Главная » Книги

Де-Фер Геррит - Плавания Баренца, Страница 7

Де-Фер Геррит - Плавания Баренца


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

или его, выстрелив в него одновременно из трех ружей, один из камина, а другие двое из дверей. Однако мертвый медведь принес нам больше вреда, чем живой: выпотрошив его, мы сварили его печень и съели. Она, правда, имела хороший вкус, но все, кто ел ее, заболели, особенно трое, на жизнь которых мы уже и не надеялись, так как у них стала спадать кожа с головы до ног;354 все же они поправились, чему мы были очень рады, ибо если бы мы потеряли трех человек, то, может быть, по в силах были бы выбраться отсюда, так как по малочисленности были бы слишком слабы для предстоящих трудов.

 []

  

ИЮНЬ 1597

  
   Первого июня погода была приятная. Так как большинство наших людей, как сказано, заболело, поев медвежьей печени, то в тот день они вовсе не могли участвовать в работе по починке лодки. Горшок, в котором была печень, все еще стоял на огне, и теперь капитан выбросил его из дома.355 Затем четверо из наших, более крепких, отправились на корабль посмотреть, не осталось ли там чего-нибудь такого, что могло бы пригодиться нам в предстоящем плавании. Они нашли бочку, полную рыбы, называемой Geep и несколько похожей на угря.356 Эта рыба была разделена между моряками, так что каждый получил по две.357 Вкус ее мы нашли отличным.
   2 июня в утреннюю пору погода была ясная при юго-западном ветре. Мы вшестером отправились к морю посмотреть, каким путем лучше и удобнее всего доставить к воде лодки, ибо лед был всюду очень высок и так нагроможден, что перетащить через него лодку представлялось невозможным. Мы все же решили, что наиболее короткая и удобная дорога от корабля к открытой воде это прямая; правда, она была совершенно неровная и полна торосов, а выровнять ее стоило бы нам большого труда; но в силу ее краткости мы признали ее более удобной.
   3 июня при западном ветре был яркий солнечный день, и мы, несколько оправившись от болезни и окрепнув, усердно работали над починкой лодки, рассчитывая закончить работу через шесть дней.
   Под вечер, при сильном западном ветре, море совершенно открылось, что внушило нам большую одежду на скорое освобождение и на то, что мы наконец выберемся из этого тягостного угла.
   4 июня была приятная, ясная и не очень холодная погода, солнце светило ярко. Когда солнце было приблизительно на юго-востоке, мы в количестве 11 человек отправились к нашей лодке, которая лежала на берегу на месте, покрытом песком и водорослями, и перетащили ее к кораблю. Теперь это стоило нам меньшего труда и усилий, чем в тот раз, когда нам пришлось прекратить работу. Причина заключалась, по нашему мнению, в том, что снег теперь был крепче и плотнее, а может быть и сами мы приступили к работе более бодро, увидев открытую воду и надеясь на отъезд отсюда. Трое остались у лодки, чтобы чинить ее. Так как она служила для перевозки селедок и имела заостренную корму, то они ее несколько обрубили и сделали плоской, чтобы она была более удобной для плавания по морю, а также несколько подняли и вообще придали ей насколько возможно более удобную форму. Остальные приготовляли между тем в доме все необходимое для плавания и стащили из дома на корабль двое саней, нагруженных продовольствием и прочей утварью. Корабль находился на середине пути между домом и открытой водой, и потому мы могли позднее, когда будем уезжать, перевезти это более кратким путем к воде. Всякая работа казалась нам легче потому, что мы надеялись уехать из этой пустынной, суровой и тягостной358 страны.
   5 июня погода была скверная, сильный град и снег; дул западный ветер, который очищал море от льда. В силу этого мы по могли ничего делать вне дома, а дома приготовляли паруса, весла, мачты, реп, руль и все, что нам было необходимо.

 []

   6 июня утром погода была сносная, дул северо-восточный ветер. Мы с плотниками отправились к кораблю для работы над лодкой и вместе с тем свезли к кораблю двое саней, нагруженных продовольствием, товарами и другим, что мы считали нужным взять с собой. Позднее подул сильный юго-западный ветер со снегом, градом и дождем, чего мы долгое время не видали; плотники были вынуждены бросить работу и вместе с нами уйти в дом, где впрочем тоже нельзя было найти сухого места, так как доски от крыши мы взяли для починки лодок, теперь же крышей служил только парус. Снег, покрывший дорогу, начал таять, так что нам пришлось снять накладки, сделанные из шапок,359 и опять надеть кожаные башмаки.
   7 июня, при сильном северо-восточном ветре, стало опять пригонять лед; но когда солнце было приблизительно на юго-востоке, погода стала ясной, и плотники вновь отправились к кораблю для окончания работы над лодкой, а мы захватили лучшие и наиболее дорогие купеческие товары, которые хотели взять с собой, и прикрыли их, чтобы предохранить от морской воды, так как должны были везти их в открытой лодке.
   8 июня в ясную погоду мы стащили на корабль товары, которые запаковали и приготовили, а плотники работали над лодкой, чтобы под вечер совершенно с ней покончить. В тот же день мы все приволокли лодку к кораблю, закинув за плечи лямки, как это делается при перевозке саней. Таким образом, таща плечами и руками, мы справлялись легче; кроме того веселое настроение прибавляло нам сил, так что мы делали больше, чем могли бы в другое время, ибо бодрость и надежда увеличивали наши силы.
   9 июня погода также была приятная, ветры дули переменные. В этот день мы вымыли наши рубашки и прочее полотняное белье, чтобы все было готово; когда нужно будет отплыть, a плотники были заняты окончанием обшивки лодок.
   10 июня мы отвезли на корабль четверо саней, нагруженных товарами; ветер был переменный, а под вечер он стал дуть с севера. Дома мы были заняты приготовлением всяких вещей. Оставшееся вино мы разлили по маленьким боченкам, чтобы распределить его на ту и другую лодку; мы это сделали отчасти потому, что могли быть затерты льдом (мы были уверены, что это с нами случится), отчасти для того, чтобы иметь возможность легче выгрузить все на лед и внести обратно, так как и это могло выпасть нам на долю.
   11 июня погода была скверная, дул сильный ветер, так что мы весь день не могли ничего делать и очень боялись, что буря вместе со льдом унесет и корабль (это могло бы случиться), к величайшему нашему горю, ибо все наше продовольствие и товары были на корабле; но к счастью этого не случилось.
   12 июня погода была довольно сносная. Мы все вышли с топорами, лопатами и другими нужными орудиями, чтобы проложить среди ледяных холмов дорогу, по которой нам надо было тащить лодки к воде. Нам предстояла тяжелая работа по скалыванию, копанию, копке и разбрасыванию льда. И вот, когда работа особенно кипела, огромный тощий медведь вышел из моря и пошел на нас. Мы предполагали, что он явился из Татарии. Так как у нас не было мушкетов кроме того, который захватил наш цирульник, то я тотчас поспешил на корабль принести один-другой мушкет. Медведь быстро погнался за мной и, может быть, настиг бы меня, но, заметив это, наша команда оставила работу и пустилась за ним. Увидев это, зверь повернул и пошел на них, но затем, раненый двумя выстрелами цирульника, побежал. Так как лед был неровный и холмистый, то медведи не мог убежать далеко, наши его настигли и подстрелили, а затем еще у живого вышибли зубы.

 []

   13 июня была приятная погода. Капитан в сопровождении плотников пошел к кораблю, и они окончательно приготовили лодки. Оставалось только спустить их на воду. Люди сами видели открытое море.360 Капитан вернулся в дом и сообщил Виллему Баренцу (который был давно болен), что он принял решение воспользоваться представившимся теперь удобным случаем для отъезда вместе с командой спустить в воду лодки, чтобы покинуть Новую Землю. Тогда Виллем Баренц, предварительно написавший записку,361 скатал ее в размер мушкетного разряда362 и повесил в камине. В ней было рассказано, как мы прибыли из Голландии с целью плыть в Китайское царство и что с нами случилось здесь; сказано было и про наши невзгоды, чтобы, если кто после нас пристанет сюда, он мог понять, что с нами было и как мы поневоле построили этот дом, в котором и застряли на десять месяцев. Написал он и про то, как нам надо было пускаться в море на двух открытых лодках и предпринять изумительное и опасное плавание. Капитан также составил две грамоты, подписанные большинством из нас, о том, как мы долгое время жили на земле с большими тягостями и затруднениями, надеясь, что корабль освободится ото льда и мы на нем опять уедем отсюда; как вместо этого корабль оставался крепко скованным льдом, а время уходило, продовольствия перестало хватать; как необходимость заставила нас для сохранения своей жизни покинуть корабль и начать плавание на лодках. Экземпляры этих грамот были помещены в каждой лодке; если буря разлучит нас или один экземпляр погибнет от какого-либо иного несчастия, то второй экземпляр мог сохраниться в другой уцелевшей лодке. Проделав все это, мы стащили лодку в воду и оставили на ней человека, а затем поступили так же с другой лодкой; кроме того мы подвезли 11 саней с продовольствием и вином. которые у нас оставались, а равно с товарами купцов, причем соблюдали величайшую осторожность, чтобы насколько возможно сохранить их в целости. В том числе было шесть кип хорошего тонкого сукна, ящик, полный полотна, две кипы чистой шелковой материи, два сундучка с деньгами, две бочки с оружием и имуществом команды, как, например, рубашками и другим, тринадцать бочек с хлебом, полная бочка сыра, половина свиньи, два боченка масла (оливкового), шесть - вина, два - уксуса и разное имущество и платье команды, а также много другого. Когда это было собрано в кучу, то нельзя было представить себе, что это можно вместить в лодки. Снеся все в лодки, мы отправились домой и перевезли на санях к воде, где стояли лодки, Виллема Баренца, а затем Класа Андрисона, оба они были больны. Таким образом разместились мы по лодкам, разделившись и приняв в каждое судно одного больного. Тогда капитан велел поставить обе лодки рядом и дал нам подписать письмо, которое, как было сказало раньше, он составил. Содержание его следующее:
  
   Вплоть до сегодняшнего дня мы ожидали и надеялись, что корабль освободится ото льда, а теперь на это остается очень мало надежды или нет никакой, потому что корабль крепко окружен льдом, да притом в конце марта и начале апреля лед так уплотнило и наторосило, что мы стали раздумывать, каким образом нам дотащить лодки до воды и где найти для этого удобное место. Поэтому363 я предложил на обсуждение Виллема Баренца, главного штурмана корабля, а также других должностных лиц и всех прочих вопрос, как нам спасти себя и некоторые товары купцов. Мы не нашли лучшего решения, как починить наши лодки и приготовить насколько возможно все необходимое, чтобы не пропустить время, так как, не использовав его, мы рискуем погибнуть от холода и нужды. Да и теперь надо бояться, чтобы этого не случилось, так как среди нас есть три или четыре человека, от которых мы не можем ожидать никакой помощи - они до такой степени истощены холодом и недугом, что не обладают силой даже и на полчеловека. Далее следует предвидеть, что дела будут не вполне благополучны как из-за длинного пути, который предстоит нам проделать, так и потому, что с хлебом не дотянуть до конца августа; а между тем легко может выйти, что если с нами случится в пути что-нибудь скверное, то раньше этого времени мы не доберемся ни до какой страны, где могли бы приобрести что-либо, хотя, начиная с настоящего часа, мы принимаем к этому все меры. В силу всего этого мы решили не ждать дольше, так как сама природа учит нас думать о самосохранении. Все это мы постановили единогласно и подписали 1 июня 1597 г. Так как сегодня мы готовы, имеем попутный западный ветер и открытое море, то мы собрались отплыть, потому что корабль все еще остается крепко затертым льдом, и в его положении мы не заметили никакой перемены к лучшему, несмотря на частые и сильные ветры с W, N и NW, и поэтому в конце концов мы его покинули. Сего 13 июня 1597 год"
  
   Подписали:
  
   Яков Гемскерк, Виллем Баренц, Питер Питерсон Фос, Геррит де Фер} магистр Ганс Фос,364 Леонард Гендриксон, Лаврентий Виллемсон, Яков Янсон Шидам, Литер Корнелиссон, Ян Рейнирсон, Яков Янгон Штерренбурх.365
  
   Затем, при северо-западном ветре и достаточно открытом море, мы приступили к отплытию.
   14 июня утром, когда солнце было на востоке, мы, имея западный ветер, отплыли на лодках. Взяв курс на ONO, мы прошли в тот день пять миль до Островного мыса. Начало нашего плавания вышло не очень удачным, так как мы наткнулись на густой лед, который еще держался там, и это нас сильно испугало. Когда мы застряли, то вчетвером отправились на берег развевать положение и принесли четырех птиц, сбитых нами камнями с утесов.
   15 июня лед стало относить, и мы при южном ветре двинулись дальше. Мы миновали Головной мыс и Флиссингенский мыс, наиболее выдающийся к северо-востоку, а затем на протяжении приблизительно тринадцати миль плыли на север, до мыса Желания, где и оставались до 16 числа.
   16 июня мы поплыли дальше и при южном ветре добрались до Оранских островов, отстоящих на восемь миль от мыса Желания. Тут мы высадились на берег, взяв два боченка и котел (чтобы растопить снег и наполнить бочонки водой), имея также в виду поискать птиц и яиц для больных. Придя туда, мы развели огонь из найденных дров и растопили снег, но никаких птиц не нашли. Однако трое из наших людей отправились по льду на другой остров и поймали трех птиц. При возвращении капитан (который был одним из трех) провалился под лед, попав в опасное для жизни положение, так как там было сильное течение. Освободившись, он пришел к нам и высушил платье на огне, который мы развели. На том же огне мы сварили птиц, которых отнесли в лодки и отдали больным, и наполнили наши боченки, вмещавшие около 4 конгиев.366

 []

  
   Вернувшись к лодкам, мы пошли дальше при юго-восточном ветре. Погода была туманная и сырая, и мы сильно промокли, ибо наши лодки были совершенно открытые. Мы плыли на W и WtS, пока не очутились перед Ледяным мысом. Когда обе лодки сошлись около этого мыса, капитан, обратившись к Виллему Барениу, спросил, как его здоровье. Тот ответил: "Хорошо, я надеюсь еще побегать, прежде чем мы придем к Вардехуз",367 и, обратившись ко мне, спросил: "Геррит, находимся ли мы около Ледяного мыса? Подними меня, я хочу еще раз посмотреть на него".368 От Оранских островов до Ледяного мыса мы сделали приблизительно пять миль, и когда ветер переменился на западный, мы прикрепили лодки к большой льдине и немного поели. Воздух становился все более и более влажным и туманным, мы снова были окружены льдом и были вынуждены остаться здесь.
   17 июня утром мы немного поели. Лед шел на нас с такой силой, что у нас явилось сильное опасение,369 сможем ли как следует укрыть наши лодки, и мы думали, что это будет наше последнее плавание. Двигавшийся лед увлекал нас так стремительно и льдины сжимали нас так крепко, что казалось, будто лодки разлетятся на бесчисленное количество частей. Мы жалостно смотрели друг на друга и были в смятении, так как каждую минуту видели перед собой смерть. Находясь в таком критическом и опасном положении, было наконец принято решение закрепиться с помощью каната к крепкой льдине и затем втащить лодки на лед, чтобы таким образом обеспечить себя от дрейфующих льдов. План был, конечно, правильный, но связанный с величайшей опасностью для жизни. И было ясно как день, что если это не будет сделано, то всем нам конец. Никто однако не дерзал отважиться на это, боясь утонуть, хотя необходимость требовала это сделать во что бы то ни стало, так как следовало меньшую опасность предпочесть большей. Итак, когда мы были в таком стесненном положении, я, как самый легкий из всех,370 взял на себя задачу снести канат на неподвижный лед, прыгая с одной льдины на другую, я прикрепил веревку к высокому торосу. При ее помощи бывшие на лодках подтянулись к прочному льду,371 и таким образом один человек сумел достичь большего, чем раньше соединенные усилия всех. Причалив к прочному льду, мы поспешно перенесли на него больных, подослав предварительно одеяла и другие вещи, чтобы уложить их, а затем снесли все наше имущество и вытащили на лед лодки. Так мы спаслись тогда от большой опасности и считали себя вырванными из пасти смерти, что и было правдой.
   18 июня мы починили наши лодки, сильно пострадавшие от напора льда, причем пришлось законопатить все швы и закрепить их дощечками, обмазанными смолой. Затем некоторые из наших отправились на берег поискать яиц, которых очень просили больные. Однако они не могли ничего найти, а принесли четырех птиц, пойманных с опасностью для жизни между льдом и берегом, причем лед иногда ломался под ногами.
   19 июня погода была довольно сносная; ветер был северо-западный, а с полудня W и WSW. Мы оставались сжатыми льдом, но видели никакого прохода и в иные минуты думали, что нам отсюда никогда не выбраться. Но мы все-таки утешали себя и старались ободрить друг друга.
   20 июня, при западном ветре, погода была довольно сносная. Около того времени, когда солнце было на юго-востоке, Класу Андрисону стало очень худо, и мы убедились, что он недолго протянет, ибо старший боцман,372 придя в нашу лодку, поведал, в каком положении находится Клас Андрисон, и сказал, что он проживет недолго. Тогда Виллем Баренц заметил: "Мне кажется, что и я протяну недолго". Мы все же не подозревали, что болезнь Виллема настолько опасна, так как он вел с нами беседы и читал дневник,373 который я составлял о нашем путешествии, и мы вступали в разные разговоры по поводу этого. Наконец, отложив дневник и обратившись ко мне, он сказал: "Геррит, дай мне напиться". Только он выпил, как ему сделалось так плохо, что он закатил глаза и неожиданно скончался. У нас даже не было времени вызвать с другой лодки капитана. Таким образом Виллем умер раньше, чем Клас Андрисон, который скоро за ним последовал. Смерть Виллема Баренца причинила нам не малое горе, ибо он был главный штурман,374 на которого мы полагались.
   21 июня лед начало относить, и при SSW-м ветре море несколько очистилось, а когда солнце было приблизительно на северо-западе, поднялся довольно сильный юго-западный ветер, и по этой причине мы начали готовиться к отходу.
   22 июня утром, при довольно сильном юго-восточном ветре, море очистилось, но для того, чтобы дойти до открытой воды, нам пришлось с большими тягостями и трудностями перетаскивать лодки по льду. Сперва лодки с бывшим в них имуществом надо было перетянуть через льдину на расстояние приблизительно в 50 шагов, спустить в воду, а затем втащить их на другую льдину и опять волочь по ней почти на 300 шагов. Только после этого мы добрались до открытой воды, где и смогли поставить паруса. Солнце в это время было приблизительно на ONO, ветер дул с S и SSO, но не сильный. Мы держали курс на W и WtS, пока солнце не оказалось на юге. Затем мы опять были окружены льдом, в котором не могли пробиться, и застряли. Однако немного спустя лед сам собой разошелся наподобие открывающихся шлюзов. Мы пошли дальше вдоль земли, но вскоре опять были затерты льдом; надеясь, что проход где-нибудь откроется, мы тем временем поели, потому что лед не расходился. Затем, напрягая все силы, мы стали расталкивать льдины, но попытки наши были тщетны. Однако спустя несколько времени сам собою образовался проход, и мы прошли через него и держали курс на WtS, вдоль побережья, при южном ветре.
   23 июня мы продолжали плавание на WtS, пока солнце не перешло на юго-восток, и добрались до мыса Утешения, отстоящего от Ледяного мыса на двадцать пять миль. Дальше мы не могли продвинуться, так как льды там были очень сплочены; погода стояла ясная. В этот день мы измерили высоту солнца астролябией и астрономическим кольцом и определили ее в 37°, а склонение его было 23°30'; вычитая из высоты, получаем 13°30'; а если это отнять от 90°, то высота полюса получается 76°30'.375
   Хотя солнце светило ярко, но теплота его была недостаточна, чтобы растопить снег, и мы таким путем не могли получить воды для питья. Мы брали оловянные блюда и разные медные сосуды, какие у нас были, наполняли их снегом и выставляли на солнце, чтобы лучи ого растопляли снег. Мы также брали снег в рот для утоления жажды, но все это приносило мало пользы, и нас мучила жажда.
   Описание нашего пути от дома, в котором мы зимовали, вокруг северной стороны Новой Земли до пролива Вайгач, откуда мы направились к Русскому берегу, и далее через вход в Белое море до Колы, согласно прилагаемой здесь карте
   От низкой земли до залива Течений, курс О и W - 4 мили
   От залива Течений до Ледяной гавани, курс OtN - 3 "
   От Ледяной гавани до Островного мыса, курс ONO - 5 "
   От Островного мыса до Флиссингенского мыса, курс NOtO - 3 "
   От Флиссингенского мыса до Головного мыса, курс NO - 4 "
   От Головного мыса до мыса Желания, курс S и N - 6 "
   От мыса Желания до островов Оранских, курс NW - 8 "
   От островов Оранских до Ледяного мыса, курс W и WtS - 5 "
   От Ледяного мыса до мыса Утешения, курс W и WtS - 25 "
   От мыса Утешения до мыса Нассау, курс WtN - 10 "
   От мыса Нассау до восточной оконечности Крестового острова, курс WtN - 8 "
   От восточной оконечности Крестового острова до острова Виллема, курс WtS - 3
   От острова Виллема до Черного мыса, курс WSW - 6 "
   От Черного мыса до восточной оконечности острова Адмиралтейства, курс WSW - 7 "
   От восточной оконечности острова Адмиралтейства до западной того же острова, курс WSW - 5 "
   От западной оконечности острова Адмиралтейства до мыса Планция, курс SWtW - 10 "
   От мыса Планция до залива Ломсбэй, курс WSW - 8
   От залива Ломсбэй до мыса Штатов, курс WSW - 10 "
   От мыса Штатов до мыса Приора, или Лангенес, курс SWtS - 14
   От мыса Приора, или Лангенес, до мыса Кант, курс SWtS - 6 "376
   От мыса Кант до мыса с черным утесом, курс StW - 4
   От мыса с черным утесом до Черного острова, курс SSO - 3
   От Черного острова до Костина Шара, курс О и W - 2 "
   От Костина Шара до Крестового мыса, курс SSO - 5 "
   От Крестового мыса до залива св. Лаврентия, курс SO - 6 "
   От залива св. Лаврентия до Мучной гавани, курс SSO - 6 "
   От Мучной гавани до Двух островов, курс SSO - 16 "
   От Двух островов, откуда мы пошли к Русскому берегу, до Матфлоо (Матвеева) и Делгой (Долгого), курс SW - 30 "
   От Матвеева и Долгого до залива,377 плавая в котором мы обошли круг компаса и опять пришли на то же место - 22 "
   От этого залива до Колгуева, курс NO - 18 "
   От Колгуева до восточного мыса Канденес (Канина носа), курс WSW - 20 "
   От Канина носа до западной стороны Белого моря, курс WNW - 40 "
   От западной стороны Белого моря до Семи островов, курс NW - 14
   От Семи островов до западной оконечности Кильдина, курс NW - 20 "
   От Кильдина до того места, где нас встретил Ян Корнелиссон, курс NWtW - 7 "
   От того места, где нас встретил Ян Корнелиссон, до Колы, курс преимущественно S - 18 "
  
   Так что всего мы проделали в двух открытых лодках среди льдов, то волоком поверх льда, то на парусах по чистой воде, путь в 383 мили.
   24 июня, около восхода солнца, мы шли среди льда на веслах в разных направлениях и искали, где бы лучше всего можно выйти на чистую воду, но нигде не заметили прохода. Ветер дул с востока, и мы быстро подвигались вперед, так что рассчитывали уже обогнуть мыс Нассау, но наткнулись на лед, который задержал нас у восточной стороны мыса Нассау, у самого побережья; мы могли ясно видеть самый мыс, отстоявший по нашему расчету приблизительно на три мили; ветер дул с S и SSW. Тогда шестеро из наших высадились на берег и нашли немного дров, причем каждый снес в лодки столько, сколько мог захватить; ни птиц, ни яиц они не видели. Разведя из этих дров огонь, мы сварили на воде кашицу, которую мы называем matsammorе,378 чтобы впустить в желудок что-нибудь горячее. Дул очень сильный южный ветер.

 []

   25 июня также был сильный южный ветер, и так как лед, к которому мы прикрепились, был не очень надежный, мы сильно боялись, что он сломается и мы будем унесены в море. Действительно, около заката солнца эта льдина разломилась, и мы должны были переменить стоянку и пришвартоваться к другой льдине.
   26 июня штормовый ветер с юга разбил лед, у которого мы стояли, на много частей. Нас стало дрейфовать в море, и мы не могли опять добраться до прочного льда и поэтому находились в величайшей опасности, на краю гибели. Находясь в море, мы изо всех сил налегали на весла, но не были в состоянии подойти под берег. Поэтому пришлось поставить фор-стаксель, но тут мачта сломалась в двух местах, и наше положение стало хуже, чем раньше: несмотря на сильный шторм, мы принуждены были поставить главный парус.379 Но ветер так сильно дул в него, что если бы мы снова не спустили его с величайшей скоростью, то без сомнения были бы поглощены волнами или наши лодки залило бы водой и мы утонули бы. Вода уже начала переливаться через борт, а между тем мы были в бурном море далеко от берега, так что перед нашими глазами стояла одна только смерть. Но неожиданно подул северо-западныи ветер, так что мы, хотя и с большой опасностью, могли достичь берегового припая.
   Избавившись от этой опасности и не зная, где остались наши товарищи, мы проплыли вдоль припая одну милю, но не нашли их и стали предполагать уже что-нибудь худое, боясь, не потонули ли они; тут налег густой туман. Продолжая плыть вдоль земли и не находя товарищей, мы выстрелили из мушкета; они услышали и ответили нам тем же. Мы не могли видеть друг друга, но все же стали несколько сближаться, туман же мало-по-малу рассеялся; выстрелив вторично, и мы и они заметили от выстрела дым, и наконец мы стали сходиться, причем мы увидели лодку товарищей застрявшей между дрейфующим льдом и припаем. Подойдя к ним еще ближе, мы пошли к ним по льду и помогли им вынести на лед вещи, бывшие у них в лодке, а затем протащили по льду самую лодку и с большими тягостями и трудностями спустили ее опять в открытую воду. Пока они были затерты льдом, им удалось найти на берегу дрова и развести огонь. Когда же мы все объединились, то сварили из хлеба и воды кашицу, чтобы впустить в желудок что-нибудь горячее, и она была очень вкусна.
   27 июня мы при благоприятном восточном ветре обогнули мыс Нассау, приблизительно в расстоянии одной мили от его Западной стороны, где мы получили противный ветер, так что пришлось убрать паруса и плыть на веслах. В то время как мы плыли вдоль припая, недалеко от земли, мы увидели такое множество моржей, лежащих на льду, какого раньше никогда не видали, да и нельзя было сосчитать; вместе с ними там было огромное количество птиц. Выстрелив в птиц одновременно из двух мушкетов, мы убили этим ударом двенадцать штук, которых снесли в лодки. Когда мы таким образом плыли на веслах, появился туман, и мы опять наткнулись на пловучий лед, так что пришлось вернуться к припаю и укрепиться за него в ожидании, пока туман не рассеется; ветер, противный нам, дул с WNW.
   28 июня, около восхода солнца,380 мы вынесли все бывшее в лодках на лед, куда перетащили впоследствии и самые лодки, так как льды сильно теснили нас со всех сторон, а ветер дул с моря. Мы боялись, что будем совершенно затерты и уже не найдем никакого выхода. Из парусов мы устроили на льду палатку, под которой несколько отдохнули, поставив одного вахтенного. Когда солнце было приблизительно на севере, к нашим лодкам подошли три медведя. Увидев их, вахтенный тотчас закричал: "Три медведя, три медведя". Мы выскочили из палаток с мушкетами, заряженными свинцовой дробью для охоты на птицу. Так как у нас не было времени зарядить их иначе, то мы выстрелили и, хотя не могли сильно повредить зверям, они все же отошли на далекое расстояние и дали нам достаточно времени опять зарядить мушкеты, так что одного из трех медведей мы убили. Другие, увидев это, разбежались, но приблизительно через два часа вернулись опять. Впрочем, подойдя ближе и заслышав наш шум они убежали. Ветер дул с W и WtN, вследствие чего лед с большой силой дрейфовал на восток.

 []

   29 июня, около того времени, когда солнце было на SSW, два убежавшие медведя вернулись на место, где лежал убитый медведь, и один из них, захватив пастью убитого, протащил его довольно далеко по неровному льду и начал его пожирать. Увидев это, мы выстрелили в них из мушкета, но звери, заслышав шум, оставили тушу и убежали. Мы же, отправившись туда вчетвером, нашли, что за это короткое время медведь был наполовину съеден. Мы стащили остаток туши на высокий торос, чтобы иметь возможность наблюдать с наших лодок, вернутся ли медведи, и стрелять в них. Мы подивились огромной силе медведя, который с большой легкостью перенес так далеко огромную тушу, тогда как мы вчетвером с большим трудом смогли протащить половину туши. Продолжал дуть западный ветер, который попрежнему гнал лед на восток.
   30 июня утром, когда солнце было приблизительно на OtW и западный ветер попрежнему сильно гнал лед к востоку, мы увидели на пловучей льдине двух медведей. Они бегали туда и сюда и примерялись прыгнуть в воду, чтобы напасть на нас, но не сделали этого. Мы решили, что это те же медведи, которые были тут раньше. Приблизительно около того времени, когда солнце было на SSO, еще один медведь направился было по припаю прямо к нам, но, подойдя ближе и заслышав шум, удалился. Ветер дул с WSW и несколько разгонял лед. Но так как стоял туман, а ветер был сильный, то мы не рискнули пуститься в плавание и решили выждать более благоприятных условий.
  

ИЮЛЬ 1597

  
   Первого июля погода была довольно сносная, ветер дул с WNW. Утром, около восхода солнца,381 со стороны пловучего льда подплыл к припаю, на котором мы находились, медведь, но, заслышав нас, убежал. Когда солнце было на юго-востоке, пловучий лед стал надвигаться на нас с такой силой, что припаи, на котором мы были с лотками и выгруженным имуществом, стал ломаться на много частей, и льдины стали налезать друг на друга. Это привело нас в немалое уныние, так как большая часть нашего имущества упала в воду. Мы приложили все старания, чтобы подтащить лодку по льду ближе к земле, где мы рассчитывали быть в большей безопасности от движущегося льда. Вернувшись, однако, за тем, что оставили на льду, мы попали в большее затруднение, чем когда бы то ни было: пока мы поднимали один тюк, другой падал в воду, а между тем лед под нашими ногами то и дело ломался, так что мы не знали, на что решиться, и сильно пали духом, не видя никакого исхода. Однако усиленный труд брал верх над унынием. Когда мы пытались подтащить лодку, то лед взломало под нашими ногами, а дрейфующим льдом лодку с остальным имуществом унесло. Когда мы пытались спасти имущество, то лед раскалывался под моими. Затем сломалась и лодка, особенно в той части, которая была починена: мачта и ее поперечная перекладина. Между тем в лодке лежал больной и была шкатулка с деньгами, которую мы вытащили с большой опасностью, потому что лед, на котором мы стояли, разошелся и ушел под другие льдины, причем мы чуть было не переломали себе ноги и руки. Поэтому мы считали, что с лодкой дело уже совсем покончено, и жалостно посматривали друг на друга, не зная, что делать, так как вся жизнь зависела от этого. К счастью, однако, лед стал расходиться; тогда мы без промедления устремились к лодке и, как она была, вытащили ее на припай рядом с другой лодкой, где ее можно было лучше сохранить.

 []

   Этот тяжелый и мучительный трут продолжался беспрерывно с того времени, как солнце было на SO, до того, когда оно перешло на SW. Мы были очень утомлены, но дело шло о нашей жизни, и положение было еще ужаснее, чем тогда, когда умирал Виллем Баренц, так как мы чуть не утонули. У нас в этот день погибли в воде две бочки хлеба, ящик, полный полотна, бочка с оружием, вся лучшая одежда моряков, астрономическое кольцо, кипа алого сукна, боченок масла, несколько кругов сыру и боченок вина, дно которого было пробито льдом, так что вино все вытекло.
   2 июля, около восхода солнца,382 к нам опять подошел медведь, но, заслышав поднятый нами шум, убежал. Когда же солнце было приблизительно на WSW, настала приятная погода. Поэтому мы немедленно стали чинить лодку с помощью досок от настилки дна. Пока мы вшестером были заняты починкой лодки, шестеро других пошли на берег поискать дров и принести каких-нибудь камней, чтобы, разложив их на льду, развести огонь и растопить смолу для лодки. Они хотели также посмотреть, не найдут ли какого-нибудь дерева, пригодного для устройства мачты на нашей лодке. Они нашли такое дерево, а также несколько камней и принесли все это на место, где чинилась лодка. Вернувшись, они показали нам несколько обработанных топором деревьев и принесли также клинья для расколки дров, из чего было видно, что там бывали люди. Мы, насколько могли, спешили развести огонь, растопить смолу и сделать остальные необходимые приготовления для починки лодки, так что к тому времени, когда солнце было на NO, дело было кончено. Мы изжарили также птиц, убитых из ружья, и съели их.
   3 июля утром, около восхода солнца, двое из нашей команды пошли к воде, где нашли два наших весла, ручку руля, кипу алого сукна, ящик с полотном и шлем, выпавший из бочки с оружием. Отсюда мы заключили, что сама бочка разбилась. Взяв, что можно было снести, они вернулись к нам и сообщили, что там еще много имущества. Тогда капитан и пятеро из наших отправились туда и перенесли все на припай, чтобы при отъезда положить в лодку; ящик же и кипу сукна из-за ее тяжести (она была полна водой) они принести не могли, а принуждены были оставить там, чтобы дать воде стечь и взять потом, когда будем уезжать, как это и случилось. Когда солнце было на юго-западе, к нам опять пришел медведь. Стоявший на вахте его не заметил, так что зверь чуть не схватил его, но один из моряков увидел медведя из лодки и закричал вахтенному "Берегись медведя!" Услышав этот крик, вахтенный убежал; убежал и медведь, пораженный пулей. Ветер дул с ONO.
   4 июля погода была ясная и приятная до такой степени, что мы не имели за все время нашего пребывания на Новой Земле. Ветер дул с W и WSW. Мы вымыли в воде, растопленной из снега, шелковую материю, вымокшую в море, затем высушили ее и опять свернули в кипу.
   5 июля день был такой же приятный; ветер был WSW. В этот день умер уроженец Гарлема Ли Францсон, двоюродный брат Класа Андрисона, скончавшегося в один и тот же день с Виллемом Баренцом. Умер он около того времени, когда солнце было на NNW. Лед опять стал сильно напирать на нас. Тогда шестеро из нас ушли на берег и принесли дров для варки пищи.
   6 июля было туманно, но под вечер, при юго-восточном ветре, стало проясниться; это нас несколько ободрило, но мы все еще сидели на припае.
   7 июля погода была приятная, но перемежалась мелким дождем. Ветер дул с WSW, а под вечер с WtN. Отправившись к открытой воде, мы убили 13 птиц, сидевших на пловучей льдине, и перенесли их на припай.
   8 июля было сыро и туманно. В этот день мы устроили из убитых птиц роскошный пир. Под вечер стал дуть северовосточный ветер, который подал нам надежду уехать отсюда.
   9 июля утром лед начал расходиться, так что около берега появилась открытая вода; припай, на котором мы находились, стало отрывать, и поэтому капитан отправился к ящику и кипе сукна, оставленным на льду, чтобы захватить их и снести в лодку; мы протащили лодку к воде на расстояние 340 шагов, что нам было очень тяжело из-за непомерной трудности дела и нашей слабости. Около того времени, когда солнце было на SSO, мы поставили паруса при восточном ветре. Но около заката солнца383 нам пришлось переменить курс и пойти по направлению к припаю. Так как ветер дул южный, т. е. от берега, то мы питали твердую надежду, что лед унесет и что мы сумеем продолжать начатый путь.
   10 июля с того времени, как солнце было на ONO, и до того, как оно перешло на О, мы всемерно старались проникнуть через лед. Пройдя его, мы налегли на весла, пока снова не попали между двух больших ледяных полей, которые примыкали одно к другому и преградили нам путь; пришлось вытащить лодки на лед, выгрузив предварительно то, что в них находилось, а потом перетащить их ни расстоянии ста шагов до открытой воды у другого края поля, а также перенести туда имущество. Это нам было очень трудно, но необходимо, и мы должны были убеждать себя самих, что мы не утомлены. Когда мы снова были на воде, то стали грести изо всех сил и немного спустя опять попали было между двумя большими ледяными полями, которые в скором времени должны были сойтись, но, благодаря нашей усиленной гребле, мы проскочили раньше, чем они соединились. Миновав этот лед, мы получали сильный западный ветер, прямо в лоб, так что пришлось налечь на весла, чтобы добраться до припайного льда, находившегося подле берега. Подойдя к припаю, мы рассчитывали пройти вдоль края его до замеченного нами острова,384 но из-за противного ветра это оказалось невозможно. Поэтому лодки с тем, что в них было, опять пришлось вытаскивать на лед в ждать лучших условии. Но мы стали падать духом, так как столько раз натыкались на лед и боялись, что от тяжелых трудов, которые нам так часто приходилось переносить, мы совершенно лишимся сил и станем непригодны к продолжению путешествия.
   11 июля утром мы оставались на льду, и около того времени, когда солнце было на северо-востоке, огромный жирный медведь, вынырнув из воды, стал подбегать к нам. Мы ждали его, направив на него три мушкета. Когда он был приблизительно в 30 шагах от нас, то пал убитый тремя выстрелами; жир потек из его ран, и, как масло, плавал на воде. Мы прыгнули на проходившую мимо льдину и, набросив на шею медведя веревку, вытащили его на лед; затем, выбив ему зубы, мы измерили его тушу, которая имела 8 футов.385 Ветер был западный, и погода стояла мрачная. Около полудня небо стало проясняться, и трое из наших людей отправились на находившийся против нас остров. Придя туда, они заметили Крестовый остров386 лежавший от них к западу, и, посоветовавшись, переправились туда по припайному льду, лежавшему между двумя островами,387 с целью посмотреть, не было ли там этим летом каких-либо русских. Добравшись туда, они не могли усмотреть, чтобы кто-нибудь был там после нас. Найдя на этом острове около 70 яиц горных уток,388 они не знали, как их донести. Наконец один из них снял брюки и завязал их в нижней части; двое понесли яйца, повесив брюки на копье; третий взял мушкет. Таким образом после 12-часового отсутствия они вернулись, а мы были уже не в силах придумать, что с ними могло случиться. Они рассказали нам, что когда они шли по льду между обоими островами, вода часто доходила им по колено, а всего туда и обратно они сделали почти шесть миль, так что мы удивлялись, как они решились на это при нашей общей слабости. Из принесенных яиц мы устроили роскошное пиршество389 и таким образом среди наших тягостей и трудностей, умели иногда доставить себе веселые минуты. Тогда же мы разделили между собой остаток вина, причем каждому досталось приблизительно по три добрых стакана.
   12 июля утром, когда солнце было на востоке, начал дуть ветер с О и ONO; стало туманно. Под вечер шестеро из наших пошли искать камешков390 и нашли несколько, но не очень хороших. При возвращении каждый захватил вязанку дров.
   13 июля при ясной погоде мы всемером пошли на землю391 искать камешков и кое-что нашли; ветер был юго-восточный.
   14 июля погода также была ясная; дул приятный южный ветер, так что лед начал отходить от побережья. Это внушило нам надежду, что мы получим открытую воду. Но ветер опять переменился на западный, и лед остановился. Около того времени как солнце было на юго-западе, трое из нас отправились на находящийся против нас ближайший остров, где убили из ружья дикую утку.392 Вернувшись, они отдали ее в общее пользование, так как у нас все было общее.
   15 июля, в туманную погоду, утром дул юго-восточный ветер, а когда солнце было на западе, пошел дождь, причем ветер перешел на W и WSW.
   16 июля с матерой земли явился медведь, подошедший к нам очень близко, так как он был белый, как снег, и мы вначале не могли разобрать, медведь ли это; но, когда он очутился в соседстве с нами, то мы узнали его по движению и ранили его выстрелом из ружья, однако он убежал.
   17 июля, около того времени, когда солнце было на юго-востоке, пятеро из наших опять пошли на ближайший остров посмотреть, открылась ли где-нибудь вода, ибо нам начало надоедать продолжительное пребывание на этом месте, а мы не видели никакого выхода, никакой возможности уехать отсюда. Когда они прошли почти половину пути, то нашли медведя, лежавшего за глыбой льда; это был тот зверь, которого мы ранили накануне. Заслышав нас, он пустился бежать, но один из наших погнался за ним с багром и стал дразнить его, чтобы медведь повернулся и стал на задние лапы. Когда он дразнил его, то медведь сломал железную часть багра с такой силой, что дразнивший опрокинулся. Увидев это, другие выстрелили в медведя, и тот побежал; упавший все-таки продолжал преследовать медведя и дразнил его сломанным багром, медведь же, оборачиваясь, трижды наскакивал на него. Между тем подошли еще двое наших и вторично выстрелили в медведя, так что ему пришлось сесть на свой зад и он с трудом мог продвигаться, а когда он вторично был поражен пулей, то упал. Затем ему вышибли зубы. Весь тот день дуди ветры о NO и ONO.393

 []

   18 июля, когда солнце было на востоке, трое из наших пошли на самое возвышенное место матерой земли посмотреть, не открылось ли в какой-либо стороне море. Они, правда, увидели много открытой воды, но так далеко от земли и от припая, что пришли почти в отчаяние, размышляя о полной невозможности перетащить на такое огромное расстояние лодки и их содержимое, ибо наши силы со дня на день иссякали, а тягости и трудности возрастали. Вернувшись к лодкам, они рассказали нам это. Мы же в силу необходимости стали набираться мужества и подбодряли друг друга подтащить к воде лодки и имущество, а затем на веслах пройти через тот лед, который надо было преодолеть, чтобы добраться до открытого моря. Подойдя ко льду, мы выгрузили лодки, затем порознь перетащили их по льду до воды, потом проделали то же с имуществом, почти на расстоянии тысячи шагов. Это дело было для нас так тягостно и трудно, что мы, казалось, не выдержим. Победивши однако столько трудностей, мы питали надежду одолеть и эту, желая, чтобы она была последнею. Таким образом добрались мы с тягостью и затруднениями до открытой воды около того времени, когда солнце было на юго-западе. Затем мы шли под парусами, пока солнце не оказалось на WtS, и опять наткнулись на лед, через который лодка надо было перетаскивать. Здесь мы могли видеть Крестовый остров, приблизительно в расстоянии одной мили от нас. Ветер дул с О и ONO.394
   Когда мы таким образом сидели на льду, то семеро из нас пошли утром на Крестовый остров, откуда увидели в направлении к западу очень много открытой воды. Это обстоятельство их весьма обрадовало, и они быстро вернулись к лодкам, успев тем не менее набрать около сотни яиц, найденных нами. Вернувшиеся рассказали, что видели открытую воду на всем пространстве, сколько только может охватить глаз, и выразили надежду, что теперь в последний раз нам придется тащить л

Другие авторы
  • Козлов Петр Кузьмич
  • Нечаев Степан Дмитриевич
  • Лукомский Александр Сергеевич
  • Гагедорн Фридрих
  • Вонлярлярский Василий Александрович
  • Лемуан Жон Маргерит Эмиль
  • Некрасов Н. А.
  • Краснов Петр Николаевич
  • Потемкин Петр Петрович
  • Беляев Тимофей Савельевич
  • Другие произведения
  • Достоевский Федор Михайлович - И. Д. Якубович. Неизвестный отзыв о повести "Дядюшкин сон"
  • Авенариус Василий Петрович - Тимофей Прокопов. "И твой восторг уразумел..."
  • Кузмин Михаил Алексеевич - Письма о русской поэзии
  • Высоцкий Владимир А. - Я. Яцимирский. Новейшая польская литература от восстания 1863 года до наших дней
  • Соллогуб Владимир Александрович - Старушка
  • Лебедев Константин Алексеевич - Медвежья шуба
  • Дорошевич Влас Михайлович - Мунэ-Сюлли
  • Горький Максим - Предисловие к изданию повести "Мать" на французском языке
  • Вейнберг Петр Исаевич - (Издания Н. В. Гербеля)
  • Новорусский Михаил Васильевич - М. В. Новорусский: биографическая справка
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
    Просмотров: 321 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа