Главная » Книги

Бичурин Иакинф - Историческое обозрение ойратов или калмыков, Страница 3

Бичурин Иакинф - Историческое обозрение ойратов или калмыков


1 2 3 4 5 6 7 8

p; Как после Сэнгэ остались два сына: Цеван-Рабтан 75 и Соном-Рабтан, законные преемники Ханства его, то Галдан, желая обеспечить свой престол от новых покушений со стороны их, нашел случай младшего из них отравить ядом. Но старшего спасли семь вельможей покойного Хана, которые бежали с ним в дальние места и долго там скитались под названием семи товарищей (долон-нукур-Монг). Вот начало тех семейственных раздоров, коих гибельные последствия и до сего времени тяготеют на Элютском народе.
   Галдан по устранении домашних врагов обратил внимание на внешних. Властолюбивые его замыслы клонились к соединению Монголии под единодержавие и потому те из Монгольских Владетелей, которые признавали зависимость Китая над собою, почитались за врагов и были предметом военных его действий. В сем отношении первый враг был Гуши-Хан, Глава Хухунора, поддавшийся Китаю для получения Ханского титула. Галдан отнял часть владения у его брата, Хошотского Хана, а в 1678 году напал на Элютского Очирту-Хана Аблай-Ноиня, который при занятии Гуши-Ханом Хухунора получил в удел Западную часть Южной Монголии 76, простирающуюся от Ордоса до границы Хухунора. Несчастный Аблай-Ноинь взят в плен и предан смерти. В сие время, поелику Хухунор уже занят был Китайскими охранными войсками, то Галдан, избегая поводов к войне с Китаем, не касался оной страны, а только известил стоявшего там Китайского военачальника, что он имеет право на получение наследственной части в Хухунорских владениях, которой не отдают ему, и что он потому только удерживается от нападения на Хухунор, что сия страна занята от имени Китайской Державы. Вместо сего он обратил оружие на Восточный Туркистан, приобретением коего обеспечил себя в содержании войск. За сии военные подвиги Галдан почтен от Далай-Ламы титулом Бошокту (благословенный), о чем известил он Китайский Двор через нарочное посольство. Все сие случилось в 1679 году.
   Повелитель Китая видя, что дела в Монголии год от года приходят в большую запутанность и желая вызнать намерения и обстоятельства сильных Владельцев Монгольских, отправил к ним в 1682 году посольства с грамотами и богатыми дарами, причем особенное внимание обратил на Галдана и Тушету-Хана.
   Галдан наиболее обращал на себя внимание Китайского Двора тем, что с самого вступления своего на престол хотя в грамотах к нему объяснялся как подданный, но поступал как независимый Государь и действовал вопреки видам его на Монголию. Галдан прежде всего ежегодно отправлял в Пекин посольство и при оном до 3000 человек с торговым караваном, который вывозил из Китая все нужное для Элютского народа, особенно кирпичный чай. Китайский Двор, желая с сей стороны стеснить Галдана, указал в 1683 году пропускать в Пекин при Элютском посланнике не более 200 человек, чем весьма ограничил торговлю Элютов.
   В сие время возник в Халхе между Тушету-Ханом и Чжасакту-Ханом спор по разделу земель, довольно важный в отношении к обстоятельствам времени. Галдан принял сторону последнего как слабейшего и обиженного. Китайский Двор обязанностью считал защитить Тушету-Хана, как добровольно ему поддавшегося, но вместе с тем не хотел для личных его выгод явно показать себя несправедливым. Почему, желая достигнуть своей цели побочными путями, в 1684 году предложил Далай-Ламе употребить свое посредничество к примирению враждующих сторон, надеясь в сем посреднике найти верноподданного в полном смысле, т.е. раболепнейшего исполнителя своей воли.
   В начале XVII столетия, когда Китай, расстроенный внутреннею и внешнею войною, перестал иметь влияние на окрестные царства, то Цзанба-Хан, Владетель Тибета, начал ограничивать власть духовных, которые из видов честолюбия и корысти долго держали отечество в постыдном унижении. Далай-Лама представил сего Владетеля врагом религии, стремившимся к истреблению оной в лице духовенства, и тайно предав свое отечество Хухунорскому Гуши-Хану, просил помощи у него. Гуши-Хан пришел в Хлассу с войсками, убил Цзанбу-Хана на сражении и, разделив с Далай-Ламою верховную власть над Тибетом, поставил в каждой стране сего Королевства по два начальника: светского со своей и духовного со стороны Далай-Ламы. После сего Гуши-Хан поддался Китаю и снова подвергнул Тибет влиянию сей Державы. Посему Китайский Двор, препоручая суду Далай-Ламы спор двух Халхаских Ханов, ожидал, что сие дело будет кончено к взаимному удовольствию обоих. Далай-Лама уверял Пекинский кабинет, что он обязанностью почитает стараться о примирении враждующих Ханов и на сей конец уже отправил в Халху своего посланника. Но при всей своей готовности угождать Китайскому Двору он чувствовал более приверженности к прежнему своему сыну по духовному воспитанию и потому втайне расположен был поддерживать сторону Галдана.
   Для совещания назначен был конгресс в Халхе, куда в 1687 году съехались три Хутухты:- один посланником от Далай-Ламы, другой посланником от Галдана, третий был Ургинский Чжебцзунь-Дамба, родной брат Тушету-Хана. Последний хотя на конгрессе был в качестве хозяина, но в заседании занял место выше Галданова посланника, который счел сие умышленным оскорблением и отказался от совещаний. Таким образом, конгресс вместо примирения ссорящихся начался и вместе с тем кончился новою ссорою, а сего только и ожидал Галдан, чтоб иметь какой-нибудь предлог к вооруженному посредничеству. Сверх сего Галдан в сем году вторично просил Китайский Двор о дозволении Элютам ходить в Китай для торговли, но в том ему решительно было отказано. И так с сего времени война в Северной Монголии казалась неизбежною, и сколько Китайский Двор ни желал отвратить оную, убеждая Далай-Ламу и ссорящиеся стороны к примирению, но все его старания остались тщетными.
   В 1688 году Галданов брат 77 вступил в Халху с отрядом войск и взял в плен Двух Князей и одного Хутухту со всеми людьми их, но после небольших успехов Тушету-Хан убил его на сражении. После сего сам Галдан-Бошокту вступил в Халху и совершенно рассеял Халхаские войска. Тушету-Хан бежал к Великой стене, брат его Ургинский Хутухта за ним же последовал. Они были в самом жалком положении 78 и потому просили у Китайского Двора вспоможения войском. Им отвечали, что Халха признает себя только зависимою от Китая, но, чтобы иметь право на вспоможение военное, надобно вступить в совершенное подданство. И так сии владетельные братья принуждены были признать себя подданными Китая 79. Галдан, со своей стороны, извещая Китайский Двор о победе, обвинял самого Тушету-Хана в поводе к войне; при сем случае он снова просил отменить запрещение о пропуске его торговых караванов в Пекин и сверх того известить, чью сторону Повелитель Китая защищать намерен: его ли - Галданову или Тушету-Ханову.
   Образ Галдановых учтивых объяснений не нравился Китайскому Двору, и он, приняв несчастных Халхасцев под свое покровительство, решился остановить властолюбивые замыслы Ойратов. Для сего еще отписал к Далай-Ламе и Галдану о примирении с Тушету-Ханом и предложил им назначить новый конгресс, на который обещался прислать и Тушету-Хана с его братом при своем посланнике. Но Министерство Далай-Ламы уже открыто приняло сторону Галдана, и Тибетский посланник, приехавший в Пекин с ответом, предложил Двору о выдаче Тушету-Хана и Ургинского Хутухты в руки Ойратского Главы. Повелитель Китая отвечал Далай-Ламе, что он из сострадания к несчастиям Тушету-Хана с братом принял их в свое покровительство, в чем не откажет и Галдану, если только он пожелает сего при настоящей его крайности, потому что он сам совершенно поражен Цеван-Рабтаном, а подданные его рассеявшись гибнут от голода 80.
   В 1690 году Китайский Двор отправил нарочного к Цеван-Рабтану, скитавшемуся в изгнании, узнать о причине ссоры его с дядею, а между тем исподволь начал отправлять войска к Толе. Но в то самое время, как начинались сии приготовления к походу, в Пекине получено известие, что Галдан вступил в Халху с 40000 конницы и сверх сего намерен просить у России вспомогательных войск. По сему поводу Повелитель Китая приказал объявить находившемуся тогда в Пекине Российскому посланнику (Григорию Васильевичу) 81, что Галдан, до крайности доведенный возникшими беспокойствами в его владениях, вступил в землю Халхасцев и, производя грабительства, разглашает, что он действует в полном уверении на помощь, идущую из России, и что если подлинно Россия дала ему вспомогательное войско, то сим поступком нарушает она мирный договор, постановленный между нею и Китаем 82.
   Но прежде, нежели Галдан открыл военные действия, военачальник китайского наблюдательного отряда учинил нападение на Элютов и отражен был ружейным огнем. Пекинский Двор, желая спасти сей отряд, тотчас сделал Галдану мирные предложения, в которых уверял, что он отнюдь не желает вступаться за Халхасцев, которые своими грабительствами и Китаю много вреда наносят, и что Китайский военачальник учинил нападение на часть войск Галдановых потому только, что увидел Элютов, вступивших в пределы Китайской Державы, а новые войска идут из Китая в Халху единственно для восстановления мира. Галдан со своей стороны писал, что он вступил в пределы Китая, преследуя своих неприятелей Халхасцев, и вовсе не имеет неприязненных намерений против сей Державы, свято соблюдая свои обязанности в отношении к Повелителю оной, а в доказательство своей искренности и теперь готов вступить в мирные переговоры. Сим образом обе стороны старались обманывать одна другую притворным уверением в наклонности к миру.
   Осенью, когда Китайские пограничные войска получили подкрепление, полководец их Фуцуань напал на Галдана и обратил его в бегство. Галдан при расстроенном положении своих дел принужден был изъявить оному полководцу чрез Тибетского посланника готовность к заключению мира с Китаем, ежели выданы ему будут Тушету-Хан и Хутухта. Вслед за сим Тибетский посланник Цзирун-Хутухта лично явился к Китайскому полководцу и предложил ему, что Галдан согласен оставить Тушету-Хана в покое, а просит только Чжебцзунь-Дамба-Хутухту отправить к Далай-Ламе. Когда же в ответ было сказано, что и сего сделать нельзя без дозволения из Пекина, то Цзирун присовокупил, что Галдан по его убеждению может оставить и последнее требование и с тем вместе прекратить неприятельские действия, ежели дальнейший поход Китайских войск будет остановлен. После сего уверения Фуцуань снабдил Хутухту предписаниями к своим начальникам отрядов остановить продолжение похода. В самой же вещи сей полководец поджидал с Амура войск, чтобы совершенно разбить Галдана, но только по недеятельности своей ничего не успел сделать. Галдан, стараясь выиграть время для поправления своих дел, настойчиво просил Китайский Двор о мире, соглашаясь на все, что ни будет ему предложено статьями оного. Повелитель Китая советовал Галдану ограничиться пределами собственных земель, а чужих владений не беспокоить; в случае же обид от соседних владетелей относиться с жалобою в Пекин, а самому собою не мстить. При сих невыгодных обстоятельствах Галдана Далай-Лама, желая прикрыть свою приверженность к нему видом преданности к Китайскому Двору, отправил в Пекин посольство с грамотою, которою в самых учтивых выражениях подносил Повелителю Китая новый титул, но ни посланник, ни грамота Далай-Ламы приняты не были. Между тем Галдан просил у Китайского Двора вспоможения на разоренных своих подданных и получил 1000 унцов серебра 83.
   В следующем (1691) году приехал в Пекин от Цеван-Рабтана посланник, который на аудиенции по наставлению Китайского Двора в; присутствии Галданова посланника сказал, что Галдан ядом отравил племянника своего Соном-Рабтана. Это было объявление войны в чистой азиатской форме. Но Китайский Двор, стараясь более угрозами войны, а не оружием достигнуть цели своих желаний, писал к Галдану, что он желает и его (Галдана) так же, как и Тушету-Хана, принять под свое покровительство и даже в совершенное подданство, если сам он пожелает того, а Далай-Ламу известил, что Халхасцы приняты в совершенное подданство Китайское и что Далай-Лама волен принять к себе Галдана, но если сей снова нападет на Халху, то Китайские войска вступят в пределы Тибета.
   В 1692 году Галдан тайными письмами склонял Князей Южной Монголии принять его сторону, как единоплеменного им Владетеля; а между тем и посланник его, находившийся в Пекине, вручил посланнику Корциньского Князя 84 запечатанное такого же содержания письмо от Галдана на имя помянутого Князя. Сие письмо представлено было Пекинскому Министерству нераспечатанным. Сверх сего в Пекине получено известие, что Китайское посольство, отправленное к Цеван-Рабтану, ограблено и убито в пределах Чжуньгарии, и когда Китайский Двор требовал удовлетворения по сему предмету, то Галдан в следующем (1693) году отвечал, что оное убийство произведено неизвестными беглыми, которых трудно отыскать. Таковыми поступками Галдан ясно давал знать, что он, невзирая на свое трудное положение, не намерен был прекращать войны, пока не покорит Северной Монголии.
   Китайский Двор, почитая Халху оплотом Южной Монголии с Севера, думал, что если оставить сию страну в пользу Галдана, то Северные пределы собственных его владений могут подвергнуться опасности. И так решился двинуть многочисленную армию, достаточную к сокрушению сил Галдана, а чтобы и власть религии поставить против Галдана, то в помощь Далай-Ламе придал Светского Правителя (1693).
   Галдан со своей стороны отправил в Пекин посланника с грамотою, в которой представлял, что Китайские Министры понимали бумаги его в противоположном смысле, отчего доселе происходили противоречия в переговорах с обеих сторон, и что Китайский Посланник, бывший на конгрессе, подлинно от имени своего Двора обещал выдать Тушету-Хана с братом, а подданных их возвратить на прежние жилища. Почему он, Галдан, и теперь просит Китайский Двор исполнить сие условие и сверх того прислать ему 60000 ланов 85 серебра вследствие прежнего своего обещания.
   Ничто не могло столько оскорбить Пекинский кабинет, как сия улика в умышленной несправедливости. Повелитель Китая в первом пылу гнева казнил Галдановых посланников, обвинив их в шпионстве, я потом отвечал Галдану, что если бы Китайский посланник дал слово выдать Тушету-Хана с братом, то сие обещание было бы утверждено письменным актом, что он, Галдан, сам выдумал то для предлога возобновить войну в Монголии, и сия злонамеренность доказывается как его шпионством в Пекине, так и переменою Буддайской веры на Магометанскую; что он хотя обещал Галдану денежное вспоможение, но по настоящим поступкам отказывает ему в том и сверх того выставляет армию для наблюдения за движениями его; что для прекращения обоюдных недоумений он считает нужным лично объясниться с Галданом; и если сей согласен будет на то, то пусть сам назначил бы и время и место для съезда; а если не согласится, то оставил бы свои замыслы против Халхи и принес извинение в убийстве Китайского посольства, отправленного к Цеван-Рабтану. По выполнении сих условий с Галдановой стороны обещался он по-прежнему допускать в Пекин Элютские посольства с торговыми караванами.
   Галдан уже в 1695 году отвечал на грозные требования Повелителя Китая учтивым повторением прежнего своего представления и присовокупил, что он совсем не знал о шпионстве, в котором уличен его посланник в Пекине. Китайский Двор отписал к Галдану, что впредь ни посольств, ни грамот от него принимать он не будет, и сей разрыв взаимных сношений ясно показывал приближение давно угрожавшей Монголии войны.
   Галдан начал сосредоточивать свои силы при Западной границе Халхи, а между тем Тибетский Король, тайно державший его сторону, просил Китайский Двор вывести из Хухунора свои гарнизоны, которые будто бы стесняли свободный проезд через сию страну, но ему было откровенно сказано, что это есть ухищрение в пользу Галдана, против которого Китай готовится к новой войне.
   Китайский Двор, сделав большие приготовления к походу в Монголию; хотел для сокращения пути привлечь Галдана ближе к Востоку, а для сего препоручил Корциньскому Владетелю в соответствии с прежними тайными предложениями от Галдана, притворно изъявить согласие на оные, и чрез то заманить его к пределам Даурии. Но хитрость сия не имела полного успеха. Осенью Галдан открыл военные действия опустошением земель Халхаского Князя Намчжал-Тойня и расположился зимовать между реками Толою и Кэрулынью 86. Весною следующего (1696) года Китайские войска под предводительством самого Императора двинулись на Север двумя дорогами: восточною на Кэрулынь и среднею к Толе. Но в Пекине вскоре получены с границы известия, что Галдан, имея 20000 собственной конницы, еще ожидает 60000 вспомогательных войск, идущих из России. Сие известие навело страх на Китайских Министров и побудило их просить Государя о возвращении в Столицу 87. Но он видел, что в сем известии кроются выдумки кочевого политика Галдана, и потому спокойно продолжал путь на Север. Между тем Галдан за лучшее признал оставить прежнюю позицию и занять новую на Северо-Восточной стороне Урги у большого бора Чжомодо. Китайский Император, желая задержать Элютов в сей позиции до тех пор, пока корпус, шедший по средней дороге, успеет зайти им в тыл, три раза писал к Галдану, льстил своими миролюбивыми расположениями и приглашал его к себе для личного объяснения. Наконец, в Июне Китайский полководец пришел на берега Толы. Скрыв расположение своих войск буграми, выманил он Галдана из крепкой позиции и, ударив на него с обоих флангов, совершенно разбил. Сражение продолжалось с 3 до 6 часа пополудни и было решительное. Галдан потерял до 2000 человек убитыми и до 100 в плен взятыми 88, исключая множества женщин и детей, в числе которых уведена и жена его Энук. После сего поражения Галдан отступил к подошве Тэрэлцзиских гор, по Северную сторону коих протекает река Чикой, а потом ушел к Тамиру, на берегах коего собрал военный совет. Он за лучшее почитал отступить к Онгиньголу; Данцзила 89 советовал возвратиться к Алтаю; Данцзэнь-Омбо и Алай-Бутан предлагали обратиться к Российской границе. Итак, в совете ничего определено не было. Вскоре после сего Галдан поссорился с Данцзэнь-Омбо, который потому и оставил его. Прочие Князья, хотя остались ему верными, но у каждого из них оставалось не более как по тысяче человек, и все находились в такой крайности, что не было у них ни котлов, ни юрт. При Онгинь-голе, где находился отряд Китайских войск, Галдан хотел воспользоваться съестными их запасами, но и здесь не имел удачи в нападении. Он отправил посланника к Далай-ламе просить о вспоможении, но сей посланник был задержан Китайцами в Хухуноре. Повелитель Китая по собрании обстоятельных сведений о расстроенном состоянии Галдана-Бошокту решительно предпринял истребить его: в сем намерении указал принять меры в Хуху-хота, предписал Хухунорским Князьям общими силами захватить его, если он там покажется, такое же повеление послано от него и к Цеван-Рабтану в Чжуньгарию. Сверх сего разослано было, множество агентов, чтобы отклонить от Галдана преданных ему. Вообще же всем предписывалось представить в Пекин самого Галдана или его голову.
   В сие время Цеван-Рабтан уже возвратился в Хобок и Сэри 90 и, собрав несколько войска, расположился в Боро-тала 91, Князья Аюки и Эркэ-Бату 92, враги Галдановы, соединились при Алтае, чтобы общими силами поймать его на возвратном пути, но Галдан заблаговременно узнал о том и поехал прямо на Запад.
   В начале 1697 года Галданов сын Сэбмын Балчжур схвачен Туркистанцами на охоте близ Хами и препровожден в Китайскую столицу, где возили его по улицам для показания народу, После сего Галдан увидел, что счастие уже совершенно оставило его, и потому униженно писал к Китайскому Императору, умоляя его о милосердии, но из двусмысленных ответов его не предвидел ничего хорошего в будущем. И так он решился предупредить поносную и мучительную смерть, ожидавшую его на Пекинской площади, и принял яд. Данцзила, верный спутник сего несчастного Государя, немедленно предал тело его сожжению, а кости собрал в урну и потом, взяв к себе дочь его Чжонцзиха, отправил в Пекин посланника с прошением о принятии его в свое подданство.
   Китайский Двор по получении известия о кончине Галдана предоставил его наследие Цеван-Рабтану; в котором надеялся посему иметь преданного себе вассала, а Данцзиле предписал ехать в Пекин. Цеван-Рабтан, собрав людей, принадлежавших к уделу отца его и остатки Галданова Поколения, вновь составил Поколение и объявил себя Ханом. Когда же Данцзила ехал в Пекин, то он отнял у него на дороге дочь Галданову и кости его, и представил в Пекин в знак преданности от своего лица с таким донесением, что сам он занят войною с Киргиз-Казаками, которые сверх других обид, нанесенных Элютам, чинили нападение в дороге на его шурина, Аюки-Ханова сына, препровождавшего к нему (т.е. Цеван-Рабтану) сестру свою в замужество.
   Повелитель Китая, успокоившись при взгляде на прах своего врага, женил Сэбтын-Балчжура и определил его в службу при своем Дворе; сестру его Чжонцзиха выдал за придворного военного чиновника 93, а Хутухту Цзирун, депутата Далай-Ламы, по вытребовании из Тибета предал смерти.
   Галдан-Бошокту, образованный в Хлассе для духовного звания, известен остался в Истории как просвещенный Государь и законодатель. Он пополнил Степное Уложение, изданное отцом его Батором-Хонь-Тайцзи; составил новую систему феодального разделения земель, которым нарочито ограничил и власть и силу прочих трех Ханов Ойратства, и первый, сколь известно, в Монголии начал отливать медную монету 94.
   Цеван-Рабтан (иначе Цаган-тун-Рабтан ) по вступлении на Ханство немедленно обратил оружие На Среднюю Казачью Орду. Повод к сей войне подал Хан Тавкя, коего сын еще во время войны его с Галданом-Бошокту взят был Калмыками в плен и препровожден к Далай-Ламе. Впоследствии Тавкя просил Цеван-Раб-тана исходатайствовать его сыну свободу. Цеван-Рабтан исполнил просьбу Хана и отправил к нему сына его в сопровождении 500 человек. Но Тавкя изрубил 500 человек провожатых и еще учинил набег на Калмыцкие земли, причем убил одного Князя, а жену его с семейством и людьми в числе ста кибиток увез с собою. Сверх сего Тавкя чинил нападение на сына Хана Аюки, препровождавшего к Цеван-Рабтану сестру свою в замужество, и перехватил Российских купцов, которые возвращались из Чжуньгарии в Россию. Все сие писал сам Цеван-Рабтан в донесении своем Китайскому Двору в 1698 году 95. Но чем кончилась сия война, неизвестно.
   После сего Цеван-Рабтан начал стараться, чтобы свое государство, расстроенное и разоренное прошедшими войнами, привести в прежнее благоустроенное и цветущее состояние; и как скоро почувствовал себя в силах мстить врагам своего дяди Галдана, то забыл все, чем был обязан Китаю, и в 1715 году открыл войну нападением на слабый Китайский отряд, стоявший в Хами. Далее ничего не осмелился, ибо, получив известие о приближении вспомогательных войск, шедших из Су-чжеу 96, возвратился в свои земли. Из сего случая Китайский Двор увидел, что Чжуньгарские Элюты питают непримиримую против Китая вражду, которую можно погасить только уничтожением их Государства, и потому начал исподволь отправлять туда войска. В 1717 году посланы были отряды: один к Алтаю в Кобдо, другой в Баркюль, третий к Хухунору для наблюдения западной дороги.
   Надобно знать, что Пекинский кабинет употребляет Буддайскую религию обыкновенным орудием к управлению умами Монголов: по сей причине старается иметь Далай-Ламу и прочих важнейших Хутухт на своей стороне. Наван Лацзан Гямцо, Далай-Лама пятого колена, уроженец Хласский, был в Пекине, где получил печать и грамоту на сие достоинство, но при всей преданности к Китаю постоянно поддерживал Галдана Бошокту, почему Китайский Двор поставил в 1693 году Светского Правителя помощником ему, но сей Правитель, вопреки цели своего назначения, также принял сторону Галданову. Преемником пятого Далай-Ламы был Цяньян Гямцо, которого помянутый Правитель избрал без отношения к Китайскому Двору. С падением Галдана Будалинский Двор не мог противиться влиянию Пекинского кабинета, по требованию коего Хан Лацзан 97 убил Светского Правителя, а Далай-Лама, отправленный в Пекин, умер в пограничном Китайском городе Си-нин-фу на пути своем в Китайскую столицу. Хан Лацзан как Государь Тибетский избрал на его место нового Далай-Ламу Наван Иси Гямцо, но и сей был отвергнут Китайским Двором, а на его место избран Лацзан Кесан Гямцо, родом из Литана. Хотя Лацзан не был доволен сим, но несмотря на то остался по-прежнему преданным Китаю.
   В сие время Цеван-Рабтан, питая новые замыслы против Китая, хотел, чтобы Тибет не был под влиянием сей державы, и потому предложил Хану Лацзану, который имел пребывание с двумя своими сыновьями Даньчжуном и Сурчжею в Хлассе, отложиться от Китая и вступить в союз с Чжуньгарией. На сей конец условился принять Лацзанова сына Даньчжуна в дом к себе и выдать за него дочь свою Боталок Как скоро все сие исполнилось по желанию Цеван-Рабтана, то он потребовал от Хана Лацзана сдачи Тибетского Государства. Но Лацзан с Советом малолетнего Далай-Ламы отвергнул его требование.
   При сем случае Цеван-Рабтан, узнав, что зять его Даньчжун занимается таинствами волхвования (Халар-чжада), сжег его (за волхвование) между двух раскаленных котлов и вслед за сим послал старшего Церын-Дондуба 98 в Тибет с 6000 войск. Сей полководец убил Лацзана на сражении и потом овладел Тибетом на имя своего Государя без кровопролития, потому что сами Тибетцы более желали быть под Элютами, нежели под властию Китая, несмотря на то, что Элюты разграбили все сокровища Будалинского Дворца.
   Китайский Двор, желая поддержать свою партию в Хлассе, отправил в Тибет часть войск, но Хан Лацзан еще до прихода оных был убит. Китайцы одержали верх над Элютами при Хара-Усу 99, но после сего и сами претерпели поражение: почему в 1719 году вступили в Тибет два корпуса Китайских войск, один из Си-нин-фу чрез Хухунор, другой чрез губернию Сы-чуань из Да-цзяньлу. Сверх оных войск еще для развлечения Элютских сил посланы два отряда в Турпан и Урумци в Восточном Туркистане.
   Полководец Ян-синь, шедший по дороге из Си-нин-фу, осенью дважды разбил Церын-Дондуба; при реке Ночу и при горе Шо-мала 100.
   Между тем Карби, вступивший в Тибет из Да-цзянь-лу, спокойно пришел в Хлассу и всех чиновников, поставленных от имени Цеван-Рабтана, предал казни. Церын-Дондуб возвратился в Чжуньгарию и привел с собою Сурчжу, сына Лацзанова, пленником. Сим образом Китай освободил Тибет от Элютского ига, совершенно покорил сие государство своей власти и поставил там своих Правителей.
   Цеван-Рабтан, окруженный наблюдательными отрядами Китайских войск, не мог более думать о походах: и повсеместное спокойствие настало для Монголии. Только в 1723 году Хухунорский Князь Лацзан-Данцзэнь произвел нападение на пределы Китая, но был совершенно разбит, так что едва сам спасся бегством к Цеван-Рабтану, в пользу коего поднял оружие 101. После сего Китайский Двор без опасения вывел и свои войска из Монголии. Один только отряд оставлен был в Хами для землепашества или, иначе сказать, для приуготовления съестных запасов, в которых Повелитель Китая предвидел надобность при замышляемом покорении Восточного Туркистана и Чжуньгарии.
   В правление Цеван-Рабтаново Люки, Хан Торготский, приходил из России в Чжуньгарию, откуда увел с собою остальных Торготов. После сего Хойт 102, сильнейший из Дурботских Родов, возведен на степень Ханства, и Элюты посему продолжали по-прежнему называться Четырьмя Ойротами. Достойно замечания, что Китайские Историки с сей Эпохи полагают действительное переселение Торготского Поколения в Россию, хотя они сами пишут, что Торготский Владетель Хо-Урлук еще в правление Хара-Хулы ушел с своими родственниками в Россию и поселился при реке Эгили 103.
   По смерти Цеван-Рабтана, случившейся в 1727 году, на престол вступил старший его сын Галдан-Церын, человек, как описывают его Китайцы, злой, коварный, беспокойный. Желая сблизиться с Тибетом, он дал Сурчже, сыну покойного Тибетского Хана, небольшой удел; сестру свою Ботолок выдал за Вэйчжен-Хошоция, Хойтского Тайцзи; а сыну ее Баньчжуру, рожденному от Даньчжуна, также дал небольшой удел. Ботолок после первого мужа осталась беременною и родила уже по выходе за второго. Это был Амурсана, который по сему самому происходил не от линии Хойтского Дома, а собственно был так, как Баньчжур, сын Даньчжунов.
   Сим образом Галдан-Церын, оградив себя со вне дружественными союзами, внутри начал делать приуготовления к войне. Пекинский кабинет, имевший всюду лазутчиков, в скором времени узнал о том и поспешил послать на Запад два корпуса войск, один к Алтаю, другой в Баркюль, а между тем отправил в Россию в 1730 году два посольства: одно к Российскому Двору, чтоб узнать его мысли касательно Чжуньгарской войны, а другое к Волжским Калмыцким Владельцам, чтоб вооружить их против Чжуньгарцев. Китайский корпус при Алтае вскоре по приходе туда был совершенно разбит Элютами при Хотон-норе так, что из 20000 спаслось не более 2000 человек. Баркюльский же корпус хотя выступил для подкрепления оного, но уже опоздал. Элюты при благоприятствующих обстоятельствах сделались отважнее и хитрее. Их полководцы, старший Церын-Дондуб расположился при Хуа-Эрцисе, а младший Церын-Дондуб 104 при Хара-Эрцисе 105, и оба выжидали удобного случая к нападению на Халху, завоеванием которой Галдан-Церын предполагал утвердить свое владычество над Северною Монголиею.
   В сие время Китайцы начали было строить крепость Кобдо 106, но как сие место по отдаленности трудно им было удержать за собою, то перенесли лагерь в Чагань-сэр, в противоположности которого был поставлен другой корпус в Хуху-хота. Между тем оба Церын-Дондубы, двинувшись на Восток, вторглись в Халху через Хангай и захватили часть скота, принадлежавшего Халхасцам князя Тонмока. Младший Церын-Дондуб потом расположился с большою армией в Сокильде. Таким образом, 1731 год прошел почти в одних военных приготовлениях с обеих сторон.
   Но осенью 1732 года Галдан-Церын со всеми своими силами произвел нападение на земли Чжасахту-Хана Церына и захватил все его имущество, скот, двух сыновей и наложницу. Чжасахту-Хан, за несколько дней пред сим отправившийся в Пекин, еще в дороге получил известие о несчастии, случившемся в его владениях, и в сильном негодовании отрезал у себя косу и хвост у лошади, на которой ехал, торжественно поклялся над сими вещами продолжать мщение до смерти. И так оставив дальнейший путь и выпросив помощь от разных Халхаских Князей, он поспешил спасти родину. В сие время Галдан-Церын торжествовал свою победу по-кочевому пьянством. Чжасахту-Хан в полночь по окольным дорогам зашел в тыл ему и на рассвете с криком устремился с окрестных высот на его лагерь. Испуганные Элюты, бросив все, думали спастись бегством: но Хан, соединившись с Китайскими войсками, догнал их перед Эрдэни-Чжао 107, где они остановлены были с левой стороны крутыми горами, а с правой рекою Орхоном. Здесь Элюты претерпели сильное поражение и совершенно были бы истреблены, если бы Галдан-Церын не спасся за Орхон. Хан немедленно сообщил Китайскому военачальнику в Хуху-хота, чтобы выступил с своими войсками во фланг Элютам, но сей никак не согласился оставить вверенный ему пост, несмотря на то, что солдаты с городских стен видели, в каком беспорядке Элютская конница проходила мимо города.
   Сей неудачный поход столько расстроил Галдан-Церына, что он после сего уже не в состоянии был продолжать военных действий и вскоре послал Китайскому Двору мирные предложения. В 1734 году доставлены к нему ответные статьи, но встретились большие затруднения при определении границ. Галдан-Церын не хотел уступить земель от Алтая на Восток до Хангая и вершин Енисея, чего требовал Повелитель Китая для обеспечения Халхи с Запада- И так переговоры касательно сей статьи продолжались до 1739 года, в котором обе стороны согласились, чтобы:
   1-е. Алтай и озеро Убса служили границею между Халхою и Чжуньгарией; 2-е. Иметь сим Государствам взаимный торг и свободно пропускать в Хлассу путешественников с товарами. По сему договору Чжуньгарский Хан лишился земель от Алтая на Восток до вершин Енисея и хребта Хангайского, что составляло почти половину его владений. Из прежних завоеваний один только Восточный Туркистан остался под его властию 108.
   Галдан-Церын по заключении мира с Срединным Государством решился наказать Киргиз-Казаков, которые, пользуясь пред сим тесными обстоятельствами его на Востоке, производили набеги на западные пределы Чжуньгарии. В 1741 году два отряда Элютов (по некоторым известиям 15000, по другим 20000) вступили в земли Средней Орды и путь свой от Иртыша до Оренбурга ознаменовали убийством и опустошением. Наездническая храбрость Киргиз-Казаков получила сугубое наказание, и они покорились, но мщение Элютов сим не ограничилось, они требовали Ханских сыновей в заложники. Ханы Абуль-Магмет и Абуль-Хайр 109 вынужденными нашлись согласиться на их требование, а между тем последний уведомил о сем Оренбургского Военного Губернатора Неплюева. Вследствие сего послан был Российский чиновник представить Элютам, что Киргиз-Казаки Средней и Меньшей Орды состоят под владением России и не имеют права входить в какие-либо сношения с иностранными народами; и если Элюты претерпели какие беспокойства от них, должны обратиться с жалобою к Российскому Правительству, которое обязанностию считает обуздывать Киргиз-Казаков. Предводитель Элютов, выслушав сии предложения, отправил своих чиновников в Оренбург для переговоров. Но непостоянство Киргиз-Казаков, их неуважение к святости договоров и склонность к хищничеству долго удерживали Элютов в нерешимости без заложников согласиться на поручительство России за будущее поведение их. Наконец, дела кончены к общему удовольствию, и войска Элютские пошли в обратный путь 110. Майор Миллер отправлен был к Галдан-Церыну удостоверить сего Государя в соблюдении поручительства и сверх сего испросить у него свободу Аблаю, Султану Средней Орды, плененному Элютами в последнюю войну 111. Но несмотря на уважение, оказанное Галдан-Церыном Российскому Двору, Абул-Магмет, Хан Средней Орды, по смежности с Элютами страшился их более, нежели Россиян, и потому для изъявления покорности представил Элютскому Государю сына своего в заложники 112. Сие происходило в 1742 году.
   При добром расположении Галдан-Церына к своим родственникам сей Государь не мог, впрочем, избегнуть неудовольствий с их стороны. Домашние раздоры сделались как бы наследственными в доме Повелителя Ойратов. Лацзан-Данцзэнь, удалившийся из Хухунора в Чжуньгарию после несчастной войны его с Китаем, и Хошотский Лацзан-Церын, женившийся на Даши-Сэбтын, дочери Цеван-Рабтановой, сговорились убить Галдан-Церына. Но заговор сей своевременно был предупрежден. Лацзан-Данцзэнь взят и посажен в заточение 113, а Лацзан-Церын, опасаясь подобной же участи, предпринял с 10000 кибиток своих подданных удалиться к Торготам в Россию. Но Галдан-Церын вооруженною рукою остановил его и также посадил в заточение, жену его отдал Вэйчжен-Хошоцию, а двух сыновей отправил в Хухунор. Около 1730 года Китайский Двор требовал выдать ему Лацзан-Данцзэня, и Галдан-Церын уже отправил было его, но по получении известия о походе Китайских войск остановил его и опять оставил при себе.
   Галдан-Церын умер в 1745 году, оставив после себя трех сыновей: Лама-Дарчжу, Цеван-Дорчжи-Нямгяла и Цеван-Чжаши. Как Лама-Дарчжа родился от побочной жены, то Цеван-Дорчжи-Нямгял по праву законного рождения вступил на Ханский престол. Он был человек сумасбродный, жестокий, беспечный в правлении и в Истории известен только по одним семейным раздорам. Как Цеван-Дорчжи-Нямгял вступил на престол малолетним, то одноутробная сестра его Улань-Баяр своими добрыми советами часто удерживала его от шалостей и беспутства. Но как скоро он пришел в возраст, то перестал следовать ее наставлениям и начал действовать сам собою. Из одного опасения, чтобы Нахча, сын Сурчжи, не ушел в Тангут, он заточил его в Или; допустил даже льстецов без всякого основания уверить себя, что Улань-Баяр замышляет объявить себя Владетельною Ханьшею, вследствие чего посадил сестру в заточение и многих Цзайсанов предал смерти. После сего Саинь-Болок, муж Улань-Баярин, и Лама-Дарчжа убили Цеван-Дорчжи-Нямгяла в 1750 году и последний (Лама-Дарчжа) вступил на престол.
   Амурсана и Баньчжур, почитая его престолохищником, тайно условились вызвать к себе Цеван-Дашия 114, младшего сына Галдан-Церынова и объявить его как законного преемника Ханом, но Лама-Дарчжа открыл умысел их и Цеван-Дашия предал смерти. Даваци, внук старшего Церын-Дондуба, имел ближайшее право на престол, почему Лама-Дарчжа и сего не мог равнодушно видеть. Амурсана и Баньчжур с притворным страхом внушили Давацию, что Лама-Дарчжа уже убил Даву, меньшего сына младшего Церын-Дондуба и что его - Давация, подобная же участь ожидает, если он не предпримет мер к спасению себя. И так легковерный Даваци согласился с Амурсаною и Баньчжуром бежать к Киргиз-Казакам, где они, прожив около года, опять возвратились на прежние свои кочевья. Амурсана, снедаемый властолюбием, убил старшего своего брата Шакдора и овладел его уделом. После сего он простер свои замыслы далее и начал под видом доброжелательства убеждать Давация к похищению Ханского престола в намерении после самому завладеть оным. Даваци наконец склонился на его убеждения; они по предварительному согласию с Илийскими Ламами, вторгнувшись в Или, убили Ламу-Дарчжу, после чего Даваци объявил себя Ханом.
   Только что Даваци вступил на Ханство, как Номохонь-Цзиргал, племянник Даши-Давы, объявил свои права на половину Чжуньгарии и пришел в Или с 10000 войска. Даваци, проиграв сражение, в крайности удалился к берегам Эмила, к Амурсане, который умел хитростию захватить самого Номохонь-Цзиргала и казнил его. Но Даваци не мог долго терпеть при себе столь опасного человека, каков был Амурсана, и как скоро приобрел себе доверенность Чжуньгарского народа, то по убеждению своих Цзайсанов удалил его от себя. У Амурсаны, как пишут Китайские Историки, слюны текли изо рта, столько хотелось ему Ханского престола, и потому, когда он потерял надежду к достижению оного посредством хитростей, то предпринял открыть себе путь к оному силою. Он вступил в союз с Баньчжуром-Нахчею и Дурботским Номохонем и, при помощи Киргиз-Казаков разорив кочевья по Эмилу, (принадлежавшие Чоросскому Хану), завел хлебопашество по берегам Иртыша. Даваци трижды посылал войска для усмирения его, но безуспешно: наконец, сам пошел на него с 30000 конницы. Амурсана, не находя себя в силах противиться Хану, уклонился от сражения и в сей крайности вместе с Дурботским Тайцзи Номохонем и Хошотским Тайцзи Баньчжуром, в числе 20000 кибиток, добровольно поддался Китаю. Сие случилось в 1754 году. После чего Амурсана решился просить у Китайского Двора войск под хитрым предлогом прекращения беспокойств в Или. Повелитель Китая видел ясно, что виды Амурсаны клонились к тому, чтобы при помощи Китая низвергнуть Давация, самому занять Чжуньгарский престол, но решился поддержать сторону его, имея в виду совершенно другие предположения.
   Некогда Лама-Дарчжа возвел в достоинство Тайцзи Князя Таштаву, приближенного Цеван-Дорчжи-Нямгялова, а потом разжаловал его и хотел удел его разделить другим Тайцзиям. По сему случаю Салар, один из Цзайсанов сего Поколения, не захотел служить другим и с 1000 своих кибиток поддался Китаю. Повелитель Китая определил его в службу при своем Дворе и препоручил вельможам обстоятельнее разведать от него о причине семейных несогласий между Князьями Чжуньгарскими, без всяких, впрочем, посягательных видов на сию страну. Когда же Даваци похитил престол, и по сему случаю Дурботский Тайцзи Церын, еще Це-рын-Убаши и Церын-Мункэ поддались со своими уделами Китаю, то Князья сии удостоверили Китайский Двор, что Чжуньгария через внутренние неустройства действительно приближается к падению.
   В сие время Повелитель Китая живо представил себе, что он несколько десятков лет вел тягостную войну в намерении разрушить союз Ойратов и при всех усилиях еще не мог достигнуть сей цели; почему при стечении настоящих благоприятствующих обстоятельств решился воспользоваться оными и внести войну в земли Элютов. Амурсана и другие Элютские Князья, поддавшиеся Китаю, входили в план предпринимаемой войны: почему призваны были к Пекинскому Двору в Жэ-Хэ 115 и признаны в Княжеских достоинствах.
   В начале 1755 года двинулись в поход две Китайские армии, одна по Северной, другая по Западной дороге 116. Северная армия шла под предводительством полководца Баньди, при коем Амурсана находился в качестве его помощника. Начальство над второю препоручено полководцу Юн-Чан, и Салар определен был помощником при нем. Китайские войска по вступлении в пределы Чжуньгарии всюду встречаемы были с вином и молоком: потому что им предшествовали Амурсана и Салар, ручавшиеся за мирные расположения Китайцев к Элютскому народу. Даваци с 10000 войска ожидал их на Южной стороне горы Кэдын 117. имея за собою горы, а пред собою несколько озер. Китайцы решились напасть на него, несмотря на естественную крепость его позиции. Китайский офицер Аюси, коего имя прославлено в военных песнях, с 22 конными ночью подкрался к лагерю Элютскому и с криком устремился во внутренность оного. Испуганные Элюты без сражения рассеялись в разные стороны. Даваци, видя бегство своих воинов, с сыном своим Лацзаном и другими родственниками ушел через Ледяную гору 118 в В. Туркистан и в 20 верстах от города Уша расположился станом. Ходис, которого он возвел в Княжеское достоинство и поставил правителем сего города, встретил его и предложил угощение. Когда же Даваци опьянел, то неблагодарный Ходис связал его и представил в Китайский лагерь. Вместе с Давацием взяты Хухунорский Владетель Лацзан-Данцзэнь и Князь Баран, который недавно поддался Китаю и опять отложился. Сии несчастные Государи один за другим в клетках препровождены в Пекин и как мятежники торжественно были представлены Повелителю Китая.
   В сию войну счастье неимоверно благоприятствовало оружию Китайцев. Они в продолжение трехмесячного похода, не потеряв ни одного человека и не сделав ни одного выстрела, покорили своей Державе целое государство. В летописях Китая еще не было подобных сему происшествий.
   Политикою Китайского кабинета требовалось дать Чжуньгарскому Государству другое образование, более совместное с спокойствием прочих Владений Монголии. Чжуньгария, как уже было сказано, состояла из четырех больших Поколений, соединенных союзом в одно политическое тело, и хотя каждое из оных Поколений имело собственного Государя, но в самой вещи один только Чоросский Хан управлял сим обширным союзом.
   Повелитель Китая еще до открытия войны предположил по покорении сей страны, хотя по-прежнему поставить в оной четырех Ханов, но друг от друга независимых 119, дабы сим образом с одной стороны разделить силы их, а с другой уничтожить повод к возмущениям и через то водворить спокойствие в Северной Монголии; почему перед походом еще лично сообщил полководцу Баньди свою волю о разделении Чжуньгарии на четыре Ханства, друг от друга независимые. Таковым разделением сего царства предполагалось предупредить Амурсану, который, как сказано было выше, хотел быть единовластным владетелем Чжуньгарии и которого замыслы не могли укрыться от проницательности Пекинского кабинета. Между тем поручено было Корциньскому Князю Балчжуру, зятю Китайского Государя, наблюдать тайным образом за поступками Амурсаны под видом знакомства. Сближение было нетрудно и не могло быть подозрительно, потому что Князь с Амурсаною сходствовал наречием и качествами, но случилось не по намерению Пекинского кабинета. Князь предался Амурсане и обещался действовать в его пользу.
   По покорении Чжуньгарии Баньди остался в Или, чтобы при содействии Амурсаны и Салара ввести новый порядок для управления сей страною. Но Амурсана в предположении сделаться Ханом начал производить распоряжения самовластно, не относясь к помянутому полководцу. Вместо печати войскового помощника, данной ему от Китайского Двора, он стал употреблять прежнюю свою Ханскую печать и от своего имени отправил грамоты к Киргиз-К

Другие авторы
  • Энсти Ф.
  • Новиков Андрей Никитич
  • Ломан Николай Логинович
  • Модзалевский Лев Николаевич
  • Бернет Е.
  • Иммерман Карл
  • Хартулари Константин Федорович
  • Бунин Иван Алексеевич
  • Россетти Данте Габриэль
  • Бем Альфред Людвигович
  • Другие произведения
  • Воровский Вацлав Вацлавович - В. В. Воровский: биографическая справка
  • Успенский Глеб Иванович - Столичная беднота
  • Новиков Николай Иванович - О кофегадательницах
  • О.Генри - Кошмарная ночь на лоне столичной природы
  • Полонский Яков Петрович - Братья
  • Жуковский Владимир Иванович - Жуковский В. И.: Биографическая справка
  • Бунин Иван Алексеевич - Золотое дно
  • Гримм Вильгельм Карл, Якоб - Ученый егерь
  • Бернет Е. - А. К. Жуковский (Бернет Е.): биографическая справка
  • Некрасов Николай Алексеевич - Очерки русских нравов, или Лицевая сторона и изнанка человеческого рода Ф. Булгарина. Выпуски I-Iii
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
    Просмотров: 105 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа