Главная » Книги

Врангель Фердинанд Петрович - Путешествие по северным берегам Сибири и по Ледовитому морю, Страница 5

Врангель Фердинанд Петрович - Путешествие по северным берегам Сибири и по Ледовитому морю



у морю обойти северный Таймурский мыс; когда же при всех усилиях сего сделать было бы невозможно, тогда осмотреть и описать мыс берегом. Штурман Челюскин отправлен обратно в Якутск; между тем командиром на дубель-шлюпку определен, вместо лейтенанта Прончищева, лейтенант Харитон Лаптев.
   1739 года лейтенант Лаптев, исправя дубель-шлюпку, и запасшись на два года провиантом, 9 июня пошел от Якутска вниз по реке Лене; 20 июля, вышед в Ледовитое море через Крестовский рукав, на устье сего рукава построил из высокого леса маяк вышиною в 7 сажен, отпустил обратно в Якутск дощеники, кроме одного, который отправил к устью Оленека, велел там выгрузить провиант и на дубель-шлюпке пошел к западу вдоль берега. Вскоре встретил льды; продолжая путь между ними, миновал реку Оленек, потом губу, покрытую стоячим льдом, по которому бегали во множестве песцы и один белый медведь; губу сию назвал он Нордвиг {Современное наименование - бухта Нордвик. - Ред.;} наконец, 6 августа пришел к устью Хатанги. В сем месте лейтенант Лаптев намерен был выгрузить из дубель-шлюпки часть провианта, но окруженная со всех сторон льдом, который принесло восставшим северным ветром, дубель-шлюпка была совершенно сжата, и ежеминутно надлежало ожидать ее крушения. В таком опасном положении мореплаватели находились до 16 августа; тогда переменившийся ветер отнес льды в море, и они продолжали путь к северу. На льдинах видели множество лежащих моржей.
   20-го прошли мимо мыса Св. Фаддея. Льды внозь прижимали дубель-шлюпку к берегу, и, наконец, стоячие льды совсем заградили ей путь.
   21-го, остановясь на якоре подле самого мыса Св. Фаддея, в широте 76°47' по счислению, лейтенант Лаптев послал геодезиста Чекина по льду узнать, далеко ли на запад простирается матерой берег. В то же время два человека посланы к югу берегом отыскать устье реки Таймуры и шестеро на мыс для устроения на нем маяка; они нашли на самом мысе мамонтовый рог. "Мыс Св. Фаддея состоит из каменного утеса и простирается в губу к S и к W; местами мелкий камень, белый, как алебастр, вязкая глина и изредка мох, негодный для корма оленей". К NW видели землю и на ней высокие горы, местами покрытые снегом и простирающиеся от N к S около 30 верст. Лейтенант Лаптев полагал, что земля сия была та самая, от которой в 1736 году лейтенант Прончищев пошел в обратный путь, а остров, отстоявший от них на NtW близ 10 миль, признан за последний к северу, в прошедшую кампанию описанный, и назван островом Св. Лаврентия. Геодезист Чекин возвратился, не рассмотрев по причине тумана положение берега; штурман Челюскин, посланный на берег для обозрения моря, по возвращении донес, что далее к северу губа и море покрыты гладким, сплошным льдом и что не видно никакого прохода. Тогда лейтенант Лаптев, с совета своих подчиненных, решился, по причине приближающейся осени и уже наступивших морозов, возвратиться.
   На обратном пути мореплаватели были подвержены непрестанным опасностям от льдов, между коими пробирались с великим трудом. Наконец, 27 августа благополучно вошли в Хатангу, где и остались зимовать при устье речки Блудной. В сем месте нашли оседлых тунгусов, называемых сидячими, потому что не кочуют, а живут на одном месте; они не имеют оленей, а вместо них для зимней езды держат собак и запрягают в нарты, точно так, как охотские сидячие тунгусы.
   Экипаж с дубель-шлюки перебрался на берег, в избушки, которые устроил из выкидного леса, но как поблизости было его недостаточно и для построения жилищ, a к согреванию в зимнее время надлежало иметь весьма большое количество дров, то все служители должны были ходить, за лесом ежедневно по нескольку верст. Сие беспрестанное движение много предохранило их от цынготной болезни.
   Лейтенант Лаптев, стараясь в точности исполнить порученное ему исследование о положении Таймурского мыса, отправил 1740 года, 23 марта, геодезиста Чекина на собаках к реке Таймуре для описи морского берега, от устья оной, к северу лежащего, до реки Пясины. Тунгусы взялись везти Чекина на своих семи нартах, запряженных собаками. Двое оленных тунгусов, с 18 оленями, согласились сопутствовать, но 9 апреля возвратились, и объявили, что у них все олени от недостатка корма пали. 17 мая геодезист Чекин, возвратясь, донес, что он, доехав до реки Таймуры, продолжал путь вниз оной до морского берега, и потом вдоль оного к западу до 100 верст. Тогда увидел, что направление берега прямо на юг. От сего места далее подле моря следовать он не мог по недостатку корма для собак и должен был возвратиться, дабы поспешить к зимовью.
   Лейтенант Лаптев, зная, из опыта, что северный Таймурский мыс обойти морем невозможно, по причине простирающегося от него сплошного неподвижного льда, не рассудил предпринимать вторичного плавания и решился итти к устью Лены. Два раза выходил он в море, но льды принуждали его возвращаться в Хатангскую губу; 30 июля вышел он в третий раз и с великим трудом стал пробиваться между льдами к востоку.
   13 августа дубель-шлюпку сжало льдами, выломило форштевень и пробило подводную ее часть, от чего оказалась великая течь. Три дня беспрестанно отливали воду, но как она не убывала, то сбросили пушки и прочие тяжести в море и начали выгружать провизию на лед, чтобы облегчить судно и спасти от потопления.
   В сем бедственном положении мореплаватели наши, находясь далеко от берегов, носимые между льдов ветрами и течением, совершенно предались отчаянию и ожидали томительной смерти.
   19-го наставший сильный мороз покрыл тонким льдом полые места между льдинами; тогда некоторые смелые из служителей дубель-шлюпки пошли пешком по льду к берегу, полагая, что оный находится к югу в 20 верстах; во многих местах встречали полыньи, через которые принуждены были переплывать на малых льдинах с великой опасностью и, наконец, достигли берега. Три дня после того продолжавшийся мороз покрыл все море твердым льдом. Лейтенант Лаптев, забрав сколько возможно провизии, перешел со всем экипажем на берег. Сначала обрадовались, достигнув твердой земли, но скоро увидели, что положение было не лучше прежнего, ибо не могли продолжать пути к своему Хатангскому зимовью по причине речек, которые тогда еще не стали, но покрыты были густым несущимся льдом; должно было оставаться на пустом берегу, где не находили даже дров для согревания себя и варки пищи. Вырыли в земле ямы, в которых укрывались от стужи и ветров; между тем посылали попеременно людей к дубель-шлюпке переносить на берег и прочую провизию, но 30-го восставшим крепким ветром весь лед взломало и унесло в море вместе с дубель-шлюпкой, и мореплаватели наши лишились большей части провизии, оставшейся на льдинах. После сего провели три недели в пустом месте, претерпевая стужу и голод, от чего многие умерли, но при всем том оставшиеся сохранили бодрость и с твердостью, без роптания, переносили свое несчастье.
   21 сентября преграждавшие путь реки покрылись крепким льдом, и лейтенант Лаптев с командой начал пробираться к прежнему своему зимовью. Путь был весьма трудный и продолжительный; малую часть провизии истощенные собаки везли на нартах; прочее несли служители на себе, прокладывая дорогу по неровным и неизвестным местам; наконец, изнуренные 25-дневным странствованием, прибыли к прежнему зимовью на реке Хатанге, лишась дорогой 12 человек, умерших от стужи, голода и болезней.
   Лейтенант Лаптев расположился провести зиму в Хатангском зимовье, и весной, как скоро возможно будет, пробираться со всей командой к устью реки Енисея, где находился приготовленный в магазинах провиант. В данном ему наставлении предписано было осмотреть и описать северный мыс между реками Хатангой и Таймурой, и ежели сего не можно будет исполнить морем, то произвести берегом, а потому, в начале апреля 1741 года, он послал на собаках штурмана Челюскина к реке Пясине и велел ему, выкормя собак и запасшись кормом у сидячих тунгусов, живущих в сих местах, ехать на северо-восток вдоль морского берега, к устью реки Таймуры.
   Лейтенант Лаптев, приготовляясь отправиться навстречу штурману Челюскину и с восточной стороны кругом мыса Таймурского описать берег, не осмотренный летом, послал апреля 8-го на 19 нартах провиант и другие съестные припасы к устью реки Таймуры и на озеро Таймурское, а 10-го отправил на 60 оленьих санках команду свою к устью Енисея. 22-го геодезист Чекин поехал на трех нартах для описи морского берега до Таймуры, а 24-го лейтенант Лаптев через тундру к Таймурскому озеру, куда прибыл 30-го,- миновав несколько озер и речек, по курсу NW, на расстоянии около 192 верст. От сего места до вершины реки Таймуры, истекающей из озера, полагал он 22 версты, по румбу WNW. Северные берега озера и реки (ширина ее от 2 до 2 1/2 верст) состоят из высоких гор, образованных из камня желтоватого цвета. В горах над берегом заметили пещеру, в пять сажен длины и в три поперек, коей стены состоят из черного аспида, а дно "камень белый как алебастр". Следуя по всем извилинам реки, мая 6-го Лаптев достиг ее устья, где дожидались уже посланные вперед нарты с провизией; по наблюдению широта сего места найдена 75°36', склонение компаса два румба восточное. Мая 10-го отправились через тундру на восток, дабы выехать к морскому берегу и оный описать, но мучительная глазная боль принудила Лаптева возвратиться к зимовью на устье Таймурское, куда и прибыл он 17-го. Оставя запасы для геодезиста Чекина, которому надлежало непременно быть к зимовью, Лаптев отправился 20-го числа к западу, навстречу штурману Челюскину, производившему опись берега от реки Пясины к востоку; в полдень того же дня определил широту 75°33'; 21-го приехал к скалистому мысу, где определил широту 75°49' и склонение компаса два румба восточное; продолжал описывать берег, следуя вдоль оного по льду, который, повидимому, летом был неподвижен; берег местами крутой, местами отлогий; в полдень 24-го по наблюдению широта места 76°38'.
   Проехав 3 версты к SW и удостоверясь, что направление берега идет к югу, лейтенант Лаптев поставил маяк на приметном месте, от которого в 17 верстах проехал к маяку, построенному геодезистом Чекинымв 1740 году. 26-го широта по наблюдению определена 76°'23'; в сем месте нашли довольно много плавнику; на восточном берегу его не видно. 29-го по наблюдению широта найдена 75°37', а июня 1-го 75°21'; берег возвышенный и на нем отлогие горы. 2 июня лейтенант Лаптев встретился с штурманом Челюскиным и с ним продолжал путь вдоль берега до устья реки Пясины, где находится тунгусское жилье. Прибыв к оному июня 10-го, определили широту места 73°39' (на подлинной карте штурмана Минина устье сей реки в широте 73°38'), а склонение компаса 21°00' восточное. Лаптев на пути видел маяк, поставленный Мининым, и в лабазах оставлял съестные припасы для геодезиста Чекина.
   На другой день по прибытии к жилью лейтенант Лаптев отправил штурмана Челюскина берегом к Енисею, а сам за худостью собак остался весновать.
   Штурман Челюскин прибыл 29 июля на устье реки Енисея, продолжал путь вверх реки, 4 августа соединился с лейтенантом Лаптевым, который от устья реки Пясины приехал прямым путем через тундру. Августа 11-го сошлись со всей командой, которая ожидала начальника при устье реки Дудина, впадающей в Енисей в широте 69°40'. К неудовольствию Лаптева, весьма неожиданно встретил его и геодезист Чекин, который по недостатку в разных припасах принужден был возвратиться к Хатанге, откуда прямым путем приехал к реке Дудина. 29 августа все прибыли в город Мангазею, где остались зимовать.
   Лейтенант Лаптев, желая довершить опись берега, простирающегося к западу от мыса Св. Фаддея, отправил декабря 4-го штурмана Челюскина на пяти нартах и 8 февраля 1842 года выехал из Мангазеи на пяти нартах для произведения описи.
   Лейтенант Лаптев возвратился в Мангазею июля 16-го, не приобщив к прежней описи ничего нового; штурман Челюскин приехал к мысу Св. Фаддея мая 1-го и, занимаясь описью берега, удостоверился, что мыс Св. Фаддея не есть самая северная оконечность Азии; однакож, хотя и объехал он часть берега, которая до того времени не была описана, но как не произведено наблюдений для определения широт и опись была весьма поверхностная, то о положении сего берега знаем токмо, что оный омываем океаном, не соединяясь ни с какой неизвестной, к северу лежащей землей; из журнала Челюскина не видно даже счислимой широты самой северной оконечности сего берега. Мая 15-го, находясь на описанном прежде берегу, Челюскин приехал через тундру к ближним якутам и 20 июля соединился с лейтенантом Лаптевым в Мангазее {Советские историки и географы (например, В. Ю. Визе, см. "Моря Советской Арктики", 1939, стр. 87-88) не согласны со столь отрицательной оценкой работ Челюскина. Академик Миддендорф ("Путешествие на север и восток Сибири", 1860) считает, что личность Челюскина была "выше других" и что он бесспорно венец наших моряков, действовавших в том крае" (цитируется по указанному труду В. Ю. Визе). - Ред.}.
   Лейтенант Лаптев, со всеми состоявшими под его начальством, отправился из Мангазеи вверх по реке, производил опись ее до города Енисейска, куда прибыл 27 августа, и потом поехал в С.-Петербург, для личного донесения Адмиралтейств-Коллегии о своем путешествии.

 []

   1735 года, августа 9-го, лейтенант Ласиниус, расставшись при устье реки Лены с лейтенантом Прончищевым, шел к востоку; 13-го числа встретил льды, между которыми с великим трудам подвигался вперед; 18 августа, видя невозможность продолжать путь далее, за множеством льда, принужден был с совета своих подчиненных, зайти в реку Хариулах {Современная транскрипция - Хараулах. - Ред.}, от восточного устья Лены, называемого Быковским протоком, в 120 верстах, где и расположился зимовать. В сем месте нашли много выкидного леса и построили с разными отделениями избу, в которой поместилась вся команда. В продолжение зимы, от тесноты жилья и малого движения, все подверглись цынготной болезни, и она к весне так усилилась, что большая часть и сам Ласиниус умерли; остались в живых, из 52 человек, только священник, подштурман и семь матросов. Командор Беринг, известясь о смерти лейтенанта Ласиниуса и его спутников, послал из Якутска к реке Хариулах штурмана Щербина и 14 человек служителей; они приехали к месту зимовки 4 июня 1736 года, нашли всех оставшихся людей зараженными цынгой и к службе неспособными, почему Щербин отправил их в Якутск. Между тем командор Беринг вместо лейтенанта Ласиниуса определил командиром на бот "Иркутск" лейтенанта Дмитрия Лаптева, который со всеми под его начальство назначенными из Якутска на дощаниках, нагруженных потребным количеством провианта, отправился вниз рекой Леной. Когда вышел он в Ледовитое море, непроходимые льды не позволили ему продолжать путь далее; он оставил у Быковского устья дощаники, и на легких лодках подле берега пробирался между льдами к реке Хариулах, где находился бот. 18 июля начали приготовлять его для предназначенного плавания.
   30-го лейтенант Лаптев вышел в Ледовитое море и для забрания с оставленных им дощаников провианта направил путь к устью Лены. По морю носило множество льда, между которым с великим трудом пробрался он к Быковскому устью, перегрузил с дощаников на бот провизию и 11 августа отправился по Ледовитому морю на восток вдоль берега; два дня шел между льдов; на третий день бот был окружен со всех сторон льдами, которые, сдвинувшись, зажали его так, что невозможно было управлять. В сем положении бот носило по морю до 15 августа; тогда льды несколько раздвинулись. Мореплаватели наши, видя невозможность продолжать путь далее, решились, с общего совета, возвратиться к устью Лены. Августа 22-го вошли в устье быковского протока, по которому с великим трудом продолжали плавание и, отыскивая фарватер, становились на мель. 27-го усмотрели по полярной звезде склонение компаса 3°00' восточное "и в тот же день вступили в реку, близ так называемого Столба", где глубина была 20, 15, 10 сажен, а далее вверх реки, по фарватеру 5, 3, 2 сажени, 6 сентября вошли в реку Хуматорки, где остались зимовать. Вскоре после того понесло по реке густой лед, и 8-го числа Лена им покрылась. Во время зимы у многих из служителей оказалась цынга, от которой избавлялись движением и декоктом из коры и шишек кедрового кустарника.
   Лейтенант Лаптев послал к командору Берингу, находившемуся в Якутске, донесение о своем плавании и невозможности пройти по Ледовитому морю около мысов Борго {Современная транскрипция - мыс Борхая. - Ред.} и Святого {Мыс Святой Нос. - Ред.}, простирающихся между реками Леной и Индигиркой далее прочих к северу; стоявшие около сих мысов сплошные льды препятствовали итти далее. Якуты уверяли, что льды никогда не относит от берегов. Лаптев доносил, что все покушения, которые впредь предприняты будут, почитает он тщетными, потому просил позволения возвратиться с дубель-шлюпкой в Якутск; командор Беринг позволил ему сие исполнить.
   1737 года, мая 29-го, пошел лейтенант Лаптев вверх по Лене, на глубине 4, 3 1/2 и 3 сажен. По возможности производил он опись реки и 2 июня прибыл в Якутск. По приказанию Беринга Лаптев отправился в С.-Петербург, для личного донесения высшему начальству, представил Адмиралтейств-Коллегии карту своего путешествия и объяснил затруднения и препятствия, которые не позволяли ему пройти по Ледовитому морю к устью реки Колымы. Коллегия донесла о том Правительствующему Сенату. Карты и журнал лейтенанта Лаптева были рассматриваемы в Сенате, и положено еще раз сделать покушение от реки Лены по Ледовитому морю к востоку и, когда невозможно будет пройти морем, тогда произвести опись морского берега сухим путем на собаках или на оленях. Вследствие сего Лаптев отправлен обратно в Якутск.
   1739 года, весной, послан сухим путем из Якутска матрос Лошкин, описывать берег от устья Лены до Святого Носа. Между тем бот "Иркутск" был исправлен и снабжен провизией, и 7 июня Лаптев отправился на нем из Якутска вниз по Лене; 21 июля Быковским рукавом вышел он из устья реки в Ледовитое море. Тогда возвратился на бот матрос, посланный берегом для описи мысов Борго и Святого.
   23 июля бот стоял за Быковским мысом, укрываясь от носившихся в море льдов; широту мыса Лаптев определил по счислению 71°42'. В то время штурман Щербин ездил описывать берег к мысу Борго и нашел простирающуюся от мыса, на 2 итал. мили, между N и NNO, отмель, приметную по стоящему на ней льду.
   24-го бот вошел в море, пробираясь между мелей, которыми фарватер до острова Быковского весьма стеснен; производя опись губы Борго {Современная транскрипция - губа Борхая. - Ред.}, лейтенант Лаптев 8 августа подошел к мысу Борго, на глубину 12 сажен; широта мыса найдена Лаптевым 71°55'. Того же дня обошли отмель, и 11 августа находились уже против устья Яны, где положили якорь. В сем положении наставшим жестоким северным ветром понесло много льду прямо на бот, но, к счастью, огромнейшие льдины остановились на мели, в некотором расстоянии от бота, удерживая за собой мелкий лед. Немногие льдины, однакож, прорывались, проплывали мимо бота и доставили команде случай убить несколько белых медведей, на них лежавших.
   Лодка, посланная для промера фарватера, нашла в устье реки Яны 6 и 7 футов глубины, а несколько выше по течению глубина увеличилась от 3 до 10 сажен.
   13-го с попутным ветром лейтенант Лаптев снялся с якоря и продолжал плавание к Святому Носу. Лот показывал от 2 до 10 сажен.
   14-го западный ветер обратился в шторм, почему, опасаясь набежать на мель, положили якорь, а 15-го, по укрощении ветра, вступили опять в путь; того же дня прошли Святой Нос, положенный на карте Лаптева в широте 72°50'. Продолжая плавание к О, имели глубины 18, 17, 13 сажен; по приближении к берегу на 1/4 немецкой мили глубина уменьшалась до 2 сажен. Проплыв 26 миль и 7 от Святого Носа, увидели остров Меркурьев на NO, а в 16 итальянских милях далее усмотрели и остров Св. Диомида, на NNW 1/4 W в 3 1/2 немецких милях {Кажется, сии два острова лежали в весьма близком между собой расстоянии и, вероятно, почитались за один остров, ибо на карте Лаптева остров Меркурия не назначен, а Св. Диомида положен согласно с журналом. Мы ниже увидим, что сии острова ныне не существуют. (По мнению В. Ю. Визе эти острова подверглись такому же разрушению, как в XX веке остров Васильевский в море Лаптевых - Ред.).}.

 []

   16-го по причине густого тумана пролежали на якоре; 17-го западным ветром воздух очистился, почему и пошли в путь; 18-го, проплыв около 105 миль от Святого Носа, вдоль берега, увидели в море остров, по румбу ONO, но вдруг нашедшая пасмурность не позволила обстоятельно рассмотреть сего открытия, почему Лаптев приказал положить якорь и дожидаться ясной погоды. На другой день, когда воздух был чист, мореплаватели уверились в обмане; мнимый остров превратился в массу ледяных гор, подобные которым носились по морю во множестве и во всех направлениях. 19-го пошел большой снег при юго-восточном ветре, против которого лавировали, ложась в темные ночи или при пасмурности на якорь. 21-го сильное течение от SO, по одному направлению с ветром, весьма затрудняло лавировку; 22-го, пришед на пресную воду, остановились на якоре и послали шлюпку проведать, против какой реки находятся. Между тем прежде возвращения шлюпки 24-го настал шторм от SO с сильным с той же стороны течением, так что с трудом бот отстоялся на якоре; 26-го буря несколько смягчилась. Заметя, что вода получила соленый вкус, подошли ближе к берегу, делая из пушек частые позывные сигналы не возвращавшейся с берега шлюпке. От SO наносило на борт много льда, для избежания коего беспрестанно должны, были переменять место, что, конечно, всегда было сопряжено с трудами, тем более тягостными, что стужа увеличивалась и снег весьма часто падал. Лучшее убежище находили за огромнейшими льдинами, служившими отводами мелким, однакож, и то не спасло бот от повреждения форштевня и самого борта, что с великим трудом исправили.
   31-го, находясь опять на пресной воде, лейтенант Лаптев послал штурмана на шлюпке к берегу для отыскания удобного места к зимованию. Штурман с великим трудом добрался до берега.
   1 сентября море покрылось льдом при восточном ветре, который дул уже несколько дней сряду. В сем положении делали беспрерывные, но тщетные сигналы посланным на берег шлюпкам. Положение команды и бота сделалось еще затруднительнее, когда 4-го числа настал жестокий ветер от WSW, действием которого вода стала прибывать, лед изломало и бот понесло к NO, с 10 футов глубины на 5 сажен,- по 2 1/2 версты в час. К счастью, ветер переменился через сутки и, утвердясь в NW четверти, приблизил бот к берегу. Наконец, на 7-е число настало безветрие, а 9-го судно, на 12 футах, совершенно замерзло, находясь в 2 1/2 верстах к югу от образовавшегося из льдов высокого вала.
   Мореплаватели, не зная, как далеко от берега судно их замерзло и против какого места находилось, не осмеливались итти к берегу по нетвердому еще льду и оставались в бездействии до 20 сентября; тогда посланный на берег в шлюпке 31 августа штурман возвратился на бот пешком по льду и привел с собой якутов с устья реки Индигирки; они объявили, что устье ближнего рукава сей реки отстоит от бота в 50 верстах, и что недалеко от бота есть русское зимовье. Таким известием мореплаватели были чрезвычайно обрадованы; в то же время некоторые отправились пешком на берег, а 24-го числа и вся остальная команда перебралась с бота в русское зимовье; якуты перевезли на собаках часть провизии.
   Лейтенант Лаптев проводил здесь зиму не без пользы; он послал геодезиста Киндякова на нартах описывать берег до Колымского устья, а сам ездил для описей на реку Хрому, которую нашел столь мелкой, что одним лодкам входить можно. Говоря вообще о морском береге к востоку от Святого Носа, Лаптев замечает, что обширные отмели простираются от него в море, на такое расстояние, что низменный берег в редких местах с моря усматривается. При устьях Индигирки, в 30 верстах и более от моря, лежит в изобилии наносный лес, между тем как у самого моря его нет.
   По наступлении весны 1740 года Лаптев предпринял спасти бот. Для того со всей своей командой разбивал он лед с чрезвычайным трудом; в июле месяце привел судно в безопасное место, стал исправлять его починкой и в исходе июля приготовился к походу.
   Июня 15-го определили по полуденной высоте солнца широту в устье реки Индигирки 70°58', склонение компаса 7°00' восточное.
   31 июля Лаптев вышел в Ледовитое море, направя путь к востоку вдоль берега. 2 августа миновал устье реки Алазеи, коего широту нашел по счислению 70°58'.
   3 августа усмотрели остров, ныне именуемый Первым Медвежьим, к которому подошли вплоть, имея 3 1/2 сажени глубины. Лейтенант Лаптев назвал его именем Св. Антония и нашел по счислению широту средины 71°00'. Спеша воспользоваться безледностью моря, продолжал он плыть к востоку, а 4-го числа, находясь против устья Средней Колымы, остановился на якоре, послав шлюпку промерить фарватер реки. Давши о себе знать в ближнее селение, Лаптев пошел 8-го числа далее; вскоре показались льды, между которыми плыл он к востоку с великим трудом; 9-го находились у Малого Баранова Камня; 10, 11 и 12-го при западном ветре шло течение на OSO по два узла в час, отчего огромные льдины наносимы были на бот, не находивший надежного прикрытия у приглубого и ровного берега.
   14-го числа, будучи у Большого Баранова Камня, остановлены ледяным полем, примкнувшим вплоть к берегу. Лейтенант Лаптев направил путь обратно в Колыму. Сего числа имели сильное течение от W; 15-го бот вошел благополучно в Средне-Колымское устье, где имели глубины от 9 до 14 футов, а прошед Каменное (холм на Мерхояновом острове), глубину нашли от 2 до 7 сажен.
   24-го находились против Нижне-Колымского острога, где тогда было 10 жилых домов; здесь Лаптев расположил свою команду для зимовки.
   28-го Лаптев по обсервации нашел широту острога 68°31', а 31-го числа наблюдение показало 68°34' широты; склонение компаса 8°30' восточное.

 []

   Дабы получить понятие о точности наблюдений лейтенанта Лаптева, сравним широты главных пунктов, выведенных сим мореплавателем, с наблюдениями новейших обсерваторов {По современным данным ("Лоция моря Лаптевых", изд. 1938 г.), широта мыса Борхая 71°57,2', мыса Святой Нос - 72°53'.- Ред.}:
  
  
   Лаптева
   В 1823 г.
   Мыс Борго
   71°55'
   71°56'
   " Святой Нос
   72°50'
   72°54'
   Нижне-Колымский острог
   68°331/2
   68°32'
  
   В продолжение зимы лейтенант Лаптев построил две лодки, на которых с большей удобностью полагал предпринять плавание в будущем лете.
   1741 года, по вскрытии реки Колымы, 8 июля вышел он на боте в Ледовитое море и плыл на восток; лодкам велел итти вперед и промеривать глубину; посланный на них штурман должен был давать знать сигналами, где найдет проход между льдами для безопасного плавания. Таким образом лейтенант Лаптев при противных большей частью ветрах подвигался медленно вперед; 5 августа навалила на бот льдина, возвышавшаяся около 15 сажен над водой и угрожавшая боту гибелью, но, однакож, счастливо избегли опасности. Того же числа, находясь в 30 милях итальянских от Лаптевского маяка на Колыме, у высокого каменного утеса, встретили непроходимые льды, остановившие дальнейшее плавание, почему 7-го предприняли обратный путь в Нижне-Колымск, куда 10-го прибыли благополучно, вошед в реку восточным ее устьем.
   Итак мы видим, что лейтенант Лаптев как прошлого года, так и теперь, не мог обойти Большого Баранова Камня, бывшего крайним пунктом к востоку, до которого доведена опись берега, осмотренного сим усердным офицером от реки Лены на 37° разности долготы.
   Лейтенант Лаптев, желая исполнить порученную ему опись реки Анадыра {Современная транскрипция - Анадырь. - Ред.} и уверившись в невозможности достигнуть сей реки морем, решился на трудный и опасный поход со всей командой через горы и страну, обитаемую враждебными нам чукчами.
   1741 года, октября 27-го, выступил он из Нижне-Колымского, сопровождаемый 45 нартами. Находясь на границе Чукотских кочевьев, близ Лабазного, на Большом Анюе, ноября 5-го Лаптев отданным по команде приказом установил воинский порядок, который надлежало соблюдать со строгостью на походе через неприятельскую землю.
   Следуя вверх реки Большого Анюя, лотом перевалив через хребет гор на реку Яблон, впадающую в реку Анадыр, путешественники ноября 17-го достигли благополучно Анадырского острога, не видав на своем пути ни одного инородца. В остроге провели они остальную часть зимы и встретили здесь 1742 год.
   В журнале Лаптева под февралем месяцем сказано: "От 26-го до 28-го числа по ночам видима была чрезобычайная звезда, или комета, которая являлась около полуночи; хвост от нее долгой, острой, лежащий к югу, а иногда к концу хвоста разделяется на-двое острыми же концами; светлостью наподобие звезд, я к заре хвостом поворачивается к W т отемневает и остается одна звезда".
   Марта 13-го Лаптев по полуденной высоте солнца определил широту Анадырского острога 64'°54'; склонение компаса 20°00' восточное.
   Июня 9-го пошел он на двух но-вопостроенных лодках вниз Анадыра, но по причине разлития реки не мог делать ей описи, которую начал июля 11-го, находясь близ устья оной. К осени, возвратившись в острог, Лаптев, октября 19-го поехал в Нижне-Колымск, оттуда в Якутск; в сей город прибыл он марта 8-го 1743 года после семилетнего отсутствия. От капитана Чирикова получил он здесь предписание отправиться немедленно в С.-Петербург для донесения о своем путешествии высшему начальству.
   Описание сих путешествий представляет читателю ряд опасностей, трудов и неудач, против коих плаватели наши должны были вооружаться твердостью духа, неутомимым рвением в исполнении своих обязанностей и мужественным терпением, сими отличительными свойствами мореходцев всех веков и народов. Не ослепляясь пристрастием, мы невольно должны признаться, что подвиги лейтенантов Прончищева, Ласиниуса, Харитона и особенно Дмитрия Лаптевых заслуживают удивления потомства. Журналы сих деятельных офицеров, конечно, во многом недостаточны; мало, или почти вовсе не знакомят они нас с обитателями Сибири, не касаются предметов физических и естественной истории, и самое производство описи оставляет желать еще многого. Но это не умаляет достоинства офицеров в глазах справедливого потомства, видящего в недостатках одно несовершенство средств того времни.
   Относительно гидрографических операций заметим вкратце: от Белого моря к востоку описан матерой берег Сибири с моря на судах, плававших вдоль берегов, не всегда в таком от них расстоянии, чтобы опись могла быть точной, тем менее, что мореплаватели, стараясь пользоваться ветрами, погодой и другими благоприятными обстоятельствами для плавания к востоку, не могли терять времени в подробной описи берегов, бухт, гаваней, определении приметных мысов и в промерах глубин, везде, где для безопасности мореплавания то было бы нужно. Однакож опись и не вовсе лишена астрономических наблюдений широт и промеров глубин, как в близких расстояниях от берегов, так и в фарватерах главнейших рек Сибири, и карты Овцына, Минина, Челюскина, Прончищева и обоих Лаптевых представляют немало гидрографических подробностей в изображении берегов и прилежащих к ним островов, от Обской губы до устья реки Таймуры, и от реки Оленек до Баранова Камня. Но как опись большей частью основана на счислении, подверженном неизбежным погрешностям от течений и беспрерывных поворотов в льдах и поелику наблюдения для широт не всегда были надежны, а для долгот и вовсе их не делано, то она могла служить только приготовительным началом другой вернейшей описи.
   От устья Таймуры до мыса Св. Фаддея берег не мог быть обойден на судах и весьма поверхностно осмотрен зимой по льду на собаках штурманом Челюскиным, так, что положение северо-восточного, иначе Таймурского, т. е. самого северного мыса Азии, остается неопределенным {Здесь, как и выше, Ф. П. Врангель безосновательно чернит С. Челюскина и его работы, присоединяясь в этом отношении к пристрастному мнению академика Бэра. Последний в 1841 году писал, что "оконечность Северо-восточного мыса [т. е. мыса Челюскина] и с сухого пути никогда не была достигнута" и что Челюскин, "чтобы развязаться с ненавистным предприятием, решился на неосновательное донесение". Такое облыжное обвинение было впоследствии полностью снято с Челюскина. В 1860 году крайняя северная оконечность европоазиатского материка была наименована мысом Челюскина; координаты его - 77°43' северной широты, 104°14,9' вост. долготы. - Ред.}.
   Затруднения и опасности, в сих путешествиях испытанные и не вознаградившиеся желанными успехами, после 20-летнего бездействия, казалось, усугубили дух предприимчивости.
   В 1760 году якутский купец Шалауров построил при реке Лене на собственное иждивение галиот (по Коксу, шитик), на котором намеревался совершить плавание вокруг северо-восточной Азии в Великий океан или в Камчатку. Берх (Хронологическая история {"Хронологическая история всех путешествий в северные полярные страны", ч. 1. СПб., 1821.}, ч. 1, стр. 144) говорит, что Шалауров побуждался к такому предприятию находкой мамонтовых рогов на острове, открытом до его отправления якутом Эгериканом, и исключительным правом, данным купцу Ляхову промышлять их, - мнение, которое частью подтверждается и в "Сибирском Вестнике" на 1822 год, с прибавлением, что Шалаурова путешествие имело целью и открытие земли, полагавшейся против устья Колымы. Однакож Шалауров не пытался простирать своего плавания от устья Колымы далеко на север; также из дошедших до нас сведений не видно, чтобы он искал мамонтовых клыков. Напротив, Шалауров старался единственно обойти Шелагский мыс и плыть далее на восток, стремясь за славой разрешения вопроса о северо-восточном проходе из Атлантического в Великий океан, - сей славе принес он в жертву и имение свое и самую жизнь {В 1755 году состоялся сенатский указ о дозволении купцам Бахову и Шалаурову предпринять путешествие для отыскания по Северному морю пути в Камчатку. В самом тексте указа сказано, чтобы устюжским купцам Ивану Бахову и Никите Шалаурову для своего промысла, ко изысканию от устья Лены реки, по северному морю, до Колымы и Чукотского Носа, отпуск им учинить.}.
   Сокращенное известие о плавании несчастного Шалаурова взято мной из известного сочинения Кокса и Сауерова {Сауер - секретарь экспедиции Биллингса, составил и издал в 1802 году описание путешествия. - Ред.} описания путешествий Биллингса. Иные достовернейшие и полнейшие источники мие неизвестны {В Гидрографическом департаменте Морского министерства хранится карта Шалаурова, с приписями, которыми я также в сем обозрении воспользовался.}.
   В 1760 году Шалауров с Баховым поплыли на галиоте вниз по Лене. По причине ледовитости моря прошли они не далее реки Яны, при которой и зимовали.
   В июле 1761 года вышли они из реки Яны в море. Для избежания льдов, Шалауров держался близ берегов и, обошед 6 сентября Святой Нос, открыл на севере, в малом расстоянии, гористую землю. Он продолжал плавание к востоку, но, встречая препятствия от ветра и льдов, прошел не прежде 15-го числа через пролив, находящийся между Сибирским берегом и островом Диомида. 16-го числа, получив попутный SW ветер, поплыли беспрепятственно по чистому от льдов морю, и в 24 часа прошли устье Индигирки; 18-го миновали Алазею. Вскоре за сим галиот, находясь между Медвежьими островами и матерым берегом, был совершенно окружен льдами, от коих освободясь, Шалауров, по позднему времени, вошел в реку Колыму на зимовку. Команда тотчас построила на берегу избу, окружив ее снежным валом и батареей из бывших на судне пушек. Дикие олени табунами поиходили к сему месту и были убиваемы из завала. Перед наступлением зимы пошла вверх по реке рыба - нельмы, муксуны и омули, которая, доставляя мореплавателям в изобилии свежую пищу, предохраняла их от цынги; однакож в начале следующего года умер от сей болезни Иван Бахов, оставя Шалаурова без помощника.
   В 1762 году устье Колымы очистилось от льдов не ранее 21 июля. Тогда Шалауров вышел из реки в море и до 28-го плыл на NO и NO 1/4 O. Вышед на берег, сыскал он склонение компаса 11°15' восточное. Противный ветер и последовавшее за тем безветрие понудили его положить якорь и держали галиот на месте до 10 августа; тогда с подувшим попутным ветром вступил он под паруса и старался держать не севернее NOtO; но галиот был увлекаем огромными массами льда, несомого сильным течением, которое, казалось, направлено было к западу, по одной версте в час. 18-го при пасмурной погоде плаватели против ожидания увидели себя близ берега, возле "яру серого песку", названного Песчаный мыс. Впереди плавало немалое число ледяных островов, которые 19-го числа галиот окружили и совершенно затерли {На Шалаурова карте надписано: "За покрытием туманом берега и за неизвестным моретечением, яко к стене мятые льдины загустились, а сзади наплыло много льдов и судно притеснило, а стояли до 23-го числа, иначе за незнанием в такой близости поперечного берега, а ежели б ведали, то б миновали Шелагский мыс и препятствием спаслись".}. В таком положении и всегдашнем тумане оставался Шалауров до 23-го числа; тогда удалось ему высвободиться из окружавших его льдин и, держась NO, войти в довольно чистое от льдов пространство моря: но противные ветры склоняли его к SO и к О среди больших масс пловучего льда; прошед через них, он опять направил плавание к NO, дабы обойти Шелагский мыс, но, не дошед до него, встретил противные ветры, понудившие его по позднему времени искать места для зимовки. В таком намерении поплыл Шалауров на StO, к отверстой губе, находящейся по западной стороне Шелагского мыса и никем прежде не описанной. Он вошел в нее 25-го числа проливом между материком и островами Араутан {Современные наименования - острова Большой и Малый Роутан. - Ред.}, а 26-го попал на мель у низменной оконечности против устья реки Пахля. С великим трудом стащив свое судно на вольную воду, поплыл Шалауров на берег искать удобного места для зимования. Он нашел две речки, но как тут не было ни растущего, ни наносного леса, то, ища другого места, плыл он по южной стороне губы в виду и в близком расстоянии от берега, до острова Сабадея {На карте Шалаурова остров назван Заведей. Современное наименование - остров Айон. - Ред.}.
   5 сентября, находясь против узкого пролива, между островом Сабадеем и материком, увидели чукотские шалаши, коих жители убежали, когда Шалауров к ним приблизился.
   8-го числа, в полдень он находился у SO оконечности острова Сабадея; 10-го, будучи в 10 милях к NW от Песчаного мыса, за безветрием, "положили дрехт на льдину и плыли по течению 5 верст" к WSW; около сего времени увидели к NOtN в дальнем расстоянии гору Кокса сказано, что Шалауров 8 сентября обошел остров Сабадей, и тогда течение было по 5 верст в час; но я основывался на оригинальной карте Шалаурова, приписки в коей совершенно объясняют его плавание.}.
   12-го числа Шалауров вошел в Колыму и занял прежнее место для зимовки. У Кокса упомянуто, что Шалауров заметил две примечательные скалы близ того места, где берег заворачивается к NO и проливу между островом Сабадеем и материком; что одна скала названа Заячьим Камнем, и подобна согнутому рогу, а другая Бараний Камень, в виде груши, т. е. верх шире низа, и возвышается над горизонтом воды на 29 ярдов. Таких названий на карте Шалаурова нет, да и трудно определить: какие скалы или горы Шалауров разумеет. Гора, известная ныне под названием Баранова Камня, ни малейшего сходства с грушей не имеет, а по всему берегу Ледовитого моря до Шелагского мыса я не заметил ни одной согнутой наподобие рога горы или скалы.
   На карте Шалаурова берег Ледовитого моря от реки Яны до Шелагского мыса изображен с геодезической верностью, делающей немалую честь сочинителю. Губа Чаун прежде него никем не осмотрена, да и потом морской описи с промером тут не было. Широты около 1 1/3° избыточно неверны, и, вероятно, обсервованных не было, что не касается берега между Колымой и Леной, который, кажется, снят с описи Дмитрия Лаптева, о коей говорено было выше. Острова Араутан назначены на Шалаурова карте в губе Чаун точно на своих местах, и не видать на ней третьего островка, нарисованного у Кокса близ Шелагского мыса, где, в самом деле, он вовсе не существует. Относительно усмотренной Шалауровым горы по румбу NOtN, я должен заметить, что в 1822 году находились мы на сей линии в 75 итальянских милях от пункта, с которого Шалауров думал видеть землю, но хотя погода и горизонт довольно были ясны, однакож мы ничего похожего на землю не заметили, почему полагаю, что ледяная гора ввела Шалаурова в заблуждение.
   Склонение компаса у Баранова Камня показано Шалауровым 11°15' восточное, Биллингсом в 1787 году 17°12' восточное, а мною в 1822 году 12°35' восточное. Течение моря, испытанное им, подтверждает то, что и другими мореплавателями замечено в сем море, где летом воды стремятся от востока на запад.
   Путь Шалаурова в 1761 году показывает, что остров Диомида, к востоку от Святого Носа, еще существовал в то время и точно на том месте, где Дмитрий Лаптев в 1739 году его видел. Но при описях, учиненных Геденштромом в 1810 году и лейтенантом Анжу в 1823 году, остров сей не найден, и прежнего существования его не осталось даже и в преданиях промышленников, которые весьма часто в сих местах разъезжают. Лаптев и Шалауров изображают берег от Святого Носа к реке Хроме с изгибами и не такой прямой чертой, как по последней описи он оказался, а остров Диомида положен на обеих картах от Святого Носа в 45 милях на NO, 78° по правому компасу и в 18 итальянских милях от ближайшего берега. Сравнивая сии карты с картой лейтенанта Анжу, мы с первого взгляда удостоверяемся, что остров Диомида не присоединялся к берегу {Хронологическая история Берха, ч. I, стр. 141.}, а, вероятно, смыт или сдвинут от сильного напора льдов; та же причина могла сравнить и низменный берег к востоку от Святого Носа.
   Усмотренная Шалауровым гористая земля к северу от Святого Носа есть, без сомнения, первый Ляховский гористый остров.
   Неудача, испытанная Шалауровым, не лишила его надежды на лучший успех в следующем году; он решился испытать еще раз обход Шелагского мыса, но команда взбунтовалась, разбежалась и привела его в необходимость возвратиться на Лену. Оттуда ездил Шалауров в Москву и, получив вспоможение от правительства, предпринял вторичное путешествие к Шелагскому мысу в 1764 году, но более уже не возвращался.
   Различные были слухи и мнения о жребии, постигшем сего предприимчивого мореплавателя. В 1823 году найдено нами место, куда Шалауров спасся с погибшего во льдах судна; место сие находится на матером берегу, в 70 итальянских милях от Шелагского мыса. Там, в необитаемой пустыне, кончил Шалауров жизнь, передав потомству имя свое, в воспоминание редкого примера предприимчивости и самоотвержения.
   Острова, лежащие против рек Яны и Колымы, не могли оставаться долго в сомнительной неизвестности. Найденное якутским купцом Ляховым около 1750 года богатство в недрах земли тундряного полуострова, между реками Хатангой и Анабаром {Хронологическая история Берха, ч. II, стр. 144.}, мамонтовые рога подстрекали к новым обретениям. У приморских жителей существовали давние предания об острове против Святого Носа; Шалауров видел горы на нем, и наставало время поверить известия и распространить промышленность.
   В 1759 или 1760 году {См. Путешествие Геденштрома, в "Сибирском Вестнике" на 1823 год.} устьянский якут Этерикан решился на сие предприятие, увенчавшееся открытием против Святого Носа острова, сохранившего и поднесь название Этерикан, или Первый Ляховский остров; последнее название дано ему по повелению императрицы Екатерины II в честь Ляхова, ездившего туда и открывшего новые острова.
   Купец Ляхов, которому, вероятно, открытие Этерикана было уже известно, находясь в марте месяце 1770 года у Святого Носа, увидел многочисленное стадо оленей, шедших к югу, следы коих простирались от севера через море. Решившись изведать, откуда шли сии звери, Ляхов пустился рано утром в начале апреля на нартах

Другие авторы
  • Габбе Петр Андреевич
  • Анненкова Прасковья Егоровна
  • Кушнер Борис Анисимович
  • Данте Алигьери
  • Яворский Юлиан Андреевич
  • Аскоченский Виктор Ипатьевич
  • Кун Николай Альбертович
  • Коста-Де-Борегар Шарль-Альбер
  • Лукомский Владислав Крескентьевич
  • Страхов Николай Николаевич
  • Другие произведения
  • Айхенвальд Юлий Исаевич - Крылов
  • Андерсен Ганс Христиан - В детской
  • Полевой Петр Николаевич - Корень зла
  • Дружинин Александр Васильевич - Ньюкомы, роман В. М. Теккерея
  • Куприн Александр Иванович - Брильянты
  • Есенин Сергей Александрович - Страна негодяев
  • Эдельсон Евгений Николаевич - Несколько слов о современном состоянии и значении у нас эстетической критики
  • Иванов-Разумник Р. В. - Реферат Иванова-Разумника "Отношение Максима Горького к современной культуре и интеллигенции"
  • Соловьев Сергей Михайлович - История России с древнейших времен. Том 4
  • Лесков Николай Семенович - Граф Михаил Андреевич Милорадович (Биографический очерк)
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
    Просмотров: 173 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа