен³ями, дорога намъ лежала по песчаному и голому берегу моря и по степи, выжженной солнечнымъ зноемъ. Кое-гдѣ мелькали колюч³е кустарники и тощ³я деревья. О зелени, о травѣ и не спрашивайте. О цвѣтахъ и подавно. Лѣто, какъ язва, здѣсь все поѣдаетъ. Благодать природы и человѣческ³й трудъ рѣдко давали знать о себѣ малыми участками обработанныхъ полей и на нѣкоторомъ разстоян³и одинъ отъ другаго ключами, камнемъ обложенными, откуда истекала довольно тепловатая, но чистая вода. Тутъ караванъ нашъ дѣлалъ коротеньк³й привалъ для утолен³я жажды коней и всадниковъ. Эти фонтаны, разбросанные по всему лицу Турецкой земли, по городамъ, селен³ямъ и полямъ, едва ли не одни свидѣтельствуютъ о присутств³и человѣческой мысли и чувства посреди безсмысленнаго и мертваго владычества Турковъ страною, которая только ждетъ пособ³я человѣческой дѣятельности и заботливости, чтобъ удовлетворить всѣмъ потребностямъ и наслажден³ямъ жизни. Большая часть фонтановъ (нѣкоторые изъ нихъ устроены съ роскошью) сооружены вслѣдств³е богоугодныхъ завѣщан³й зажиточныхъ Турковъ, которые опредѣляли капиталъ, дабы по смерти своей утолять, если не духовную (здѣсь еще непробужденную), то по крайней мѣрѣ тѣлесную жажду бѣдныхъ и томящихся генныхъ странниковъ - и за то спасибо! Есть поистинѣ за что благословить добрымъ словомъ память усопшаго благодѣтеля. Въ слѣпотѣ своей, онъ какъ-будто угадалъ слова невѣдомаго ему Спасителя: "кто напоитъ одного изъ малыхъ сихъ чашею холодной воды, тотъ не лишится награды своей".- Отъ того ли, что Магометъ запретилъ имъ хмѣльное, но Турки больш³е охотники до воды, и прихотливы и взыскательные цѣнители. Гдѣ ключъ свѣжей и вкусной воды, тамъ уже непремѣнно и кофейная и сборное мѣсто гуляющихъ, т.-е. неподвижно-сидящихъ Турковъ и Турчанокъ. Здѣшн³я гулянья ничто иное, какъ посидѣлки. Впрочемъ, это встрѣчается въ нашемъ и простомъ народѣ и среднемъ классѣ. Вообще удостовѣряешься здѣсь, что мног³е наши старинные и въ народѣ сохранивш³еся обычаи перенесены въ намъ изъ Востока. Росс³я, лежащая на крайнихъ рубежахъ Запада и Востока, должна была по неволѣ забираться то тѣмъ, то другимъ, налѣво и направо. Напрасно ставятъ это намъ въ вину.
   Въ сторону отъ дороги посѣтили мы развалины, или, правильнѣе, мѣсто, на коемъ стоялъ въ древности храмъ Аполлона, нынѣ усѣянное мелкими мраморными обломками. На этой землѣ, преданной опустошен³ю, нѣтъ даже и развалинъ. Въ развалинахъ сохраняется память старины, а здѣсь въ царствѣ смерти и ничтожества заглохъ и этотъ посмертный голосъ минувшаго.
   Далѣе въѣхали мы въ Греческое селен³е Рем³ю, построенное на краю уже извѣстной вамъ горы Итъ-Гельмесъ, поросшей лѣсомъ, что здѣсь весьма рѣдко, ибо горы здѣсь обыкновенно лысыя и голыя, изрытыя и загроможденныя камнями. Мѣсто живописное и свѣтлое, съ обширнымъ видомъ на море, иллюстрированное поэз³ею Гомера, который здѣсь одинъ всюду и всегда живъ и все собою наполняетъ. Селен³е, какъ и всѣ Греческ³я селен³я, отличается нѣкоторою опрятност³ю и благовидност³ю, въ сравнен³и съ Турецкими селен³ями, запечатлѣнными мерзостью и запустѣн³емъ. Здѣсь также повѣяло на меня Русью. Греческ³я поселянки напомнили одеждою, нѣкоторыми пр³емами нашихъ крестьянокъ. Особенно старухи. Молодыя, не во гнѣвъ будь сказано нашимъ, вообще стройнѣе и красивѣе Русскихъ.
   Въ домѣ, гдѣ остановились мы, чтобы дать отдохнуть себѣ и лошадямъ, гдѣ выпили мы по чашкѣ неизбѣжнаго кофе, выкурили по трубкѣ и утолили горячую внутренность нашу нѣсколькими ломтями довольно безвкуснаго арбуза, нашли мы двухъ сестеръ замѣчательной красоты. Жаль, что не было между нами живописца. На всемъ пространствѣ отъ Дарданеллъ до Трои одно это селен³е и окружность его услаждаетъ зрѣн³е живою, здоровою и цвѣтущею природою. Все прочее носитъ отпечатокъ безплод³я, болѣзненности и помертвѣн³я. Вообще Турецкая природа, даже тамъ, гдѣ она оживлена движен³емъ и разнообразностью, имѣетъ что-то грубое и дикое, безъ благородства и величавости. Все какъ-то смѣшано, сбито, взъерошено. Нигдѣ не отдѣляются стройныя, чистыя облака, которыя образуютъ особенную прелесть картинной Итал³и. Въ Итал³и и сама природа отличается какою-то художественною отдѣлкою. Здѣсь все чего то не достаетъ. Любуешься картиною, говоришь: прекрасно! а за восклицан³емъ невольно вырывается возразительно - но! Въ чемъ заключается это но и все то, что изъ него изливается - выразить трудно и невозможно. Есть убѣжден³е, но не пр³ищешь доказательства. Впрочемъ, сила этого но таится, можетъ быть, не въ окружающей меня природѣ, а во мнѣ самомъ. Я боленъ и мнѣ кажется, что природа больна. Во всякомъ случаѣ примите мое сужден³е только къ свѣдѣн³ю, а не за окончательный приговоръ. Сужу пока по видѣнному мною, а многаго я еще не видалъ. Можетъ быть послѣ, когда прояснится мое сердечное зрѣн³е, когда болѣе ознакомлюсь съ здѣшними мѣстностями, ожидаютъ меня впереди впечатлѣн³я, которыя во многомъ исправятъ мое настоящее неблагопр³ятное предубѣжден³е. Пока остаюсь при своемъ мнѣн³и, а именно, что природа здѣсь мѣстами живописна, но что въ ней мало поэтическаго; что свойство красоты ея болѣе вещественное, нежели духовное, ничто не умиляетъ души сладостнымъ унын³емъ; что скорби не отрадно думать здѣсь о прошедшемъ и радости мечтать о будущемъ. Однимъ словомъ, здѣсь какъ народъ, такъ и природа обезжизнены, какъ будто и на нее повѣялъ тлетворный духъ неподвижнаго исламизма. За то если это не страна поэз³и,- живописи здѣсь обильная жатва. Все такъ и ложится подъ кисть и карандашъ живописца. Эти стада верблюдовъ, кочующихъ въ степи; водопои въ которыхъ кони наши утоляли жажду свою; огромныя, волами и буйволами запряженныя колесницы, какъ будто сейчасъ только-что вывезенныя изъ сараевъ царя Пр³ама, съ хлѣбомъ и другими полевыми произведен³ями; доски, которыя тащутся по землѣ и молотятъ сырой хлѣбъ, также вѣроятно допотопное, или по крайней мѣрѣ догомерическое оруд³е молотьбы, все это и тысячу другихъ подробностей - драгоцѣнная находка для живописца, особенно когда оживить и распестрить картину рѣзво означенными лицами и странностью одеждъ и уборовъ, когда озарить и согрѣть картину блескомъ восточнаго солнца и воздуха, а вдали пролить голубое с³ян³е моря.
   Между тѣмъ, чтобы не остаться хвастуномъ, нужно мнѣ предъ окончан³емъ повѣствован³я моего сдѣлать маленькую оговорку. Читая въ началѣ письма моего, что я вплавь и еще ночью переплылъ рѣку, которую боги наименовали Ксанѳомъ, а смертныя Скамандромъ, вы безъ сонмѣн³я предались вашимъ Гомерическимъ воспоминан³ямъ и трепетали за меня. Передъ вашимъ воображен³емъ оживотворилась 21 пѣснь Ил³ады. Вы видѣли во мнѣ Ахиллеса, бросившагося въ Скамандръ; вамъ представилось, что я подобно ему борюсь съ божественною и гнѣвною рѣкою, которая гонится за мною и грозитъ затопить меня своими поглощающими волнами. Въ слѣдъ за Гонеромъ пришелъ можетъ быть вамъ на умъ Байронъ, переплывающ³й заливъ, чтобы лишить Леандра славы, которою онъ ни съ кѣмъ нераздѣльно пользовался въ продолжен³е нѣсколькихъ вѣковъ, а еще болѣе чтобы въ лицѣ Геро усмирить спѣсь красавицъ и доказать имъ, что подвигъ Леандра плевое дѣло и что красотѣ нисколько не слѣдуетъ гордиться этою данью: я вижу, что глаза ваши увлажились слезами, слышу какъ голосомъ, дрожащимъ отъ сердечнаго волнен³я, восклицаете вы: "воля ваша, господа, а подвигъ дяди моего еще поотважнѣе и почище подвига Британскаго лорда! и смотрите, какъ онъ скромно о немъ отзывается. Патр³отическому сердцу моему усладительно видѣть, что наши отечественные сочинители ни въ чемъ не уступаютъ чужеземнымъ, а по нравственному достоинству еще во многомъ превосходятъ ихъ. Съ каждымъ днемъ болѣе и болѣе горжусь именемъ Росс³янки!"
   Софья Николаевна, ради Бога, успокойтесь, выкушайте водицы и закурите пахитосъ. Восторгъ вашъ крайне для меня лестенъ, онъ умиляетъ душу мою признательностью въ вамъ. Но дайте вамъ доложить всю правду. Совѣсть моя не позволяетъ оставить васъ въ заблужден³и. Въ подвигѣ моемъ не было никакого подвига. Я не Леандръ и не Ахиллесъ и не лордъ Байронъ. Не знаю, что былъ Скамандръ во время десятилѣтней осады Трои, но нынѣ эта знаменитая рѣка самая мелкая рѣченка, которую курица безопасно въ бродъ переходитъ. Правда, сказываютъ, что и въ наше время зимою накопляется она водами, стекающими съ горъ, широко разливается и затопляетъ всѣ окрестности. Но тутъ, увѣряю васъ, не подвергался я ни малѣйшей опасности.
   На другой день, вечеромъ, возвратился я въ Дарданеллы, ночевалъ подъ гостепр³имнымъ кровомъ красивой Гречанки, а на слѣдующее утро сѣлъ на Французск³й пароходъ, биткомъ набитый бѣглыми мятежниками Венгерскими, Польскими, Сицил³йскими, Римскими, и отправился и благополучно прибылъ въ Константинополь. Ночь была тихая и плаван³е самое покойное, такъ что мнѣ ни разу не сгрустилось, то-есть не стошнилось. И слава Богу что не было бури, а то при устройствѣ пароходной команды могла-бы случиться бѣда. Капитанъ парохода былъ отчаянный соц³алистъ, а проч³е офицеры отъявленные охранители и легитимисты. Офицеры и капитанъ были въ непримиримой враждѣ и не говорили другъ съ другомъ. Вѣроятно они воспользовались бы бурею, чтобы потопить одинъ другаго и мы сдѣлались бы жертвами этой междоусобной ненависти.
   Теперь, что я возвратился, если мнѣ повѣрить итогъ моихъ впечатлѣн³й и того, что вынесъ я изъ моей поѣздки, вотъ что окажется: во-1-хъ, убѣжден³е, что я въ морѣ ни на что не гожусь, а на сухомъ пути еще могу постоять за себя и не хуже Софьи Николаевны просидѣть нѣсколько часовъ на конѣ; во-2-хъ, нѣкоторыя пр³ятныя воспоминан³я о Троадѣ и глубокая грусть и скорбь, что не попалъ на Аѳонскую гору.

Другие авторы
  • Воровский Вацлав Вацлавович
  • Венгеров Семен Афанасьевич
  • Старицкий Михаил Петрович
  • Скабичевский Александр Михайлович
  • Гердер Иоган Готфрид
  • Богданов Василий Иванович
  • Иванов Вячеслав Иванович
  • Савин Михаил Ксенофонтович
  • Крузенштерн Иван Федорович
  • Погодин Михаил Петрович
  • Другие произведения
  • Мякотин Венедикт Александрович - Смерть Б. П. Острогорскаго, Н. К. Шидьдера и А. М. Лазаревского
  • Парнок София Яковлевна - Там родина моя, где восходил мой дух...
  • Грильпарцер Франц - Франц Грильпарцер: биографическая справка
  • Чарская Лидия Алексеевна - Паж цесаревны
  • Федоров Николай Федорович - Священно-научный милитаризм
  • Решетников Федор Михайлович - Внучкин
  • Дефо Даниель - Жизнь и приключения Робинзона Крузо
  • Чарская Лидия Алексеевна - Тасино горе
  • Лондон Джек - Ночь в Гобото
  • Данилевский Григорий Петрович - Потемкин на Дунае
  • Категория: Книги | Добавил: Ash (12.11.2012)
    Просмотров: 291 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа