Главная » Книги

Белинский Виссарион Григорьевич - Избранные письма, Страница 4

Белинский Виссарион Григорьевич - Избранные письма


1 2 3 4 5

вот Конт их нелепости, по чувству противоречия и необходимости реакции, противопоставляет новую нелепость, что природа-де несовершенна и могла бы быть совершеннее. Последнее - чепуха, первое справедливо, да в несовершенстве-то природы и заключается ее совершенство. Совершенство есть идея абстрактного трансцендентализма, и потому оно - подлейшая вещь в мире. Человек смертен, подвержен болезни, голоду, должен отстаивать с бою жизнь свою. Это - его несовершенство, но им-то и велик он, им-то и мила и дорога ему жизнь его. Застрахуй его от смерти, болезни, случая, горя - и он - турецкий паша, скучающий в ленивом блаженстве, хуже - он превратится в скота. Конт не видит исторического прогресса, живой связи, проходящей живым нервом по живому организму истории человечества. Из этого я вижу, что область истории закрыта для его ограниченности. Ломоносов был в естественных науках великим ученым своего времени, а по части истории он был равен ослу - Тредьяковскому: явно, что область истории была вне его натуры. Конт уничтожает метафизику не как науку трансцендентальных нелепостей, но как науку законов ума; для него последняя наука, наука наук - физиология. Это доказывает, что область философии так же вне его натуры, как и область истории, и что исключительно доступная ему сфера знания есть математические и естественные науки. Что действия, т.-е. деятельность ума, есть результат деятельности мозговых органов - в этом нет никакого сомнения; но кто же подсмотрел акт этих органов при деятельности нашего ума? Подсмотрят ли ее когда-нибудь? Конт возложил свое упование на дальнейшие успехи френологии; но эти успехи подтвердят только тождество физической природы человека с его духовною природою - не больше. Духовную природу человека не должно отделять от его физической природы, как что-то особенное и независимое от нее, но должно отличать от нее, как область анатомии отличают от области физиологии. Законы ума должны наблюдаться в действиях ума. Это дело логики, науки, непосредственно следующей за физиологией, как физиология следует за анатомиею. Метафизику к чорту: это слово означает сверх-натуральное, следовательно, нелепость, а логика, по самому своему этимологическому значению, значит и мысль и слово. Она должна итти своею дорогою, но только не забывать ни на минуту, что предмет ее исследований - цветок, корень которого в земле, т. е. духовное, которое есть не что иное, как деятельность физического. Освободить науку от призраков трансцендентализма и théologie, показать границы ума, в которых его деятельность плодотворна, оторвать его навсегда от всего фантастического и мистического - вот, что сделает основатель новой философии, и вот, чего не сделает Конт, но что, вместе со многими подобными ему замечательными умами, он поможет сделать призванному. Сам же он слишком узко построен для такого широкого, многообъемлющего дела. Он редактор, а не зиждитель, он зарница, предвестница бури, а не буря, он одно из тревожных явлений, предсказывающих близость умственной революции, но не революция. Гений - великое дело: он, как Петрушка Гоголя, носит с собою собственный запах: от Конта не пахнет гениальностию. Может быть, я ошибаюсь, но таково мое мнение.
   В том же No "Revue des Deux Mondes" меня очень заинтересовала небольшая статья какого-то Тома: "Un nouvel écrit de M. de Schelling"3. У меня было какое-то смутное понятие о новом мистическом понятии Шеллинга. Тома говорит, что Шеллинг деизм называет imbécile4 (с чем и поздравляю Пьера Леру) и презирает его больше атеизма, который он несказанно презирает. Кто же он? Он - пантеист-христианин, и создал для избранных натур (аристократии человечества) удивительно изящную церковь, в которой обителей много. Бедное человечество! Добрый Одоевский раз не шутя уверял меня, что нет черты, отделяющей сумасшествие от нормального состояния ума, и что ни в одном человеке нельзя быть уверенным, что он не сумасшедший. В приложении не к одному Шеллингу как это справедливо! У кого есть система, убеждение, тот должен трепетать за нормальное состояние своего рассудка. Ведь почти все сумасшедшие удивляют в разговоре ясностию своего рассудка, пока не нападут на свою idée fixe...
  

К В. П. БОТКИНУ. 7 ИЮЛЯ 1847

(Отрывок)

Дрезден, 7/19 июля 18471

   Здравствуй, дражайший мой Василий Петрович. Насилу-то собрался я писать к тебе. Вот уже в другой раз я в этом дрянном и скучном Дрездене. Впрочем, это, может быть, и вздор (т.-е., что Дрезден дрянной и скучный город, а не то, что я в нем вторично - последнее обстоятельство не подвержено ни малейшему сомнению). Увы, плешивый друг мой, я ездил в Европу только затем, чтоб убедиться, что я вовсе не для путешествий рожден. Был я, например, в Саксонской Швейцарии; на минуту меня было заняли эти живописные места, но скоро мне надоели, как будто я знал и выучил их наизусть давным-давно. Скука мой неразлучный спутник, и жду не дождусь, когда ворочусь домой. Что за тупой, за пошлый народ немцы - святители! У них в жилах течет не кровь, а густой осадок скверного напитка, известного под именем пива, которое они лупят и наяривают без меры. Однажды за столом был у них разговор о штендах. Один и говорит: "Я люблю прогресс, но прогресс умеренный, да и в нем больше люблю умеренность, чем прогресс". Когда Тургенев передал мне слова этого истого немца, я чуть не заплакал, что не знаю по-немецки и не могу сказать ему: "Я люблю суп, свареный в горшке, но и тут я больше люблю горшок, чем суп". Этот же юный немец, желая похвалить, одного оратора, сказал о нем: "Он умеренно парит". Но всего не перескажешь об этом народе, скроенном из остатков и обрезков. Короче2:..........! В деле суждения о немцах я сделался авторитетом для Анненкова и Тургенева: когда немец выведет их из терпения своею тупостию, они говорят: "прав Белинский!" Что за нищета в Германии, особенно в несчастной Силезии, которую Фридрих Великий считал лучшим перлом в своей короне. Только здесь я понял ужасное значение слов: пауперизм и пролетариат. В России эти слова не имеют смысла. Там бывают неурожаи и голод местами, там есть плантаторы-помещики, третирующие своих крестьян, как негров, там есть воры и грабители-чиновники; но нет бедности, хотя нет и богатства. Леность и пьянство производят там грязь и лохмотья, но это все еще не бедность. Бедность есть безвыходность из вечного страха голодной смерти. У человека здоровые руки, он трудолюбив и честен, готов работать - и для него нет работы: вот бедность, вот пауперизм, вот пролетариат! Здесь еще счастлив тот, кто может, с своею собакою и своими малолетними детьми, запрячь себя в телегу и босиком возить из-за Зальцбрунна во Фрейбург каменный уголь. Кто же не может найти себе места собаки или лошади, тот просит милостыню. По его лицу, голосу и жестам видно, что он не нищий по ремеслу, что он чувствует весь ужас, весь позор своего положения: как отказать ему в зильбер-гроше, а, между тем, как же и давать всем им, когда их гораздо больше, нежели сколько у меня в кармане пфенигов. Страшно!
   Был я в Дрезденской галерее и видел Мадонну Рафаэля. Что за чепуху писали о ней романтики, особенно Жуковский. По-моему, в ее лице так же нет ничего романтического, как и классического. Это не мать христианского бога: это аристократическая женщина, дочь царя, idéal sublime du comme il faut3. Она глядит на нас не то, чтобы с презрением, - это к ней не идет, она слишком благовоспитанна, чтобы кого-нибудь оскорбить презрением, даже людей, она глядит на нас не как на каналий: такое слово было грубо и нечисто для ее благородных уст; нет, она глядит на нас с холодною благосклонностию, в одно и то же время опасаясь и замараться от наших взоров и огорчить нас, плебеев, отворотившись от нас. Младенец, которого она держит на руках, откровеннее ее: у ней едва заметна горделиво сжатая нижняя губа, а у него весь рот дышит презрением к нам, ракалиям. В глазах его виден не будущий бог любви, мира, прощения, спасения, а древний ветхозаветный бог гнева и ярости, наказания и кары. Но что за благородство, что за грация кисти! Нельзя наглядеться! Я невольно вспомнил Пушкина: то же благородство, та же грация выражения, при той же верности и строгости очертаний! Не даром Пушкин так любил Рафаэля: он родня ему по натуре. Понравилась мне сильно, картина Микель-Анджело - Леда в минуту сообщения с лебедем; не говоря уже о ее теле (особенно les fesses), в лице ее удивительно схвачена мука, смерть наслаждения. Понравилось и еще кое-что, но обо всем писать не хочется.
   Еду в Париж и вперед знаю, что буду там скучать. Притом же, чорт знает, что мне за счастие! В Питере, перед выездом, я только и слышал, что о шайке воров с Тришатным и Добрышиным во главе4, при приезде в Париж только и буду слышать, что о воре Тесте5 и других ворах, конституционных министрах, только подозреваемых, но не уличенных еще вором Эмилем Жирарденом. О, tempora! о, mores!6 О, XIX век! О, Франция - земля позора и унижения! Ее лицо теперь - плевальница для всех европейских государств. Только ленивый не бьет по щекам ее. Недавно была португальская интервенция, а скоро, говорят, будет швейцарская, которая принесет Франции еще больше чести, нежели первая.
   Прочел я книгу Луи Блана7. Этому человеку природа не отказала ни в голове, ни в сердце; но он хотел их увеличить собственными средствами, - и оттого у него, вместо великой головы и великого сердца, вышла раздутая голова и раздутое сердце. В его книге много дельного и интересного: она могла бы быть замечательно хорошею книгою; но Блашка умел сделать из нее прескучную и препошлую книгу. Людовик XIV унизил, видишь, монархизм, эмансипировавши церковь во Франции от Рима! О, лошадь! Буржуази у него еще до сотворения мира является врагом человечества и конспирирует против его благосостояния, тогда как по его же книге выходит, что без нее не было бы той революции, которого он так восхищался, и что ее успехи - ее законное приобретение. Ух, как глуп - мочи нет! Теперь читаю Ламартинишку8, и не знаю, почему он на одной странице говорит умные и хорошо выраженные вещи о событии, а на другой спешит наболтать глупостей, явно противоречащих уже сказанному, - потому ли, что он умен только вполовину, или потому, что, надеясь когда-нибудь попасть в министры, хочет угодить всем партиям. Надоели мне эти ракалии: плачу от скуки и досады, а читаю!
   Я кончил мой курс вод и немного поправился. Но, как говорят, вода на многих действует гораздо после того, как ее пьют, надеюсь еще больше поправиться. Во всяком случае, по приезде в Париж, тотчас же обращусь к знаменитому Тира де Мальмор.
   Жена писала ко мне, что Краевский в Москве и остановился у тебя. Поздравляю тебя с новым другом. Найти на земле друга - великое дело, как об этом не раз так хорошо говорил Шиллер, особенно друга с чувствительным сердцем, такого, одним словом, как А. А. Краевский. Говорят, дела сего кровопийцы, высосавшего из меня остатки моего здоровья, плохи, и его все оставляют. Если правда, я рад, ибо от души желаю ему всего скверного, всякой пакости. Прощай, Боткин. Кланяйся всем нашим - Кавелину, Грановскому, Коршу, Кетчеру, Щепкину и пр. и пр.

В. Б.9

  

К В. П. БОТКИНУ. ДЕКАБРЬ 1847

(Отрывок)

Спб. 1847, декабрь1

   Теперь о письмах Герцена. Впечатление, которое они произвели на Корша, Грановского, тебя и других москвичей, доказывает мне только отсутствие у вас, москвичей, той терпимости, которую вы считаете главною вашею добродетелью. В твоем отзыве я, действительно, вижу еще что-то похожее на терпимость: ты хоть не сердишься на письма за то, что они думают не по-твоему, а по-своему, не краснеешь, как Корш, и не называешь ерническим тоном того, что надо по-настоящему называть шуткою, остротою, отсутствием педантизма и семинаризма. Ты, по-моему, не прав только в том отношении, что не хотел признать ничего хорошего во взгляде и мнении, противоположном твоим. Эти письма, особенно последнее, писались при мне, на моих глазах, вследствие тех ежедневных впечатлений, от которых краснели и потупляли голову честные французы, да и мошенники-то мигали не без замешательства2. Если и есть в письмах Герцена преувеличение - боже мой - что ж за преступление - и где совершенство? Где абсолютная истина? Считать же взгляд Герцена неоспоримо ошибочным, даже не стоющим возражения - не знаю, господа, может быть, вы и правы, но я что-то слишком глуп, чтобы понять вас в вашей мудрости. Я не говорю, что взгляд Герцена безошибочно верен, обнял все стороны предмета, я допускаю, что вопрос о bourgeoisie - еще вопрос, и никто пока не решил его окончательно, да и никто не решит - решит его история, этот высший суд над людьми. Но я знаю, что владычество капиталистов покрыло современную Францию вечным позором, напомнило времена регентства, управление Дюбуа, продававшего Францию Англии, и породило оргию промышленности. Все в нем мелко, ничтожно, противоречиво; нет чувства национальной чести, национальной гордости. Взгляни на литературу - что это такое? Все, в чем блещут искры жизни и таланта, все это принадлежит к оппозиции - не к паршивой парламентской оппозиции, которая, конечно, несравненно ниже даже консервативной партии, а к той, оппозиции, для которой bourgeoisie - сифилитическая рана на теле Франции. Много глупостей в ее анафемах на bourgeoisie,- но зато только в этих анафемах и проявляется и жизнь, и талант. Посмотри, что делается на театрах парижских. Умная, тщательная постановка, прекрасная игра актера, грация и острота французского ума прикрывают тут пустоту, ничтожность, пошлость. Искусство напоминает о себе только Рашелью и Ратином, а не то напомнит его иногда своими "Ветошниками" при помощи Леметра какой-нибудь Феликс Пиа, человек вовсе без таланта, но достигающий таланта силою (à force) ненависти к буржуази. Герцен не говорил, что прокуроры французские - шуты и дураки, но только распространился о поступке одного прокурора (при процессе Бовалонова секунданта), поступке, достойном шута, дурака да еще и подлеца вдобавок3. Этот факт им не выдуман - он во всех журналах французских. Кстати, о французских журналах, из известий которых будто бы Герцен сшивает свои письма: это упрек до того смешной, что серьезно и отвечать на него не стоит. Да разве можно сказать о Франции какой-нибудь факт, о котором бы уже не было говорено во французских журналах? Дело не в этом, а в том, как отразился этот факт в личности автора, как изложен им. Касательно последнего пункта Герцен и в своих письмах остается, как и во всем, что ни писал он, человеком с талантом, и читать его письма - наслаждение даже и для тех, кто замечает в них преувеличение, или не совсем согласен с автором во взгляде. А то, пожалуй, вон г. Арапетов и о письмах Анненкова отозвался с презрением, как о компиляции из фельетонов, парижских журналов4. А что касается до Н. Ф. Павлова, то, вместо писем о Париже с Сретенского бульвара, я бы посоветовал ему позаняться третьим письмом к Гоголю5, да на этом уж и кончить, так как дальше итти ему, видимо, не суждено провидением. Когда мы получили в Париже тот No "Современника", где IV-e письмо, я захохотал, а Герцен пресерьезно остановил меня замечанием, что, верно, 3-е письмо не пропущено цензурою. Я даже покраснел от нелепости моего предположения. Но, воротясь в Питер, я узнал, что я был прав, и что, в отношении к литературе, как и многому другому, москвичи, действительно, находятся на особых правах у здравого смысла, и смело могут издать сперва конец, потом середину, а наконец - начало своего сочинения5.
   Я согласен, что одною буржуази нельзя объяснить à fond6 и окончательно гнусного, позорного положения современной Франции, что это вопрос страшно сложный, запутанный, и прежде всего и больше всего - исторический, а потом уже, какой хочешь - нравственный, философский и т. д. Я понимаю, что буржуази явление не случайное, а вызванное историею, что она явилась не вчера, словно гриб выросла, и что, наконец, она имела свое великое прошедшее, свою блестящую историю, оказала человечеству величайшие услуги. Я даже согласился с Анненковым, что слово bourgeoisie не совсем определенно по его многовместительности и эластической растяжимости. Буржуа и огромные капиталисты, управляющие так блистательно судьбами современной Франции, и всякие другие капиталисты и собственники, мало имеющие влияния на ход дел и мало прав, и, наконец, люди, вовсе ничего не имеющие, т.-е. стоящие за цензом. Кто же не буржуа? - Разве ouvrier7, орошающий собственным потом чужое поле. Все теперешние враги буржуази и защитники народа так же не принадлежат к народу и так же принадлежат к буржуази, как и Робеспьер и Сен-Жюст. Вот с точки зрения этой неопределенности и сбивчивости в слове буржуази письма Герцена sont attaquables8. Это ему тогда же заметил Сазонов, сторону которого принял Анненков против Мишеля9 (этого немца, который родился мистиком, идеалистом, романтиком и умрет им, ибо отказаться от философии еще не значит переменить свою натуру), и Герцен согласился с ними против него. Но, если в письмах есть такой недостаток, из этого еще не следует, что они дурны. Но это в сторону. Итак, не на буржуази вообще, а на больших капиталистов надо нападать, как на чуму и холеру современной Франции. Она в их руках, а этому-то бы и не следовало быть. Средний класс всегда является великим в борьбе, в преследовании и достижении своих целей. Тут он и великодушен, и хитер, и герой, и эгоист, ибо действуют, жертвуют и гибнут из него избранные, а плодами подвига или победы пользуются все. В среднем сословии сильно развит esprit de corps10. Оно удивительно смышленно и ловко действовало во Франции и, правду сказать, не раз эксплуатировало народом; подожжет его, да потом и вышлет Лафайета и Бальи расстреливать пушками его же, т.-е. народ же. В этом отношении основной взгляд на буржуази Луи Блана не совсем неоснователен, только доведен до той крайности, где всякая мысль, как бы ни справедлива была она в основе, становится смешною. Кроме того, он выпустил из виду, что буржуази в борьбе и буржуази торжествующая - не одна и та же, что начало ее движения было непосредственное, что тогда она не отделяла своих интересов от интересов народа. Даже и при Assemblée Constituante11 она думала вовсе не о том, чтобы успокоиться на лаврах победы, а о том, чтобы упрочить победу. Она выхлопотала права не одной себе, но и народу: ее ошибка была сначала в том, что она подумала, что народ с правами может быть сыт и без хлеба; теперь она сознательно ассервировала народ голодом и капиталом, но ведь теперь она - буржуази не борющаяся, а торжествующая. Но это все еще не то, что хочу я сказать тебе, а только предисловие к тому, не сказка, а присказка. Вот сказка: я сказал, что не годится государству быть в руках капиталистов, а теперь прибавлю: горе государству, которое в руках капиталистов, это люди без патриотизма, без всякой возвышенности в чувствах. Для них война или мир значат только возвышение или упадок фондов - далее этого они ничего не видят. Торгаш есть существо, по натуре своей пошлое, дрянное, низкое и презренное, ибо он служит Плутусу, а этот бог ревнивее всех других богов и больше их имеет право сказать: кто не за меня, тот против меня. Он требует себе человека всего, без раздела, и тогда щедро награждает его; приверженцев же неполных он бросает в банкротство, а потом в тюрьму, а наконец, в нищету. Торгаш - существо, цель жизни которого нажива, поставить пределы этой наживе невозможно. Она, что морская вода: не удовлетворяет жажды, а только сильнее раздражает ее. Торгаш не может иметь интересов, не относящихся к его карману. Для него деньги не средство, а цель, и люди - тоже цель; у него нет к ним любви и сострадания, он свирепее зверя, неумолимее смерти, он пользуется всеми средствами: детей заставляет гибнуть в работе на себя, прижимает пролетария страхом голодной смерти (т.-е. сечет его голодом, по выражению одного русского помещика, с которым я встретился в путешествии), снимает за долг рубище с нищего, пользуется развратом, служит ему и богатеет от бедняков...
   Обращаясь к торгашам, надо заметить, что человека искажает всякая дурная овладевшая им страсть, и что, кроме наживы, таких страстей много. Так, но эта едва ли не самая подлая из страстей. А потом она дает esprit de corps и тон всему сословию. Каково же должно быть такое сословие? И каково государству, когда оно в его руках? В Англии средний класс много значит - нижняя палата представляет его; а в действиях этой палаты много величавого, а патриотизма просто бездна. Но в Англии среднее сословие контрабалансируется аристократиею, оттого английское правительство столько же государственно, величаво и славно, сколько французское либерально, низко, пошло, ничтожно и позорно. Кончится время аристократии в Англии - народ будет контрабалансировать среднему классу; а не то - Англия представит собою, может быть, еще более отвратительное зрелище, нежели какое представляет теперь Франция. Я не принадлежу к числу тех людей, которые утверждают за аксиому, что буржуази - зло, что. ее надо уничтожить, что только без нее все пойдет хорошо. Так думает наш немец - Мишель, так, или почти так, думает Луи Блан. Я с этим соглашусь только тогда, когда на опыте увижу государство, благоденствующее без среднего класса, а как пока я видел только, что государства без среднего класса осуждены на вечное ничтожество, то и не хочу заниматься решением а приори такого вопроса, который может быть решен только опытом. Пока буржуази есть и пока она сильна, я знаю, что она должна быть и не может не быть. Я знаю, что промышленность - источник великих зол, но знаю, что она же - источник и великих благ для общества. Собственно, она только последнее зло в владычестве капитала, в его тирании над трудом. Я согласен, что даже и отверженная порода капиталистов должна иметь свою долю влияния на общественные дела; но горе государству, когда она одна стоит во главе его!..
  

ПРИМЕЧАНИЯ

Письмо к Д. П. Иванову от 7 августа 1837 г.

  
   1 А. Н. Пыпин в начале 1870-х годов, приступая к исследованию жизни и деятельности В. Г. Белинского, обратился к родным и друзьям последнего с просьбой прислать ему сохранившиеся у них письма критика. Обращение было встречено весьма сочувственно. Через короткое время А. Н. Пыпин получил, частью в подлинниках и частью в копиях, большое количество писем В. Г. Белинского. С подлинных писем, подлежавших возвращению, были сняты точные копии.
   С течением времени это собрание копий, сделанных А. Н. Пыпиным и адресатами критика, получило огромную ценность, так как многие оригиналы писем оказались или утерянными или пока неразысканными. Это собрание неполностью было использовано А. Н. Пыпиным в его труде "Белинский, его жизнь и переписка", а затем вместе с письмами, появившимися в печати до работы А. Н. Пыпина и после ее напечатания, оно легло в основу "Писем" В. Г. Белинского, изданных в 1914 г. в 3 томах под редакцией Е. А. Ляцкого. Цензурные выкидки, места интимного характера и слова и выражения, неудобные для печати, в этих "Письмах" заменены точками. Но несколько экземпляров этого издания, в качестве "корректурных экземпляров", выпущено в свет без всяких сокращений.
   Один из таких экземпляров хранится в "Отделении особых фондов" библиотеки Академии наук СССР. Копии писем Белинского, которые были сделаны и собраны А. Н. Пыпиным и по которым печатались "Письма", пока не обнаружены в Институте литературы Академии наук, где находятся архивы А. Н. Пыпина и Е. А. Ляцкого.
   Письмо Белинского к Д. П. Иванову от 1 августа 1837 г. А. Н. Пыпин получил от А. В. Станкевича и крупные выдержки из него внес в свою работу "Белинский, его жизнь и переписка" (Спб. 1876). Полностью это письмо было напечатано впервые по тексту собрания A. Н. Пыпина в "Письмах", вышедших в 1914 г. (т. I). В настоящем издании оно печатается в сокращенном виде по "корректурному экземпляру" "Писем".
   2 В этом отрицательном отношении Белинского к "допотопной истории России" чувствуется влияние историка-скептика М. Т. Каченовского (см. в настоящем издании "Литературные мечтания", стр. 37, прим. 57).
   3 Перевод: Ламеннэ - "Слова верующего".
   4 Письмо к Д. П. Иванову от 7 августа 1837 г. относится к переломному периоду в философско-полктической эволюции Белинского. Он обращает свои взоры к немецкой классической философии, называя ее "Иерусалимом новейшего человечества". Все еще испытывая влияние субъективного идеализма Фихте и решая в духе его основной философский вопрос - вопрос о соотношении мышления и бытия, Белинский вместе с тем идет дальше Фихте, приходя к гегельянскому выводу, что подлинная истина существует не в созерцании, а в сознании. Сознавая бесплодность абстрактно-теоретического "бунтарства" против окружавшей его крепостнической российской действительности, Белинский приходит к временному примирению с этой действительностью. Однако и здесь он не становится ее апологетом: он надеется на то, что развитие просвещения и цивилизации в России исподволь подготовит падение крепостного права и, высоко расценивая преобразования Петра Великого, желает развития тогдашней России по пути Западной Европы.
  

Письмо к М. А. Бакунину от 12-24 октября 1838 г.

  
   1 Извлечения из письма Белинского к М. А. Бакунину от 12-24 октября 1838 г. были напечатаны в трудах А. Н. Пыпина ("Белинский, его жизнь и переписка". Спб. 1876), В. А. Гольцева ("Сборник Общества любителей российской словесности", 1891), А. А. Корнилова ("Молодые годы Михаила Бакунина", М., 1915) и других. В "Письмах", вышедших в 1914, это письмо впервые было напечатано полностью по тексту собрания А. Н. Пыпина. В настоящем томе оно печатается в сокращенном виде по "корректурному экземпляру" "Писем", вышедших в 1914 году (см. в наст. издании письмо к Д. П. Иванову от 7 августа 1837 года, прим. 1).
   3 "Слесарша Пошлепкина" - персонаж "Ревизора" Гоголя.
   4 "Текла" - героиня пьес Шиллера: "Смерть Валленштейна" и "Пикколомини".
   5 "Орлеанка" - "Орлеанская дева", драматическая поэма Шиллера.
   6 В письме к И. И. Панаеву, написанном 19 августа 1839 г., т. е. через десять месяцев после настоящего письма, Белинский говорил относительно понимания 2-й части "Фауста": "Еще недавно, прошлого осенью, узнавши нечто из содержания 2 части "Фауста", я с свойственного мне откровенностию и громогласностию провозгласил, что оная 2 часть не поэзия, а сухая, мертвая, гнилая символистика и аллегорика. Сперва на меня смотрели, как на богохульника, а потом, как на безумца, который врет, что ему взбредется в праздную голову. Новое поколение гегелистов основало журнал... "Gallische Jahrbücher", и в этом журнале появилась статья некоего гегелиста Фишера о Гете, в которой он доказывает, что 2 часть "Фауста" мертвая, пошлая символистика, а не поэзия, но что 1 часть - великое произведение, хотя и в ней есть непонятные, а потому и непоэтические места, ибо (это же самое говорил и я) поэзия доступна непосредственному эстетическому чувству, и отнюдь не требуется для уразумения художественных произведений посвящения в таинства философии, и что все непонятное в ней принадлежит к области символизма и аллегории. Фишер разбирает все разборы "Фауста" и нещадно издевается над ними... Больше всех срезался Марбах, который в своей действительно прекрасной популярной книге напорол о 2 части "Фауста" такой дичи, что Боткин, прекрасно переведший из нее большой отрывок, ничего не понял... Каково срезались ребята-то? И каков я молодец!" ("Письма", т. I, стр. 333-334).
   6 "Добрый малый" в устах членов кружка Станкевича периода фихтеанства и позднее было обидным термином. Он означал у них человека толпы, который делал добро или зло бессознательно,
   7 "Мой журнал" - "Московский Наблюдатель", выходивший в 1838-1839 гг. под редакцией В. Г. Белинского.
   8 "Меня не станет, то хватит для большего движения" - так в тексте "Писем", изданных в 1914 г. Тут, очевидно, что-то пропущено.
   9 Переделка стиха из "Элегии" Пушкина: "Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать".
   10 Речь шла о Любови Александровне Бакуниной, умершей в августе 1838 г.
   11 Перевод: "кутила" и "хороший товарищ".
   12 За столом в присутствии А. М. Бакунина Белинский выразил свое одобрение французским революционерам времен конвента, которые отрубали головы своим врагам. Это привело в ужас реакционно настроенного старика Бакунина, который после этой фразы только из чувства гостеприимства терпел в своем доме Белинского.
   13 Татьяна Александровна и Любовь Александровна - сестры Бакунина. Первой статьей, написанной Белинским в Прямухине, была статья о брошюре А. Дроздова. Вторая статья не увидела света, так как "Телескоп", где она могла быть напечатана, был запрещен за помещение в нем первого "Философического письма" П. Я. Чаадаева. Рукопись этой статьи не дошла до нас.
   14 И. П. Клюшников говорил о вредном влиянии М. А. Бакунина на своих сестер. Того же мнения держался и Белинский.
  

Письмо к Н. В. Станкевичу от 29 сентября-8 октября 1839 г.

  
   1 Отрывки из письма Белинского к Н. В. Станкевичу от 29 сентября - 8 октября 1839 г. напечатаны в трудах А. Станкевича ("Т. Н. Грановский". М. 1869; 2-е изд., Спб. 1897), А. Н. Пыпина ("Белинский, его жизнь и переписка". Спб. 1876) и других. Письмо взято А. Н. Пыпиным из собрания А. Станкевича. Полностью напечатано оно впервые по рукописи А. Н. Пыпина в "Письмах", вышедших в 1914 г. (т. I). В настоящем издании печатается отрывок из этого письма по "корректурному экземпляру" "Писем" (см. в наст. издании прим. 1 к письму Д. П. Иванову от 7 августа 1837 года).
   2 Письмо Н. В. Станкевича к Белинскому, откуда взята эта цитата, очевидно, не дошло до нас.
   3 В подлиннике слово "захочет" пропущено (прим. А. Я. Пыпина).
   4 Белинский имел тут в виду свои статьи и рецензии, помещенные в "Телескопе" и "Молве" за 1834-1836 гг.
   5 Речь идет о "Московском Наблюдателе", выходившем в 1833-1839 гг. под редакцией Белинского. Это был орган русских философов-гегельянцев, входивших в кружок Н. В. Станкевича.
   6 Под "статьей Бакунина" подразумевалось предисловие М. Бакунина к переведенным им же "Гимназическим речам" Гегеля, которые были напечатаны в "Московском Наблюдателе" (1838, ч. XVI, кн. 1). "Гимназические речи" и предисловие к ним Бакунина были "символом веры кружка".
   7 Имелось в виду стихотворение И. П. Клюшникова: "Медный всадник. Сознание у памятника Петра Великого", которое было напечатано в "Московском Наблюдателе" (1S38, ч. XVIII, кн. 10).
   8 Текла - персонаж пьес Шиллера: "Смерть Валленштейна" и "Пикколомини". Берта - женщина, прислуживавшая Н. В. Станкевичу за границей.
   9 Многоточиями в этой фразе обозначен пропуск двух неудобных в печати слов. "Меркуриальные последствия" - последствия постепенного отравления ртутью.
   10 Перевод: "Идеалы".
   11 Перевод: "Отречение".
   12 Перевод: "Борьба".
   13 Вместо "с их колесницами" в подлиннике: "с его колесницами" (прим. А. Н. Пыпина).
   14 Не только М. Бакунин, а и многие другие друзья Белинского были недовольны теми резкими выпадами против Шиллера, какие он допускал в период временного примирения с действительностью. Т. Н. Грановский, между прочим, жаловался на него в письме к Н. В. Станкевичу, который писал ему в ответ 1 февраля 1840 г.: "Что им дался Шиллер? Что за ненависть? Нелепые люди! Так как они не понимают, что такое действительность, то я думаю, что они уважают слово, сказанное Гегелем. А если авторитет его силен у них, то пусть прочтут, что он говорит о Шиллере в "Эстетике", в разных местах, также о "Валленштейне" в мелких сочинениях. А о действительности пусть прочтут в "Логике", что действительность, в смысле непосредственности, внешнего бытия, есть случайность; что действительность, в ее истине, есть разум, дух. А если Шиллер, по их мнению, не есть поэт действительности, а туманный, то я предлагаю им в поэты Свечина, который описывает, как в сражении иному стегно раздвоило" ("Переписка Н. В. Станкевича". М. 1914, стр. 480).
  

Письмо к В. П. Боткину от 13 июня 1840 г.

  
   1 Отрывки из письма Белинского к В. П. Боткину от 13 июня 1840 г. впервые помещены в труде А. Н. Пыпина ("Белинский, его жизнь и переписка". Спб. 1876). Письмо заимствовано А. Н. Пыпиным из собрания К. Солдатенкова. В полном виде оно впервые было напечатано по копии из собрания А. Н. Пыпина в "Письмах", вышедших в 1914 г. В настоящем издании печатаются два отрывка из этого письма по "корректурному экземпляру" "Писем" (см. в наст. издании письмо Д. П. Иванову от 7 августа 1837 года, прим. 1).
   2 Имелась в виду огромная статья о "Герое нашего времени" Лермонтова, которую Белинский писал во второй половине мая и в июне 1840 г. и которая была напечатана в 6-й и 7-й книжках "Отечественных Записок" за этот год.
   3 Кокора - нижняя часть дерева, срубленная с частью толстого корня, идущего перпендикулярно или почти перпендикулярно к стволу дерева. Но Белинский употребил здесь это слово в смысле "кривуля".
   4 Стихи из "Думы" Лермонтова.
   5 Вместо "на мысль о разнице" в подлиннике: "на мысль на разницу" (прим. А. Н. Пыпина).
  

Письмо к К. С. Аксакову от 23 августа 1840 г.

  
   1 Письмо Белинского к К. С Аксакову от 23 августа 1840 г. впервые появилось в журнале "Русь" (1881, No 8), откуда было перепечатано в "Письмах", вышедших в 1914 г. В настоящем издании оно также печатается по тексту "Руси".
   2 Стихи из стихотворения Лермонтова "И скучно и грустно..."
   3 После переезда Белинского из Москвы в Петербург брат его Никанор и племянник Петр, воспитывавшиеся у него, поселились у родственника и друга детства Белинского Д. П. Иванова.
   4 "Сергей Тимофеевич" - Аксаков.
  

Письмо к В. П. Боткину от 10-11 декабря 1840 г.

  
   1 Письмо Белинского к В. П. Боткину от 10-11 декабря 1840 г. А. Н. Пыпин получил из собрания К. Солдатенкова и большие извлечения из него включил в свою работу "Белинский, его жизнь и переписка" (Спб. 1876). Полностью впервые напечатано по тексту собрания А. П. Пыпииа в "Письмах", вышедших в 1914 г. ("Письма", т. II, стр. 178-194). В настоящем издании печатается отрывок из этого письма по "корректурному экземпляру" "Писем" (см. в наст. издании письмо к Д. П. Иванову от 7 августа 1837 года, прим. 1).
   2 Многоточием отмечен пропуск одного неудобного в печати слова.
   3 В период примирения с действительностью Белинский задевал Адама Мицкевича два раза. В 1838 году, полемизируя с Ф. В. Булгариным, старавшимся умалить заслуги Пушкина, он писал: "Мы, впрочем, понимаем, как трудно сойтись нам с г. Булгариным во мнении о Пушкине, который, без сомнения, и по очень понятной причине, имеет для нас несравненно высшее значение, чем Мицкевич" (Полное собрание сочинений Белинского, под редакцией С. А. Венгерова, т. III, стр. 376). И во второй раз он сделал выпад по адресу Адама Мицкевича в статье "Менцель, критик Гете", в которой писал: "Только какой-нибудь Мицкевич может заключиться в ограниченное чувство политической ненависти и оставить поэтические создания для рифмованных памфлетов" (там же, т. IV, стр. 466-467).
   4 Многоточием отмечено продолжение неудобного в печати слова.
   5 Белинский говорил "свысока, с пренебрежением" о комедии Грибоедова в большой статье о "Горе от ума", написанной в конце 1839 и в начале 1840 года (Полное собрание сочинений Белинского" под редакцией С. А. Венгерова, т. V, стр. 22-90).
   6 Перевод: "под трехцветным флагом".
   7 Фраза "Измайловский офицер, пропахнувший Жуковым" (т. е. табаком фабрики Жукова), процитирована Белинским не вполне точно.
   В повести И. И. Панаева "Прекрасный человек" она читается так: "армейский человек... был весь пропитан Жуковским вакштафом" (ср. Первое полное собрание сочинений И. И. Панаева, том I. Спб. 1888, стр. 31-32).
   8 В копии письма к слову "в нищенстве" имеется примечание А. Н. Пыпина: "кажется, так должно читать".
   9 Многоточием отмечен пропуск продолжения одного неудобного в печати слова.
   10 Стр. 119. В 1838 году, т. е. в период примирения с действительностью, Белинский резко отрицательно относился к Гейне-прозаику. Он писал тогда о нем: "Зараженный тлетворным духом новейшей литературной школы Франции, он занял у нее легкомыслие, поверхностность в суждении, бесстыдство, которое для острого словца искажает святую истину". Но в то же время Белинский высоко ставил Гейне-лирика, стихотворения которого "отличаются непередаваемою простотой содержания и прелестию художественной формы" (Полное собрание сочинений Белинского, под редакцией С. А. Венгерова, т. III, стр. 445).
   11 Катков приехал в Петербург летом 1840 года.
   12 Под "портретами" подразумевалось тут сочинение английской писательницы Анны Джемсон, посвященное героиням шекспировских произведений. В. П. Боткин изложил содержание этого сочинения в статье: "Женщины, созданные Шекспиром - Юлия и Офелия", которая была напечатана в "Отеч. Записках" (1841, т. XIV, No 2).
   12 Перевод статьи Рётшера, под заглавием: "Четыре новые драмы, приписываемые Шекспиру", был напечатан в "Отеч. Записках" (1840, т. XIII, No 11, отд. II, стр. 1-24). Люция и Флоуерден (в тексте перевода: Флоуэрдаль) - герои одной из четырех драм, под заглавием: "Лондонский блудный сын".
   13 А. И. Герцен "кричал" против статьи Рётшера о романе Гете в личной беседе с друзьями. В том же духе он высказался об этой статье и в письме к Н. П. Огареву от 28 февраля 1841 года, в котором писал: "С. говорит, что ты в восхищеньи от Рётшерова разбора "Wahlvenvandschaften", a я нахожу его, во-первых, ложным по идее, во 2-х, ложным по воззрению и безмерно скучным. Гете нисколько не думал написать моральную притчу, а разрешал для себя мучительный вопрос о борьбе формализма брака с избирательным сродством. Брак не восторжествовал у Гете..." (А. И. Герцен, Полное собрание сочинений и писем под редакцией М. К. Лемке, т. II, П-град, 1915, стр. 417).
   15 Очевидно, тут опечатка. Скорее следует читать: "подкузьмил".
   16 "Гамлет" был известен публике главным образом по переводу Н. А. Полевого (М. 1837).
   17 Свои "понятия о журнале на Руси", с которыми согласился В. П. Боткин, Белинский высказал в письме к последнему от 31 октября 1840 года. В этом письме мы читаем: "Для нашего общества журнал - все... Нигде в мире не имеет он такого важного и великого значения, как у нас. Не больше пяти сочинений разошлось у нас, во сто лет, в числе 5000 экземпляров,- и, между тем, есть журнал с 5000 подписчиков! Это что-нибудь значит! Журнал поглотил теперь у нас всю литературу - публика не хочет книг - хочет журналов - и в журналах печатаются целиком драмы и романы, а книжки журналов - каждая в пуд весом. Теперь у нас великую пользу может приносить, для настоящего и еще больше для будущего, кафедра, но журнал большую, ибо для нашего общества прежде науки нужна человечность, гуманическое образование" ("Письма", т. II, стр. 174).
   18 Думается нам, что правильнее будет вместо "их" прочесть "нас".
   19 В копии письма к слову "с ним" имеется подстрочное примечание А. Н. Пыпина: "Неясно; должно быть так".
   20 Под своими "абсолютными статьями" Белинский подразумевал статью "Менцель, критик Гете", статью об "Очерках Бородинской годовщины" и статью о "Горе от ума".
   21 В двенадцатой книжке "Отеч. Записок" за 1840 год А. И. Герцен напечатал "Записки одного молодого человека".
   22 В копии письма к слову "с людьми" А. Н. Пыпиным сделано такое примечание: "Конца нет. Может быть, что сюда принадлежит следующий далее отрывок письма без начала. Этот следующий отрывок писан тем же почерком, на такой же бумаге - только настоящее письмо писано в почтовый лист 4°, а следующее сложено в 8°. Предметы, упоминаемые в отрывке, повторяются в письмах декабря 1840 года".
   23 В копии письма к началу этого отрывка А. Н. Пыпин сделал такое примечание: "Первые две буквы на этом листке ми или ши".
   24 Далее многоточием обозначен пропуск одного неудобного в печати слова.
   25 "Кирюша" - Кирилл Антонович Горбунов, художник-портретист, впоследствии автор известного портрета Белинского.
   26 А. В. Кольцов прожил в квартире Белинского в Петербурге приблизительно с 5 октября по 26 ноября 1840 г.
   27 "Забыть даже и Маросейку" - т. е. квартиру В. П. Боткина, который жил на Маросейке в Москве.
   28 Слова "понравилось", заключенного в скобки, в подлиннике нет (прим. А. Н. Пыпина).
   29 Местоимения "я", поставленного в скобки, в подлиннике нет (прим. А. Н. Пыпина).
   30 Надо думать, что тут шла речь о статейке, под заглавием: "Выставка картин в Московском архитектурном училище", напечатанной в "Отеч. Записках" за подписью "Один из посетителей выставки" (1840, т. XIII, No 11, отд. VII, стр. 23-27).
   31 Последние семь фамилий писателей в подлиннике так: В. С., К., Б., Ш., Гет., П., Г. (прим. А. Н. Пыпина).
   32 Эпизод "Матери" из 2-й части "Фауста" приведен в примечании к переводу M. H. Каткова статьи Рётшера "О философской критике художественного произведения" ("Моск. Наблюдатель" 1838, ч. XVII).
   33 Далее пропущено одно слово, неудобное в печати.
  

Письмо к В. П. Боткину от 1 марта 1841 г.

  
   1 Письмо Белинского к В. П. Боткину от 1 марта 1841 г. А. Н. Пыпин получил из собрания К. Солдатенкова. Извлечения из него вошли в его работу: "Белинский, его жизнь и переписка" (Спб. 1914). Полностью впервые было напечатано по тексту рукописи А. Н. Пыпина в "Письмах", вышедших в 1914 г. (т. II, стр. 212-221). В настоящем издании печатается первая половина этого письма по "корректурному экземпляру" "Писем" (см. в наст. издании прим. 1 к письму Д. П. Иванову от 7 августа 1837 года).
   2 Стр. 162. "Hallische Jahrbücher" - журнал левых гегельянцев, издававшийся с 1837 года Эхторменером и Арнольдом Руге.
   3 Далее многоточием обозначен пропуск двух слов, неудобных в печати.
   4 Так в кружке Станкевича называли Гегеля.
   5 Под "историей Каткова" подразумевалось увлечение последнего женой Н. П. Огарева (ср. Белинский, "Письма", т. II, стр. 202-203 и 406).
   6 О "слоге Каткова" Белинский писал В. П. Боткину в письме от 10-11 декабря 1840 года.
   7 Белинский говорит тут о своей статье "Разделение поэзии на роды и виды".
   8 Ср. Полное собрание сочинений В. Г. Белинского, под редакцией С. А. Венгерова, т. VI, стр. 108 и 572-573.
   9 Намек на Софью Кронеберг, дочь харьковского профессора И. Я. Кронеберга. О существовании этой девушки Белинский впервые узнал от В. П. Боткина, который был в Харькове и там познакомился с семейством И. Я. Кронеберга. В письме от 9 февраля 1840 года он писал Белинскому: "Был я в Харькове, видел Кронеберговых, - а

Другие авторы
  • Бобров Семен Сергеевич
  • Перец Ицхок Лейбуш
  • Зайцев Варфоломей Александрович
  • Алымов Сергей Яковлевич
  • Гейман Борис Николаевич
  • Червинский Федор Алексеевич
  • Фуллье Альфред
  • Собакин Михаил Григорьевич
  • Струве Петр Бернгардович
  • Гребенка Евгений Павлович
  • Другие произведения
  • Чужак Николай Федорович - Добрые заметки
  • Чаадаев Петр Яковлевич - П. Я. Чаадаев: об авторе
  • Державин Гавриил Романович - М. Альтшуллер. Несколько уточнений к текстам стихотворений Г. Р. Державина
  • Сенкевич Генрик - На маяке
  • Пушкин Александр Сергеевич - Осень (Отрывок)
  • Лухманова Надежда Александровна - Золотое сердечко
  • Аксаков Иван Сергеевич - Шесть стихотворений
  • Островский Александр Николаевич - Лакшин В. Я. Александр Николаевич Островский
  • Суворин Алексей Сергеевич - М. В. Ганичева. Русский издатель Алексей Суворин
  • Юшкевич Семен Соломонович - Голод
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
    Просмотров: 380 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа