Главная » Книги

Литке Федор Петрович - Четырехкратное путешествие в Северный Ледовитый океан на военном бриге "Новая..., Страница 14

Литке Федор Петрович - Четырехкратное путешествие в Северный Ледовитый океан на военном бриге "Новая Земля"


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

ностью.
   Четверг 28-го. Поутру снялись мы с фертоинга и приготовились к морю, а в шесть часов пополудни, с легким восточным ветром под парусами пошли в северо-западный проход. Течение шло на прибыль с такою силой, что мы едва его преодолевали. В восьмом часу вышли из узкого места и легли к NW. Туман уже давно собирался над берегами, а тут закрыл их совершенно. В девять часов взяли мы курс WNW1/2W, который по нашей карте вел нас параллельно берегу, расстоянием от него около 6 миль. В исходе одиннадцатого часа волнение сделалось вдруг короткое, сбивчивое, а вслед за тем послышались и буруны, и едва успели мы привести несколько к ветру, как увидели слева и весьма близко камень, на котором ходил ужасный бурун. Это был один из Гавриловских островов, на меридиане которых находились мы тогда и по счислению, но гораздо в большем расстоянии. Внезапная встреча эта произошла от совокупного действия течения и неверности нашей карты, ибо мы место это в прошлом году едва сквозь туман могли видеть.
   Мы легли на N, в этом направлении имели чистый путь до самого Северного поля; однакоже не успел я сойти вниз, как услышал наверху тревогу: вахтенный подштурман, запыхавшись, бежит мне объявить, что перед мысом видна веха. Это был кубас, поплавок с голиком, оставляемый промышленниками над их ярусами. Плававшему часто в Финском заливе не мудрено испугаться такой встречи, но вехи в Северном океане не опасны, потому что стоят иногда на глубине 100 сажен и более.
   Пятница 29-го. В половине второго пополуночи находились мы от Териберского мыса в 8 милях. Ветер посвежел, а погода сделалась еще мрачнее; это заставило нас привести к ветру и, лавируя короткими галсами, выжидать перемены. Галсы к берегу продолжали мы обыкновенно до тех пор, пока услышим буруны или достанем дно на 30 саженях; но туман был так густ, что и в этом малом расстоянии мы или совсем не видели берега, или усматривали только оттенок его сквозь туман.
   Июль. Воскресенье 1-го. Поутру погода, наконец, переменилась; берег стал очищаться, в шесть часов открылся Териберский мыс на SW в 10 итальянских милях. Маловетрия между NO и SO подвигали нас помаленьку вперед. В полдень обогнули мы этот мыс и легли на юг в Териберскую губу, где в половине второго в Корабельной бухте, на глубине 9 сажен, грунт - ил с песком, положили якорь и в то же время легли фертоинг.
   Понедельник 2-го. На другой день приступили к наблюдениям и описаниям. День был прекрасный и жаркий. К югу слышна была во втором и пятом часу гроза. Удары грома здесь, где явление это столь необыкновенно, весьма приятно отзывались в ушах. К вечеру нашел, однакоже, с моря густой туман, который два дня удерживал нас в совершенном почти бездействии.
   Четверг 5-го. С 5-го числа настала прекрасная погода, с помощью которой успели мы в три дня окончить все дела наши. В это время лейтенант Лавров описал берег к W до острова Кильдина; штурман Ефремов - от мыса Териберского к О до Гавриловской гавани, служившей пределом прежнего описания лейтенанта Завалишина; лейтенант Завалишин - внешнюю Териберскую губу, а я внутреннюю. Мы должны были также налить водою весь верхний лаг, потому что двинская вода вся почти испортилась. Случаю этому виной, вероятно, не столько вода, которая способна долго сохраняться, как бочки, при наливании которых, может статься, чего-либо недосмотрели.
   Воскресенье 8-го. Этот день подарен был служителям, которые в последние семь или восемь дней имели весьма мало покоя. Они выпарились в бане, устроенной на берегу из парусов, и перемыли белье свое. Погода в этот день стояла престранная; ветер то штилел, то веял от разных румбов; наконец, с двух до пяти часов дул жестокими шквалами от S и нанес такое тепло, что термометр в тени поднялся до 221/2®. Барометр несколько раз в это время поднимался и опять опускался по 0,02-0,05 дюйма. Средняя его высота была 29,8 дюйма. К W слышна была гроза.
   Понедельник 9-го. 9-го поутру снялись мы с фертоинга, в полдень при тихом от SSW ветре под парусами вышли в море.
   Териберскую губу можно разделить на внешнюю и внутреннюю. Первая заключается между мысом Териберским и внутреннею Териберскою губой, вдается к OSO на 21/2 мили, совершенно открыта и имеет везде превеликую глубину, по середине до 75 сажен, под самыми берегами в иных местах до 20 сажен. Грунт - песок, камень и коралл. Она окружена крутыми и совершенно обнаженными каменными барами.
   В юго-восточном углу губы этой на SO 30® в 31/2 милях от мыса Териберского и на ONO в 2 милях от устья внутренней губы, находится бухта, вдающаяся от N к S на 350 сажен и имеющая ширины от 150 до 250 сажен. Глубина по середине 7-12 сажен, к берегам постепенно меньше, грунт - песок. Одно или два судна могут в этой бухте лежать покойно и в укрытии от всех ветров. С южного ее берега стекает ручей весьма хорошей воды. Губу эту назвал я по имени первого нашего лейтенанта - губою Завалишина.
   Внутренняя Териберская губа лежит от мыса того же имени на юг в 41/2 милях. Она подобна чаше, имеющей в окружности с лишком три мили. Южный ее берег песчанен и низмен; от него к югу на некоторое расстояние простирается ровная, возвышенная площадь, покрытая песчаною осокою и редким кустарником; далее видны высокие каменные горы, окружающие всю губу; на западном берегу крутизны подходят к самой воде; на восточном чередуются они с низменностями.
   В Териберской губе есть для парусных судов два якорных места в бухтах, вдавшихся в восточный и западный берега, из которых первая называется Корабельной, вторая Лодейной. Оба места безопасны и покойны, хотя и не весьма просторны. В обеих бухтах глубина от 5 до 16 сажен, грунт в Корабельной - ил с песком, в Лодейной - крупный и мелкий песок. Между ними глубина весьма стремительно увеличивается до 20, 30 и 40 сажен. Та же глубина везде посередине губы, но саженях в 100 от южного берега уменьшается вдруг до 4 сажен. В Корабельной бухте есть подводный камень, в большие отливы иногда осыхающий, на котором в малую воду всегда видна трава. Он лежит от ближайшего северного берега бухты в 230 саженях, от восточного плеча реки Териберки в 650 саженях на NO 55® и на NW 43® в 235 саженях от низменного голого островка, лежащего в 90 саженях от юго-восточного берега губы. Это есть единственная опасность по всей губе.
   Териберская губа видна с моря в большом расстоянии. Песчаный южный берег ее резко отличается от крупных скал, справа и слева видимых. Чтобы войти в губу, должно, рассмотрев эту песчаную низменность, править прямо на нее. От Териберского мыса, оставив его к О в одной версте, курс будет StO. Пройдя этим курсом мили три, поравняешься с низменным Жилым мысом, который оставляется к западу; от него до устья губы еще около одной мили. Вход, имеющий ширины около одной версты и глубины 50 сажен, совершенно безопасен. К обоим берегам можно подходить вплоть. Желая остановиться в Корабельной бухте, должно подойти к восточной стороне входа на 100 сажен и плыть в этом расстоянии параллельно берегу. Когда растворится бухта, глубина весьма стремительно уменьшится от 30 до 12 и 9 сажен, и тут можно класть якорь когда угодно. Лучшее место обозначится следующими пеленгами:
   Середина острова.................................................................SO 13®
   Устье реки Териберки...........................................................SW 55®
   Северная оконечность губы Ладейной.............................NW 721/2®
   Восточная оконечность при входе.....................................NW 17®
   Западная оконечность при входе......................................NW 261/2®
   Глубина будет 61/2 сажен, грунт - ил с песком, расстояние до ближайшего берега 100 сажен, до подводного камня 150 сажен. Можно пройти еще с полкабельтова далее в губу, так что оба берега входа створятся; но в этом нет никакой надобности, ибо и на первом месте волнения быть не может как по малой глубине, так и потому, что валы отражаются внешними берегами. Хотя течения здесь почти нечувствительны, но из-за крутизны дна должно непременно ложиться фертоинг, кладя якоря О и W. От подводного камня нужно брать только ту предосторожность, чтобы не удаляться от северного берега более сказанного расстояния, чему особенно большие суда должны следовать, потому что и в пределах якорного места есть небольшое пространство, где в малую воду не более 22 футов глубины бывает. Впрочем, приближение к подводному камню обозначится всегда безошибочно переменою грунта с песком и илом на камень.
   Чтобы стать на якорь в Лодейной бухте, должно от мыса Жилова лечь вдоль W стороны входа также не далее 100 сажен от берега. Пройдя побольше мили на юг, увидишь низменный, постепенно возвышающийся, поросший кустарником берег, окружающий эту бухту. Вскоре отделится довольно высокий, выдающийся к югу мыс, образующий северную оконечность бухты. От этого мыса на SSO или на StO в 110-150 саженях находится якорное место; глубина 6-3 сажени, грунт - мелкий или крупный песок. Место это закрыто более, чем в губе Корабельной, но в замену того грунт не столь надежен. По той же причине, как там, должно и здесь ложиться фертоинг, располагая якоря по тем же румбам.
   Кроме этих двух мест в Териберской губе нельзя нигде лежать на якоре. Под южным берегом глубина и грунт тому не препятствуют; но зато с моря нет совершенно никакой защиты.
   Река Териберка впадает в юго-западный угол Териберской губы. Устье ее открыто к NO, общее направление ее русла от SSO к NNW. Правый берег ее с южным берегом залива образует вышеописанную песчаную равнину; с левого берега поднимаются высокие и крутые каменные горы, разделенные в некоторых местах песчаными разлогами. Устье реки преграждено баром, в котором только 9 футов воды, далее в реку глубже. В северный берег в 2 кабельтовых от устья вдается небольшая бухта, в которой наименьшая глубина 22 фута, грунт - песок с илом; пеленг становища SO 62®. Войдя в полную воду, могут здесь суда весьма удобно исправлять повреждения свои. Чтобы войти в реку, должно держаться вплоть к левому, отрубистому и приглубому берегу. Водой наливаться весьма удобно, особенно же при полной воде, из ручья, стекающего с горы на левом берегу Териберки, против становища. Вода чиста, холодна и вкусна.
   Наблюдения наши делаемы были в разных местах губы, смотря по тому, где удавалось. Выводы их, отнесенные к восточному плечу реки Териберки, следующие:
   Широта.................................................................69®10'45"
   Долгота................................................................35®06'
   Наклонение магнитной стрелки.......................76®37'
   Прикладной час..................................................7Ч20'
   Возвышение прилива в сизигии......................12-13 футов
   Течения в реке Териберке в обе стороны бывают весьма быстры; но в бухтах Корабельной и Лодейной едва ощутительны; во входе они довольно приметны и следуют положению его.
   Склонение компаса найдено около 21/2®. Я говорю около, потому что необыкновенное различие выводов не позволяет оказать в этом отношении ничего положительного. Заметив с самого начала различие это, умножили мы нарочно наблюдения, но двух раз сряду не получали одинакового склонения. Оно менялось от 11/2® О до 31/2® W. Может быть, горы, окружающие Териберскую губу, содержат в себе железо, служившее причиной этой неправильности компасов, которую я не умею объяснить иначе, поскольку все наблюдения производились со всевозможной старательностью.
   При самом устье реки Териберки, на правом берегу, находится рыбачье становище, одно из обширнейших по всему берегу Лапландии. В него собираются до 80 человек промышленников, большею частью из Сумы.
   Поморы (под этим названием разумеют вообще жителей берегов Белого моря) выходят на ладьях из мест своих обыкновенно около Николина дня, раньше или позже, смотря по весне. Выходом располагают так, чтобы не встретить в море льдов, которых очень боятся. На каждой ладье бывает от 12 до 20 человек, из которых каждые четверо имеют шняку(*10). Они ходят всегда в то же становище, если что-нибудь важное не заставит переменить его. В Териберке говорил я с одним стариком, который уже более 50 лет ходит на промыслы и все в Териберку. По старости и болезням он уже около двух лет не выезжал на шняках в море: три взрослых сына за него работают, но он не может покинуть привычки ежегодно ходить сюда. "Остался было одно лето дома, но чуть не помер со скуки", - говорил этот умный старик, на которого я не мог смотреть без особенного уважения. Он был как патриарх между другими; все его уважали и слушались.
   Промышленники, придя в становище, исправляют свои шняки, которые обыкновенно оставляют тут на зиму, и начинают промыслы, состоящие единственно в морской рыбе: треске, палтусине (или палтасине) и пикшуе (или пикше). Семги они не ловят. Вся речная рыба есть достояние лопарей. Лов рыбы производится следующим образом: белые веревки, немного потоньше стеклиня96, связываются конец с концом до длины 2 000 сажен. По всей длине веревки через каждые 2 и 3 сажени ввязываются короткие кончики, потолще длинной веревки, к которым присоединяются крючки; снаряд этот называется ярус. К обоим концам яруса и к середине его привязываются якорки или камни, крайние побольше, средние поменьше, к которым прикрепляются на веревках, длиною равных глубине моря, поплавки (кубасы) с голиками (махавки). Наживив каждый крючок целою песчанкой, растягивают ярус и спускают на дно, и если время хорошо, держатся на кубасах одну воду, т. е. шесть часов, потом выбирают ярус, снимают лопавшуюся рыбу, наживляют снова крючки и снова выметывают ярус. Для отдыха уезжают в становище, оставляя в море ярусы, к которым возвращаются через одну воду, отыскивая их по створам приметных мест. Навык сделал их в этом весьма искусными. Некоторые находят безошибочно то место, где кубас, затопляемый иногда сильным течением, должен в тихую воду вынырнуть, и весьма покойно и в полной уверенности его тут ожидают. За трескою отъезжают они от берега на 5 и 6 верст, за палтасом же, для которого и ярусы делаются толще, верст на 20 и за 30, так что берег едва становится виден, но и тут всегда находят свои кубасы. Можно вообразить, с какими трудностями и еще более опасностями сопряжен этот промысел, производимый в открытых лодках, в суровом полярном море! Иногда принуждает их поднявшийся внезапно крепкий с моря ветер укрываться поспешно в становья; иногда застигает их ветер с берега; они держатся иногда весьма долго на кубасах; наконец, бывают или оторваны или принуждены бросать кубас и пускаться в реи (лавировать), часто без пищи и пресной воды. Несчастные случаи между ними не редки. В 1822 году сыновья упомянутого Нестора-рыболова, ехавшие с острова Кильдина в Териберку, едва не погибли. Шняку их опрокинуло, сами они взлезли на киль ее, продержались несколько часов и выброшены, наконец, были около Малого Оленьего острова; но работник их и все снасти, ценою до 2000 рублей, потонули. Нельзя было смотреть без умиления на этого старца, как он, на сожаления наши об его убытке, отвечал, подняв полные слез глаза к небу: "Хвала богу, что спаслись дети наши; что до снасти, пропадай она!". Только моряк, которому случалось самому избавляться благостию провидения от явной гибели, может, кажется, постигнуть всю силу этих простых слов.
   Промышленную рыбу солят, смотря по обстоятельствам, в то же время, или через несколько часов. Когда выезд был трудный, поедят они сначала, сходят в баню и отдохнут; между тем рыба остается подверженною разрушительному действию солнечного зноя или сырого воздуха, и принимает немало порчи, которой соление истребить не может. От этого неприятный запах соленой трески, и от этого чрезвычайное различие в доброте рыбы, привезенной в Архангельск в одно и то же время и даже в том же судне. Которая скорее была присолена, та менее и испортилась. Вредит ей также нечистая соль, промышленниками употребляемая, и небрежность при солении. Очистив внутренность и отняв голову, кладут просто в трюм ладьи ряд рыбы, пересыпают его солью, кладут другой ряд и так далее, пока наполнится трюм. Таким образом, хорошая рыба смешивается с дурною, и все приправляется всякого рода нечистотою, попадающею в трюм. Мудрено ли после этого, что 8 сентября, когда в первый раз открываются все эти вместилища гниения, во всем Архангельске нельзя отворить окошка, что все малые протоки (в Соломбале) несколько дней сряду наполнены бывают, вместо воды, как будто тресковым отваром, оттого только, что рыбу эту в них полощут! Архангельские хозяйки отбирают обыкновенно лучшую, т. е. наименее испортившуюся рыбу, перемывают ее и пересаливают, отчего она, хотя и не совершенно теряет свой запах, однакоже делается весьма вкусной.
   Внутренности рыб, под общим названием максы, складываются в чаны, киснут, бродят и доставляют тресковое сало. Головы складываются на открытом воздухе в костры, таким образом провяливаются и после продаются в Архангельске дешевою ценой.
   Поморы, добыв полный груз ладьи, возвращаются восвояси, заходят к городу, куда собираются все к 8 сентября, продают рыбу, покупают что нужно для своего обихода и на зиму возвращаются домой, чтобы весною приняться опять за прежнее. Зимою жители западнейших мест - Кеми, Сумы и прочих, промышляют навагу. Для этого выезжают за несколько верст в море на собаках и сквозь проруби на удочки ловят ее множество, в чем способствует им чрезвычайная прожорливость этой рыбы. Рассказывают даже (за верность этого я, однако же, не ручаюсь), что случается иногда вытаскивать по 3 и 4 рыбы сразу, оттого, что одна хватается за хвост другой.
   Наживку для трески, песчанку(*11), промышленники ловят в невода малой руки, в устье реки Териберки, на тихой воде. За полчаса до полной или малой воды поднимается в становище страшная тревога. Все бросаются в лодочки, забрасывают невода, вытаскивают их, часто пустые, опять закидывают, торопятся как возможно, стараясь закинуть как можно более раз, пока не усилится течение, ибо тогда песчанка перестает ловиться. Эту последнюю перебирают, оставляя для наживки только крупную.
   Териберское становище вместе со многими другими разорено было англичанами в 1809 году. Три военных судна этой нации, из которых одно, по словам Герасимова, 50-пушечное, стояли на якоре за островом Кильдином и рассылали гребные суда свои в разные стороны, которые того, что не могли взять, жгли или топили. Два катера были в Коле, где, между прочим, разорили ладью, принадлежавшую Герасимову. Соловецкое становище на острове Кильдине сравняли с землей. В Териберке, кроме многих домов, сожгли одну нагруженную рыбой ладью. Итак, теперь не подлежит уже сомнению, что все эти наездничества производились военными судами первой мореходной державы - державы, славящейся наибольшим просвещением, правомыслием и человеколюбием! Кто бы мог это подумать? По принятым правам народным, взять имущество неприятельское позволительно: это всеми почитается добрым призом и неоспоримою собственностью взявшего; но сжечь, разорить, без цели и намерения скудный приют мирных безоружных рыбаков есть подвиг, которым погнушался бы и норман IX века. Что, например, сказали бы английские публицисты, если бы русское военное судно забралось в какой-нибудь Brassa Sound и все там разорило?
   Между Териберскою губой и островом Кильдином лейтенант Лавров не нашел ни одного удобного якорного места. Им осмотрены следующие места:
   Губа Долгая лежит на 23/4 мили на WNW от мыса Жилого. Вдается к SSW на 3 мили; ширина ее в устье 175 сажен, далее расширяется до полумили. Глубина от 25 до 50 сажен, грунт - камень и песок с камнем. С моря ничем не закрыта. Вершина губы этой окружена песчаным низменным берегом, подобно как Териберская губа, почему, идя с запада в пасмурную погоду, должно остерегаться, чтобы не принять первой за последнюю, что при некотором внимании, конечно, не легко случиться может.
   Остров Малый Олений, называемый также Ближним и Немецким Оленьим, лежит от губы Долгой на WNW в 31/2 милях. Длина его от О к W 4 мили, ширина полмили. Пролив, отделяющий его от матерого берега, в самом узком месте имеет не более 100 сажен ширины; глубина тут 15-20 сажен; в обе стороны отсюда она увеличивается до 40 и 50 сажен. Грунт - песок с камнем. От восточной оконечности к О в 250 саженях лежит подводный камень. Хотя ладьи промышленников и останавливаются иногда за этим островом, но якорным местом его считать нельзя. Если же мореходное судно какою-нибудь необходимостью принуждено будет искать тут убежища, то должно, придя к самому узкому месту, положить на оба берега швартовы. Идя за Олений остров от NW должно остерегаться рифа, протянувшегося от матерого берега в одной версте к W от острова и для этого приведя западную его оконечность на юг, править прямо на нее. Входя же с восточной стороны, быть осторожным из-за упомянутого подводного камня и огибать восточную оконечность в расстоянии не меньшем полуверсты. Миновав последнюю, держаться уже ближе к берегу острова.
   Губа Медвежья в 21/4 милях на WtN от Оленьего острова и на StO от восточной оконечности острова Кильдина. Но она открыта со всех сторон и никакого внимания не заслуживает.
   Равномерно и между мысом Териберским и Гавриловской гаванью не нашлось никаких якорных мест. Губа Опасова, лежащая в 41/4 милях от первого и в 91/2 милях от последней, имеет в окружности от 37 до 16 сажен. Река Воронья, вытекающая в двух милях к западу от Гавриловской гавани, столь мелка в устье, что и карбасы едва в нее входить могут.
   Оставив Териберскую губу, принял я решение приступить к описанию берега, к W от Кольского залива простирающегося, не останавливаясь в последнем, хотя и считал необходимым сделать новую, подробную его опись. И это потому, во-первых, что обозрение мест вовсе неизвестных, каковыми были залив Мотовский и берега так называемого Рыбачьего острова, казалось мне еще более важным, - на оба же предмета не имели мы довольно времени; и, во-вторых потому, что опись Кольского залива и всех прилежащих ему мест, во всякое время, весьма удобно и с незначащими издержками может быть произведено из Колы на нанятых там шняках.
   Чтобы связать, однакоже, наблюдения прошлого года с нынешними, хотелось мне пройти сквозь Кильдинский пролив и, не останавливаясь там на якоре, съехать на берег и обсервовать часовые углы, но утихший ветер нас до того не допустил. Три ряда наблюдений, в море деланных и привязанных пеленгами к юго-восточной оконечности Кильдина, показали разности между нынешними и прежними наблюдениями только 21/2', чего для моего намерения и было достаточно.
   Вторник 10-го. Мы взяли курс около северного берега Кильдина, высокого, отвесного, покрытого во многих местах зеленью и представляющего живописный вид. В полночь миновали западную его оконечность. Ветер зашел к SW и принудил нас лавировать, чтобы приблизиться к Поган Наволоку, от которого я намеревался начать опись. В семь часов утра, подойдя вплоть к этому мысу, легли мы на WNW вдоль берега.
   На западную сторону Поган Наволока лежит губа Корельская, имеющая около 5 миль в окружности. В устье ее, ближе к восточной стороне, лежат два острова Корелинские, за которыми есть неплохое якорное место. Корелинские острова славятся изобилием особенно крупной морошки, которую приезжают собирать Кольские девушки.
   В девять часов миновали мы губу Уру, лежащую в 31/2 милях от Корельской. Она вдается к югу на 51/2 миль, ширины имеет от 2 до 3 миль и везде большую глубину. Восточный ее мыс отличается высокою, к морю отрубистой горой, называемой Ворья Пахта. В устье ее лежат три острова Еретики, из которых средний имеет в окружности около 5 миль, а два крайние гораздо менее. Между средним островом и восточнейшим есть якорное место; я полагаю, что в самой губе нашлось бы таковых не мало, хотя наш лоцман думал и противное; но он сам этого не знал хорошо, потому что суда их никогда в; эту губу не заходят. Вершина губы Уры подходит довольно близко к губе Сайдовой. В 31/2 милях к NW от Уры находится выдавшийся к N мыс Выев Наволок, от которого начинается Мотовский залив.
   В одиннадцать часов прошли мы губу Ару, а в полдень были, наконец, против губы и островов Лицких, где я намеревался остановиться, полагаясь на слова Герасимова, что в губе этой есть хорошая гавань, и более потому, что положение ее весьма было удобно для описи гребными судами всего Мотовского залива. Однакоже южный ветер, не допустив нас туда, принудил идти в самую вершину Мотовского залива, в отдаленное от моря Озерко, которое лоцман хвалил мне с самого начала, советуя остановиться там преимущественно перед Лицкою губой. Мне не хотелось вдаваться столь далеко в губу, где противный ветер мог бы задержать нас весьма долго, но как уже нечего было делать, ибо, кроме Озерка, не имели мы под ветром ни одной гавани, то, оставив слева мыс Пикшуев, называемый так по множеству ловимой вблизи его пикши, легли к северному берегу на мыс Мотку, за которым берег склоняется к N, ко входу в Озерко. Посередине залива повстречались нам две лопарские лодки, на которых Герасимов племянника своего и старых знакомых увидел; до сих пор не встречали мы еще по этому берегу человека, который бы Герасимову не был или кум или сват, или по крайней мере старый знакомый. Бросив лот, не достали мы на 100 сажен дна.
   В двух милях за мысом Моткой оставили мы справа высокую, кругловершинную гору, называемую Рока Пахта, на которой стоит гурий. Отсюда устье Озерка обозначалось весьма хорошо; на него мы и легли. Долго не доставали мы дна 30 и 40 саженями; наконец, приблизившись уже к низменным мыскам, образующим вход в бухту, нашли глубину 25 и 20 сажен, грунт - камень и коралл. Лоцман уверял, что в бухте грунт будет ил; во входе нашли мы, однакоже, опять коралл и камень; далее в бухту тот же грунт, и, наконец, лоцман объявляет, что пора класть якорь и что грунт лучше не будет. Таким образом увидели мы себя в необходимости остановиться на коралловом грунте, при 12 саженях глубины. Лоцман, конечно, не имел намерения нас обманывать, но случилось это оттого, что в мореходной практике наших поморов нет правила бросать лот и испытывать грунт, а, бросив якорь, смотрят они, остановится ли судно, и когда остановится, то говорят: "Грунт хорош, якоря держат". Герасимов заходил сюда лет 15 назад; его якоря держали; следовательно, он имел причину утверждать, что грунт здесь хорош. Он был и прав, ибо при точнейшем исследовании нашли мы, что внизу находится жидкий ил, по которому якорь подрейфовать не может, но что покрывающий его коралл может быть весьма опасен для канатов. По этой причине посланы были тотчас два гребных судна для промера бухты; после долгого искания напало одно из них на чистый ил, в расстоянии около версты от северного берега, куда я и решился перейти.
   Среда 11-го. На следующее утро, проискав более часа во всех направлениях, не могли мы никак опять найти разведанного якорного места, Из этого следовало, что оно занимает весьма малое пространство и что нам остается только стоять по-прежнему на коралле, соблюдая все осторожности против порчи канатов.
   В тот же день отправлен был лейтенант Завалишин на катере для описи Мотовского залива. Оставшиеся на бриге чиновники занимались описью ближайших мест, астрономическими наблюдениями и прочим.
   Четверг 12-го. Вечером посетил нас Кольский мещанин Яргин, летовавший в Титовской губе для промысла семги. Он видел наш катер и, услышав, что я ищу случая отправить бумаги в Колу для отсылки в С.-Петербург, приехал нарочно для того к нам, ибо из их становища отправлялись кильдинские лопари, которые должны были по пути заехать в Колу. Таков был предмет его посещения, по его словам, но надежда получить от нас водки и соли, кажется, еще более его к тому побудила; он в своем расчете не ошибся, но и я со своей стороны был очень рад его догадке и, изготовив наскоро свои донесения, отправил с ним, взяв с него обещание привезти нам оленя и свежей рыбы.
   Суббота 14-го. Через два дня приезжал он опять, однакоже без оленя. Лопари не могли найти ни одного, хотя, по его уверению, и ходили нарочно для того в тундру, верст за 20. Причиной неудачи этой были южные ветры, которые, принося тьму комаров к морю, заставляют оленей удалиться от него на возвышенные места внутри земли, чтобы спастись сколько-нибудь от этого злого насекомого. Северные ветры производят противное действие: тогда олени, не находя покоя от комаров в тундрах, перебегают к морю. Яргин оставил нас, повторив обещание доставить нам оленя, если только будет возможно. Мы, однакоже, не имели случая испытать его усердия.
   Понедельник 16-го. Все наши наблюдения и описи были уже закончены и мы ожидали только возвращения лейтенанта Завалишина, чтобы отправиться в путь. Он прибыл в ночь с 15-го на 16-е число. Не упуская попутного ветра, без которого отсюда выбраться невозможно, снялись мы на следующее утро с якоря и легли под всеми парусами в Мотовский залив.
   Бухта, в которой мы стояли, известная промышленникам под общим названием Озерко, названа нами по имени судна нашего, гаванью Новой Земли. Она омывает южный берег перешейка, соединяющего с материком большой полуостров, который на прежних картах показывался по большей части островом, под названием Рыбачьего (Fischer Eilant). Такое различие не должно, однакоже, относить единственно на счет неверности старинных карт, поскольку, не только возможно, но даже и весьма вероятно, что полуостров этот некогда отделялся от матерой земли. Вид перешейка, ныне их соединяющего, дает справедливый повод к такому заключению. По северную его сторону вдается из Варангского залива от NWtW к SOtS, т. е. по одному направлению с гаванью, губа Большая Волоковая, которая, разделясь в вершине своей на две узкие губы, сближается с водами гавани с восточной стороны на две версты, с западной на полверсты. Около полуверсты от вершины первой из этих губ стоит на перешейке весьма примечательный вид треугольника, имеющий утес или кекур(*12), западный бок которого отвесный и навислый, носит следы сильного разрушения; в некоторых местах вдаются в него глубокие впадины или пещеры, в других стоят отдельно островерхие отпрядыши; подошва усеяна множеством больших и малых обломков; и вообще все имеет такой вид, который нельзя приписать ни чему иному, как действию сильно в него ударявшего в течение многих лет моря. От NW и S окружена гора эта кругообразными грядами кругляков, каковые встречаются обыкновенно на заплесках97 моря. Гряды эти простираются почти до высоты 25 сажен от поверхности воды. Смотря на них, особенно же сверху, невозможно сомневаться, чтобы они положением своим не были обязаны морю; ибо нельзя вообразить себе в природе иной силы, которая бы такие груды камней могла расположить столь правильным образом. Правда, что на поверхности их не встречали мы никаких морских произведений, но причиною тому, может статься, отдаленность эпохи, в которую вода места эти покрывала. К О и SO от этого утеса, между восточнейшей губой и гаванью, лежат низменные места, покрытые болотами и озерами, содержащими в себе, однакоже, пресную воду. Западный берег другой губы идет от NNW к SSO обрубом, которому соответствует точно такой же обруб, от западного берега гавани к NNW простирающийся и образующий длинный и узкий овраг, во время прилива наполняющийся водою. Эти обрубы не сходятся между собой только на полверсты. Возвышенное пространство, их разделяющее, покрыто весьма частым березником. К N и к S от этой возвышенности простираются болотистые места, усеянные озерами, из которых ближайшие к морю соленые.
   Предположение, что перешеек этот был некогда покрыт морем, тем вероятнее, что понижение вод Северного океана многими и давно уже было примечено, и едва ли еще подлежит сомнению. По Лапландскому берегу, везде, где он состоит не из гранита, находили мы подобные вышеописанным гряды кругляков, в высоте от 6 до 8 сажен над чертою полных вод, свидетельствующие, что море в прежние времена до этой высоты достигало. По словам лоцмана Откупщикова, на острове Колгуеве замечаются три заплеска, один над другим на сажень и более; и на Новой Земле старый сгнивший плавник встречается в большом от берега расстоянии. Из этого и промышленники заключают, что или море в старые годы стояло выше, или ветры дули сильнее, чем ныне.
   Гавань Новой Земли имеет длины от NWtN к SOtS две мили, ширины около одной мили. Устье сужено до полуверсты простирающимися с обеих сторон, из хряща состоящими кошками. Глубина в устье 3-5 сажен; к западной стороне глубже, чем к восточной. В самой же гавани от 5 до 11 сажен, грунт везде жидкий, зеленый ил, покрытый сплошь кораллом или камнем. От обоих берегов простираются иловатые, камнями усеянные отмели.
   От устья гавани берега простираются к S и SSW и образуют пролив 5 миль длиной и одну-полторы мили шириной, который составляет как бы предместье гавани. В проливе этом глубина по середине 40 сажен, и под самыми берегами достаточная для всяких судов. Восточный его берег у мыса Мотки, о котором выше было упоминаемо, круто заворачивается к О и образует северную сторону Мотовского залива. Мыс этот отличается тремя большими белыми камнями, лежащими у самой воды в 600 саженях на NW от оконечности мыса, которые по различию своего цвета с цветом берега во всякое время бывают весьма приметны. Камни эти называются Три Коровы.
   Невзирая на коралл и камень, покрывающие иловатое дно гавани Новой Земли, стоянка в ней безопасная и покойная; надлежит только принимать осторожности для сохранения канатов. Лучше всего становиться на NNW в полумиле от оконечности мыса, западную сторону устья образующего; фертоинг ложиться нет надобности, потому что течения в гавани почти нечувствительны. Путь в нее объяснится лучше всего приложенною картой, к которой нет надобности присовокуплять никаких более наставлений, кроме того, что, идя Мотовским заливом, держаться ближе к северному ее берегу, а в самом устье гавани ближе к западному мысу, а именно в 1/3 всей ширины, или не далее 90 сажен.
   По западную сторону Рока Пахты есть также хорошее якорное место. В этом месте образует берег бухту, вдавшуюся к SO на одну версту. Бухта эта усеяна камнями и при малой воде почти на 350 сажен от вершины осыхает; но в устье ее на N в полуверсте от мыса, выдающегося от Рока Пахты к NW, прекрасная стоянка на 8-саженной глубине, грунт - ил; расстояние от мелких мест 150 сажен. В этом месте никакой ветер обеспокоить не может.
   Берега, окружающие гавань Новой Земли, илистые, множеством камней усеянные. Подалее от моря покрыты они тундрой, тучною травой, множеством цветов и частым мелким березняком. Березник, растущий на высотах, приклонившись к земле по направлению от NNW к SSO, доказывает, что с этой стороны дуют здесь сильнейшие ветры. На перешейке, поближе к матерому берегу, растут березы, довольно толстые и прямые. Из этой рощи можно при нужде запастись дровами, хотя и с некоторым затруднением. С гор во многих местах стекают ручьи весьма хорошей воды, которою наливаться весьма удобно. После половины июля можно запастись и морошкой, растущей во множестве и особенной доброты, на берегу полуострова. Сверх того, от лопарей, живущих летом по берегам Мотовского залива и приезжающих временно и в самую гавань, можно получать за недорогую цену свежую рыбу и оленей, хотя нам последнее и не удалось.
   Невзирая, однакоже, на все эти выгоды гавани Новой Земли, не может она быть сочтена ни в каком отношении важною для мореплавания. Она столь удалена от обычного тракта мореходных судов, что едва ли какому из них придется когда-нибудь искать пути в нее по следам нашим. Бриг "Новая Земля" был первое, да, вероятно, и последнее мореходное, а тем более военное судно, в нее зашедшее. Но для тамошних жителей место это важно в другом отношении, а именно из-за китов, которые туда ежегодно в большем или меньшем числе заносятся. Иногда в течение лета выбрасывает на берега до 10 китов, обыкновенно менее, но весьма редко ни одного. Все берега покрыты или костями или неистлевшими еще остатками этих животных, распространяющими на большое расстояние ужасное зловоние и привлекающими к морю медведей и других хищных зверей. Лопари, которым земля эта принадлежит, считают собственностью своей и все выкинутое на нее морем: это есть неоспоримое их береговое право. Выброшенного кита они продают поморам, приходящим к ним за рыбою и ворванным салом, которые с судном своим подходят к киту, тут его и режут и сало грузят в судно. Обыкновенная цена за кита 60 рублей; по количеству сала, которое кит дать может, цена, конечно, весьма умеренная. Нам не случилось видеть на берегу ни одного целого кита, но, судя по тем, которых мы встречали во множестве в Мотовском заливе, выкидываются здесь Balaena Physalis. Все виденные нами были весьма длинны и со спинными перьями. Заключение это подтверждается умеренной ценою, по которой они продаются, а также и рассказами лопарей о их величине. По словам их, бывают они иногда длиною до 15 сажен без головы и хвоста. Положив, что величина эта выражена в маховых 21/2 саженях, выйдет длина кита без головы 87,5 английских футов; прибавив к тому около четверти на голову и хвост, будет целая длина около 110 футов; такой длины из китов бывают только Physalis. Жир этого рода китов доброты посредственной и выходит его не более 10 бочек из кита, откуда и низкая цена за них, лопарями получаемая.
   Волок между гаванью Новой Земли и Волоковою губой в прежние времена посещаем был лопарями; ныне же оставлен: они обратились к другому, находящемуся между губой Титовскою и вдающеюся от NW Малой (называемой так для отличия от Большой) Волоковою губой. Этот волок хотя длиной и 7 верст, следственно гораздо более первого, но предпочитается потому, что от него до реки Печенги морем только 12 верст, а от первого должно объезжать выдающийся на 14 верст к NW мыс Земляной. Последний волок избирается тогда только, когда нужно бывает переносить с одной стороны на другую какие-нибудь значительные тяжести.
   Наблюдения, деланные в устье гавани на западном мысе, дали следующие выводы:
   Широта................................................................69® 43'
   Долгота...............................................................32®06'
   Склонение компаса..........................................3®30' W
   Наклонение магнитной стрелки......................77®24'
   Прикладной час.................................................6Ч36'
   Подъем воды до 10 футов.
   Течение в гавани почти не приметно, вне ее становится ощутительно, а в Мотовском заливе действует уже весьма сильно. Достойно примечания, что когда под северным берегом стремится оно к W, то под южным идет к О, и обратно, как бы обходя кругом всю губу. Впрочем, я это говорю со слов Герасимова и других мореходов, сами же мы не имели случая этого испытать. Замечательно также, что по северную сторону перешейка полная вода бывает в то же время, как и в гавани, хотя воды этих двух мест и не имеют непосредственного между собою сообщения.
   Лейтенант Завалишин составил нижеследующее описание Мотовского залива:
   Мотовский залив ограничивается с юга и с запада матерым берегом, с севера южным берегом Рыбачьего полуострова. Пределом его к востоку можно принять линию, протянутую от мыса Выева Наволока к N до берега полуострова. Длина по румбу WNW1/2 и OSO1/2О 23 мили, ширина от 2 до 81/2 миль. Оба его берега образуют многие губы, из которых почти ни одна не представляет хорошей гавани, однакоже во многих можно в случае нужды находить укрытие.
   По южному берегу первая от О губа есть Ара. Она лежит от Выева Наволока на W в 3 милях. Вдается на SWtS и S около 7 миль, и ширины имеет от одной до полумили. Западный мыс ее, называемый Толстик, довольно высокий кругловатый утес; к О от него в полумиле, по самой середине устья губы, лежит невысокий, каменный остров, с глубокой по середине ложбиной, имеющий в окружности две мили. К SW от этого острова, в полумиле и не более 50 сажен от западного берега губы, лежит другой поменьше, но выше, имеющий издали вид круглого холма. Острова эти называются Арскими.
   Глубина в устье Арской губы пребольшая: между островами 35 сажен, к W от них посередине губы 40-45 сажен, грунт - песок и ил. По южную сторону малого Арского острова западный берег образует бухту около двух миль в окружности, где глубина 10-20 сажен. Грунт большей частью песок, местами же поверх этого ракушка, камень и коралл.
   В бухте этой можно лежать безопасно на якоре. Чтобы войти в нее, должно править сначала на мыс Толстик. Оставив его к W в расстоянии не более кабельтова, идти на S в пролив между Арскими островами, где нет никаких опасностей. Миновав южнейший из них, увидишь искомую бухту, в которую и правь, не подходя, однакоже, к острову ближе, чем на три кабельтова, поскольку от юго-западной его оконечности протянулся сажен на 50 риф. Придя на глубину 15 сажен, клади якорь. Пеленги должны быть:
   Окраенность острова к О...........................NO 65®
   "....................................." к W..........................NO 36®
   Южная оконечность бухты.........................SO 30®
   Губу Ару с моря отличить не трудно по особенной неровности прилежащего ей матерого берега и по приметному виду Арских островов.
   К W от Арской губы в 4 милях лежит губа Вичана, длиной 4 мили от N к S и шириной от трех четвертей до четверти мили. По восточную сторону ее устья лежат острова Вичаны, из которых два западнейшие имеют длины по одной миле и ширины по полмили, а три восточнейшие не более половины и трех четвертей мили в окружности. Один из первых соединяется рифом с матерым берегом. К N от этих островов в одной миле лежит низменный, плоский, беловатого цвета, голый островок, по виду своему весьма справедливо называемый: Блюдце. Глубина в устье губы Вичаны доходит до 80 сажен, далее вверх постепенно уменьшается и в трех четвертях мили от вершины только 35 сажен, а в четверти мили в малую воду совсем осыхает. Грунт - ил и мелкий песок. Из-за столь великой глубины и совершенной открытости от N губа эта для якорного стояния неудобна, но если б необходимость или какой-нибудь случай завели в нее судно, то оно может остановиться по южную сторону западнейшего из островов Вичаны, против мыса, выдающегося от восточного берега.
   Губа Лицкая лежит в двух милях к W от предыдущей. Она простирается извилинами к SW на 6 миль. Ширина в устье одна миля, в двух милях от него суживается до четверти, далее расширяется опять до трех четвертей мили. Против самой середины устья в трех четвертях мили от берегов, лежит высоковатый, отвесные стороны имеющий, островок Кувшин, до 13/4 мили в окружности содержащий. Он лежит на одной параллели с вышеописанным островом Блюдце, в расстоянии одной мили. Глубина посередине губы Лицкой на 5 миль от устья 35-70 сажен, под самыми берегами не менее 20 сажен, грунт - песок, камень и ил; в четверти мили от вершины губы 13 сажен, грунт - ил.
   В губу эту впадают две реки Лицы, Большая и Малая; первая в самую вершину губы, а последняя с восточного берега в полумиле от устья. На правом берегу последней реки находится становище рыбных промышленников, из двух изб состоящее.
   В вершине Лицкой губы, расстоянием около полумили от устья реки Большой Лицы, на глубине 15-20 сажен можно лежать на якоре совершенно безопасно и покойно, но великое неудобство этого якорного места состоит в том, что для обратного выхода нужен ветер непременно между S и N; с другими ветрами выходить нельзя по причине узости и извилин губы и невозможности где-либо стать на якорь. В замену того можно здесь с удобством налиться хорошей свежей водой из ключей, находящихся на восточном берегу реки Малой Лицы, в 100 саженях от избы, на низменном мысу стоящей, и запастись дровами из березовых рощ, растущих по берегам реки Большой Лицы и на полмили ниже ее.
   Идя в губу Лицы, можно оставить остров Кувшин в какой угодно руке и в каком угодно расстоянии; миновав его, должно править на S или на SW на середину устья губы. Когда войдешь в него, откроется слева русло реки Малой Лицы и избы за низким мысом, выдавшимся от восточного ее берега. Не дойдя до этого мыса с полверсты, обозначится справа продолжение губы, в которую сторону и должно повернуть, держась середины между обоими берегами. Пролежав на W с полторы мили, до небольшого островка, под западным берегом лежащего, потом на SWtS около одной мили (остерегаясь на этом курсе подходить ближе к западному берегу, по причине прибрежного рифа, лежащего в полумиле на юг от этого островка); и, наконец, на SW1/2W 21/2 мили, будешь в вершине губы, закрытой от всех ветров, где на глубине 15-20 сажен грунт ил, и можешь класть якорь.
   Прикладной час в этой губе 5Ч58', подъем воды 9 футов 3 дюйма, течения следуют положению губы. Склонение компаса 3® W.
   На NNW в 41/4 милях от Лицкого Кувшина выдается к NO низменный мыс Пикшуев. От него на WNW в 81/2 милях находится губа Титовская, вдающаяся к SWtS на 3 мили и

Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
Просмотров: 249 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа