Главная » Книги

Свенцицкий Валентин Павлович - Открытое обращение верующего к Православной Церкви

Свенцицкий Валентин Павлович - Открытое обращение верующего к Православной Церкви


   --------------------------------
   Публикуется по: Свенцицкий В. Собрание сочинений. Т. 2. М., 2010. С. 65-72, 596-598.
   Публикатор: С. В. Чертков
   --------------------------------
  
   Я не могу молчать 1. Но пойти на улицу, на площадь, к верующим и любящим людям - это значит услышать их человеческое мнение, излить душу свою перед их человеческим сердцем, узнать их человеческий ответ. Мне нужно не то. Я жажду голоса Церкви, я исстрадался, не слыша его. И я, слабый в своём одиночестве, - ибо все мы без Церкви одиноки, - но, веруя и исповедуя невидимую Святую, Соборную и Апостольскую Церковь, - теперь решаюсь воззвать к её голосу 2.
   Я знаю, что для многих смешно будет моё обращение. "Церкви нет", - скажут они. Для многих оно будет безумной дерзостью: "Кто он, чтобы спрашивать Церковь?" Но первым напомню слова Спасителя: "Созижду Церковь Мою, и врата адова не одолеют ей" 3. Я верю, что Церковь есть, я верю, что она пребывает, хотя невидимо для глаз; я верю, что сила Антихриста не победила и не победит её; я верю - грядёт час, и она, подобно жене, облечённой в солнце, откроет себя миру во всей своей славе, во всей своей силе, во всей своей красоте.
   Вторым скажу так. Если вы веруете во Христа и Церковь для вас не мёртвый звук, а живое тело Его, если вы не на словах, а всем существом своим поняли, что весь смысл жизни в том, чтобы облечься во Христа и облечь в Него мир 4, чтобы каждое дыхание ваше свершалось во имя Его - "да будет Бог вся во всём", то вы должны понять человека, который долее не хочет сносить рабских цепей условности и компромиссов, не хочет долее прятаться под безбожную маску, называя её смирением, - и во имя Христово, вслух, всей Церкви хочет заявить о своих наболевших думах.
   За одну декабрьскую неделю Москва пережила ужасы, каких она не переживала, может быть, за всю свою многовековую историю. Небо пылало багровым заревом; ревели пушки; город стонал от ружейной пальбы; снег пропитался человеческой кровью: в безумной жестокости люди расстреливали друг друга; убивали детей, стариков и женщин. Свершался великий грех. И в этом великом грехе самое страшное было не то, что делалось, а то, во имя чего делалось.
   Один солдат на мольбу опомниться, не убивать людей, сказал: "Если велит начальство, отца родного убью: я принял присягу". Вот в этих словах весь ужас совершавшихся событий: кровь лилась во исполнение клятвы Господу.
   Моя христианская совесть не может примириться с этим. Клясться именем Христовым убить отца, если прикажет начальство, это больше, чем отречение от Христа, больше, чем терновый венец и распятие на кресте! Такого кощунства, такого издевательства над Спасителем не мог бы придумать и Иуда.
   Я умоляю Церковь объяснить мне, спасти меня от этого кошмара, рассеять сомнения и, если я не прав, призвать меня к покаянию!.. Я знаю, что скажут мне официальные представители Церкви. "Всякая душа властем предержащим да повинуется, несть бо власть, аще не от Бога". Бог велел слушаться начальства! Да, велел. Но разве апостолы, когда им запретили учить от имени Иисуса, не сказали этим властям от Бога: "Аще праведно есть пред Богом вас послушати, паче нежели Бога?" Разве почти все апостолы не погибли за непослушание властям? Значит, есть же границы этому послушанию! И не в том ли эти границы, чтобы заповеди Божии ставить выше требований человеческих и исполнять требования властей только до тех пор, пока они не идут вразрез с заветами Христа 5. Ибо всякий идущий против Христа - Антихрист. Так ужели христиане должны слушаться Антихриста? Это ложь. Это хула на Духа Святого. И я утверждаю: Бог не принимает клятвы в подтверждение готовности свершить злодеяние! Принявших такую клятву Церковь должна немедленно освободить от присяги и тем смыть всю ту кровь, которая пролилась именем Христовым на святой Животворящий Крест.
   Но этого мало.
   Официальные представители Церкви учат, что насилие недопустимо, что насилие преступно, с чьей бы стороны оно ни исходило, во имя каких бы целей оно ни совершалось. Обсуждая правду и ложь освободительного движения, они определённо и резко осуждают тактику крайних партий. Они говорят: христианство не может благословить насилия, а тем более убийства. Но если так, если христианство не может оправдать убийства, с чьей бы стороны оно ни совершалось, то Церковь должна с такой же прямотой и определённостью, с какой она обращается к революционерам, сказать: безбожное дело совершают и солдаты, убивая борцов за свободу.
   Почему в отношении крайних партий такая определённость, такая прямота, а в отношении властей предержащих такое преступное молчанье? 6
   Ведь крайние партии и не считают себя принадлежащими к Церкви. Предписания и требования Церкви не доходят до них. Но не больше ли обязанности у Церкви в отношении тех, кто составляет её стадо. Почему же Церковь обличает тех, кто открыто объявляет себя атеистом, и рабски безмолвствует в отношении своих чад, когда они делают то же самое? Если власти предержащие и солдаты совершают то, что, по глубочайшему убеждению Церкви, христиане делать не должны, - не прямая ли обязанность прежде всего обратиться именно к ним, потому что они считают себя в лоне Церкви. Не говорите: бунтовщики начинают первые, а потому на них больше вины. Воины первые схватили Христа, Пётр только хотел защищаться, и Христос ему велел вложить в ножны меч.
   Церковь должна властно и дерзновенно возвысить свой голос и призвать сынов своих к покаянию 7. Я считаю, что Церковь обязана немедленно же наложить покаяние на генерал-губернатора Дубасова как одного из верующих, который был главным руководителем совершаемых злодейств, а равно на всех тех, проливавших кровь, кто именует себя христианами 8. Если же покаяние они отвергнут - отлучить от Церкви.
   Но Церковь, тело Христово, не может ограничиться этим. Грех одного - несчастие всех. Возлагая покаяние на одного, нужно призвать к молитве всех. А потому на всю Православную Церковь должен быть наложен пост в знак глубокой печали о великих грехах, содеянных её членами, и в усиление молитв о ниспослании прощения и очищения.
   У нас, при полном отсутствии приходской жизни, при совершенном бесправии мирян, при самом кощунственном попрании соборного начала Церкви, - я не знаю другого способа вслух обращаться к Церкви, кроме печатного слова. Пусть все, кто сочувствует моему "Обращению", перепечатают его в своих изданиях 9. Пусть все верующие, братья и сёстры мои во Христе, обсудят его между собой, и тогда я - не знаю, как именно, - но получу то, о чём прошу. Я верю, что если моё "Обращение" действительно дойдёт до Церкви, действительно дойдёт до собрания верующих, то я услышу и церковный голос. Аминь.
  

РЕЧЬ НА СУДЕ

   Господа судьи и сословные представители! Ко мне предъявлено обвинение в том, что в статье "Открытое обращение верующего к Православной Церкви", напечатанной в N 8 "Полярной звезды", я призываю войска к неповиновению законной власти.
   Я заявлял на предварительном следствии и повторяю здесь: виновным себя не признаю; войска к неповиновению не призывал; обращался к одной только Церкви.
   Защитник г-на Струве, разбирая вопрос с юридической стороны, бегло коснулся и тех психологических мотивов, которые руководили мной, когда я писал своё "Обращение". Но защитник меня совершенно не знает, и потому его психологический анализ вряд ли достаточно убедителен для вас.
   Я хочу, чтобы о той душевной жизни, которая стоит за моей статьёй, вы услыхали от меня самого. Для того чтобы вы могли действительно понять меня, я считаю нужным затронуть несколько общих вопросов. Особенно нужным, даже необходимым, я считаю это потому, что г. прокурор обнаружил прямо чудовищное непонимание религиозных идей. Г-н прокурор заявил, что, если бы я желал обратиться не к войскам, "а действительно к Церкви", я никогда не напечатал бы статьи в журнале с тиражом в 15 000, "где её может прочесть всякий, а написал бы письмо митрополиту, обер-прокурору или в Св. Синод".
   Г-н прокурор не имеет даже смутного представления о том, что такое Церковь: называть Церковью обер-прокурора - равносильно кощунству!
   Я не знаю вас, гг. судьи, так же как и вы не знаете меня, а потому вы должны понять мою боязнь, что весь состав суда впадёт в то же заблуждение, в которое впал г. прокурор. Между тем настоящее дело в конце концов сводится к вопросу: что такое Церковь?
   Вопрос этот настолько сложен и глубок, что говорить о нём почти невозможно, особенно на суде, без привычки к этой тяжёлой атмосфере: но я не имею в виду вполне решать вопрос - мне необходимо передать лишь общее настроение.
   Ввиду этого я прошу вас, г. председатель, не прерывать меня, если что-нибудь вам покажется не относящимся к вопросу: дослушайте до конца, и я уверен, что вы сами увидите, как необходимо всё, что я скажу, для выяснения существа настоящего дела.
   Христианство имеет свой особенный взгляд на мировую историю как на богочеловеческий процесс. Совместными усилиями Бога и человека, путём жесточайшей борьбы со Злом, мир приготовляется к абсолютному воплощению Божественной Идеи. Прогресс мировой жизни заключается не в постепенном приближении к всеобщему земному благополучию, а в дифференциации, в абсолютном разделении Добра и Зла, разделении, которое завершится окончательной борьбой Христа и Антихриста.
   В этом мучительном богочеловеческом процессе борется и действует бесконечное множество разнообразных сил. Всё имеет свой разумный, великий смысл, своё особое назначение. Особое назначение имеют Церковь и государство.
   Церковь - тело Христово, это центр Добра: всё положительное стремится к ней, всё она принимает в себя. Только святое, Любовью соединённое, апостольским служением проникнутое, может входить в эту Святую, Соборную, Апостольскую Церковь. Вне Христа, вне Церкви не может быть ни Истины, ни Добра, ни Красоты. Я знаю, это безгранично расширяет границы Церкви, но и безгранично суживает их. В них может не войти обер-прокурор и найдёт своё место творчество Бетховена. Мир в своей борьбе стремится к этому творческому источнику жизни - к Церкви. Мир - становящаяся Церковь! 10
   Невидимая для ослеплённых глаз, сияющая незримым божественным светом, она одна абсолютное начало жизни.
   Вот к какой Церкви я обращался; вот какую Церковь умолял я спасти меня от тяжёлого кошмара. И вот почему я не послушался свящ. Аггеева и других, когда они уговаривали меня не печатать "Обращение к Церкви" 11. Я сказал им - и готов повторить это здесь, ибо веры своей не постыжусь, - я сказал им: "Не знаю, как ответит мне Церковь эмпирически, - если настало время, огонь сойдёт с неба"! 12
   Г-н прокурор усиленно добивался от свящ. К. М. Аггеева, не хотел ли я, чтобы "Обращение" распространилось возможно шире. Заявляю - пусть слышит г. прокурор: да, хотел! Хотел, чтобы узнал о нём весь мир, чтобы прочли его и все солдаты. Хотел потому, что верю - только путём совместной молитвы, личного подвига, братской помощи Церковь из невидимой может стать видимой, как в первые века.
   Но из такого отношения к Церкви следует ли, что я не признаю государства? Нет, нисколько.
   В среде нецерковной, языческой, государство имеет великое, культурное, истинно религиозное назначение. Признаю власть божественной, потому что в среде языческой она необходимая организующая сила, потому что в богочеловеческом процессе ей принадлежит положительная роль.
   Потому и вас, гг. судьи, представителей языческой власти, считаю исполняющими святой религиозный долг здесь на суде. Я признаю за вами право, поскольку я не только член Церкви, но и гражданин государства, требовать от меня повиновения закону; равным образом как и за собой признаю право не повиноваться вашему закону, раз он идёт вразрез с законами Христа.
   Теперь мы и пришли к окончательному вопросу: я, в данной статье, исполняя то, что мне приказывала религиозная совесть, нарушил ли интересы государства? Категорически отвечаю - нет. В данной статье, обращённой к Церкви, я не мог призывать войска не повиноваться присяге, так как умолял Церковь снять присягу; может быть, в этом я и не прав, но уж это вопрос религиозный.
   Я кончил. В заключение повторяю ещё раз: перед государственной властью виновным себя не признаю. А в вопросах религиозных данный суд считаю некомпетентным 13.
  

КОММЕНТАРИИ

   1 Любопытно, что Л. Толстой не смог молчать только через 2,5 года.
   2 И спустя почти век в кн. "Россия в обвале" (М., 1998. С. 182) Солженицын уповал, чтобы Церковь "самоустановленным, уверенным голосом обличала бы слепость и поощрительность властных лиц к разбойным силам. Чтобы голос Церкви когда-то же твёрдо зазвучал в помощь нам и в защиту, в повседневном нашем барахтанье". Дождёмся ли?..
   3 Мф. 16, 18.
   4 Рим. 13, 14. Ср. также: "В Церкви действием Святого Духа совершается обожение творения, исполняется изначальный замысел Божий о мире и человеке. В ней "всё небесное и земное" должно быть соединено во Христе... Богочеловеческая природа Церкви делает возможным благодатное преображение и очищение мира, совершающееся в истории в творческом соработничестве, "синергии" членов и Главы церковного тела... Её целью является не только спасение людей в этом мире, но также спасение и восстановление самого мира" (Основы социальной концепции РПЦ. I.1-2).
   5 О том же возглашал к патриарху другой пророк: "Не дайте нам предположить, не заставьте думать, что для архипастырей русской Церкви земная власть выше небесной, земная ответственность - страшнее ответственности перед Богом" (Солженицын А. Собр. соч. Т. 7. М., 2001. С. 38). Ср. также: "Если власть принуждает православных верующих к отступлению от Христа и Его Церкви, а также к греховным, душевредным деяниям, Церковь должна отказать государству в повиновении... Когда же исполнение требования закона угрожает вечному спасению, предполагает акт вероотступничества или совершение иного несомненного греха в отношении Бога и ближнего, христианин призывается к подвигу исповедничества ради правды Божией и спасения своей души для вечной жизни. Он должен открыто выступать законным образом против безусловного нарушения обществом или государством установлений и заповедей Божиих, а если такое законное выступление невозможно или неэффективно, занимать позицию гражданского неповиновения" (Основы социальной концепции РПЦ. III.5; IV.9.
   6 "Дело пастырей наставлять и запрещать своим детям, заявляющим на каждом часе о своём православии... Почему позволяют пастыри проливать кровь? Другие не веруют. - Что тебе до того? Ты веруешь, ты и иди за Христом. Ты не убивай, ты не попускай, чтоб убийца прикрывался Церковью, освящал грех свой Именем Святыни" (Флоренский П. Вопль крови).
   7 "В суд, в осуждение - в страшное осуждение будем принимать мы св. Тайны Господни, доколе не прекратятся в Церкви злодеяния, доколе члены её, от царя и его помощников до последнего нищего, будут, по нашему попустительству, оставаться не обличёнными. Лицемерны молитвы наши, доколе не покаемся церковно в творящихся злодеяниях, доколе многими панихидами не вымолим себе прощения от избиенных нашим попустительством. Архипастыри наши молчат, будто не их дело обличать виновных детей Церкви, раз только они сильны... Они забыли тело Христово, если терпят общение с Церковью со стороны убийц-начальников, не хотящих знать ни Бога, ни справедливости, если не налагают эпитимии на убийц-подчинённых, выслуживающихся пред теми. Да, пастыри забыли своё дело, если не призывают всех к покаянию, если не заставляют покаяться устраивающих бойни, если позволяют кровавым губам насильников касаться св. Причастия" (Там же).
   8 Дубасов Фёдор Васильевич (1845-1912) - государственный деятель, адмирал. В 1905 при подавлении крестьянских волнений в Курской губ. приказал уничтожать все жилища и всё имущество сельских обществ, если хотя бы немногие их члены участвовали в беспорядках. В качестве московского генерал-губернатора руководил подавлением Декабрьского вооружённого восстания, приказывал "арестованных не иметь и действовать беспощадно", поощрял расстрелы без суда. Все решения согласовывались с Петербургом. Так, 16 декабря 1905 император, через министра внутренних дел П. Н. Дурново, рекомендовал Дубасову "кончать бесповоротно и окончательно в каждом случае на месте" (ГАРФ. Ф. 102. ДП-VII. 1906. Д. 8, ч. 34, лл. 4, 8), а окружной генерал-квартирмейстер С. М. Шейдеман 18 декабря приказывал "истреблять всех, не арестовывая никого" (Голос минувшего. 1918. N 4/6. С. 144).
   9 Никто перепечатать статью не дерзнул: страх превозмог совесть.
   10 Одна из основных идей Свенцицкого.
   11 Подр. об этом: Аггеев К. Доколе... // Век. 1906. N 7. С. 84-85.
   12 Ср.: 4 Цар. 1, 10-12; Лк. 9, 54; Деян. 2, 3.
   13 Санкт-Петербургская судебная палата 4 ноября 1906 вынесла Свенцицкому оправдательный приговор.

Категория: Книги | Добавил: Ash (12.11.2012)
Просмотров: 187 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа