Главная » Книги

Давыдов Гавриил Иванович - Двукратное путешествие в Америку морских офицеров Хвостова и Давыдова, пи..., Страница 2

Давыдов Гавриил Иванович - Двукратное путешествие в Америку морских офицеров Хвостова и Давыдова, писанное сим последним


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

прилежанием; приобрел немалые знания в математических и словесных науках, почему из представленных в том году к производству в Офицеры пятидесяти или шестидесяти человек найден по достоинству первым. Он был довольно высокого роста строен телом, хорош лицом, и приятен в обхождении. Предприимчив, решителен и смел. Нравом вспыльчивее и горячее Хвостова, но уступал ему в твердости и мужестве. Он одарен был живостью воображения и здравым рассудком, имел острый и примечательный ум; много читал, любил увеселения, беседы и общества, однако же охотно оставлял их для понесения трудов и подвигов, не устранялся от забав и гуляний, однако же находил время упражняться и писать дельное и шуточное. Читатель может из сего сочиненного им путешествия судить о сведениях его и дарованиях в словесности. Он был четырьмя или пятью годами моложе Хвостова Знакомство и связь их утвердились с того времени, как они в первый раз поехали в Америку. Давыдов в первое путешествие по выезде из Петербурга писал к своим приятелям.
  
   Когда после прощального ужина мы расстались, вы возвратились домой, a мы поехали Бог знает куда и Бог знает покуда, признаюсь, что как мы двое очутились в кибитке, я рыдал и утопал в горестных мыслях. В самое то время взглянул я на Николая (так всегда называл он Хвостова), и увидев, что он старается скрыть свой чувствования, может быть для того, что в меня больше не растревожить, я пожал у него руку и сказал - y нас теперь осталась одна надежда друг на друга. Тут поклялись мы в вечной дружбе. После сего я сделался гораздо спокойнее, и мы доехали молча до Ижоры.
  
   С сего времени никогда уже они не разлучались, и самую смерть вкусили вместе. Печальный конец их оплакан был, следующими стихами.
  
   Уж ночь осенняя спустила
   На землю мрачный свой покров,
   И тихая луна сокрыла
   Свой  бледный свет средь облаков,
   Лит  ветер печально завывая
   Глубокой  тишине мешал,
   И черны  тучи  надвигая
   Ночные мраки умножал.
   В сон сладкий  твари   погрузились,
   Умолкли смертных голоса,
   Унылы звоны повторились,
   На башнях било два  часа.
   В сии минуты,  что покою
   Природа отдала на часть,
   Невинным, строгою судьбою,
   Сплеталась лютая напасть.
   Сбирался   гром над головами
   России  верных двух сынов,
   Идут поспешными стопами
   К реке Давыдов и Хвостов.-
   Тут  рок мгновенно  разделяет
   Мост  Невский  на двое  для них:
   Отважный дух препятств не знает:
   Могло ли устрашить то их?
   Моря, пучины преплывая,
   Ни пуль,  ни ядер не  боясь,
   Опасность, бедства презирая,
   Неустрашимостью гордясь,
   Идут.....и обретя   препону
   Нечаянну в своем пути,
   Внимая храбрости закону,
   Стремятся далее идти.
   Сокрытым роком не смущаясь
   Хотят препятство отвратить,
   Руками  крепко съединяясь,
   Пространство мнят  перескочить.
   Но  что? о  бедствие ужасно!
   Могу ль его изобразить?
   Стремленье  было их  напрасно,
   Нельзя предела применить:
   Обманутые темнотою
   И крепостью сил своих,
   Под Невской  погреблись волною.
   Увы!  не  стало  в свете  их.
   Нева!  о гроб друзей   несчастных!
   Их жизни сделав злой конец,
   Причина слез  и   мук всечасных,
   О них тоскующих сердец,
   Отдай  скорей  остаток бренный,
   Что скрыт в пучине вод  твоих,
   Отдай  родителям священный
   Предмет всеместной  скорби  их.
   A вы!  судьбы завистной жертвы!
   Герой храбрые в боях!
   Хотя бесчувственны и мертвы,
   Но живы в мыслях  и  сердцах;
   Утехи   бедствие делили,
   Вы меж собой по  всякий час,
   В сей жизни  неразлучны были,
   Смерть не разлучила вас.
  
   Анна Волкова.
  
   На тот же случай
   Два храбрых воина, два быстрые орла
   Которых  в юности  созрели уж дела,
   которыми   враги   средь Финских вод попраны,
   Которых мужеству дивились Океаны,
   Переходя    через   мост  в Неве  кончают век.
   О странная судьба  о бренный  человек!
   Чего  не  отняли  ни степи,   ни пучины,
   Ни гор крутых верхи, ни страшные стремнины,
   Ни    звери   лютые,   ни сам свирепый враг.
   To отнял все один.....неосторожный шаг!
  
   А. Ш.
  
  

Глава I

Вступление мое в Российско-Американскую компанию. Отъезд из Петербурга. Прибытие в Охотск.

   Приступая к описанию путешествия моего, почитаю за нужное предуведомить читателя как о состоянии: моем, так и о причинах, побудивших меня к сему предприятию. В 1795-м году определен я в Морской Кадетский Корпус, в коем пробыл три года, быв между тем послан в Англию и имел случай видеть Данию и Швецию. В 798-м году произведен в Офицеры и оставлен в пом же Корпусе, a в 799-м был послан на флот, отвозившем десант в Голландию и зимовал в Эдинбурге. В 1801-м году перешел из Корпуса во флот и жил в Петербурге.
   1802 год. Апрель.
   В один день, как я с месяц уже Апрель. был болен, приходит ко мне Лейтенант Хвостов и сказывает, что он отправляется в Америку. На вопрос мой, каким образом сие случилось, узнал я от него, что он вступил в Российско - Американскую кампанию, удостоенную Высочайшего ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА покровительства, должен был ехать через всю Сибирь до Охотска, сесть там на судно кампании и отплыть в Американские её заведения. Он уведомил меня также, что если и другой кто пожелает предпринять сие путешествие, то кампания охотно его примет. Сей случай возобновил всегдашнюю страсть мою к путешествиям, так что я в туже минуту решился ехать в Америку, и тот же час пошел объявить мое желание Господину Резанову, бывшему главным участником в делах кампания. Дело сие не трудно было сладить. По Именному ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА указу позволено было морским Офицерам, кто пожелает, не выходя из флотской службы и получая половинное жалованье, вступать в Российско-Американскую кампанию. Co стороны же Господина Резанова и Директоров кампании соглашение в рассуждении условни, не имело ни каких затруднений; ибо главное наше требование состояло в том, чтоб скорее быть отправленным. Желание видеть столь отдаленные края, побывать на морях и в странах мало известных и редко посещаемых, не позволяло нам много размышлять о собственных своих выгодах.
   Приготовив таким образом самые нужные только вещи к путешествию, долженствующему быть столь продолжительным, в 11-ть часов ночи выехали мы из Петербурга, в провожании всех своих приятелей. За рогаткою простились с ними; сели на перекладную телегу, ударили по лошадям и поскакали....в Америку. Я не могу точно описать тогдашнего беспорядка мыслей моих. Покуда суетливость и сборы в дорогу занимали меня, по тех пор приятная о путешествии мысль казалось ни чем другим не была разрушаема но когда остались мы двое в кибитке, когда наступившее молчание не препятствовало предаваться различным мыслям, и стремление колес напоминало нам, что и путь сей уже начался; тогда сердце мое стеснилось, радости исчезли, и в душе моей происходили сильные волнения. С одной стороны меня огорчало, что я прощаюсь с друзьями своими, прощаюсь на весьма долгое может быть время, иду туда, где лишен буду всех удовольствий и удобств жизни, иду не сказавшись родным, кои конечно огорчены будут сим моим предприятием - тысяча других сим подобных мыслей расстраивали мою голову и удручали сердце мое печалью. С другой стороны воображение совершить столь далекий путь, увидеть много не обыкновенных вещей, побывать в местах, в которых редкому быть случится; приобрести новые познания и может быть сделать себе в мореплавателях некоторое имя все сие возбуждало во мне любопытство и льстило моему честолюбию. Я уже наперед представлял себе то чрезвычайное удовольствие, когда по окончании столь трудного путешествия возвращусь назад, увижу Апрель. опять родных своих, друзей, и буду рассказывать им случившиеся со мною приключения, как проводи я время, и как странствовал по безвестным морям и остовам, обитая с дикими людьми и зверями. Пройденные труды вспоминаются с приятностью. Я был уверен, что после всех претерпений, удовольствия сделаются живее, что все будет играть в глазах моих, словом сказал: я думал, что после сего путешествия потекут для меня дни златого века, и печали ни когда не помрачал уже моего счастья. Сии мечтания по переменно наполняли мою голову, так что я иногда смеялся, иногда плакал, и в таком состоянии духа до ехал до Ижоры.
   Читателю может быть покажется странным таковое вступление к путешествию, но я надеюсь получить извинение, когда скажу, что мне было 18 лет, что я начинал только жить в свет, и что круг знакомства моего был весьма тесный. Любовь к родным и привязанность к друзьям, составляли единственное блаженство души моей. И так разлучаясь с ними казалось мне, что я разлучаюсь с целым светом, ибо что для нас миллионы не знакомых? Сильное душевное возмущение не скоро успокаивается. Время укрощает его постепенно.
   Из Тосны поехал я в том же расположении, то есть с глубоким молчанием, бродящими мыслями и тайными в груди воздыханиями. Товарищ мой был в таком же состоянии Голова его так наполнена была Америкою, что он однажды вдруг вскочил и спросил у меня: что это за чудная птица? Погоди, сказал я, мы еще не в Америке. Пролетевшая мимо нас птица есть не иное что, как простая Русская ворона. Сей случай подал нам повод в первый раз рассмеяться, и прервал на некоторое время наше молчание. В Тосне поломалась кибитка в которой лежали инструменты и разные вещи: покуда ее чинили, я хотел нечто написать к моим приятелям; но вчерашние мои чувствования возобновились и я снова стал печален.
   Так как до Москвы, должны мы были ехать на перекладных телегах, набитых доверху, то трое суток, проведенные в дороге до Твери, весьма худо спали, и для того принуждены были остановиться на несколько часов в сем городе.
   24-го вечером приехали в Москву, где купили кибитки и пробыли четверо суток. Мы расстались здесь с товарищем моим, условясь съехаться в Казани. Он отправился прямо, a я поехал в деревню проститься с родными, для чего должно было сделать около пятисот пятидесяти верст лишних, противу прямой дороги на Казань. Родители мои чрезвычайно удивились нечаянному моему приезду и можно посудить, что они не обрадовались услышав о предпринятом много путешествию. Однако нечего было делать, как благословит меня со слезами.
   Отсюда ехал я уже весьма скоро, не помышляя ни где останавливаться, и как будто рушил последнюю связь мою с сим миром.
   1802 год. Май.
   12-го Мая приехал я в Казань, где уже товарищ мой меня дожидался. Казанская и Пермская губерния весьма изобилуют лесами. В некоторых местах много оных выгорело, и в самый проезд мой видел я в одном месте весь лес совершенно занявшийся и горящий, a в других погасший уже и только дымящийся. Сии пожары делаются от раскладывания проезжими и поселянами нужных им для варения себе пищи огней, которые при отъезде с места надлежало бы всегда потушить. Но как сие погашение огня сопряжено с некоторыми затруднениями там, где близко нет воды, a притом и великое количество лисов удаляет всегда мысль о надобности сохранять оные; того ради, не взирая на запрещение со стороны начальства, таковые часто оставляемые без потушения огни нередко причиняют великое истребление лесам. Мне кажется лучшее средство для отвращения столь вредных неосторожностей было бы поучить разумным священникам в сказываемых ими проповедях толковать прихожанам своим о таком зле, которое они потому только делают, что не умеют представить себе всей важности и вредоносных следствия оного, как для собственных своих, так и для государственных польз.
   Первый город за Казанью Оханск, стоящий на реке Каме, через которую переправились мы на пароме. В сем городе нет каменного строения, исключая одного не большего казенного места; однако же он выстроен правильно и чистота в нем приметнее, нежели во многих других уездных городах.
   18-го поутру приехали в город Пермь. Оный выстроен весьма правильно и хорошо, везде видна чистота, каменных строении в нем мало, но некоторые начинают строиться и в том числе гостиный двор Многие из здешних Дворян весьма богаты, ибо имеют железные заводы, почему можно надеяться, что со временем город сей сделается несравненно лучшим.
   Первый город за Пермью, называемый Кунгур, лежит при двух довольно больших реках Силле и Прене.
   В нем есть несколько каменных строений и Церквей. Высочайшие горы Уральского хребта, находятся между Ачинскою и Кленовскою станциями; они однако же далеко уступают, высоте гор станового хребта.
   21-го вечером проехали город Екатеринбург, славный своими заводами, ломкою в окрестностях мрамора и изобилием разных родов цветных каменьев. В нем много каменных строений и три или четыре такие же церкви, прекрасного зодчества. Мрамор отправляемый из Екатеринбурга, возят лошадьми до пристани на реке Чюссовой, отколе уже отправляют водою.
   Коль скоро кто въедет в Екатеринбург, то к нему явится множество людей с разными отшлифованными каменьями, с перстеньками и другими безделицами здешней работы. Все сие конечно очень дешево продается, но зато ничего нет отменно хорошего.
   Я слышал здесь, что на казенном завод, изо ста пуд золотой руды, выходит от 4-х до 6-ти золотников чистого золота.
   В 28-и верстах от Екатеринбурга, дорога в Иркутск разделяется на две: одна идет через город Ишим, a другая через Тобольск; мы взяли первую, ибо оная короче 250-ю верстами.
   В 200 верстах от Екатеринбурга находится город Шадринск, лежащий при реке Исети, которая разделяясь в сем месте на разные рукава, делает много островов.
   Чем далее ехали по Сибири, тем более примечали уменьшение населения; хотя места сии могут имеет несравненно большее. Земля почти всюду прекрасна и плодоносна; проехав Уральские горы местоположение становится по большей части ровное, особливо по Барабинской степи, которая хотя называется сим именем, однако не есть собственно степь; но представляет всюду приятные перемены в видах, происходящие от множества березовых рощ, рассеянных по всему пространству сей обширной равнины. He доезжая Барабинской степи и проехав оную, находит по всюду прекраснейшие лиственничные и сосновые леса, так и некоторые других родов деревья.
   Вся Сибирь, особенно Барабинская степь, отменно изобилует дичью; ибо по оной чрезвычайно много озер и болот. Уток можно стрелять, не выходя даже из кибитки. Сверх сего там водятся гуси, журавли, лебеди, тетерева и иные роды птиц. Жители Барабинской степи шьют большие одеяла из кож, содранных с голов селезней, и продают их весьма дешево.
   Избыточество и доброта трав на Барабинской степи делают то, что лошади таи скоро размножаются и продаются весьма дешево; но неимение текучих вод, производит частые скотские падежи, при отвращении коих, жители могли бы весьма разбогатеть. От сей же думаю причины, появляются, иногда прилипчивые болезни и между людьми. На всем пространстве Барабинской степи, протекает одна только река Омь, при коей лежит город Каинск, похожий более на деревню.
   Летом на степи сей такое множество Оводов, что они заедают иногда лошадей до смерти; мошки же невероятно сколько, так что крестьяне всегда носят волосяные сетки на лице пашут по ночам только, и беспрестанно имеют курева в домах своих, дабы густой дым не позволял в оные мошке набиваться.
   В одной деревне рассказывали нам, не давно случившееся печальное приключение. Купец с поверенным проезжали здесь на почтовых лошадях и последний обыкновенно весьма усердно поил и купца и ямщика. В одну ночь, как он напоил их чрезвычайно много, вздумал исполнить злодейское свое намерение. Он бил обухом купца и ямщика до того, что считая их умершими, приехал на станцию где сказал, что напавшие на них разбойники убили двух его товарищей и просил, чтобы с сей станции везли его куда хотят, в Петербург или в Иркутск. Слова его показались подозрительными, почему и был он задержан. через двое суток ямщик и купец опомнились; но первый не доходя станции умер, a второй прийдя на оную говорил, что они были биты разбойниками; но весьма удивился увидев свою кибитку и товарища, коего почитал уже мертвым. Тогда сей поверенный признался в своем злодеянии, a купец через два дня умер.
   1802 год. Июнь
   1 Июня. Поутру приехали в Томск. Сей день был праздник, почему никто не хотел чинить повозок и мы к крайнему неудовольствию долженствовали прожить тут более нежели ожидали.
   Томск довольно велик, улицы не слишком чисты и порядочных строений мало. В нем гари каменных дома. Город сей есть одно из важнейших торговых мест Сибири, и населен до, вольным числом купцов. Он лежит при реке Томь, изобилующей рыбою, между разными родами коей ловятся изрядные стерляди. Но лучшие и крупнейшие из них почитаются здесь Нарымские. Мне случалось видеть некоторые из оных более пуда весом, a сказывают, что ловят иногда в Нарыме еще и сих гораздо более.
   Через Томск протекает маленькая речка Ушайка. В городе сем 2400 домов и с небольшим 5000 жителей. от сего несоразмерного числа людей и домов, многие из оных стоят пустые.
   Починив кибитки отправились мы из Томска далее. Близ бывшего города Ачинска должно переправиться на паром через реку Чулым, впадающую в Обь. От оной начинаются высокие места и горы, покрытые лиственницею и березою; так же чрезвычайно дурная дорога Семь верст не доезжая Черной реки, находится высокая гора называемая Лиственничною.
   От станции Черной реки, до малого Кемчуга, то есть на расстоянии 73-х верст, дорога идет через горы и болота, где такое множество больших и малых мостов, что почти беспрестанно проезжает по оным.
   Июня 7-го проехали город Красноярск, находящийся в 550 верстах от Томска. На месте, где выстроен город сей, до 1621- го года обитали Качские Татары, но когда Ермак открыл путь к завоеванию Сибири, тогда Казаки странствующие по неизвестным для них местам, построили здесь зимовье, где укрывались от стужи и от набегов варварских народов, бывших доселе обладателями сей земли. Потом Тобольское Правление признав сие место выгодным, отправило Атамана Дубенскас 300 казаков, кои в 1628-м году и положили основание городу названному Красноярск, от находящегося тут Красного Яру, или берет из красной глины.
   Местоположение сего города прекрасно он расположен на пространной равнине. С одной стороны протекает быстрый Енисей, которого ширина здесь около 2-х верст, a с другой река Кача: они соединяясь по конец города представляют злачные виды. На противоположных берегах рек, возвышаются горы окружающие почти весь город в ущельях и на вершинах оных снег почти ни когда не сходит.
   Красноярский уезд весьма изобилен хлебом и произращает много целебных трав и кореньев; a ревень, как сказывают, едва ли уступает Китайскому. Но все сии удобства и красоты местоположения не могут, по причине жестокости климата, приносить много удовольствия, ибо зимою бывают великие стужи, a летом с июня месяца почти вдруг начинаются жары, и с ними появляются тучи мошек, от коих нельзя выходить из дому без сетки на лице. Жители здешние чрезвычайно хвалят климат мест, лежащих около 500 верст вверх по Енисею, где живут ныне Татары.
   С небольшим в 500 верстах от Красноярска по большой дороге находится город Нижнеудинск, на берегу реки Уды. В нем 40 домов и около 200 человек жителей, да в принадлежащей к оному слободе, построенной на другой стороне реки, считается до 500 душ.
   He доезжая около 70 верст до Иркутска, не много в стороне, устроен при реке Ангаре соляной завод. Река разделяясь в сем месте на разные рукава, делает многие острова, на одном из коих две Соловарни, на другом две же, да две на берегу Ангары. Июнь. лучшие соляные ключи на островах: они приметны и в самой реке по белому цвету, но только не изо всех берется соль Соловарня дает в сутки от 100 до 150 пуд соли, а весь завод в год не более 100,000 пуд; ибо соловарни не могут работать беспрестанно, но потребно довольно времени для остужения вываренной соли и чищения цыренов, то есть больших четвероугольных ящиков, составленных из толстого листового железа, в коих соль варится, от которой всегда остается род нагару или черепка, пристающего твердо ко дну цыренов. Нагар сей очищается обыкновенно через 20 дней, тогда же чинят и цырены.
   На заводе работают ссыльные, поселенные в сем месте домами. Их более двухсот человек и каждый получает по десяти копеек вдень, выключая соловаров и дровосеков, которым дают не многим более. Все сии люди приметно нездоровы, может быть от жару при коем беспрестанно работают; ибо огонь под цыренами продолжается целые сутки, после чего уже дают соли устаиваться и когда простынет, то вынимают оную. Соль сверху всегда бывает чернее.
   17-го Июня в 9 часов утра, переправившись через реки Иркуту и Ангару на пароме, приехали мы в город Иркутск, который может назваться главным в Сибири. Ибо по заключении с Китайцами: Кяхтинского торга оный знатно увеличивается; Тобольск же перестав быть средоточием торговли между России, Китая и Сибири, по мере того упадает. Иркутск заключает в себе около 3000 домов и 35000 жителей, в том числе много купцов, из которых иные весьма богаты и производят обширные торги. Все Китайские товары, вся мягкая рухлядь привозимая из восточной Сибири, Камчатки и Америки, и все иностранные и Российские товары, идущие в Кяхту, восточную Сибирь, Камчатку и Америку проходят неминуемо через Иркутск, что доставляет большие сему городу выгоды. Купечество Иркутское предприимчиво, сведуще в отправляемых им торговых делах и производит оные лучшим образом, нежели иногороднее Российское купечество. Приехав сюда тотчас приметит разницу между Российскими и Сибирскими купцами: ибо последние никогда не торгуются Можно сказать вообще о жителях Сибири, что хотя большая часть из них происходит от ссыльных и посланных на поселение, но давно обжившиеся здесь крестьяне, ни мало не похожи на прадедов своих. Крестьяне Сибирские, особенно Тобольской губернии, вообще очень зажиточны, честны и гостеприимны, они даже более просвещены, нежели Российские.
   Город Иркутск стоит на берегу реки Ангары, выходящей из озера Байкала и текущей с великою быстротою: воды её чрезвычайно холодны. Против самого города впадает в Ангару река Иркута. Местоположение Иркутска, выстроенного на равнине, довольно хорошо; ибо горы окружающие оный и две реки, производят весьма приятную перемену в видах. Иркутск начинает украшаться многими изрядными зданиями и несмотря на отдаление от столицы, со временем должен быть еще важнее для России.
   Поспешая в путь мы пробыли в сем городе как можно меньше, и отправились из оного 22-го Июня, рано поутру. Население вокруг Иркутска очень велико, ибо земля хлебородна во всем уезде сего имени. Между городом и рекою Леною лежит Бурятская степь, получившая наименование свое от населяющих оную Бурятов, или просто называемых здесь Братскими.
   Буряты происходят от Мунгалов, и сходствуют с ними в языке и обычаях. Некоторые из них крещены, но большая часть остались в прежнем идолопоклонстве. Сии более боятся дьяволов нежели почитают Бога, и от того стараются умилостивить первых принесением жертв, состоящих в вывешивании заколотых собак и овец. Шаманы или колдуны Бурятские имеют великую доверенность от народа, который думая, что они знаются с дьяволами, во всяком случае призывает их на совет. Шаман обыкновенно, для выгод своих, начинает жертвоприношением, говорит, что для укрощения дьявола подчивал его мясом и вином. При переходе Бурята в новый дом, Шаман обыкновенно дает ему два положенные в мешок изображения чистого и нечистого духа.
   Буряты живут чрёзвычайно не опрятно, всегда выпачканы в сале и копоти от дыму; даже едят в одном корыте с собаками. - Однако же все они богаты; ибо пространство занимаемых ими земель позволяет разводить им много лошадей, рогатого скота и овец. Хлебопашеством они не столько занимаются как Российские крестьяне.
   Лицо у Бурятов неприятно: смуглый по природе цвет оного становится еще более таковым частью от неопрятства их, частью же от всегдашнего почти пребывания на открытом воздухе и частого сидения у огня. Волосы у них черные, щеки впалые, бородка книзу острая, как у Готтентотов, и вообще есть что-то в лице отвратительное и зверское. Платье Бурятов совершенно особенное, притом все они носят длинные плетеные косы, на концы коих многие надевают янтарь и разного цвета стеклярус.
   Буряты привычны к верховой езде и приучают к тому детей с самого ребячества. Младенцы их по большей части сосут кусок жиру вместо рожка. От сего, или от иной причины, дети их отменно смешны; ибо так полны и нескладны, что кажутся налитыми салом.
   В 236-ти верстах от Иркутска, находится на реке Лене Качугская пристань. От оной обыкновенно все товары и нужные тяжести, идущие в Якутск, Охотск и дальнейшие места, отправляются по реке Лене на барках, павозках (род полубарок) и дощениках (особый род речных судов с мачтою); a проезжие налегке отплывают на лодках.
   Для нас был приготовлен павозок в 28 фут длины, покрытый сосновою корою. Едущие на почтовых берут обыкновенно подорожную на некоторое число лошадей; a вместо оных, плывут по Лене, получают на станциях равное тому число людей, кои гребут от одной станции до другой. В Сибири станции называются станками; a по реке Лене заимками.
   Лена в вершине своей и около Качугской пристани довольно мелка, так что большие барки отплывают обыкновенно со вскрытием реки сей, когда вода в ней от тающих снегов очень еще высока. Идущие же вверх суда не всегда доходят до сей пристани, a в осеннее время и никогда дойти не могут. Барки обыкновенно продаются в Якутске на дрова ж другие потребности, a товары, идущие оттуда, отправляются на дощениках.
   Крестьяне Иркутские много отличны от жителей Тобольской губернии; ибо сии последние давно поселены и суть то, что в Сибири называют старожилами, кои все зажиточны. В Иркутской же губернии селят беспрестанно вновь, даже из ссыльных. Большая часть из сих новых поселенцев без жен, они от лени или развращенности ничего не работают, и служат только отягощением тем деревням, к коим причислены. Летом производят они грабежи и разбои, против коих меры, принимаемые земской полициею, не всегда бывают достаточны.
   Прежде я не мог воображать о Сибири без ужаса; но перед отправлением моим в Америку слышал об оной столько отменно хорошего от людей там бывавших, что поистине можно было усомниться в истине сих похвал. Правда, в Тобольской губернии приметно совершенное изобилие; но в Иркутской совсем иное. Неурожай хлеба, пригон знатного числа посельщиков (из коих многие на дороге перемерли) и другие причины произвели нынешний год неслыханную дороговизну хлеба в Иркутской губернии. Пуд ржаной муки от 20-ти до 30-ти копеек возвысился до двух с половиною и трех рублей. в иных местах, особливо в городах, нельзя было ничего съестного достать. В Нижне-Удинске, если бы не пригласил нас обедать, Городничий, Г-н Алексеев, (которым никто не может довольно нахвалиться: жители, по причине доброты его и праводушия; a проезжие, по его гостеприимству, наиболее приятному в столь отдаленном месте), то не скоро бы нашли мы купить хлеба, и может быть должны бы были выехать голодные.
   28-го Июня в 2 часа пополудни, перебравшись на павозок отвалили мы от Качугской пристани. Ha 16-й версте в правой стороне стоит на берегу природный каменный весьма прямой столб. Буряты думали, что тут их бог живет; почему часто приходили к оному для исполнения некоторых суеверных обрядов; но как Русские стали селится около сих мест, то Буряты вздумали, что бог их перешел из сего жилища и скрылся далеко в горы.
   По обеим берегам Лены рассыпаны селения, в двух, трех, или вообще в малом числе изб состоящие.
   От Кагуса до Берхоленской волости, прямою дорогою 30 верст, но водою будет около 50-ти отсюда до Опушкина 24 версты.
   Во многих губерниях примечается нечто особенное в наречии языка, a здесь еще более: многие слова и выражения так переиначены, что иных выговорить непристойно, a других нельзя узнать, как например: вместо кричи, говорят реви. Вместо табаку понюхать: крошки ширкнуть в нос. Вместо да: но. Вместо порох: серная крупа. Вместо греби дружней - водом. Вместо ветер благополучный: понос есть, и проч.
   От Опушкина до Коркинского 16 верст
   до Пираговского [Разумеется всегда от последней упомянутой станции.]- 20 -
   до Пономаревского или Давыдова 26 -
   до Жигалова - 24-
   На 14-й версте между сими заиимками [Разумеется между двумя последне упомянутыми и считая всегда от первой ко второй.] впадает в Лену река Турука, подле деревни того же имени, в которой есть церковь. Лена по сие время была прекрасна. разнообразные берет её, острова, рассеянные по берегам деревушки и беспрестанно переменяющиеся виды, много Июнь. меня занимали. к тому же непринужденная одежда, частое купанье, свобода читать книги, и другие противу береговой езды выгоды; уменьшали скуку от медленного пути происходящую. до Усть-Илгинской - 30 верст.
   Заимка сия потому так называется, что стоит на устье реки Илги, с левой стороны в Лену впадающей.
   До Грузновской - 24-
   С левой стороны впадают в Лену две не большие речки: Шулинт на 17-й версте и Федоровка на 19-й, обе иногда высыхают. С правой же стороны впадает речка Бига.
   До Ботовской - 24-
   He доезжая двух верст, с левой стороны впадает река Бошовка, от которой и заимка сия получила свое название.
   До Голых или Головского - 26 -
   На 15-й версте впадают в Лену с левой стороны речка Шимана, a подле самой заимки, Голичовка; не много же проехав оную, с правой, Чичяшка. Около сих мест берег и горы начали возвышаться, только местами оные прерываются.
   До Дядинского - З1 верста.
   На 26-й версте с правой стороны и на 29-й с левой, впадают в Лену две речки, называемые Сорофаники.
   Лена прикрыта здесь высокими берегами: между оными дул сильный низовой ветер, против коего мы весьма тихо подвигались, a временем были прибиваемы к островам.
   До Басова или Басовской - 26 -
   На 3-й версте с правой стороны впадает в Лену речка Домашняя, a на 10-й версте с левой Атылынга.
   До Орленги - 21 -
   С правой стороны, с версту не доезжая заимки, впадает река Орлинга.
   До Зехина - 30-
   На 2-й версте впадает Кухта река; a на 18-й и 19-й две речки называемые Кытомы; все три с левой стороны.
   До Боярского - 29 -
   На 10-й версте с левой стороны впадает река Селенга, a с правой у самой заимки Ича.
   До Амалоева - 28-
   Верстах в 16 между сими заимками есть прекрасное место. На довольно большое расстояние вышла между двумя крутыми изворотами совершенная прямизна Лены, которой берет в верхнем и нижнем извороте сливаются между собою, так что кажется как будто прямизна сия со всех сторон ограждена высокими горами Вверху реки видны многие ряды хребтов, одни выше других и y подошвы ближнего, лежит остров Берет Лены состоят из высоких, почти утесистых гор, немного только к воде склоняющихся. Впереди хребет левого берет заворачивается вдруг, так что заворот реки тогда только виден, когда подплывет к нему. Река в сем месте усеяна прекрасными островками, кои вместе с падающими с гор ручьями, делают красивый вид. Далее впереди берег Лены становится низок; но на нем открывается много высочайших гор, из коих дальняя имеет вид купола.
   До Риги - 17 верст.
   На третей версте Какара, a против самой Риги, Шулага; обе маленькие речки, впадают в Лену с левой стороны.
   До Турука - 34 версты.
   На 10-й версте с правой стороны впадает речка Шапкина; a с левой на 15-й и 22-й верстах, две речки, называемые Мокчонихи.
   До усть-Кутского - 15 -
   На 2-й версте с левой стороны впадает речка Турука.
   До Якурима -18 -
   Имя первой заимки происходит от того, что оная стоит на устье реки Куты, с левой стороны в Лену впадающей. на ней есть соляной завод. Ha 4 версте с той же стороны впадает речка Якурим.
   До Подымахинского -28-
   С левой стороны впадают в Лену следующие речки: на 12-й версте половинная, a на 25 и Королева.
   До Кокуй - 20 -
   С левой стороны впадают в Лену, на 7-й версте Еловая, a на 10-й Сухая, две небольшие речки.
   До Суховского - 22-
   С левой стороны впадают, на 3-й версте Убьюнная, a на 8-й и 21-й Бачакты, все три маленькие речки; с правой же стороны почти на половине расстояния река Таюра.
   До Назаровского - 23 версты.
   На 8-й версте с левой стороны впадает речка Половинная.
   Жители здешние показались мне весьма бестолковыми. Спросит: есть ли впереди какие-нибудь речки? - скажут нет никаких. A после узнает, что тут их три или четыре.
   До Улькан - 22 -
   На 15-й версте с левой стороны впадает речка Тира.
   До Потапова - 32 -
   Подле самой заимки с правой стороны впадает речка Улькан, a далее ручьи Еловой и Медвежий; с левой же стороны на 8-й версте речка Казимировка.
   До Макарова - 25 -
   На 2-й и 11 и версте с левой стороны, впадают речки называемые Либавские, от деревни сего имени стоящей близ второй из них. На первой была мельница, кою снесло нынешний год.
   До Заборья - 15 -
   С левой стороны впадают. на 4-й версте Макарова, a на 8-й Олонцева, небольшие речки.
   До Поларот или Полоротова 24 версты.
   С левой стороны впадают в Лену: на 20-й версте река Лазарева, a на 25-й Федосеевская. Хотя прямое расстояние тут 24 версты, но кривизнами реки будет около 60, почему место сие названо Кривые луки.
   До города Киренска - 7 -
   От Улькана до сего города течение было столь тихо, что павозок нет, должно было тянуть лошадьми в низ реки.
   Город Киренск лежит при соединении рек Лены и Киренги, вершины коих очень близки между собою; ибо обе реки сии вытекают из гор находящихся по восточную сторону озера Байкала.
   Киренск весьма худо выстроен; сем городе пять церквей, одна из которых каменная. Необыкновенное построение их привлекает к себе внимание путешествующих.
   До Алексеевки - 24 -
   На 8-й версте с левой стороны впадает речка Никольская, a на 12-й с правой Черепаниха.
   Только что проедет устье Киренги течение становится приметно быстрее и вода холоднее. От Киренска в низ Лены местоположения прекрасны до самой заимки.
   До Горбовского - 25 верст.
   С левой стороны впадают в Лену на 7-й версте Салтыковская, на 20-й Сухая, a с правой на 18-й Куталак.
   До Вешняковского 25 -
   С левой стороны впадают: на 6-й версте речка, которой имени не мог я узнать в 18-ти же верстах от заимки сходятся устья речек Емельяновской и Чолбановой у камня, называемого Чолбановым.
   До Сполошны или Сполошного - 20 -
   С левой стороны впадают в Лену: на 11-й версте Захаровская, a повыше Сполошного, Килюда: обе маленькие речки.
   До Ильинска - 25-
   С левой стороны впадают: на 6-й версте Яменичная речка, на 11-й Никоношинская, a подле заимки Ильинская С правой же стороны на 20-ой версте река Чегуй.
   До Дорлинского - 20 -
   Около половины между заимками впадает речка Чая с левой стороны.
   До Игор или Игорска - 30 верст. На 10-й версте с правой стороны впадает речка Мандра.
   До Модинска - 22-
   На 2-й версте с левой стороны впадает речка Ичора.
   До Ивановского 25 -
   С левой стороны впадают в Лену: подле самой заимки брызгунья, на 3-й и на 15-й версте две Фролики; с правой же стороны на 5-й версте Межевой, a на 9-й Мельничный, большие ручьи.
   До Честинского - 25-
   У самой почти заимки с левой стороны впадает речка Степаха.
   До Дубровского - 37 -
   1802 год. Июль
   He далеко от заимки впадает с правой стороны Дубровка, a с левой на 10-й версте Бобровка.
   Между сими заимками находится узкое место, называемое Щеки, то есть каменные отвесные утесы, между коими Лена протекает. Щек три на обеих сторонах реки; высота меньшей из них около 70 сажень; но противолежащий им берег везде гораздо ниже. Некоторые полагают, что щеки происходят от прорыва реки, когда стремлению оной противостоит какой нибудь хребет; но судя по виду сих, я не могу согласиться с таковым Мнением; ибо река в сем месте то есть пред самыми щеками, поворачивается почти под прямым углом влево, оставив в правой стороне низкое место и равнину, которая стремлению её поставляла меньшую преграду, чем хребет гор. И так надлежит искать сему иной причины. Лена между щек делает частые и крутые повороты, почему казалось должно бы ожидать в сем месте быстрого течения; но оно совершенно с прежним равно. Мы сделали между щек несколько выстрелов и эхо громко повторяло оные. До Курейского 29, верст.
   До Селянки - 21-
   Ha 9-й версте с левой стороны впадает двумя устьями речка Чайка; a с правой Селянка, почти против заимки, не много выше оной.
   До Парщинского 19 -
   Верстах в 19-ти с левой стороны впадает речка студенка.
   До Рысьи - 23 версты.
   На 1-й версте с правой стороны впадает речка Парщина; с левой же на 8-й версте, a с правой на 18-й, впадают две речки называемые Юхты.
   До Чуя - 24 -
   С левой стороны на 20-й версте впадает речка Бобровка; с правой же на 7-й речка Якутка, a около последней заимки речка Чуя.
   До Витимской волости 21,
   Волость сия стоит на левом берегу Лены, a прошив оной впадает большая река Витим, тремя устьями. Первое из оных с версту по выше волости, второе против оной, a третье четыре версты ниже.
   Известно, что лучшими соболями считаются Алекминские и Витимские; то есть ловимые в вершинах сих рек. Обе они вытекают из станового хребта, и вершина Витима находится близ деревни Еранинской, в недальнем расстоянии от Нерчинска находящейся.
   Промышленники отправляются летом вверх по сим рекам, таща лодки по большей части бичевого и нагрузив оные съестными припасами и всем нужным для ловли зверей и для проведения зимы в пустом месте. Люди сии нанимаются купцом из части, который и верит им в долг все потребное. Зиму они ловят соболей и других зверей, a весною возвращаются домой. Купец у коего мы в Витимской волости останавливались, имеет соболиный промысел в вершине реки Витима. Сей человек сказывал, что берет Витима утесист

Другие авторы
  • Оболенский Евгений Петрович
  • Радищев Александр Николаевич
  • Малышев Григорий
  • Ефремов Петр Александрович
  • Данилевский Григорий Петрович
  • Клопшток Фридрих Готлиб
  • Галанский Сергей
  • Ганзен Петр Готфридович
  • Кречетов Федор Васильевич
  • Венгеров Семен Афанасьевич
  • Другие произведения
  • Введенский Иринарх Иванович - Ю. Д. Левин. И. И. Введенский
  • Гримм Вильгельм Карл, Якоб - Загадка
  • Сухотина-Толстая Татьяна Львовна - А. И. Шифман. Воспоминания дочери
  • Воровский Вацлав Вацлавович - А. П. Чехов
  • Погодин Михаил Петрович - Васильев вечер
  • Лейкин Николай Александрович - В Крещенский сочельник
  • Дживелегов Алексей Карпович - Театр и драма периода Реставрации
  • Троцкий Лев Давидович - Франк Ведекинд
  • Роборовский Всеволод Иванович - Письмо Русского Географического Общества правителю Люкчуна
  • Тихомиров Павел Васильевич - Невежественная критика: Ответ "Церковным Ведомостям"
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
    Просмотров: 291 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа