Главная » Книги

Литке Федор Петрович - Четырехкратное путешествие в Северный Ледовитый океан на военном бриге "Новая Земля"

Литке Федор Петрович - Четырехкратное путешествие в Северный Ледовитый океан на военном бриге "Новая Земля"


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

  

Литке Ф. П.

Четырехкратное путешествие в Северный Ледовитый океан на военном бриге "Новая Земля"

  
  
   Литке Ф.П. Четырехкратное путешествие в Северный Ледовитый океан на военном бриге "Новая Земля". - М.-Л., 1948.
  

ОТ РЕДАКТОРА

  
   Книга Федора Петровича Литке "Четырехкратное путешествие в Северный Ледовитый океан на военном бриге "Новая Земля" вышла первым изданием в 1828 г. С тех пор этот классический в истории исследования Арктики труд ни разу не переиздавался и давно уже стал библиографической редкостью.
   Со времени плавания флота капитан-лейтенанта Федора Литке в суровых водах Ледовитого океана прошло более 120 лет. Сотни отважных русских моряков и ученых прошли за это время путями Литке, давно уже полностью описаны и точно нанесены на карту оба острова Новой Земли. Но до сих пор карты, составленные Ф.П. Литке, его географические и особенно гравиметрические и гидрографические описания и измерения представляют огромный интерес и научную ценность.
   Выход в свет второго издания даст возможность широким кругам советских географов познакомиться с этим памятником русских арктических плаваний прошлого века.
   Книга "Четырехкратное путешествие в Северный Ледовитый океан..." содержит не только результаты четырехлетних работ в Баренцевом море и на берегах Новой Земли, но и обширную критическую сводку истории исследования новоземельского архипелага с древних времен по 1820 г.
   Предлагаемая советскому читателю книга Литке значительно отличается от его. другого классического труда - "Путешествие вокруг света на военном шлюпе "Сенявин". Различие между этими книгами объясняется разными целями и задачами описанных в них путешествий.
   Во время трехлетнего плавания вокруг света Ф.П. Литке удалось посетить берега Камчатки и Южной Америки, Каролинский архипелаг и о-ва Бонин-Сима, о-ва Филиппинского архипелага, берега Африки и другие далекие и в то время малоизвестные земли.
   Возглавляя эту научную кругосветную экспедицию, Ф.П. Литке имел возможность проявить свои незаурядные способности не только моряка-гидрографа, но и наблюдательного этнографа и географа. Описание плавания, изложенное живым и образным языком, создало Ф.П. Литке заслуженную славу талантливого литератора, природо- и бытоописателя.
   Перед экспедицией на Новую Землю ставились иные цели. Крупнейший арктический архипелаг Новой Земли не был еще описан. На картах того времени западное побережье было нанесено неполно и неверно, а о восточном имелось лишь слабое представление.
   Перед Ф. П. Литке стояла в основном задача нанесения на карту береговой линии Новой Земли.
   Труд, второе издание которого мы предлагаем читателю, фактически явился отчетом Литке о четырехлетних работах по описи берегов Новой Земли.
   Ограниченная определенной задачей и сравнительно небольшой и почти безлюдной в то время территорией, эта экспедиция не могла, конечно, дать такого занимательного и разнообразного материала, как кругосветное плавание. Этим объясняются некоторые особенности "Четырехкратного путешествия в Северный Ледовитый океан...".
   Но было бы неправильным, пытаясь сделать книгу общезанимательной, сократить во втором издании изобилующие в ней данные астрономических измерений и наблюдений. К этим данным в течение многих десятилетий обращались моряки и ученые всего мира, - они составляют основную ценность этой книги.
   Мы решили пойти по пути, который избрал сам автор. Федор Петрович в предисловии к "Четырехкратному путешествию в Северный Ледовитый океан" пишет: "Я лучше решился подвергнуться опасности быть скучным, нежели неясным или недостаточно точным".
   В конце 1947 г. Издательством географической литературы было подготовлено второе издание другого классического труда Ф.П. Литке, о котором мы говорили выше, - "Путешествие вокруг света на военном шлюпе "Сенявин".
   Редакция этой книги осуществлялась выдающимся океанографом, доктором географических наук Н.Н. Зубовым.
   Редактируя "Четырехкратное путешествие в Северный Ледовитый океан", мы стремились в литературной обработке текста придерживаться метода, избранного Н.Н. Зубовым.
   Желая максимально сохранить стиль письма Ф.П. Литке, мы изменяли лишь отдельные архаичные и затрудняющие понимание смысла слова и обороты речи В самом названии книги нами изменено несколько архаичное написание слова "четырекратное" (без буквы х)}. Нами оставлены без изменения некоторые выражения, уже вышедшие из употребления в географической терминологии, но своим звучанием ярко отражающие заложенное в них понятие.
   Ф. П. Литке в своих описаниях неоднократно упоминает народности Севера - ненцев и саами, называя их, как тогда было принято, самоедами и лопарями.
   В этой книге нами исправлена ошибка, вкравшаяся при первом издании в 1828 г.: 7 августа 1822 г. вместо "понедельника" в первом издании, что неверно, - обозначено нами "средой" и соответственно внесены исправления в последующие даты до конца описания плавания в 1822 г.
   В связи с тем, что все направления в книге указаны в румбах, мы считаем нужным дать необходимые пояснения на страницах этой статьи.
   Для навигационных удобств горизонт, а соответственно и картушка морского компаса делятся на 16 основных румбов: N, NNO, NO, ONO, О, OSO, OS, SSO, S, SSW, SW, WSW, W, WNW, NW, NNW.
   Каждый румб равен 22®,5. Для того, чтобы можно было уточнить направление, вводятся дополнительные или промежуточные румбы, которые обозначаются индексом t или дробью. Читаются они следующим образом: NtW обозначает направление, расположенное на румбе, лежащем к западу от N; NNO - направление, лежащие на румбе к востоку от NN и т. п. Наличие дроби, например S1/2W, указывает на то, что направление лежит на половине румба, в данном случае на половине SW, т. е. посредине между румбами S и W.
   Объяснение отдельных терминов и комментарии, поясняющие текст, даны нами в конце книги; на страницах оставлены примечания Ф.П. Литке. Кроме того, в конце книги приложена таблица для перевода мер, употребляемых автором, в метрические меры.
   Карты воспроизведены из первого издания. Карта маршрутов четырех путешествий Ф.П. Литке составлена на современной основе А. А. Ульяновым.
   Мы выражаем глубокую благодарность доктору географических наук Б.П. Орлову, к чьим советам мы неоднократно прибегали в процессе редактирования настоящей книги.

Я. МАРГОЛИН

  
  
   ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
   Глава первая.
   Критическое обозрение путешествий к Новой Земле и берегам ей прилежащим до 1820 года. Состояние карт в это время
   Глава вторая.
   Первое плавание брига "Новая Земля", 1821 год
   Глава третья.
   Второе плавание брига "Новая Земля", 1822 год
   ЧАСТЬ ВТОРАЯ
   Глава четвертая.
   Третье плавание брига "Новая Земля", 1823 год
   Глава пятая.
   Четвертое плавание брига "Новая Земля", 1824 год
   Глава шестая.
   Беломорская экспедиция
   Глава седьмая.
   Печорская экспедиция
   ТАБЛИЦА ПЕРЕВОДА В МЕТРИЧЕСКИЕ МЕРЫ
  

ПРЕДИСЛОВИЕ

  
   Составив, по поручению Государственного Адмиралтейского Департамента, описание путешествий к северу, под моим начальством совершенных, обязан я предварительно сказать несколько слов о форме, ему данной.
   Я начал с обозрения всех бывших до меня путешествий к Новой Земле. Знаю, что против введений этого рода существует довольно сильное предубеждение; что их почитают вообще сухими только выписками из книг давно известных - выписками, делаемыми единственно для утолщения собственной своей книги. Против этого должно мне оправдаться. Я счел необходимым составить это обозрение для того, чтобы положить какое-нибудь основание собственному моему описанию; чтобы сделать его вразумительнее, сообщив читателю некоторое понятие о степени наших географических сведений в отношении того края. Мы до сих пор еще не имеем полной истории путешествий в ту сторону. Хронологическая история Берха1 написана более для читающей публики вообще, нежели для географа, который не находит в ней многих подробностей, для первой - скучных, для него же - необходимых, и, сверх того, никакой критики. Обозрение северных путешествий, приложенное к путешествию брига "Рюрик", конечно, было бы удовлетворительно в этом отношении, если бы почтенный автор описал все путешествия с одинаковой подробностью; но так как предметом плавания брига "Рюрик" было искание северо-западного прохода, то и адмирал Крузенштерн2 должен был ограничить подробные описания и разбор одними путешествиями на северо-запад, коснувшись остальных только мимоходом, в чем и сознается, обещая со временем сделать обстоятельнейшее описание путешествий на северо-восток(*1). К тому же в обоих этих сочинениях нет нескольких путешествий, которые мне случалось найти в старинных, частью и редких книгах, которыми изобилует библиотека Адмиралтейского Департамента - путешествия, разрешающие многие запутанности как в географии северо-восточного края вообще, так и во многих сочинениях и позднейших путешествиях в ту сторону.
   Форма журнала, данная всей книге, может и должна многим не понравиться. Но я сохранил ее, считая обязанностью отдать перед публикой такой же отчет в моих действиях, какой был мною отдан моему начальству. В мореплавании вообще, а тем более в морях ледовитых, где к обыкновенным трудностям этого дела присоединяются никаким расчетам не подчиненные препятствия ото льдов и суровости климата, один потерянный час, одно обстоятельство, пропущенное без пользы, без внимания, могут причинить потери невознаградимые, и даже конечный неуспех предприятия. И потому, в оправдание свое, должен я был дать читателю отчет в каждом шаге моем, представить ему полную, простую, без прикрас, картину всех моих, действий, чтобы дать ему возможность быть моим судьей. Я надеялся этим показать, что причиною невеликого успеха моих плаваний были препятствия физические более, нежели недостаток рвения или решительности с моей стороны.
   Подробности мореходные в морских путешествиях были всегдашним источником жалоб со стороны некоторых читателей. "К чему эти NO и NW?" - говорят они. На это ответствую: я никогда не мог надеяться сделать книгу мою общезанимательной, не имея ни новости предметов, как Форстер3, ни необычайности положения, как Парри4, а еще менее ученых исследований первого и важных открытий последнего. Единообразное, по большей части неуспешное плавание - страна, бедная во всех отношениях - вот предмет моей книги. Итак, должен я был ограничиться старанием быть полезным. Я пытался достигнуть этого изложением всего, что может служить руководством будущим мореплавателям, и дать полное по возможности понятие о гидрографии этой страны. Обыкновенному читателю трудно поверить, как важно бывает иногда для мореходца самое, по-видимому, маловажное обстоятельство, и какую пустоту оставляет прохождение некоторых подробностей, с намерением сделать рассказ быстрее и приятнее. Я решился лучше подвергнуться опасности быть скучным, нежели неясным или недостаточно точным.
   1826

Ф. ЛИТКЕ

  

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Критическое обозрение путешествий к Новой Земле и берегам, ей прилежащим, до 1820 года. Состояние карт в это время

  
   Большая часть важнейших географических открытий сделана была случайно. Сбитый бурей с пути своего норманнский морской разбойник доставил первое сведение об Исландии(*2). Колумб, искавший ближайшего морского пути в Восточную Индию, открыл Новый Свет; последователи его, искавшие того же, открыли мириады островов, рассеянных по пространству Великого океана; мореплаватели, старавшиеся проникнуть туда через север, обрели Шпицберген; наконец, искавшие северо-восточного пути к Великому океану, открыли больший из всех островов, лежащий в Северном Ледовитом море, - Новую Землю.
   Говоря об открытии Новой Земли, я разумею первые достоверные сведения о ней, достигшие до народов просвещенной тогда части Европы. В пространнейшем смысле, первыми открывателями этой земли были, без сомнения, россияне, обитатели Двинской области. Настоящее ее название, которого никогда и никто у ней не оспаривал, достаточно то доказывает. Замечательно, что ни одному из мореплавателей XVI и XVII веков, имевших особенную страсть давать свои имена землям и местам, уже прежде открытым и названным (что они доказали на материке и островах, прилежащих к Новой Земле), не пришло в мысль переименовать по-своему й эту последнюю. Самые первые из них говорят о ней, как о такой земле, о которой они уже прежде слыхивали. Они находили на отдаленнейших к северу берегах ее кресты со славянскими надписями, развалины жилищ и прочее. Русские мореходцы, им встречавшиеся, указывали им путь, давали наставления. Все это доказывает, что россиянам в половине XVI века все берега Северного океана были подробно известны и что, следовательно, мореходствовать по нему начали они уже несколькими веками ранее.
   Но к какому времени нужно отнести начало мореплавания русских по Северному океану? Когда именно сделалась им известной Новая Земля? - вопросы, которые по своей вероятности навсегда останутся неразрешенными, и по причинам весьма естественным. Еще и ныне не можем мы похвалиться множеством писателей, посвятивших себя похвальному труду передать потомству отдельные деяния и подвиги своих соотечественников(*3). Могли ли они существовать в непросвещенные века, предшествовавшие XVI-му, когда и искусство письма немногим еще известно было? История первых попыток россиян в Ледовитом море и постепенных открытий всех мест, им омываемых представила бы, конечно, не менее удивления и любопытства, чем и подобная история норманнов; но все это скрыто от нас непроницаемою завесою неизвестности. Нет памятников того времени, нет преданий; и едва ли есть на чем основывать догадки, сколько-нибудь достоверные.
   Летописцы повествуют, что обитатели страны, лежащей между реками Двиною и Печорою, которых Нестор описывает под именем заволоцкой чуди5, в первой половине IX века, были уже данниками славян новгородских(*4). С течением времени завоеватели эти переселяясь мало-помалу в покоренную ими область, ввели с христианскою верой, язык и обычаи свои и изгладили даже следы первобытных обитателей. Следы эти находим мы теперь только в некоторых названиях рек, островов и прочего(*5). Но когда начались эти переселения новгородцев к северу, столь же мало известно, как и многие другие обстоятельства их истории средних веков. Кажется, что в половине IX столетия не было еще их на реке Двине. Прославившийся странствованиями своими норвежец Отер или Охтер(*6), доходивший около того времени до устья этой реки, нашел там народ, говоривший одним языком с финнами; о славянах же он не упоминает вовсе. Весьма жаль, что предприимчивый норманнов, устрашась многочисленности биармийцев, не решился вступить на землю их. Исследования его объяснили бы, может быть, до некоторой степени тогдашние отношения народа этого к новгородским славянам. Должно думать, что переселения последних в двинскую сторону начались по водворении в России князей варяжского племени. Новгородцы, призывая их, имели в виду уменьшение внутренних беспокойств своего отечества и безопасность его от внешних врагов. Мятежные по характеру и по привычке, хотели они иметь протекторов, а не властелинов. По привычке их к самоуправлению не мог им нравиться новый порядок вещей, введенный Рюриком, который требовал от них подчиненности6. Предпочтение, оказываемое иноплеменными князьями прибывшим с ними вельможам, оскорбляло их самолюбие. Все это рождало мятежи; за усмирением мятежей следовали казни и опалы, а они влекли за собою бегство и переселение. Двинская страна, изобиловавшая дорогим пушным товаром и населенная народом мирным, открывала обширное поле деятельности для беспокойного духа новгородцев. Счастливые успехи первых искателей приключений и слухи о богатстве обретенной ими страны должны были возбудить и в других врожденную страсть к жизни наезднической(*7), которая воображению их говорила более, нежели безусловное повиновение наместникам княжеским. Невоинственная заволоцкая чудь сделалась легкою добычей предприимчивых новгородцев; из них зажиточнейшие и знатнейшие осели и стали владеть покоренным народом и землями, под законами Новгорода, на основании половников7; беднейшие же, или не имевшие права владеть землями, должны были продолжать свои странствования и, следуя течению рек, скоро достигли до моря(*8). Хотя отчизна их лежала и в отдалении от него, но сношения с варягами, единоплеменными норманнам, которые в средних веках слыли первейшими мореходцами, а потом и непосредственные сношения с последними, после Охтера неоднократно посещавшими берега Биармии(*9), могли им в короткое время дать нужные сведения об искусстве строить мореходные суда и управлять ими. Изобилие лесов по рекам, в Северный океан текущим, давало все необходимое для их портроения. Море, изобилующее рыбами и зверями, возбуждало, вместе с любопытством, желанье и надежду наживы. При их предприимчивости, чтобы стать мореходцами, нужен был один только шаг.
   Таков был, по всей вероятности, ход событий, изменивший совершенно первобытный вид Двинской страны и ознакомивший россиян с Северным океаном. В начале XII века существовал уже при устье Двины заволоцкий монастырь Архангела Михаила(*10), из чего заключить можно, что поморье двинское еще в XI столетии заселено было россиянами и что не позже этого времени началось и мореплавание их по Северному океану. Но как далеко мореплаватели в разные времена доходили, об этом даже и догадок делать нельзя. Летописцы оставляют нас в этом случае в совершенном неведении, хотя некоторые писатели, в их темных и неопределенных сказаниях, пытались увидеть доказательства того, что в XI веке уже известен им был путь на Новую Землю.
   В русских летописях упоминается о каком-то походе новгородцев, при великом князе Ярославе, за "Железная врата"(*11). Историограф Миллер9, основываясь на некоторых местах российских летописей, полагал, что под этим названием должно разуметь не каспийские железные ворота (Дербент), которые от новгородцев были слишком отдалены, но хребет Верхотурских или Уральских гор, который прежде назывался Югорским, и заключал, что, может быть, этим походом сделан был первый опыт к покорению Пермии и Югории(*12). Мнение это сочинителю исторических начатков о двинском народе Крестинину казалось несправедливым. Полагая, что пролив между Новою Землею и островом Вайгачем носит название Железные ворота, думал он, что означенное место новгородской летописи должно отнести к этому проливу, и заключал из этого, что новгородцы в XI веке знали уже Новую Землю(*13). Мне кажется мнение это неосновательным, во-первых, потому, что означенный пролив не называется Железными, но Карскими воротами или просто воротами, как я уверился из согласного показания новоземельских наших мореходов, которых я нарочно об этом расспрашивал. Неизменность, с каковою в той стране данные однажды названия переходят из рода в род, убеждает меня, что он и в старину так не назывался. То же доказывают и сведения, Крестининым собранные: так как где просто показания кормщиков приводятся, там и пролив называется .просто воротами(*14), и кажется, что только это место в летописях навело его на мысль назвать этот пролив Железными воротами. Есть такого названия пролив и на Новой Земле, но далее к северо-западу. Но если и предположить, что место это в XI веке действительно называлось Железными воротами, то и тогда сомнительно еще будет, о нем ли повествуют летописцы, так как невероятно, чтобы о таком подвиге соотечественников своих стали они говорить так кратко, что даже не упомянули, на судах ли или сухим путем был он совершен? В какую землю за Железными воротами пришли? И зачем туда ходили? Мы имеем в Белом море два пролива этого названия: между северной оконечностью Мудьюжского острова и матерым берегом, и между островами Соловецким и Муксалмы. Мне кажется правдоподобнее, что новгородцы, поселившиеся около этого времени в устье реки Двины, делая набеги для покорения жителей берегов Белого моря, переправлялись через эти проливы, и что летописцы разумели какой-нибудь из этих походов.
   Не находя в летописях ничего о первых путешествиях россиян по Северному океану, тщетно стали бы мы надеяться найти в них что-либо к объяснению предания, в Двинском краю существовавшего, о том, что новгородцы добывали некогда на Новой Земле серебро. Предание это, сделавшееся известным в конце прошедшего века через Крестинина(*15) и подавшее в позднейшие времена повод к снаряжению в тот край особой экспедиции, о которой будет упомянуто ниже, не подтверждается ни в каких исторических памятниках и едва ли имеет какое-нибудь основание. Открытие новых рудников - событие важное; особенно таковым должно оно быть в те века, когда количество дорогих металлов в обращении было гораздо менее, чем ныне. Нет сомнения, что в разработке их приняло бы участие и правление Новогородское, тем более что операция эта в стране ненаселенной и за морем лежащей сопряжена была с большими затруднениями и требовала больших издержек. Отправления судов на Новую Землю были бы многочисленны, назначение их общеизвестно; предприятие это повлекло бы за собой другие, оно вошло бы в связь со многими другими гражданскими делами и прочее. Как же объяснить, что обо всем этом не упоминается ни в одной летописи, ни в одной наказной или уставной новгородской грамоте, ни одним современным историком(*16), что не дошло это ни до одного из путешественников, в XVI столетии на Новой Земле бывших? Да и на самой Новой Земле не осталось никаких тому следов. Крестинин намекает, что мореходам нашим и в его еще время известны были эти места, где серебро выходило на поверхность земли в виде некоторой накипи, но что они не добывали его по каким-то запрещениям. Мы не знаем ни о каких запрещениях по этому делу, разве были они секретные. Но если бы в самом деле и сделано было такое запрещение, то мог ли бы страх какого-нибудь приказного следствия удержать от обогащения людей, которые для умеренного заработка ежечасно подвергают жизнь свою опасности? Название губы Серебрянки приводят в доказательство истины этого предания. Но не вероятнее ли заключить, что последнее обязано происхождением своим первому? Мореходы наши не слишком разборчивы в распределении названий местам, ими открытым. На Лапландском берегу есть губа, называемая Золотою потому, что она окружена песчаными берегами. Что-нибудь подобное могло доставить и этой губе название Серебряной, Сказки словоохотливых мореходов не доказывают ничего; они повторяют только без разбора слышанное ими. Людям непросвещенным свойственно принимать за золото все то, что блестит; им родственна страсть к таинственности и к преувеличению; им приятно возбуждать удивление рассказами о богатстве стран, ими посещаемых. Во всех веках и во всех странах одинаковые заблуждения производили одинаковые предания; американская басня о богатстве Дорадо11 повторилась и на нашей Новой Земле.
   Итак мы не имеем ни одного прямого свидетельства о том, что Новая Земля в средние века была уже открыта нашими единоземцами, но, читая писателей и путешественников других народов, не можем мы в том сомневаться. Случай этот весьма сходен с теми, какие нередко встречаются и в наше время, а именно: о собственных своих открытиях узнаем мы впервые через иностранцев.
   Мавро Урбино (Mauro Urbino), итальянский писатель, живший в начале XVII века, говорит следующее: "Россияне из Биармии (по уверению Вагриса (Wargries), плавающие по Северному морю, открыли около 107 лет назад остров, дотоле неизвестный, обитаемый славянским народом и подверженный (по донесению Филиппа Каллимаха папе Иннокентию VIII) вечной стуже и морозу. Они назвали остров этот Филоподиа; он превосходит величиною остров Кипр и показывается на картах под именем: "Новая Земля"(*17). Вот прямое известие, что Новая Земля в начале XVI века была не только открыта, но и населена славянами. Что касается последнего обстоятельства, то в нем позволительно усомниться, равно как и в том, чтобы русские мореходы назвали Новую Землю Филоподией. То и другое есть, может статься, прикраса писателей, передававших известие это. Как бы то ни было, оно доказывает, что и иностранные авторы открытие Новой Земли приписывают россиянам. Это, впрочем, единственное положительное известие, которое мне и у иностранных писателей случилось встретить.
   Путешествия, ознакомившие Европу с Новою Землею, имели целью отыскание ближайшего пути в Восточную Индию.
   Важные открытия, сделанные португакьцами и испанцами в конце XV века, великие богатства, бывшие плодом их и излившиеся в Португалию с Востока, в Испанию с Запада, возбудили соревнование и в других торговых и мореходных народах. Единственным средством сравняться с ними казалось открытие нового, ближайшего пути в Китай, Японию и на Пряные острова12. Британцы, во все века отличавшиеся как предприимчивостью, так и настойчивостью в подобных предприятиях, первые стали подвизаться на этом поприще. После нескольких безуспешных попыток на северо-западе решились искать этот путь на северо-востоке.
   1553. Виллоуби. Себастиан Кабот, прославившийся уже путешествиями и открытиями своими и возведенный в степень Великого Штурмана Англии (Grand Pilote of England)(*18), начертал план этого предприятия13. Общество купцов, соединившихся под председательством Кабота для открытий неизвестных стран, снарядило для этого в 1553 году три корабля: "Bona Esperanza" ("Добрая Надежда") в 120 тонн, "Eduard Bonaventura" ("Эдвард Удалец") в 160 тонн и "Bona Confidentia" ("Добрая Доверенность") в 90 тонн. Начальник всей экспедиции и первого корабля был Гуг Виллоуби; вторым командовал капитан Ченслер, а третьим Дурфорт. Они отправились из Ратклифа 20 мая; в июне месяце достигли Галголанда, места рождения Охтера; потом дошли до Лафота (Лоффоден) и Сейнама. Вскоре после этого застигла их буря, в продолжение которой капитан Ченслер с адмиралом разлучился. Последний, продолжая путь свой, открыл землю на широте 72®, в расстоянии 160 лиг на OtN от Сейнама(*19). Не будучи в состоянии пристать к ней из-за льда и мелководья, возвратился он к западу и зашел на берег Лапландии в небольшую гавань при устье речки Арзина (Arzina), где и остался зимовать по причине позднего уже времени года. Несколько раз отряжал он людей внутрь земли в разных направлениях, но не находил ни обитателей, ни следов жительства. Наконец, от холода или голода, или и от обеих причин вместе, погиб он вместе с экипажами судов(*20) в числе 70 человек. Они были найдены на следующую весну лопарями; снаряды и товары с обоих судов доставлены в Холмогоры и по повелению царскому возвращены англичанам, которые через это только узнали об участи погибших единоземцев своих(*21). Капитан Ченслер, укрывшись после разлуки с адмиралом в Вардгоусе, ждал его тщетно семь дней. Поплыв опять к востоку, вошел он в Белое море и прибыл, наконец, в западное устье реки Двины, к Никольскому монастырю. Этим положено было начало торговли России с Англией.
   Некоторые полагали, что земля, виденная Виллоуби, есть Шпицберген. Это в высшей степени невероятно, потому что в таком случае должен бы он ошибиться в широте слишком на 5 градусов; притом же, положение этой земли от Сейнама было бы в таком случае около NNW, а не OtN, как Гаклюйт именно говорит. Румб этот и вышепоказанное расстояние(*22) заставляют полагать, что Виллоуби видел Новую Землю. Предположение это подтверждается еще и тем, что последняя на широте 72® действительно окружена опасными каменными рифами. На некоторых старинных картах показывалась на широте 72® земля под названием Willoughby's Land, но ныне достоверно известно, что земля эта не существует. Место, где Виллоуби зазимовал и погиб, есть, без сомнения, речка Варсина, впадающая в море по W сторону острова Нокуева, на широте 68®23' и долготе 38®39' О от Гринвича. Адмирал Крузенштерн весьма справедливо замечает, что река Варсина по мелкости своей не могла принять судов Виллоуби(*23). Может быть, река Варсина в XVIII веке была глубже; но вероятнее, что Виллоуби зазимовал или в Круглой или в Нокуевской губе, поблизости от этого места находящихся. Довольно странно, что двинский летописец не упоминает, в каком именно месте найдены были английские корабли. Имя Arzina передали нам англичане, которые в свою очередь могли его узнать только от россиян. Барро присовокупляет, что она лежит неподалеку от гавани Кегор(*24). Такой гавани по всему берегу Лапландии нет. На старинных картах название это прилагалось к NW оконечности острова Рыбачьего; это есть изломанное российское название мыса Кекурского.
   Хотя по возвращении Ченслера в Англию внимание всех устремлено было преимущественно на вновь основанную торговлю с Россией, но поиски северо-восточного прохода также не были выпущены из виду. Та же купеческая компания снарядила в 1556 году пинку "Искатель" ("Searchthrift") под начальством капитана Бурро, который служил в звании мастера в первое путешествие Ченслера. Бурро отправился из Гревзенда 29 апреля; 23 мая обогнул Нордкап, названный им так в первое путешествие, и 9 июня прибыл в реку Колу, широту которой определил 65®48' (*25). Тут должно разуметь, вероятно, Кольскую губу, которая и в новейшие времена называлась иногда весьма несправедливо рекою. В Коле познакомился он со многими русскими мореходами, из которых большая часть шла к Печоре, на ловлю моржей. Один из них, Гаврила, предложил ему плыть вместе, обещаясь оберегать его от всех опасностей в пути. Бурро согласился и впоследствии не мог нахвалиться услужливостью этого Гаврилы и его товарищей. Они проплыли мимо Канина Носа и остановились в лежащей от этого мыса на ONO (вероятно, OSO) в 30 лигах гавани Моржовец, широта которой 68®20' (*26). Выйдя из Моржовецкой гавани и проплыв на О 25 миль, увидели они остров Колгуев на NtW в восьми лигах; наконец, миновав Святой Нос, прибыли 15 июля в Печору. Продолжая путь к востоку, встретил Бурро на широте 70®15' много льда. 25 июля пришел к острову, лежащему на широте 70®42' и названному, во имя святого того дня, островом Иакова (S. James's Island). Здесь встретил он кормщика, по имени Лошак, с которым виделся в Коле и который сказал ему, что видимая впереди земля называется Новою Землею. Из этого следует, что остров Св. Иакова есть какой-нибудь из лежащих под южным берегом Новой Земли. Погрешность в широте, определенной англичанами, будет около 10' избыточная. Этот Лошак рассказывал ему еще, что на Новой Земле есть гора высочайшая в свете и что Большой Камень (Gamen Boldshay) на Большой Печоре не может с нею сравниться.
   31 июля прибыл капитан Бурро к острову Вайгачу, где установил постоянные сношения с русскими, от которых узнал, что народ, живущий на Больших островах, называется самоедами. Выйдя на берег, нашли англичане кучу самоедских идолов, числом, по крайней мере, до 300, изображавших мужчин, жен и детей, весьма грубой работы и большею частью с окровавленными глазами и ртами. Иные из идолов были простые палки с двумя или тремя зарубками. В описании этом узнаем мы несомненно мольбище на Болванском Носе острова Вайгача, которое штурман Иванов(*27) нашел в 1824 году точно в том же виде, как описывает его Бурро.
   Северо-восточные ветры, которые, по замечанию Бурро, к востоку от Канина Носа дуют чаще всех прочих, множество льда и наступившие темные ночи, лишили его надежды в чем-либо успеть в этом году; почему и решился он плыть обратно; 10 сентября прибыл в Холмогоры, где и остался зимовать(*28).
   Аделунг говорит, что Бурро доходил до широты 80®7' (*29). Но, рассматривая путь этого мореплавателя, легко увериться, что известие это несправедливо, тем более, что не упоминают об этом ни Форстер, ни Бурро, который касательно английских путешествий черпал известия свои, конечно, из полнейших и достовернейших источников.
   В следующем году Бурро надеялся продолжать свое путешествие, но был послан отыскивать погибшие виллоубиевы суда. Он вышел в море Березовым баром (the barre of Berozova), на котором и в то время глубина была только 13 футов; возвышение прилива 3 фута. Вот названия, которые дает он некоторым ориметнейшим местам берегов Белого моря:
   Мыс Каменный ручей - Foxe nose
   Остров Сосновец - Grosse Island
   Мыс Воронов - Cape good Fortune
   Святой Нос - Cape Gallant
   Иоканские острова - S. Iohn's Islands
   О Золотице и трех островах упоминает он под настоящими их названиями.
   Бурро определил широту острова Сосновца 66®24' и трех островов 66®55'30''. Обе только на 5-6' меньше новейших определений. Он останавливался на якоре за тремя островами и за Иоканскими; от мыса Ивановы Кресты (Juana Creos) перешел он прямо к Семи островам (S. George's Islands), не остановившись у острова Нокуева, и от этого не успел в своем деле, поскольку за этим островом нашел бы искомые им суда. Проплыв мимо Большого Оленьего острова (S. Peter's Islands), Гавриловских островов (S. Paul's Islands), Териберского мыса (S. Sower beere), острова Кильдина (С. Comfort), Цып-Наволока (Chebe Navoloch), мыса Кекурского (С. Kegor), прибыл он в Вардгоус, откуда возвратился в Холмогоры(*30).
   1580. Пет и Джакман. Неудачи, встреченные англичанами на северо-востоке, заставили их на некоторое время обратиться к северо-западу. Но так как три путешествия Фробишера14 в эту сторону были также совершенно безуспешны, то и решились они снова испытать счастье свое в восточной стороне. Общество, имевшее привилегию торговать с Россией, снарядило в 1580 году два малых судна (Barks) "Джордж" и "Виллиам", под начальством Артура Пета и Карла Джакмана. В инструкции, данной им от директора этой компании, упоминается о проливе Бурро (Burrough's Streits), под которым разумеется так называемый Вайгатский пролив, открытие которого приписывали они капитану Бурро. Пет и Джакман отправились из Гарвича 30 мая и 23 июня прибыли в Вардгоус. Ветры между NO и SO задержали их тут до 1 июля. Продолжая затем путь свой к востоку, встретили они много льда, а 7 июля увидели на широте 701/2® берег, льдом окруженный, который считали Новою Землею; продержавшись около него до 14-го, поплыли они к юго-востоку и 18-го числа прибыли к острову Вайгачу, где запаслись пресною водою и дровами. Пройдя Карское море, нашли они там такой густой лед, что 16 или 18 дней были им совершенно затерты среди густого тумана. Пробравшись к 17 августа с трудом обратно в Югорский шар, решились они возвратиться в отечество и 22-го числа разлучились. Пет, проходя остров Колгуев, стал на песчаную мель (без сомнения, на Плоские кошки); 27 августа прошел он мыс Кегор (Кекурский); 31-го обогнул Нордкап, а 26 декабря прибыл благополучно в Ратклиф. Джакман, прозимовав в одном Норвежском порту к югу от Дронтгейма, на следующий год отправился в Англию и пропал без вес(*31).
   Аделунг(*32) к этому путешествию прибавляет два любопытные письма: одно от славного того времени географа Меркатора к не менее славному Гаклюйту, другое к Меркатору от некоего Балаха. Письма эти изображают нам понятия ученых того века о положении северных стран, а последнее сверх того свидетельствует, что россияне в XVI столетии помышляли уже вступить вместе с другими народами на поприще морских открытий. По этим причинам поместил я в конце этого обозрения сокращенный его перевод.
   Новая неудача надолго отклонила помыслы англичан от северо-восточного прохода. Нельзя не удивиться, что неуспешные поиски его в узком и неглубоком проливе, каков есть Югорский Шар, где льды необходимо должны часто спираться, так скоро лишило их всей надежды и что никому не пришло в мысль попытаться обойти с запада и севера новооткрытую ими землю, где море несравненно глубже, просторнее и, следовательно, успех должен бы быть вероятнее. Причиною тому были, без сомнения, как недостаток средств, так как все совершенные доселе путешествия снаряжены были на средства частных людей, так и то, что подобное предприятие на северо-западе обещало лучший успех. Соперники англичан на море, голландцы, только что освободившись из-под утеснительного правления Филиппа II, принялись за это дело с большею основательностью.
   1594. Най и Баренц. Еще в 1593 году некоторые миддельбургские купцы, между которыми главнейший был Балтазар Мушерон, составили Общество для снаряжения на этот предмет одного корабля(*33). Примеру их последовали энкгейзенские купцы, с помощью Генеральных Штатов и принца Мавриция Нассавского, как генерал-адмирала; а потом и амстердамские, побуждаемые к тому славным того времени космографом Планцием15. Миддельбургским кораблем "Лебедь" командовал Корнелис Корнелиссон Най, бывший некоторое время в России по поручениям Мушерона; ему приданы были для переводов купец Франц Деладаль, знавший хорошо русский язык, и некто Христофор Сплиндлер, урожденный славянин. Энкгейзенский корабль "Меркурий" вверен был Брандту Исбранту (иначе Брандт Тетгалес); на нем был суперкаргом16 Иоанн Гуго фон Линшотен, описавший подробно плавание этих судов. Капитаном амстердамского корабля "Посланник" был Вильгельм Баренц фон дер Схеллинг, гражданин амстердамский, искусный и опытный мореходец; ему дана была еще небольшая шеллингская рыбачья яхта. Путешествие последнего описано Герардом де Вером. Экспедиция эта должна была действовать раздельно. Первым двум судам, под начальством Ная, положено было, по примеру англичан, искать проход между островом Вайгачем и матерым берегом; а Баренц с другими двумя должен был плыть севернее Новой Земли, по совету Планция, считавшего, что этим только путем есть возможность обрести северо-восточный проход.
   5 июля 1594 года Най с отрядом своим отправился из Текселя в море, назначив Баренцу, который еще не совсем был готов, встречу за островом Кильдиным. Первый прибыл сюда 21-го, а последний 23 июня. 29 июня Баренц отправился в свой путь к северо-востоку. 4 июля усмотрел он землю, "называемую россиянами Новою Землею", а ночью прибыл к ровному, далеко от берега выдающемуся мысу, который назвал) Langenefs. По восточную сторону этого мыса, в большой губе, выезжал он на берег, но не нашел людей, а только следы их пребывания. Широта этого места 73®15'. Отсюда поплыл он далее и, миновав мыс Lagenhoeck (по другим Capo Baxo), от Лангенеса в четырех милях(*34) лежащий, достиг губы Lomsbay, пятью милями далее находящуюся и названную так по птицам, по-голландски Lommen(*35) называемым, которых найдено тут великое множество. Птицы эти довольно велики, но имеют столь малые крылья, что нельзя понять, как они могут держаться на воздухе. Они вьют гнезда на отрубах скал, для безопасности от зверей, и кладут по одному только яйцу; людей они так мало боятся, что когда одних берут из гнезд, то другие спокойно остаются сидеть на местах. В большой губе этой под западным берегом есть безопасная гавань глубиною шесть, семь и восемь сажен. Голландцы выезжали в ней на берег и поставили знак из старой мачты, тут же ими найденной. Широта Lomsbay 74®20'. Между западной оконечностью Lomsbay и Langenefs нашли они две губы. От Lomsbay к северу открыли остров Адмиралтейства, восточная сторона которого окружена мелями. Остров этот должно обходить на большом расстоянии, потому что вблизи него глубины весьма переменны: вслед за 10-саженными оказываются 6-саженные, потом опять 10-12 и более. 6 июля в полночь прибыли к Черному мысу (Swartenhoeck), лежащему на широте 75®20'. Около восьми миль далее нашли остров Вильгельма, на котором было много выкидного леса и моржей - престранных и сильных морских чудовищ (seer wonderbare en stercke Zeeronsters). Баренц измерил в этом месте большим квадрантом высоты солнца и нашел широту места 75®55'. 9 июля стали они на якоре за островом Вильгельма в губе, названной ими Beeren-fort. 10-го числа подошли к Крестовому острову (Kruys Eylant), названному так по двум большим крестам, на нем стоявшим; в острове есть небольшая заводь, где гребным судам приставать можно. Остров этот совершенно гол; лежит слишком в двух милях от матерого берега и имеет длины около полумили с запада на восток. От обеих его оконечностей простираются в море рифы. Около 8 миль далее лежит мыс Нассавский (Hoeck van Nafsau), низменный и ровный, которого также опасаться должно. Проплыв отсюда к OtS и OSO пять миль, увидали они к NOtO берег. Полагая, что это какой-нибудь остров, различный от Новой Земли, легли они в ту сторону; но ветер внезапно усилился так, что они 16 часов должны были дрейфовать без парусов. В эту бурю потеряли они гребное судно, которое залило волнами. 13-го числа встретили столько льда, сколько только с марса видеть можно было. Лавируя между этим льдом и берегом Новой Земли, подошли они 26-го к мысу Утешения (Troost-hoeck); 29-го были на широте 77®, и тогда севернейший мыс Новой Земли, называемый Ледяным (Yshoeck). лежал от них прямо на восток. Тут попались им на берегу камешки, блестевшие как золото, которые по этой причине и были названы золотыми (Goutsteen). 31 июля достигли они островов Оранских. Видя, наконец, что, невзирая на все труды, невозможно им будет пробраться сквозь окружавший их лед и что сверх того и люди становятся беспокойны и недовольны, решился Баренц возвратиться с тем, чтобы, соединясь с другими судами, узнать от них, не нашли ли они в той стороне прохода.
   1 августа поплыли они обратно к западу; миновали Ледяной мыс, мыс Утешения, Нассавский и прочие места, прежде ими виденные(*36), и 8-го числа подошли к небольшому островку, около полумили от берега лежащему, который они, по причине черной его вершины, назвали Черным (het Swarte Eylant). Тут обсервовал Баренц широту 71®20'. За островком был большой залив, по мнению Баренца тот самый, куда прежде его заходил Оливьер Беннель (Olivier Bennel) и который называется Constint Sarck (по другим Constant Serack). В трех милях от Черного островка нашли они низменный мыс с крестом, названный по этой причине Крестовым (Kruyshoeck); 4 мили далее другой низменный же мыс, названный Пятым или мысом Св. Лаврентия (Vyfde of S. Laurent's hoeck), за которым находился большой залив. Еще тремя милями далее открыли мыс Schanshoeck(*37), к которому вплоть лежит низменный черный камень, и на нем крест. Тут съезжали они на берег и нашли зарытые шесть кулей ржаной муки и кучу камней и заключили, что в этом месте должны были быть люди, от них убежавшие. На фальконетный выстрел оттуда стоял яругой крест, а возле него три деревянных дома, построенных по образу северных жителей, в которых лежало множество разобранных бочек, из чего они заключили, что тут должна производиться ловля семги. Тут же стояли на земле пять или шесть гробов, возле могил, наполненных каменьями, и обломки русского судна 44 футов длиною по килю. Находящейся в этом месте, безопасной при всех ветрах гавани дали они название Мучной (Meelhaven) по причине найденной муки. Между этой гаванью и мысом Schanhoeck лежит губа Св. Лаврентия, столь же безопасная при северо-восточных и северо-западных ветрах. Широта этого места 70®45'. Проплыв 10 милями далее, прибыли они 12 августа к двум островкам, названным островками Св. Клары (S. Clare), из которых крайний лежит в одной миле от берега. Встреченный тут в большом количестве лед заставил их удалиться к SW (*38). 15-го числа определил Баренц широту места 69®15'; проплыв после того к востоку 2 мили, пришел он к островам Матвееву и Долгому (голландцы пишут Matfloe en Delgoye), где встретился с отрядом Корнелиса Ная, который в тот же день прибыл от Вайгача и думал, что Баренц обошел вокруг всей Новой Земли.
   По нынешним нашим сведениям о Новой Земле не трудно нам будет следовать шаг за шагом по пути Баренца. Первый пункт берега, им увиденный, мыс Langenefs может быть только Сухой Нос, лежащий на широте 73®46', поскольку южнее, на пространстве слишком 60 миль, т. е. до мыса Бритвина, нет ни одного мыса, который бы можно было назвать ровным, далеко в море выдающимся; а севернее нельзя его искать потому, что погрешность в широте, простирающаяся и теперь до половины градуса, была бы тогда еще более. Что широта Langenefs в повествовании Девера показана слишком малою, явствует из самого повествования: широта Lomsbay определена 74®20'; расстояние от Langenefs девять миль; отнеся все это расстояние на широту, выйдет широта Langenefs 73®44', все еще 29 минутами большая указанной в повествовании. То же доказывает и карта, к этому приложенная, на которой Langenefs означен совершенно в одной широте с Сухим Носом.
   Большая губа по восточную сторону Лангенеса есть губа Софронова. Lomsbay есть губа Крестовая, лежа

Категория: Книги | Добавил: Ash (12.11.2012)
Просмотров: 584 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа