Главная » Книги

Забелин Иван Егорович - Домашний быт русских цариц в Xvi и Xvii столетиях, Страница 30

Забелин Иван Егорович - Домашний быт русских цариц в Xvi и Xvii столетиях



ев; как частей вшивных, пришивных.
   Нет сомнения, что подобная же одежда называлась и подволокою, которая с этим именем употреблялась в XV и XVI ст. и украшалась тогда богатым запушьем. Верейский князь в 1486 г. отказывает дочери своей четыре подволоки: подволока на червьце жолт шелк. подволока бела, подволока желта, подволока камка назолоте: а в. к. Ивану Вас. запушье подволочное сажено... Быть может это же самое запушье подволочное сажено жемчугом гурмыским з дробницою на бели на камке на червчатой, - находим потом в числе саженья в казне сына в. к. Ивана Вас. Димитрия Ив. (1509 г.). Но здесь это запушье могло обозначать наряд мужской подволоки. В свадебных чинах летник приобретал значение как бы штатной мундирной одежды, равно как и накладная шубка, надеваемая с ним вместе. Свадебные чины, свахи, сидячие боярыни по уставу должны были до совершения обряда наряжаться в летники желтые, в шубки червчатыя, в убрусы и в бобровые ожерелья, а зимою, вместо убрусов, - в каптуры. Сама невеста, готовясь к обряду, была в венце и также в желтом летнике и в червчатой шубке. С этою целью к свадьбе царицы Агафьи Сем. постельницам было сшито 15 летников камчатых желтых, вошвы атлас золотной по таусинной земле, подложены киндяком; и столько же шубок накладных суконных червчатых. (А. О. П. No 243). На другой день, по чину, и новобрачная и боярыни одевались в белые летники. Кроме того свадебный чин уставляет невесте прикрываться накапкою, когда являлся князь молодой жених и садился подле нее на место. На другой день, когда сваха с боярынями, новобрачную подымали с постели, одевали в белый летник, в шубку золотную обышную и в горлатную шапку, она, шествуя в хоромы, должна была, по чину, тоже прикрывать себя накапками {Временник Общ. Ист. и Др., кн. 25.}.
   Летник, разрезанный на полы, распашной, назывался роспашницею, а иногда и опашницею. Роспашницу кроили из легких шелковых или золотных тканей, из камки, тафты, атласу, большею частью белого или червчатого и алого цвета; подкладывали или тафтою, или дорогами, и украшали кружевом около ворота, на полах и по подолу; также дорогими пуговицами, числом 15 и 20, которые пришивались на вороту, т. е. в верхней поясной части пол; рукава обшивали богатыми вошвами. Неизвестно, как длинны бывали рукава этой одежды. От летника она отличалась еще и тем, что не имела подольника, который заменялся кружевом.
   В 1627 г. царице Евдокие Лук. была скроена роспашница, обозначенная также и опашницею и описанная в числе летников следующим образом: роспашница камка куфтерь бела, вошвы по бархату по червчатому шиты золотом и серебром, орлы оксамичены, круживо по отласу по червчатому шито золотом и серебром травы, в травах орлы и инроги и львы и павы, на вороту 15 королков червчатых резных, у королков репейки и спни золоты в закрепках искорки изумрудные, подкладка у опашницы (sic) тафта (виницейка) бела. (И с тое роспашницы королковые пугвицы сняты и положены в казне, а на роспашницу нашиты 15 пуговок серебрены золочены, сняв с царицыной с тафтяной с алой телогреи, что на пупках собольих. 144 г. сентябр. 3, сее роспашницу царица пожаловала боярина Иванове дочери Никитича Романова).
   Другие роспашнпцы описаны так: Роспашница камка куфтерь червчата травная, круживо по отласу по белому шито золотом да серебром, вошвы по бархату по черному шиты золотом да серебром травы, межь трав орлы, и инроги и птицы и листье оксамичены, подкладка тафта виницейка жолта; на роспашнице 15 пугвиц золоты островаты с чернью. Роспашница тафта виницейка ала, круживо по тафте по зеленой шито золотом да серебром. На опашнице 15 пугвиц серебрены золочены островаты, по них полоски. (147 г. апр. 24 сее роспашницы верх царица пожаловала княжне Ростовской). Роспашница камка бурская на червце травы и листье золото; вошвы по бархату по черному низаны жемчугом с дробницы и с каменьи с яхонты с лазоревыми и с червчатыми; круживо по бархату по червчатому низано жемчугом репьи и косы, в репьях и в косах в золотых гнездех зачеканивано каменье яхонты и лалы и изумруды и бирюзы; на вороту 15 пугвиц серебрены золочены велики продолговаты сенчаты с финифты с розными, сверху и снизу репейки финифт темнолазорев, в закрепках зеренчаты; подкладка светлозелена тафтяная. (146 г. генваря 2, с сее роспашницы из кружива низаного выпорото 26 репьев, с яхонтами червчатыми в гнездах, 76 бирюз, 10 и искорка яхонтовых червчатых, 29 кос с каменьем, всего 232 места; - нашито каменье на государево круживо, которое платно было на государе на богоявленьев день в нынешнем 146 г.).
   Покрой роспашницы см. рис. IV, 6.
  
   Опашен, иначе охобен, верхнее летнее роспашное платье, из шелковой или золотной добротной ткани, а большею частью из червчатого сукна. Покрой его был такой же, как и у других верхних одежд, т. е. с прямым станом и со вставкою по бокам обычных клиньев. Как верхняя одежда, он делался во всех частях полнее; ворот у опашня кроился скошенным к полам и служил их продолжением. Около шеи к нему пришивалось вокруг ожерелье или воротник из ткани более богатой, обыкновенно парчовой; ширина этого воротника бывала вершка в полтора и к концам скашивалась или закруглялась, а длиною он ставился вершков в 20, так что концами опускался вершков на 5 или на 6 по груди по обеим сторонам. Рукава бывали полные, обычной длины, т. е. невступно до подола. Полы и подол украшались кружевом, золотным, жемчужным, а полы кроме того застегивались такими же петлями и серебряными пуговицами, украшенными финифтью, каменьями и всегда великими, величиною с грецкий орех и больше, иногда половинчатыми, которые до своей величине справедливо назывались также чашками (А. О. П. No 673). Кружево часто полагалось вдвойне, одно широкое, другое узкое. На суконных опашнях вместо кружева делалась строка, прострочка мелкая или крупная, или же обе вместе, которые бывали и низаны жемчугом, одна в рясную, другая в одно зерно. Иногда вместо строки полагался картулин.
   С исподу опашень подкладывался тафтою с атласною подпушкою под передами, т. е. под полами; впрочем бывала и одна только подкладка без подпушки, или же одна подпушка без подкладки; суконные же по большой части делались с одною подпушкою.
   Число пуговиц, которые ставились на опашень, бывало не одинаково, что зависело частью от их величины (особенно крупные, занимали место больше и разумеется ставились реже) а частью от роста, т. е. от длины пол. Пришивали 5, 7 9, 11 и 15, пуговиц.
   Опашни, как выходная верхняя одежда, в царицыном быту всегда убирались с большим богатством. К свадьбе царицы Евдокии Лук., в 1626 г., на ее опашень в Серебряной палате было сделано в кружево 53 золотых гнезда, в чем ставить каменье, весом 12 зол.; да в жемчужное кружево 64 гнезда золотых же.
   Покрой опашня см. рис. IV; 7, а описи и кроенье в материалах по указателю.
   Опашень или охабень, положенный на меху, собольем, лисьем, горностаевом, и т. п. назывался шубою. Воротник (ожерелье) у шубы ставился бобровый, отворотный, как у опашня. На передах или полах пришивались такие же большие пуговицы, числом 9, 11 и больше, с петлями или нашивкою, всегда украшенною кистями с золотными или жемчужными ворворками. Кружево на шубе не употреблялось. В царском быту в XVII ст. шубы кроились только для детей и очень редко для взрослых, ибо их вполне заменяли теплые телогреи, обозначаемые иногда шубами; также кортли и торлопы. У цариц в числе платья даже вовсе не находим шуб. В простом быту шубы употреблялись на образец мужских. См. рис. V, 2.
  
   Кортель, одежда зимняя меховая, соболья, белья, горностайная, кунья, иногда нагольная, но обыкновенно покрытая легкою шелковою тканью, тафтою, камкою, кушаками. Кортель, даже и нагольный, украшался всегда богатыми вошвами и подольником; эти его части указывают на сходство в покрое с летником, почему, за неимением других, более прямых указаний, можно полагать, что это был по покрою тот же летник, только исключительно зимний, меховой. Сходство с летником дополняется и тем, что у кортеля не было ни кружева, ни пуговиц. Но были ли у него столь же длинные и столь же широкие рукава-накапки, неизвестно. Можно полагать, что рукава кортля делались в обычную длину, но были широки по летничному, а потому и обозначались в описях только именем вошев, как необходимой их принадлежности. Впрочем тем же именем, как мы видели выше, могло обозначаться и оплечье, также передцы, т. е. особые платы, вшиваемые в одежду по плечам для большого ее убранства.
   Кортель, как и всякая зимняя и вообще теплая одежда, опушался бобровым пухом, с тем отличием, что такой пух ставился у него гораздо шире, чем у других одежд. В 1630 г. к горностайному нагольному кортелю царицы Евдокии был скроен пух к вороту в 2 вершка без чети, а около вошев и подольника в 3 вершка без чети. Этот и два другие кортеля из числа ее одежд описаны следующим образом: Кортель горностайной наголной опушен пухом чорным. Кортель тафта бела на черевах на бельих, вошвы отлас турецкой по червчатой земле розвода и круги золоты в цветах шолки розные, опушен пухом черным. (143 г. авг. 23, сесь кортель царица пожаловала боярина княж Иванове княгине Борисовича Черкасского). Кортель дороги алы, подкладка тафта немецкая светлозелена на черевех на бельих, подольник тафта виницейка жолта, вошвы по отласу по тауспиному шиты золотом да серебром.
  
   Торлоп, судя по описанию, Матер. стр. 50, тоже, что и кортель, - меховая одежда крытая тафтою, украшенная вошвами на рукавах и подольником. Быть может от кортеля она отличалась воротником стоячим или отворотным, как у опашня и как у теперешнего тулупа, который происходит, по всему вероятию от торлопа. Употребление вошев указывает, что рукава его были широкие, летничные.
   В числе одежд торлопы вообще встречаются редко. В царицыной казне Марьи Ильичны, в XVII ст. (1648-1676 г.) находился только один торлоп горностайной опушен пухом черным, который и записан в числе кортлей, а по другой описи даже и значится под именем кортля, А. О. П. No 146 и 204. Видимо, что этим именем назван описанный выше нагольный кортель царицы Евдокии Лук. В таком случае можем заключить, что торлопом именовался кортель без покрышки, нагольный (тулуп). Впрочем в царской казне Шуйских описан торлоп крытый тафтою, Матер. стр. 50.
  
   Поверх некоторых одежд, именно летников, шубок, плеча, даже и в летнее время, покрывались, как мы говорили, пуховым (бобровым) ожерельем, которое по особым способам кройки называлось накладным, и (в XVI ст.) наметным. Такое ожерелье кроилось из бобрового пушистого меха, непременно черненого, т. е. подкрашенного в самый черный цвет. Оно делалось различной величины, смотря по желанию или по надобности, и потому кроилось иногда только из половины бобра, иногда из целого меха и самое полное из двух бобров. Хороший, добрый, бобровый мех ценился в половине XVII ст. (1644 г.) в 15 руб., так что полное ожерелье стоило 30 р. без приклада и без работы. Накладным оно называлось по той причине, что кроилось без разреза на полы, а цельным круглым воротником с отверстием в средине для надеванья через голову. В этом отверстии для большого удобства при надевании делался спереди небольшой разрез, который потом застегивался с исподи пуговками. Впрочем наметное ожерелье отличалось от накладного разрезом на полы. В этом последнем виде оно употребляется и теперь в простом быту при коротких шубенках. Наметкою в старину вообще назывался наряд в роде длинного воротника или пелерины (напр. наметка чернеческая).
   В царицыном быту употреблялись пуховые ожерелья только накладные. В таком ожерелье на заглавной странице этой книги изображена царица Марья Ильична. См. также рис. I и II, и др. Пуховое бобровое ожерелье вообще придавало старинному наряду, по преимуществу цветному и золотному, весьма значительную долю красоты; оно же своим черным цветом много способствовало и возвышению красоты лица, всегда набеленного и нарумяненого. По этим причинам оно надевалось довольно часто. Несмотря на то, количество таких ожерелий сохранявшихся в царицыной казне не было значительно.
   У царицы Евдокия Лук. в первое время (1626-1628 г.) хранилось всего шесть ожерелий, из коих одно она подарила своей матери Анне Константиновне, а другое родной сестре Федосье, вышедшей замуж за Ив. Матюшкина; третье приказала написати в отставку. Затем (1629-1642 г.) у царицы употреблялось и сохранялось только 4 ожерелья, из которых одно поношенное отдано жене брата Семена и взамен сшито новое. У царицы Марьи Ил. сохранялось в казне 5 ожерелий у царицы Натальи Кир. 6 и с оставшимися от царицы Марьи; у царицы Агафьи Сем. одно.
  
   Зимою для защиты рук от холода, кроме теплых рукавков, царицы надевали иногда рукав (муфту). Этот рукав не был однако так пышен и полон, как делают муфты теперь. Кроился он из бархата или атласа и разных золотных тканей, длиною всего в 5 вершков, с опушкою из собольих хвостов вершка по 2 шириною, след. всей длины имел не более 9 верш. Внутри подкладывался также соболем лупками, полегче, или пластинами, потяжеле. Снаружи по простой шелковой ткани украшался иногда золотным кружевом, а в особых случаях и жемчужным низаньем с каменьями.
   Однако в описях казны царицы Евдокии Лук. в числе других предметов наряда рукава не встречаем.
   После царицы Марьи Ил. оставался один только "рукав объерь по серебреной земле травы золоты, испод и опушка пластины собольи". Но у царицы Агафьи Сем. находим 7 рукавов собольих: бархатный червчатый с круживом плетеным с городы золото с серебром; атласный золотный червчатый же травы и разводы шолк червчат; алтабасный - по золотной земле травы кубы серебрены; атласный серебрен, травы золоты с серебром; алтабасный золотной - травы серебрены с горностаевым исподом, но с опушкою соболитною; атласный червчатый - реки и травы золоты; и рукав низан жемчугом по алому бархату с запаны алмазными и с яхонты червчатыми и с изумруды {Срав. Описание г. Савваитова, стр. 134.}. Можно полагать, что в конце XVII ст. употребление рукавов стало входить в моду.
   Судя по тому, что в описях царицыной казны первых лет XVII ст. вовсе не упоминается о перчатках или рукавках перщатых, даже и о простых рукавках, т. е. рукавичках, можем полагать, что в то время, а равно и в XVI ст. в царицыном быту они еще не были в употреблении, по крайней мере не принадлежали к обычным статьям женского наряда. Разумеется в простом трудовом быту в зимнее время употреблялись, смотря по надобности, и рукавицы, и простые и перщатыя; но в общем наряде в них не было даже и надобности, ибо их вполне заменяли длинные рукава одежд, которыми руки прикрывались и от холода и во всяких других случаях.
   Вообще, как статья нарядная, перчатки употреблялись очень редко. Царице Евдокие Лукьян. в 1626 г. ноября 6 были сшиты теплые рукавки, на которые употреблена пара соболей. Потом царь Михаил в 1629 г. июня 28 в троицком богомольном походе подарил своей супруге рукавки персчаты немецкое дело вязены узором шелк брусничен, запясье по отласу по алому делано канителью и трунцалы. (Подробн. М. стр. 83). Затем в период времени 1629-1632 г. находим у царицы еще рукавки теплые бархат червчат на черевех иа лисьих на чернобурых опушены соболем. В последующее время, 1633-1643 г., в казне царицы хранились рукавки бархат червчат на пупках на собольих, запясья по червчатому бархоту шиты канителью золоченою да серебреною с картулином да с трунцалом в нацвете шолк зелен да лазорев, запясье подложено камкою жолтою куфтерем, немецкое дело. Эти рукавки в 1642 г. сент. 18 были подарены государем царевичу Алексею Мих.
   В том же году у царицы находим новые рукавки везеные шолк червчат немецкое дело; запясья шиты по отласу по червчатому канителью да трунцалом золоченым травы и звери и птицы и в травах низано жемчугом мелким, промеж трав звездки золоченые пришиваны с жемчугом, около запясей обделывано золотом, подложены запясья тафтою червчатою.
   Таким образом царица Евдокия Лук. имела собственно только одну пару перчаток, переменяя с течением времени, с 1629 по 1642 г., старую пару на новую. Это и показывает, что они употреблялись очень редко и вовсе не входили в круг обыкновенных потребностей наряда. У одной из дочерей царицы у царевны Ирины М. находим также только 2 пары рукавков, одни: "рукавки иршаные (лайковые) немецкое дело, запястье шито золотом; другие: рукавки тафта червчата на соболех".
   Носили-ли перчатки царицы Марья Ил. и Наталья Кир., неизвестно. В описи их казны о рукавках не упоминается. У царицы Агафьи Сем. рукавков перщетых было две пары; одни: отлас бел, испод пупки, опушка пластины собольи; кругом галун золотной; другие: шелковые шемоханские вязеные, запястье круживо золотное; по краям круживо золото с серебром.
  
   При выходах в церковь или к гостям и вообще в парадных случаях царицы и царевны, как и все женщины и девицы, в руках всегда носили ширинку, носовой платок роскошно вышитый золотом, серебром и шелками, а иногда и низанный жемчугом и пакищенный по каймам золотыми кистями. Изображение такой ширинки см. на рис. VII, 1. Ширинки кроились из тонких арабских миткалей, а по большой части и особенно наиболее богатые из белой виниценской тафты. Бывали также и кисейные, которые иногда присылались в дарах из Крыма (М. 57). Особенная ценность ширинки заключалась в шитье, где со всею роскошью выказывалось женское рукодельное искусство, не только в чистоте и тонкости работы, но и в женском замышлении по отношению к сочинению узора и всяких украшений. Ширинка таким образом, всегда служила хвастовским предметом домашнего рукоделья и указывала значение и высоту рукодельных достоинств всякой доброй и порядливой домоводицы из женщин, и трудолюбивой и след. добронравной невесты из девиц. В самом наряде это была наиболее заметная статья в этом отношении, и женщина и девица, неся в руках ширинку, тем самым как бы доказывала, если не всегда собственные рукодельные таланты, то всегда искусство и совершенство работ своей светлицы, след. свои хозяйские таланты. Оттого ширинки, вместе с убрусами, волосниками, сорочками, как исключительные предметы домашнего рукоделья занимают очень видное место и в свадебных дарах, где такими дарами всегда старались представить с самой выгодной и похвальной стороны рукодельное прилежание и художество невесты и ее семьи. Чужой род, как и все гости получали здесь наглядные доказательства о таких достоинствах невестина рода и дома.
   Описание ширинок царицыной казны (времени Шуйского), а также записки о их заготовлении в светлице помещены в отделе Материалов. Там же, стр. 156, находится указание и о цене, по какой иногда покупались сработанные ширинки и которая восходила от. 2 до 8 руб. Сумма, сравнительно с другими ценностями того времен и, очень значительная, указывающая вообще как дорого ценилась такая работа. Иногда на ширинках выставлялось даже имя хозяина дома, где она работалась. Олеарий рассказывает, что подобную ширинку он получил (1643 г.) от молодой супруги графа Шляковского, женившегося на русской. Это был по его словам: "носовой платок из белой тафты, вышитый золотом и серебром, с длинною по концам бахрамою (накищенье); такими носовыми платками обыкновенно дарят невесту жены и дочери знатных вельмож: так на полученном мною мелкими буквами вышито было имя Стрешинева, брата отца великой княгини" (царицы Евдокии Лук.).
   В казне царицы Евдокии храиилось "19 ширинок тафтяных белых (поступивших к ней из казны патриарха Филарета Никит.), и в том числе: ширинка тафтяная везена золотом, репьи низаны жемчугом; 18 шириыок по белой же тафте шиты золотом и серебром с шолки розными; кпсти у всех у 19 золотыж. (Взяты у стольыика у князя Юрья Ондреевича Сицково да у дьяка Тимофея Голосова, государевы патриарховы казны. И те ширинки взял и отыес к царице в хоромы окольничей В. Ив. Стрешнев).
   В казне царевны Ирины находим: 25 ширинок шиты по тафтам по белым золотом да серебром с шолки с розными; у ширинок кисти золотяые. Ширинка тафта бела без кистей; на ней в кругу вышит орел двоеглавой, по углам шиты травы золотом да серебром с шолки с розными. Ширинка тафта бела без кистей, шита золотом да серебром, около ширинки обшивана веревочка золотная. Ширинка кисейная турское дело, по ней по всей шиты травы золотом да серебром волоченым с шолки с розными".
   Должно заметить вообще, что ширинкою назывался носовой платок более или менее украшенный шитьем. Обыкновенные платочки носили свое обычное название и кроились в царицыном быту тоже из белой тафты или из миткалей, и редко из тонкого полотна.
   При богомольных выходах, царицы, по примеру своих супругов, употребляли также жезл, как знак царственного их достоинства. С таким жезлом в руке царица Марья Ильична шествовала в Вознесенский мон. к панихидам, см. рис. I. В казне царицы Евдокии Лук. хранился: Жезл немецкое дело дерево черное гладкое; в рукоядь врезываны травы серебрены; меж рукояди в дву шурупех серебреных золоченых шурупцы костяные, в шурубцах составы араматные; да тут же костяной ставик с кровлею, а в нем зуботычки костяные. Да в том же жезле трубка зрителная; да поверх жезла и рукояди в шурупе серебреном золоченом часы солнечны с маточником. Кровля серебряна золочена, на кровле деретца лев с змеем. Подковец у жезла серебрен золочен. (Отметки: и тот жезл взят к царице в хоромы, а из хором выдан в казну; 146 г. мая 26, от царицы из хором половину того жезла принес Родион Стрешнев; а другую половину выдал бояр. Лук. Ст. Стрешнев: и у того жезла в шурупех попорчено и шурубцы костяные с араматы и костяной ставик с кровлею с зубочистки из того жезла выняты).
  

---

  
   Царидыну обувь составляли: чулки, башмаки, ичедыги, чеботы. В царском быту чулки вязаные или вязеные употреблялись очень редко и дома не изготовлялись, а покупались у немцев готовые. У царицы Евдокеи Лук. было трое таких чулок: "чюлки вязеные шолк лазорев с серебром, немецкое дело; двои чюлки вязеные шолк ал да жолт, немецкоеж дело. Обыкновенно чулки кроились из тафты, камки, атласа, дорогов и даже из сукна. Атласу в кройку выходило на пару 1 ар. 2 в. во всю ширину полотнища (12 вер.); таким образом длина женских чулок была вершков в 12 и более. Ширина их измерялась в верхах и над стрелками, около щиколотки. Конечно их кроили вплотную по ноге, для чего и необходимы были острые кланья или стрелки. Холодные чулки подкладывались тафтою: червчатые - лазоревою, желтые - червчатою и т. п. Под теплые подкраивались меховые исподы лисьи и бельи черевьи, собольи пупчатые, песцовые. В особых случаях холодные украшались даже кружевом. Так царице Евдокие Лук. на камчатные червчатые чулки было нашито кружево серебряное с пелепелы. (Матер. стр. 82). При особой длине всех одежд для чулок такого убора конечно вовсе и не требовалось; но здесь, вероятно, обнаружилось лишь общее требование богатого убора в соответствие всему остальному. По свидетельству Рейтенфельса чулки носили без подвязок. Действительно, сведений о женских подвязках нам не встретилось.
   Башмаки кроились из бархата, атласа и сафьяна. Бархату в кройку выходило 6 вершков во всю ширину (12 вер.) полотнища, атласу 9 вер. (шир. около 8 вер.), сафьяна четверть кожи; на подкладку тафты широкой в 1 1/2 арш. - 3 вершка. По швам башмаки обшивались золотным с шелком пояском или кружевом, которого выходило 1 1/2 арш. и больше; каблуки или закаблучье всегда обвивались волоченым золотом, на что требовалось золотой нити 5 и 8 арш. Бархатные и атласные, как и сафьянные переды по большой части узорочно вышивались золотом, низались жемчугом иногда с дорогими каменьями. У сафьянных переды ставились иногда бархатные, на что употреблялось ткани 2 вер. По верхним краям башмаки опушались атласом или бархатом другого цвета. Наиболее употребительный цвет башмаков в царском быту был червчатый; но шились также башмаки белые, желтые, зеленые, алые, лазоревые. Под каблуки, которые бывали очень высоки, всегда ставились у простых, повседневных, скобы железные, а у нарядных выходных - серебряные. Стельки ставились полстяные и обшивались червчатою тафтою. Употреблялась полсть старицкая белая. На поднаряд употреблялась иногда объярь, шелковая ткань, а на подклейку ирха и клей; подошвы ставились обыкновенные. Башмаки кроме того всегда строчились волоченым золотом или серебром.
   С башмаками, как их принадлежность, носились нередко ичетыги или ичедоги. Это в точном смысле - сафьянные чулки, ибо всегда шились из сафьяна без поднаряда и без особой подошвы. По большой части они покрывались, оболакивались камкою, или атласом, а с исподней стороны подкладывались как чулки, тафтою, того же цвета или червчатые - лазоревою, белые - червчатою и т. п.; по верхнему краю подпушались атласом другого цвета. В комнатном быту ичетыги могли заменить спальные сапоги, так что их носили и без башмаков, тогда к ним ставили легкую подошву. Очень редко они употреблялись без поволоки или оболоки шелковою тканью. Нет сомнения, что ичетыги с самым названием {Ичь - итык - внутрь - сапог, след. чулок, см. Савваитова Описание стар. царских утварей, стр. 178.} заимствованы у татар и в XVII ст. упоминаются нередко ичетыги крымские, крымское дело. Упоминаются при башмаках еще и черевинки, М. 38. тоже крымские, быть может обувь в роде туфель или тех же ичетогов.
   Женские чеботы, род сапог, кроились, как и башмаки из сафьяна, бархата и атласа. Это были башмаки с голенищами (которые назывались пряжниками), а потому и в кройке, в отделке и в украшениях они сходствовали с башмаками. На чеботы выходило в кройку: на сафьянные полсафьяна, на бархатные, и атласные - этой ткани, на полные по 1 ар. 6 в.; на полуполные по аршину с вершком и с 2 в., смотря по ширине портища. На подкладку употреблялась тафта червчатая от 8 до 11 вер. Верхи обшивались атласом или бархатом другого цвета, выходило 3 вершка: по швам пришивался золотный поясок или кованое золотное узкое или широкое кружево, которого выходило 3 арш. и больше. Иногда на переды вместо кружева пришивались образцы, низаные жемчугом какие либо изображения, фигуры или узоры: тогда на остальные части кружева выходило только 2 арш. Скобы ставились также у простых - железные, у нарядных - серебряные.
   Кроме указанных украшений нарядные чеботы всегда вышивались богато золотом, унизывались жемчугом с каменьями и по швам вместо золотного пояска низались жемчугом же. Особенно узорочились их переды и задники.
   Чеботы бывали кривые и прямые относительно кройки подошвы; полные и полуполные. относительно длины голенища. Строчились, простые - шелком, а нарядные - золотом. Цвет употреблялся такой же, как и для башмаков, червчатый, белый, желтый, зеленый, алый. По свидетельству Маржерета вышина каблуков была в 3 пальца, т. е. вершка в 1 1/2. Олеарий говорит, что женщины и преимущественно девушки носили башмаки с очень высокими каблуками, вышиною в четверть аршина, так что носок едва касался земли, и ходить было очень затруднительно. Чрезмерную вышину каблуков подметили даже и народные былины. У Дюка Степановича были сапожки зелен сафьян, под пяту-пяту воробей пролети, о пяту-пяту яйцо прокати.
   Сапогами в собственном значении называлась обувь кожаная, которая в царском быту в женском наряде не употреблялась, а изготовлялась только для придворных женщин. Они шились из опойка (телятинные) и из сафьяна (козловые и барановые) таких же цветов, каких бывали и чеботы, т. е. червчатого, желтого, зеленого, лазоревого, белого и смирные - черного. В царских кладовых, в начале XVII ст. находим однако ж сапоги бархатные и атласные, низанные жемчугом с каменьем, М. 39.
  

---

  
   Мы видели, что царицыно платье большею частью шилось из тканей довольно тяжелых, каковы были сукно и золотные и шелковые плотные, скоба-скобой, камки, атласы, бархаты и т. п. Очень понятно; что женские руки царицыных мастериц не могли хорошо управляться ни с кройкою, ни с шитьем таких портищ. Была необходима более сильная и твердая мужская рука для того, чтобы с успехом владеть ножницами, иглою и утюгом для устройства из этих толстых полотнищ целого наряда. Таким образом мы и находим в Мастерской царицыной палате не портних, а портных мущин, которые при том пользовались почетным именем наплечных мастеров, ибо одевали царское плечо.
   Личный состав Мастерской палаты указан выше, стр. 515. Кроме наплечного или портняжного дела мужския работы заключались еще в изготовлении обуви и головных покровов шапок, каптуров, столбунцов, треухов, тафей, шляп, а по однородности дела также меховых ожерелий и т. п., требовавших не одного шитья тканей, но их подклейки и шитья разных клеенок и кожи. Мастерская палата вообще занималась изготовлением всяких нарядов как бы вчерне. Все, что касалось украшения, убора в каждом таком наряде, то принадлежало уже занятиям и работам царицыной Светлицы.
   Расход различных материалов при употреблении их в кройку или для другого изготовления очень подробно и обстоятельно, даже иногда с расценкою, записывался в особую книгу, которая по главной статье употребления называлась книгою кроельною. Здесь записывалась также и мера кроенному шитью с обозначением скупо или сыто какая часть скроена, сколько оставлено в запасе и т. п. Из кроельных книг хотя и не сохранившихся вполне, мы узнаем, по крайней мере приблизительно, какие именно предметы наряда бывали в большем употреблении, сравнительно с другими, и потому чаще строились и расходовались, совсем изношенные, в отставку, а годные и новые для подарков родственным и служебным лицам. Вот примерные цифры подобных построек для цариц Евдокии Лук. 1627-1629 г. и Марьи Ил. 1648-1650 г.
  

136 г.

137 г.

156 г.

157 г.

158 г.

  

136 г.

137 г.

156 г.

157 г.

158 г.

   Шапка

1

7

"

11

2

   Роспашниц

1

"

"

"

3

   Каптур

1

1

"

"

"

   Опошень

"

2

2

"

"

   Треух

"

1

1

2

"

   Рукавки

1

"

"

"

"

   Шубка

2

1

7

3

1

   Чулки

2

3

3

"

"

   Телогрея

9

14

25

18

20

   Башмаки

8

4

8

"

4

   Летник

10

5

15

21

10

   Ичедыки

"

"

2

"

"

   Приволока

"

"

1

"

"

   Чеботы

11

15

17

2

15

  
   Кроме значения мастерской, которое было так сказать коренное, почему и самый Постельный царицын Приказ большею частью назывался тоже Мастерскою палатою, эта Палата имела еще значение царицыной кладовой, иначе гардеробной, в которой, в особых помещениях, в поставцах, коробьях, шкатулах, ларцах, ящиках и сундуках сохранялись всякие предметы из платья и уборов, разумеется, за исключением только тех, которые употреблялись вседневно и по этому хранились в хоромах у самой царицы или у царевен. Выдавая наряды по назначению, Палата вела точные и подробные об этом записки, известные под именем выходных книг, которые по отношению к царицам и царевнам, к сожалению, не сохранились.
   Из общих ее описей мы получаем любопытные сведения о количестве платья и уборов, какое за известное время сохранялось в казне и которое дает понятие вообще о степени щегольства в быту цариц и царевен. С этою целью помещаем здесь сводную роспись различных одежд цариц Евдокии Стрешневых, Марьи Милославских, Агафьи Грушецких и взрослых царевен Больших, от Стрешневой, и Меньших, от Милославской.

Уборы и одежды

Царицы

Царевны (1637 г.)

  

Евдокеи Лук.

Марьи Ильичн

Агафьи Сем.

Ирины

Анны

Татьяны

Евдокии

Марфы

Софьи

Екатерины

Марьи

  

1626-8

1632

1642

  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Коруны

4

   Кики

5

-

-

4

2


Другие авторы
  • Оболенский Евгений Петрович
  • Сорель Шарль
  • Толстой Лев Николаевич
  • Кигн-Дедлов Владимир Людвигович
  • Кошко Аркадий Францевич
  • Будищев Алексей Николаевич
  • Лермонтов Михаил Юрьевич
  • Полевой Петр Николаевич
  • Языков Дмитрий Дмитриевич
  • Белых Григорий Георгиевич
  • Другие произведения
  • Берви-Флеровский Василий Васильевич - Мирабо. Его жизнь и общественная деятельность
  • Куприн Александр Иванович - Дознание
  • Колбасин Елисей Яковлевич - Академический переулок
  • Ховин Виктор Романович - Не угодно ли-с?
  • Панаев Иван Иванович - Опыт в драме - Нового Поэта
  • Богданович Ангел Иванович - Эпигоны народничества:- Г. Меньшиков, самый яркий представитель их.- Народник старого типа:- Н. Е. Петропавловский-Каронин
  • Свифт Джонатан - Путешествия Лемюэля Гулливера
  • Мошин Алексей Николаевич - Два мецената
  • Федоров Николай Федорович - Разоружение
  • Белинский Виссарион Григорьевич - В. Березина. Белинский в "Московском наблюдателе". Начало работы в изданиях А. А. Краевского
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
    Просмотров: 839 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа