Главная » Книги

Де-Фер Геррит - Плавания Баренца, Страница 8

Де-Фер Геррит - Плавания Баренца


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

одки по льду и что больше мы его совсем не встретим. Все это привело нас в бодрое настроение. Найденные яйца мы сварили и разделили между собой, а затем, около того времени, когда солнце было на SSW, немедленно приготовились тащить к воде лодки. Хотя это надо было проделать на расстояние 270 шагов, но мы выполнили все с большим подъемом, надеясь, что этот труд будет последним.
   Затем мы начали плавание. Ветер дул с О и ONO, вполне попутный нам, так что, когда солнце было на западе, мы обогнули Крестовый остров, отстоящий от мыса Нассау на десять миль. Вскоре после этого лед покинул нас, так что мы не видали его, за исключением некоторого количества в море, но этот лед не принес нам никакой помехи. Мы продолжали держать не WtS при постоянном ветре с О и ONO, так что по нашему предположению каждые 12 часов396 мы делали восемнадцать миль. Это приводило нас в немалую радость. Мы счастливы были, что освободились от столь великих трудностей, которые мы не рассчитывали выдержать.
   20 июля, успешно продолжая плавание, около того времени, когда солнце было на юго-востоке, мы прошли Черный мыс, отстоящий от Крестового острова на двенадцать миль, и легли на WSW. Вечером мы увидели остров Адмиралтейства, находящийся от Черного мыса в восьми милях; мы прошли мимо этого острова около того времени, когда солнце было на севере. Когда мы проходили этот остров, то увидели около 200 моржей, лежавших на льдине. Плывя рядом, мы спугнули их, но почти во вред себе. Именно, так как эти морские чудовища очень сильны, они стремительно подплыли к нам, как будто желая отомстить за то, что мы потревожили их покой, и со страшным ревом окружили лодки, словно собирались нас пожрать. Но мы все же ускользнули благодаря попутному ветру. Тем не менее наш поступок был неблагоразумен, так как, согласно пословице, мы будили собаку, желавшую спать.
   21 июля мы миновали мыс Планция396 около того времени, когда солнце было на ONO. Этот мыс стоит от острова Адмиралтейства на восемь миль в направлении к WSW. Затем при вполне попутном нам северо-восточном ветре мы около того времени, когда солнце было на юго-западе, прошли Лангенес, отстоящий от упомянутого выше мыса Планция на девять миль; отсюда земля простирается к юго-западу.397
   22 июля, продолжая успешное плавание, мы добрались до мыс Кант,398 где вышли на землю поискать птиц и яиц, но, не найдя ничего, продолжали наш путь. Затем около полудня мы увидели утес, усеянный птицами. Направив к нему лодки, мы вышли и, бросая камни, заполучили 22 птицы и 15 яиц, которые один из наших снял с утеса. Если бы мы захотели пробыть здесь дольше, то могли бы забрать одну или две сотни птиц, но так как наш капитан ждал нас, то мы, не желая упускать благоприятного ветра, продолжали плавание вдоль земли. Около того времени, когда солнце было на юго-западе, мы опять попали к какому-то мысу. Здесь мы добыли около 125 птиц, сидевших в гнездах, или руками, или бросая в них камни, так что птицы падали с высоты в воду. Надо думать, что они никогда не видали людей и никто не пытался их ловить (иначе они слетели бы) и они боялись только песцов и других диких животных; последние не могли забраться на очень высокие и отвесные утесы, и поэтому птицы устроили себе там гнезда и были спокойны, что никто туда не залезет. Разумеется, и мы подвергались немалой опасности сломать себе ноги и руки из-за крутизны утеса, особенно при спуске. Каждая из птиц имела всего одно яйцо, положенное на голом утесе без всякой подстилки или другого тому подобного; это удивительно, как могли они при таком холоде высиживать лица. Нужно думать, что они несут лишь одно яйцо, чтобы теплота, которую они сообщают высаживанием, была сильнее и сосредоточивалась на одном яйце, к которому она проницает целиком, а между многими яйцами теплота была бы разделена. Мы нашли тут также много яиц, но по большей части тухлых. Отплыв отсюда, мы получили противный и бурный ветер с северо-запада и встретили много льда, который пытались обойти, но усилия наши были тщетны. Наконец, меняя курс туда и сюда, мы попали в лед. Находясь в нем, мы увидели в направлении к земле много открытой воды, к которой и повернули. Капитан, находившийся со своей лодкой дальше в море, видя нас посреди льда, решил, что дела наши плохи, и поэтому держался вне льда, лавируя туда и сюда. Но, заметив наконец, что мы проходим через лед, убедился, что мы видим открытую воду, к которой направляем свои курс, как это и было на самом доле. Тогда он повернул к нам и подошел к земле рядом с нами. Тут мы нашли удобную гавань, защищенную почти от всех ветров;399 капитан пришел сюда через два часа после нас. Мы вместе высадились на берег, нашли там несколько яиц н набрали дров для устройства костра, на котором сварили пойманных нами птиц. Дул северо-западный ветер, погода была ненастная.
   23 июля погода была мрачная и туманная; дул северный ветер, так что нам пришлось остаться в этой гавани. Между тем некоторые из нас отправились на землю поискать яиц и камешков, но нашли очень мало; правда, некоторые из камешков заслуживали одобрения.
   24 июля погода была ясная, но северный ветер продолжался, по этой причине нам все еще приходилось сидеть тут. В полдень мы измерили высоту солнца нашей астролябией и определили ее в 37°20 , а склонение было 20°10'. Отнимая это от найденной высоты, имеем в остатке 17°10', а если вычесть их из 90°, то высота полюса получается 73°10'.400 Так как нам приходилось все же оставаться здесь, то некоторые из наших частенько ходили искать камешки, причем нашли несколько таких превосходных, каких мы раньше не находили.
   25 июля погода была мрачная и туманная. Северный ветер дул так сильно, что мы были вынуждены оставаться на месте.
   26 июля стало светлее и погода начала проясняться, чего у нас не было несколько дней; северный ветер продолжался. Около полудня мы отплыли отсюда. Но так как залив был обширный,401 то нам пришлось плыть по направлению к морю почти на протяжении четырех миль, раньше чем мы могли обогнуть мыс залива.402 Ветер по большей части был противный, поэтому полночь настала раньше, чем мы могли выбраться из залива, идя то под парусами, то на веслах. Миновав мыс, мы спустили паруса, налегли на весла и пошли вдоль побережья.
   27 июля, в тихую и ясную погоду, мы целый день гребли вдоль земли403 среди разбитого льда; ветер был северо-западный. К ночи около захода солнца мы добрались до места, где было сильное течение. Поэтому мы полагали, что находимся около Костина Шара, так как даже видели большой залив. Мы строили предположение, что этот залив проходит до Татарского моря.404 Курс же наш был главным образом SW. Около того времени, как солнце было на севере, мы обогнули Крестовый мыс и пошли на парусах между матерой землей и каким-то островом,405 взяв затем курс на SSO.406 Дул северо-западный ветер, для нас попутный. Лодка капитала была далеко впереди нас, но, добравшись то мыса острова, он ожидал нас. Придя туда, мы остановились на некоторое время у утеса, надеясь поймать каких-нибудь птиц, но не поймали ни одной. От мыса Кант мы сделали через Костин Шар до Крестового мыса двадцать миль.407

 []

   28 июля в ясную погоду при северо-восточном ветре мы шли вдоль берега и, когда солнце было на юго-западе, достигли залива св. Лаврентия или мыса Шанц, держа курс на SO на протяжении шести миль. Придя туда, мы нашли за мысом два русских корабля.408 Нас обрадовало, что наконец-то мы добрались до таких мест, где есть люди, но, с другой стороны, нас смущало, что их так много, ибо мы видели по крайней мере 30 человек и не знали, кто они, дикие или какие-другие иностранцы.409 С большими трудностями добрались мы до земли, а они, бросив работу, подошли к нам безоружные. Те из нас, которые могли (ибо большинство у нас сильно с страдало цынгой), пошли им навстречу. Сблизившись друг с другом, мы с почтением поздоровались, они по своему обычаю, мы по нашему, затем жалостно смотрели друг на друга, причем некоторые признали нас, равно как и мы узнали в них тех, кто в прошлом году, когда мы проходили пролив Вайгач, были на нашем корабле. Тут мы могли легко заметить, что внушаем им удивление и беспокойство, так как в тот раз они видели нас на большом, великолепном и богато снабженном корабле, приводившем их в восхищение, а теперь мы прибыли в самом жалком виде в открытых лодках. Двое из них дружески похлопали по плечу меня и капитана, узнавши нас по прошлой встрече, так как кроме меня и его в Вайгаче тогда не было никого, и спросили про наш crabble, т. е. про корабль, что с ним случилось? Мы объяснили, насколько могли понятно, ибо переводчика у нас не было, что оставили наш корабль во льду. Тогда они спросили: "crabble pro pal?", что мы объяснили себе так: "Потеряли ли вы корабль?" Мы ответили: "crabble pro pal", то есть "мы потеряли корабль".
   Но далее обмениваться речами мы не могли, так как не понимали друг друга. Правда, они всевозможными знаками показывали, что сочувствуют нам и жалеют о том, что раньше мы были с самым богатым корабельным снаряжением, а теперь находимся в столь жалком состоянии; они показали также, что тогда на нашем корабле пили вино, и спрашивали, какой теперь у нас напиток? Поэтому один из наших моряков, подбежав к лодке, зачерпнул воды и дал отведать. Те покачали головой и сказали: "no dobbre", т. е. не хорошо. Тогда наш капитан, подойдя поближе, стал показывать им открытый рот, желая пояснить, что мы болеем цынгой, и спросить, не знают ли они какого средства. А они подумали, что мы страдаем от голода, и один из них побежал к кораблю и принес кругловатый ржаной хлеб, весивший около 8 фунтов, и несколько прокопченных птиц. Мы приняли это с благодарностью и дали им в ответ шесть сухарей. Наш капитан повел двух главных из них к своей лодке и дал им выпить вина, которое у него оставалось, приблизительно половину конгия.410 Пока мы там оставались, мы обходились с ними по-дружески, пошли на их стоянку и на их огне сварили в воде несколько сухарей, чтобы съесть чего-нибудь горячего. Общение с ними нас очень радовало, так как в течение 13 месяцев (с тех пор, как мы расстались с Яном Корнелиссоном410) мы ни разу не видели человека, а встречали только свирепых и прожорливых медведей. Потому теперь нам и было весело, что мы дожили до возвращения в среду людей. Мы говорили друг другу, что у нас теперь все будет благополучно, раз мы добрались до людей.
   29 июля погода была довольно сносная. Утром русские начали готовиться к отходу, вырыли из прибрежной гальки, смешанной с песком, несколько бочек ворвани, которые у них там были спрятаны, и снесли их на свои корабли. Мы, не зная, куда они направляются, заметили, что они пошли по направлению к Вайгачу; поэтому мы, также поставив паруса, последовали за ними. Когда же они ушли вперед, а мы плыли за ними, держась берега, появился туман, который скрыл их, и мы не знали, поплыли ли они в направлении к земле и укрылись в каком-либо заливе, или пошли дальше. Тем не менее мы продолжали наш курс на SSO при северо-западном ветре, а затем шли на SO между двумя островами,412 пока лед снова не окружил нас и не стало видно чистой воды. Мы полагали, что находимся около Вайгача, и что северо-западный ветер нагнал лед в этот залив. Окруженные льдом и не видя никакого прохода, мы с большими тягостями и затруднениями вернулись к двум упомянутым выше островам. Добравшись до них около того времени, когда солнце было на северо-востоке, мы пристали к одному из островов, так как ветер усиливался все больше и больше.
   30 июля, когда мы таким образом стояли на якоре у острова, северо-западный ветер продолжал дуть с прежнею силой, шел сильный дождь, и погода была бурная, так что нас не могли защитить от воды даже паруса, растянутые над нашими лодками. Это было для нас необычно, ибо дождя у нас не было очень давно; нам приходилось оставаться здесь целый день.
   31 июля, около того времени, когда солнце было на северо-востоке, мы на веслах пошли к другому острову, на котором стояли два креста. Поэтому мы предполагали, что там были какие-нибудь люди ради торговых сношений, вроде упомянутых выше русских, но мы не нашли никого. Северо-западный ветер продолжал дуть, поэтому лед с прежней силой двигался к Вайгачу. Мы высадились на берег и нашли на острове так называемую ложечную траву.413 Она была нам очень полезна, потому что многие из нас были больны, а большинство и даже почти все страдали цынгой и с трудом держались.414 Пользование этой травой так очевидно и быстро помогло нам, что мы удивлялись сами. Мы ели ее полными пригоршнями, так как наслышались много похвал об ее качествах, теперь же на опыте узнали, что ее целебная сила превзошла наши ожидания.
  

АВГУСТ 1597

  
   1 августа, при сильном северо-западном ветре, лед, уже много дней двигавшийся в пролив Вайгач, стал останавливаться, но "девятые валы"415 были так огромны, что нам пришлось перевести наши лодки на другую сторону острова, чтобы быть в большей безопасности от морских волн. Тут мы опять пошли на берег собирать молодую траву. Мы чувствовали от нее огромную пользу, и наше здоровье поправлялось все больше и больше и притом так быстро, что мы сами удивлялись, так как некоторые сразу могли жевать сухари, чего несколько раньше не в силах были делать.
   2 августа около того времени, когда солнце находилось на севере, погода была мрачная и туманная при продолжавшемся еще сильном северо-западном ветре. Наши запасы сильно уменьшались, и у нас не было ничего кроме небольшого количества хлеба и воды, да еще у некоторых немного сыра. Поэтому продолжительное пребывание тут сильно удручало нас, и мы рвались уехать, Боясь голода, который еще более ослаблял наши силы, тогда как нам приходилось нести тяжелые труды. Эти два обстоятельства сильно противоречили одно другому, так как нам скорее нужна была обильная пища для восстановления сил, нежели воздержанность.
   3 августа около того времени, когда солнце было на севере, погода стала несколько более сносной, и мы приняли решение покинуть Новую Землю и плыть в Россию. При северо-западном ветре мы шли на SSW, пока солнце не оказалось на востоке, и опять наткнулись на лед. Это обстоятельство нас сильно обеспокоило, так как мы думали, что уже разделались и простились с ним, и не ожидали, что он так скоро опять повредит нам. Итак, мы очутились среди льда при безветрии. Так как паруса мало помогали нам, мы их сняли и с большими усилиями стали грести через лед. Около того времени, когда солнце было на юго-западе, мы прошли лед и добрались до широкого моря, где льда вовсе не было видно. Всего на парусах и на веслах мы сделали двадцать миль. Плывя таким образом, мы считали, что приближаемся к русскому берегу; но около того времени, когда солнце было на северо-западе, мы опять попали в лед, причем погода сильно похолодала. Это очень поразило нас, и мы стали думать, что никогда не выпутаемся из этих трудностей. В виду того, что мы подвигались на нашей лодке очень медленно и не могли обогнуть лед, мы были принуждены войти в него; мы могли видеть, что за льдом открывается чистая вода. Трудность состояла в том, чтобы пробить лед, ибо он был очень сплоченный; наконец мы нашли удобный случай прорваться в него. Когда мы вошли в лед, то почувствовали себя в несколько лучшем положении и добрались до открытой воды, правда, с большим трудом. Наш капитан, который находился в лодке с лучшими парусами, обогнул лед с краю и беспокоился, что лед так сильно теснил нас. Однако мы успели пройти сквозь лед так же быстро, как капитан объехал его кругом, и таким образом мы опять соединились. 1 августа около того времени, когда солнце было на юго-востоке, мы освободились изо льда и при северо-западном ветре плыли вместе, преимущественно на юг, и около полудня увидели русский берег, что сильно нас обрадовало. Подойдя ближе, мы спустили паруса и на веслах пошли к берегу.416 Мы нашли, что он очень низменный и имел вид берега, иногда затопляемого морем. Мы оставались там до заката солнца, пройдя от мыса Новой Земли тридцать миль. Около того времени, как солнце было на юго-западе, мы пошли вдоль русского берега при довольно попутном ветре и, когда солнце было на севере, опять увидели русский корабль,417 к которому и направились, чтобы приветствовать бывших на нем. Те, заметив нас, вышли все на палубу, и когда мы стали кричать: "Candinaes, Candinaes",418 желал этим спросить у них, не у Кандниес ли мы находимся, они отвечали: "Pitzora, Pitzora", имея в виду объяснить нам, что мы находимся около Печоры. Когда мы плыли держась возможно ближе к берегу, очень пустынному,419 и считали, что плывем на WtN, чтобы обогнуть мыс Кандинес,420 наш компас, помещавшийся на сундуке, обшитом железными листами, обманул нас на два деления,421 и поэтому мы оказались дальше на юг и на восток, чем думали. Мы рассчитывали быть вблизи Капдинес, а на самом деле, как после узнали, отстояли оттуда почти на три дня плавания. Заметив свою ошибку, мы остановились в ожидании наступления дня. 5 августа, пока мы стояли, один из наших пошел на берег и, увидев, что там есть трава и кое-какие кустарники, стал звать нас притти с ружьями, так как там должна быть дичь. Это нас сильно обрадовало, ибо наше продовольствие почти истощилось, и у нас не осыпалось ничего, кроме небольшого количества хлеба. От этого мы были в таком отчаянии, что некоторые предлагали бросить лодки и итти вглубь земли, говоря, что иначе мы погибнем с голоду. Нужда наша росла с каждым днем, и голод был настолько тяжел, что мы с трудом могли переносить его дольше.
   6 августа погода была помягче, поэтому мы решили итти дальше на веслах, так как ветер был противный, и выйти из залива422 в направлении на OSO, откуда дул ветер. Однако, прогребя три мили, мы не могли продвинуться дальше, так как и ветер был совершенно противный, и мы были измучены и очень ослабели; кроме того оказалось, что материк простирался к северо-востоку гораздо дальше, чем мы предполагали. Поэтому мы жалостно смотрели друг на друга, полные отчаяния, тем более, что продовольствие почти совершенно истощилось.
   7 числа дул северо-западный ветер, помогший нам выйти из залива. Мы шли на парусах на OtN, пока не вышли из залива и не добрались до того мыса материка, где были раньше. Тут мы опять остановились, так как северо-западный ветер был нам совершенно противный. Настроение нашей команды вовсе упало, так как люди не видели возможности выйти отсюда. Болезнь, голод и полное отсутствие всякой возможности выбраться окончательно убирали нас.423
   8 августа погода нисколько не улучшилась, ветер дул противный, и мы стояли довольно далеко друг от друга, так как каждый выбрал себе место поудобнее; особенное уныние было на нашей лодке, потому что некоторые были очень голодны. Они не могли дольше терпеть голода, почти теряли голову и желали смерти.
   9 августа погода оставалась прежней и ветер был совершенно противный. Поэтому, за невозможностью уехать, мы принуждены были оставаться на месте, и наше томление все усиливалось. Наконец, двое из нашей лодки высадились на берег, где был капитан. Они прошли около одной мили вдоль берега и увидели речной поток.424 Они решили, что находятся на пути, которым пользуются русские между Канлинес и материком. При возвращении они нашли вонючего дохлого тюленя, которого притащили к лодке; рассчитывая, что они заполучили хорошую дичь, они от мучившего их сильного голода хотели есть его, но мы отсоветовали, говоря, что эта еда грозит им смертельной опасностью, а потому лучше воздержаться от нее.
   10 августа продолжался тот же северо-западный ветер; было туманно и мрачно, и нам приходилось попрежнему стоять на месте. В каком мы были настроении, поймет всякий.
   11 августа утром погода была сносная и тихая. Около того времени, когда солнце было на северо-востоке, капитан послал сказать, чтобы мы снаряжались в путь, а мы уже были готовы и плыли на веслах к нему. Так как я сильно ослаб и не мог грести, тем более, что наша лодка была гораздо тяжелее другой, то меня приняли на лодку капитана и приставили к рулю, а на мое место посадили другого, более сильного. Таким образом мы плыли до полудня. Затем, пользуясь попутным южным ветром, мы перестали грести и удачно пошли на парусах; к вечеру ветер однако настолько усилился, что мы должны были убрать паруса и сесть за весла, гребя в направлении к материку; подойдя к берегу, мы отправились на поиски пресной воды, но не нашли ее. Так как мы не могли двигаться дальше, то устроили из парусов подобие палатки, чтобы спрятаться туда, ибо шел дождь; в полночь был страшный гром и молния, причем дождь полил еще сильнее. Все это очень тревожило нашу команду, так как она не видела никакого конца своим страданиям, а положение становилось все хуже и хуже.
   12 августа, в ясную погоду, когда солнце было на востоке, мы увидели русский корабль,425 идущий на всех парусах; это нас немало образовало. Заметив корабль с берега, к которому мы пристали с лодкой, мм уговорили капитана пойти навстречу кораблю и иступить с бывшими на нем в переговоры о приобретении какого-либо продовольствия. Поэтому мы как можно скорее спустили лодку в море и пошли на парусах к кораблю. Прибыв туда, капитан поднялся на их корабль и спросил, далеко ли мы от Кандинес; но так как мы не знали их языка, то не могли понять ответа, хотя они выставляли пяти пальцев. Впоследствии мы догадались, что этим они хотели указать на находившиеся там пять крестов. Они принесли также с небольшой морской компас и стали показывать, что Кандинес находится к северо-западу от нас; это же самое показывал и наш компас, и мы сделали тот же расчет. Но так как кроме этого мы ничего не могли понять из их разговора, то капитан, указав на стоявшую на на корабле бочку, где была рыба,426 и, вынув серебряную монету стоимостью в 8 реалов,427 спросил знаками, не хотят ли они продать. Они поняли это и дали нам сто две рыбы с несколькими маленькими пирожками, испеченными из муки с водой, в то время как они варили рыбу. Получив это, мы около полудня расстались с ними, радуясь, что добыли кое-что из продовольствия, ибо давно уже не имели для пропитания ничего, кроме четырех унций428 хлеба с водою в день. Эти самые рыбы были разделены на всех без различия, так что самый низший получил столько же, как и самый высший. Расставшись с русскими, мы при ветре с S и StO продолжали путь на WtM. Около того времени, когда солнце было на WSW, ударил опять сильный гром и полил дождь, но не надолго, и немного спустя опять настала сносная погода. Продолжая свой путь, мы заметили, что но нашему обычному компасу солнце заходило на NtW.429
   13 августа ветер опять был противный, именно WSW, а наш курс был WtN; поэтому нам опять пришлось пристать к материку. Пока мы там стояли, двое из наших отправились на берег исследовать его положение и выяснить, не выдается ли здесь в море мыс Кандинес, так как мы полагали, что находимся по соседству с ним. Вернувшись, они рассказали, что видели на материке дом, но пустой, и кроме того могли заметить, что виденный нами мыс есть Кандинес. Это нас ободрило, и, вернувшись к лодкам, мы стали грести вдоль берега. Надежда прибавляла нам мужества, и мы делали более, чем сделали бы в другое время, ибо от этою зависело спасение нашей жизни. Плывя так вдоль берега, мы увидели выкинутый на берегу русский корабль,430 но разбитый; миновав его, мы немного спустя заметили на берегу дом, к которому некоторые из нас отправились, но не нашли никого из людей, а только очаг. Вернувшись к лодке, они принесли ложечной травы. Далее, плывя на веслах вдоль мыса, мы опять заполучили подходящий восточный ветер, так что могли двигаться дальше на парусах. После полудня, когда солнце было на юго-западе, мы заметили, что виденный нами мыс лежит на юге. Поэтому мы были уверены, что это Кандинес431 и что, плывя отсюда, мы должны пройти устье Белого моря. С эти мыслью мы соединили лодки и поделили между собой свечи и все другие необходимые предметы, какими могли поделиться. Мы надеялись пересечь Белое море и достичь берега России.432 Когда мы плыли при попутном ветре, около полуночи поднялась сильная буря с севера, которая заставила нас взять один или два рифа. Но наши товарищи, лодка которых шла под парусами лучше нашей, не зная, что мы сократили свои, продолжали свой путь, так что мы разделились друг с другом, тем более, что стало темно.

 []

   14 августа утром погода была довольно сносная, дул юго-западный ветер; мы держали курс на NNW. Когда стало проясняться, так что мы могли видеть наших товарищей, мы прилагали все старания догнать их, но так как налег туман, не могли этого сделать. Тем не менее мы говорили: "Будем продолжать наш курс, мы непременно настигнем их у северного берега Белого моря".433 Шли мы на NW, при ветре с SWtW, но около того времени, когда солнце было на юго-западе, мы из-за противного ветра не могли итти дальше, так что нам пришлось спустить паруса и приняться за весла. Так мы гребли, пока солнце не оказалось на западе; в это время поднялся благоприятный ветер, и мы опять поставили паруса, помогая вместе с тем двумя веслами. Когда солнце было на NNW, ветер с О и OSO усилился, поэтому мы убрали весла и пошли дальше на парусах, держа на WNW.
   15 августа мы наблюдали восход солнца на ONO, так что наш компас повидимому несколько отклонился.434 Приблизительно около того времени, когда солнце было на востоке, настал штиль; нам пришлось убрать паруса и взяться за весла. Но штиль простоял недолго, и поднялся юго-восточный ветер. Поэтому мы опять поставили паруса и пошли на WtS. Идя с попутным ветром, мы около полудня увидели землю и думали, что уже достигли западного берега Белого моря, пройдя Кандинос.435 Когда мы приблизились к берегу, то увидели шесть русских кораблей;436 направившись к ним, мы спросили, далеко ли до Кильдина. Хотя они нас не вполне поняли, но все же объяснили, что мы оттуда еще далеко, теперь же находимся у восточной стороны Кандинес. Затем, растопыривая руки, они хотели показать, что нам надо сначала пройти Белое море, что наша лодка очень мала, и что нам грозит большая опасность, если мы хотим на такой лодке плыть по морю, а Кандинес лежит к северо-западу. Мы попросили у них хлеба; они нам дали один, и мы съели его всухомятку, во время гребли. Мы однако не могли с ними согласиться, что находимся по восточную сторону Кандинес, так как были убеждены, что уже прошли Белое море. Расставшись с русскими, мы пошли на веслах вдоль берега; ветер был северный. Около того времени, как солнце было на северо-западе, мы с попутным юго-восточным ветром шли на парусах вдоль побережья материка и увидели справа большой русский корабль,437 который по нашему предположению прибыл из Белого моря.
   16 августа утром, держа курс на NW, мы убедились, что проникли в какой-то залив,438 и, направившись к русскому кораблю, которые видели справа, добрались до него с большим трудом и усилиями. Придя к русским при сильном ветре, около того времени, когда солнце было на юго-востоке, мы спросили, как далеко до Кольской земли439 или до Кильдина. Но они, покачав головою, указывали, что это Канинская земля.440 Однако мы им не поверили и попросили у них какой-нибудь пищи. Они дали нам несколько рыб, провяленных на ветру,441 за которые капитан заплатил им деньги. Удалившись от них, мы поставили паруса, чтобы обогнуть место, где они стояли, так как оно выдавалось в море. Заметив это, а также то, что мы взяли ошибочный курс и что прилив уже на исходе, они послали к нам двух своих людей в маленькой лодочке, которые преподнесли нам в подарок большой хлеб и предложили вернуться на их корабль, чтобы поговорить с нами и наставить нас. Желая отблагодарить их, мы дали им серебряную монету и кусок полотна. В то время как они были у нас, люди на их корабле протягивали нам ветчину и масло, чтобы побудить притти к ним. Мы отправились, и они разъяснили, что мы находимся только еще у восточной стороны Кандинес. Мы достали и показали им нашу карту, но по ней они объяснили нам, что мы находимся к востоку от Белого моря и Кандинес. Когда мы поняли это, нас охватила тревога, что нам предстоит еще проделать такой длинный путь и пройти Белое море, а всего более беспокоились мы о товарищах, бывших на меньшей лодке; нас тревожило также, что, проплыв двадцать две мили по морю, мы продвинулись так мало, и что нам еще предстоит пересечь устье Белого моря с таким малым запасом продовольствия. Поэтому капитан купил у русских три мешка муки, пять четвертей свинины,442 глиняный горшок русского масла и боченок меду, в качестве продовольствия для нас и наших товарищей. Между тем прилив кончился, и мы, поставив паруса, пошли с отливом тем путем, каким пришла к нам русская ладья, в море; при попутном юго-восточном ветре мы держали на на NNW. Тут мы заметили выдающийся мыс,443 который сочли было за Кандинес, но, продолжая плавание, увидели, что земля тянется на северо-запад. Под вечер, когда солнце было на северо-западе, мы заметили, что подвигаемся на веслах слабо и что течение почти спало. Поэтому мы остановились и сварили кашицу из муки и воды, которая с прибавкой свиного жира и небольшого количества меда показалась нам отменно вкусной.444 Но мы сильно беспокоились о своих товарищах, не зная, где они находятся.
   17 августа, стоя на якоре, мы на самой заре увидели русскую ладью, шедшую из Белого моря. Заметив ее мы пошли к ней на веслах, чтобы получить какие-либо сведения. Когда мы приблизились к русским, они сами тотчас дали нам большой хлеб и, как могли, пояснили знаками, что разговаривали с нашими товарищами и что их было в лодке 7 человек. Так как мы с трудом понимали и не могли поверить этому, то они разъяснили то же самое более наглядными знаками, поднимая 7 пальцев и указывая на нашу лодку. Этим они хотели дать понять, что видели такое же открытое суденышко и продали нашим хлеба, мяса, рыбы и другого. Стоя у их ладьи, мы увидели маленький компас; русские показали нам его, и мы узнали компас нашего главного боцмана. Надлежаще поняв все, мы спросили русских, как давно это было и где они нашли наших товарищей. Они показали знаками, что это было накануне. Говоря короче, русские выказали нам большое расположение; поэтому мы расстались с ними с благодарностью, радуясь, что наши товарищи получили от них продовольствие. О нем мы больше всего беспокоились, зная, как немного его у них было, когда мы расстались. Мы усердно налегали на весла, стараясь их догнать, так как боялись, что они получили от русских мало продовольствия, и желали им уделить из своего. После того как мы целый день гребли вдоль берега, около полуночи мы нашли ручеек пресной воды. Мы вышли здесь на сушу, запаслись свежей водой и набрали ложечной травы. Однако, когда мы стали готовиться к отходу, нам пришлось тут остаться, так как отлив кончился. Мы старательно высматривали, не покажутся ли нам Кандннес и пять крестов, о которых нам говорили русские, но не видели ничего.
   18 августа утром, около того времени, когда солнце было на востоке, мы, готовясь продолжать путь, подняли камень, служивший нам вместо якоря, и пошли затем на веслах вдоль материка. Когда солнце было на юге, мы заметили выдающийся мыс, а на нем что-то похожее на кресты. Около того времени, когда солнце было на западе, мы убедились, что земля тянется на запад и юго-запад; по этим примерам мы с достоверностью признали этот мыс за Кандннес, лежащий у устья Белого моря, которое нам предстояло проити и к которому мы так стремились. Этот мыс можно было легко узнать, как по стоящим на нем пяти крестам, так и по тому, что стороны его обращены одна к юго-востоку, другая к юго-западу. Когда мы собирались уже плыть отсюда к западной стороне Белого моря, к Норвежскому берегу, то заметили, что из одного боченка пресная вода почти вытекла. Так как нам предстояло пройштипо морю сорок миль, прежде чем мы встретим пресную воду, то мы хотели вернуться к земле и запастись водой, однако мы не посмели сделать этого, ибо со всех сторон поднимались сильные волны; поэтому, заполучив попутный северо-восточный истер, пренебрегать которым не следовало, мы отправились в путь около того времени, когда солнце было на северо-западе. Всю эту ночь и следующий день мы счастливо и успешно шли под парусами, так что за все это время брались за весла только на полтора часа. В следующую ночь плавание было также успешно, и утром, когда солнце было на ONO, мы увидели землю по левую сторону Белого моря. Но раньше чем мы заметили ее, мы догадались об ее существовании по шуму прибоя. Увиден далее, что эта земля полна утесами и отлична от плоской песчаной и мало гористой земли, которая находится на восточной стороне Белого моря, мы убедились, что находимся у западной стороны Белого моря, около берегов Лапландии. Мы были рады, что приблизительно в 30 часов прошли через Белое море, имеющее в ширину около сорока миль. Курс же наш был W, при северо-восточном ветре.
   20 августа, когда мы подошли к земле, северо-восточный ветер покинул нас, и начался сильный ветер с северо-запада. Заметив, что мы далеко не подвинемся, мы решили пока остановиться за несколькими скалами. Приблизившись к берегу вплотную, мы увидели несколько крестов и изображенные на них знаки,445 по которым поняли, что тут удобная стоянка для кораблей; сюда мы и зашли. Едва войдя, мы увидели стоявший там большой русский корабль, к которому и стали грести изо всех сил, а также несколько жилых домов. Мы поставили нашу лодку на якорь в непосредственной близости с кораблем и растянули над ней паруса, так как уже шел дождь. Затем, выйдя на сушу, мы отправились к домам русских, где встретили очень ласковый прием: они отвели нас в комнату, высушили наши мокрые одежды, принесли нам вареной рыбы и дружески предложили поесть ее. В этих маленьких домах жило 13 русских, и они каждое утро выезжали на двух лодках ловить рыбу, двое из них стояли во главе остальных. Они жили очень скудно и ели только рыбу.446 Когда при наступлении ночи мы стали готовиться к возвращению на лодку, они пригласили капитана и меня остаться в их избушках. Капитан поблагодарил их и вернулся на лодку, а я провел ту ночь у них. Кроме упомянутых 13 человек там были еще два лапландца с тремя женщинами и ребенком, скудно питавшихся остатками, получаемыми от русских, то кусочком рыбы, то несколькими рыбьими головами, что были брошены русскими и принимались ими с большой благодарностью. Их жалкое положение и бедность удивляли даже нас, так как наше положение тоже было жалкое; но было очевидно, что такова их повседневная жизнь. Нам приходилось оставаться там потому, что дул северо-западный ветер, противный нам.

 []

   21 августа почти весь день шел дождь, но после полудня он уменьшился. Наш капитан купил свежей рыбы; мы сварили ее и наелись досыта, чего уже давно не было. Мы приготовили также кашицу из муки и воды, ели ее вместо хлеба и пришли в веселое настроение. Посте полудня, когда дождь временами переставал, мы выходили гулять, чтобы поискать ложечной травы, и увидели на горе двух человек. Мы говорили друг другу: "По соседству с этими местами должно жить много людей". Они шли нам навстречу, но мы не обратили на них внимания и стали возвращаться к нашей лодке и упомянутым хижинам. А двое мужчин, бывших на горе (они оказались из числа наших товарищей с другой лодки447), увидев русский корабль, спустились с горы купить какой-нибудь еды; но так как попали они туда неожиданно и не захватили денег, то решили снять пару брюк (они надевали их по две или по три пары) и обменять их на еду. Когда они спустились с горы и стали подходить ближе, они увидели нашу лодку рядом с русским кораблем, а мы узнали их. Понятно, что и мы и они сильно обрадовались; мы стали рассказывать друг другу наши злоключения, мы про то, как были в великой опасности и крайней нужде, а они про то, что страдали еще больше, чем мы. В конце концов все благодарили судьбу за то, что опять соединились вместе. Затем, поевши и напившись того чистого напитка, который течет в Рейне мимо Кельна,448 мы сговорплись, что они придут к нам, чтобы дальше плыть вместе.
   22 августа, около того времени, когда солнце было на OSO, к нам явились наши товарищи. Это вызвало у нас великую радость, и мы попросили русского повара, чтобы из мешка муки свалять и испечь нам хлеба, обещая заплатить ему за это; он согласился. Между тем с моря вернулись рыбаки, и наш капитан купил у них четыре большие трески, которые мы сварили и съели. Пока мы ели, к нам пришел главный из русских и, заметив, что мы испытываем недостаток в хлебе, сходил за хлебом и дал его нам. Хотя мы приглашали их отведать с нами пищи, но не могли добиться их согласия, так как у них был пост, а мы полили вареную рыбу некоторым количеством жира или масла. Мы не могли также никоим образом заставить их пить вместе с нами, так как к нашей чаше пристало некоторое количество жира. До такой степени суеверно соблюдают они обряды своей религии и пост. Они также не хотели дать нам какую-либо из своих чарок для питья, боясь как-нибудь запачкать ее жиром. Ветер попрежнему был северо-западный.
   23 августа повар из нашей муки приготовил и испек хлебы. Так как погода стала мягче, то мы приготовились к отъезду. Наш капитан дал русскому начальнику, вернувшемуся с рыбной ловли, изрядно на водку449 за оказанные нам услуги, а также заплатил и повару. Они очень благодарили нас. Русский начальник попросил у капитана дать ему немного пороху; получив порох, он также очень благодарил. Приготовившись окончательно к отъезду, мы перенести из нашей лодки в другую полный мешок муки, чтобы в случае нашего разделения у наших товарищей было что есть. С наступлением вечера, около того времени, когда солнце было на западе, мы поставили паруса и при полной воде и северо-восточном ветре взяли курс на NW, вдоль побережья.

 [] []

  
   24 августа ветер дул восточный. Около того времени, когда солнце было на востоке, мы дошли до Семи островов и нашли там много рыбаков, которые на вопрос о Коле и Кильдине показывали нам, насколько мы могли понять, на запад. Всячески желая выказать нам свое расположение, они перебросили нам в лодку треску, уплатить за которую им мы не могли, так как шли с хорошим попутным ветром; но мы поблагодарили их, удивляясь их любезности. Идя таким образом с попутным ветром, мы около того времени, когда солнце было на юго-западе, миновали Семь островов450 и затем встретили около побережья каких-то рыбаков, которые, подъехав к нам на веслах, спросили, где наш "crabble", т. е. корабль. Мы, насколько могли удачно, ответили по-русски: "Crabble propal>, т. е., что мы потеряли корабль. Они, поняв это, закричали: "Tot Cool Brabanse crabble".451 Из этих слов мы поняли, что в Коле есть какие-то нидерландские корабли, но не придали этому большого значения, так как намеревались итти в Вардехуз, опасаясь, что русские или великий князь могут причинить нам в своих пределах какую-либо обиду.
   25 августа, идя под парусами вдоль берега при юго-восточном ветре, мы около полудня усмотрели на северо-западе Кильдин. Мы прошли между Кильдином и материком, и около того времени, когда солнце было на SSW, добрались до западной оконечности Кильдина. Тут мы стали тщательно обозревать местность, с целью увидать какие-нибудь жилища или людей, но заметили только ладьи, вытащенные на берег, около которых нашли удобное место для стоянки наших лодок. Чтобы узнать, находятся ли тут какие-либо люди, наш капитан высадился на берег и заметил пять или шесть хижин, населенных лапландцами. Он спросил их: "Кильдин ли это?" Те ответили: "Да, Кильдин", и рассказали, что в Коле находятся брабантекие корабли, два из которых в этот день готовятся выйти в море. Мы, согласно нашему решению итти в Вардехуз, отплыли отсюда около того времени, когда солнце было на WSW при юго-восточном ветре; вскоре однако этот ветер настолько усилился, что мы не рискнули остаться на ночь в море. Волны достигали такой высоты, что, казалось, каждая из них в любой момент могла поглотить наши лодки. Поэтому мы пошли в направлении к материку и укрылись за двумя скалами. Забравшись туда, мы нашли маленькую хижину, в которой были три человека с большой собакой. Они приняли нас дружески и спросили о нашем положении и о том, как мы туда попали. Мы ответили, что потеряли свой корабль и пришли поискать другого, на котором могли бы добраться до Голландии. Они сообщили нам то же самое, что мы раньше слышали от русских, а именно, что там452 находятся три корабля, из которых два готовятся выйти в море в тот день. Тогда мы спросили их, не хотят ли они пойти с одним из нас пешком в Колу посмотреть, нет ли там кораблей, которые могут нас доставить в Голландию, и обещали заплатить за это. Они извинились, что не могут итти, но хотели проводить нас за гору, где мы можем найти лапландцев, которые вероятно охотно пойдут с нами. Так и вышло. Капитан, взяв одного из наших, перешел с ними через гору. Они нашли лапландцев и наняли одного из них, чтобы пойти с одним из наших, предложив в награду две серебряные монеты по 8 реалов. Лапландец, взяв ружье, еще в тот же день к ночи пошел с нашим товарищем, у которого был багор с лодки. Ветры были с О и ONO.
   26 августа, в приятную и ясную погоду, при юго-восточном ветре, мы вытащили наши лодки на берег и выгрузили их содержимое для проветривания, сами же пошли к русским погреться и сварить бывшую у нас пищу. Мы опять стали принимать ее дважды в день, учитывая, что теперь с каждым днем будем встречать все больше и больше людей. Мы пили русский напиток, называемый ими quas, приготовленный из кусков черного хлеба. Это питье показалось нам вкусным, так как мы давно уже не пили ничего кроме воды. Некоторые из нас пошли вглубь страны, где нашли синие ягоды и морошку;453 мы их собирали, ели и признали не бесполезными, ибо воочию замечали, что освобождаемся от цынги. Продолжался юго-восточный ветер.
   27 августа погода была мрачная. С N и NNW поднялась сильная буря, так что, остановившись на слишком низком берегу, мы принуждены были (особенно когда наступила полная вода) подтащить лодки выше на сушу. Когда они были поставлены достаточно высоко и в безопасном месте, мы пошли к русским, чтобы погреться у их огня и сварить себе что нужно. Между тем капитан послал одного из наших на берег к лодкам развести огонь, чтобы, когда мы туда придем, у нас был огонь без дыму. Посланный пошел туда, а за ним следовал другой. В это время вода настолько прибыла, что обе лодки оказались в воде и были в большой опасности, так как в одной лодке было только два человека, а в другой трое; лишь с большим трудом им удавалось отталкиваться от берега, чтобы лодки не разбились о него. Увидя это, мы сильно беспокоились, но не могли им помочь. Все же мы утешались тем, что даже в случае гибели лодок мы сумеем теперь добраться домой. В этот день и следующую ночь шел сильный дождь, доставлявший нам большую неприятность, так как мы совершенно промокли и не могли от него ни защититься, ни укрыться. Однако бывшие в лодках подвергались еще большей опасности, так как вынуждены были в такую погоду оставаться вблизи берега.
   28 августа, в сносную погоду, мы вытащили лодки на берег, чтобы вынуть то, что в них оставалось, и избежать опасности, которой они подвергались, ибо с севера и северо-запада все еще дули сильные ветры. Вытащив лодки, мы растянули над ними паруса, чтобы защититься от дождя и тумана. С большим нетерпением ожидали мы возвращения нашего товарища, ушедшего с лапландцем разведать, нет ли в Коле кораблей, на которых мы могли бы вериться в Голландию. Пока же, оставаясь тут, мы каждый день выходили собирать синие ягоды и морошку, от которых получали большую пользу.
   29 августа, также в сносную погоду, мы терпеливо ожидали приятного известия из Колы и все посматривали на гору и окрестности - не увидим ли лапландца с нашим товарищем. Вышло так, что в этот день мы опять пошли к русским сварить себе пищу на их огне и уже возвращались ночевать на лодки, как вдруг увидели лапландца, спускающегося с горы без своего спутника. Это нас удивило и встревожило; однако, подойдя к нам, лапландец подал письмо, адресованное нашему капитану. Оно было вскрыто в нашем присутствии и имело следующее содержание. Написавший его очень удивлен нашим прибытием, так как перестал уже и думать о нас, считая, что мы давно погибли; поэтому он сильно радуется нашему приезду и обещает немедленно приехать к нам и привезти все необходимое для нашего подкрепления. Мы не могли достаточно надивиться, что это за человек, выказывающий нам столько расположения и дружбы, и не могли припомнить, кто он, хотя из письма видно было, что это наш знакомый. На письме была подпись Яна Корпелиссона Рипа, но мы и подозревать не могли, что это тот Ян Корнелиссон, который в прошлом году предпринял вместе с нами плавание на другом корабле и расстался с нами около Медвежьего острова. Получив это радостное известие, мы отдали лапландцу условленные деньги, и кроме того дали брюки и кое-что другое из платья, так что он оказался одетым совершенно на голландский манер. Мы считали себя уже у надежной пристани, а поэтому весело поели и пошли спать. Нельзя не отметить также быстрого возвращения лапландца. По словам нашего товарища, на путешествие в Колу, притом быстрым шагом, они потратили два дня и столько же ночей, а обратный путь лапландец проделал в один день, что привело нас в изумление. Таким образом получалась разница в один день, и мы говорили друг другу, что он должно быть знает какие-то заговорные чары.454 Он принес нам куропатку, которую дорогой убил из ружья.
   30 августа погода была довольно сносная; мы все еще недоумевали, кто это Ян Корнелиссон, который прислал письмо. Среди разных разговоров, зашедших по этому поводу, было высказано предположение, что это тот, кто предпринял с нами плавание в прошлом году. Но это мнение держалось не долго, потому что мы так же отчаивались в спасении его жизни, как и он в нашей, считая, что ему выпала еще худшая доля и он уже давно погиб. Наконец капитан сказал: "Я пороюсь в адресованных ко мне письмах, там имеется одно с его подписью, оно уничтожит у нас всякое сомнение". Рассмотрев это письмо, мы удостоверились, что это тот самый Ян Корнелиссон. Тут мы так же обрадовались его спасению, как он мог радоваться нашему. В то время как у нас шел этот разговор и некоторые все еще не верили, что это наш Ян Корнелиссон, подгребла русская лодка, в которой был сам Ян Корнелиссон вместе с нашим товарищем, посылавшимся с лапландцем. Когда они вышли на берег, то настало общее ликование, так как все мы спаслись от смерти; он считал нас уже давно погибшими, а мы в свою очередь то же самое думали про него. Он привез нам полный боченок роствикского455 пива, вина, водки, хлеба, мяса, ветчины, семги, сахара и много другого, что нас очень подкрепило и поддержало. Мы рады были столь неожиданной встрече и счастл

Другие авторы
  • Козлов Петр Кузьмич
  • Нечаев Степан Дмитриевич
  • Лукомский Александр Сергеевич
  • Гагедорн Фридрих
  • Вонлярлярский Василий Александрович
  • Лемуан Жон Маргерит Эмиль
  • Некрасов Н. А.
  • Краснов Петр Николаевич
  • Потемкин Петр Петрович
  • Беляев Тимофей Савельевич
  • Другие произведения
  • Достоевский Федор Михайлович - И. Д. Якубович. Неизвестный отзыв о повести "Дядюшкин сон"
  • Авенариус Василий Петрович - Тимофей Прокопов. "И твой восторг уразумел..."
  • Кузмин Михаил Алексеевич - Письма о русской поэзии
  • Высоцкий Владимир А. - Я. Яцимирский. Новейшая польская литература от восстания 1863 года до наших дней
  • Соллогуб Владимир Александрович - Старушка
  • Лебедев Константин Алексеевич - Медвежья шуба
  • Дорошевич Влас Михайлович - Мунэ-Сюлли
  • Горький Максим - Предисловие к изданию повести "Мать" на французском языке
  • Вейнберг Петр Исаевич - (Издания Н. В. Гербеля)
  • Новорусский Михаил Васильевич - М. В. Новорусский: биографическая справка
  • Категория: Книги | Добавил: Ash (01.12.2012)
    Просмотров: 251 | Комментарии: 2 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа