Главная » Книги

Толстой Лев Николаевич - Том 58, Дневники и записные книжки, 1910, Полное собрание сочинений, Страница 3

Толстой Лев Николаевич - Том 58, Дневники и записные книжки, 1910, Полное собрание сочинений


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

том, ч[то] жизнь должна быть раем или адом, так засело в голову, ч[то] не допускает разумного понимания жизни такой, какой она есть, а именно- не рая и не ада, а борьбы, непрестанной борьбы,-непрестанной, п[отому]ч[то] жизнь только в борьбе, но не в Дарвиновской борьбе существ, особей с существами, особями, а борьбе духовных сил с телесными ограничениями их. Жизнь - борьба души с телом. Понимая так жизнь, то невозможно, ненужно, бессмысленно самоубийство. Благо только в жизни. Я ищу блага; как же мне для достижения блага уйти от жизни? Я ищу грибов. Грибы только в лесу. Как же я для того, чтобы найти грибы, уйду из леса?
   Сейчас 8-й час утра. Ночь оч[ень] мало спал, едва ли 4 часа. Слаб. Приезжает Соня. Одеваюсь и иду гулять.
   Теперь вечер. Соня приехала. Укладывался, ходил гулять, смотреть на автомобили. Милые ребята реалисты, 20 чел[овек]. Поговор[ил]с ними хорошо. Потом милый Димочка хорошо говорил. Ложусь спать. Ниче[го] не делал. Пачкал предисловие. Броси[л] письмо детям. Прямо нехорошо.
   [Кочеты.] 2 Мая. Собрался ехать и выехал в 7. Было тяжело. Любопытство людей. Милые Тани (Исправлено из: Милая Таня) и М[ихаил] С[ергвееич]. Заблудился вечером в парке. Нездоровится.
  
   3 мая. Встал вяло. Ничего не работал. Ходил по парку, читая Масарика. Слабо. Поправлял предисловие. Думал о самоубий[стве] и перечитал начатое. Хорошо. Хорошо бы написать. Написал Масар[ику], Саше, Соне. Ложусь спать. 12 ч[асов].
  
   4 мая. Перед обедом ходил по лесу и радовался на жизнь, на "незримые усилия". Видел удивительные по психологической верности сны. Думал, что напишу о самоубийстве, но сел за стол, и слабость мысли и неохота. Опять мучительно чувствую тяжесть роскоши и праздности барской жизни. Все работают, только не я. Мучительно, мучительно. Помоги... найти выход, если еще не наступил (Зачеркнуто: окончательный] главный, верный выход. Впрочем... надо и за эт[о] благодарить и благодарю. Записать;
   1) Все, чем может порадовать себя человек, живущий для души, это то, что я стал все таки немного менее гадок, чем был прежде. И это не изречение для красоты мысли и слога, а мое искреннее, самое искреннее, на деле в последнее время проверяемое, душевное состояние. И эта радость сознания своего хоть маленького движения, - радость и большая.
   2) Хорошо жить так, чтобы делать такое дело, какое наверное знаешь, что не кончишь и последствий которого наверно не увидишь.
   6 ч[асов.] Иду обедать. Вечер читал, гулял.
  
   5 Мая. Опять сонливость, слабость мозга. Ничего не писал и не брался. Читал старинных французов: La Boetie, Montaigne, Larochefoucauld. Гулял. Не скажу, что на душе хорошо - сплю. Главн[ое], нужно сознательное неделание. Отделался. Только не портить, доживая. А главное, жить только перед Богом, с Богом, Богом. Ложусь спать.
  
   6 Мая. Вчера ночью телеграммы: от Саши и от Черт[кова]. Ч[ертков] приезжает 7-го, завтра.
   Дождь, холод, совсем нездоров, слабость, изжога, головная боль. Походил. Письма - мало, но хоро[шее], трогательное от Ч[ерткова], от Сиксне-брата и еще хорошие. Помоги, помоги Ты, перед концом жить только перед Тобой, всегда с Тобою и Тобою. Хорошо поговор[ил] с Таней. Ничего не писал. Записать: (Далее вся запись, до 7 мая, переписана из Записной книжки рукой Б. Ф. Булгакова на лист бумаги, наклеенный на страницу тетради Дневника. Печатается по тексту Записной книжки, не разнящемуся от переписанного Булгаковым.)
  
  
  
  
   Привычка - механические, бессознательные поступки, есть фундамент истинной жизни- нравственного совершенствования. Жизнь - в усилии для достижения совершенства. То, до чего достиг человек, откладывается в область отжитого, привычки, и делаются новые усилия для того, чтобы достигнуть, отложить в область бессознательного - привычки. Усилие всегда отрицательное. Оно и не может быть иным, п[отому] ч[то] жизнь в освобождении. Освобождение совершается. Дело жизни - не делать того, что мешает освобождению. И от этого все дело жизни-в сознании того, что есть жизнь, и в противодействии тому, что мешает ей.
   Усилие, превращающее сделанное в привычку, есть главное, единственное дело жизни. Без усилия нет человеческой, есть только животная жизнь.
  
  
  
  
   И материалисты совершенно правы, если, говоря о животной жизни, сводят ее к борьбе за существование и привычке. Но если говорить о человеческ[ой] жизни, то надо объяснить главное свойство ее - усилю. Что такое с материалистической точки зрение усилие?
  
  
  
  
  
  
  
   7 Мая. Сегодня получше. Больша[я] радость :приехал Ч[ертков]. Два раза гулял. Довольно хороших работал над предисловием. Записать есть кое что, после. 11-й час, ложусь спать.
  
   8 мая. И сегодня немного лучше. Немного писал (Зачеркнуто: Но пр[едисловие]) о самоубийстве. Мож[ет] б[ыть] и выйдет. Но предисловие все не идет. Надо сократить. Записать есть кое что, но поздно, не стану. От Саши хорошее письмо.
  
   9 Мая. Опять поздно и пишу только несколько слов. Есть что записать. Много ходил. Переделывал, сокращал предисловие. О безумии жизни слагается все яснее и яснее. Приехала Соня с Андреем. С Андр[еем] б[ыл] нехорошо резок. С Соней в первый раз высказал отчасти то, что мне тяжело. (Далее вся фраза, до конца записи, судя по почерку и чернилам, написана на следующий день, 10 мая.) И потом, чтобы смягчить сказанное, молча поцеловал ее - она вполне понимает этот язык.
  
   10 Мая. 9 час[ов] вечера. Встал гораздо лучше, хотя мало спал. Будили мысли, и записывал рано утром. Потом гулял, (Зачеркнуто: (опять мы) наси) насилу ходил от телесной слабости, а мысли бодрые, важн[ые], нужные, разумеется мне. Ясное представление о том, как должно образоваться сочинение: "Нет в мире виноватых" и еще кое что. Общий разговор, потом с Ч[ертковым] об неприятном ему письме и нехорошем, (В подлиннике описка: об неприятного ему письма и нехорошего) Градовского.
   Все яснее и яснее безумие, жалкое безумие людей нашего мира. Ездил верхом с Егором хорошо в Извеково. Простился с Андрюш[ей] с сознанием нашего взаимного непонимания друг друга, и это жалко. Да, забыл - опять поправлял Предисловие. Кажется, окончательно. На душе и теперь хорошо, утром было удивительно. Записать: 1) Чем больше живу, тем меньше понимаю мир вещественный и напротив, тем все больше и больше сознаю то, чего нельзя понимать, а можно только сознавать.
   2) Спасение от бедственности нашей жизни одно, и только одно: признание полного безумия нашей жизни и полное отречение от нее.
   3) Христианский (Это слово вписано поверх строк.) идеал нашего времени есть полное целомудрие. Признание брака чем то священным, даже хорошим, есть отречение от идеала. Христианское посвящение, если допустить религиозный акт (Зачеркнуто: или обет) посвящения, может быть только одно: (Зачеркнуто: относительно целому[дрия])посвящение себя полному целомудрию, а никак не разрешенному половому общению, и обет может быть не верности супругов, а для обоих только один: целомудрия, включающего в себя верность одному.
   "Но как же род человеческий?" - Не знаю. Знаю только то, что, как для человека не только не обязателен животный закон борьбы, а напротив, стоит отрицающий борьбу идеал любви, также знаю, что закон совокупления, (Зачеркнуто: необ[ходимый]) свойственный животному, не обязателен человеку, а обязателен обратный (Зачеркнуто: зак[он]) идеал целомудрия. А что выйдет из этого? - Не знаю. Но зна[ю] наверное, что следуя высшим стремлениям моего существа: любви и целомудрия, ничего, кроме хорошего, выйти не может.
   4) Не может не быть самоубийств, когда людям не на что упереться, когда они не (Слово: не вписано поверх строк карандашом рукой В. Г. Черткова) знают: кто они и зачем они живут, и уверены при этом, что этого и знать нель[зя].
   5) Следует длинная выписка из книжечки, относящаяся к Самоубийству.
  
  
  
  
  
  
   6) Оч[ень] важное: Как понятие творения засело в головы людей, требуя ответов на вопрос: как во времени произошел мир? Творение мира, (Дарвин), так другой такой же вопрос о происхождении зла (грех Адама, наследственность). А и то и другое - грубое суеверие. Мир не происходил, а есмь я, и зла нет, а опять таки есмь я. (Продолжение мыслей до конца дня переписано в Дневник из Записной книжки рукою В. Г. Черткова. Печатается по тексту Записной книжки.)
   Само собой разумеется, ч[то] люди не могли испортить жизнь людс[кую], сделать из хорошей по существу жизни людской жизнь дурную. Они могли только то, ч[то] они и сделали - временно испортить жизнь настоящих поколений, но зато невольно внесли в жизнь то, что двинет ее быстро вперед. Если они сделали и делают величайшее зло своим арелигиозным развращением людей, они невольно своими выдумками, вредными для них, для их поколений, вносят то, что единит всех людей. Они развращают людей, но развращают всех: и Индусов, и Кита[йцев], и негров-всех. Средневековое богословие или римский разврат развращали (Переписано: развращать) только свои народы, малую часть человечества, теперь (При переписке пропущено: же) же электричество, железн[ые] дороги, телеграф, (При переписке пропущено: печать) печать развращают всех. Все усваивают, не могут не усваивать все это и все одинаково страдают, одинаково вынуждены изменить свою жизнь, все поставлены в необходимость изменить в своей жизни главное - понимание жизни - религию.
   Машины, чтобы делать что? Телеграфы/фоны (При переписке пропущено: телефоны), чтобы передафонывать что? Школы, университеты, академии, чтобы обучать чему? Собрания, чтобы обсуждать что? Книги, газеты, чтобы распространять сведен[ия] о чем? Желез[ные] дор[оги], чтобы ездить кому и куда?
   Собранные вместе и подчиненные одной власти миллионы людей для того, чтобы делать что? Больницы, врачи, аптеки для того, чтобы продолжать жизнь, а продолжать жизнь зачем?
   Миллионы страдают телесно и духовно для того, чтобы только захвати[вшие] власть, (При переписке повторено: чтобы) могли беспрепятственно развращать[ся]. Для этого ложь религии, ложь науки, одурен[ье], спаиванием и воспитанием, и где этого мало-грубое наси[лие], тюрьмы, казни.
   Ради Бога, хоть не Б[ога], но ради самих себя, опомнитесь. Поймите все безумие своей жизни (При переписке пропущено: Поймите все безумие своей жизни). Хоть на часок отрешитесь от тех мелочей, к[оторыми] вы заняты и к[оторые] кажутся вам такими важными: все ваши миллионы, грабежи, приготовления к убийствам, ваши парлам[енты], науки, церкви. Хоть на часок оторвитесь от всего этого (При переписке пропущено: и) и взгляните на свою жизнь, главное на себя, на свою душу, к[оторая] живет такой неопределенный, короткий срок (По переписанному это место читается: такое неопределенное короткое время) в этом теле, опомнитесь, взгляните на себя и на жизнь вокруг себя и поймите все свое безумие, и ужаснитесь на него. Ужаснитесь и поищите спасения от него. Но и искать вам нечего. Оно у каждого из вас в душе вашей. Только опомнитесь, поймите, кто вы, и спросите себя, что вам точно нужно. И ответ сам, один и тот же для всех, представится вам. Ответ в той одной вере, к[оторая] свойственна нам, нашему времени, вера в Бога и в открытый - не открытый, а вложенный в души наши закон Его - закон любви, - настоящей любви, любви к врагам, той, к[оторая] признавалась, не могла не признаваться, всеми великими учителями и которая так определ[енно], ясно выражена в той вере, которую мы хотим исповедывать и думаем, что исповедуем. Только опомнитесь (Переписано: оглянитесь) на часок, и вам ясно будет, что важное, одно важное в жизни -не то, что вне, а только одно то, что в нас, что нам нужно (При переписке пропущено: что нам нужно). Только поймите то, что вам ничего, ничего не нужно, кроме одного, спасти свою душу, (По переписанному это место читается: что нам нужно одно найти свою душу) что только этим мы спасем мир. Аминь.
   И все от ужаснейше[го], губительнейшего и самого распространенного суеверия всех людей, живущих без веры,-суеверия о том, ч[то] люди могут устраивать жизнь, -добро еще свою, а то все устраивают жизнь других людей для семей, сословий, народов. Ужасно губительно это суеверие тем, что та сила души, какая дана человеку на то, чтобы совершенствовать себя, он всю тратить ее на то, чтобы устраивать свою жизнь, мало того - жизнь других людей.
  
   11 Мая. Опять сонливость и слабость. Чуть двигаюсь, ничего не хочется писать. Но, гуляя записал, кажется, важное и, слава Б[огу], не зол и легко не грешить. Ч[ертков] переписал мне и пересмотрел Предисловие. Не хочется этим заниматься. Если Б[ог] велит, напишу, буду писать: и Безумие, и Н[ет] в[] М[ире] в[иноватых]. Ездил верхом на Монголе. От С[аши] письмо. Были Абрикосовы - милый Хрисанф. Записать. Сейчас надо встать, пройти к постели за книжечкой - и тру[дно] подняться. Записать:
   1) Суеверие зла. Зла нет. Жизнь благо. Зло - отсутствие блага - только признак заблуждения, ошибки. Время только затем и существует, чтобы мы могли видеть свои ошибки и исправлять их, иметь радость (высшее благо) исправлять свои ошибки. Если же мы не исправляем сбои ошибки, то они исправляются помимо нашей воли смертью.
   Да жизнь благо, нет зла. Есть только ошибки наши: общие и наши личные. И нам дана радость посредством времени не только исправлять их, но и пользоваться всем тем опытом, к[оторый] пережит человечеством.
   12 Мая. Е. б. ж. условие все более и более нужное.
  
   [12 мая.] Жив. Утром ходил гулять и хорошо думал. А потом слабость, ничего не делал. Только читал: О религии. Узнал кое что новое о китайск[ой] религии. И вызывает мысли. Ездил верхом с Булгак[овым]. Дома по некот[орым] причи[нам] тяжело. Письмецо от Саши. Разговоры с лавочником и урядником. Записать:
   1) Как легко усваивается то, ч[то] называется цивилизацией, настоящей цивилизацией и отдельными людьми, и народами! Пройти университет, отчистить ногти, воспользоваться услугами портного и парикмахера, съездить за границу, и готов самый цивилизованный человек. А для народов: побольше железн[ых] дорог, академий, фабрик, дредноутов, крепостей, газет, книг, партий, парламент[ов]-и готов самый цивилизованный народ. От этого то и хватаются люди за цивилизацию, а не за просвещение - и отдельные люди, и народы. Первое легко, не требует усилия и вызывает одобрение; второе же, напротив, требует напряженного усилия и не только не вызывает одобрения, но всегда презирае[мо], ненавидимо большинством, п[отому] ч[то] обличает ложь цивилизации.
   2) Злом мы называем то, что нам, нашему телу(В подлиннике описка: тело) не нравится: злая собака, лошадь, злое перо (не пишет), злой стол для ребенка, о к[оторый] он ударился, злой человек, злой Бог.
   3) (Зачеркнуто: Милитаризм) Опасность завоевания разрушает религиозную закоснелость Востока. (Зачеркнуто: милитариз(ма]) Явная польза милитаризма.
  
   13 Мая. Записать:
   1) (Зачеркнуто: Ведь) Только сказать про то, ч[то] большинство людей, как милости, ждут работы, чтобы ясно было ( Зачеркнуто: ч[то] мы), как, ужасна наша жизнь и по безнравственности и по глупости, и по опасности, и по бедственности.
   2) В медицине то ж[е], что и во всех науках: ушла далеко без поверки; немногие знают не нужные тонкости, а в народе нет здравых гигиенических понятий.
   3) Сколько ни старался жить только перед Богом-не могу. Не скажу, ч[то] забочусь о суждении людей, не скажу, что люблю их, а несомненно и неудержимо произвольно чувствую их, также, как чувствую свое тело, хотя слабее и иначе. (Верно).
   Много спал и, как всегда при этом, встал оч[ень] слабым. Погулял, б[ыл] в больнице на приеме. Интересно. Опять ничего не писал. Говорил с учителями хорошо. Приехали пасынки Тани - ничего. Вечером приятно. Говорил с Душ[аном] и Булг[аковым].
   Записать:
   4) Что зло есть суеверие, яснее всего видно из того, что смерть считается злом. Для меня -я знаю, что не зло.
  
   14 Мая. Болел бок. Встал бодро. Много гулял. Ничего не записал. Дома читал Вересаева и Семенова. После завтрака ходил в Желябуху. Приятно прошел[ся]. Ч[ертков] пришел. Таня приехала. С мужиками хороший разговор. Больше шутливо-ласковый. Дома спал. Горбов - цивилизован[ный] купец. Оч[ень] скучно.
  
  
  
   1) Как бы хорошо быть в состоянии искренно ответить на вопрос: Как твое здоровье? -Не знаю, это меня не касается.
   Хорошее письмо от Саши. Ложусь спать, только напишу ответь Леон[иду] Семен[ову].
  
   15 Мая. Весь день слаб. Ничего не работала. Даже книжку не растворял. Много говорил с народом. Был скучный господин. Все домашние оч[ень]милы. Что то хотел записать не важное, но забыл. Ч[ертков] и Таня требуют, чтобы я им дал комедию, но никак не могу - так плохо.
  
   16 Мая. Весь день болезнь: изжога и слабость. Ничего не делал, не ел и не выходил.
  
   17 Мая. Нынче немного получше. Хорошее письмо от Саши. Немного утром походил, читал Reville'а. Интересно. Вызывает мысли. Обедал в зале. Вечером гости, играл в карты. Скучно. Письма мало интересные, а требующие ответов и забот. Ложусь в 11.
  
   18 мая. Нынче чувствую себя совсем хорошо и телом, и духом. Походил. Поправил пьесу, но все плохо. Получил милое письмо, трогательное, Угрюмовой и написал ей длинное письмо. Спал перед обедом. И вечер, как обыкновенно.
   Все читаю Reville'я, и много интересного. У готентотов (Зачеркнуто: грозн[ый]) судья начальник, приговаривающий к смерти, должен первый наложить руку на казненного. Они хорошо говорят, что человеку надо жить, как луна-месяц: vivre en mourant et mourir en vivant (жить умирая и умирать живя.). Reville оч[ень] наивный писатель -считает верх непросвещения людей, когда они живут не признавая ни государства, ни собственности. - На много мыслей наводить меня это чтение:
   1) Религиозная истина: (Зачеркнуто: признание)сознание в себе невидимого начала дающего жизнь всему и стремление к удовлетворению требований этого начала, познаваемых и каждым из людей, и некоторыми наиболее чуткими к этому сознанию, людьми. И везде одно и то же: выражение этого высшего начала соединяет людей, соединенные люди, под влиянием похотей - страстей, извращают понимание этого начала и его требований, и соединение одних людей служит основанием и причиной отступления от сознанных требований.
   Тогда появляется вновь более ясно[е] выражение религиозного начала и его требований, и ему подчиняются несколько больших соединений; и опять извращается, и опять положение ухудшается, и требует еще более высокого, общего и ясного выражения требований религиозного сознания, и опять этому высшему сознанию подчиняется большее количество людей, и опять извращается. Но всякий раз большее количество, живя общей жизнью, больше и больше материал[но] улучшают свою жизнь. Так что постоянно с более высоким пониманием религиозной истины и с большим количеством людей, принимающ[их] эту истину, равномерно извращается исти[на] и увеличиваются материальные успех[и] жиз[ни]. Увеличивается и количество соединенных людей, увеличивается общение между людьми.
   Так это шло и дошло до нашего времени, до высшей степени. Половина, если не больше, населения земного шара находится в близком общении между собой, материальные успехи огромны, а между тем последняя высшая истина христианска[я], магометанская, извращена до последней степени. (Все это я думал лучше и, коли Б[ог] велит, изложу понятн[ее]; а это - не то).
   Второе, на что навело меня чтение Reville'а:
   2) Чувствую, как благодетельно действует на душу изучение или обзор жизни, особен[но] духовной жизни, всех народов земли. Среди каких миллиардов, живших, живущих и имеющих жить, живу я - ничтож[ное], жалкое, дрянное, чуть чуть сознающее себя существо. Какое безумие думать, что я, мое материальное я, имеет какое нибудь значение посреди этих миллиард миллиардов живших и живущих людей, из к[оторых] большинство и умом и душою выше меня. Если я что нибудь, то только перед Богом и перед самим собой, насколь[ко] я божественен.
   3) Как трудно, а зато как хорошо и радостно жить совершенно независимо от суждения людей, а только перед судом своей совести, перед Богомъ. Иногда испытываю это, и как хорошо!
   4) Память? Как часто память принимают за ум, а не видят того, что память исключает ум, несовместима с умом, с умом самобытного решения вопросов. Одно заменяет другое.
  
   19 Мая. Последний день в Кочетах. Оч[ень] б[ыло] хорошо, если бы не барство, организованное, смягчаемое справедливым и добрым отношением, а все таки ужасный, вопиющий контраст, не перестающий меня мучить.
   Поправлял пьесу и больше ничего. Здоровье хорошо. Снимание портретов (Зачеркнуто: Неприятно, что не могу отказать). Кое что записано, но не стану записывать: поздно и устал. Спал ночью едва ли 3 часа. А весь день оч[ень] свеж.
   20 Мая. Е. б. ж.
  
   [20 мая.] Жив. Но опять спал часа три, даже меньше, но головой свеж и бодр. Далеко ходил гулять. Много думал ночью и кое что записал. Просматривал комедию. Все плохо. Ночью молился своей любимой последнее время молитвой: Господи, помоги мне жить независимо от людского суждения, только перед Тобою, с Тобою и Тобою. Записать:
   1) "Помоги мне, Г[оспо]ди, жить, исполняя только Твою волю". Что это значить? А то, во 1-х, что я личность, могущая мыслить только в пределах пространства и времени, невольно представляю себе невидимое Начало, дающее жизнь всему, тоже личностью, - не могу иначе;-во вторых, то, что я ничего не хочу, или более всего хочу того, чтобы соединиться с этим Началом, хочу устранить все то, что мешает этому соединению. (Не вышло, а думалось, как сильно, ново!)
   2) Крестьяне считают нужным лгать, предпочитают при равных условиях ложь правде. Это от того, что их приучили к этому, так как всегда лгут, говоря с ними и о них.
   3) Во мне начало жизни всего. Я знаю это не п[отому], ч[то] я изучал мир, а потому, что я чувствую весь мир, живу всем миром, только живу всем миром и чувствую его, сознавая свою ограниченность пространством и временем.
   Себя в пределах своего тела я чувствую вполне ясно; других, одновременно и в одном месте живущих со мною людей, менее ясно; еще менее ясно людей, отдаленных от меня временем и пространством, но все таки не только знаю про них, но чувствую их. Еще менее ясно чувствую животных, еще менее ясно неодушевленные предметы. Но все это я не только знаю, но чувствую тем единым (Зачеркнуто: общим всему), дающим жизнь всему миру, началом.
   4) Профессор пресерьезно описывает Табу, ужасаясь на нецивилизованность "диких", а сам признает Табу собственности, священной собственности, собственности земли.
   5) Подняться на ту точку, с к[оторой] видишь себя (Зачеркнуто: В этом су). Все в этом.
   6) То, что мы называем действительностью, есть сон к[отор]ый продолжается всю жизнь и от к[отор]ого мы понемногу пробуждаемся в старости (пробуждаемся к сознанию более действительной действительности) и вполне пробуждаемся при смерти.
   [7)] 6) Какое высоконравственное условие жизни то, что происходит во всех крестьянских семьях: что возросший человек отдает весь свой заработок на содержание старых и малых.
  
   [Я. П.] 22. Ходил гулять. Думал: (Продолжение записи до слов: 21 Мая пропустил (стр. 56), вписано в подлинник рукой В. Ф. Булгакова.)
  
  
  
   1) Общаясь с человеком, заботься не столько о том, чтобы он признал в тебе любовное к нему отношение, сколько о том, чувствуешь ли сам к нему истинную любовь. (Очень важно).
   II) Все дело ведь очень просто. Завоеватели, убийцы, грабители подчинили рабочих. Имея власть раздавать их труд, они для распространения, удержания и укрепления своей власти призывают из покоренных себе помощников в грабеже и за это дают им долю грабежа. То, что делалось просто, явно в старину, - ложно, скрытно делается теперь. Всегда из покоренных находятся люди, не гнушающиеся участием в грабеже, часто, особенно теперь, не понимая того, что они делают, и за выгоды участвуют в порабощении своих братьев. Это совершается теперь от палача, солдата, жандарма, тюремщика, до сенатора, министра, банкира, члена парламента, профессора, архиерея, и, очевидно, никаким другим способом не может окончиться, как только, во-первых, пониманием этого обмана, а во-вторых, настолько высоким нравственным развитием, чтобы отказаться от своих выгод, только бы не участвовать в порабощении, страданиях ближних.
   III. 1) Ищет истину и сам находить. Подразделение: а) ищет истину и довольствуется тем, что нашел и б) не довольствуется, не переставая искать.
   2) Ищет истину, но не своим умом и усилием, а в искании других, и смело следует тому, что открыли другие. Подразделение: а) держится одного раз навсегда, б) переменяет..
   3) Не ищет истины, но берет то, что придет в голову или попадается, и держится этого, пока не мешает жить.
   4) Не ищет, но того, что попалось, держится для приличия. Подразделение: а) религиозное, б) научное.
   5) Не признает никакой истины. Подразделение: а) признает это, б) не признает.
  
   21 Мая пропустил. Все так же хорошо себя чувствовал. Мало работал. Ездил верхом. Бабы жаловались. Я сказал Соне. Вечером Андрей и Сережа. Я рано ушел.
   Сегодня 22 Мая. Рано проснулся. Записал то, что переписал Булгаков. Ходил по Засеке, заблудился, вышел к поручику. Очень устал. Поправлял пьесу. Немного лучше, но все еще плохо. Бездна просителей. Кажется, не оч[ень] дурно обходился, применяя правило заботиться но об его мнении, а о своем душевном состоянии. К обеду Ив[ан] Ив[анович] с корректурами и потом замечательный Тульского уезда отказавшийся, пострадавший 8 ¥ лет. Просил Булгакова записать его рассказ. Дал ему 10 р [ублей], Фокин. (Зачеркнуто: Теперь)
   Был с С[оней] неприятный разгово[р]. Я был не хорош. Она сделала все, о чем я просил. 11 часов. Ложусь спать.
  
   [24 мая.] Вчера 23 Мая не записал, а день б[ыл] интересн[ый]. Работал над "книжечками". Ездил к Ив[ану] Ива(новичу]. За обедом Андр[ей)и Миташа. Вечером пришел готовый отказываться, серьезный, умный, потом Булыгин, Голденв[ейзер], Ал[еша] Сергеенко, Скипетров, Николаев. И мне б[ыло] просто тяжело. Мучительно говорить, говорить..... по обязанности.
   Нынче 24. Встал рано, и сейчас 7 часов. Зап[исать]:
   1) Приходят к человеку, приобретшему известность значительностью и ясностью выражения своих мыслей, приходят и не дают ему слова сказ[ать], а говорят, говорят ему или то, что гораздо яснее им, или (Зач: то, что давно) нелепость чего дав[но] доказана им.
   Далеко ходил, думал, глядел, нюхал, собирал цветы. Оч[ень] хорошо на душе. Как будто один с Богом. Дома фыркну[л] на Ил[ью] Васильевича]. Поправлял книжки о Боге и Отречении, и Смирении. Пьеса все плоха, отдал читать. Ездил с Душаном по лесам. Вечером.... чук,2 Скипетров, Ал[еша] Сергеенко, Голденв[ейзер], хорошо говорил на балконе. 12-й час, ложусь спать.
  
   25 Мая. Здоров. Немного походил. Мысль слабо работает. Старательно поправлял и просматривал книжки и недурно. Свез к Ив[ану] Ива(новичу]. Написал одно письмо. Получил письмо от Гусева и книгу Christenthum и Monistische Religion. Все к одному. Не хочу думать. Чувствую себя очень плохим, слава Богу. От Саши письмо. Приехал Сережа. Нечего записывать, признак слабости мысли. Да, был утром юноша учитель, угрожавший самоубийствомъ. Дурно вел себя с ним.
  
   [27 мая.] 26 мая пропустил. Нынче 27 Мая.
   Вчера рано встал. Помню, что дурно вел себя с просителями. Довольно много работал над книжками. Сделал 5 окончательных и две дальнейшие. Ездил немного верхом с Душаном. Саша приезжает. Вечером читал хорошую статью Випера о Риме. Хочется писать о солдате, убившем человека. Рано утром, нет, ночью вчера проснулся и записал оч[ень] сильное и новое чувство:
   1) В первый раз живо почувствовал случайность всего этого мира. Зачем я, такой ясный, простой, разумный, добрый, живу в этом запутанном, сложном, безумном, злом мире? Зачем?
  
  .
  
  
  
  
   2) (О суде). Если бы только понимали эти несчастные, глупые, грубые, самодовольные злодеи, если бы они только понимали, что они делают, сидя в своих мундирах за накрытыми зеленым сукном столами и повторяя, разбирая с важностью бессмысленные слова, напечатанные в гадких, позорящих человечество книгах; если бы только понимали, ч[то] то, что они называют законами, есть грубое издевательство над теми вечными законами, к[оторые] записаны в сердцах всех людей. Людей, к[оторые] без всякого недоброжелательства стреляли в птиц в месте, к[оторое] называется церковью, сослали в каторгу за кощунство, а эти, совершающие не переставая, живущие (Зачеркнуто: Этим) кощунство[м] над самым святым в мире: над жизнью человеческой. Царь обучает невинн[ого] сынишку убийству. И это делают христиане. Бежал солдат, к[оторый] не хочет служить п[отому], ч[то] это ему не нужно. Ох, как нуж[но] и хочется написать об этом.
  
   27. Приехала Саша. Мы оба расплака[лись] от радости. Она слишком бодра. Боюсь. Не в духе я. Но работал, как умел. Иду завтракать. Ездил с Булга[ковым] верхом. Спал. Письмо Ч[ерткова] об Орленьеве. Надо будет постараться кончить пьесу. Количка Ге. Приятен. Слушал его вечером. Саша хороша. Иду спать в 11.
   28 Мая Е. б. ж.
  
   [29 мая.) Жив и пропустил весь день.
   Нынче 29. Вчера мало спал. Ходил и записывал. Работал над книжками. Не оч[ень] доволен. Мало писем. Уехал Булгаков. Вечер, как обыкновенно. Сер[еже) надо победить свое нехор[ошее] чувство.
   Нынче также рано вста[л], в 6. Оч[ень] слаб б[ыл]. С Соней разговор. Она взволновалась. Я боялся, но, слава Б[огу], обошлось. Приехал Трубецкой. Оч[ень] приятен. Тоже работал недурно. Кончил все книжки, сдал Ив[ану] Ив[анови]чу. Вечером поговорил. Воздерживался. Ушел в 11. Теп[ерь] 12-й час, ложусь. От Тани письмецо. Записать есть кое что, да не стану.
   Предисловие никуда не годится. Немного вчера и нынче поправлял пьесу.
  
   30 Мая. После гулянья поправлял пьесу и предисловие. И то, [и] другое оч[ень] плохо. Ездил верхом с Труб[ецким]. Очень самобытно умный человек. Кажется, нечего записывать. Вечером интересный разговор с Николаевой. Ложусь, 12-й час.
  
   [1 июня.] Опять день пропустил. Нынче 1 июня.
   Вчера был не в хорошем духе. Кажется, ничего плохого не было, хотя было много просителей. Писем мало. И к стыду моему, мне это неприятно. Опять все то же поправление и пьесы и предисловия (В подлиннике: предисловие. Далее зачеркнуто: Вечер). Опять поездка с Тру[бецким] в Телятинки. Пропасть народа: Ге, Зося Стах[ович]. Вечером они уехали. Димочка...
   Нынче много спал и, кажется, недурно поправил. Трубец[кой] ездил со мной, и мне немножко подозрительна его лесть и неприятна. Сейчас вернулся и лягу спать. Что то утром хорошее надо было записать. Забыл. Вечер 11, ложусь спать. Саша радует. Читал Чернышевского. Оч[ень] поучительна его развязность грубых осуждений людей, думающих не так, как он. Оч[ень] приятное, доброе чувство к Соне - хорошее, духовно-любовное. На душе хорошо, несмотря на бездеятельность.
  
   [3 июня.] 2 и 3 июня.
  
   2-го. Спал много и слабость. Но кое как работал опять над двумя самыми противуположными вещами: предисловием -изложением (Зачеркнуто: всего) моей веры, чем я живу, и глупой, пустой комедией. Немножко подвигается и то и другое. Ездил верхом с Тр[убецким], очень прият[но] по езде, но скучно от него и его лести. Обед. Недоброе чувство к Сер[еже], с к[оторым] (не с Сер[ежей], а с чувством) недостаточно борюсь. Но зато оч[ень] хорош[ее] чувство к Соне. Помогай Б[ог]. Вечером приехала совсем дикая дама с нефтяным двигателем и упряжкой а l'anglaise [по английски) и tout le tremblement [со всем прочим.).
   Нынче, 3-го, встал рано и сейчас же взял[ся] за обе вещи и, не одеваясь, поправил. Ходил гулять. Оч[ень] устал. Еще немного позанялся обеими вещами, и записать:
   1) Все никак не приучусь жить только для себя, только перед Ним, не думая о мнении людей. Не могу приучиться, потому ч[то] требования души перед Ним так переплелись с желанием, - во многом и совсем совпадают - одобрения людей, что никак [не] отделишь одного от другого. А как страшно нужно: какая слабость, тревога, неопределенность, когда думаешь о мнении людском, и какая свобода, спокойствие, всемогущество, когда живешь только для себя перед Ним!
   Ездил с Душаном. Вечером хороший разговор с Николаевым. Все тоже чувство к Сер[еже], но борюсь.
   4 июня. Встал рано. Оч[ень] хорошо обошелся с просителями, гулял. Потом письма. Одно серьезное по ответу на эпидемию писательства. Стал заниматься комедией и бросил с отвращением. Предисловие поправил порядочно. Вышел после работы усталый; и десяток баб, и я дурно вел себя, не с ними, а с милым, самоотверженным Душан[ом]. Упрекнул его. Все стало противно.
   Поехал с Душ[аном). Ездил хорошо. Вернулся и застал черкеса, приведшего Прокофия. Ужасно стало тяжело, прямо думал уйти.
  
   [5 июня.) И теперь, нын[че], 5 утром не считаю этого невозможным.
   Пришла милая, милая Таничка. Я всхлипнул, говоря с ней. И этим я б[ыл] гадок. Все я, я, мое удовольствие, а не моя работа. Потом отправился и С[оне] сказал, что все хорошо. И не име[л] против нее ни малейшаго недобро[го] чувства. Помоги, Г[осподи], и благодарю, Г[осподи], не за то, ч[то] Ты мне помог, а за то, что я по Твоей воле такой, что могу простить, могу любить, могу радоваться этим. Обед. Клот "Толстовка". (Последние два слова в тетради Дневника выскоблены В. Г. Чертковым. Воспроизводятся по сделанной фотокопии, хранящейся в АЧ.) Булгаков. И как обыкновенно, и то же к Сер[еже] чувство, но я держался. Невыносимая самоуверенность. Поучительно. Как из за этой самоуверенности люди лишают себя лучшего блага - любви. Записать:
   1) Человеку говорят, чтобы он работал, а он говорить: (Зачеркнуто: пус[ть]) я не хочу. А если вы говорите, что все должны работать, так пусть всё эти богачи, к[оторые] ничего не делают, покажут мн[е] пример. Они станут работать, и я стану, а без них не хочу (Зачеркнуто: Другому говорят, плати за землю, она дает доход. Дает так пускай она и дает)..
   2) В Детскую мудрость, как нечаянно пирожное съел и не знал, что дела[ть], и как научила покаяться.
   3) Да, надо учиться любить, как учатся играть на скрипке. Но как быть, когда противен всем существом да еще самоуверен? Хочется презирать, но это противно любви. Избегать его? Да, но надо быть готовым полюбить. А для этого: 1) поискать хорошенько, нет ли в твоем отвращении чего нибудь личного: оскорбленного самолюбия и т.п...2) не позволять себе вспоминать и думать о нем недоброе.
   4) Какая прелесть история Параши дуроч[ки].
   Нынче 5 1. Утро. Встал рано, слаб. Записал это. Помоги, помоги, Г[осподи].
   Очень б[ыл] плох целый день. Ничего не работал и целый день сам себе жалок, хотелось, чтоб меня жалели, хотелось плакать, а сам всех осуждал, как капризный ребенок. Но все таки держался. Одно, что за обедом сказал о том, что хочется умереть. И точно оч[ень] хочет[ся], и не могу удержаться от этого желания. Вечером играл Голденв[ейзер], хорошо, но я остался холоден. Ездил верхом и для Труб[ецкого] сидел.
  
   Нынче 6 июня. И опять то же состо[яние] грусти, жалости к себе. Пошел в Заказ. Встретил малого, спрашивает, можно ли ходить, а то черкес бьет. И так тяжело стало! Хорошо оч[ень] думается, но все несвязно, растрепано. Поработал на[дъ] предисловием. Над комедией не мог. От Ч[ерткова) хорошее письмо. После завтрака пришли рабочие Пречистенс[ких] курсов. Очень хорошо с ними говорил. Потом Дима с Телятинскими. Пляска и опять хороший разговор с (Зачеркнуто: муж[иками]) крестьянками. Вечером Голд[енвейзер]. С Сережей лучше. Лег поздно. Очень тяжело. Какое то странное душевное состояние. Как будто что то в мозгу. И все таже слабость. Все хочется себя жалеть. Не хорошо. (В подлиннике: нихорошо)
  
   7 июня. Дурно спал, оч[ень] мало. Поправлял предисловие. Потом сказал С[офье] А[ндреевне] о черкесе, и опять волнение, раздражение. Оч[ень] тяжело. Все хочется плакать. Ездил верхом к поручику. Баба, мать убийцы. Написал письмо в газеты. Вечером Николаев. Оч[ень] бестолково спорил. Никитин.
  
   [10 июня.) 8, 9, 10 июня. Два дня пропустил. Был нездоров и чрезвычайно слаб, особенно 8-го. Так просто, близко к смерти. 8-го ничего не делал, кроме пустых писем. Приехала девушка на костылях, как всегда, с неопределенными от меня требованиями. Неприятны мне были доктора, особенно Никитин с своей верой в свое суеверие и с своим желанием уверить в нем других. Написал оч[ень] плохо в газеты о невозможности помогать деньгами. Но не пошлю. Не надо. Был Орленьев. Он ужасен. Одно тщеславие и самого низкого телесного разбора. Просто ужасен. Ч[ертков] верно сравнивает его с Сытиным. Оч[ень] может б[ыть], ч[то] в обоих есть искра, даже наверно есть, но я не в силах видеть ее.
   10-го было получше, мог заниматься опять предисловием и много читал о бехаизме с дурным чувством, обращен[ным] на себя. Привязался этотъ дьяволъ. Все не могу ото-
   гнать. Но если и не могу отогнать, то знаю, что это не я, а дьявол. И то хорошо. Никуда не выходил. Кстати и холодно. Нынче, 10-го проснулся рано, но спал не дур[но] и чувствую себя гораздо более свежим-сказал бы, что совсем здоровым, если бы не болела голова. Теперь 8-й час утра.
  
   [12 июня.) 11, 12 июня. (Зачеркнуто: Вчера) Третьего дня опять поправлял предисловие. Ничего неб[ыло] такого, что бы стоило помнить.
   Ездил верхом с Булгак[овым]. Вчера тоже. Тяжелые отношения с двумя девицами - жалкими, но не подлежащими никакой помощи, а отнимающими время.
   Решено ехать к Черт[ковым]. Саша собралась, потом раздумала.
   [Отрадное.] Нынче 12-го поехала и Саша. Боюсь за нее. Легко проехали. Сейчас 12 ч[асов] ночи. Пишу у Ч[ертковых]. Саша подле. Целый день ничего не делал. Записать есть многое. Да: утром ходил к девицам, но не освободился, и к Николаеву, чтобы загладить свой спор.
  
  
   13 июня. Хорошо спал. Утром опять предисловие. Ходил утром и середь дня в Мещерское. Оч[ень] приятно. Саша и нездорова, и скучает, бедняжка. - Оч[ень] поразительно здесь в окрестностях - богатство земских устройств, приютов, больниц, и опять все та же нищета. Вечер[ом] опять поправлял Предисл[овие]. На душе хорошо. Особенно действует на меня молитва благодарности - только благодарность за жизнь сейчас. Да, благодарю Того, То, ч[то] дало, дает мне жизнь и все ее (Зачеркнуто: и телес д) благо, (Зачеркнуто: даже) - разумеется, духовное, к[отор]ым я все еще не умею пользоваться, но даже и за телесное, за всю эту красоту, и за любовь, за ласку, за радость общения. Только вспомнишь, что тебе дано ничем не заслуженное благо быть человеком, и сейчас все хорошо и радостно. Теперь 12 час[ов] ночи.
  
   14июня. Уже в друг[ой] книге. Просил Ч[ерткова] выписать из записной: (Далее пункты 1-8 выписаны В. Г. Чертковым из Записной книжки - Цифры мыслей поставлены рукой Толстого.)
   1) (Мысль N. 1, выписанная В. Г. Чертковым, была уже написана собственноручно Толстым 5 июня. N. 3, стр. 61.)
   2) Сердце указывает, что любить, и поэтому, о чем думать, что изучать.
  
   3) Зло есть только отступление от закона, а тоже и смерть.
   4) О том, что будет после смерти, нам не дано знать; о том же, что уже есть благо, мы можем знать и знаем.
   5) Как естественно, что просвещенные люди закрывают все тело, особенно женщины, оставляя открытым только то, на чем печать духовности -лицо. Оголение тела теперь признак падения. Должно бы быть и у мужчин.
   6) В очень сильном, задушевном молитвенном настроении, хочется молиться. И пытаюсь молиться

Другие авторы
  • Богданов Василий Иванович
  • Языков Дмитрий Дмитриевич
  • Панаев Иван Иванович
  • Водовозова Елизавета Николаевна
  • Коринфский Аполлон Аполлонович
  • Стороженко Николай Ильич
  • Достоевский Михаил Михайлович
  • О.Генри
  • Козлов Павел Алексеевич
  • Маркевич Болеслав Михайлович
  • Другие произведения
  • Андерсен Ганс Христиан - Сын привратника
  • Бунин Иван Алексеевич - Сказка
  • Майков Василий Иванович - Игрок ломбера
  • Серафимович Александр Серафимович - Очерки. Статьи. Фельетоны. Выступления
  • Огарев Николай Платонович - Моя исповедь
  • Забелин Иван Егорович - Домашний быт русских цариц в Xvi и Xvii столетиях
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Разговор. Стихотворение Ив. Тургенева (Т. Л.)...
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Виндсорские кумушки. Комедия в пяти действиях Шекспира...
  • Бодянский Осип Максимович - Новые открытия в области глаголицы
  • Максимов Сергей Васильевич - Александр Николаевич Островский
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
    Просмотров: 186 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа