Главная » Книги

Корнилович Александр Осипович - Записки, 1828—1832, Страница 2

Корнилович Александр Осипович - Записки, 1828—1832


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

упадок имений. Ибо:
   Во-первых. Большая часть коллиокаторов (временных владельцев) суть люди недостаточные, которых все имущество заключается в той сумме, за которую они получили свой участок. Не помышляя о том, что помещик через 10 лет, при выкупе имения, потребует у них отчета в управлении, они часто позволяют себе для скорейшего возвращения своей собственности все возможные способы. Случающиеся при сем злоупотребления дошли до сведения Правительства, и в 1818 издан был указ16, по которому предписано во всех таковых и другого рода временных владениях не требовать с крестьян более того, что означено в инвентарях {Инвентарем называется список повинностей крестьян к помещику, которым руководствуются при оценке имения.}, но это указы такого рода, которых исполнение весьма трудно; ибо, не говоря уже, что надзор за оным поручается Земскому начальству, которое нередко бывает в согласии с владельцем, сей последний, находясь на месте, отыщет тысячу средств, не уклоняясь от буквального значения указа, нарушать его смысл. Между тем, от таковых притеснений рождается следующее зло: крестьяне в Подольской и Волынской Губерниях единоплеменники Малороссиян. Они, так же как сии, покорны до подобострастия, но скрытны и весьма решительны. Угнетаемые владельцем, они оставляют жен, детей и целыми толпами уходят. До 1824 года Бессарабия была обыкновенным их пристанищем; но когда там учинена ревизия и приняты меры против беспашпортных17, они обратились к Некрасовцам18 и в Галицию, которой крестьяне им одноплеменны, а потому весьма трудно отыскать их, если б даже сделаны были для сего покушения. Сии побеги особенно заметны в поместьях, лежащих поблизости Днестра и Збруча. Мне известны деревни, где народонаселение уменьшилось таким образом целою третью.
   Во-вторых. Если бы между временными владельцами нашлись такие, кои захотели бы улучшить свои участки, то им нет в том никакой выгоды, ибо плод сего улучшения достанется помещику, который, может быть, при выкупе не захочет возвратить коллиокатору употребленных на то издержек.
   В-третьих. При таковом порядке вещей всякое мануфактурное заведение, устроенное в имении, должно непременно прийти в упадок: ибо для поддержания оного употреблялся доход с целого поместья. При раздроблении сего поместья, если заведение попадет в участок одного из коллиокаторов, то он, не имея возможности употребить на него прежних издержек, обратит доходы свои на другой предмет, или уменьшит сие заведение; если же оно достанется в общее владение, то какое для него расстройство от управления многих?
   И вот главная причина, почему Ваше Превосходительство найдете так мало фабрик в Польских Губерниях, почему все занятие жителей ограничивается земледелием, и сия отрасль промышленности оттого только цветет, что благословенная почва земли вознаграждает с лихвою труды хлебопашца. Скажу более. Тридцать лет уже страны сии находятся под владычеством России. С того времени границы, обеспокоиваемые прежде Буджацкими Татарами19, ограждены безопасностию; Одесский порт открыл обширное поприще для сбыта тамошних продуктов, а между тем, с грустию примечаете, что население и народное богатство почти не приумножаются. Чему иному приписать это, как не пагубным последствиям конкурсова права?
   Представив без всякого преувеличения вред, происходящий от разбора имений, приму смелость сказать несколько слов об отвращении оного. Всего легче было бы прекратить таковые раздробления, обнародовав в Польских провинциях указ, какой существует в России для несостоятельных помещиков20; но конкурсовое право так тесно связано с Польским Законодательством, что уничтожение оного повлечет за собою множество других перемен и, следовательно, до приступления к сей решительной мере надобно согласить ее с прочими частями тамошнего поместного права; а на сие потребно время. Но если трудно искоренить зло совершенно, то можно, кажется, принять меры, которые значительным образом ограничат его действие. Я уже выше сказал, что при Императрице Екатерине издан указ, которым признаются Русскими дворянами те Поляки, кои представят на свое дворянство надлежащие доказательства. После того в 1825 году обнародовано постановление для Белорусских дворян, которым они разделяются на три разряда21. В первом помещены лица, имеющие грамоты от Польских Королей или Российских Государей; во втором такие дворяне, коих доказательства сомнительны и подлежат дальнейшему рассмотрению; наконец, в третьем разряде заключаются те, кои не имеют никаких доказательств и посему присоединены к сословиям, несущим Государственные повинности. Я предлагаю распространить сей указ на все Польские Губернии с следующими необходимыми дополнениями:
   Поелику по Российским и даже Польским законам право владения крестьянами предоставлено только родовым дворянам, то:
   1-е. Если по издании указа помещик объявит себя несостоятельным, и в числе его должников найдутся лица, не принадлежащие к первому разряду, в таком случае не раздроблять имения, а продать его с публичного торга и удовлетворить кредиторов деньгами.
   2-е. Временным владельцам, если они не окажутся в первом разряде, позволить остаться при своих участках до истечения десятилетия; по окончании же сего срока, буде помещики не выкупят оных, участки сии продать с публичного торга и вырученные суммы отдать коллиокаторам.
   3-е. Если не благоугодно будет оставить при их поместьях тех вотчинников, кои, по силе сего нового указа войдут в который-нибудь из двух последних разрядов, в таком случае предоставить им для выгоднейшей продажи своих имений известный срок, после которого, если сии имения останутся еще в их руках, продать оные с публичного торга и бывших владельцев удовлетворить вырученными деньгами.
   *- Так как перед объявлением или вследствие сего указа дано будет повеление всем Дворянским Собраниям отобрать доказательства у дворян и рассмотреть оные, то не худо было бы для скорейшего производства дела и для отвращения злоупотреблений прикомандировать в оные на сей случай Чиновников, на которых Правительство могло бы положиться: ибо вообще Г. Г. Поляки как-то весьма снисходительны на этот счет. Так, напр[имер], до уничтожения Республики едва ли было в Польше пятьдесят Графских фамилий; теперь считается их более трехсот. Многие сами не знают, как попали в Графы, а между тем на сие смотрят весьма равнодушно. Обстоятельство сие не покажется маловажным, если вспомнить, что у нас титул сей дается за отличные заслуги. -*
   Таким образом, не вводя ничего нового, не нарушая тамошних прав, а только распространяя и приводя в исполнение существующие уже узаконения, Правительство лишит участия в конкурсах многочисленное сословие полудворян, и ограничив значительно раздробление поместьев, сделает важный шаг к совершенному его уничтожению. Сверх того мера сия представит следующие выгоды:
   1-е. Приращение Государственного дохода: Полагая по меньшей мере в Подольской Губернии 5000 душ мужеского пола, кои в силу сего указа причислены будут к третьему разряду; в Волынской и двух Литовских 10.000 и, наконец, в Киевской Губернии и в Белостокской области по 2.500 душ, выйдет, что сословие, несущее Государственные повинности, умножится двадцатью тысячами душ {Число сие показано гадательно, потому что подлинное неизвестно; но, чтоб заранее не задобрять Вашего Превосходительства в пользу своего предложения, я с намерением принял за основание самое меньшее в Подольской Губернии, где, кроме шляхтичей, проживающих в городах или состоящих в услужении у помещиков, одних чиновных (т. е. тех, кои нанимают земли и плотят чинш) найдется более 5000, и поэтому соображался в показании числа шляхты в других Губерниях.} и, следовательно, считая всех податей по 15 рублей с души, Государственный доход увеличится тремястами тысяч рублей.
   2-е. Вашему Превосходительству известно неблаговоление, которое издавна Поляки питали к Русским и которое усилилось при разрушении Польской державы. Чувство сие весьма естественно, и, конечно, всего благоразумнее, по примеру нашего Правительства, предоставить истребление оного времени; но то же благоразумие требует не выпускать из виду мер, могущих его ослаблять, особенно вспомнив, что оно может быть иногда опасно, что в 1809 и в 1812 годах образовывались в Польских областях целые полки и, переходя за границу, присоединялись к Французским войскам22. С уничтожением или ограничением конкурсового права необходимо уменьшится число тяжб, и молодые дворяне, не находя в судах ни выгод, ни почестей, которые их теперь ожидают, начнут искать оных в военной службе, где в товариществе и беспрестанном обращении с Русскими скорее всего истребятся предрассудки.
   *- Здесь кстати заметить мимоходом, что всего, кажется, было бы лучше для поощрения молодых Поляков ко вступлению в военную службу учредить в которой-нибудь из Польских Губерний, например, в Волынской, как находящейся посередине прочих, военное заведение, наподобие бывшего Шкловского Кадетского корпуса23. Отдаление препятствует теперь родителям отвозить детей в столицы; а выходящие из Вильны или Кременца воспитанники поступают большею частию в гражданскую или ученую части. Воспитание в корпусе, произведенное Русскими наставниками, кроме того, что доставит Государству полезных Офицеров, поселит навсегда в душах питомцев преданность к престолу и любовь к новому их Отечеству.
   NB. Вашему Превосходительству странно покажется, может быть, что я, будучи сам отчасти Поляк, говорю таким языком; но я родился, взрос и воспитывался в России и всегда душею был Русский. Самая вина моя, за которую несу праведное наказание, есть следствие ложных понятий и несбыточных мечтаний о благе России. -*
   II-е. Евреи.
   Много было писано об Евреях; в разные времена принимались против них разные меры, и потому не считаю нужным входить в большие об них подробности. Проживающие в городах и местечках занимаются торговлею и легкими ремеслами и, оживляя некоторым образом промышленность, приносят более пользы, нежели вреда. Зло, о котором намереваюсь здесь говорить, происходит от тех, кои поселились в деревнях. Сии последние без исключения промышляют корчемством24 и, будучи образованнее и хитрее крестьян, пользуются их слабостию к напиткам и обирают их совершенно, употребляя для сего все способы, позволенные и непозволенные, пронырство самое низкое, обман самый постыдный. От того вся движимость крестьянина, весь плод его тяжелых трудов переходит часто в руки Жида, так что поселянину едва остается столько, сколько нужно для прокормления себя и для уплаты Государственных податей.
   *- Замечательно, что в списке Губерний, отличающихся недоимками, находятся большею частию те, в коих обитают Евреи. Кажется, можно безошибочно сказать, что одна из главных причин недоборов на крестьянах заключается в их сношениях с Жидами. -*
   В иных местах, особенно где имения раздроблены между многими владельцами, крестьянин должен и для этого прибегать к арендатору Еврею. Но этим не ограничивается пагубное влияние сего народа. Корчмарь Жид покупает все краденое, и по сношениям, какие имеет с своими собратьями, другими Евреями, находит средства укрывать или сбывать с выгодою свою покупку, так что никогда не найдешь ей следа. А сие поощряет простой народ к воровству, которое особенно умножилось в последние годы.
   *- Многие помещики, для облегчения своих крестьян, охотно пожертвовали бы выгодами от отдавания корчем в аренду Жидам, взяв на себя содержание оных: но сия мера тогда только может принести пользу, когда будет учинена с общего согласия всех владельцев, которого нельзя получить при теперешних обстоятельствах. Без того Жид поселится на границе в соседней земле и переманит к себе всех посетителей корчмы, так что помещик, не поправив зла, лишит себя только прибыли, которая там составляет главную статью дохода. -*
   Обыкновенно приписывают таковое поведение Евреев общему к ним презрению, которое унизило нравственный их характер; но те же лица между ними, которые в сношениях с Християнами позволяют себе всякий обман, поступают примерно с своими единоплеменниками. Следовательно, главная причина их испорченности заключается в их Религии. Уже Моисей для сохранения чистоты данного им Закона запретил им сообщаться с иноверцами. После него явилось много комментаторов, которые перетолковали и распространили это запрещение. Вся ненависть, предписываемая в Ветхом Завете против идолопоклонников, жителей Хананейской Земли25, сосредоточена ими на Християн. Невежественные их Рабины26 ставят им даже в заслугу обман и бессовестность против наших единоверцев, а потому Жиды в поведении своем сообразуются с правилами, которые им внушены с детства. Из сего Ваше Превосходительство усмотрите, что единственное средство к отвращению вреда, происходящего от сих разрушительных правил, состоит в том, чтоб совершенно отделить их от лиц, кои могут сделаться жертвою их пронырства. Правительство наше уже приступило к тому, повелев в 1824 году выгнать Жидов из всех деревень в Белоруссии27; но при этом не придумали средств, куда их девать, и сия мера, благодетельная для Белорусских крестьян, повлекла за собою некоторые неудобства. Дабы сие обстоятельство не послужило впредь препятствием к распространению сего указа, осмеливаюсь предложить: изо всех Евреев, проживающих в деревнях и тех, кои в городах не имеют недвижимости и постоянного ремесла, составить отдельные колонии и исподоволь поселять их в Новороссийском крае и в Бессарабских степях.
   Мысль сия не новая. В 1805 году поселено было в Екатеринославской Губернии до 100 семейств: успех не соответствовал ожиданиям, а потому и оставили это, заключив, что Жиды неспособны к хлебопашеству и что всякое покушение подобного рода, причиняя только убытки, будет бесполезно. Что первое несправедливо, доказывается тем, что в древности Евреи были земледельцами; все постановления Моисеевы писаны для народа, занимающегося хлебопашеством, да и теперь в Австрии многие и у нас даже на Волыни и в Подолии некоторые обрабатывают землю; но число их не велико, потому что другие находят легчайшие способы к продовольствию. Неудача же, последовавшая в 1805 году, произошла, смею думать, не столько от самого поселения, сколько от способа оного. Колонистов привели на голую землю и, объявив, что им дается двадцать лет льготы, предложили работать, не спросив, имеют ли они к тому средства? От этого произошло, что в первую зиму, скрываясь под легкими шатрами, некоторые перемерли от стужи и болезней, другие разбежались, и осталось всего 15 или 25 семейств, и те в жалком положении. Гораздо полезнее было бы вместо сей продолжительной льготы, которая пагубна для колонистов и невыгодна для Правительства {Продолжительная льгота пагубна для колонистов, потому что поощряет их к праздности; невыгодна для Правительства по самому простому расчету. Полагая в семье по 2 мужеских души, которые в год платят по 10 р. подати, выйдет в двадцать лет 400 рублей. На пособие для сей семьи нужно 100 или 150 руб., которые, считая по 5 процентов, дадут в тот же промежуток не более 200 или 300 рублей.}, снабдить их способами к начатию хозяйства. У нас как-то боятся слова пособие, не рассчитывая, что пособие на колонии не есть пожертвование, а точно такая ссуда, какая выдается частным людям, ссуда, которой проценты обеспечены трудами колониста, с тою разницею, что частный человек может употребить занимаемый капитал на предметы бесполезные, а здесь оный обращается на приумножение народного богатства. Стоит только определить, из каких сумм отделить сие пособие и как его употребить, чтоб, независимо от выгоды, какую оно даст со временем, извлечь из оного непосредственную пользу. Вот по сему мнение, которое беру смелость представить:
   1-е. Крестьяне в Новороссийских губерниях и в Бессарабии живут в мазанках, покрытых соломою или тростником: принимая в соображение тамошние цены, достаточно для необходимого заведения и снабжения колонистов способами к хозяйству на семью 100 рублей; для прокормления ее в первый год 50 рублей. Я показал выше, что от обложения шляхты получится в год по крайней мере по 300 тысяч рублей. Предлагаю отделять половину сей суммы на заселение Евреев. Сим способом каждый год 1000 семей получат оседлость.
   2-е. Колонистам предоставить пять лет льготы таким образом, что в первый год они совершенно будут свободны от всех повинностей; во второй, третий, четвертый и пятый будут платить одни проценты с употребленного на них капитала, а в шестой и следующие присоединить к тому обыкновенные подати. При таковой постепенности и при удобстве сбывать свои продукты в ближайшие Черноморские порты, нельзя полагать, чтоб сия плата была для них тягостна.
   3-е. Проценты могут быть двоякие: четвертый, который будет постоянный (à fonds perdus28), или восьмой, который взыматься будет в течении 24 лет. Сии проценты обращать на новые заселения, причисляя к определенному на то капиталу.
   Сим способом поселится в течение 20 лет от 30 до 45.000 Жидовских семей, и капитал, употребленный на сии поселения, возвращен будет с процентами, так что весь убыток от сей меры ограничится пятилетнею льготою; но что значит сей убыток в сравнении с выгодою, какую получит Правительство, сделав из многочисленной толпы тунеядцев, которые теперь постыдными средствами добывают себе пропитание, граждан полезных, способствующих трудами своими к приращению народного богатства; с тем благодеянием, какое окажется народонаселению Польских и Малороссийских Губерний, когда оно освободится от сих кровопийц?
   Вот замечания, которые я намеревался представить начальству в 1825 году. С того времени многое могло перемениться. Государь Император, со вступлением Своим на престол, обратил деятельное внимание на внутреннее управление; заботливая попечительность Его Величества распространилась на все обширные оного отрасли. Изложенные здесь неудобства, может быть, давно усмотрены, и приняты против них меры, лучшие тех, кои я осмелился предложить. В таком случае мне остается просить извинения у Вашего Превосходительства, что я по пустому отвлек Вас от важнейших занятий. Если же что-нибудь из сказанного здесь ускользнуло от внимания Правительства, предоставляю благоусмотрению Вашему употребить оное на общую пользу.
   Примите при сем, Милостивый Государь, уверение в глубоком высокопочитании и совершенной преданности, с которыми честь имею пребыть

"27-го" Октября. 1828.

Вашего Превосходительства

Всепокорнейшим слугою.

Александр Корнилович.

  

6-7

  
   Блистательный поход прошлого года, ручаясь за дальнейшие успехи в войне противу Турок1, подает надежду на благополучное окончание оной выгодным миром. После поземельных приобретений, долженствующих оградить границы наши безопасностию и удовлетворить нас за понесенные издержки, главное внимание Правительства обращено будет, без сомнения, на торговлю, как на надежнейшее средство к народному обогащению. Доселе, во всех договорах с Портою, старания нашего Кабинета по сему предмету почти ограничивались постановлением безопасного прохода через Босфор для кораблей, следовавших в наши гавани. Оно и не могло быть иначе. Черноморская наша торговля большею частию пассивная. Иностранные корабельщики, под своим или нашим флагом, привозили в наши порты свои товары и вместо того забирали Российские продукты; а как сии промены были выгодны для жителей южных Губерний, то и надлежало отстранить препятствия, затрудняющие таковую мену. Но настоящие отношения России к Европе поставляют ее, кажется, в необходимость расширить свои торговые виды. Стремление всех Европейских народов к разведению у себя сырых произведений, до того времени покупаемых у нас, побудило Правительство к поощрению нашей мануфактурной промышленности. Свойство сей последней, при нынешнем совершенстве машин, таково, что изделия ее в короткое время возрастают до невероятности; с умножением же произведений родится необходимость сбывать их и, за удовлетворением своих потребителей, остаток выпускать за границу. Но сбыт сей едва ли может быть успешен в Европе, которой Государства стараются поставить себя в независимость в отношении к торговле, довольствуясь своим и сколько можно менее заимствуясь от чужеземцев. Азия представляет обширное торжище для наших изделий, и на сию часть света надлежит, кажется, преимущественно обратить в сем случае наше внимание. Левантский2 торг уже три века обогащает Западных Европейцев. Обладание восточным берегом Черного моря и распространение нашей Азиятской границы подают нам возможность принять в оном деятельное участие, тем более что главные его предметы, как-то: сукна, шелковые и льняные ткани, металлические изделия и огнестрельное оружие - могут производиться у нас в одинакой доброте и с меньшими издержками, по изобилию грубых материялов и дешевизне наших работников. Закавказский край представляет удобства как для сухопутной, так и для морской торговли с Малою Азиею. Гор[од] Нижний, центр нашей торговой промышленности, сообщается Волгою, Каспийским морем и Курою с Тифлисом, который в сем случае может сделаться складочным местом для наших товаров. С другой стороны Багдад и Бассора, главные места по сухопутной торговле в Азиятской Турции, отстоят гораздо ближе от наших границ, нежели от гаваней Средиземного моря, откуда они получают Европейские товары. А посему отправление караванов из наших владений в сии и другие ближайшие города Малой Азии будет, кажется, сопряжено с большими выгодами. Сие тем удобнее, что в тамошних местах живут Армяне, народ торговый, которые и в Оттоманских владениях преимущественно занимаются сим промыслом.
   Морская торговля может быть еще важнее. Кура с Араксом и Рион с незапамятных времен до конца XV-го века, т. е. до открытия мыса Доброй Надежды, были одним из главных Азиятских торговых путей. В древности Греки, в средние века Венецияне и Генуэзцы получали по оным Индийские товары, которыми снабжали всю Европу. Обладание сих рек доставляет нам, кроме выгод транзитного торга, удобное средство к торговле активной с Малою Азиею, тем легче, что берега Риона лесисты и подают способы к построению купеческих судов. Для сего надобно только иметь доступ в одну или несколько гаваней на Анатолийском берегу для складки там наших товаров и заведения купеческих контор. Берег сей усеян древними Греческими колониями, которых богатство основывалось на их торговле. От них еще остались две важные гавани: Трапезунд и Синоп. Они могут сделаться для нас столь же важными, сколь Смирна для Западных Европейцев, с тою выгодою, что нам здесь нечего опасаться совместничества других наций, которым не будет нужды, имея способы к сгружению своих товаров в портах Средиземного моря, приезжать сюда и подвергаться опасностям дальнейшего плавания. Таким образом, снабжая сухим путем южные, а морем северные Малоазийские области, мы наводним их своими товарами и, если не совершенно присвоим себе, то, по крайней мере, разделим выгоды, достающиеся теперь исключительно народам Западной Европы. Конечно, нельзя, по младенчеству наших мануфактур, ожидать этого вдруг; но, судя по исполинским успехам нашей промышленности в небольшое число лет и по духу предприимчивости, начинающем оживлять наше купечество, можно почти утвердительно сказать, что благодетельные сии последствия, при постоянном поощрении Правительства не замедлят появиться, а между тем нетрудно будет, кажется, пользуясь перевесом, какой даст нам успех в войне, положить при будущем замирении с Оттоманскою Портою твердые для сего основания.
   Издавна убежденный в важности наших сношений с Азиею, я некогда много этим занимался, а потому и осмелился представить на благоусмотрение Вашего Превосходительства сии замечания; но, не имея под рукою никаких сведений и не доверяя своей памяти, слегка только коснулся изложенного предмета. Если сии предположения удостоятся одобрения, то найдутся многие, кои с большими местными познаниями, лучше меня раскроют подробности. Мне остается только прибавить, что участие в Левантском торге составляет уже более века предмет заботливости нашего Правительства. В сем намерении император Петр I-й начал Персидскую войну 1722-го года3. Обстоятельства не позволяли Его преемникам привести этого в исполнение. Нынешнему Государю, Который с такою славою пошел по следам знаменитого Своего предка; предоставлено, кажется, Провидением довершить великие начинания Великого, и в числе благодеяний, изливаемых им на Россию, доставить ей как в Кабинетах, так и на торжищах Азии то первенство, какого она может требовать по своему могуществу и по положению своих владений. Смею думать, что отправление наших караванов во внутренность Малой Азии и установление прямых сообщений между Черноморскими нашими гаванями и Анатолийским берегом подвинут нас несколько к этой цели.

Александр Корнилович.

  

2.

  
   Вышеозначенные замечания, родившиеся при чтении о достославных успехах нашего оружия в прошлом году, привели мне на память представление, какое я намеревался сделать несколько лет назад о Пекинской нашей миссии. Поелику оно также относится к распространению нашей торговли в Азии, то почитаю не излишним упомянуть здесь об его содержании.
   Одним из важных событий нашей Истории в конце XVII-го века было отправление Духовного Посольства в Пекин4. Государь Петр I-й весьма обрадовался приглашению Императора Кан-Си5 прислать священников для пленных Албазинцев, в надежде, что пребывание Миссии в Китае подействует благотворным образом на наши политические сношения с сею Империей. Но, владея более века сим преимуществом, которое казалось Англичанам так важным, что в посольство Лорда Маккартнея6 они предлагали Китайскому Правительству до 100 тысяч фунтов стерлингов за позволение содержать в Пекине агента на правах наших Миссионеров7, мы до сих пор не извлекли из того почти никакой пользы. Политические сношения наши с Китайцами не улучшились; торговля остается в том же положении, в каком была за сто лет перед сим, а число книг, переведенных с Китайского возвратившимися оттуда студентами так маловажно в сравнении с издержками, каких стоило содержание их в Пекине, что нельзя не сознаться в справедливости упрека, какой нам делают по сему ученые Западной Европы; ибо мы сами прибегаем к ним для сведений о Китае. Приму смелость изложить причины этого и сказать несколько слов, каким образом получить от сей Миссии те выгоды, каких мы вправе от нее ожидать.
   Китайцы суть народ весьма просвещенный в своем роде и превосходят в этом некоторым образом все прочие народы. У них ученость определяет степень уважения в обществе; коренные постановления Империи требуют, чтоб ученейшие занимали и важнейшие места в Государстве. Доказательством почтения их к людям с познаниями служат Католические Миссионеры. Сведения в Астрономии, Физике и Механике доставили Езуитам8 способ совершить в Китае дело невероятное: у Правительства, основывающего свое существование на слепой приверженности к старинным постановлениям; в народе, отдающем почти Божеские почести своим мудрецам, они получили позволение свободно проповедывать Християнский Закон, позволение, которое, вероятно, удержали бы до сих пор, если б возникшие между ними раздоры и, с другой стороны, неуклончивость Пап не привели за собою совершенного их изгнания. Скажут, что это было при императоре Кан-Си, известном ревнителе просвещения. Согласен, но не менее справедливо, что оно с того времени не потеряло в Китае своего значения. Наши Миссионеры избираются из монахов, которые только что имеют некоторые сведения в Богословских науках; студенты же из недоучившихся Семинаристов, часто посылаемых туда против воли. Ни познания, ни поведение сих лиц, часто весьма предосудительное, не могли поселить к ним в Пекине уважения, и в сем случае, осмелюсь сказать, Миссия принесла нам более вреда, нежели пользы; ибо Китайцы, не выезжая из своего Государства, судят об нас по тем из наших соотечественников, которых видят у себя, а сие суждение весьма для нас невыгодно.
   *- В доказательство тому можно привести, что в 1820 году, при перемене Миссии, в Пекине считали Пристава оной Е. Ф. Тимковского9 переодетым Вельможею, так изумило Китайцев хорошее поведение его самого и конвоя, провожавшего наше Посольство. -*
   С другой стороны, нельзя было ожидать никакой пользы для наук от обучавшихся в Пекине студентов. Они возвращались в Россию с знанием Китайского и Манжурского языков; но не могли сообщить никаких наблюдений, ибо нельзя делать оных без предварительного образования; не в состоянии были перевести никакой порядочной книги, ибо для сего недостаточно одного языка, а нужно знакомство с предметом сочинения, знакомство, которого они не имели.
   *- Из сего должно исключить бывшего Начальника последней Миссии, О. Иакинфа10, который уже успел обнародовать несколько полезных сочинений о Китае; но его труды могли бы быть гораздо важнее, если б он получил лучшее образование. -*
   А из сего и следует, кажется, что для извлечения из Пекинской Миссии какой-нибудь пользы, надлежит заблаговременно приготовлять назначаемые в оную лица, дав им приличное воспитание.
   Предстоит вопрос, каким образом приспособить сие воспитание к цели, какая предполагается при отправлении Посольства? Прежде чем отвечать на него, да позволено мне будет определить сию цель.
   Первоначальный предлог отправления Миссии в Пекин уже почти не существует. Из 400 Казаков, доставшихся Китайцам в плен при взятии Албазина11, осталось потомков их Християн не более 20 человек, а потому нет, кажется, нужды избирать все Посольство из особ духовного звания. Довольно для наших единоверцев двух священников; прочим можно дать светское образование. Настоящая же наша цель при содержании Миссии в Пекине двоякого рода:
   Во-первых: Политическая. Поелику все наши желания в рассуждении Китая ограничиваются распространением нашей торговли, которое будет состоять в проложении туда новых путей и установлении прямых сообщений с Магометанскими народами, подвластными сей Империи; то стараться о сближении наших Миссионеров с особами, составляющими Китайское Правительство, дабы сии общественные связи споспешествовали достижению наших коммерческих видов.
   Во-вторых - Ученая. Европа надеется получить от нас сведения о Восточной и Средней Азии. Честь и достоинство нашего Правительства требуют удовлетворить в сем случае ожидания просвещенного мира и стяжать его благодарность сообщением ему известий точных о нравственном, политическом и умственном состоянии сих обширных стран, мало известных, но весьма любопытных.
   Китайцы сами подавали Миссии нашей способы сблизиться с ними; но она не могла тем воспользоваться. Издание Астрономических Календарей составляет у них Государственное и отчасти религиозное дело. Занимающаяся оным Звездочетная палата есть одно из первых мест в Государстве. Дело сие так важно, что Езуит Вербье, за исправление одного календаря, удостоился получить желтый пояс, отличие, поставившее его наряду с главнейшими сановниками Империи. Изгнав Езуитов, Китайцы удержали <у себя> из них нескольких Астрономов, но, быв ими недовольны, несколько раз присылали осведомляться, нет ли между нашими соотечественниками сведущих в Астрономии? Почитаю излишним говорить, сколь выгодно было бы для нас удовлетворить их в сем требовании.
   Сообразив все сии обстоятельства, было бы, кажется, полезно:
   1-е. Вместо отправляемых в Пекин Семинаристов выбирать впредь для сего Посольства из Университетов отличнейших казенных студентов, кончивших курсы естественных и математических наук. Поелику, с приездом их в Китай, они вступают в действительную службу и по возвращении получают соответственные времени служения чины, то, без сомнения, найдется много к тому охотников.
   *- Можно сказать против этого, что трудно будет подчинить их духовным лицам; но таковые затруднения происходят, кажется, более от лиц, нежели от самого предмета. Нет никакого неудобства, чтоб Студенты зависели от Архимандритов, Начальников Миссии, если сии последние не будут, как доселе делалось, во зло употреблять своей власти и обходиться с сими молодыми людьми, как со своими слугами. -*
   2-е. Для приготовления их завести при Училище восточных языков, находящемся в ведении Министерства Иностранных дел отделение для воспитанников, назначаемых в Пекинскую Миссию. В нем, кроме повторения вышеозначенных предметов, т. е. наук математических и естественных, преподавать языки Китайский, Манжурский и Монгольский. Способы к тому у нас под рукою. В библиотеках Академической и Публичной находятся богатые запасы книг на сих языках. К тому же мы имеем здесь бывшего Начальника Пекинской Миссии О. Иакинфа, коего познания в Китайском и Манжурском изумили Ургинского Вана, бывшего Правителя пограничных к нам областей, и который в десятилетнее свое пребывание в Пекине ознакомился с тамошними обычаями, а потому и лучше всякого другого может занимать кафедру сих языков. Для Монгольского есть здесь, между прочим, состоящий при Сарептском обществе12 Г. Шмит, который доказал свои основательные познания переводом для Калмыков Нового Завета.
   Сие заведение, единственное в Европе по преподаваемым в нем предметам, принесет большую славу и очевидную пользу. Можно почти утвердительно сказать, что пребывание нашего Астронома на Пекинской обсерватории, если он к знанию своего дела присоединит некоторое образование и ум гибкий, вкрадчивый, значительно подвинет сношения наши с Китаем. К тому же не должно забывать, что Езуиты лили для Китайцев пушки, строили крепости и что даже их содействию Император Кан-Си обязан был взятием Албазина. Распространение владений Ост-Индской компании13, подавая справедливые опасения Пекинскому Кабинету насчет его безопасности, вероятно, принудит его со временем отказаться от своей политической системы, столь стеснительной для Европейцев. Не будет удивительно, если ободренные полученною от нас услугою, которая важна в их глазах, они обратятся к нам с просьбою об Инженерах и Артиллеристах для укрепления своих границ, а таковые услуги не делаются без взаимных уступок. Впрочем, если сии предположения покажутся мечтательными, то одна необходимость истребить невыгодное мнение, какое об нас имеют в соседнем Государстве, и подать Китайцам понятие о нашем превосходстве достаточны уже, кажется, к убеждению, сколь важно обратить внимание на нравственное и умственное переобразование тамошней Миссии.
   С другой стороны, посылаемые в Пекин студенты, не говоря, что воспитание, облагородив их, улучшит их нравственность, не будут принуждены, прибыв на место, употреблять нескольких лет на изучение первых начал в преподаваемых там языках, а посвятят все свое время на усовершение и распространение приобретенных уже познаний. Молодые летами, но получив от предварительного образования опытность зрелого возраста, они будут взирать на предметы как люди просвещенные и, возвратившись, оправдают Отеческие попечения Правительства сообщением свету своих наблюдений, и полезными своими переводами обогатив литературу Востока.

5-го Февраля 1829 года.

Александр Корнилович.

  

8

Ваше Превосходительство,

Милостивый Государь!

   В записке моей от 5-го Февраля я изложил некоторые мысли о распространении нашей Азиятской торговли. Предмет сей так обширен, что можно сказать об нем весьма много, а потому и осмеливаюсь приобщить к прежним замечаниям несколько новых соображений, клонящихся к той же цели.
   Всеблагим Промыслом назначено, кажется, России первенствовать как в Европе, так и в Азии; но отношения ее к разным державам сих частей света совершенно отличны. Основанием ее Европейской политики есть собственная безопасность; цель же сношений с Азиятцами - преимущественно торговля. А поелику с распространением торговли усиливается народная промышленность, которая подавляет нищету и водворяет довольство и добрые нравы в многочисленном сословии производителей, то нельзя довольно обращать внимания на сей предмет. К тому же мануфактуры, которые Правительство старается разводить у нас с такими пожертвованиями, никогда не придут в цветущее состояние, если на произведения их не найдется покупщиков. Но, как замечено мною в другом месте, их не должно искать на Европейских рынках; ибо, если и предположить, что изделия наших фабрик выдержат соперничество с иностранными, то политика Европейских держав, старающихся вообще с некоторого времени поставить себя в независимость относительно к торговле, будет препятствовать выгодному оных сбыту. А посему теперь нужнее, чем когда-либо, заняться отыскиванием новых путей для нашей торговли, и Азия представляет нам в сем случае двоякие выгоды: забирая наши мануфактурные произведения, она взамен будет отдавать нам свои продукты гораздо дешевле того, что мы плотим за них теперь Западным Европейцам.
   Государь Петр I-й, в царствование которого положено основание всем благодетельным постановлениям, коими мы ныне пользуемся, провидел бесчисленные выгоды, какие произойдут для России от усиления Азиятских ее сношений. Посольства Избранта Идеса, Ланга и Измайлова в Китай; экспедиции Лихарева в Кокант и Бековича в Мангишлак1 и частые сношения с мелкими Ханами Средней Азии доказывают Его заботливость по сему предмету, заботливость, которая при Нем увенчалась совершенным успехом. В начале прошедшего столетия караваны наши ходили в Пекин, Бухару и Хиву; мы имели купеческие конторы в Реште, на южном берегу Каспийского моря и в других главнейших городах Персии. Но преемники сего Императора, занимаясь преимущественно Европейскими делами, пренебрегали или совсем выпускали из виду дела Азиятские, а от сего запущения произошло, что приобретенные нами выгоды утрачены, и мы даже лишились сведений о тех странах, с которыми прежде имели торговые связи, так что об некоторых знаем только по слуху. Сие особенно должно применить к Средней Азии.
   *- Для избежания недоразумений почитаю нужным объяснить, что я здесь разумею под Средней Азией ту часть оной, которая населена народами Магометанского исповедания и известную у некоторых новейших путешественников под общим названием Туркестан. Они разделяют его на три части: на Южный, заключающий в себе независимые Ханства Хиву, Бухару, Кашемир, Балк и пр., на Восточный (или Малая Бухария), содержащий в себе Магометан, находящихся в Китайском подданстве, и на Северный, состоящий из степей, в коих обитают Киргизы, признающие верховничество России. Для краткости и большего удобства я удержал сие разделение. -*
   Все известия, какие при нынешнем состоянии Географии можно собрать о сей обширной полосе земли, нам сопредельной, так неполны, так противуречат одно другому, что нельзя из них извлечь ничего положительного. Лучшая карта сих мест, списанная всеми Европейскими Географами, издана при нашем Главном Штабе; но она наполнена самыми грубыми ошибками: одни и те же города показаны вдвойне под различными названиями; целые Государства выпущены и тому подобное. Между тем без точного понятия о сих странах невозможно завести с ними никаких сношений. К тому же таковой недостаток сведений не раз лишал нас существенных выгод. Некоторые примеры лучше объяснят это:
   1-е. В 1756-м году, когда Зюнгары, обитавшие к югу от Томской Губернии, возмутились против Китая2, владельцы их прибегли к покровительству нашего Двора. Стоило только показать вид, что мы хотим вмешаться в это дело, чтоб предписать Китайцам любые условия в пользу нашей торговли; ибо они столько испугались нашего участия, что прислали по сему случаю особенное к нам Посольство и, чтоб купить наш нейтралитет, без сомнения, согласились бы на все наши требования. Мы не только не воспользовались сим единственным, может быть, случаем, но и допустили совершенное истребление миллиона народу, который при несогласии каком-либо с Пекинским двором мог быть для нас полезен.
   2-е. Авганцы, обитающие на Западной границе Персии, составляли некогда с нею одно Государство; но, сделавшись независимы по смерти Надир-Шаха3, находятся с того времени в беспрестанной вражде с Персиянами, вражде, усиливающейся от того, что сии следуют в своем вероисповедании учению Али, между тем как первые Сунниты4. Будучи народом воинственным, они при всяком разрыве с Персиею могут сделаться самыми полезными для нас союзниками, ибо, угрожая внутренним областям сего Государства, будут отвлекать главные силы оного от наших границ. Но мы так мало обращали на них внимания, что в 1812 году, при заключении Гюлистанского договора5, когда они прислали посольство к тогдашнему Главнокомандующему в Грузии с извещением, что несколько лет уже воюют с Персиянами и с предложением согласить свои действия с нашими, Генерал Ртищев6, донося о сем в Министерство, пишет: Какие-то Авганцы прислали послов и пр. ...и к удивлению моему прибытие их весьма подействовало на Персидских Полномочных, которые сделались гораздо уступчивее и пр.
   Из сих двух примеров, а их можно привести множество, Ваше Превосходительство изволите усмотреть, что, независимо от торговли, существенные пользы Государства требуют усиления наших сношений с Среднею Азиею и, согласитесь также, что предварительным к тому действием должно быть знакомство с составляющими ее землями.
   Необходимость сию чувствуют у нас давно, и в прошедшее царствование сделаны были некоторые покушения к сближению с Азиятцами. Главнейшие из них суть: посольства Графа Головкина в Китай, Г. Негри в Бухарию и экспедиция Муравьева в Хиву7; но ни одно не удалось, и вся выгода, полученная от сих отправлений, состоит в обнародовании сочинений Барона Мейендорфа о Бухарии8 и Муравьева о Хиве, выгода значительная, потому что она подала нам некоторое понятие о сих странах; но ничтожная в сравнении с издержками, каких стоили вышеозначенные предприятия. Самое поверхностное знакомство с Азиятцами покажет причину таковой неудачи. Она, кажется, состоит преимущественно в том, что мы смотрим на них Европейским оком и в сношениях с ними поступаем как с народами самыми образованными. Азиятцев нельзя уверить, чтоб можно было добровольно подвергаться трудностям дальнего пути; жертвовать имением, здоровьем, жизнию из одной любви к просвещению. Правительства их не имеют понятия о праве взаимной выгоды, составляющем сущность Европейских договоров; а, основывая свою политику на видах корысти или насильства, предполагают такие же побуждения и в державах, старающихся завести с ними связи. Сии подозрения усиливаются, когда видят, с какою пышностью снаряжаются наши Посольства и что в них употребляются отличные Государственные сановники. А от того и унизительные церемониялы и вообще все стеснительные меры, каким подвергаются Европейские дипломаты, меры, лишающие их возможности исполнять счастливо свои поручения. Чтоб успеть в сношениях с Азиятцами, надобно несколько сообразоваться с их духом, понятиями, обычаями; а без того все покушения Правительства сблизиться с ними, совершенные на том основании, на каком они делались доселе, едва ли не принесут более вреда, нежели пользы: ибо, порождая неуместные опасения, они только усиливают подозрение, которое препятствует нам достижению своей цели.
   Средняя Азия есть обширная полоса земли, не прерываемая внутренними морями, не орошаемая большими реками. Все сообщения между населяющими ее народами производятся сухим путем, и происходящие от сих сообщений выгоды доставили в ней купцам, к какой бы они нации ни принадлежали, право беспрепятственного торга. Таким образом, торгующий Турок, Персиянин, Индеец, Армянин и пр. может беспрепятственно проехать с караваном своим от Хивы до Китайской стены и от границ Индии до Семипалатинска безо всяких торговых договоров, подобных тем, какие существуют у нас в Европе. Купцов охраняет общественное мнение, освященное веками, и вся их обязанность состоит в уплате пошлин, постановленных в Государствах, чрез которые они проезжают, и в раздаче местным властям подарков, кои там во всеобщем употреблении и заменяют всякие пропускные виды.
   Основываясь на сем обычае, господствующем почти на всем Востоке, кажется, что вместо экспедиций, посылаемых Правительством, которых бесполезность доказана опытами и кои по вышеизложенным причинам не могут быть удачны, гораздо выгоднее будет отправить из Тифлиса в Среднюю Азию караван, состоящий из нескольких верблюдов, навьюченных товарами, и поручить оный надзору благонадежного Купца из тамошних Армян, который и примет на себя звание хозяина товаров. При нем послать двух особ в виде приставов или прикащиков: одного, который к расторопности, потребной для путешественника, и к сведениям, какие предварительно можно собрать о тех странах, присоединял бы уменье объясняться на Турецком языке, общем в Средней Азии, и столько познаний в Астрономии, сколько нужно для Географического определения мест, чрез которые будут проезжать; другого из медицинских чиновников для наблюдений по естественным наукам и, наконец, двух служителей из Татар, кои вообще отличаются верностию. Предлогом таковой поездки будет частное предприятие по торговым делам; настоящая же цель собрание точнейших известий о положении, силе, взаимных отношениях, произведениях и в особенности о торговле стран, составляющих Среднюю Азию.
   *- Начальник каравана назначен из Армян, потому что они, занимаясь делами на Востоке, знакомы с караванною торговлею; говорят на употребительных там языках, и многие из них бывали в тех местах, кои предполагается посетить. К тому же Армянин, как Християнин, оседлый в Тифлисе, исполнит сие поручение с большею верностию, особенно если обещать ему приличное награждение по возвращении. Разумеется, что главным лицом в сей экспедиции будет первый пристав; но ему дано звание прикащика: во-первых, что нельзя предполагать в нем купеческой сметливости, оборотливости и навыка, какие нужны для отвращения подозрений; во-вторых, что торг товарами отнял бы у него досуг, потребный на наблюдения и собрание сведений, что составляет главный предмет

Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
Просмотров: 199 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа