Главная » Книги

Чехов Антон Павлович - Письма (1875-1886), Страница 12

Чехов Антон Павлович - Письма (1875-1886)



div align="justify">   От Доминика я пошел в "Петерб<ургскую> газету".
   Из "Пет<ербургской> газ<еты>" пошел в "Новое время", где был принят Сувориным. Он очень любезно меня принял и даже подал руку.
   - Старайтесь, молодой ч<елове>к! - сказал он. - Я вами доволен, но только почаще в церковь ходите и не пейте водки. Дыхните!
   Я дыхнул. Суворин, не услышав запаха, повернулся и крикнул: "Мальчики!" Явился мальчик, к<ото>рому было приказано подать чаю в прикуску и без блюдечка. За сим уважаемый г. Суворин дал мне денег и сказал:
   - Надо беречь деньги... Подтяните брюки!
   От Сув<орина> я пошел в контору "Нов<ого> времени". Конторщица Леонтьева, высылающая мне деньги, весьма недурна собой. Я пожал ей, Миша, руку и завтра пойду к ней переменить свой адрес... Из конторы пошел я в контору Волкова и послал вам сто (100) рублей, каковые Миша может получить, отправившись к Волкову на Кузнецкий с прилагаемым векселем. От Волкова я пошел по Невскому к себе на Пушкинскую и лег спать... О дивеса и чудеса! В пять часов совершил столько дел! Кто бы мог предположить, что из нужника выйдет такой гений?
   Мой адрес: редакция "Осколков".
   У нас в Петербурге тепло. Будет еще письмо. Дунечке, Сирусичке и прочим моим слабительным слабостям поклон.
   Хочу спать! Всю ночь не спал! Ночь была так чревата курьезами, что расскажу, когда приеду.
   Любящий, но упрекающий в нерадении

А. Чехов.

   А Леонтьева, Миша, все-таки хороша!
   Поменьше ешьте.
  

173. Ф. О. Шехтелю

  

26 апреля 1886 г. Петербург.

   Sire!
   Я в Питере. Видел Голике.
   Мой адрес: редакция "Осколков", Троицкий пер.
   Погода великолепная. Если напишете, как Ваше здоровье и где теперь Николай, то я скажу спасибо в квадрате. <...> {В автографе кем-то зачеркнуто несколько слов, не поддающихся прочтению.}
   Вы, кажется, ошибаетесь: Лентовский <...> {Зачеркнуто два слова, не поддающихся прочтению.} взбалмошный человек, который сам себя не понимает. Его не понимают, и он других не понимает. Буду писать ему насчет феерии. Он симпатичен настолько, что трудно, вероятно, не работать на него даром. На даче, конечно, Вы будете жить. Вчера я был у Суворина и взял денег. Очень просто!

Ваш А. Чехов.

   Насчет кутежа, к<ото>рый будет у меня с Голике в воскресенье, сообщу особо.
  

174. И. П. Чехову

28 апреля 1886 г. Петербург.

   Кокарда!
   Посылаю тебе каталог, в к<ото>ром обрати внимание на подчеркнутое синим карандашом. Этот портрет я видел. Его ты никак не отличишь от портрета, сделанного масляными красками. Имеет вид он овала. Приличен, изящен и солиден.
   Голике дарит мне портрет, но только не крашенный, а нечто вроде гравюры или фототипии.
   Если ты не прочь пожертвовать 6 р., то можешь выписать подчеркнутый.
   Вчера я послал тебе премии "Осколков". Сегодня я буду на вечере у Суворина, где будут "все", с Григоровичем во главе. Сейчас иду завтракать к Голике - очень милый человек, ждущий от тебя заказа на похвальные листы. Завтра, вероятно, буду в Павловске. Познакомилcя с худ<ожниками> Лебедевым и Эрбером. Первый стар и мил. К Лейкину в "имение" (1/2 десятины земли) поеду в субботу с Игрэком. Мой адрес: Троицкий пер. Ред<акция> "Осколков".

Член товарищества и распорядитель А. Чехов.

  

175. М. П. Чеховой

  

6 мая 1886 г. Петербург.

   Мая 6-го 1886 г.

Милостивая государыня Маша!

   Я приеду с почтовым 8-го. Миша выйдет ко мне навстречу. Если Кокоша поехал в Бабкино, то я очень рад. Хотя у Эфрос и длинный нос, тем не менее остаюсь с почтением

Редактор: А. Чехов.

   Я женился. {Далее в автографе несколько слов вырезано.}
   Сук<...> свинья - не ты.
   Я купил Эфрос шоколаду.
  

176. Ал. П. Чехову

  

10 мая 1886 г. Москва.

   Маия 10-го 1886 г.

Милейший Александр Павлович г. Чехов!

   Если ты еще не раздумал написать мне, то пиши теперь по адресу: "г. Воскресенск (Моск. губ.) г. доктору Ант. П.".
   Я только что вернулся из Питера, где прожил 2 недели. Время провел я там великолепно. Как нельзя ближе сошелся с Сувориным и Григоровичем. Подробностей так много, что в письме их не передашь, а потому сообщу их при свидании. Читаешь ли "Новое время"?
   "Город будущего" - тема великолепная, как по своей новизне, так и по интересности. Думаю, что если не поленишься, напишешь недурно, но ведь ты, чёрт тебя знает, какой лентяй! "Город будущего" выйдет художественным произведением только при след<ующих> условиях: 1) отсутствие продлинновенных словоизвержений политико-социально-экономического свойства ; 2) объективность сплошная; 3) правдивость в описании действующих лиц и предметов; 4) сугубая краткость; 5) смелость и оригинальность; беги от шаблона; 6) сердечность.
   По моему мнению, описания природы должны быть весьма кратки и иметь характер á propos. Общие места вроде: "Заходящее солнце, купаясь в волнах темневшего моря, заливало багровым золотом" и проч. "Ласточки, летая над поверхностью воды, весело чирикали" - такие общие места надо бросить. В описаниях природы надо хвататься за мелкие частности, группируя их таким образом, чтобы по прочтении, когда закроешь глаза, давалась картина. Например, у тебя получится лунная ночь, если ты напишешь, что на мельничной плотине яркой звездочкой мелькало стеклышко от разбитой бутылки и покатилась шаром черная тень собаки или волка и т. д. Природа является одушевленной, если ты не брезгуешь употреблять сравнения явлений ее с человеч<ескими> действиями и т. д.
   В сфере психики тоже частности. Храни бог от общих мест. Лучше всего избегать описывать душевное состояние героев; нужно стараться, чтобы оно было понятно из действий героев... Не нужно гоняться за изобилием действ<ующих> лиц. Центром тяжести должны быть двое: он и она...
   Пишу это тебе как читатель, имеющий определенный вкус. Пишу потому также, чтобы ты, пиша, не чувствовал себя одиноким. Одиночество в творчестве тяжелая штука. Лучше плохая критика, чем ничего... Не так ли?
   Пришли мне начало своей повести... Я прочту в день получения и возвращу тебе со своим мнением на другой же день. Оканчивать не спеши, ибо раньше середины сентября ни один питерский человек не станет читать твоей рукописи, - овые за границей, овые на даче...
   Я рад, что ты взялся за серьезную работу. Человеку в 30 лет нужно быть положительным и с характером. Я еще пижон, и мне простительно возиться в дребедени. Впрочем, пятью рассказами, помещенными в "Нов<ом> времени", я поднял в Питере переполох, от которого я угорел, как от чада.
   Гонорар из "Сверчка" и "Буд<ильника>" тебе послан Мишкой в 2 приема.
   За сим будь здоров и не забывай твоего

А. Чехова.

   Погода плохая: ветер.
  

177. Н. А. Лейкину

24 мая 1886 г. Воскресенск.

   86, V, 24.
   Ждал, ждал от Вас обещанного письма с распоряжениями по части книги, да так и не дождался, уважаемый Николай Александрович! Очевидно, Вы заслушались соловьев и утонули в прелестях Тосны - не до писем Вам!
   Я перед Вами виноват: плохо работаю в "Осколки". Теперь я всюду плохо работаю. Что со мною подеялось, не ведаю. Вероятно, вещуньина с похвал вскружилась голова... А если Вы верите в сглаз, то могу в свое оправдание сказать и "сглазили!". Вообще эти поездки в Питер всегда действуют на меня скверно. Выбиваюсь из колеи и долго не могу выпустить из головы угар... Буду лентяйничать до первого июня, а там даю слово работать... Вообще, выругайте хорошенько...
   Прасковье Никифоровне громаднейшее спасибо за гостеприимство. Во веки веков не забуду. Насколько у меня хороша память, можно судить из след<ующего> планта:

 []

   Теперь о книге. Судя по объявлению в "Оск<олках>", она должна быть уже готова и сдана, как сказано в объявлении, Вольфу, Суворину и прочим. Я с своей стороны сделал пока следующее. Заказал Гиляровскому рекламы в "Рус<ских> вед<омостях>", в "Совр<еменных> изв<естиях>" и в "Русском курьере". Взял слово с "Будильника", что в нем будет реклама. Объявления помещу в: "Будильнике", "Вокруг света", "Новостях дня"; в "Русских ведомостях" помещу объявление только тогда, когда разрешат оной газете розничную продажу, а до тех пор не стоит. Не стоит давать объявления в "Современку" и в "Курьер", ибо сдерут дорого, а толку мало: подписчиков нет!
   За сим жду скорейших распоряжений и указаний. Книгу для разноски по московским магазинам посылайте по адресу: "Москва, Живодерка, Казенное арбатское училище, Ивану Павловичу Чехову". Подчеркнутое лицо сделает всё что нужно, если к посылке будет приложен план действий. В начале июня я сам буду в Москве. Вообще, в книжных делах я глуп, а потому Ваши указания необходимы.
   Какова у Вас погода? Тепло или холодно? Бывают туманы?
   От Вас обратно я ехал всё на том же "Георгии". Рожи его капитана и шкиперов вертятся у меня перед глазами.
   Кланяйтесь И. Грэку. Он бывает у Вас каждую неделю, а потому не соблазните его Аксюшкой, да и сами не соблазнитесь. Вы вообще подозрительно много говорили про Аксюшку...
   У меня погода великолепная. Скажите Тимофею, что в вершах у меня каждый день сидят щуки. Рыба ловится хорошо.
   Жду от Вас письма. Воскресенск, Москов<ской> губ<ернии>.

Ваш А. Чехов.

   Феде, конечно, поклон.
   У меня Ваш платок!!!

178. H. A. Лейкину

  

27 мая 1886 г. Бабкино.

   86, V, 27.
   Получил Ваше письмо, добрейший Николай Александрович, и, чтобы Вы не попрекали меня в лености, спешу ответить на него. Primo: Вам послано уже 2 письма, одно от меня, другое от Николая, ждущего от Вас заказов. Оба письма адресованы в село Ивановское.
   2) Передайте Тимофею, что я ему завидую. В этом году у меня рыба ловится неважно. Разная херовинка ловится, а что покрупней, то упорно избегает знакомства со мной. Ловятся щуки, но от щук такая же корысть, как от ледащих собак. Одна только сырость. Советую Вашему маститому рыболову, напоминающему старообрядческого архиерея, половить рыб на живца: берут толстую леску, хорошее грузило и солидный крючок на струне (басок). Достаточно крючка такой величины:

 []

   или чуточку больше. Приманкой служит живая рыбка (пескарь, голавль), которой крючок проводится сквозь "зебры" в рот. Забрасывается на ночь. Рекомендую ему также поставить вершу в пруде. В вершу надо положить в кисейном мешке гречневой каши с творогом. Пока больше я ему ничего не советую.
   Досадно: налимы идут плохо. Поймал до сих пор 3-4, не больше.
   3) Боже, как я ленюсь! Погода виновата; так хороша, что нет сил на одном месте усидеть.
   До сих пор я не видел объявления о моей книге ни в "Пет<ербургской> газете", ни в "Нов<ом> времени". Суворину послал письмо. Вероятно, он сердится на меня за мою лень.
   4) Виктор Викторович худеет оттого, что скучает по мне и не имеет успеха у женщин. Ему нужно застрелиться. Кланяйтесь ему.
   Слышны почтовые звонки... Кто-то едет... Бегу глядеть... Приехал гость, а я продолжаю писать.
   5) Интересно было бы знать, каким образом Тимофей и К0 починили блок на мачте? На верхушку лазили?
   6) Завтра буду строчить в "П<етербургскую> газ<ету>", а послезавтра в "Осколки".
   Виньетка вышла удачна. Не знаю, почему она Вам так не нравилась! Вообще книга внешностью превзошла мои ожидания, за что приношу большущее спасибо виновникам сего, но внутри она не тово... Следовало бы кое-какие рассказы выбросить, а кое-какие починить. Цена несколько велика.
   Денег нет, а работать лень. Пришлите мне полки для положения зубов. Но я сдержу слово: проленюсь май, а с 1-го июня засяду работать.
   Погода у нас роскошна. Дни ясные, тихие, а ночи чёрт знает как хороши! Мужики жалуются, что дождя нет, и ходят по полю с иконами. Погода подозрительно хороша: очевидно, перед длинным и скучным ненастьем...
   У меня много больных. Рахитические дети и старухи с сыпями. Есть 75-летняя старуха с рожей руки; боюсь, что придется иметь дело с рожистым воспалением клетчатки. Будут абсцессы, а резать старуху страшно...
   Да, без писем скучно. На даче интересно получать письма. Скажите И. Грэку, что ему давно уже пора написать мне что-нибудь. Ведь я почти в ссылке, á la Юша, и живу пером, á la Джок.
   Май хорош, но как скучно будет в августе! Предвкушаю осень, которая неизбежна.
   Насчет Валаама решит судьба: если буду много печататься, то приеду, если же буду лениться, то путешествие не состоится. Во всяком случае могу приехать не раньше июля. Если приеду, то с сестрой. "Зашевелились", очевидно, материал для будущей книги. "Стукин и Хр<устальников>" мне так нравятся, что я даю их всем читать. Книга тем хороша, что в ней трактуется не об одном каком-нибудь банке, а вообще о банковских порядках на Руси. Это самая лучшая из всех Ваших книг. Впрочем, она в своем роде, и сравнивать ее с другими книгами нельзя.
   Как у Вас сошло 9-е мая?
   Кланяюсь Прасковье Никифоровне и Феде. А за сим, как водится это у порядочных людей, нужно дать Вам отдых и, перестав надоедать, пребыть уважающим

А. Чехов.

179. Ф. О. Шехтелю

  

27 мая 1886 г. Бабкино.

   2 x 2 = 4.
   Вчера я причинил Вам вред...
   Я послал Вам посылку, за доставку которой Вы заплатите четвертак.
   Пусть этот четвертак послужит штрафом за Ваше упорное, беззаконное, ничем не оправдываемое и безнравственное уклонение от поездки в Бабкино!!
   Если не приедете на Троицу, то получите еще одну посылку. Стыдитесь!!
   Если не приедете, то желаю Вам, чтобы у Вас на улице публично развязались тесемки у кальсон.
   Николай не пьет... воды. Вообще - пхе!
   Ждущий и потолстевший

А. Чехов.

   27 май {Далее в автографе кем-то зачеркнуто несколько слов. См. примечания.}.
  

180. Н. А. Лейкину

Июль, не ранее 5, 1886 г. Бабкино.

   Рукой Н. П. Чехова:

Многоуважаемый

Николай Александрович!

   Посылаю Вам рисунок, более отделанный, чем предыдущий. Другой пошлю с завтрашней почтой, сегодня же послать нельзя, т. к. возница не ждет, хотя работы всего минут 10-15. Следующий рисунок тоже карандашный и изображает собою "Павловск", т. е. павловский вокзал, который я зачертил с натуры прошлым летом. Кстати, роясь в папке, я отыскал подпись для рисунка, данную мне редакцией "Осколков". Рисунок должен изображать двух прощающихся супругов на дебаркадере. Супруга удерживает мужа поцелуями и, после того как поезд ушел, начинает бранить его нещадно.
   Если эта подпись не была у вас в ходу, то я изображу на нее хорошенький рисунок
  
   т. е. Николай хочет просить прибавки за торшонные рисунки и не знает, как приступить. Советую выцить ему рюмку водки для храбрости и продолжать:
  
   Так вот что, Николай Александрович: прежде всего попросите Антона не писать на чужих письмах, хотя бы и правды, а затем выслушайте.
   Рисовать на корнпапье за 16 р. мне невыгодно ввиду того, что слишком много тратится времени на "затачивание", на излишние "штрихи" в пользу камня Ас, к тому же я завален работой для "Всемирной иллюстрации". Помимо того, что я ее корреспондент, я рисую и жанр, который будет готов к половине июля. Выходит, что времени на "затачивания" и не хватает. Значит, разговор о прибавке - вовсе не лишний разговор. Изображать перовые рисунки мне выгодней, т. к. они отнимают мало времени. Вот и вся исповедь. Пришлите тем.

Н. Чехов. 86.

  
   Кланяюсь под исповедью и желаю всех благ. Получил от Вас письмо и буду отвечать на него особо.
   О книге видел рецензию в "Будильнике". Видел объявление о ней в "Новостях дня"... Вообще, стараюсь. Вы спрашиваете, куда я деньги трачу?
   На женщин!!!!
   Приехал Алоэ. Принимать Вам его придется в самом скором времени. Болен глазами (не я, а Алоэ),

А. Чехов.

  

181. Ф. О. Шехтелю

8 июня 1886 г. Бабкино.

   86, VI, 8.

Добрейший и тяжелейший на подъем

Франц Осипович!

   Письмо Ваше получил. Ответ мой прост: Вы свой собственный враг... Во-первых, нельзя так легкомысленно относиться к гимнастике, и во-вторых, стыдно сидеть в душной Москве, когда есть возможность приехать в Бабкино... Житье в городе летом - это хуже педерастии и безнравственнее скотоложства. У нас великолепно: птицы поют, Левитан изображает чеченца, трава пахнет, Николай пьет... В природе столько воздуху и экспрессии, что нет сил описать... Каждый сучок кричит и просится, чтобы его написал жид Левитан, держащий в Бабкине ссудную кассу.
   Николай обрился и помешался на индейском петухе. Высшее его наслаждение - это свистать индюку или изображать его. Я пишу, пишу, пишу... и ленюсь. Вчера приехал Бегичев, который открыл у нас парикмахерскую.
   Приезжайте не на неделю, а на две - на три. Каяться не будете, особливо если Вы не против житья по-свински, т. е. довольства исключительно только растительными процессами. Бросьте Вы Вашу архитектуру! Вы нам ужасно нужны. Дело в том, что мы (Киселев, Бегичев и мы) собираемся судить по всем правилам юриспруденции, с прокурорами и защитниками, купца Левитана, обвиняемого в а) уклонении от воинской повинности, b) в тайном винокурении (Николай пьет, очевидно, у него, ибо больше пить негде), с) в содержании тайной кассы ссуд, d) в безнравственности и проч. Приготовьте речь в качестве гражданского истца. Ваша комната убрана этюдами. Кровать давно уже ждет Вас.
   Пишите, когда ждать Вас? Мы устроим Вам торжественную встречу.
   Аптека у нас есть. Гимнастикой заниматься есть где. Купанье грандиозное. Рыба ловится плохо.
   Жму руку.

А. Чехов.

   Рукой Н. П. Чехова:
   Франсуа, приезжай! Здесь я положительно ожил. К тому же помимо физических наслаждений есть и нравственные. В последнем случае индюк играет немалую роль благодаря его генеральской важности, перед которой я благоговею. Приезжай, интересного много.

Твой Н. П. Чехов.

  

182. Н. А. Лейкину

24 июня 1886 г. Бабкино.

   86, VI, 24, Иван-Купало.

Добрейший

Николай Александрович!

   Вернувшись вчера из Москвы, я получил Вашу посылку - вырезку из "Петерб<ургских> вед<омостей>". Большое Вам спасибо, чёрт знает какое большое! Не столько благодарю за посылку, сколько за память и внимание. Критика Ладожского (кто он?) неважная. Много слов, но мало дела, но все-таки приятно и лестно.
   "Новости дня", не знаю, чего ради, целиком перепечатали эту критику, так что половина номера занята разговорами о моей особе. Были заметки в "Будильнике" и в "Русских ведомостях". Вообще книга рекламируется недурно и без всяких со стороны моей усилий. Как она идет? Окупились ли расходы?
   Ленюсь я по-прежнему. Чёрт ее знает, куда пропала энергия... Денег почти нет, погода чаще плоха, чем хороша, а на душе мерзко, ибо не проходит дня, чтобы обошлось без душевной передряги. То и дело натыкаюсь на мерзкие известия и сюрпризы, так что даже боюсь письма получать.
   Правда ли, что "Пет<ербургская> газ<ета>" будет выходить в размере "Figaro"?
   У меня живет Агафопод, который извиняется, что не успел повидаться с Вами и засвидетельствовать Вашей семье свое почтение. Он был слеп, но теперь совлек с себя Велизария и стал видющ. Николай оканчивает прелестный рисунок, который пошлет завтра. Рисунок замечательный. Способный человечина, но... vous comprenez {вы понимаете (франц.).}, плохой работник.
   Разрешили Вы Тимофею ловить рыбу, или он всё еще щебень таскает? Уж Вы дайте ему побаловаться. Он хоть и глуп у Вас, но симпатичен и немножко поэт.
   В июне я не приеду: семейные обстоятельства... Насчет июля ничего не скажу положительного. Рыбу я пока не ловлю. Грыбов много, хотя им и мешают расти безобразно холодные ночи.
   Однако Билибин большой молодчина! Фельетоны его в "Газете" очень милы и не только подают надежды, но даже свидетельствуют о крупном таланте, в котором теперь даже деревянные скептики не усомнятся. Он гораздо теплее и грациознее Буквы... Не хватает только выдержки. Как здоровье Прасковьи Никифоровны? Пусть она упрямо принимает прописанные мною зелья. Даже в случае диагностической ошибки с моей стороны они не могут принести ничего, кроме пользы, но я едва ли ошибся. Диагноз мой тем более верен, что я держусь его и доселе. Если Вы примете во внимание, что Kal. jodatum не помогало (как Вы мне говорили), то согласитесь со мной сами...
   Кланяюсь всем Вашим. Дожди у нас идут ежедневно, но травы, благодаря весенней засухе и ночным холодам, плохи.
   Не давайте мужикам ялапы. К чему, если есть касторка?
   За сим, в ожидании от Вас письма, жму руку и пребываю уважающим

А. Чехов.

  

183. M. E. Чехову

20-е числа июня 1886 г. Бабкино.

Дорогой дядя!

   Шлю Вам список редакций, в которые Вы можете послать братский отчет:
  
   Одесса
   "Новороссийский телеграф".
   Одесса
   "Одесский вестник".
   Харьков
   "Южный край".
   Москва
   "Московские ведомости".
   "
   "Современные известия".
   "
   "Московский листок".
   Петербург:
   "Новое время".
   "
   "Петербургская газета", г. Пономареву.
   "
   "Новости".
  
   Вот и всё. Посылайте отчет ежегодно, как делают это все братства, общества и проч. Писем к отчету не прилагайте. Напишут коротко, как это и подобает; обязательно похвалят и пожелают успеха, осуждать же не будут, а если сделают замечание, то полезное...
   Пишу коротко, потому что везущие письмо на почту спешат и не хотят ждать. Кланяюсь Вам и всем вашим.
   Хвораю: болят зубы и мешает работать геморрой - сенаторская болезнь.
   Получили ли Вы номер "Новостей дня"?
   Что у Вас поговаривают о присоединении Таганрога к Донской области?
   Прощайте и будьте счастливы. Не забывайте, что у Вас есть преданный и искренно уважающий

А. Чехов.

   Поздравляю Георгия с должностью. Напрасно Вы стеснялись Еремеева: он не взял бы с Вас денег, да и карточку я дал, чтобы Вы не платили ему. С таких хороших людей, как Вы, врачи не должны брать денег. Вы же работаете безвозмездно на пользу общую!
  

184. М. В. Киселевой

Июнь 1886 г. Бабкино.

   Материалисты скажут, что разумнее было бы прислать сначала соды, а потом уж рассказ, но скромный автор думает, что интересы изящного должны преобладать над интересами желудка.
   Надеясь на снисхождение критиков, автор просит немедленно выслать деньги за рассказ, иначе его жена и деточки поколеют с голоду.
   Адрес автора: во втором этаже около кухни, направо от ватера, между шкафом и красным сундуком, в том самом месте, где в прошлом году собака и кошка в драке разбили горшочек.

Автор: А. Индейкин.

  

185. Е. К. Сахаровой

  

28 июля 1886 г. Бабкино.

   86, VII, 28.
   Аплодирую Вам, уважаемая Елизавета Константиновна, до боли и мозолей в ладонях. Ваша свадьба - это лучшая пьеса, которую Вы когда-либо играли... Поздравляю, крепко жму руку и от чистого сердца, приятельски желаю всего лучшего. Несмотря на свой очень маленький рост, Вы более, чем кто-либо другой, стоите настоящего, хорошего счастья.
   Жалею, что судьба не позволила мне быть у Вас шафером. Моим шаферством завершились бы и запечатлелись бы навеки нерушимо наши добрые и (если позволите) приятельские отношения.
   Сейчас я вернулся из Звенигорода, где, конечно, виделся с Вашей тетушкой Л<юдмилой> В<асильевной>. О чем мы с ней говорили, Вы знаете и догадываетесь, ибо темы Вашей тетушки вечны и постоянны, как законы природы... В самых ярких, кричащих и глаза режущих красках она (ехидно следя за выражением моего лица - потерял, мол, голубчик!) расписала Ваше счастье. Благодаря ей я знаю, что Вы не знаете, куда деваться от счастья, и что Ваш жених лицом похож на Христа.
   Людмилочка пела. Познакомился я с Менелаем - генералом.
   Живется скучно. Зарабатываю много, но денег по-прежнему нет. Со мной живет Левитан, привезший из Крыма массу (штук 50) замечательных (по мнению знатоков) эскизов. Талант его растет не по дням, а по часам. Николай работает мало. Сестра жива и здравствует. Миша влюблен и философствует, и проч., и проч. ...
   Весьма вероятно, что я буду в Крыму, если не в этом году, то в будущем. Если сообщите Ваш севастопольский адрес, то, ради того, чтобы поглазеть на Вас, я с удовольствием завернул бы в Севастополь.
   Прощайте... Да будет Ваша жизнь так же сладка, как Ваша новая фамилия. Не забывайте, что у Вас есть доброжелатель и поклонник

А. Чехов.

   На всякий случай сообщаю мой постоянный адрес: Москва, Тверская, редакция "Будильника".
   Если будут слухи о моем переезде в Питер, то адресуйте Суворину.
   Помните, как Вы, я и Левитан ходили на тягу?
   Лет через 5-10, если буду жив, я опишу всю фамилию Марковых. Буду стараться не терять Вас из вида.
   Помните, как Вы плакали в Перерве?
   Здоровье мое - грусть! Пхе!
   Спасибо за Вашу память. Письмо меня тронуло.
   A propos: вышла моя книга. О ней говорили все газеты и журналы. Самую ядовитую ругань написал Н. Михайловский в июньской книжке "Северного вестника" (в отделе "Новые книги").
   На конверте:

Москва, Лефортово.

Аптекарский пер., д. Ушаковых.

Ее высокоблагородию

Елене Васильевне Марковой.

Для передачи

Елизавете Константиновне Сахаровой.

  

186. Н. А. Лейкину

  

30 июля 1886 г. Бабкино.

   30 июль.
   Спасибо Вам за письмо, добрейший Николай Александрович! Спасибо за то, что оно не ругательное, как я ожидал...
   Третьего дня, после трехнедельного антракта, я послал Вам рассказ. Думаю, что антракт мой кончился, так как от бед, которые обрушились на мою голову, остались только одни следы. А беды мои суть следующие:
   1) Страшно разболелись зубы... Болели три дня и три нощи... Кончилось тем, что в одну из ночей пришлось скакать в Москву, где я в один присест вырвал два зуба. От тяжелого, медленного зубодерганья, измучившего меня до чёртиков, разболелась моя башка и болела два дня. 2) Возвратившись из Москвы, я к ужасу своему заметил, что не могу ни сидеть, ни ходить: у меня появился геморрой. Задница <...> разгулялась на славу и гуляет до сегодня. Хотел писать лежа, но этот фокус мне не удался, тем более что, рядом с шишками, общее состояние было отвратительное. Пять дней тому назад ездил в Звенигород сменить ненадолго своего товарища, земского врача, где был занят по горло и болел. Вот и всё... Теперь: отчего я не писал Вам, что не будет рассказов? А потому не писал, что с каждым часом не терял надежды сесть и написать рассказ... Телеграфа в Воскресенске нет...
   Болен я и доселе. Настроение духа мерзкое, ибо и денег нет (в июле я нигде на работал), и домашние обстоятельства не радуют... Погода сволочная.
   От Вас я получил только одно письмо, где Вы пишете о Тимофее и моей книге. Письмо, где Вы спрашиваете о маршруте в Бабкино, мною не получено, иначе бы Вы давно уже знали путь ко мне. На всякий случай вот путь ко мне: Николаевская дорога, станция Крюково; отсюда на ямщике в Воскресенск (Нов<ый> Иерусалим) или же прямо ко мне в Бабкино. В Воскресенске мой адрес можно узнать в лавках, на почте, у попа, у станового, у мирового. Семья была бы очень рада видеть Вас, а я с удовольствием хотя немножко бы заплатил за Ваше гостеприимство.
   Теперь о моей книге. Будучи в Москве, я не видал ее ни в одном книжном магазине. У Васильева нет ("давно была, а теперь нет"), на Ник<олаевском> вокзале тоже была, а теперь нет, и т. д. Если, по-Вашему, книга пойдет осенью, то подожду печатать объявление в "Рус<ских> вед<омостях>".
   Про мою книгу заговорили толстые журналы. "Новь" выругала и мои рассказы назвала бредом сумасшедшего, "Русская мысль" похвалила, "Сев<ерный> вестник" изобразил мою будущую плачевную судьбу на 2-х страницах, впрочем похвалил...
   Вчера я получил приглашение от "Русской мысли". Осенью напишу туда что-нибудь. Напрасно Вы спрашиваете, когда я буду в Москве. Я и сам не знаю, когда я там буду. Пришлите доверенность по дачному адресу; если бы Вы прислали ее ранее, то Ваше поручение было бы давно уже исполнено.
   В начале августа сестра едет в Москву искать квартиру. Переберусь в сентябре.
   Погода отвратительна. Всё лето порют дожди и будут пороть до бесконечности. Наша река выступила из берегов по-весеннему, á la половодье, так что мы сегодня ловили наметкой рыбу. Хлеб гниет и урожай пропал. Пропало и лето.
   Агафопод в Москве, Николай у меня.
   Как здоровье Прасковьи Никифоровны, и кончилась ли сенатская возня с Федей? Почтение им обоим купно, с пожеланием всяких благ...
   Нет ли чего-нибудь новенького? Сейчас хочу завалиться спать... Прощайте и будьте здоровы.
   Апель Апеличу наше нижайшее. <...>

Ваш А. Чехов.

  

187. H. A. Лейкину

  

20 августа 1886 г. Бабкино.

   86, VIII, 20.
   Пишу Вам, добрейший Николай Александрович, не по дачному адресу, а на редакцию, ибо не знаю, перебрались Вы в город или нет... Ваше письмо получил. Счастливцы Вы, право, что у Вас, северян, было лето... У нас было не лето, а сплошное чёрт знает что: дождь, дождь и дождь... В настоящее время ветер, холодище и тяжелые тучи. Реомюр показывает 4,5 тепла. Скука и стремление к чему-нибудь зашибательному вроде пьянства...
   Рассказ к предыдущему No я не послал Вам, ибо, откровенно и честно говоря, не было темы. Думал, думал и ничего не выдумал, а чепуху посылать не хочется, да и скучно. Зато я взял слово с Агафопода, который гостил у меня, что он обязательно пошлет Вам рассказ и уведомит Вас, что я к оному No ничего не пришлю.
   В Москву я переберусь в начале сентября, когда соберу толику денег, необходимую для перевозки. Квартиру нашел я себе (650 р. в год ) в Кудрине на Садовой - д. Корнеева.
   Квартира, если верить сестре, хороша. От центра недалеко, и место чистенькое... Кстати, где теперь Пальмин? О нем ни слуху ни духу... Как-то он с квартирой? Опять будет жить где-нибудь у чёрта на куличках, с чадом, с сыростью, с низкими потолками, но без нужника. Впрочем, поэты выше нужника!
   У меня к вам просьба, и, представьте, денежная. Вывозите! Собака домовладелец, у которого я буду жить, требует плату за 2 месяца вперед, а у меня сейчас ни шиша... Рублей 50 я могу достать в Москве; больше брать у москвичей не хочу, да и чёрт с ними, неприятно обязываться... Вы пришлите мне 70 рублей. Суть не в количестве, а в том, чтобы эти деньги были получены мной ранее 1-го сентября - срок платежа... Стало быть, премного обяжете (по гроб жизни), если немедля сделаете распоряжение о высылке сих денег. Высылайте их по адресу: Москва, Теплые ряды, амбар И. Е. Гаврилова, Павлу Егоровичу Чехову, т. е. моему родителю, который и заплатит за квартиру. Только, ради аллаха, не медля, ибо после 1-го деньги уж не нужны будут. О высылке их благоволите уведомить меня по Воскресенскому адресу. Вот и всё...
   Получил приглашение из "Русской мысли". Ваш рассказ "В Строгановом саду" самый удачный из всех Ваших летних рассказов. Хорош, как мелочишка, и "Баргамот".
   Что это за художник Полей?
   Простите, что я манкирую в переписке. Дрессирую себя по возможности, но ни <...> не выходит.
   Вы удлинили конец "Розового чулка". Я не прочь получить лишние 8 копеек за лишнюю строчку, но, по моему мнению, "мужчина" в конце не идет... Речь идет только о женщинах... Впрочем, всё равно...
   Приехал ли Худеков?
   Кланяюсь Прасковье Никифоровне и Феде, а Вам жму руку и пребываю уважающим

А. Чехов.

  

188. Н. А. Лейкину

  

7 сентября 1886 г. Воскресенск.

   Воскресенск, 86, VIII, 7.
   Спасибо Вам, уважаемый Николай Александрович, за Ваш любезный ответ на мою просьбу. Вчера получил от батьки письмо с извещением, что 70 целкашей уже прибыли.
   Сегодня я уезжаю из прекрасных здешних мест. Плохое лето кончилось для того, чтобы уступить место каторжной зиме. Мой новый адрес: Москва, Кудринская-Садовая, д. Корнеева, куда и благоволите адресоваться.
   Пишу это письмо на бивуаках: сидя на визите у отставного раненого поручика в шапочке, сидящего сейчас около меня и критикующего местную публику.
   Из Москвы буду писать, а пока будьте здоровы и не поминайте лихом.

А. Чехов.

   Давно собираюсь спросить: не есть ли земляная груша - брюква?
  

189. P. P. Голике

  

11 сентября 1886 г. Москва.

   Москва, 1886 г., сентябрь 11.
   Дорогой Роман Романович! Вместе с 6-этажным поклоном и пожеланием всех благ шлю Вам заказ для Вашей типографии. Заказ громадный, и от исполнения его зависит успех Вашей фирмы. Делав том, что нужно напечатать листки для баллов (школьных) по прилагаемому масштабу. Условия подряда таковы: 1) 100 книжек оброшюрованных и с цветной обложкой. В каждой книжке по 12 листов, по образцу прилагаемого листка такого же формата или, что лучше, несколько подлиннее, 2) последний листок, двенадцатый, имеет заглавие "экзаменационный листок", 3) шрифт - осколочный петит, 4) бумага с лоском, 5) рамочка пошикарнее. Простите, что беспокою Вас такой чепухой. Хочется сделать педагогу подарок, и, мне кажется, ученикам будет очень приятно получать отметки на хорошеньких книжках (плата за заказ будет уплачена Вам господином секретарем сатирического журнала "Осколки", где я сотрудничаю и соперничаю в таланте с известным русским писателем Н. А. Лейкиным). В ноябре одер {или (нем. oder).} декабре я буду в Питере. Прощайте, будьте здравы. Поклон Ивану Грэку.

Ваш Чехов.

190. Ф. О. Шехтелю

12 или 16 сентября 1886 г. Москва.

Обманутый Человек!

   Простите за обман. Дело в том, что я рассчитывал, что Вы, потерпев крушение с быками, не возвратитесь к сроку, а во-вторых, я был позван к Коршу по делу.
   Адрес Гиляя не знаю. Он может быть узнан в "Русских ведомостях".
   Будьте сегодня у Корша. Дается "Холостяк" Тургенева, где, по словам Корша, Давыдов выше критики. Я буду там.

Ваш А. Чехов.

  

191. H. A. Лейкину

  

20 сентября 1886 г. Москва.

   86, IX, 20.

Добрейший

Николай Александрович!

   Пишу Вам не тотчас по приезде, как обещал в последнем письме, а неделю спустя. Переездная сутолока, возня с убранством комнат, угар новой квартиры и сплошное безденежье совсем сбили меня с панталыку. А

Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
Просмотров: 542 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа