Главная » Книги

Забелин Иван Егорович - Домашний быт русских цариц в Xvi и Xvii столетиях, Страница 18

Забелин Иван Егорович - Домашний быт русских цариц в Xvi и Xvii столетиях



их именинников, детей бояр, думных и ближних людей. Но едва ли допускались к ним посторонние старшие именинники, кроме их приставников и приближенных по родству людей. О приеме бояр у царевен Котошихин замечает: "а у царевен у самих (именинники) не бывают, кроме свойственных бояр". Стало быть здесь прием был заочный. Можно полагать, что и царица точно также принимала заочно всех бояр и других сановников, которые не были ей близки по родству или по службе. Вообще указание Котошихина должно относиться по преимуществу лишь к ближним людям, вышедшим, и в бояре и в думу, из царских комнат, из домашних государевых людей.
   Само собою разумеется, что подобного исключения не было для лиц женского пола. Боярские жены и дочери высшего, т. е. всего думного и ближнего чина, пользовались всегда личным приемом царицы и царевен. В дни своих именин они представлялись государыне и царевнам с своими именинными калачами; их также спрашивали о здоровье, поздравляли и повелевали принять подносимый калач - именинник.
   Как в эти праздничные, так и в обыкновенные приезды к царице за каким либо дедом по ее вызову или с собственною просьбою, боярыни приезжали зимою в каптанах (крытых возках), а летом в колымагах и рыдванах. А приезжаючи к царицыну двору, из колымаг и каптан, они выходили у ворот {У Куретных дворцовых ворот, взади царицыных хором, откуда и всходили во дворец по светличной лестнице, находившейся подле этих ворот.}, а на двор не въезжали и приходя к царицыным или к царевниным покоям, посылали боярынь сказати о своем приезде царице или царевнам". Без сомнения прежде они посылали своих боярских боярынь объявить о своем приезде дворовой боярыне, которая уже и докладывала об этом царице. Таким же образом шел доклад и царевнам через их комнатных боярынь. Пришед к царице или к царевнам, боярыни кланялись им в землю, челом били; затем государыни их спрашивали о здоровье. После этой обычной формы приема, спрашивали и о деле, зачем приехали.
   В иных случаях царица принимала даже и крестьянок, по крайней мере своих же дворовых вотчин. Так, в 1635 г. мая 29, к царице Евдокее Лукьяновне в селе Рубцове (Покровском) приходили челом ударить с пирогом села Рубцова рыбной слободки крестьянки, сем человек, при чем царица пожаловала им по полтине.
  

---

  
   При обозрении повседневной комнатной жизни цариц мы должны наметить только общие главные черты с помощью прямых и положительных свидетельств, предоставляя самому читателю рисовать себе живую и более или менее полную картину такой жизни из тех, во множестве рассеянных в этой же книге мелких черточек, какие он сам может проследить, если употребит на это необходимое внимание. В последующих главах и особенно в отделе материалов он найдет многие, хотя еще и сырые краски для воспроизведения подобной картины. С своей стороны мы ограничиваем себя только одною черновою работою и в настоящем случае указываем лишь основные положения такой жизни.
   После обычного утреннего моления у крестов, к царице приходил от государя ближний человек спросить о здоровье, как почивала? Такой спрос происходил однако ж чрез комнатных боярынь. Одна из них, по преимуществу крайчая, принимала посланного и докладывала об этом царице, передавая тем же путем и ее ответ. Да и все другие сношения царствующих супругов всегда происходили посредством таких же "обсылок", чрез боярынь со стороны царицы и чрез ближних людей со стороны государя. Весьма понятно, что эти обсылки вверялись людям самым приближенным и испытанным или долгою службою, или особыми родственными отношениями. - Обсылки, однако ж, происходили только в те дни, когда супруги почивали особо. Тогда, после обсылки, государь и сам приходил к царице здороваться и так как эти дни бывали нередко богомольные, постные или праздничные, то супруги выходили вместе к заутрени или к ранней обедне в одну из сенных церквей. Когда же царице не вместимо было идти в церковь, то царь приходил с нею здороваться, отслушав один церковную службу.
   В повседневной царицыной жизни, как это было и везде, утро, т. е. все время до обеда, посвящалось, конечно разного рода занятиям. Здесь важнейшим каждодневным предметом для размышлений, обсуждений и забот были женские рукоделия, заготовление разнообразных частей наряда и различной церковной "круты" или одежды. Вся такая рукодельная деятельность царицыной жизни сосредоточивалась главным образом в Светлице, обозрение которой мы помещаем ниже. Это было отдельное и обширное рукодельное заведение, исполнявшее всякие подобные работы, даже и на половину государя. Немало требовалось времени только для того, чтобы пересмотреть взносимый для шитья и других рукоделий различный узорочный товар, разные дорогие и легкие ткани, шелки, золото и серебро, жемчуги, камни и т. п., а вместе с тем осмотреть, полюбоваться изделиями мастериц, предметами своего или детского убора и наряда; указать, чего желается, что нужно, как исправить, переделать, или как пополнить работу. Если сам государь проводил много времени в осмотре работ своей Оружейной Палаты, иконописных, живописных, резных костяных и деревянных, золотых и серебряных, и собственно оружейных, то еще больше времени проводила и царица в осмотре работ своей Светлицы. Здесь такой осмотр имел еще большее значение по той причине, что царица была сама рукодельницею тех же самых предметов. Она нередко по обещанию сама вышивала шелками, золотом и серебром и низала жемчугом и каменьями какую либо утварь в домовые свои церкви, в соборы или в монастыри к особо чтимым угодникам. Точно также она сама работала и некоторые предметы из платья государю, и детям, напр. ожерелья или воротники к сорочкам и кафтанам, как и самые сорочки, обыкновенно вышиваемые шелками и золотом, также ширинки или платки, полотенца и т. п. Детям у царицы в хоромах шились даже куклы, для чего отпускались туда нередко лоскутки и остатки разных дорогих и легких шелковых и золотных тканей. Мы не упоминаем о детском белье, которое большею частью тоже по всему вероятию изготовлялось в комнатах царицы, особенно для маленьких детей.
   Мы увидим ниже, что так называемую белую хамовную или полотняную казну заготовляли по годовому окладу несколько особых слобод. Все это заготовление вместе с мастерами и мастерицами находилось в заведывании царицына Приказа мастерской палаты. Обыкновенно царицы сами пересматривали доставляемые полотна, скатерти, убрусы, пряжу и т. п. предметы льняного дела, сами сортировали их, иное оставляя для собственного употребления, иное назначая для даров и даже на продажу, что залежалось или не слишком чисто было сделано. Так в и 631 г. мая 3 царица была в своей казне в мастерской палате и велела перед собою выбрать на продажу 27 столбцов (кусков, свернутых столбцом) скатертных задейчатых, 24 столбца хлопчатых, 34 столбца тверских, 30 полотен двойных гладких лежалых и не лежалых, 8 полотен двойных полосатых, 32 полотна тройных полосатых, 20 полотен тверских; а выбрав, велела их оценить, а оценя, продать. Всего таким образом оценено торговыми людьми на 101 р. 8 алт., а продано сверх оценки с прибылью на 51 р. 6 алт. 2 денги. - В 1632 г. сент. 6, царица была в своей казне и взяла 2 утиральника полосатые, убрусное полотенцо, полотно основное, 5 полотен тройных гладких, 15 полотен тверских, 30 полок убрусных. В 1633 г. генв. 21 царица была в своей казне и пожаловала Фед. Ст. Стрешневу (своему дяде и дворецкому) полотно двойное да полотно тройное гладкие; да отставных столбец скатертный, да полотно тройное; да дьяку Сурьянину Тороканову полотно тройное гладкое; да царица выбрала в своей казне на продажу по оценке на 90 р. 10 алт., а денег взято продажею, а не по оцене, 126 р. 28 алт. 2 д. - В 1640 г. окт. 8 царица смотрела своей Брейтовской казны, т. е. привезенной из села Брейтова, и оставила у себя в хоромех 50 полок убрусных: и т. д.
   Иной раз таким же образом царица пересматривала свой гардероб, назначая поношенное или залежавшееся в отставку, именно "в отдачу", т. е. в дар кому либо из своих родственниц или из своих комнатных, а также на перешивку детям. - Родственниц своих царица одевала по большой части, если не с собственного плеча, то всегда из своей казны и из своей мастерской палаты готовым платьем, постройка которого, без сомнения, происходила при ее же непосредственных хлопотах и заботах. Мелкие свидетельства всему этому мы найдем в отделе материалов, в записках верхового взноса.
   В известное время царица принимала доклады о разных делах по ведомству своего Постельного Приказа и своего дворцового обихода от дворецкого или от дьяка, а большою частью чрез своих дворовых боярынь и преимущественно от боярыни крайчей. Главные дела касались хозяйского и служебного устройства различных частей царицына обихода и всего ее чина. Она утверждала, конечно не без совета с государем, определение и увольнение всех служителей своего двора; приказывала те или другие расходы, выдачи, раздачи, покупки, посылки, подачи и т. п. По всему вероятию ее же решениям подчинялась и ее судимая или судная палата, где судился ее царицын чин, когда его дела касались каких либо дворцовых случаев и обстоятельств, особенно по отношению к каким либо беспорядкам, производимым во дворце или, еще важнее, к посягательству нанести беспокойство государеву семейству, какой либо вред его здоровью или чем либо оскорбить его. Подобных дел случалось не мало вследствие неимоверной дворцовой подозрительности и частых изветов или доносов.
   Впрочем в дневном деле у царицы преобладало всегда дело милосердия, дело помощи бедным, нуждающимся. Мы видели, с какою щедростью раздаваема была царицею милостыня нищим во время богомольных выходов и вообще во время богомольных дней. Но и кроме нищих, множество бедных людей, преимущественно женщин же, и главным образом из служилого только сословия пользовались всегдашним доступом к милосердию царицы, подавая ей через дьяка особые челобитные о своих нуждах и приурочивая эту подачу челобитных большею частью к праздничным и особенно к именинным царским дням. По всему вероятно челобитные читались самой царице. В них вдовы и сироты рассказывали свою горькую нужду и бедственное положение: кто по сиротству шел в монастырь и просил на "постриганье"; кто просто извещал, что "судом Божиим, государыня, нет у меня ни отца, ни матери, вступиться в бедность мою некому"; кто просил окупить с правежу: "стою я бедная в напрасне в 8 рублях на правеже (в долгу), а окупиться мне нечем"; кто писал: "сговорила я дочеришку свою замуж, а выдать мне на срок после Крещенья в первое воскресенье, а выдать мне нечем: или; "а детишки мои часовники повыучили, а псалтыри купить не чем, прикажи на псалтыри дати, чем тебе, государыня, Бог известит": или: "мужа моего убили на вашей службе под Каширою, у Троицы на Белах Песках, за вас государей голову положил и кровь пролил. Пожалуй меня, бедную вдову, за мужа моего службу и за кровь, вели меня постричь в свое богомолье, в Вознесенский монастырь; а я стара и увечна и скитаюсь меж двор; чтоб я, бедная волочась меж двор, не погибла; а я, государыня, нага и боса". Очень часто челобитчики изъясняли только, что скитаются меж двор, помирают голодною смертию, в конец погибают, а поить и кормить, и одеть и обуть не кому, роду и племени нет, помощника себе никого не имеют, окроме Бога и "тебя великой государыни". Иной раз в челобитной какой либо вдовы излагалось нечто в роде послужного списка, рассказывались подвиги и служба мужа. В 1642, февр. 16 царице была подана между прочими следующая челобитная: "Государыне царице и великой княгине Евдокее Лукьяновне бьет челом бедная и безпомочная вдова, древняя и скорбная, тверитина Камышникова женишко Рудакова Марьица: служил муж мой прежним государем и вам государем в сотниках в стрелецких всякие ваши государевы службы, в датцких и в свитцких немцах и в Стекольне был три года и вышел к Москве; а после того был на Низу в Астрахани с головою с Темирем Засецким и на Колуге город ставил, и был на вышей государеве службе четыре года; и как завоевались на Сивере и в сиверском Новегородке в осаде сидел с Михайлом Шеиным; и как под Москвою в таборье стояли воровские люди, а муж мой в ту пору на Дедилове сидел в тюрьме, и хотели с башни скинуть, и он ушел к вам государем к Москве, а вору креста не целовал: и как под Москвою в Тушине стояли литовские люди и мужа моего выбрали в полк к боярину к князю Михаилу Васильевичу Шуйскому Скопину, и его взяли в полон; и в полону был три месяца, в день ров копал, а на ночь к колку прикован; и из полону ушел. А как ходили с обозом на воровские люди, и мужа моего выбрали в обоз с сотнею, и в обозе его изранили, положили двенадцать ран; и как пошел под Царево Займище боярин князь Дмитрий, и мужа моего послали тутже с сотнею, и его взяли в полон, и был в полону два месяца; и из полону ушел к Москве из Можайска. И как литовские люди Москву разорили и муж мой ушел в Симонов монастырь и его убили на деле Литовские люди; а вору креста не целовал. И с тех мест и по ся мест, после мужа своего 30 лет скитаюсь меж двор, помираю голодною смертью, нага и боса, помираю голодною смертью; а которые и были у меня сродичи и те все побиты на вашей государевой службе под Смоленском; надеяться не на кого. Г. царица и в. к. Евдокея Лукъяновна! пожалуй меня бедную, дряхлую, скорбную, увечную, для своего государского многолетнего здравия, за службу, за кровь и за осадное сиденье и за полонское терпенье мужа моего и для моей бедности и скорби: вели, государыня, мне дати на одеженко, как тебе, государыня, Бог известит. Государыня, царица смилуйся пожалуй! Помета: 150 г. февр. 16, дать полтина".
   Помету обыкновенно клал дьяк. Полтина была жалованьем средним; большею частью назначалась гривна, а иногда алтыны, один, два и больше. В особенно уважительных случаях царица жаловала и рубля. Само собою разумеется, что не все эти выдачи назначались самою царицею. Должно полагать, что вообще их разрешал ее дворецкий или дьяк, представляя царице только общий доклад и обращая ее внимание только на какие либо исключительные и заслуживающие особого милосердия случаи.
   Был еще в царицыном быту особый круг забот, которому также отдавалось достаточно времени, занятий и соображений. Для своего дворового и в особенности для своего дворового женского чина, как и для всех своих многочисленных родичей, царица являлась сердобольною, попечительною матерью, которая должна была устроить жизнь и судьбу каждого из своих домочадцев. Таковы были требования давнего обычая, ставшего законом жизни. По этому закону, как известно, каждый домовладыка, почитал своею прямою обязанностью заботиться о чадах дома, как о собственных детях, малых воспитать и научить, а главное, возрастных сочетать браком, девиц повыдать за муж, молодцов поженить. Так как царский быт в своих основах и общих началах ничем не отличался от обыкновенного вотчиннического или помещичьего быта, то и здесь очень естественно встретить обычные попечения о своих домочадцах, какие прилагал каждый помещик о своих крепостных. Вот почему все девицы, всякого чина, жившие во дворе царицы, всегда из двора же были выдаваемы замуж за добрых дворовых же или сторонних людей по одобрению самой царицы. В расходных записках ее Постельного Приказа нередко встречаются свидетельства или о постройке свадебного наряда для "верховых девок", или о выдаче им на свадьбу денег. Есть указание, что царица сама делала смотрины невесте, для кого либо из дворовых женихов, а стало быть уже непременно сама же смотрела и женихов для дворовых девиц, разумеется пря соблюдении необходимых условий своего замкнутого быта, т. е. всегда потаенно и скрытно. В 1653 году был такой случай: отставленый дворцовой сторож Иван Девуля пришел в Вознесенский монастырь к одной из стариц, именно к келарю, и просил, чтоб она "у себя в монастыре поискала девки, которая б была летна, хотя и увечна и нага и боса, а жениха, сказал, ты сама знаешь, зовут Фролом, Минин, малоумен". Затем он просил о невесте и у других монастырских женщин. Невеста вскоре была указана, сиротинка, жившая в келье у старицы Афросиньи. Желая устроить свадьбу, и не надеясь, вероятно, выманить у старицы невесту для своего Фрола, Девуля схитрил и обманул ее следующим образом. Он пришел к ней будто именем царицы, сказал царицыно жалованное слово, что по челобитью царице от ее царицына крестового дьячка, хочет этот дьячок тое девку замуж взять; прибавив, что государыне наперед тое девки досмотрится, а для того провести б ее мимо государыни в такое то число, в 5 часу дни, а государыня де будет в то время гулять в Царя-борисовской палате; и ту девку провести б по улице мимо той палаты. Старица отказывалась, говорила, что у девки замуж и мысли нет и не хочет, что она нага и боса и платья ничего нет. Девуля объяснял, что платье все пожалует государыня царица; и полотна, и все даст с Верху для ради своего крестового дьяка.
   В назначенный день Девуля вместе с избранною свахою, явился в келью к старице за невестою, чтоб вести ее к смотренью пред государыню, мимо Царя-борисовской палаты, и принес с собою для невесты доброе платье. Старица, не познав их лукавства и обману, нарядив девку к смотренью, отпустила с ними. А они отвели невесту прямо в церковь и там обвенчали ее с Фролом. Само собою разумеется, что обмануть подобным образом возможно было лишь в таком случае, когда всем было известно, что во дворце у царицы такие смотрины и такие сватовства - дело обычное, бывалое. Небывалому делу никто бы и не поверил. Здесь же именем царицы совершался обман, даже пред лицом игуменьи, как о том жаловалась впоследствии самой же царице старица Евфросинья. Подробнее этот случай рассказан в подлинном деле, которое мы приводим ниже.
   Во дворце, при хоромах царицы жило много девочек - сиротинок, которые попадали туда разумеется при посредстве верховых боярынь или по каким либо случаям избирались и прямо самою царицею. Из таких случаев особенно часто встречалось крещенье в православную веру иноземок. Царица всегда принимала самое усердное участие в этих событиях, щедро награждала новокрещенных и после всегда им покровительствовала; детей же и именно сирот почти всегда принимала в свои хоромы. Но случалось, что девочки поступали к ней и от живых родителей. Так в 1655 г. была взята в Верх, от отца и от матери, девочка иноземка еврейской породы, крещена и воспитана во дворце, а потом выдана с Верху же замуж за певчего дьяка.
   Царица часто крестила немок, татарок, калмычек, арапок; неизвестно только бывала ли она сама восприемницею этих новокрещеных или отдавала кому из верховых боярынь; но крещаемым из дворца всегда из царицыной казны выдавалось платье и деньги. Так были крещены в сент. 1652 г. немка Ульяна с дочерью, вымышленикова жена, вероятно жена какого либо немца-инженера, ибо именем вымышленика назывались у нас инженеры. В том же месяце крестилась немка Авдотья Александрова, жена полковника Лесля. Ей куплено: крест золотой весом 4 золотника за 5 р.; цепочка серебр. вызолоченная весом 14 зол. за 3 р., башмаки белые сафьянные, ичетыги червчатые - за 21 алт. 4 д. В октябре крещена немка Авдотья Товиасова жена, которой куплено: крест золотой 2 1/2 р., цепочка серебр. вызолоч. 12 золотн. 2 р. 23 алт. 2 д., - башмаки белые, ичетыги желтые сафьянные за 22 ал., ошивка кружевная 16 ал. 4 д. - В ноябре в Варсонофьевском монастыре крещены татарки три вдовы, четвертая мужняя жена. Им куплены кресты, один серебряный позолоченый 3 зол. за 11 ал., три серебр. белых по 3 зол. за 24 алт. Тогда же крещена девка татарка, которой куплена телогрея киндячная на песцовом меху, рубашка женская и сапоги барановые красные. В это же время трем новокрещеным татарченкам куплено три кафтана кушачные червчаты на зайцах с мишурными нашивками за 4 р. 15 алт. В феврале 1653 г. в Вознесенском монастыре крещена девка самоядка, которой тогда куплены сапоги желтые сафьянные и чулки белые за 23 ал. 2 д.
   При царице Евдокее Лукьяновне одна из новокрещеных немок, девка Авдотья Капитонова, находилась даже в собственной комнате царицы, была ею очень любима и исполняла все комнатные ближайшие ее поручения и приказания. Замечательно, что через 18 дней после кончины царицы она была выслана из дворца в свое поместье, вероятно, прежде ей пожалованное. 5 сентября 1645 г. государь указал сослать с Москвы в Нижний Новгород девку Авдотью Капитонову да сестру ее вдову Авдотью же с детьми на своих государевых подводах, а из Нижнего указал государь их сослать в Нижегородский уезд в их поместье деревню Летнюю до своего государева указу. Для береженья с ними дослан сын боярский. В городе велено их принять воеводе, а приняв сослать в деревню и из деревни никуды выезжать им до государева указу не велеть, в обидах от всяких людей оберегать и в обиду людей их и крестьян никому не давать; а будет кто из дворян или из детей боярских на той девке Авдотье жениться похочет и тое девку велеть выдать замуж сестре ее вдове Авдотье, из воли, безо всякого опасенья, а что у девки государева жалованья поместья и вотчины и тем поместьем и вотчинами государь пожалует жениха ее". Можно полагать, что она была крестницею самой царицы или самого государя.
   Очень естественно, что еще большие заботы царица полагала об устройстве судьбы своих бедных родственниц, которые, девицами, жили обыкновенно в Верху на ее попечении. Они составляли особую степень верховых царицыных чинов под именем верховых девиц боярышен. В этот чин царица определяла по большой части сирот своего родства, а иногда брала девиц и у родителей, по бедности неимевших средства дать нм воспитание, а главным образом не имевших средств выдать их замуж. Таким девицам царицын Верх всегда являлся надежною опорою и заботливым покровителем. До возраста они стольничали у малолетних царевен, служили им в их детских играх и жили в их же комнатах. На возрасте царица выдавала их замуж за добрых людей, в которых, конечно, недостатка никогда не было, ибо женитьба на верховой боярышне всегда сопровождалась значительными выгодами для жениха и в отношении приданого и в отношении службы. "А иных девиц и вдов, небогатых, говорит Котошихин, царица и царевны от себя с двора выдают за муж за стольников, за стряпчих и за дворян, и за дьяков и жильцов, своим государским наделением, также и вотчины дают многие или на вотчины деньгами из царские казны, да их же отпущают по воеводствам, и те люди воеводствами побогатеют".
   Однако ж, чтобы такое приданое, как и сама невеста действительно попадали в руки доброму человеку, необходимо было наводить об избираемых женихах надлежащие справки, необходимо было подробно узнавать их житье-бытье, что по всему вероятию и делалось чрез верховых и приезжих боярынь, а равно и чрез ближних людей государя, конечно при посредстве тех же боярынь. Нельзя также сомневаться, что принимая особенное участие в судьбе своих верховых боярышен, царица и самолично досматривала их женихов скрытно и ни для кого невидимо, как подобало в царицыном быту. В иных случаях делать подобные справки и досмотры было не трудно, и именно относительно лиц, которые по службе часто бывали во дворце, как напр. стольники, стряпчие, жильцы. К тому же в хоромах царицы и вообще во дворце всегда очень хорошо было известно житье-бытье каждого из бояр, и каждого из значительных дворян, по той простой причине, что царь с царицею были по своим отношениям ко всей служебной среде прямыми вотчинниками домовладыками и почитали все боярское и вообще дворянское общество Москвы за одну семью своих домочадцев. В этой среде царь значил тоже, что старинный помещик в среде своих дворовых, о чем мы уже отчасти говорили в I томе. - Очень естественно, что особенно важные и видные домашние дела каждого члена этой среды всегда были на виду и в царском дворце, где с родительским попечением и усердным опекунством непрестанно наблюдали за всеми действиями своих домочадцев. Во дворце бывало известно все, что говорили на площади, на пирах, даже в отдаленных походах. Об этом свидетельствует в своей переписке сам царь Алексей Михайлович. И само собою разумеется, что раскрытие домашних дел служилого и приближенного общества всего любопытнее было для домашней же среды дворца, т. е. для женской среды, где собирались жены мужей, матери детей, сестры братьев и т. д. Это закрытое в своих теремах общество, никому невидимое во дворце, становилось по временам даже политическою силою, которая своим подземным влиянием давала известное направление государевым поступкам и делам, возводило людей на высоту царских милостей, а стало быть и управления, или низвергало их с этой высоты, поддерживало падающих или помогало им в падении. История этого общества нема, по той причине, что ее героями бывали все люди не письменные, жившие в покорении, в монастырском постничестве и молчании, но она весьма значительна и любопытна по несомненному присутствию ее скрытых деяний во многих государственных делах. Как история по преимуществу домашняя, она и раскрыться может только при всестороннем расследовании домашних же дел государя и народа.
   Котошихин, отмечая подобную черту дворских отношений, говорит между прочим, что боярские и вообще ближних людей жены, вдовы и дочери - девицы приезжали часто во дворец к царице, царевнам и к царевичам ходатайствовать о своих мужьях и детях, о своих братьях и родственниках и всегда успевали в этом, всегда находили у царской семьи надобную помощь и защиту во всяком деле. "Царь те дела делает, о которых бывает такое челобитье, хотя б которой князь или боярин или иных больших и меньших чинов человек в какой беде ни был, о чем бы ни бил челом, если б кто и к смерти был приговорен и, по прошению своей семьи может царь все доброе учинити и чинит; и таких дел множество бывает, что царица, и царевичи, и царевны, многих людей от напрасных и не от напрасных бед и смертей свобождают, а иных в честь возвышают и в богатство приводят".
  

---

  
   Бывало у цариц и царевен не мало занятий, хлопот и забот, и по вотчинному своему хозяйству, которое в некоторых подмосковных селах принадлежало им как бы в собственность, составляя их особую комнатную статью хозяйского дела.
   В первой половине XVII ст. такою домашнею вотчиною было село Рубцово-Покровское (ныне Покровская улица), а во второй половине того же столетия - село Измайлово. Рубцово, вероятно, было старинною вотчиною Романовых и потому в первые года царствования Михаила оно принадлежало его матери иноке Марфе Ивановне, а от нее потом перешло в исключительную собственность к царевне Ирине Мих., которая и была его полною хозяйкою-вотчинницею. Впрочем сначала, за ее малолетством, такою хозяйкою-вотчинницею была мать ее, сама царица Евдокея Лукьян. Селом управлял приказчик, в 1632 Микифор Васильев, и управлял, видно, как следовало старинному приказчику, так что в это время старосты и крестьяне били на него челом, что делает им обиды и налоги многие и во всем их стесняет. И это было в Москве, под крылом и на глазах самой царицы. Решено было сыскать о нем в селе попами и дьяконами, т. е. допросить их по священству, справедлива ли была жалоба крестьян Вотчинное хозяйство села состояло из обыкновенных хозяйских статей, которые ведали дворовые люди, получавшие годовое окладное жалованье: мельник 6 р., другой мельник засыпка 3 р.; два садовника по 5 р.; два рыбника - по 3 р. три коровника по 2 р.: 2 конюха по 1 1/2 р., с 1632 г. по 2 р., а потом и по 3 р.; гусятник - рубль, с 1632 г. 2 р; дворник или сторож вотчинного двора - 2 р.; а потом 3 р. Месячины им шло намесяц: мужу с женою по чети ржи, в мясные дни по части мяса, в постные дни по звену рыбы. По праздникам бывало указное питье. При Михаиле Фед. Рубцово-Покровское было любимым летним местопребыванием царской семьи и потому на устройство тамошнего хозяйства были употреблены тогда не малые заботы. В 1632 г. печатного дела мастер Онисим устроил там пруды, а в 1635 г. разведены сады, которые в 1641 г. снова строил немец дохтур Венделинус Сибилис. Хозяйство, время от времени, пополнялось также необходимыми статьями, какие требовались для его улучшения. Так, в сентября 1634 г. куплены в табуне 4 кобылицы ногайские за 21 р., царевны Ирины на обиход, и посланы на конюшню в село Рубцово.
   Со времени царя Алексея Покровское было оставлено в исключительном владении царевны Ирины {В начале XVIII ст. оно точно также находилось в собственном владении цесаревны Елисаветы Петровны.}. Впоследствии в той же стороне царь устроил для себя особое вотчинное хозяйство и дачу в Измайлове, где все статьи хозяйства, и пруды, и сады, явились несравненно в лучшем и обширнейшем виде и заведены были при помощи разного рода немецких мастеров. Царица заведовала здесь всеми женскими работами, в числе которых главное место занимало льняное дело. Кроме этих двух вотчинных хозяйств были еще весьма значительные по преимуществу садовые хозяйства в селах Коломенском и Воробьеве, которые тоже служили увеселительными дачами для царской семьи. Само собою разумеется, что сады доставляли не мало прохлады или удовольствия в замкнутой жизни цариц и царевен, как и всего их женского чина. В Коломенском и без сомнения и в других сельских царских дворцах хоромы царевен, именно их терема выходили окнами прямо в сад, в густоту зеленых деревьев, из которых, по вкусам века, больше других любимы были деревья плодовые, груши, яблони, вишни.
   Был в царском дворце стародавний обычай посылать близким знакомым и уважаемым людям из своих садов и огородов на каждый год, в свое время, новое слетье или новь, т. е. созревшие внове садовые ягоды и овощи, ягоды, дыни, арбузы, огурцы, редьку и т. п., а также и другие, вновь появлявшиеся потребы, напр. сельди переяславские, когда было время их привоза. Все это рассылалось из дворца приближенному боярству, дворянству и особенно наиболее чтимому духовенству, патриарху, митрополитам, епископам, архимандритам, даже строителям монастырей, кто жил в Москве. Так 20 июля 1652 г. царевна Татьяна Мих. поспешила послать Никону, тогда еще новгородскому митрополиту, новую дыню и новую вишню. На другой день ему прислала вишни и царица Марья Ильична. На третий день 22 июля царица прислала ему дыню и другие новые ягоды. Таким образом и садовое дело, в летнее время, доставляло царице и царевнам не мало занятий и развлечений и забот о том, чтобы пораньше других собрать свою новь и разослать ее любимым и уважаемым людям.
   Послеобеденное время, особенно в праздничные дни, равно как и долгие осенние и зимние вечера отдавались разумеется разного рода домашним, комнатным утехам и увеселениям. Для этой цели во дворце существовала даже Потешная Палата, нечто в роде особого, собственно потешного отделения с целым обществом разного рода потешников. Обозрению Потешной Палаты или домашних дворцовых увеселений мы отделяем особую статью, а здесь упомянем в общих чертах, какого рода забавы были обыкновенны в комнатах царицы. Можно наверное полагать, что ее забавы были "народны" и сообразовались с народным же порядком увеселений. Так напр. ко святой царицам всегда устраивалась качель, и именно веревочная, обшиваемая по веревкам бархатом или атласом, с седалкою, обтянутую по хлопчатой бумаге тоже бархатом.
   Так в апреле 1629 года царице Евдокее Стрешневых была устроена в Передних Сенях качель, обшитая сукном багрецом червчатым, а поверх сукна бархатом червчатым гладким. Когда не было увеселения, качель покрывали полотнищем сукна, для чего на эту качель было отпущено 3 арш. сукна червчатого же. В 1649 г. дек. 12, царевне Анне Мих. (20 лет) обшиваны качельные веревки бархатом червчатым, пошло 3 ар. 2 вер. В 1686 г. в апреле в хоромы к царице Прасковье Федоровне было изготовлено три качели да миндер, т. е. тюфяк или матрац, тоже вероятно для каких либо игр или для постилки под качель. Брюин, бывший в Москве в петровское уже время, рассказывает, что однажды он обедал в деревне у боярина Стрешнева: "после обеда, который был весьма вкусен и пышен, нас ввели в обширную залу, в коей к потолку были приделаны досчатые качели на веревках. Это здесь любимое упражнение: хозяйка дома села на одну доску и велела двум миловидным прислужницам себя качать. Она, качаясь, взяла на руки ребенка и пела весьма ладно с своими служанками какую-то национальную песню, извиняясь впрочем весьма много перед нами, что нет музыкантов, за которыми бы она не преминула послать в город, если бы знала о нашем посещении" {От. Зап. 1830 г. CXXV.}.
   На маслянице во дворце устраивались скатные горы, на которых если и не сама царица, то всегда увеселялись царевны с верховыми боярышнями.
   На Рождестве, по всему вероятию, увеселялись святочными играми, так как на Троицкой неделе хороводами и т. д.
   Для таких игр при царицыных, равно и при царевниных хоромах существовали обширные сети, в загородных дворцах холодные, а в московском теплые. Это можем видеть на планах Коломенского дворца. В числе сенных девиц находились и жрицы, вероятно исполнявшие эти народные игры. В описи казны времени Годунова и Шуйского упомянуты восемь подволок, камчатных и тафтяных разных цветов - деланы на игрице". Это были приволоки, верхнее женское платье в роде накидок или мантилий.
   Для повседневной забавы служили дурки, шутихи, также слепые игрецы-домрачеи, которые под звуки домры воспевали старины и былины, народные стихи и песни. Относительно разных игр имеем несколько указаний, что царицы играли в карты. Так в 1637 г. окт. 12, куплено в овощном ряду полдюжины карт за 5 алтын 2 денги, которые взяты к царице в хоромы, принял стольник Василий Голохвастов. В 1641 г. окт. 11, тоже в овощном ряду куплены двои карты, по алтыну, которые принял к царице в хоромы Ив. Фед. Стрешнев.
   Впрочем более полные подробности о том, какие игры, забавы, увеселения и зрелища доставляли удовольствие царскому семейству, читатели найдут в следующей главе и потом в описании игр детских, которые вообще могут указывать и на обычные игры возрастных.
   Здесь необходимо упомянуть и о выездах царицы для гулянья. Простые небогомольные выезды и походы цариц совершались большею частью детом, когда они выезжали в загородные дворцы пользоваться удовольствиями деревенской жизни. Осенью и зимою такие выезды предпринимались очень редко и с одною целью, когда царица выезжала вместе с государем на какую либо потеху. Так в 1674 г. 25 октября царь Алексей Мих. со всем семейством выехал на житье в свое любимое село Преображенское, где в то время была устроена новая потеха - театр и даны были комидийные действа: Юдифь, Есфирь и др. Государь по обычаю отправился туда торжественным шествием в одной карете с царевичем Федором и в сопровождения боярства и всякого походного чина. После него шла государыня царица с царевичами и царевнами в следующем порядке: на перед ехал в своей карете царевич Иван Алекс: с ним в карете сидел дядька кн. Прозоровской: за каретою ехали его царевичевы стольники и Ив. Кир. Нарышкин. Затем ехала царица в колымаге в 12 возников (лошадей) цветных, с царицею сидели: маленький царевич Петр, меньшие царевны, да мамы, да царицына мать и невестка. За колымагою по сторонам и позади шли царицыны стольники (пажи), да 40 человек дворян. Впереди их, по сторонам колымаги, бояре - отец царицы и Матвеев.
   Потом следовала колымага больших царевен, запряженная также в 12 возников цветных. С царевнами сидели дворовые боярыни, а впереди шел пеш их дворецкий И. И. Матюшкин, около колымаги шли дворяне 30 человек. Далее колымага меньших царевен, сидевших с верховыми боярынями; впереди их шел пеш их дворецкий Б. Г. Юшков, а около 30 челов. дворян; колымага была запряжена тоже в 12 возников цветных. За этим поездом ехали в колымагах верховые боярыни, казначеи, карлицы, постельницы; а всех шло 30 колымаг; подле колымаг ехали царицыны дети боярские по два человека, по списку.
   Весь царицын поезд охраняли стрельцы: впереди открывал шествие стремянный полк под начальством стрелецкого головы, а по сторонам около экипажей шли с ружьем стрельцы рядового полка.
   7 декабря ходил государь из села Преображенского с царицею с царевичами и царевнами, всем домом, в село Измайлово тешиться и всякого строенья смотреть; и кушанье раннее (обед) было у государя в Измайлове.
   На другой день, декабря 8, ходил государь из села Преображенского также всем домом тешиться в село Алексеевское; там же и кушанье раннее было. Декабря 9 государь ходил с царевичем Федором в село Остров, а потом 13 числа один в село Соколово тешиться. Между тем в тот же день царица со всем домом возвратилась из Преображенского в Москву. Наперед царицы шел царевич Федор в избушке (зимнем возке), запряженной в 6 возников темно-серых; с ним сидели дядьки: бояр. кн. Ф. Ф. Куракин, окольн. И. Б. Хитрово; царевича сопровождали бояре, окольничий, думный дворянин - ловчий, ближние люди, его царевичевы стольники, походные стольники, а около всего поезда шли пеши стрельцы с батожьем. Потом шла царица в каптане в 12 возников цветных; с нею сидели ее мать и невестка и боярыня М. В. Блохина. Впереди ехал стремянной полк под начальством головы, каптану сопровождали бояре Нарышкин и Матвеев, кн. Прозоровский, ясельничий Вышеславцев, царицыны стольники, царевича Ивана стольники да дворяне. Большие и меньшие царевны ехали также в двух каптанах, в 12 лошадей каждая. С большими царевнами сидели в каптане верховые боярыни да казначеи; с меньшими - мамы да казначеи. Их поезды сопровождали: дворецкий А. И. Лопухин у царевен больших, и дворецкий Б. Г. Юшков у меньших, а с ними дворяне. По обе стороны всего царицына поезда шли стрельцы с батожьем для береженья. За поездом ехали боярыни верховые, казначеи, карлицы, постельницы, каптан с пятьдесят, оберегаемые боярскими детьми царицына чина.
   На следующий год весною, 24 мая 1675 г., государь со всем домом выехал на летнее житье на Воробьевы горы, для чего еще за месяц прежде, 19 апреля, туда нарочно был послан стольник кв. Троекуров, а указано ему пересмотреть всякого строения в тамошнем дворце, а где худо, построить все вновь к государеву пришествию. Выезд царицы с детьми происходил точно в таком же порядке, какой описан выше, при выезде в Преображенское. Те же колымаги в 12 лошадей, те же почти окружающия лица, те же 30 колымаг с боярынями и другими придворными чиновницами.
   19 июня государь ходил с Воробьевской горы в село Преображенское со всем государским домом. "А сидел государь в одной карете с царицею, да с царевичами Федором и Петром. За каретою ехали тесть государев К. И. Нарышкин, дядька кн. Прозоровской и стольники, братья царицы, все Нарышкины. Карета была запряжена в 6 лошадей карих. Вперед этого государева поезда и всего шествия ехал стрелецкий полуголова стремянного полка, а за ним вперед же государя везли государеву постельку, т. е. всякую постельную казну под охранением ближнего человека Ив. Демид. Голохвастова и наплечных мастеров (портных). В другой карете ехали большие царевны, Ирина Михайл. с сестрами, а с нею сидели мамы и боярыни и кормилицы. В карете было 6 возников гнедых. Перед каретою ехали стольники и ближние люди все, да царевичевы Феодора стольники да стольники площадные все, а за каретою ехали бояре, окольничие, думные дворяне и думные дьяке. В третьей карете ехали царевны меньшие, Евдокия Алексеевна с сестрами, а с ними сидели мамы, да боярыни и кормилицы. В карете было 6 возников темносерых. За каретою ехал А. И. Лопухин. - В четвертой карете в 6 лошадей буланых, шел царевич Иван Алекс, а с ним сидели царевны да боярыни. За каретою ехал И. Ив. Матюшкиы.
   На другой день 20 июня, государь из Преображенского ездил к обедне в село Покровское и возвратившись после кушанья, ходил из Преображенского тешиться в село Измайлово в царицею, царевичами и царевнами. В Преображенском остались только царевич Иван, да две маленьких царевны: Наталья и Феодора. В первой карете шел государь с царевичами Феодором и Петром. В другой карете царица с меньшими царевнами, окруженная братьями Нарышкиными. В третьей карете - царевна Ирина с сестрами и царевна Евдокия с сестрами. Далее в трех колымагах ехали мамы да в трех колымагах боярыни, казначеи, кормилицы. Кареты были запряжены каждая в 6 лошадей, а колымаги парою; впереди поезда ехали бояре и все другие чины, сопровождавшие государя, а позади за колымагами царицыны дети боярские. С потехи возвратились в Преображенское в 3 часу ночи, т. е. часов в 11 вечера.
   23 июня из села Преображенского царица со всем домом, кроме государя, ходила к обедне в село Покровское, в каретах. А шли три кареты: в первой на 6 саврасых лошадях шел царевич Федор с дядькою, ок. И. Б. Хитрово. В другой карете на 6 темносерых лошадях шла царица, сидевшая с своею матерью и невесткою и дворовою боярынею Блохиною. Карету сопровождал царицын отец, и А. И. Лопухин, а позади ехали в колымагах дворовые боярыни. В третьей карете на 6 лошадях карих шли царевны Ирина с сестрами, да Евдокия с сестрами, а с ними сидели мамы. За ними ехали в колымагах верховые боярыни и казначеи. Карету сопровождали ближние люди Матюшкин и Юшков. Поезд оберегали стрельцы.
   26 июня ходил государь из Преображенского опять в село Измайлово с царицею, царевичем Федором и с большими царевнами. В эту поездку государь сидел в одной карете с царицею и с царевичем. Карета была запряжена в 6 саврасых лошадей. В другой карете в 6 лошадей гнедых, шли царевна Ирина да царевна Евдокия, каждая с сестрами, а за ними в колымагах ехали мамы, верховые боярыни и казначеи. Поезд сопровождали ближние люди с и оберегали стрельцы стремянного полка под начальством головы. Тогда и кушанье было у великого государя в селе Измайлове, в роще.
   28 июня, пошел государь, после кушанья, из Преображенского на Воробьеву гору со всем домом, праздновать именины царевича Петра. Впереди всего поезда ехал стрелецкий голова Лутохин с стремянным полком; затем следовали бояре и другие чины, ближние люди и походные стольники. Потом ехал в своей карете маленький царевич Петр, а с ним в карете сидели его бабушка Анна Лев. Нарышкина с дочерью Авдотьею Кирилловною, тетка Прасковья Ал. Нарышкина да боярыня Матрена Левонтьева. Карету сопровождали его дед Кир. Пол. Нарышкин, Арт. Серг. Матвеев, стольник Ив. Фом. Нарышкин и стольник царевича Ив. Ив. Головин. В государевой карете с государем сидела царица, царевич Федор, царевна Феодосия. В другой карете ехала царевна Ирина с сестрами, в третьей - царевич Иван с сестрами, а с ними сидели мамы: кн. Прасковья Ив. Ромодановская, кн. Анна Льв. Львова, боярыня Пел. Ивашкина да кормилицы. Государеву карету сопровождал дядька царевича Федора ок. И. Б. Хитрово, ближние люди Матюшкин и И. К. Нарышкин и царевичевы стольники. Царевнины кареты сопровождали тоже ближние люди, дворецкие Лопухин и Юшков. Около всего поезда шли стрельцы стремянного полка 100 ч. За царевниными каретами ехали прежде всего мамы: в первой колымаге: Ульяна Петр. да Настасья Фед. Шереметевы: во 2-й кн. Лобанова Ростовская, а с нею крайчая царевен больших Марья Андр. Мартюхина; в 3 - дворовые боярыни Анна Мещерская, Аксинья Мертвая; в 4 Плещеева, Анна Супонева; в 5 Анна Хитрова, Наталья Соловцова. За мамиными колымагами ехали казначеи государя, царицы, царевичей и царевен в семи колымагах, по две в каждой по порядку старшинства. В 8 колымаге ехали карлицы царицы и царевен; в 9 - комнатные бабки царицы, царевичевы и царевен; в 10-й мастерицы. Затем следовало 40 колымаг, а в них сидели постельницы царицыны, царевичей и царевен. Кареты были запряжены, каждая в 6 лошадей, а колымаги - парою. Колымаги оберегали дети боярские царицына чина, по два человека; да стрельцы, также по два человека.
   В поезде следовала также государева постелька со всякою постельною казною, которую сопровождал вместо постельничего ближний человек и в комнате у крюка Петр Сав. Хитрово, а с ним стряпчий, дьяк мастерской палаты, комнатные истопники, сторожи, наплечные мастеры (портные); перед постелькою ехал сотник стремянного полка, и с ним 20 человек стрельцов.
   В это время ангелу царевича Петра государь праздновал с особым торжеством. Накануне он послал думного дворянина к патриарху Иоакиму звать его в поход на Воробьеву гору к обедне, к празднику и к столу, со властьми, и указал для того выслать туда шатерничих с столовыми шатрами и столами тотчас, не мешкав. В день праздника 29 июня после заутрени патриарх шествовал на Воробьеву гору в следующем порядке: впереди ехали патриаршие дети боярские, потом следовала ризница с соборным протопопом, протодьяконом, ризничим и певчими. Сам патриарх ехал в карете, в сопровождении своего боярина, дьяков и своих стольников.
   К обедне государь ходил в Донской монастырь, где службу совершал патриарх с приехавшим туда духовенством. Пришед от обедни, государь жаловал боярство и двор именинными пирогами, а потом давал патриарху со всем духовенством и боярству обед в шатрах. В тоже время на своей половине и царица жаловала именинными пирогами свой дворовый чин.
   1 июля с Воробьевой горы государь выезжал под Девичий монастырь на потеху, "тешился там в лугах и на водах с соколами и с кречетами и с ястребы, и с государынею царицею и с царевичами Федором и Петром, в каретах". Эту поездку сопровождали отец царицы Нарышкин, дядька царевича Федора, Ив. Хитрово, да стольники и ближние люди и для обереганья стрелецкий голова Полтен с своим полком.
   14 июля с Воробьевой горы, государь переехал со всем домом в село Коломенское. Оттуда 23 июля он ходил тешиться в село Соколово с царицею и царевичем Федором, а сидели они с государем в одной карете, запряженной в 6 лошадей гнедых. Карету сопровождали и ехали вперед боярин И. Б. Милославский, ок. кн. Долгорукой, думный дьяк, ближние люди и стольники походные; за каретою ехали братья царицы Иван да Афонасий Нарышкин, с сумою - ближний человек А. С. Шеин да стольник царевича кн. М. Я. Черкаский. В Соколове жаловал государь погребом стольников походных и сокольников и слуг боярских и стрельцов, т. е. угощал их вином, медами и пивом с своего погреба. А из Соколова идучи в Коломенское, заходил государь и с царицею и царевичем к Николе на Угрешу и слушал вечерню и молебен.
   26 июля государь снова со всем домом переехал из села Коломенского на Воробьеву гору; 26 августа он праздновал там именины царицы Натальи Кирилловны и царевны Натальи Алекс; слушал вместе с именинницами и со всем домом обедню в полотняной походной церкви в присутствии всега боярства, и всех чинов, которые нарочно были вызваны к этому дню из Москвы.
   После обедни, в государевых хоромах, царица из собственных рук жаловала своими именинными пирогами всех ближних комнатных и не комнатных бояр, окольничих, также думных дворян, думных дьяков и ближних стольников; а как государыня жаловала пирогами и в те поры сидел сам государь да с ним же царевич Федор". Такая раздача самою царицею именинных пирогов была не совсем обычным делом в государевом дворце.
  

ГЛАВА V.

ДВОРЦОВЫЕ ЗАБАВЫ, УВЕСЕЛЕНИЯ И ЗРЕЛИЩА.

  
   Общий обзор. Комнатные забавы: дураки-шуты, бахари, домрачеи, гусельники. Потешная палата: органы, цымбалы, скоморохи, потешный немец, метальники. Время царя Алексея. Верховые нищие. Карлы. Потехи на дворце: медвежьи спектакли; особые зрелища: львы, слоны, олени, поединки и др. Комедийные действа. Первое устройство театра. Первые комедии.

Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
Просмотров: 306 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа