Главная » Книги

Литке Федор Петрович - Четырехкратное путешествие в Северный Ледовитый океан на военном бриге "Новая..., Страница 18

Литке Федор Петрович - Четырехкратное путешествие в Северный Ледовитый океан на военном бриге "Новая Земля"


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

сколько сотых; по удалении же к N все приходило опять в прежнее состояние. Средняя высота барометра во все это время была 29,8 дюйма, термометра - менялась от ® до ®.
   Воскресенье 29-го. Понедельник 30-го. В полдень 29-го числа подошли мы к острову Сосновцу, который могли узнать единственно по стоящей на нем башне, отличить же его от берега не было никакой возможности. К вечеру держались ближе к южному берегу, а утром 30-го были у Воронова мыса. Время было ясное, но горизонт покрыт был густыми парами, из-за которых происходили самые странные рефракции; наблюдений делать было невозможно. К полудню, когда мы находились на параллели северной оконечности острова Моржовца, горизонт несколько очистился; однакоже я счел лучшим наблюдать полуденную высоту солнца с гребного судна. Это весьма хорошее средство, когда горизонт пересечен туманом или берегом; поскольку с больших возвышений малая погрешность в исчислении расстояния до видимого горизонта, причиняет большую в его угле наклонения. Широта острова Моржовца, выведенная по этому наблюдению, соответствовала совершенно показанной на Меркаторской карте Белого моря.
   После полудня возвратились мы к мысу Воронову и в 3 часа, находясь на параллели его, могли, наконец, сделать надежные наблюдения для определения его долготы, которая вышла 1®58' О от Архангельска. Хотя положение наше от этого мыса и не весьма благоприятствовало определению погоды, но давало ту выгоду, что широта места была известна с точностью. В расстоянии же до мыса могло быть сомнение не более как на полмили; почему и принятая разность долготы не могла приметно различествовать от истинной. Наблюдения, в разные времена и двумя разными наблюдателями деланные, дали совершенно одинаковые выводы.
   В Инструкции Государственного Адмиралтейского Департамента упомянуто было между прочими пунктами, которых долготу определить надлежало, и об острове Моржовце; но мне показалось излишним здесь останавливаться, потому что этот остров, находясь почти на меридиане мыса Воронова и в виду его, привязан к нему пеленгами и, следственно, в долготе его нельзя было предполагать какой-нибудь значительной погрешности. Поэтому я решил идти теперь к Конушину Носу ближайшим путем, т. е. между островом Моржовцом и Северными кошками; однакоже скоро должен был избрать другой путь, убедившись, что лавировать между банками при сильных, переменных и неизвестных течениях сколь опасно, столько же и невыгодно, ибо ни одной минуты нельзя быть уверенным в своем месте. В 8 часов вечера, когда мы считали ребя от северной оконечности Моржовца на SW в 10 милях, открылся он нам вдруг сквозь пасмурность на SO в 15 милях. Увидев себя близ банок, найденных в прошлом году капитаном Домогацким, повернули мы к S, предполагая этим курсом от них удалиться, но вместо того были только увлекаемы к О. Это побудило меня спуститься к Терскому берегу с тем, чтобы, поднявшись к N, пройти к Канинскому севернее всех банок; если же будет продолжаться восточный ветер, то идти, во-первых, в Иоканские острова для проверки хронометров. Это было необходимо потому, что с самого дня отплытия нашего из Архангельска появилась между ними довольно значительная разность.
   Июль. Вторник 1-го. Поутру 1 июля находились мы против Орловой башни. Погода была ясная, но горизонт так был искажен рефракцией, что наблюдения наши никуда не годились. Мы испытали тут достопримечательную местность ветра. Во втором часу пополудни, находясь милях в 12-ти от берега, мы заштилели. В то же время в весьма недалеком от нас расстоянии к востоку продолжал дуть ровный восточный ветер; это можно было видеть по весьма темным рябинам на воде. Пользуясь этим ветром, пять купеческих судов, которые были далеко позади, нас обогнали, и одно прошло не более как в одной версте от Новой Земли. Иногда получали и мы на несколько минут этот ветер, но он всегда опять утихал, или обращался в маловетрие от W или N. Между тем как мы прилагали все усилия, чтобы войти в эту полосу ветра, к большой досаде нашей показалась на горизонте ладья, которая нас очень скоро настигла и обогнала, пройдя в ветре не более, как в одном кабельтове; мы же под всеми парусами едва двигались по 21/2 узла. Часов пять оставались мы в таком неприятном положении, но, наконец, достиг ветер и до нас. Какая бы могла быть причина столь странного явления? Я не думаю, чтобы берег, находившийся под ветром в 12 милях.
   Среда 2-го. В четвертом часу утра обогнули мы Святой Нос, а в 7 часов положили якорь на прежнем своем месте за Иоканскими островами. Не упуская ясного времени, съехал я в тот же час на берег в Обсерваторную бухту и начал наблюдения для проверки хронометров. Дело это, за которым единственно сюда приходили, было кончено 5 июля. Оба хронометра оказались переменившими несколько свой ход. Долгота Обсерваторной бухты, выведенная по новому ходу хронометров, отличалась от определенной в прошлом году только на 6,5" во времени.
   В пребывание наше на Иоканском рейде не встретилось ничего достопримечательного, кроме нашедшего вечером 4 июля от NW жестокого шквала с сильной грозой, проливным дождем и градом, столь крупным, какого мне дотоле еще видеть не удавалось: некоторые градины были величиною с порядочный каленый орех. Барометр, в продолжение двух суток поднимавшийся, упал перед этим шквалом на 0,02 дюйма, а потом продолжал подниматься; симпиезометр106 упал на 0,07 дюйма.
   Воскресенье 6-го. Приготовившись как должно к морю, т.е. налившись водой, вымывшись в парусиновой бане и запасшись от Иоканских лопарей свежею семгой и оленьим мясом, отправились мы 6 июля поутру в путь. Подняв якорь, нашли мы в нем повреждение, которое нас очень удивило: одна его лапа имела две трещины и была согнута, однакоже не прямо от веретена, а в бок, как будто свернута. Надобно думать, что он попал на дне между двух камней и согнулся таким образом при поворотах судна. Какая ужасная сила была для этого потребна!
   Ветер был тихий от SO, так что мы в полдень имели еще Святой Нос в виду; вскоре однакоже скрылся он в пасмурности. На следующее утро показались нам оба берега, Терский и Канинский, что здесь, конечно, весьма редко случается, ибо наименьшее расстояние содержит 80 миль. В полдень усмотрели и самую оконечность Канина Носа; обсервованная широта была 68®33'18", совершенно так же, как по пеленгам. Вечером определили долготу Канина Носа. Три ряда наблюдений, произведенных мною от 3 до 5 часов, крайние выводы которых различались между собой только на 2'45", показали долготу его от Обсерваторией бухты 3®42'30''. Наблюдения лейтенанта Завалишина и штурманов Ефремова и Харлова дали совершенно тот же вывод, почему и можно принять за истинную долготу Канина Носа от Гринвича 43®16'30". Долгота эта меньше определенной по наблюдениям прежних годов на 7'20"; но так как ни одно из них не было учинено в виду самого мыса и, следственно, в вывод долготы всегда входило счисление, нынешние же наблюдения были к нему отнесены непосредственно исправленными пеленгами, то и заслуживают неоспоримое перед прежними преимущество.
   Вторник 8-го. Определяя долготу Канина Носа, легли мы со свежим благополучным ветром к S, надеясь в следующий день определить и мыс Конушин; но в полночь, когда мы находились по счислению против реки Торны, появился густой туман, который принудил нас привести к ветру. Мы лавировали двое суток короткими галсами, стараясь только удержать свое место. Лавировка была весьма беспокойная: берег проглядывал сквозь туман только изредка; глубины на оба галса увеличивались и уменьшались весьма неправильно и приводили нас в недоумение. Иногда полагали мы, что течением отнесло нас к W и приблизило к банкам, вдоль Терского берега лежащим; в другое время опасались восточного берега.
   Четверг 10-го. Поутру 10-го числа поднимавшийся барометр предвозвестил, наконец, благоприятную перемену погоды, и мы спустились к Канинскому берегу. Вскоре усмотрели берег, прилежащий реке Торне, и, подойдя к нему на расстояние 5 миль, легли вдоль него к S, по глубине от 9 до 7 сажен.
   Река Торна служит пределом двух совершенно разновидных берегов. К северу от нее. до самого Канина Носа продолжаются горы, от 300 до 400 футов вышиной, довольно пологие, покрытые тундрой и, кроме снегов в ущельях, не представляющие ни одного отличительного пункта. У реки Торны горы эти вдруг исчезают, и как оба берега реки, так и простирающийся к югу морской берег низменны, песчаны, совершенно голы и отрубисты к воде. Берег между устьями рек Торны, Месны и залива Камбалицы отличается несколькими неправильными островершинными буграми, цвета более темного, чем цвет берега. Они открываются на горизонте в виде сенных скирдов. Кроме бугров этих, берег имеет весьма единообразный вид, но устья рек, из-за низменности берегов, весьма отличительны, так как представляются сначала сквозными проливами. Берега их начинают створяться не прежде, как подойдешь к ним на расстояние 4 или 5 миль.
   В 6 часов находились мы против реки Шойны и пеленговали устье реки Кии на SO 14® в 16 милях. Весьма хорошие наблюдения, в 4 и в 5 часов сделанные, согласно показали долготу устья реки Торны 44®17', устья реки Кии 44®13'.
   Наступившая пасмурная погода с густым дождем принудила нас опять привести к ветру. Встретив это новое препятствие, решился я, наконец, оставить Белое море. Долгота мыса Конушина оставалась, правда, неопределенной; но я считал это излишним потому, что мыс этот лежит почти на меридиане реки Кии и только в 25 милях на таком малом расстоянии нельзя предполагать какой-нибудь приметной погрешности в описанной карте, и что, следственно, по долготе реки Кии и без непосредственного определения Конушина Носа, можно весьма верно обозначить долготу последнего. Мне казалось тем менее позволительным медлить еще в Белом море, что наступление уже половины июля месяца вменяло мне уже в обязанность поспешать на север к главнейшей и обширнейшей цели нашей экспедиции.
   Пятница 11-го. Приняв это решение, легли мы на NW к Канину Носу, от которого в 5 часов утра взяли свое отшествие. Мне хотелось пройти, во-первых, вдоль северного берега Канинской земли до Микулкина Носа, и если можно будет, между островом Колгуевым и Колоколковским мысом, и потом уже обратиться по предписаниям к N; но весьма свежий ветер от ONO при пасмурной погоде принудил нас отложить сие предприятие до будущего времени. Я решил следовать теперь прямо на север до широты 74 или 75® и потом уже взять курс на мыс Нассавский как во избежание льдов, которые в первую половину лета встречаются иногда во множестве около SW берега Новой Земли (как мы это в 1821 году испытали), так и потому, что этим путем проходили мы пространство океана, по которому весьма мало еще было плаваний. 12-го числа около полудни, находясь уже в широте 69®28' и долготе 40®55', увидели мы, к изумлению нашему, на горизонте, на NW судно, а вслед за тем еще пять других; все они лежали бейдевинд правым галсом. С одного из этих судов (бриг "Диана" из Лондона) приезжал к нам капитан (Христерс). Он говорил, что продолжительные южные и юго-восточные ветры и ожидание господствующего здесь северо-восточного заставили их удалиться так много от обыкновенного тракта купеческих судов, идущих в Архангельск. Они считали себя, однакоже, на 3® западнее настоящего. Капитан Христерс был уже второй месяц в море. Вручив ему донесения и письма для доставления в Архангельск, мы с ним расстались(*1).
   В тот же день поймали мы трехдюймовую сосновую доску, по-видимому ни на каком деле не бывшую и находившуюся в воде еще недавно.
   Пятница 18-го. С разными ветрами, большею частью между NO и О, подвигались мы медленно к N, не встречая ничего достойного примечания. Погода была сносная, но становилась час от часу холоднее, и, наконец, 18 июля поутру, в широте 74®10' и долготе 431/2®, термометр несколько часов сряду стоял на точке замерзания. По такому холоду должно было заключать, что к NO море льдисто, хотя доселе и не видели мы никаких примет льда. Морские птицы окружали нас в продолжение всего этого времени во множестве, а 14-го поутру пролетело одно стадо малых береговых птиц. Мы тогда были в широте 72®12' и долготе 44®40'.
   Суббота 19-го. Невзирая на восточный ветер, при котором барометр стоял выше 30 дюймов, окружил нас густой туман; термометр стоял 1® ниже 0; снасти все обледенели, так что для управления парусами надлежало их беспрестанно околачивать.
   Воскресенье 20-го. Обстоятельства эти, необыкновенные среди лета и в тихое время, заставили нас наверное ожидать скоро появления льда; однакоже 20-го поутру, когда горизонт совершенно очистился, не было его видно ни с какой стороны. В полдень обсервованная широта 74®55', долгота 46®29'.
   Понедельник 21-го. Пролежав к N до утра, повернули мы к О и в 7 часов увидели, наконец, льды, соседство которых было для нас так ощутительно. К N и NO покрывали они море сплошь далее видимого горизонта; к О и SO были довольно густы, однакоже проходимы. Мы пробирались сквозь них разными курсами до 3 часов пополудни, когда густой мрак покрыл весь горизонт, едва допустив нас рассмотреть, что льды впереди нашего курса сплотились. Это заставило нас привести к ветру на NW. В ожидании, когда прояснится, держались мы на этом галсе под малыми парусами до утра, будучи принужденными почти беспрестанно то спускаться, то приводить к ветру, то в дрейф ложиться из-за окружавших нас со всех сторон льдов. Ветер был пресвежий от NO, но, невзирая на то, море было так покойно, как пруд, - несомненный признак сплошных льдов в надветреной стороне, что подтверждалось еще и яркою набелью (Ice blink), от N до О простиравшейся.
   Вторник 22-го. Поутру мрачность сделалась реже, и мы спустились к SO. Пройдя в этом направлении 30 миль сквозь льды, более или менее густые, достигли мы довольно чистого моря, и привели на О, а вскоре потом на NO.
   Среда 23-го. До следующего утра шли мы этим курсом, встречая только отдельные плавающие льдины; но в 7 часов показались в разных направлениях ледяные поля, которые час от часу становились чаще. В десятом часу, пройдя между двух полей, около 100 сажен одно от другого отстоявших, увидели мы к N и S сплошные льды; к О море в пасмурности казалось чистым, но не более как через полчаса открылись и в этом направлении сплошные льды, с прежними соединявшиеся; мы должны были поспешить выбраться из этого бассейна, через то же отверстие, которым в него вошли; но оно между тем сделалось гораздо уже, а когда мы к нему подошли, то и совсем почти створилось, так что нам одно средство осталось - протереться сквозь лед (англичане действие это называют boring), что и было исполнено без всякого вреда для брига. Пройдя около 10 миль к S, легли мы на SO и потом на О, дабы попытаться пройти к берегу еще в меньшей широте. В полдень обсервованная широта 75®5' - двадцатью милями южнее счислимой; разность эта произошла в три дня.
   Четверг 24-го. Время было неприятное и холодное. Мокрый туман, садясь на снасти, замерзал. На другой день около двух часов показался нам сквозь пасмурность на короткое время берег Новой Земли в расстоянии близ 25 миль. Льду под ним и ни с какой стороны не было видно; но ветер от NNO не допустил нас воспользоваться этой безледностью моря до утра 25-го числа, когда, отойдя к W, позволил он нам лечь к NO вдоль берега, скрытого от нас густою мрачностью.
   Пятница 25-го. В два часа пополудни она несколько прояснилась, и мы пеленговали мыс Спидвел на SO 51® в 13 милях; это показало, что мы находимся южнее против счисления на 20 миль. Тут стали нам показываться ледяные горы (падун), довольно редко рассеянные, между которыми продолжали мы наше плавание спокойно и успешно, однакоже не в прок; ибо в 10 часов вечера увидели сплошной лед по всему горизонту от SW до NO; в этом последнем направлении примыкал он к берегу в широте около 76®. Неожиданное препятствие это принудило нас лавировать обратно к SW.
   Находясь теперь посреди наших курсов 1822 и 1823 годов, уверились мы, что нынешнее лето несравненно льдистее прежних. Тогда не видели мы в широте 751/2® еще ни одной льдины, ныне же встретили непроходимый лед. Но если, невзирая на то, в оба эти года мы были принуждены возвращаться от мыса Нассавского, то ныне не оставалось ни малейшей надежды достигнуть даже и до этого пункта, тем более успеть в обозрении северного берега Новой Земли. По этой причине решился я оставить это предприятие и, освободясь изо льдов, обратиться к W, дабы, согласно предписаниям, испытать, до какой широты можно проникнуть на середине между Шпицбергеном и Новой Землей, т. е. около долготы 43® О от Гринвича.
   Погода столь же нам теперь не благоприятствовала, как и море. Мы были окружены постоянным мраком, который по временам усугублялся еще от снегопада. Термометр стоял по большей части на 0® и ниже.
   Стесненные с одной стороны сплошным льдом, с другой берегом, а по середине множеством ледяных гор, и окруженные сверх того густым туманом, который ограничивал зрение на расстояние 100 сажен, имели мы весьма беспокойную лавировку, которую сверх того еще мало выигрывали от частых перемен ветра, невыгодно для нас располагавшегося.
   Воскресенье 27-го. Не ранее вечера 27 июля успели мы выбраться на свободу. В 9 часов мыс Спидвел лежал от нас на S1/2O в 17 итальянских милях. Берег Новой Земли в первый раз за этот год очистился совершенно от мрачности. Находясь к нему теперь ближе, чем в прежние годы, имели мы случай открыть и исправить некоторые погрешности нашей карты.
   Сплошной лед, нас остановивший, составлял непрерывную цепь с теми, в которых мы были 21-го и 23-го июля. Он простирался от берета Новой Земли, сначала на W, потом между S и W параллельно берегу, в расстоянии от него около 30 миль, до широты 75®, и, наконец, заворачивался к NW. Мы следовали вдоль него, держась вплоть к его краю и оставляя отделившиеся льды к SW и S; но нигде не находили отверстия, коим бы можно было надеяться проникнуть к N. Низменные льды разной величины, плотно соединявшиеся, покрывали море до видимого горизонта, образуя только в разных местах довольно обширные заливы.
   Понедельник 28-го. В один из таких заливов зашли мы в тумане вечером 28-го июля так далеко, что должны были несколько часов лежать назад к SO и S, дабы из него высвободиться; к счастью, ветер тому не препятствовал.
   Среда 30-го. В полдень обсервованная широта 76®3', долгота 43®49'; склонение компаса 4®16' О. Лед, который доселе простирался к NW, принял отсюда направление между S и W, загнувшись сперва обширной бухтой к N. Вид его здесь был еще грознее прежнего; поля имели высоты от 7 до 8 футов над водой, были совершенно отрубисты к морю, весьма обширны и соединялись между собой весьма плотно. Во многих местах видны были на нем холмы прозрачного льда (тороса) около 70 футов вышиной; словом, он походил совершенно на полярный лед, соединяющий берега Шпицбергена и Гренландии. Мы продолжали идти вдоль него к SW до 10 часов вечера, когда широта наша была 76®5' и долгота 42®15'. Находясь теперь уже 50 милями ближе к восточному берегу Шпицбергена (всегда на большое расстояние окруженному стоячим льдом), чем к Новоземельскому берегу, и видя, что лед беспрерывно продолжается к западу и с каждой милей становится выше и плотнее, решился я оставить эту попытку, которая, по крайней мере в этом году, не обещала ни малейшего успеха, и следовать к острову Вайгачу, для исполнения предписанного мне, касательно восточного берега Новой Земли.
   Сегодня термометр не поднимался выше 0®; целый день шел беспрерывно самый мелкий снег. Причиной обоих явлений был, вероятно, тихий северо-восточный ветер, дувший с покрытого льдом пространства моря.
   Достойно примечания, что лед этот имел почти то же положение, как и ледяной материк, доведший капитана Вуда до берега Новой Земли(*2). Вуд встретил первый лед около 76® широты и 40® долготы, т. е. почти в том месте, до которого мы продолжали идти к NW; отсюда он поплыл вдоль льда к SO до берега Новой Земли, у которого и потерпел кораблекрушение. Общее направление нами найденного льда пересекает берег Новой Земли у острова Адмиралтейства, где, как я и прежде полагал, должен был разбиться корабль "Спидвел"(*3). Случайное сходство это, конечно, еще не доказывает, чтобы море между Новой Землей и Шпицбергеном было заграждено неподвижным льдом; однакоже необоримые препятствия, встреченные капитаном Вудом, шкипером Фан-Горном(*4) и нами, т. е. всеми мореходцами, искавшими путь на север на середине между обеими землями, убеждают, что это пространство моря не так редко льдами запирается, как то старались доказать Ломоносов, Енгель, Баррингтон и некоторые другие107.
   В полночь бросили мы в море плотно закупоренную и засмоленную бутылку, с запискою на четырех языках, в которой обозначены были время, широта и долгота места и изъявлена просьба, чтобы нашедший доставил ее российскому правительству. Это есть простейшее, но вместе с тем и самое верное средство получать надежные выводы о господствующих в больших морях течениях. Капитаны Росс и Парри имели для этого особые медные сосуды, закупоренные герметически.
   Пролежав несколько к S, взяли мы курс на Костин Нос; на вид его хотелось мне придти для проверки хронометров, между которыми с некоторого времени стала опять оказываться довольно значительная разность. Погоды стояли облачные при тихих ветрах из SW четверти.
   Август. Пятница 1-го. В этот день переменили мы грот-салинг, сломавшийся от излишней тугости брамвант108. Это обстоятельство, само по себе неважное, было для меня весьма неприятно потому, что отняло у меня способ продолжать наблюдения над уклонением магнитной стрелки. Этот салинг был на этот случай скреплен медью, запасный же, который мы теперь должны были положить, имел крепления железные.
   Воскресенье 3-го. В полдень были мы по счислению в широте 71®42' и долготе 49®20'. Часу в пятом пополудни окружил нас густой туман, а вскоре после того и термометр спустился до 0®. Это заставило думать, что в соседстве с нами есть льды; мы и не ошиблись, ибо в 7 часов встретили сплошную гряду их, покрывавшую весь восточный горизонт на сколько можно было видеть. Льды эти показались мне стоячими, поскольку не было между ними ни одной полыньи, и во многих местах видны были великие груды взвороченного льда. Ближайший пункт берега, река Сивучиха, лежал от нас на О в 35 милях. Глубина 75 сажен.
   Понедельник 4-го. Повернув на левый галс к SW, мы заштилели и до следующего полудня подвигались вперед весьма медленно. Все это время слышали мы шум ото льдов, которые скрывались в густом тумане. Часу во втором поднялся ветер от NO, с которым отойдя к S миль 20 по чистому морю, легли мы к О, но вскоре опять встретили сплошные льды, занимавшие весь горизонт от SO до N. Это послужило нам доказательством, что юго-восточная часть Новой Земли ныне, подобно, как и в 1821 году, окружена льдами, которые на этот раз уничтожили намерение мое подойти к Костину Носу, лежащему от нас в 50 милях на OtS.
   Вторник 5-го. К ночи ветер усилился, а на другой день перешел к SO и потом к SW. Мы продолжали лежать к SO, проходя временами мелкие рассеянные льды и видя сплошной лед к N, когда туман несколько проносило.
   Среда 6-го. Весьма ясный и сравнительно теплый день, ибо термометр в первый раз в последние четыре недели поднялся до 44®. Ветер от S, в полдень широта 70®23', долгота по лунным наблюдениям 53®10'; берег Новой Земли в виду, в расстоянии 30 миль. Сплошной лед, шедший доселе в параллель берега, стал уклоняться к S и в половине четвертого заставил нас повернуть на левый галс; в это время покрыл он весь горизонт от S, через О до N, до самого берега и был столь плотен, что можно было почитать его стоячим. Замечательно, что общая окраенность была ныне почти та же, что и в 1821 году, но плотность гораздо более. Лед, находившийся далее видимого горизонта, поднят был рефракцией и представлялся в разных странных видах: то блестящими столбами, то отрубистым берегом с башнями и прочее.
   Четверг 7-го. Видя невозможность пройти к О ни в этом месте, ни севернее, надлежало сделать попытку южнее. Для этого, пролежав миль 20 к SW, повернули мы к О, и в 7 часов утра нашли опять на сплошные льды. В то же время подувший от О ветер нанес на нас густой туман, который давно уже на восточном горизонте был виден. Довольно хлопотливо было выбраться, из льдов на просторное место, и это нам стоило нескольких сильных толчков.
   Пятница 8-го. Густейший туман продолжался почти без перерыва до вечера следующего дня, при тихих ветрах из SO четверти. Во все это время окружены мы были льдами и пробирались под малыми парусами с большим затруднением и беспокойством к S и О. 8 августа в 3 часа горизонт и небо очистились, так что мы могли определить по лунным расстояниям наше место(*5). Широта была 70®, долгота 53®34'. Сплошной лед виден был от NO до S простирающимся за видимый горизонт; почему и принуждены мы были опять повернуть к SW, чтобы сделать попытку еще в меньшей широте, хотя мы и теперь находились уже на середине между матерым берегом и Новой Землей.
   Суббота 9-го. Новая попытка эта была не более прежних удачна, ибо поутру 9 августа встретили мы опять льды. Между тем подул жестокий ветер от S, с великим волнением и густым туманом; выйдя, с немалою однакоже опасностью, из обложивших нас льдин и отойдя еще миль 12 к W, привели мы в бейдевинд на левый галс, под грот-марселем и зарифленным фоком. При начале этого ветра появились около брига пять молодых ястребов и одна маленькая птичка, которые от усталости садились на снасти и паруса, и все весьма легко были переловлены. Вероятно, этим самым ветром отнесло их от берега, до которого ближайшее наше расстояние было по счислению 70 миль.
   Вторник 12-го. Буря эта на другой день перешла к W, а совершенно утихла не ранее утра, когда мы опять спустились к О, надеясь иметь после таких ветров беспрепятственнейшее против прежнего плавание. В надежде этой мы и не обманулись, ибо в 10 часов, находясь там, где 6 августа встретили стоячий лед, не видели около себя ни одной льдины. В полдень широта 70®18', долгота 54®30'. Со свежим SW ветром продолжали мы плыть к О до 9 часов вечера; ночь лавировали короткими галсами, а с рассветом опять спустились.
   Среда 13-го. Остров Вайгач, положенный на моей карте по догадкам, был по счислению весьма уже близко, но мы его увидели не ранее девятого часа, когда счислимый пункт наш был уже на берегу его. Подойдя к группе островов Дыровых(*6), лежащих у западного его берега, легли мы к северной его оконечности, называемой Вороновым мысом, от которой в полдень находились на WNW в 7 милях. По весьма хорошим наблюдениям найдена широта этого пункта 7®23', долгота 53®31'. На WtN от Воронова Носа лежат островки того же имени, а несколько далее небольшой и низменный островок Чирячий, с плоской вершиной, и посему, вероятно, тот самый, который на промышленничьих картах назван Плоским; на нем стоит гурий. На ONO от него лежит остров Олений, который и есть севернейший из всех. Все эти острова соединяются между собою, как и с берегом Вайгача, рифами, на которых ходили ужасные буруны. Этот последний берег кончается к морю невысокими отрубами, и простирается внутрь пологостью. Приметнейший из всех пункт - мыс Воронов; он имеет высоту от 250 до 300 футов и круглую вершину, на которой стоит гурий или крест - что именно, мы не могли рассмотреть. Вообще вид берегов этих имеет большое сходство с видом южного берега Новой Земли.
   Когда мы подходили к острову Вайгачу, Карское море казалось нам ото льдов совершенно свободным. Это подало нам надежду, что третье покушение вознаградит нас, наконец, за все перенесенные доселе неудачи. Определив широту Воронова Носа, легли мы под всеми парусами на WNW, в полной почти уверенности через несколько часов приступить к описи берега, ни одним мореплавателем доселе не виданного. Но едва прошли в ту сторону одну милю, как увидели сплошной лед, покрывавший весь горизонт от О до W так далеко, как можно было видеть. Эта неприятная встреча уничтожила в миг все надежды, которыми мы было начали ласкаться. Мысль об описи восточного берега Новой Земли надлежало отложить, по крайней мере, до некоторого времени, ибо если крепкие ветры от W и SW, дувшие весьма постоянно сряду две недели, не могли отогнать льдов от самого, так сказать, порога Карского моря, то это явно доказывало, что далее оно ими совершенно наполнено. Но так как ветры с западной стороны могли еще их удалить к востоку столько, чтобы очистить нам доступ к берегу, то и решился я пробыть около тех мест еще с неделю, определить в это время один или два пункта южного берега Новой Земли, у которого мы в прошлом году наблюдений не имели, и потом, если, судя по ветрам, можно будет ожидать какой-нибудь благоприятной перемены в положении льдов, сделать новое покушение в Карское море. Если же нет, то оставить это предприятие вовсе и обратиться к острову Колгуеву и Канинскому берегу, как предписано мне было в инструкции.
   Остаток дня лавировали мы между берегами острова Вайгача и Новой Земли, окруженные множеством мелкого, рассеянного льда и имея к N непрерывную цепь сплошного. В 8 часов находились в 6 милях от островов, лежащих у восточного берега Кусовой земли. Весь этот берег обложен был стоячим льдом, который соединялся со сплошным, к N находившимся. Продолжение восточного берега Новой Земли видимо было до NW; сколько можно было судить, простирался он прямо на N и не имел никаких приметных изгибов. Лавировка наша не могла служить к определению ширины пролива по причине сильных течений, которые носили нас по разным направлениям без всякой видимой правильности. Казалось только, что пролив этот на нашей карте показан около 6 миль шире надлежащего. Наблюдения, которые я надеялся произвести у южного берега, должны были решить этот вопрос. Течения эти производили жестокие сулои, которые нас иногда беспокоили. Глубина менялась также весьма часто и неправильно от 25 до 60 сажен. Вообще же под островом Вайгачом было более при иловатом грунте, напротив того к стороне Новая Земля менее и грунт камень.
   Четверг 14-го. В следующий полдень находились мы на W от мыса Воронова в 12 милях, выиграв в сутки лавировкою весьма мало. Вопросы наблюдения этого дня нисколько не отличались от полученных накануне.
   В самый почти полдень увидели мы два карбаса, шедшие от острова Вайгача к W. Неожиданная встреча людей в таком безлюдном месте не могла нас не обрадовать, а тем более когда мы вообразили, что это может быть Иванов. Предположению этому противоречила, однакоже, удивительная их всех к нам холодность. Они продолжали свой путь, не обращая на нас, по-видимому, никакого внимания, и мы должны были сделать два пушечных выстрела, прежде нежели они остановились. Убрав паруса, были, они как бы в нерешительности, что предпринять. Наконец, подняли их опять и спустились к нам. Это были самоеды, ехавшие на Новую Землю для промыслов. Они очень обрадовались, найдя в нас земляков своих, и признавались, что, увидев большой корабль наш, были в страхе и не решались к нему пристать, но един из кормщиков, самоед Григорий Афанасьев, бывавший в Архангельске, где, по его словам, видел "всего довольно и даже немцев", успокоил их, говоря, что бывают корабли еще больше нашего, и что на них ходят такие же, как они, люди. Этому Анахарсису109 из самоедов вручили мы письма для доставки через мезенского исправника в С.-Петербург(*7).
   Гости наши рассматривали все с большим вниманием. Увидев нашу кухню и все хозяйственные принадлежности, Афанасьев заметил, что мы поживаем домком. За задержку, которую мы им причинили, были они, как казалось, с лихвой вознаграждены, увидев, столь много для них нового и любопытного. Напротив того, мы от них не могли узнать ничего достопримечательного, кроме названия некоторых в виду находившихся мест. Они сказывали, что льды из Карских ворот вынесло только последним ветром и что они и до этих пор видны с острова Вайгача. О Иванове слышали они, что он идет к Вайгачу с двумя карбасами.
   Посетители пробыли у нас два часа. Во все это время были очень пристойны: ничем нам не докучали, ничего не просили, и с большой признательностью приняли маленький подарок сухарей и масла, сожалея только, что не имеют гостинца для нас, потому что еще не начинали своих промыслов. Заметив, что один из них особенно похваливал наши веревки и жаловался, что снасти у их якорей уже худы, приказал я дать на каждый карбас по найтовному концу110. В ответ на это, они, посоветовавшись между собою, вынули из карбасов несколько моржовых клыков и стали их вешать на безмене; они удивились, когда я сказал, что нам ничего в возврат не нужно; однакоже весьма покойно все опять убрали и очень дружески пожелали нам счастливого пути.
   На обоих карбасах было 11 человек самоедов и двое русских: большая часть из них очень неплохо говорила по-русски. Они были все почти из разных мест. Известно, что весною выезжают они к берегам для морских промыслов, и осенью возвращаются опять кочевать в тундру. На вопрос наш о числе их в этом месте Афанасьев отвечал: "нас на Вайгаче людно; карбасов 12 или 22". Из этого странного ответа можно заключить, что их тут бывает душ до 100 мужских. На каждом карбасе видели мы по мальчику лет 10 или 11, которые у них наравне с прочими на паях: занятия их в море - править рулем, а на берегу готовить пищу и прочее. На Новой Земле промышляют они до холодов и ходят даже до Костина Шара; но на восточный берег не пускаются, потому что с этой стороны море более открыто и льдисто. Карбасы их длиной футов 30, шириной около 8 и плоскодонны; имеют они один четырехугольный парус. При каждом карбасе бывает еще челночок, который, идя под парусами, ставят поперек карбаса, а на гребле имеют на буксире.
   Пятница 15-го, Целый день продолжалось маловетрие от S при штиле. Ночью подул тихий ветер от NO, с которым мы легли к S, чтобы обогнуть каменную банку, на которой в прошлом году чуть не разбились, потом привели на W и на NW к берегу Новой Земли. Тихие северные ветры при пасмурной погоде продолжались этот и следующий день, а к ночи сделался штиль.
   Воскресенье 17-го. По счислению находились мы весьма близко к островам Бритвиным; глубина всю ночь, однакоже, была более 100 сажен, но около трех часов утра уменьшилась вдруг до 50 сажен. С поднявшимся в то же почти время тихим от OSO ветром легли мы к S и, пройдя в эту сторону около трех миль, увидели на NNW в расстоянии не большем 31/2 миль островки Саханинские, от которых, следственно, во время поворота находились не далее полумили или одной мили, не видя их за туманом. Приглубость их с южной стороны делает их весьма опасными. Ветер перешел в восьмом часу к NO, сделался рифмарсельным крепким и с такой силой продолжался до вечера следующего дня. Мы были довольны, что находимся у южного, а не у восточного берега Новой Земли, где при этом ветре положение наше могло бы быть сомнительным. Этот ветер произвел сильное течение к NW, против которого, форсируя парусами, едва могли мы удержаться в виду островов Саханинских. Он стих к утру 19 августа.
   Вторник 19-го. В этот день удалось нам, наконец, сделать наблюдения, по которым определена острова Большого Саханинского широта 70®291/2', долгота 53®30'. На карте моей был он положен на 5' севернее и 30' западнее; такой разности удивляться не должно, поскольку мы в прошлом году против этого места, как и выше упомянуто, были без наблюдения и заметили сильные течения.
   Исполняя это дело, решился я оставить берега Новой Земли, поскольку дувший два дня сряду крепкий северо-восточный ветер не только не позволял надеяться найти теперь Карское море ото льдов свободнейшим, но даже не оставалось сомнения, что оно ими еще более прежнего наполнено. Вследствие этого взяли мы в четыре часа вечера курс к острову Колгуеву.
   Суббота 23-го. Тихие ветры с разных сторон замедлили плавание наше так, что мы не ранее вечера 23 августа подошли к этому острову. Ночь лавировали короткими галсами, а на другое утро спустились к западному его берегу. Находясь почти на меридиане западнейшей его оконечности, удалось мне взять сквозь облака несколько высот солнца, по которым определена долгота ее 48®33'. Ветер дул от SO весьма свежо; мы правили к южной оконечности, стараясь держаться как можно ближе к берегу острова, и для того форсировали парусами.
   Понедельник 25-го. 25-го числа поутру поднялся жестокий ветер, заставивший нас убрать все паруса, кроме зарифленных марселей, к этому присоединились дождь и густая пасмурность. Около полудня ветер стих, потом перешел к W и опять усилился; мы опасались быть прижатыми к берегу, который видели поутру в небольшом расстоянии, и для того спешили подняться к N.
   Вторник 26-го. Ветер, однакоже, с полуночи стал стихать и перешел к SO. 26 августа после проливного дождя подул северо-восточный ветер, и несколько прояснилось; мы поспешили спуститься к берегу, от которого в восьмом часу вечера были не далее 4 миль; но в это время опять собрался густой туман, а к ночи заштилело.
   Среда 27-го. Продолжался крепкий юго-восточный ветер с густой пасмурностью. Берег Колгуевский видели на короткое время поутру.
   Четверг 28-го. В полночь дул ветер от SW, а вскоре потом, с жестоким шквалом от WNW, поднялся от этого румба шторм. Положение наше было критическое. Поставив, хотя и с немалой опасностью для мачт, рифленые марсели и рифленые же фок и грот, успели мы, однакоже, к утру подняться столько к N, что не были в большой опасности, если б нас и выбило из парусов. Ветер этот, хотя и не с такой уже силою, продолжался и в следующий день.
   Пятница 29-го. Такие чрезвычайно неблагоприятные обстоятельства заставляли меня, наконец помышлять о возвращении. В шестидневное презатруднительное крейсерство не могли мы сделать совершенно ничего. Весьма сомнительно было, чтобы дальнейшие усилия увенчались лучшим успехом, поскольку часто возобновлявшиеся бури и беспрерывное ненастье свидетельствовали явно о наступлении здесь осени. С другой стороны, опасность нашего плавания с каждым днем становилась более, ибо южная часть острова Колгуева, бывшего нашей целью, окружена неизвестными мелями, которыми наполнена и Чешская губа; притом же по всему этому пространству нет ни одной гавани, где бы в бурное время можно было укрыться. Итак, оставаясь здесь долее, мог бы я подвергнуть порученное мне судно и людей очевидной опасности и без всякой притом пользы и потому решился я 30 августа начать обратный путь в Архангельск.
   Суббота 30-го. На следующее утро усмотрели мы Канин Нос, а вечером на меридиане его имели весьма хорошие наблюдения, которыми проверяли наши хронометры.
   Сентябрь. Понедельник 1-го. Мы медленно плыли при тихих противных ветрах к Терскому берегу, и 2-го в полдень были еще в 20 милях на NNO от Городецкого мыса. В это время занимало нас странное воздушное явление: при весьма ясном небе появились около солнца, в трех местах частицы радужных кругов: одна частица справа от солнца в одной с ним высоте, т. е. около 24®43'; другая слева и несколько выше; обе дуги отстояли от солнца, находившегося в центре их, на 24®; наконец, третья, большая и ярчайшая, видима была на SSO в высоте 71®14', в разности от солнца на 46®33'; она была обращена к нему выпуклой своей частью, имея центром зенит. Порядок цветов ближайших к солнцу дуг был (начиная от солнца) следующий: фиолетовый, синий ...и, наконец, красный; дальней же дуги - обратный, т. е., начиная от солнца: красный, оранжевый ...и, наконец, фиолетовый.
   Явление продолжалось более часа. Барометр стоял тогда на 30,02 дюйма, термометр Реомюра 61/4®, ветер тихий от SW111.
   Среда 3-го. В полдень находились мы от Городецкого мыса на NtO1/2O в 10 милях, выиграв в сутки не более 10 миль. К невыгодной самой по себе лавировке присоединялось еще противное течение, сносившее нас к N по 10 и 12 миль в сутки. В этом месте, близ которого мы два месяца назад испытали странную местность ветра(*8), случилось и теперь необыкновенное, по крайней мере в столь возвышенных широтах, явление. После продолжительного и весьма переменного маловетрия, установилось решительно два противоположных течения воздуха: вверху дул довольно ровный западный ветер, наполнявший бом-брамсели, брамсели и даже верхнюю часть марселей и дававший нам ходу до двух узлов, между тем как внизу стоял ветер от О, и фок и грот ложились на ванты. Поверхность моря была в это время гладка, как зеркало.
   Четверг 4-го. Пятница 5-го. В следующие дни плавание наше не более прежнего было успешно. 4-го числа вечером застиг нас в самом узком месте, между Орловым Носом и банками, против него лежащими, крепкий ветер, который однакоже к утру стих и потом обратился в штиль, при весьма густом тумане. Мы считали себя весьма близко к берегу, но, впрочем, находились в большом сомнении касательно настоящего своего места. В четвертом часу пополудни юго-западный ветер разогнал туман, и мы увидели берег Орлова Носа в расстоянии по меньшей мере 20 миль; следственно, находились на самой середине между банками. Мы легли на WNW и, соблюдая все возможные осторожности, вышли на фарватер, не имея ни разу менее 3 сажен глубины, и избавились таким образом весьма счастливо от большой опасности. В восьмом часу находились от Орловской башни на О в 6 милях и повернули к S. В Беломорском коридоре встретил нас, как обыкновенно, пресвежий противный ветер; мы боролись против него четверо суток, прежде чем обогнули Зимние горы.
   Среда 10-го. Наконец, поутру мы пришли на бар, где должны были стать на якорь, ибо лоцманы, невзирая на светлое время и умеренный ветер, нас не встретили. Мы послали тотчас на Мудьюжский остров шлюпку. Лоцман, на ней приехавший, уверял, что их карбас обсох и что по этой причине не могли они к нам выехать. Отговорка эта была выдумана довольно неудачно, ибо они могли нас увидеть в самую полную воду. О такой непростительной оплошности лоцманов, которую, кроме нас, испытали также пришедшие за несколько до того дней военный транспорт "Мезень" и бриг "Кетти", счел я долгом по прибытии в Архангельск донести главному начальству.
   Между тем, пока мы ждали лоцмана, ветер стих и не позволил нам в тот же день перейти через бар. Это промедление послужило, однакоже, в пользу, ибо мы успели весьма исправными наблюдениями определить положение башни на Никольской косе. Широта ее вышла 64®59'40", долгота 0®17'52'' W от Архангельска. На следующее утро вышли в реку Двину, а в сумерки положили якорь в Соломбальской гавани.
   Больных, в продолжение всего похода, имели мы весьма мало. В этом, и в одном только этом отношении были мы ныне столько же счастливы, как и в прежние экспедиции.
   Описав четырехкратное путешествие наше к Новой Земле, в продолжение которого осмотрены и определены астрономическими средствами берега, отчасти из плаваний прежних мореходцев уже известные, остается мне еще упомянуть о том, какие есть средства обозреть те части ее, до которых разные физические препятствия не позволили нам проникнуть, т. е. берега северный и восточный.
   Говоря о восточном береге Новой Земли, должно различать берег, принадлежащий южному острову, от принадлежащего северному. Первый описать несравненно легче последнего. Можно почти без сомнения совершить это даже и с теми средствами, какие мы имели, если только употребить на то целое лето. Для этого должно, если льды повстречаются на первом шаге в Карское море, остановиться или в Маточкином Шаре или в Никольском Шаре (но лучше в Маточкином, поскольку, следуя от N к S, будешь по всей вероятности иметь более сухопутных течений), и с первым западным ветром, который удалит льды в море, идти к восточному берегу. На этот случай можно учредить где-нибудь на возвышенном месте сигнальный пост, который бы извещал о всяком движении льдов. Расстояние от восточного устья Маточкина Шара до Карских ворот с небольшим 150 миль, и поэтому в двое суток, а если ветер будет дуть довольно свежо, то даже и в одни, все дело может быть окончено. Но если бы даже и случилось, что поднявшимся восточным ветром нажмет льды опять на берега и судно претерпит бедствие, то и в таком случае экипаж его легко может спастись, идя только до берегов Никольского Шара, откуда на самоедских карбасах, которые там до сентября месяца всегда встретить можно, переедет на матерой берег.
   Эту часть также легко описать берегом, на оленях. Перевезя на мореходном судне нужное количество этих животных с острова Вайгача на Новую Землю, должно остаться тут зимовать - в Никольском Шаре, или другом удобном месте. Южная часть Новой Земли изобилует дикими оленями, и потому нет причины опасаться недостатка в оленьем корме на зиму, но для совершенного обеспечения себя с этой стороны можно избранных оленей заблаговременно приучить к хлебной пище, что, как я слышал, некоторые из мезенских жителей испытали уже с успехом. Весною, когда утвердится надежный наст, описатели отправятся на оленях вдоль берега и в короткое время могут описать его до Маточкина Шара. Множество выкидного леса по всему восточному берегу Новой Земли облегчит им средства защищать себя от стужи. Что отряды, подобным образом снаряженные, под управлением людей предприимчивых и искусных, совершить могут и на сколь долгое время могут ограничиться собственными своими средствами, доказывает путешествие капитанов - барона Врангеля и Анжу. Экспедиции этих достойных офицеров могут в деле этого рода служить образцом.
   Опись восточной части северного острова сопряжена с гораздо большими трудностями. Нельзя положительно ни утверждать, ни отрицать возможности совершения его на оленях; но трудности этого предприятия должны бесконечно возрасти от втрое большего протяжения этого берега и от большой суровости климата. Но опыт во

Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
Просмотров: 284 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа