Главная » Книги

Пинегин Николай Васильевич - В ледяных просторах, Страница 6

Пинегин Николай Васильевич - В ледяных просторах


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

словно кровавым внутри, потом счищают карминно-красными лапками с клюва пух и долго трясут коготком. Слышим негромкий птичий разговор, пискливо-протяжный. Драк у кайр не видали. Тихие, незлобивые птички. Всю ночь, до позднего утра, пищат на обрывах, присаживаясь иногда на лапки и прикрывая их пером. Спят неподолгу и чутко.
   Гнезда кайр тут же в трещине, выстланной пухом и перьями, выщипанными матерью из собственного брюшка. В это время у всех самок живот между лапками обнажен.
   Мы пробуем спугнуть одну кайру с гнезда. Она не сразу поднимается, а прежде укрывает яйца пухом, подпихивая его движениями клюва.
   Сходим с обрыва, а одна любопытная птичка слетает вслед. Почти остановилась в воздухе. Смешно растопырив лапки и часто-часто махая крылышками, она долго рассматривает нас.
   - Не стреляй, - шепчет Коноплев, - смотри, брюшко-то выщипано!
   Так же туманно, но теперь к туману прибавился дождь. В сенях норвежской избушки озеро; вода везде: наступишь покрепче на половицу, и оттуда брызжет фонтаном вода. Идти далеко невозможно: уходишь в месиво воды и снега выше колена. Через полчаса такой прогулки возвращаешься мокрым с ног до головы.
   Как-то дождь перестал ненадолго. С вершины нашего маленького островка стало возможно осмотреться. Как сильно переменилось все за две недели! Вместо белесого неба - темно-синие тучи, таких мы не видели с осени. Горы запестрели проталинами, у берегов образовались забереги-лужи. На проталинках, щебеча и играя, прыгают резвые пуночки, а около убитого нами тюленя стайка слоновокостных чаек (Pagophilia eburnea) ведет с огромной чайкой-клушей войну за право на внутренности убитого.
   Грохот разносится по воздуху. Что это, гром прогремел, или звук ледникового обвала?
   - Разрази меня на месте, - да ведь это гром! - кричит мне с восторгом Платон.
   2 июня. На родине Троицын день - древний весенний праздник: цветы, яркое солнце, зелень березок, игры и любовь. Мы помним родину. Прибрались, помылись, а стены избушки изукрасили аршинными крыльями большой белой чайки. - Вольные крылья - не о вас ли мечталось и грезилось в детстве!
   А Коноплев приуныл.
   - И вот, скажу я, летела она, миляга, - а где, подумаешь, смерть нашла. Так-то и оно. И гляжу я - сторона такая чужая и дальняя, нет ни куста, никакой веселой живности, - прямо ничего. Гиблая страна, холодная. Зачем стоит такая земля? Кому она нужна? И человеку здесь - одна погибель, вот что.
   - Вот ходили мы с Визе на Карскую сторону. Какая с того прибыль? Случись что с ним, - трещины-то везде, как капканы понаставлены, - куда бы я пошел? Объяснял он мне долго: шли мы на норост, значит, обратно - держи на зудвест. И компас показывал. А я - как никаких норостов и зудвестов не знаю - уж думаю: и мне помирать в таком случае. Лягу и буду помирать. Вместе пошли - один и конец. Куда пойдешь? Где ни были - везде все лед и лед, бугры да трещины, а если земля и покажется, все равно нет на ней никакого произрастания. Вот она, сторонка! И теперь думаю: приеду в Архангельск, стану на базарной площади, шапку сниму и скажу: люди добрые и почтенные, не ходите на Новую Землю и детям своим закажите. Нет там ничего, кроме льда и ветров невиданных! А на зверя и птицу не льститесь - своей жизни лишиться можете...
   - Платон, зачем же ты-то сам пошел?
   - Из-за интересу. Вот и теперь сосет в груди: какая такая земля Францыосифа? Даже во сне сколько раз видал! - Тянет. Жизни не жалко".
   Павлов, закончив свои наблюдения к первому июня, уехал на "Фоку". Я предполагал остаться на Заячьем до половины июня.
   Пятого неожиданно приехали две нарты с "Фоки", с ними пришли Линник и Коршунов. Они привезли мне письмо Седова.
   Седов решил послать на юг партию, которая доставит к первому пароходу, приходящему в Крестовую губу, копии всех работ, исполненных экспедицией. Во главе партии Седов решил поставить капитана Захарова. Главная задача - сообщить в Петербург, что в прошлом году "Фока" не достиг земли Франца-Иосифа, что более половины собак оказались негодными и погибли, что угля осталось ничтожное количество. С такими средствами достижение полюса становится маловероятным. Необходима помощь в виде присылки судна с углем и хорошими собаками. В письме Седов просил меня поместить привезенную на санях провизию в сухом месте: партия Захарова будет на о. Заячьем дожидаться возможности тронуться в путь на шлюпке. Меня просил вернуться, чтоб принять участие в составлении отчетов и успеть до отъезда отпечатать копии всех фотографий.
   Все новости с "Фоки" - о предполагаемой поездке, да еще разве о посещении особенно настойчивого медведя: он подошел к зимовке среди бела дня. Собаки приняли его довольно дружно. Даже пуля не сразу остановила его горячего желания рассмотреть "Фоку" поближе.
  

Глава одиннадцатая

...Стоит мне своим дыханьем

Только раз на землю дунуть,

Зацветут цветы в долинах,

Запоют, заплещут реки...

Лонгфелло

   "7 июня. "Фока" неузнаваем. Покрашен и прибран. Сугробов, закрывавших борта - как не бывало. По палубе снуют люди в легких одеждах, жизнь кипит. А давно ли вылезали из-под снега угрюмые, бледные люди, торопясь бежали куда-то и опять ныряли под палубу - сугроб.
   Весь откос полуострова обнажился. Там бегут веселые ручейки. Давно ли он высился бело-чеканной стеной, а отблеск сияния серебрил льдом затянутые камни? Где карнизы лавин? Где наша анемия и сумрачные мысли, где вялость и нерешительность осенней поры?
   Бодрые люди с лицами, крепко опаленными снеговым красным загаром, встретили меня недалеко от "Фоки".
   - Волчата подрастают, - подумалось.
   17 июня. Те же туманы. Мы почти не покидаем "Фоку". Все спешат закончить научные отчеты и написать письма. Вычерчиваются карты и диаграммы; спешная работа закончится не ранее двадцатого июня. Досадно бы сидеть в весеннюю пору в каютах, если б погода манила. Но туман бесконечен; часто выпадают дожди. Впрочем, я иногда выхожу по ночам, посмотреть, как далеко подвинулась работа солнышка, не прилетели ли новые птицы, нет ли в гнездах яиц.
   21 июня. Вчера капитан Захаров уехал на остров Заячий. Копии всех работ экспедиции и кинематографические ленты вручены запаянными в два цинковых ящика. Шлюпку поставили на двое саней. Тридцать собак неожиданно легко повезли ее. С Захаровым отправились: помощник механика М. Зандер, плотник Карзин, матросы Катарин и Юган Томиссар. Выбор спутников Захарова был сделан Седовым. Партию снарядили очень заботливо, снабдили тщательно подобранным провиантом, картами, компасом, инструментами, оружием и патронами... даже теплой одеждой на случай непредвиденного несчастья, которое заставило бы задержаться в необитаемой местности.
   Сегодня в виде редкого исключения разъяснило. Температура в последнее время держится около 0°, редко подымаясь выше. Один раз наблюдали ,4° С, но и минимум доходил до 10,9°С.
   К метеорологическому отчету приложена табличка черт здешнего климата. Вот она:

По новому стилю

  

октябрь

ноябрь

декабрь

январь

февраль

март

анрсль

май

июнь

   Средняя температура за месяц: С

-12,3°

-10,6°

-12,0°

-25, Г

-18,3е

-15,3°

-13,9°

-9,0°

-1,6°

   Средний месяч-ный минимум: С

-16,8°

-14,4°

-17,2

-30,9°

-23, 9°

-21,5°

-19,9°

-12,3'

-3,4°

   Средний месяч-ный максимум: С

-7,9°

-6,2°

-7,1°

-10,8°

-9,3°

-6,2°

,3°

   Абсолютный максимум за месяц: С

,0°

-0,3°

-1,8°

1,0°

-0,5°

-3,0°

,7°

,7°

,4°

   Абсолютный минимум за месяц: С

-24,2°

-30,4°

-32,4°

-50,2°

-39,7°

-36,2°

-33,9°

-23,6°

-10,9°

   Средняя сила вст-ра за месяц: м/с

3,9

6,2

6,2

4,3

7,6

5,2

5,1

4,7

7,7

   Число дней с силь ным ветром: больше 15 м/с

2

9

8

8

16

10

10

3

12

   Вероятность бури

1%

4%

2%

5%

12%

4%

4%

0%

2%

   Вероятность тумана

6,5%

2,2%

0%

3%

2,4%

5%

8%

13%

49,7%

   26 июня. С утра дул свежий Ю.-В. ветер, насыщенный влагой и мглой. Отчаявшись работать на воздухе, принялся было за генеральную приборку каюты-лаборатории. Вдруг в дверь просовывается голова Максимыча и выразительно-таинственно шепчет:
   - Медведь!
   Замешкался с непослушными, мокрыми сапогами. Выбежав, увидел, что охотничий гон далеко за мысом, а свора собак едва различима в тумане.
   Пробежал было на лыжах некоторое расстояние вдогонку, но заметив, что медведь круто повернул от охотников к Панкратьеву проливу, я взял сильно правее и, пробежав километра два, сблизился с медведем настолько, что можно бы стрелять. Другие охотники были очень далеко, я решил подождать их и полюбоваться за это время движениями зверя, на редкость крупного и резвого, в борьбе с собаками.
   Мишка, уже утомленный беготней по мягкому, влажному снегу, хватал его вспененной пастью, испускающей клубы пара и хриплое рычание. Крупный медведь. Собаки рядом с ним ничтожно малые комочки. Сколько храбрости собачьей надо иметь, чтоб бросаться на такое чудовище! И совсем невероятна возможность удержать на бегу зверя, столь хорошо вооруженного природой. Однако, вижу: медведь бежит полным галопом, а из стайки собак вырывается отчаянный Волк, крепко с разлету впивается в бок и, не разжимая стиснутых зубов, волочится по снегу. Медведь задерживает бег: нужно же стряхнуть дерзкое ничтожество. Но едва галоп замедляется, - Разбойник виснет на самом горле и тянет книзу вытянутую шею, - необходимо остановиться совсем. А в момент остановки несчастный зверь уже весь облеплен собаками. Кто сидит верхом на спине, кто теребит брюхо, кто старается куснуть самую морду. Остановился. Попали одна-другая под удар могучей лапы. Ускользнув от страшных зубов, вся стая рассыпалась кольцом. С тяжелыми вздохами и злобным рычанием медведь переносит с плеча на плечо длинную шею и высматривает, где слабое место кольца. Не находит: везде зорко сторожат презренно-жалкие маленькие враги. Зверь что-то соображает. Садясь на задние ноги, начинает выдвигать их так, что они оказываются впереди, и втягивает одновременно шею; теперь все туловище напоминает согнутую пружину. - Момент... и пружина разгибается. Опираясь на задние ноги, медведь делает прыжок в шесть-восемь метров, прорывает кольцо и, подминая на ходу какую-то собаку, несется что есть силы дальше. Ненадолго. Попадается на пути торос.
   Пользуясь задержкой, собаки всей сворой рвут, теребят и останавливают. Я держусь шагах в тридцати. Вижу раскрытую синюю пасть со страшными зубами, клочки пены на ней и налитые кровью злые глаза. - Пробует опять сделать прыжок, но пред самым моментом его маленький Пират, впрыгивая сбоку, хватает за ухо и виснет. Медведь, сидевший в неустойчивом положении, от поворота и неожиданности падает. Происходит неописуемая свалка, очень короткая, но из нее медведь вырывается, имея на белой шкуре красное пятно. Кровавые пятна и на собачьих следах.
   Невозможно уйти от дружной стаи. Медведь оглядывается, замечает айсберг и пробует пробиться к нему. Опасаясь, что, заметив с высоты айсберга забереги, медведь укроется в воде, я пробую стрелять, но ружье дает осечку за осечкой из-за снега в затворе. Наконец раздается выстрел: разрывная пуля пробивает грудь навылет. Страшная рана как будто не произвела впечатления: медведь помчался дальше и скрылся между обломками айсберга. Разыскивая, я внезапно очутился в двух шагах. Пришлось благоразумно отступить еще на десяток - стрелять, не задев пулей собак, было невозможно. Медведь кинулся было в мою сторону, но, осаждаемый собаками, счел за лучшее полезть на айсберг. Я застрелил беглеца в то время, как, провалившись между льдинами в сугроб, он силился освободиться.
   Седов и Павлов прибежали, сильно утомленные, под самый конец охоты. Убитый зверь - крупная медведица с двумя детенышами. Живыми мы их не видали: собаки, отбив от матери, быстро затравили. Медвежата - этого года, но чуть ли не вдвое крупнее наших Васьки, Торосика и Полыньи. Очевидно: вольная жизнь и мясное питание идут медведям больше на пользу, чем молоко Нестле, кашка и ласки воспитателей.
   Дни идут уже на убыль. Ночные солнечные тени становятся длинней. Ждем лета. Больше всех жду летних ясных дней, погод не меняющихся. Западает сомнение, - да будет ли такая пора? До сих пор моя работа с натуры случайна, урывочна из-за туманов и ветров. Разъясняется, стихает ветер - я бегу писать. Часто берешься за кисть без охоты: но разве может быть иначе, когда знаешь почти наверняка, что только минутной радостью заворожены освещенные солнцем горы, что через полчаса они скроются в густых туманах, задует ветер, повалит снег? А ты - с досадой на помеху, с проклятьями будешь складывать малоуместные здесь художественные принадлежности.
   6 июля. Изменчивы оттенки снегов, но человеческое настроение еще непостоянней. Разве не может одна улыбка женщины перевести все мрачное в радость ликования? Здесь женских улыбок ожидать не приходится. Но есть солнце. Оно одно наряжает краски и весь мир в праздничные цвета. Нет, не в тропических странах, а здесь быть солнцепоклонникам!
   Сегодня я и Визе вернулись из небольшого трехдневного путешествия на Новоземельские ледники. Мы собирались отправиться первого июля, но только третьего перестал дождь, разошлись туманы, и улыбнулось солнышко.
   Кругом - как расцвело. Снег превратился в крупные кристаллы, рассыпающиеся под ногой, как горох. Сани скользят не по снегу, а по мелкому льду. На морском льду - везде озера растаявшего снега. Мы обходили их насколько возможно, но ближе к берегу попали в запутанную сеть их: весь лед казался покрытым водой. - Пошли напрямик.
   Кругом вода. Тихие озера оборачивают чистым рисунком светлое небо и ледник. Оглядываюсь - и кажется мне, что нарта с шестью веселыми собаками плывет по воде. Наши собачки сначала очень неохотно шли в воду. Но солнце заметно греет, тонкий слой воды заметно теплее влажного снега, и я вижу, как храбро рассекают грудью воду передовые - Беля и Труженик. У самого берега пресных озер на льду не видно: он разбит быстро ползущим ледником и речкой, что, слышно, шумит по камням.
   Раскинули палатку на сухом мелком щебне. Одно это приводит в веселое настроение. В палатке жарко - забытое ощущение! Этот день мы работали на леднике. Идти по нему теперь безопасно: трещины крепко запаяны и легко отмечаются по грязному цвету снега, в них набившегося. Местами лед обнажен, изборожден морщинами, буграми, но большая часть еще под снегом. Под ногами где-то внутри гулкий шум водопадов, кое-где в озера, наполнившие глубокие ледяные овраги, с шумом вливаются ручьи.
   На ночь мы по старой привычке завалились в спальный мешок. Под утро проснулись от нестерпимой жары. Ноги, - как расплавленные, все тело ныло. С трудом открылись глаза. Сквозь тонкую ткань палатки бились солнечные лучи. В палатке жарко, как в бане. В небе - ни облачка. Тишина.
   - Идем исследовать морены?
   - До самого ледяного покрова?
   - Хоть до Карской стороны!
   После утреннего завтрака вышли. Перевалив гору в восточном направлении, подошли к озеру, питаемому ледниками. За озером путь по морене. Она как червь тянется в глубь земли длинной полосой грязи и камней между двумя громадными ледниками: "Таисия" и "Профессора Попова". Ежеминутно наталкиваешься на конусообразные возвышения грязи. Иногда сапог скользит по ее тонкому слою, закрывшему лед. Морена тянется километров на семь, то высоко поднимаясь над ледниками, то проходя по дну оврага между ледяными скатами. Морена привела нас к небольшому холмику - нунатаку, и тут окончилась. За холмиком прекрасное горное озерко. С трех сторон спустились в него ледяные стены. Особенно величественна стена ледника Попова. Словно могучими взмахами огромного ножа нарезаны глыбы нежно-зеленого льда, - хватил тут-там беспорядочно, потом, кажется, кто-то все глыбы опрокинул, а одной полосы не осилил. Та - лишь погнулась, да так и стоит, смотрясь зазубренным краем в прозрачную голубоватую воду.
   За озерком ледники сливались в один ледяной покров.
   Собрав небольшую коллекцию окаменелостей, мы вернулись старым путем к палатке.
   Следующие дни посвятили исследованию близлежащих гор и морского конца ледника Попова. По дороге к леднику мы изнывали от жары - пришлось снять фуфайки и остаться в одних нижних рубахах. На сухом песчаном бережке прилегли ненадолго отдохнуть; солнышко разморило. Мы уснули - в чем были - с фуфайками под головой.
   9 июля. Прекрасная погода стоит неизменно. Почти безветрие. Солнце печет по-летнему - по крайней мере, так кажется нам. Работаем целыми днями на воздухе, опаздываем и к обеду и ужину. Какое действие производят горячие солнечные ласки! И эту промерзлую землю возможно немного оттаять, согнать толщу снегов, превратить их в пенящиеся ручейки. Ручьи шумят везде. Из-под каждого снежного пласта выбиваются веселые струйки, соединяясь, растут, прыгают по камням, образуют речки и озера. Лед в бухтах затоплен водой. Куда ни посмотришь - озера и лужи. И горы освобождаются: более низкие ополосованы длинными лентами снегов по оврагам. Дрожа в дальнем мареве, ленты переливаются каким-то странным колебанием, - чудится, что по горным склонам ползут живые белые змеи и свертываются на вершинах в плотный клубок.
   Но там, дальше прибережных гор, на отдаленном ледяном покрове, убежище белых снегов ненарушимо. В прозрачном воздухе теперь ясно видна главная линия могучего льда. Она - так же чиста, как зимой, и всегда из года в год, из столетия в столетие. Накопляются новые массы снегов, расплываются, но верхняя линия оттого не меняется. Она слишком глубоко погребла все живое.
   Почти так же мало надежды на то, что лед в нашей бухте растает. А Седов часто посматривает на горизонт, и складка его лба, приобретенная на мысе Желания, становится резче. Все море покрыто густым плавучим льдом, небо за ним - "ледяное".
   Кругом "Фоки" лужи и озера. По ним плавают бесчисленные консервные жестянки и все, что бросалось за борт зимой. Среди всей этой грязи снуют собаки и медвежата. Медведки уже солидны, ходят переваливаясь и роются в грудах отбросов - нет ли чего съедобного. Питомцы наши грязны, как сама грязь. Трудно поверить, что они детеныши белого полярного медведя, а не диковинная серо-зеленая разновидность этой породы. Я часто наблюдаю повадки славных зверьков. Какая своеобразная грация в каждом движении! Они не помнят матери, не знают свободы ледяных просторов, все их впечатления - "Фока" с его двуногими и четвероногими. Но все движения зверьков - точное повторение повадок взрослого медведя. Часто замечаю: неподвижно лежавший Торосик вдруг поднимается и, занося голову против ветра, долго втягивает воздух мускулистыми ноздрями. Деловито повертывая шею, звереныш переносит голову направо и влево, внимательно смотрит прищуренными глазками куда-то далеко-далеко - "нет, не видно". Тогда поднимается на задние лапы, - все так же усиленно щурясь и вбирая ноздрями почудившийся запах. Потом лезет на льдину и долго высматривает оттуда. - Говорят родовые инстинкты.
   Наши питомцы становятся очень сообразительными. Час еды и своего благодетеля Ваню-повара знают прекрасно. Еще задолго до обеда они все в сборе пред дверью камбуза. В это время с палубы их не прогнать. Для штурмана Максимыча палуба священное место. Он частенько пошвыривает нечистоплотных медвежат прямо за борт с достаточной бесцеремонностью. Но предобеденное состязание в упрямстве всегда и неизменно оканчивается победой нарушителей чистоты и порядка.
   Только успеет Максимыч прогнать последнего, еще слышит, как Васька, убирая от ударов плетки неуклюжий зад, шипит с досады змеей и пыхтит паровозом, - а хитрая мордочка Полыньи уже у самого камбуза. А за ней и Торос.
   Беда собаке - подойти к корыту медвежат. Удар лапы, быстрый как пуля, оглушает дерзкого; нередко в тот же момент другой - хвать зубами: медвежьи же зубы - серьезная вещь!
   Ночью, когда все отдыхают от трудового дня и палуба пустеет, наши проказники обыкновенно отправляются к излюбленному ими айсбергу "Колодцу". Сначала взбираются на вершину и внимательно осматривают все дали. Затем - начинается возня, катание по снегу, повертывание, бесцельные как будто бы прыжки, мытье шерсти, - особенно передних лап и ушей. Наблюдая их в это время, я не мог не заметить, что друг с другом играют редко. И выходит, что игра всегда кончается дракой. Чаще всего общительный Торос начинает заигрывать с Полыньей, щекоча живот или покусывая шею. Но, очевидно, медвежьи зубы созданы совсем не для ласк. Полынья, взвизгнув, начинает защищаться, - сначала шутя, потом дело переходит всерьез. Более благополучно кончается игра, когда они принимаются попросту бороться, стоя на задних лапах и наклоняясь в стороны, как заправские борцы.
   Мирная жизнь медвежьего питомника в последнее время нарушена. Заметив их понятливость, я как-то дал Седову мысль приучить их к упряжи. Седов за эту мысль ухватился горячо:
   - Великолепно! Что они дармоедствуют, в самом деле. На "Фоке" не должно быть дармоедов. Будут они у меня дрова возить! - Взялся за дело рьяно. Сегодня в первый раз запрягли несчастных мишек.
   Бедные медведи сначала ничего не поняли. Тогда Седов пустил в дело кнут. Достаточно поревев во всю силу медвежих легких - все же сообразили, что нужно делать для избежания ударов плетки. В конце первого урока Полынья и Торос уже не упирались, а тянули нарту, - но только по направлению судна. Однако уроки упряжной езды очень напугали их. На человека смотрят подозрительно, не бегут сломя голову при первых звуках "ко, ко, ко, ко": так подзываем их, когда хотим дать съедобного. Но в беде держатся скопом. Когда одного запрягают, остальные идут рядом. Когда бьют запряженного, ревут все три медвежьих горла: один медвеженок кричит от боли, спутники же - по сочувствию беде товарища.
   12 июля. На берегу весь снег сошел; остатки по оврагам проедены ручьями. Под защитой камней зазеленела мелкая полярная растительность. Вблизи "Фоки" и у берегов появляется "розовый снег"47. Теперь здесь не теплее, чем в средине зимы на юге России или в средней Европе. Но никто из нас на холод не жалуется. Наоборот: мы радуемся солнцу и теплу, в то время как тепла в сущности нет: солнце стоит ниже, чем на родине в зимнюю пору. Точные наблюдения показывают, что температура воздуха не поднималась выше ° С. Выходит, что не тепло радует нас, а отсутствие привычного холода? Где же верная мера человеческим ощущениям? Не так ли и счастье людское?..
   18 июля. Стоит лето, полярное лето. Оно кратковременно, как узор на тучке, как пена волны. Нет, не лето, а зима здесь владычица. Не верится ни теплому ветру, ни совсем летним облакам. Речка вздулась, шумит, играет, прыгая по камням до самого моря - вот-вот его затопит! Но понаблюдай: настанет светлая прохладная ночь, туманы поползут, на горах выступит иней - спесь речки разом спадет. Полярные цветы раскрыли чашечки. - Припадаю к ним жадным взглядом и блестящим оком объектива: вот она жизнь вездесущая! Мертвящий холод большую часть года, и двух-трехнедельное лето. Быть скрытым одиннадцать месяцев из года и торопливо цвести несколько дней, чтобы успеть забросить на мерзлую почву живые семена под саженную толщу снега, которая может и не растаять! Это ли не символ надежды!
   Над песчаным берегом моря, недавно обтаявшим - на длинных прекрасных крыльях взмывает кверху грациозная крачка - морская ласточка (Sterna macrura). Мечется по воздуху с жалким плачущим криком, усиливающимся по мере моего приближения. Без ее беспокойства не отыскать бы гнезда, но крачка, того не замечая, ведет к нему. Склонясь над гнездом, дивлюсь бесконечно: гнезда-то нет! Между кусками плавника, прямо на мокрой земле, перемешанной с гнилой древесиной, лежат два живых, теплых яйца. Где же предел живучести земной? Кто побеждает здесь - владычица зима или жадная жизнь?
   У всех берегов большие промоины. По ним, кружась в течении впадающих туда ручьев, плавают льдинки. Тихие розовые ночи. На "Фоке" только спим и едим.
   25 июля. В эти дни погода резко изменилась: дожди и холодный ветер. На дожди никто не сетует, - они отлично разъедают лед. Нужно сказать, что старый лед не уменьшается в своей толщине: наоборот. Многократные измерения в одном и том же месте ясно показывают, что лед не тает, а утолщается. Объяснение такого странного явления довольно просто. Я уже упоминал об озерках и лужах пресной воды, скопившихся на морском льду. Эта вода должна была рано или поздно просочиться через трещины и попасть в море. Но морская вода имеет более тяжелый удельный вес, быстрого смешивания потому не происходит. Пресная вода только понемногу насыщается солями, а до того она плавает поверх соленой. Пока происходит смешивание нижних слоев, верхние - успевают частью обратиться в лед, ибо обыкновенная температура морской воды здесь около 1,8° - ниже точки замерзания пресной воды.
   Трудно надеяться, что лед, заковавший "Фоку", может растаять. Все-таки дожди несколько разъедают льдины с поверхности и - главным образом - в местах спайки старых пластин. Там лед сравнительно тонок и пропитан кристаллами солей. Дожди и талая вода быстро растворяют их. Лед, лишенный солей, становясь рыхлым и пористым, легко распадается.
   Таким образом мало-помалу распаивается лед, набившийся в бухту "Фоки" осенью прошлого года. Теперь окошечки морской воды темнеют по всей бухте.
   Дождливая погода, мы замечаем, нравится тюленям. Всякий раз во время туманов и дождя видишь по бухте много неподвижно лежащих на льду. Не находят ли жители мокрой сферы, что без дождя в воздухе слишком сухо? Сегодня их сотни. Мы испробовали много способов охоты на них. Тюлени чутки, редко подпустят ближе 250-300 шагов, убить же нужно наповал, иначе раненый в секунду соскользнет в свою лунку - отверстие во льду. Для подобной охоты нужно обладать терпением и верностью глаза, чтоб сначала часами подкрадываться под прикрытием торосов и по открытому месту, в то время когда тюлень, опуская голову, засыпает, и потом сделать точный выстрел в голову - иначе случается, что в агонии убитый скатывается в море. Отправляясь на охоту, некоторые из нас надевают белые халаты, другие предпочитают быть похожими на тюленя, особенно в то время, когда приходится ползти по открытому месту, и одеваются соответственным образом - в куртки и шапки, обтягивающие всю голову. Сегодня убито шесть тюленей.
   27 июля. На мысе Столбовом много кайр. Иногда по ночам, лежа на краю его обрыва с сильным биноклем в руках, подолгу смотрю в расщелины, где спрятаны гнезда. Оттуда теперь доносятся веселые тонкие писки: птенцы вылупились. Гнезда неприступны: вверху отвесный каменный обрыв, внизу вода, огражденная со всех сторон высоким ледяным валом - остатком когда-то бывшего здесь громадного сугроба, любимого места наших зимних прогулок. Вчера я жестоко поплатился за попытку достать птенца для фотографии. Поскользнувшись в том месте, где ледяной вал примыкал к стене, я скатился вниз и попал в глубокую воду. Что-то около получаса плавал я, отыскивая выход из ледяной ловушки. Пришлось прикладом ружья выбивать ступени во льду.
   Пока я плавал, кайры не обращали на меня внимания: может быть, они принимали меня за тюленя?.. Но переполошились не на шутку, увидев веселого человека без сапог, бешено носящегося по льду кругами в клубах пара и брызг!
   28 июля. Если посмотреть с палубы, то по окошечкам морской воды замечаешь подвижные черные точки, иногда они показываются у самого судна. Это - тюлени выставляют головы, набрать воздуха. Вблизи - любопытное зрелище. Из воды выскакивают, как китайские болванчики, черные головки, похожие на человеческий череп, обтянутый кожей, - одна подле другой, часто до дюжины. Плясуны смотрят на человека с явным любопытством. Чтоб рассмотреть такую диковину - торчмя стоящего тюленя, они высовывают туловище наполовину, раскачиваясь блестящим телом. То один, то другой вырывается ластом на воздух и невольно погружается в воду, чтоб сейчас же высунуть еще более блестящую мордочку. Пляска длится, пока не подойдешь ближе. Вдруг наиболее пугливый с шумом ныряет, а за ним другие, - как по сигналу вспенивая добела зеленое море. Если поблизости есть другое отверстие, тюлени перекочевывают туда, и пляска продолжается. Если же продушины поблизости нет, спустя несколько минут в старом месте показывается головка первого смельчака.
   Мы бы оставили милых зверьков в покое, если б они не были так жирны. В каждом тюлене десятки килограммов сала, иначе говоря - топлива для будущего пути на землю Франца-Иосифа. Теперь, позабыв жалость, стараемся убить побольше тюленей48. На старательно нюхающую мордочку смотрим не глазами исследователя, а - промышленника: велика или мала мишень для выстрела. Охотимся несколькими способами - один из них - с гарпуном {Гарпун - копье на древке с привязанной веревкой. Жало гарпуна - в виде острия рыболовного крючка.} по "головкам". Один охотник стреляет, другой - наготове с гарпуном, чтоб сразу после выстрела, пробежав 20-30 шагов, успеть бросить оружие в тонущего тюленя. Попасть пулей за 30-40 шагов нетрудно. Но всадить гарпун удается из трех раз один. То стрелять пришлось издалека, то лед по пути непроходим, то лунка широка, а, главное, гарпунеры мы плохие, это большое искусство - метко попасть в небольшую точку. Иногда случается, тюлень тонет как ключ. Охотник, подбежав, видит кровавый столб, спущенный в морскую глубину. Как все трудно достижимое, эта охота имеет своих приверженцев. Я за эти три дня три раза приходил на "Фоку" мокрым с головы до ног.
   29 июля. Вернулся Седов с Горбовых островов, где он производил съемку берегов. Неприятную новость привез он с собой. Капитан Захаров до сих пор не решился отправиться на юг, в то время как открытая вода всего в шести километрах. Итак, наша почта к первому пароходу не попала. Очевидно, нужно бросить мечту о шхуне с углем и собаками и подумать, как без топлива дойти до Земли Франца-Иосифа. Теперь одна надежда, что шхуну или груз с нее мы найдем на мысе Флоры на З. Ф.-И., ибо об этом была последняя просьба Седова нри уходе из России.
   2 августа. Павлов отправился на остров Заячий с дополнительным провиантом для капитана и с поручением характера "дипломатического"... поторопить.
   В паре с Седовым ходили стрелять тюленей. Седов выкупался, провалившись, казалось, на самом безопасном месте. Несколько дней назад и со мной случилась эта "обыкновенная история". Когда я рассказал о приключении за ужином, Седов воскликнул:
   - Я очень рад!
   Сделав вид, что обижен, я ответил:
   - Ваше удовольствие мне дороже смены белья!
   - Да нет же, я не злорадствую тому, что вы вымокли, а ведь лед тонким стал. Мы выберемся скоро! - Потом смеялись.
   Сегодня, бросив Седову веревку гарпуна и вытаскивая его на крепкий лед, я со смехом повторил его фразу: "Ну что же, я очень рад"!
   - Да и я также рад, - отвечал он, разбрызгивая воду подобно мельничному колесу. - Ведь это - прелесть, никакого подозрения, что тут можно провалиться. Пять раз в день готов купаться, только бы скорее лед к черту!
   Лед разъеден. Даже с предосторожностями трудно избежать "обыкновенных историй".
   С Кушаковым всегда происходят "необыкновенные истории". Он тоже попробовал спорт "по головкам". Выстрелив картечью в одного тюленя, Кушаков выбил ему глаза. Затем что было силы вонзил гарпун, веревка от которого для чего-то была затянута на руке петлей. Ослепленный тюлень только после удара гарпуном нырнул в глубину и... повлек за собой остроумного охотника! Охота могла окончиться печально. Но - или раненый ослабел от потери крови, или было трудно везти на буксире такой солидный груз, - только тюлень, окунув жертву с головой, под лед ее не увел. В это время подбежал на помощь Седов и вытащил из воды двух связанных веревкой и одинаково мокрых.
   4 августа. Бесконечный туман. Вчера вернулся Павлов. Капитан еще на острове. Седов, опасаясь, что капитан, ожидая особенно благоприятных условий для плавания, пропустит и второй рейс парохода, поручает команду над партией штурману Николаю Максимовичу с тем, чтоб он немедленно отправился в путь.
   7 августа. Сегодня Седов, заметя особенно большого тюленя, послал за мной. Я, польщенный признанием меткости своего глаза, не ударил в грязь лицом и застрелил зверя одной пулей. Он оказался самкой морского зайца (Erignathus barbatus), 2 метра 67 сантиметров.
   Заметны ночи. Полночное солнце 2-го августа светило последний раз. Крепчают утренники, и иней на горах сходит не сразу.
   11 августа. Медвежий день. В шесть часов утра Лебедев поднял тревогу. Прекрасное солнечное утро. Медведя заметил Коноплев. Мишка не удостаивал взглядом "Фоку". Свернувшись пружиной у лунки, он поджидал тюленей. Коноплев, наблюдая через бинокль желтый предмет, долго не решался будить охотников, - так неподвижно застыл у лунки медведь. Наблюдавшему казалось - не желтая ли льдина там? Но вот появилась первая головка. Медведь, распластавшись в воздухе, прыгнул в воду, нырнул и через мгновение показался, держа в зубах добычу. Первым делом он раскусил тюленю затылок, потом отправился на высокий торос завтракать, таща тюленя подобно коту, несущему крысу. Из любопытства мы потом измерили, какое расстояние пронес тюленя мишка таким образом - не согнув шеи - оказалось 192 метра. Мы-то увидели мишу уже во время завтрака49.
   Вполне были уверены, что лакомка еды не прервет. Неспеша направились к нему, отдав распоряжение оставшимся натравить собак только при первом выстреле. Мы скоро должны были сменить шаг бегом: медведь, заметив нас, бросил трапезу и принялся удирать галопом. Я выстрелил в воздух, - собаки нужны, и мы погнались. Сблизились на пятьсот шагов только после долгой погони. После моего второго выстрела медведь схватился за зад. Наши псы окружили. Вместе с тем рана, хотя и слабая, мешала вырваться из круга. Прекрасный случай кинематографировать движения большого, сильного зверя и бешеную атаку собак. Я послал за аппаратом. От "Фоки" мы отбежали более трех километров, нельзя было ожидать аппарат ранее, чем через час. Седов и я, усевшись на торос, всласть насмотрелись на ухватки пленника.
   Манеры этого взрослого господина те же, что у наших питомцев. Полынья после езды на нарте хватает снег для утоления жажды таким же движением и сквозь поставленные тонкой трубочкой губы вырывается тот же звук - у этого на две октавы пониже.
   Собаки не давали медведю отдыха. Едва присядет, какая-нибудь проберется в тыл и куснет, как может. Укусы малочувствительны - но надоедливы. Один лишь Волк своими ужасными зубами заставлял медведя каждый раз яростно закиды

Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
Просмотров: 250 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа