Главная » Книги

Марков Евгений Львович - Русская Армения, Страница 3

Марков Евгений Львович - Русская Армения


1 2 3 4 5 6 7 8 9

иставной лестнице, оставленной работающими здесь каменщиками, поднялись мы на довольно высокую каменную площадку, на которой как на фундаменте поставлена церковь. Поп отпер ключом дверь, мы вошли, - внутри та же пустыня, что и на дворе: высокие голые стены выбелены известью; ни икон, ни лампадов нигде. Престол открыт, как у католиков, и передний фас его расписан святыми и апостолами. Над престолом - картина итальянской живописи, копия с Рафаэля. В стороне - памятник из прозрачного алебастра одному из католикосов, а внизу, под алтарем - темная пещерка, где стоит мраморный гроб св. Рипсимы; на крышке гроба прекрасно исполненный и совсем еще новый портрет св. мученицы, - вероятно, плод фантазии какого-нибудь современного художника. Тут же на гробе камень, - будто бы один из тех, которыми мучили когда-то святую деву.
   Рипсима была одна из первых в Армении исповедниц и мучениц за веру Христову. Она была современницей св. Григория, просветителя Армении, и в числе других 37-ми дев была замучена в Вагаршапате.
   Церковь других исповедниц, подруг Рипсимы, очень похожа, и архитектурой, и отделкой, на осмотренный нами храм, но в ней сохранилось еще менее интересных остатков древности. Этот храм св. Гайяны, тоже окруженный каменною оградою, - почти рядом с храмом св. Рипсимы.
   Вагаршапат, долгое время бывший столицею древних царей армянских, теперь даже не город, а простое местечко. Однако, это не мешает ему быть административным центром "Эчмиадзинского уезда". В нем и полицейское управление, и почтовая контора, нотариус и аптека; дома весьма изрядные, с резными и тенистыми персидскими балконами; есть даже "номера Берлин", которые, однако, смотрят что-то пусто и безжизненно. К удивлению моему, в этом духовном и политическом центре армянства - торговли почти нет, лавок очень мало, особенно если не считать "ренских погребов" и винных складов. Несколько парных фаэтонов стоят на площади.
   Мы отпустили своего извозчика пообедать и покормить лошадей, а сами двинулись с площади пешком к монастырю.

______

IV. - Эчмиадзин.

  
   Эчмиадзинский монастырь, охваченный отовсюду крепостною стеною с башнями, - целый городок своего рода. Пройдя здания синода армянской церкви и обширные корпуса духовной академии, увенчанные по середине куполом и окруженные просторным зеленым сквером, вы входите во внутренний двор.
   Это как бы цитадель крепости, святая святых монастыря. Просторная площадь обнесена, как стеною, сплошным четырехугольником монашеских келий, в связи с которыми и новый трех-ярусный дом из темного тесанного камня, с десятью однообразными выступами позади; это - жилище католикоса; к нему ведут особые ворота и примыкает особый дворик с фонтаном и садом, полный ожидающих просителей.
   По середине большого монастырского двора - маститая святыня Эчмиадзина - его древний собор, Сурп-Шогакат (По-русски: "святой исток света Божьей Матери".), построенный еще в 303 году Григорием, просветителем Армении, по имени которого и господствующая религия армян называется армяно-григорианским исповеданием, в отличие от армяно-католического.
   Древний храм этот не похож ни на какой другой и производит оригинальное впечатление. Это - квинтэссенция армянско-грузинского архитектурного стиля. Тут соединено все, что есть характерного и глубоко исторического в зодчестве этих восточных христиан, живших всегда так тесно с персами и подвергавшихся в течение стольких веков влияниям магометанства.
   Массивный собор с четырьмя островерхими, восьмигранными башнями по четырем фасадам, с большою центральною башнею по середине, выточен и вырезан из темного камня, как драгоценная игрушка. Его сводистые притворы, его колонки, карнизы, рамки и завитушки около дверей и окон его, самые стены его - изукрашены тончайшею резьбою художественного рисунка, травами, цветами, узорчатыми арабесками, львами, слонами, орлами, ликами царей и святых... Нельзя оторвать глаз от этой своеобразной резьбы старинных византийских мастеров. Особенно поразительного вкуса и прелести - своды входной сени, с ее витыми колонками, с ее вышкою на низеньких кубышчатых столбах, увенчанных неизбежною восьмиугольною пирамидкою крыши.
   Темно-серая масса собора с своими тёмно-красными башнями и вышками для колоколов, с белою серединною башнею, изукрашенною темно-красными колонками, поясками, карнизами - смотрит чем-то глубоко восточным и глубоко старинным.
   Увидевши его раз, вы никогда не забудете этого характерного эчмиадзинского храма. Хотя он перестраивался не раз, но в течение шестнадцати веков постоянно поддерживался в том самом виде, в каком создал его апостол Армении.
   Храм быль заперт; по двору бродил какой-то оборванный, захудалый народ, - как оказалось потом, беглецы из турецкой Армении, спасавшиеся от зверства курдов и турецких пашей, и не знавшие ни слова по-русски. Монастырь кормит и содержит несколько сотен человек этих несчастных единоверцев своих.
   Нам помог любезный нахичеванский купец из Феодосии, которого мы случайно встретили около храма. Он гостит тут уже третью неделю с своею женою, говорит отлично по-русски и хорошо знаком со всеми духовными властями монастыря; он приказал какому-то служке или иноку попросить к нам епископа Аристарха, без которого никто не вправе отпереть и показать редкие сокровища эчмиадзинской ризницы.
   Внутренность храма - в строгом соответствии с его внешнею архитектурою: во все четыре стороны - четыре круглые ниши, образующие вместе крест, а по середине этого креста, как раз под куполом белой центральной башни, на амвоне, под сенью пышного кувуклия на четырех мраморных столбах, - священнейшая из всех святынь храма - престол, прикрывающий собою то самое место, на которое "сошел Единородный" в видении св. Григория. Слово "Эч-ми-адзин" буквально обозначает по-армянски: "сошел Единородный", и древний храм был построен св. Григорием именно в память таинственного видения. Над престолом парит вылитый из серебра голубь, обозначающий Духа Божия, и горит неугасаемая серебряная лампада. Когда патриарх совершает таинство евхаристии на святом престоле, то вся сень задергивается кругом парчевыми завесами. Влево от места "Сошествия - другая сень из темного резного кипариса, увенчанная деревянным изображением эчмиадзинского храма; под сенью - золоченый престол для католикоса, обитый золотисто-желтым шелком, с подушкою малинового бархата. К престолу ведут ступени, а ниже их полукружием разложены на коврах тюфяки, прикрытые тоже коврами, для сидения епископов. Католикос служит обедню два-три раза в год, в самые великие праздники; кроме того, он посвящает епископов и выходит на молебны в царские дни; по закону армянской церкви, вселенский патриарх их не может служить иначе, как в сослужении двенадцати епископов. На престоле "Сошествия" службы бывают редко. Обыкновенно же служат за престолами, которые помещаются в трех нишах храма. Отдельного алтаря у армян нет; маленький престол, уставленный золотыми подсвечниками, открыт, как у католиков, и стоит на значительном возвышении, на которое ведут ступени с двух сторон. Передний мраморный фас этой солеи расписан иконами старинной живописи апостолов и пророков, с армянскими надписями, и настолько высок, что на нем можно читать, как на аналое. Рафаэлева Мадонна della Sedia, в копии, висит за престолом.
   Боковые престолы еще меньше, а арочки их ниш на двух каменных колонках чрезвычайно оригинального и очень старинного стиля. Кругом этих ниш - каменные сиденья для епископов. На стенах - изображения апостолов.
   Мы долго любовались уцелевшею старинною росписью главного купола и сводов в нишах; все оригинальные узоры этой пожелтевшей живописи сотканы из цветов и арабесков, - нигде ни одной фигуры. Вообще, икон в храме очень немного, и в настоящую минуту его побеленные своды и стены производят впечатление некоторой пустоты и заброшенности; но нам объяснили, что теперь происходит реставрация внутренней отделки храма, и что, по окончании ее, все стены и своды будут расписаны подобно главному куполу. Две довольно бедные люстры с плохими свечами также не вполне соответствуют важности храма. Зато полы сплошь устланы персидскими и кавказскими дорогими коврами. Вообще, убранство армянской церкви производит на меня впечатление полу-католического, полу-магометанского храма.
   Наконец, появился нетерпеливо ожидаемый епископ Аристарх, в остром черном клобуке, какие носят армянские иноки, и, приветливо пожав нам руки, пригласил нас в ризницы. Он знает по-русски только несколько отрывочных слов, и переводчиком должен был служить молодой монах, отпиравший нам дверь церкви.
   Ризницы Эчмиадзина знамениты своими богатствами и древностями. Они занимают собою несколько крепко запертых кладовых.
   Епископ Аристарх заведует только несколькими из них. Для осмотра других пришлось обращаться уже к иному почтенному старцу, архимандриту Левону, а некоторые из особо чтимых святынь Эчмиадзина даже и вовсе не показываются иноверцам без особенного разрешения католикоса. Сокровищами Эчмиадзина, и в археологическом и в коммерческом смысле, - все равно как сокровищам нашей Сергиево-Троицкой лавры - цены нет. Тут ряды витрин с богатейшими панагиями, звездами, портретами персидских шахов и русских царей, все в алмазах, рубинах, изумрудах; кресты чудной формы и замысловатой отделки, стоящие целого состояния; золотая корона царя Тиридата, с громадным камнем по середине; драгоценные церковные сосуды, подсвечники, архиерейские посохи редкой древности, красоты и богатства; тиары католического образца из парчи и бархата, искусно расшитые жемчугом и золотом, для епископов и католикосов; серебряные митры для архимандритов и старших священников; присланная из Индии, артистически вышитая разноцветными шелками, мантия для католикоса, оцениваемая в 20.000 рублей, с целыми сценами из Евангелия, с крупными изображениями св. Рипсимы и св. Гайяны.
   Малиновый бархатный ковер громадной цены, расшитый в Константинополе чудными шелковыми цветами, с золотым изображением Эчмиадзина, для подстилки под трон католикоса; усыпанные жемчугом туфли католикоса, подражающего в этой статье своего торжественного облачения римскому папе; среди армянских надписей вышит на них Ноев ковчег на горе Арарате, а на внутренней подошве - крылатый дракон, долженствующий изображать князя тьмы, диавола, - которого, стало быть, попирает стопами своими излюбленный первосвятитель Армении.
   В одной из кладовых показали нам огромную золотую мироварницу, имеющую особенное значение для Эчмиадзина.
   - Только один наш святейший католикос имеет, по древнему закону нашему, право варить святое миро, - объяснил нам не без гордости через молодого инока архимандрит Левон. - Хотя у армян есть и другие патриархи в Константинополе, Иерусалиме, в Сисе Киликийском и на озере Ване, но наш эчмиадзинский католикос старше всех их и считается верховным главою армянской церкви, единственным законным преемником св. Григория-Просветителя; от него уже получают св. миро другие патриархи... Под константинопольским патриархом всего только двести тридцать архимандритов, под иерусалимским - не больше пятидесяти, а под Эчмиадзином их двести сорок! - прибавил старик, окидывая нас торжествующим взглядом.
   Под ключом у Левона оказались и книжные редкости Эчмиадзина. Он показал нам написанные от руки одною благочестивою армянскою дамою в Шуше необыкновенно изящным и вместе необыкновенно мелким почерком четыре Евангелия с рисунками, каждое особым шрифтом, показал разные интересные древние рукописи на пергаменте.
   Библиотека эчмиадзинского монастыря вообще считается очень богатою по части армянских рукописей и старинных армянских книг. Но, к сожалению, все это литературное богатство, как сообщают знающие люди, относится только к христианской эпохе армянской истории и носит на себе довольно односторонний богословский и церковно-исторический характер. Ревность не по разуму первых насадителей христианства в Армении, вполне, конечно, понятная с тогдашней их точки зрения и при тогдашних обстоятельствах, заставляла их старательно истреблять всякие следы старой религии; поэтому, вместе с языческими капищами, жертвенниками и идолами, также безжалостно уничтожались Григорием-Просветителем и сподвижниками его все книги, надписи и изображения, имевшие какое-нибудь отношение к поклонению солнцу, огню или языческим богам. А между тем, как известно из достоверных источников, Армения обладала многими древними письменными памятниками, заключавшими в себе не только важные сведения о религии магов, но и любопытные факты из истории древнейших государств Азии, - Вавилона, Ассирии, Финикии, Иудеи, Китая, Индии, Персии, Греции и пр...
   Потеря этих первоисточников истории азиатских народов, без сомнения, скрыла от нас многое, что могло бы пролить свет на иные, мало разъясненные, события ветхозаветного мира.
   В сочинениях первых христианских писателей Армении IV-го и V-го веков, между прочим и в знаменитой истории армянского народа Моисея Хоренского, остались только ссылки на исчезнувшие литературные памятники языческого времени, да некоторые выдержки из них, дающие понятие об их значении для исторической науки. Из них заслуживала особенного внимания полная летопись Армении от начала ее существования до II-го столетия пред Р. Хр., составленная сирийцем Мар-Ибасом Кадиною из рукописных материалов ниневийского архива и рассеянных в разных местах армянских хроник. Этот труд Мар-Ибаса, писанный халдейским языком, ценился так высоко современниками, что царь Вагаршак хранил его как драгоценнейшее сокровище в своем дворце, а более важные отрывки из него велел вырезать на мраморной колонне дворца. Интересна была также история идолопоклонства в Армении, написанная Улипом, языческим жрецом, в разрушенной теперь древней столице Армении - городе Ани.
   Впрочем, обычай уничтожать литературные памятники побежденных народов - в целях не только религиозных, но и политических, чтобы заставить народ скорее забыть свое прошлое, - господствовал и среди язычников, и среди магометан.
   Еще полулегендарный ассирийский царь Нин велел предать огню все существовавшие до него книги и летописи, чтобы вся история человечества начиналась с его царствования. В IV-м веке христианской эры Мехружан Арцруни, отпав от христианства в веру персов, сжег все известные ему книги на армянском и греческом языке и запретил армянам учиться по-гречески.
   Персидский царь Иездигерд, в V-м веке, также истреблял памятники армянской литературы, а знаменитый султан турок-сельджуков, Альп-Арелан, взяв приступом Ани, сжег этот город вместе с несметным множеством древних рукописей, как свидетельствуют армянские историки. Тамерлан с своими монголами точно также не оставил без внимания литературу армян, и приказал отправить в Самарканд все найденные им армянские книги.
   Немудрено поэтому, что среди армян укоренился обычай, вероятно издревле распространенный в азиатских странах, - зарывать в землю древние, особенно ценимые книги. Наш известный ориентолог-самоучка Караим Фиркович, - некогда обитатель крымского мертвого города Чуфут-Кале, - странствуя по глухим уголкам Сирии, Армении и Малой Азии, немало добыл редких старинных книг, отрытых в земле и составивших его замечательную библиотеку, приобретенную потом за значительную сумму Императорскою Публичною Библиотекою.

______

   Древние литературные памятники Армении писались большею частью на сирийском языке, а частью на греческом. Армянский же язык, хотя и принадлежал к числу арийских языков и был достаточно богат формами и корнями, но был совсем не разработан грамматически; в первое время язычества даже алфавит армян был заимствован у гебров и, как все почти восточные алфавиты, состоял исключительно из одних согласных букв; хотя же, после введение христианства, вошли в употребление буквы греческие и ассирийские, но все-таки армянская азбука была крайне неудобна для употребления и почти оставлена всеми, вследствие множества точек и значков, заменявших гласные буквы. Только в V-м веке (в 406 г.) ученый Месроб, по поручению царя и католикоса, изобрел наконец гласные буквы и составил новую армянскую азбуку из тридцати шести букв, которую армяне употребляют до сих пор, - за что и был причислен армянскою церковью к лику святых. Месроб же принимал, вместе с католикосом Исааком, главное участие и в переводе на армянский язык Священного Писания по самому древнему экземпляру греческой Библии, почему армянский текст Библии считается теперь, по признанию многих ученых-богословов, одним из самых полных и достоверных. Однако армянская литература и армянская история, вследствие отдаленности Армении от центров новой европейской цивилизации и совершенного удаления ее со сцены истории после окончательной потери независимости в XIV-м веке, - были очень мало известны европейской публике, и начинают возбуждать к себе интерес европейских ученых только начиная с XVIII-го века, когда неутомимый и предприимчивый армянский монах Мхитар основал сначала в Греции, в г. Модоне, потом в Венеции, на острове св. Лазаря, братство ученых иноков, посвятивших себя изучению армянской истории и письменности. Это братство мхитаристов, или лазаристов, обратившись мало-по-малу в ученую академию, оказало и продолжает оказывать незаменимую услугу армянскому народу деятельным изданием армянских классиков, доступным даже для простого народа, обнародованием многих замечательных памятников армянской старины, затерянных до того времени в пыльных подвалах монастырей, и всестороннею разработкою лексических и грамматических форм армянского языка, который в их руках достиг возможности передавать во всей точности отвлеченные идеи и художественные образы знаменитых писателей Европы.
   Трудами мхитаристов, успевших в течение времени основать в больших центрах Европы свои отделения, - армянский народ получил возможность ознакомиться с научными трудами и изящною литературою Европы, и вообще примкнуть к европейскому образованию. Мхитаристы издали, множество учебников и руководств по важнейшим наукам и перевели на армянский язык почти всех выдающихся писателей Европы, так что Мхитар по справедливости должен считаться родоначальником научного и литературного образования в Армении. Он еще при жизни своей основал две учебные коллегии в европейском смысле, первые у армянского народа: одну приготовительную для первоначального образования, и другую, профессорскую, для подготовки учителей. Поэтому армяне вполне заслуженно называют Мхитара своим новым "Григорием-Просветителем" и "вторым Месробом". Одно только смущает правоверных армян-григорианцев, - это то, что столь популярный Мхитар их был вынужден принять унию с католичеством и подчиниться римскому папе, как армяно-католик, чтобы не лишиться крайне важной и ничем для него незаменимой помощи, в своих просветительных трудах, со стороны ученых прелатов и сановников католической церкви.

______

   Некоторых музеев своих святые отцы Эчмиадзина, однако, нам не открыли, не особенно заинтересованные знакомством русских путешественников с их национальными святынями. Не увидали мы, между прочим, и святого копья, которое, говорят, хранится в одной из монастырских ризниц. Мы имели письмо к русскому прокурору в Эчмиадзине, я рассчитывал, что он поможет нам проникнуть во все любопытные уголки монастыря, но, к сожалению, прокурор этот уехал, несколько дней назад, в Тифлис, и мы предоставлены были собственной сообразительности, а сообразительность эта настолько оплошала, что я не догадался даже пойти познакомиться с католикосом, думая, что увидим все интересное и без него.
   Осмотр монастыря заставил нас порядочно проголодаться, и так как ресторанов в Вагаршапате не полагается, то добрые люди посоветовали нам пообедать в монастыре, как это делают обыкновенно все сюда приезжающие.
   Особый двор примыкает к двору главного храма и обстроен кругом довольно старыми и довольно грязными зданиями. Это - помещения для богомольцев и гостей. Два яруса открытых деревянных галерей выходят во двор. С галерей этих топорные одностворчатые двери, с намазанными на них номерами, ведут в низенькие, темные комнатки со сводами, очень похожие на казематы для одиночного заключения какой-нибудь тюрьмы. Стены - двухаршинной толщины, маленькие окошки чуть не на полу; солнце, по-видимому, никогда не бывает, да и топить, должно быть, приходится не часто, - оттого сырость прочно угнездилась в этих неприютных норах, где уже готовы для приезжих деревянные кровати с постланными постелями, также пахнущими если не тюрьмой, то солдатской казармой; стоит грубый деревянный стол и такие же два стула.
   Мы разыскали смотрителя за этими "номерами", и он сообщил нам, что отдохнуть и пообедать здесь можно, но необходимо испросить сначала благословения архимандрита. Он побежал за этим благословением и, получив разрешение его преподобия, отпер нам один из номеров. Через полчаса на столе перед нами стоял поднос с вкусным горячим борщом с говядиной, ячменною кашею, в которую примешаны были куски жирной баранины, и стаканами местного красного вина, за которым прихотливый француз вряд ли согласился бы признать это высоко уважаемое им наименование.
   Внеся, в виде благодарственной лепты, золотую монетку отцу архимандриту на его древний храм, мы отправились разыскивать своего возницу, чтобы поспеть засветло в Эривань.
   Эчмиадзин с глубокой древности стал политическим и религиозным центром армянской народности, такою же историческою святынею ее, как Москва для великоруссов. Татары называют его, однако, не этим армянским именем, а "Уч-хелеси", что значит, по ихнему, "Три церкви". Эти три церкви, кроме Шогакота, храма богатого эчмиадзинского монастыря, еще и те, раскинутые по окраинам древнего Вагаршапата, давно заброшенные и обнищавшие церкви, которые посвящены римским мученицам-девам, положившим основание христианству в Армении в одно время с Григорием-Просветителем, и характерным образцом которых может служить посещенный нами храм св. Рипсимы.
   Вследствие близкого соседства Палестины и Малой Азии, первые семена христианства были посеяны в Армении ранее, чем в каких бы то ни было других странах. Авгарь, владетель армянский (называемый в наших Четьи-Минеях князем эдесским), будучи одержим неизлечимою болезнью, прослышал от купцов, посещавших Армению, о великих чудесах и удивительном учении Христа, и страстно захотел видеть Его и послушать Его проповеди. Он отправил посланного к Нему в Иерусалим, по свидетельству армянских историков, с таких письмом:
   "Авгарь, сын Аршама, князь земли, Иисусу спасителю и благотворителю, явившемуся в иерусалимской земле, - привет!
   "Я слышал о Тебе и об исцелениях, совершаемых Тобою без лекарств и без кореньев; ибо, как говорят, Ты заставляешь слепых видеть, хромых ходить; Ты очищаешь прокаженных, изгоняешь нечистых духов, исцеляешь одержимых многолетними болезнями; Ты и мертвых воскрешаешь. Услыхав все это о Тебе, я положил в уме своем одно из двух: или Ты - Бог, сошедший с неба для совершения всего этого; или же - Сын Божий, все это творящий. Вот почему пишу к Тебе и прошу Тебя, благоволи прийти ко мне исцелить недуги, коими я одержим. Слышал я также, что евреи ропщут на Тебя и хотят предать Тебя мучениям; у меня есть небольшой, но красивый город, - его достаточно было бы для нас обоих".
   Посланный был искусный живописец Анан, которому поручено было снять изображение Христа, если бы Он не соблаговолил исполнить просьбу Авгаря.
   По свидетельству греческого церковного историка Евсевия и старых армянских историков, Спаситель, получив письмо из рук Анана, приказал апостолу Фоме написать такой ответ царю армянскому:
   "Блажен кто верует в Меня, не видав Меня! ибо написано обо Мне: "видящие Меня не будут в Меня веровать; но не видящие Меня будут веровать и будут жить!"
   "Ты Мне пишешь, чтобы Я пришел к тебе; но Мне надлежит совершить здесь все то, для чего Я послан, и когда совершу это, вознесусь к Тому, Кто послал Меня, и когда вознесусь - пришлю одного из учеников Моих, который исцелит твои недуги и даст жизнь тебе и всем находящимся с тобою".
   Когда же Анан, в исполнение царского поручения, старался уловить кистью черты Спасителя, все усилия его оставались напрасными: лицо Господа изменялось и делалось неизобразимым. Тогда Господь умыл лицо Свое, отер его полотняным убрусом и вручил Анану, для передачи царю этот убрус, на котором чудесным образом отпечатлелся божественный лик Его.
   Авгарь выздоровел, облобызавши присланный ему нерукотворный образ Спасителя, а через год по воскресении Христа к нему явился апостол Фаддей и положил в Армении основание веры Христовой, построив христианские храмы, назначив священников и епископов, и преподал руководящие правила новосозданной церкви. В течение семнадцати лет своего пребывания в Армении, апостол Фаддей обратил в христианство более 10.000 человек.
   После мученической смерти Фаддея, явился в Армении другой апостол Христов, Варфоломей, и кончил свою жизнь, как и собрат его по Христу, мученическою смертью от руки того же армянского царя Санатрука, который умертвил раньше Фаддея.
   В Армении же был замучен и третий апостол Христов, Иуда, продолжавший дело Фаддея. Только один апостол Фома проповедывал и деятельно насаждал христианство в Армении, не поплатившись за это своею головою, а имев возможность пронести евангельское учение в прибрежья Черного моря и в далекую Скифию.
   Насажденное апостолами христианство, несмотря на преследования и казни со стороны язычников-царей, отступивших от веры Авгаря, - продолжало зреть втихомолку: уже во втором столетии христиан в Армении было так много, что, по повелению римского императора Адреана, на горе Арарате было распято, в 130 году по Р. Хр., 10.000 христиан, - большею частью из армянского народа.
   Но все-таки христиане в Армении являлись небольшою сектою, разбросанною ничтожными оазисами по стране, а весь народ армянский, вообще, оставался яростным язычником, поклонником идолов и небесных светил.
   Настоящим же распространителем христианства в Армении, обратившим ко Христу ее царей и народ, был св. Григорий-Просветитель, - патрон армянской церкви и всего народа армянского и основатель Эчмиадзина.
   История Григория - одна из самых поучительных и самых ярких в смысле характеристики духовных героев первых времен христианства. Отец его Анак был парфянин из царского рода Аршакидов, и по уговору персидского царя Арташира, обещавшего ему трон Армении, изменнически умертвил, вкравшись к нему в доверие, армянского царя Хозроя. Вся семья Анака и он сам были схвачены и казнены, и только один младенец Григорий был увезен своею кормилицею-христианкою Софьею в Цезарею, владение римского императора, где и был окрещен Григорием и воспитался в строгом благочестии первых христиан. В Риме воспитывался в это время и спасенный от рук Арташира сын убитого Хозроя, Тиридат. Григорий, мучимый совестью за преступление своего отца, хотел искупить его грех хотя какою-нибудь услугою сыну убитого; он поступил к нему на службу, не открывая своего происхождения. Тиридат в это время уже успел отличиться среди воинства римского необыкновенною силою и боевым мужеством, и император Диоклетиан, в благодарность, за блестящую победу его над готами, дал ему в распоряжение римское войско, чтобы отвоевать захваченное Арташиром наследие отца.
   Григорий был одним из самых верных сподвижников Тиридата в этой войне и сделался первым любимцем его, когда Тиридат возвратил себе, с его помощью, армянский престол.
   Изгнав врагов из своей родной земли, Тиридат, в радостном сознании победы, хотел принести благодарственные жертвы богине Диане, считавшейся в то время верховною покровительницею армян, и отправился со всем своим двором в город Ерицу, где был воздвигнут большой храм. Григорий один из всех придворных отказался приносить жертву идолу и вызвал этим сильнейший гнев царя.
   - "Ты следовал за мною, как чужестранец, и как дерзаешь поклоняться Богу, которому я не поклоняюсь? - говорил взбешенный Тиридат. - Я тебя приблизил к себе, как никого, хотел сделать тебя счастливейшим из людей, а ты оскорбляешь своим презрением великую богиню, покровительницу народа нашего, которой поклоняется сам император римский... Теперь, - вместо всяких наград и высоких должностей, которые я собирался дать тебе, - тебя ожидает темница, оковы и смерть, если ты не принесешь жертвы великой богине, благодетельнице рода человеческого"...
   Григорий на это отвечал с твердостью:
   - "Господь повелел слугам повиноваться господину своему, но поклонение, подобающее Богу, сотворившему небо и землю, ангелов и человеков, не должно быть воздаваемо никому другому. Я тебе всегда служил верою и правдою. Надежда же моя не на тебя, а на Создателя моего. Ты грозишь, вместо наград, обрушить на голову мою всякие скорби, но я этому могу только радоваться, потому что, умерщвляя мое тело за верность Спасителю моему, ты дашь воскресение душе моей в вечном царствии Его; обрекая меня позору здесь на земле, ты приуготовляешь мне славу небесную, безмерно драгоценнейшую для меня; связывая меня оковами и ввергая в темницу, ты даешь мне неизглаголанное счастье уподобиться Спасителю моему, также претерпевшему казнь и поругание за грехи наши. Скорблю о тебе, что ты, вместо Бога живого, Творца вселенной, служишь бездушному дереву и камню, которые даны от Него людям на их потребу. Мы же твердо веруем, что, поклоняясь живому Богу, будем жить вечно, хотя бы и умерли плотью, ибо Спаситель наш умер и воскрес, чтобы показать нам, что и мы точно так же умрем лишь для того, чтобы воскреснуть".
   Разгневанный Тиридат велел подвергнуть любимца своего целому ряду жестоких мучений, и после каждой казни призывал его к себе и настойчиво увещевал, чтобы Григорий отрекся от христианства и поклонился идолу Дианы. Григорий геройски вытерпел, одну за другою, двенадцать ужаснейших пыток, но оставался непоколебим.
   Его вешали за ноги вниз головою над невыносимыми зловониями и беспощадно секли; его туго скручивали палками и веревками, так что трещали кости, и целых семь дней оставляли в таком виде висеть на крыше дома. Ему давили ноги тисками, так что кровь струилась из-под ногтей; вбивали толстые железные гвозди в пятки и заставляли бегать босыми ногами; зажимали голову между двумя брусьями; держали его целую неделю в мешке, наполненною золою выше головы, так что, при каждом вздохе, зола набивалась ему в нос и в рот и проникала во все внутренности; вливали ему внутрь, повесив вниз головою, кипящую воду, так что живот раздувался, как мех, и вода вытекала через рот и нос; скребли ему, повесив его за руки, все тело железными скребницами; катали его, голого, по земле, утыканной и усеянной железными шипами, набивали ему на ноги высокие железные сапоги, убитые внутри гвоздями, так что они проходили насквозь тела, до самой кости; обливали расплавленным свинцом; вливали свинец ему в рот, так что сожжено было его тело и внутренности, - и все-таки святой мученик оставался жив и бодр.
   Пораженный его неимоверным терпением и живучестью, Тиридат раздражался все больше и больше непреклонностью бывшего любимца своего, и после каждой пытки изобретал еще более мучительную казнь.
   - "Как ты можешь еще дышать, Григорий, после таких ужасных мучений? - в изумлении спрашивал он его. - Другой бы давно умер от гораздо меньших казней, а ты столько недель без перерыва терпишь их, и еще имеешь силу говорить и противостоять повелениям моим? Ты видишь однако, что твоя надежда не исполняется: твой Спаситель ни от чего не мог спасти тебя, и я делаю над тобою все, что хочу. Никакие ангелы, о которых ты говорил, не являются на твою защиту, а я буду мучить тебя еще хуже и еще больше, пока ты не покоришься воле моей. Не прямая ли выгода для тебя избавиться от лютых казней и смерти, ожидающих тебя впереди, только поклонившись великой богине, спасающей от врагов наше царство? И опять я возвращу тебе все милости твои, и будешь мне второй брат и первый человек в царстве моем".
   Григорий отвечал Тиридату:
   - "Силу переносить твои злодейства дарует мне мой Господь, в руках Которого все видимое и невидимое. Чем больше будут земные мучения мои, тем скорее бессмертная душа моя отделится от грешного тела, и я удостоюсь венца мученического среди ангелов и святых Божиих. Себе же ты готовишь на праведном Суде Божием муки вечные, во тьме кромешной, где огонь не угасает, и червь не усыпает"...
   Разъяренный Тиридат велел сковать Григория по рукам и ногам и отвезти в окрестности Арарата, в г. Арташат, где была выкопана для осужденных на смертную казнь яма страшной глубины, наполненная множеством огромных змей и всяких ядовитых гадов, и из которой далеко распространялось невыносимое зловоние от гниющих в ней трупов.
   Четырнадцать лет пробыл святой Григорий в этом ужасном заключении, и ни одна змея не дотронулась до него; благочестивая христианская вдова Анна, жившая в соседнем замке, все это время ежедневно тайно приносила кусок хлеба и бросала ему в яму, поддерживая этим его жизнь.
   Между тем Тиридат успел одержать много новых побед над соседними народами, - и, приписывая свои удачи покровительству Дианы и Геркулеса, поклонение которым он заимствовал у римлян, долгое время живя в империи их, - обратился с торжественным воззванием к подвластным ему народам, чтобы они, подобно грекам и римлянам, усердствовали в почитании Юпитера, Дианы, Геркулеса и других богов, даровавших ему победы, строили бы им храмы, приносили богатые жертвы, а христиан и всех уклоняющихся от почитания греческих богов предавали бы в руки властей для жестокой казни и отобрания в казну имущества их.
   В это время римский император Диоклетиан, жесточайший из гонителей христианства, желая избрать себе вторую жену, послал знаменитейших живописцев Рима по всей империи своей снимать портреты с первейших красавиц земли, чтобы красивейшую из всех взять себе в жены. Живописцы донесли ему, что в одном женском монастыре Рима проживает юная христианка, по имени Рипсима, такой необычайной красоты, подобной которой они никогда не видали. Увидев портрет Рипсимы, Диоклетиан воспылал страстью к ней и приказал немедленно готовить свадебное торжество. Рипсима была сама из императорского рода и жила под попечением своей приемной матери и родственницы от такого же царского корня, Гайяны, среди инокинь, принадлежавших также к высшему сословию Рима. Узнав о предстоящей перемене судьбы своей, Рипсима, посвятившая себя Христу и давшая обет вечного девства, пришла в ужас, также как ее воспитательница Гайяна и весь монастырь. Горячо помолившись Богу, они решилась все вместе бежать из Рима и, наняв корабль, отплыли сначала в Александрию, потом в Иерусалим и Святую Землю. Над гробом Пресвятой Богородицы в саду Гефсиманском игуменья Гайяна поручила свою возлюбленную духовную дочь заступничеству Пречистой Девы, и, получив от Нее во сне приказание отправиться в Армению, в область араратскую, со всеми инокинями своими прибыла в Вагаршапат, бывший тогда столицею Тиридата. Они были без денег и без всяких средств, но некоторые из них пряли шерсть, другие делали бусы, и этим трудом поддерживали свое существование, "питаясь более молитвою, чем яствами", по простодушному выражению армянской летописи.
   Диоклетиан узнал, что избранная им невеста скрылась с своими подругами в Армении и просил письмом царя Тиридата разыскать их и казнить всех смертью, кроме красавицы Рипсимы, которую прислать ему, а если она понравится армянскому царю, то удержать ее для себя, "ибо во всей римской империи не нашлось никого, кто бы равнялся с нею красотою", прибавлял римский император.
   Убежище инокинь было скоро открыто и окружено стражею. Толпы народа, дворянство, князья, весь царский двор теснились около скромного домика глухой улицы, чтобы полюбоваться на невиданную красоту юной римлянки. Тиридат прислал за Рипсимой золоченые носилки с множеством придворных слуг и все принадлежности царского облачения, решившись венчать ее царицею, еще не видя ее в лицо.
   После упорного сопротивления, Рипсиму насильно привезли во дворец Тиридата. Но восхищенный ее красотою царь напрасно силился победить ее решимость и боролся с нею несколько дней сряду; одушевленная неземною силою, слабая девушка отражала все попытки богатыря Тиридата; наконец, сорвав с него корону и царские одежды, бросила его, совсем обессиленного, на пол, а сама бесстрашно прошла через толпы придворных и возвратилась в свой дом. Гайяна, которую приводили нарочно во дворец уговаривать Рипсиму уступить желанию царя, всячески ободряла ее твердо защищать свое целомудрие и оставаться верною иноческому обету. Ее увезли в темницу, избив камнями все ее лицо.
   Тотчас же явились палачи и стража в дом инокинь. Неустрашимой Рипсиме отрезали сначала язык, потом стали жечь медленным огнем ее тело, привязав ее к четырем столбам и навалив на нее острые камни; но она все еще оставалась жива. Тогда ей выкололи глаза и изрубили ее в куски. С нею вмести умертвили и тридцать две духовных сестры ее, который пришли на место ее казни, чтобы собрать ее мученические останки.
   С Гайаны и двух инокинь, провожавших ее во дворец и вместе с нею заключенных, содрали кожу, вырвали языки, навалили на них острые каменья и наконец отрубили головы.
   Это случилось в 301 году нашего летоисчисленья.
   Умертвили и больную инокиню, оставшуюся в общем жилище их. Всего было замучено тридцать семь дев из числа семидесяти, бежавших из Рима. Остальные разбрелись еще ранее по другим местностям; в числе их была и св. Нина, проникшая в Грузию, в г. Мцхет, и обратившая потом в христианство царя грузинского и народ его.
   Царь Тиридат был до того опечален гибелью Рипсимы, что бросился на землю с своего трона и долго горько плакал и сокрушался.
   - Проклятая секта христианская! - вопил он. - Скольких людей погубила она! Мало того, что она отвращает их от служения богам, она еще лишает их и земных радостей. Смерть не устрашает их. Вот и Рипсима не побоялась ее, дева такой красоты, которой еще не было среди рода людского. Сколько бы я ни жил, никогда не забуду ее. Знаю я хорошо и римскую, и греческую землю, Ассирию, Парфию, Турцию, Адербайжан и много всяких стран, но нигде не видал я ни малейшего подобия ее красоте... Колдовство этой секты так сильно, что победило даже меня!
   Шесть дней не находил себе места от тоски армянский царь, и чтобы развлечь себя, приказал устроить большую охоту на зверей. Но еще на улицах города на него напала злая немочь. Он внезапно упал с колесницы своей и пришел в такое бешенство, что стал грызть свое собственное тело. Подобно тому как некогда вавилонский царь Навуходоносор вообразил себя быком и ел траву, как скот, обезумевший Тиридат обратился в свинью и, избегая людей, рылся вместе с свиньями в земле, отыскивая там пищу. Тогда сестре Тиридата, Хозройтухте, явился во сне ангел и сказал: "Пока ты не освободишь из оков Григория, заключенного в Арташате, и он не научит вас, чем спасти царя, - безумие его не прекратится".
   Хозройтухт передала свой сон приближенным Тиридата, но они смеялись и говорили: "Ты с ума сошла! Разве мог Григорий прожить пятнадцать лет в яме, где кишмя кишат такие страшные змеи? В ту же минуту, как кинули его туда, они, наверное, сожрали его, и теперь даже костей его не сыщешь!"
   Однако, когда тот же сон снился Хозройтухте в пятый раз, придворные сановники решили отправить посланца в Арташат. Горожане Арташата были этим крайне изумлены и говорили посланцу: "Кто же может верить, чтобы Григорий был жив, когда уже столько лет прошло с тех пор, как бросили его в эту страшную яму!"...
   Однако, исполняя приказ двора, связали вместе множество толстых и длинных веревок и спустили их в пропасть. Посланец Ода нагнулся над ямою и крикнул громким голосом:
   - "Григорий! если ты жив, то вылезай! Бог, которому ты молишься, повелел нам освободить тебя!"
   Григорий ухватился за веревку, и его вытащили на свет Божий. Тело его было черно как у эфиопа. Его обмыли, одели и с великим ликованием повезли в Вагаршапат.
   Тиридат встретил его у города вместе с сановниками своими, страдавшими тем же безумием, как и он; они грызли от бешенства собственное тело свое. Григорий, преклонив колена, стал горячо молить Бога об исцелении их, и после нескольких дней его молитв мало-по-малу возвратился им их человеческий образ. В виде покаяния, Григорий потребовал прежде всего, чтобы они почтили память святых исповедниц Христа, соорудив христианские храмы над прахом Рипсимы, Гайяны и всех пострадавших с ними. Царь и все сподвижники его злодейств с рыданьями преклонили колена над прахом Рипсимы, перед св. Григорием, и молили его испросить им прощение у Бога. После шестидесяти пяти дней непрерывных общих молитв и поста целого народа и продолжавшихся все это время поучений св. Григория, все жители Вагаршапата, с царем во главе, приступили к постройке храмов над убиенными мученицами. Одни готовили камни, другие лес, третьи черепицы, и под главным руководством Григория успели скоро воздвигнуть три церкви: одну над прахом Рипсимы и тридцати двух сестер, другую - над прахом Гайяны с двумя сестрами, третью - над прахом больной монахини, убитой на месте их общего жительства.
   Царь Тиридат собственноручно копал ямы для фундамента церкви, а царица жена его и сестра его Хозройтухт носили в подолах своих платьев землю из этих ям. Потом Тиридат, по собственному желанию, отправился на гору Арарат, отстоявшую довольно далеко от Вагаршапата, и принес оттуда на своих плечах восемь громадных камней, из которых сооружен был главный вход в церковь св. Рипсимы. Тело каждой мученицы, по повелению Григория, было одето в роскошные одежды и положено в особый гроб прекрасной работы, а самые храмы украшены золотыми и серебряными свещниками, лампадами и всякими другими церковными принадлежностями.
   Вот эти-то три древние церкви, поныне существующие на окраинах Вагаршапата, - две со стороны Эчмиадзина и одна с противоположного конца - и были первыми христианскими святынями Армении, и по ним-то соседние народы прозвали Вагаршапат "городом трех церквей".
   Таково великое историческое значение для Армении посещенной нами церкви св. Рипсимы и эчмиадзинского храма сошествия св. Духа. Этот эчмиадзинский храм построен был по указанию св. Григория уже впоследствии, когда Тиридат и весь народ его были окрещены в веру христианскую, разрушены были Григорием и Тиридатом все языческие храмы Армении, и Григорий был рукоположен архиепископом Цезареи, Леонтием, в архиепископа всей Армении.

______

   Верховное значение католикосов Эчмиадзина укрепилось в особенности с тех пор, как по туркменчайскому трактату ханства нахичеванское и эриванское, заключавшие в себе араратскую область с Эчмиадзином, были присоединены в 1828 году к России, и повелителем бывшего армянского царства, от которого зависел выбор вселенского патриарха Армении, вместо персидских шахов и турецких султанов сделался царь православной России.
   До тех пор подкупы и партийные интриги при дворе магометанских государей, нисколько не заботившихся о религиозных интересах армянских христиан, главным образом решали выбор эчмиадзинских патриархов, нередко назначавшихся прямым указом султана или шаха без всякого внимания к желанию самих армян. Это порождало большие смуты в армянской церкви и в самой жизни народа армянского и сильнейшим образом расшатывало значение эчмиадзинских католикосов. В последнее время перед присоединением к России выбор эчмиадзинского католикоса стал зависеть исключительно от четырех главных архиепископов, соседних с Эчмиадзином, а иногда католикос еще при жизни своей сам назначал себе преемника, а народ избирал потом другого, и между двумя соперниками начинались жестокие распри, волновавшие церковь.
   После присоединения же к России установлен был законодательным путем древний порядок избрания вселенского патриарха всеми армянскими епархиями, которые присылали для этого в Эчмиадзин своих архиепископов, епископов и почетнейших выборных от народа. Особый прокурор эчмиадзинского синода, назначаемый государем, наблюдал за законностью и порядком выборов, не вмешиваясь в них, и из двух избранных кандидатов на патриарший престол государь утверждал одного по усмотрению своему.
   Первое избирательное собрание было открыто на светлой седьмице, 15-го апреля 1843 г., в соборном храме Эчмиадзина, перед серединным алтарем сошествия св. Духа, для выбора преемника умершему католикосу Иоаннесу, из 26 выборщиков светских и духовных; после трехдневного заседания был избран верховным патриархом Армении всеми 26-ю наличными голосами и всеми письменными отзывами отсутствующих депутатов - одинаково популярный среди армян и русских Нерсес, архиепископ нахичеванский и бессарабский, который также отсутствовал и который тотчас же получил от императора Николая Павловича торжественную утвердительную грамоту, писанную золотом на большом пергаментном листе, украшенном гербами всей империи и гербом области армянской, изображающим собою древнюю корону армянских царей, Арарат и Эчмиадзин.
   С тех пор этот порядок избрания католикосов постоянно соблюдается в Эчмиадзине. Император Николай Павлович, вообще, желал выказать свое царское благоволение духовенству армянскому, деятельно помогавшему русским в их войнах с Персиею и Турциею на почве

Другие авторы
  • Тургенев Александр Михайлович
  • Митрополит_Антоний
  • Держановский Владимир Владимирович
  • Любенков Николай
  • Авксентьев Николай Дмитриевич
  • Развлечение-Издательство
  • Кудрявцев Петр Николаевич
  • Опиц Мартин
  • Дрожжин Спиридон Дмитриевич
  • Иванов-Классик Алексей Федорович
  • Другие произведения
  • Арцыбашев Михаил Петрович - Е. Агафонов.Воспоминания о М.П. Арцыбашеве
  • Боборыкин Петр Дмитриевич - Василий Теркин
  • Измайлов Александр Ефимович - Письма А. Е. Измайлова князю Н. А. Цертелеву
  • Толстой Алексей Константинович - А. К. Толстой: краткая летопись жизни и творчества
  • Дживелегов Алексей Карпович - Фондако
  • Лесков Николай Семенович - Русское тайнобрачие
  • Шаликов Петр Иванович - О кончине Николая Михайловича Карамзина
  • Иванов-Разумник Р. В. - Роза и Крест
  • Мопассан Ги Де - Ребенок
  • Сомов Орест Михайлович - Письмо Ф. Н. Глинке
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
    Просмотров: 280 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа