Главная » Книги

Головнин Василий Михайлович - Записки флота капитана Головина о приключениях его в плену у японцев, Страница 16

Головнин Василий Михайлович - Записки флота капитана Головина о приключениях его в плену у японцев


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

y">   Язык японцев не есть принятый ими язык чужого народа: он происходит от древнейших их предков, которых они почитают общими им и курильцам; впрочем, от частых сношений в прежние времена с китайцами, корейцами и другими народами японцы заимствовали от них множество слов, кои теперь сделались уже свойственными японскому языку; равным образом вошли к ним и некоторые европейские слова: например, мыло они называют савон, пуговицу бутон, табак табаго, и несколько других. Странно, что они деньги называют дени, а якорь якори. Неужели такое сходство их слов с нашими произошло случайно?
   В первой части я уже сказал, что в книгах, в казенных делах и в письмах людей просвещенных употребляется китайский способ писания, то есть знаками, а простой народ пишет посредством азбуки, которая в японском языке имеет 48 букв; но в числе их многие, кажется, должно назвать не буквами, а слогами, как то: ме, ми, мо, му, ни, но, ке, ки, кю. Японский выговор для нас чрезвычайно труден: есть у них слоги, которые не так произносятся, как те или де, но средним выговором между ними, на который попасть мы никак не могли; такие есть средние выговоры между бе и пе, се и ше, ге и хе, хе и фе, например, японское слово, означающее огонь, нет никакой возможности европейцу выговорить; я два года учился произносить оное, но не мог успеть; когда японцы его произносят, то слышится в выговоре их что-то похожее на фи, хи, пси, феи, когда бы слоги сии произносить сквозь зубы, но как мы ни коверкали язык, японцы все говорили: не так! Подобных слов у них очень много.
   Японцы, запретив нам учиться на их языке писать, лишили нас способа узнать их грамматику, которая, однако, судя по тому, что мы об ней слышали, не может быть слишком затруднительна по причине весьма малого числа перемен, которым подвержены имена и глаголы: склонение первых делается посредством частиц или членов, полагаемых после имен; спряжение же не переменяется ни в роде, ни в числе, ни в наклонении, а только во временах, которых токмо три главные у них есть, прочие же означаются чрез прибавление слов, показующих обстоятельство, как то: давно, скоро и проч., предлоги становятся после имен, к которым они относятся; также и союзы в некоторых случаях идут после речей, кои они связуют. Во всех почти известных языках личные местоимения бывают односложные, но у японцев они очень длинны, например: я - ватагосщ мы - ватагоси-томо; он - коно; они - коно-дац.
   В изучении японского языка, кроме чтения, предстоит еще другая трудность от чрезвычайного множества слов, ибо у них многие вещи и действия имеют по два названия: одно они употребляют к высшим себя или с кем хотят говорить учтиво, а другое к низшим или когда говорят с кем запросто, и притом сие различие не в том только состоит, как у нас между словами "спать" - "почивать", "есть" - "кушать" и прочее, ибо мы употребляем учтивые из сих слов только тогда, когда они относятся к самим особам, к коим речь простираем, или когда говорим о том, кого почтить хотим; но японцы, говоря с почтенными людьми, должны употреблять особые учтивые слова, к кому бы они ни относились, а в то же время, обращая разговор к простому человеку, - другие, несмотря также на предмет разговора; так что у них, можно сказать, два языка в употреблении, чего, сколько я знаю о земном шаре, нет ни у какого народа; а это также свидетельствует о некоторой степени народного просвещения.
  

4. Вероисповедание и обряды богослужения

  
   Я уже выше упоминал, что господствующая религия в Японии происходит из Индии, как то и сами японцы утверждают, и есть отрасль браминской; но кроме сей, многие миллионы или едва ли не большая часть народа сего государства исповедуют другие веры, кои нельзя уже назвать сектами, ибо оные не произошли от господствующей религии, а имеют совсем другое начало и основание. Японцы, с которыми мы имели случай говорить о их богопокло-нении, не согласны в числе различных вер, ныне у них исповедуемых: некоторые считают их семь, а другие только четыре; сии последние утверждают, что три из семи религий не что иное суть, как расколы, произведенные суеверием от следующих четырех главных исповеданий.
   Первое. Самая древняя японская религия, которую исповедовали коренные жители сего государства. Теперь уже она, конечно, во многих отношениях переменилась и не есть господствующая вера в народе, но по древности своей заслуживает первое место; исповедующие оную присваивают себе преимущество в том, что они поклоняются старинным собственным своим божествам, называемым Ками, то есть духи бессмертные или дети существа вышнего, которых у них великое множество. Сверх того, они чтут и поклоняются святым, или угодникам, то есть людям, отличившим себя добрым житием, примерным благочестием и ревностью к вере, коим в честь созидают они храмы; каковых угодников японцы называют хадоги; из них не все заслужили почтение честным житием и богоугодными делами, но напротив того, по уверению самих же японцев, есть такие, которые возведены на степень угодников пронырством священнослужителей для собственных их выгод. Духовный император есть глава и верховный священнослужитель сей веры; ему предоставлен разбор жития людей, и он определяет, кого включить в число угодников.
   Содержание в чистоте тела есть одно из главных и необходимых правил, сей верой предписываемых; последователи оной не должны ни убивать, ни есть животных, употребляемых в работу или по другим отношениям полезных в домашнем быту, дабы сим не осквернить себя; например: они не едят говядины, но птиц, оленей, зайцев и даже медведей есть могут, притом рыбу и всех родов морских животных без изъятия употреблять в пищу им не запрещено. Они должны стараться не замарать себя кровью, ибо полагают, что кровь может на некоторое время сделать их нечистыми; прикосновение к мертвому телу и даже вступление в дом, где есть мертвый, также сквернит их на большее или меньшее число дней, смотря по случаю и обстоятельствам. Они избегают всеми мерами, чтоб каким-либо образом не сделать себя нечистыми. Но в сей вере есть секта, которая не ест никакого животного, кроме морских животных и рыбы. Некоторые из находившихся при нас караульных исповедовали сию веру: одни из них ели часто вместе с нами оленье и медвежье мясо, а другие, напротив, в те дни, когда для нас готовили мясо, не хотели даже и табак раскуривать на одном огне с нами; в другое же время курили они из наших трубок и сами нам давали курить из своих, и даже чай пивали из тех же чашек, из которых мы пили. Сначала я думал, что они принадлежали к разным верам, но после узнал, что разность состояла только в некоторых правилах, особенной сектой принятых, из коих не употреблять в пищу никакого земного животного есть главное.
   Второе. Вера, от браминской происшедшая, или введенная в Японию из Индии. Она и в Японии научает верить переселению душ или тому, что человеческие души и души скотов суть одного и того же свойства, которые иногда оживляют тела людей, а иногда животных, почему и запрещает она умерщвлять все то, что жизнь имеет. Сверх того, сей верой запрещается воровство, прелюбодеяние, лжесло-вие и пьянство; сии заповеди истинно полезны и спасительны, но все другие правила, касательно воздержания и образа жизни, которые долженствовали бы наблюдать последователи сего учения, столь нелепы, тягостны и неудобоисполнимы, что весьма мало найдется таких набожных и притом крепких людей, которые могли бы исполнить хотя в половину все то, что повелевается наблюдать сей религией, а потому-то ни в одной из вер, исповедуемых в Японии, нет столь великого числа людей зазорного поведения как из служителей храмов, так и из светского общества, сколько в сей религии.
   Третье. Китайская вера, как в Японии ее называют, или учение Конфуция, к которому японцы имеют великое уважение. Большая часть японских ученых и мудрецов держатся учения сего философа.
   Четвертое. Исповедание обожателей светил небесных; они почитают солнце верховным божеством, потом луну, а напоследок звезды. Почти каждое созвездие у них составляет особенное божество; сии божества между собою дружатся, ссорятся, мирятся, вступают в родство посредством супружества, друг против друга хитрят и проч., словом сказать, по их мнению, все они имеют человеческие слабости и живут между собой, как люди, с той токмо разностью, что они бессмертны и могут принять на себя всякий вид, какой пожелают.
   Сия вера дала происхождение одной секте, которая боготворит огонь, почитая оный божеством, от солнца происходящим.
   Вот четыре главные веры, исповедуемые в Японии, о которых слышали мы от самих японцев. Надобно сказать, что когда дело шло о религии, то японцы неохотно отвечали на наши вопросы и часто с намерением или притворялись, что нас не понимают, или давали неудовлетворительные и непонятные ответы, а иногда и вовсе ничего не отвечали, но напротив того, старались разведывать о нашей вере, почему вместо ответа на наши вопросы они предлагали свои. В повествовании о моих приключениях я уже упомянул, что японцы не позволяли нам учиться читать и писать на их языке, а потому мы не имели никаких средств узнать все подробности относительно до их исповедания, которые столь обширны и содержат в себе такое великое множество правил, как истинных, так и нелепых, ложных и смешных преданий, обрядов и проч., что едва ли можно было бы в течение двух лет, то есть времени нашего там пребывания, узнать и описать оные, если бы мы пользовались знанием языка, полной свободой обращаться с жителями и их откровенностью; мы же во всем этом имели недостаток.
   Между японцами, так же как и в Европе, есть вольнодумцы, и может быть, числом не менее, как и у нас. Я не слыхал, чтобы у них были деисты, но безбожников и сомневающихся очень много; первые отвергают бытие всякого вышнего существа, а приписывают создание мира, управление оным и все, что мы около себя видим, случаю и неизвестности, а последние во всем сомневаются; к числу сих принадлежал и приятель наш Теске. Он весьма свободно говорил о своей религии и делал разные замечания, которых, кажется, нельзя было ожидать от японца.
   Теске, также и многие другие находившиеся при нас японцы говорили очень много дурного насчет своего духовенства; например, они сказывали нам, что служители их храмов по большей части бывают люди распутные, и хотя законы повелевают быть им во всем воздержными: не есть ни мяса, ни рыбы, не пить вина и не позволяют иметь жен, но несмотря на такое запрещение, они не токмо что ведут жизнь невоздержную, но всегда, когда имеют случай, соблазняют замужних женщин и девиц, развращают их и делают разные другие гнусные бесчинства.
   За неисполнение правил веры, хотя бы кто и явно нарушал оные, гражданские законы никакому наказанию не подвергают, да и духовенство не взыскивает; мы знали многих японцев, которые некоторым образом тщеславились тем, что никогда не ходят в церковь, и смеялись насчет духовных своих обрядов. Многие из них, вопреки духовным постановлениям, явно едят мясо; а одного чиновника мы знали, который, следуя обычаю матсмайских курильцев, любил есть собачье мясо и приготовлял оное самым варварским способом, чего даже и сами курильцы гнушались: он обыкновенно молодых щенят опускал живых в кипящую воду и потом тотчас вынимал, снимал шерсть и ел.
   Но число японцев, свободных от предрассудков, в сравнении с целым народом весьма невелико, вообще же японцы не токмо крайне набожны, но даже суеверны. Они верят чародейству и любят рассказывать об оном разные басни; лисице приписывают они почти те же свойства и те же проказы, с которыми простой народ в Европе представляет себе дьявола или нечистого духа; у нас гром убивает каменной стрелой, а в Японии кошка, бросаемая молнией, умерщвляет людей; в России, похвалив человека, надобно три раза плюнуть, чтоб он не занемог; подав кому соль за столом, должно рассмеяться, дабы не поссориться с ним, и прочее. А в Японии через новый мост никто не пойдет, опасаясь, чтоб не умереть, пока не проведут чрез него самого старого человека из живущих в той округе, где мост находится. У нас огарки свечек, оставшиеся в заутрени Светлого воскресенья, предохраняют от грома, а у японцев ту же силу имеет поджаренный на сковороде горох, который они едят в один большой зимний праздник и частицу оного берегут до лета, уверяя, что если во время грома бросить несколько зерен сего чудодейственного гороха в стены какого бы то ни было здания, то молния в него не ударит, следственно, все находящиеся внутри сего здания будут в безопасности. По большим дорогам у них каждая гора, каждый холм, каждая лощина посвящены какому-нибудь божеству, а потому, проходя оные места, путешественники должны читать приличные молитвы, и иногда по нескольку раз; но как при исполнении сей обязанности набожные люди были бы слишком долго в дороге, то для отвращения такого неудобства японцы изобрели следующее средство: на местах, посвященных богам, ставят они нарочно небольшие столпы, буде тут не случится столпов, поставленных для означения расстояния; в сих столпах, от земли аршина на полтора, сделана продолговатая вертикальная скважина, в которую вставлен железный плоский круг, вертящийся наподобие шхива в блоке, на сем круге вырезана молитва, приличная божеству, коему место посвящено. Повернуть сей круг значит то же, что и молитву прочитать, и сколько раз круг повернется, столько же и молитв божеством на счет принимается. И так путешественник, не останавливаясь, может единым прикосновением пальцев восслать более мольбы, нежели сколько надобность его требует.
   Об обрядах богослужения японцев мы не можем ничего сказать, ибо они никогда не соглашались допустить нас в свои храмы во время службы и даже не хотели рассказывать нам, каким образом она совершается. Все то, что я знаю о сем предмете, состоит в следующем: молитва отправляется у них ежедневно, по три раза в сутки, т.е. на рассвете, часа за два перед полуднем и перед захождением солнца, или точно так, как у нас бывает: заутреня, обедня и вечерня. Колокол возвещает народу час моления; сей благовест делается у них таким образом: сначала ударят раз в колокол, спустя около полуминуты следует другой удар, потом, несколько скорее, третий, потом, еще скорее, четвертый, после еще скорее, наконец, несколько ударов мгновенно один за другим; минуты через две после чего опять то же повторяется; напоследок, еще минуты через две, в третий раз бьют, точно таким же образом, тем все и кончится.
   Пред входом в храмы стоят с водой умывальницы, иссеченные из камня или металлические, в которых пред вступлением в храм японцы умывают руки. В церквах пред идолами зажигают свечи, составляемые из рыбьего жира и сока, имеющего свойства смолистого вещества. Сок сей добывается из некоего рода дерева, растущего в южных и средних областях острова Нифона. Божествам своим японцы посвящают или приносят в жертву при служении натуральные или искусственные цветы, которые делают из разноцветных лент или из бумаги, смотря по достатку и усердию богомольца; цветы сии вешают пред идолами или на стенах храма, а иногда и на самих идолов, как перстни, кольца и тому подобное навешивают на образа. Сверх того, усерднейшие и самые набожные из них приносят в жертву деньги, плоды, сорочинское пшено и другие съестные припасы, а все это служители храмов употребляют в свою пользу, и за всем тем такими добровольными приношениями они не бывают довольны, но ходят по улицам в городах, в селениях и по дорогам и требуют приношений богам. Все они носят через плечо сумки, в которые кладут подаяния; впрочем, одни поют гимны, другие говорят речи, а некоторые молчат, но токмо временно звонят в колокольчики, кои у всякого из них привешены к поясу. Прогуливаясь по Матсмаю, мы весьма часто встречали сих бродяг.
   Во время служения японцы сидят, как и обыкновенно, на коленях, но с поникшей головой, сложа руки вместе так, чтоб пальцы одной руки были между пальцами другой; когда же воссылают они свои мольбы, то складывают руки ладонь к ладони и пальцы к пальцам плашмя, подносят их в таком положении ко лбу и кланяются редко, произнося молитвы вполголоса.
   Несмотря на различие вер и сект, исповедуемых в Японии, они не причиняют ни правительству, ни в обществе никакого беспокойства; всякий гражданин имеет право держаться той, которой угодно, и переменять веру столько раз, сколько хочет; а по убеждению ли совести или ради каких-либо выгод он принимает другую веру, до того никому нет дела. В Японии нередко случается, что члены одного семейства принадлежат к разным сектам, и от сего несходства в вере ссор никогда не бывает; лишь только запрещено уговаривать других к отречению от их веры.
   Духовный император, или Кин-рей, есть глава древней японской веры; но и все прочие секты имеют к нему почтение, смешанное с обожанием; в своей же секте он почитается божеством, и она ему покланяется. Он не токмо определяет служителей храмов на все вышние духовные места, но и знатным государственным чиновникам дает достоинство, или род духовного титла, называемого ками, которое они весьма много уважают, и первые вельможи государства за большую честь себе вменяют получить оное. О сем достоинстве я упоминал уже в первой части сей книги. Кин-рей также имеет право возводить умерших на степень бессмертных духов или святых; и сие не всегда бывает за благочестие и богоугодное житие, но чаще по пристрастию и проискам богатых родственников усопшего. Кин-рей пребывает всегда невидим для всех классов граждан, кроме штата его двора и вельмож, от светского императора временно к нему посылаемых; но однажды в году, в особенный большой праздник, он прохаживается по галерее, которая только снизу открыта, так что всякий желающий может приблизиться и видеть его ноги. Платье он носит всегда шелковое, в составлении коего, начиная с самого вырабатывания шелка, должны употреблены быть руки непорочных только девиц. Ест он всякий раз на новой посуде, а всю ту, которую он однажды употребил, тотчас разбивают. Причина сему, по словам японцев, есть та, что никто не достоин после него употреблять ту же посуду, а если кто дерзнул бы с намерением или стал по ошибке на ней есть, того тотчас постигла бы смерть.
   Служители храмов в Японии разделяются на разные степени; есть у них первосвященники, соответствующие нашим архиереям. Один таковой находился в Матсмае; дом он имел огромный, с большими службами и садом, окруженный земляным валом, так что здание сие имело вид небольшого замка. Это показывало, что сан сей находится у них в большом уважении.
   Японцы нам сказывали, что власть его над священнослужителями простирается только относительно к церковным делам; если же духовный впадет в уголовное преступление или впутается в гражданские дела, то гражданские законы судят и наказывают его без всякого сношения с духовным правлением. В нашу бытность в Матсмае губернатор велел посадить в тюрьму и судить одного священника за воровство и побег; его осудили и казнили одной гражданской властью. Когда я сказал японцам, что у нас не поступают так с особами священного звания и что прежде надлежало бы духовенству снять с него сан, Церковью на него наложенный, а потом уже предать его наказанию гражданских законов, они, засмеявшись, отвечали мне, что он был бездельник, недостойный носить головы на плечах, в чем изобличен судом и законами своего отечества, следовательно, сан его сойдет с него вместе с его головой, несмотря на то, хочет ли сего духовное правление или нет.
   Матсмайский первосвященник никогда не езжал с почтением к губернатору, но обязан был один раз весной встречать его на небольшом острове, где был сооружен храм в честь семи дев-угодниц, куда губернатор должен был ездить на поклонение однажды в год. Остров сей находится подле самого Матсмая.
   В Японии есть и монашеское состояние для обоего пола, но на каком основании учреждены их монастыри и в чем состоят правила их, мы не могли узнать, а слышали только, что монашествующие обязаны вести очень строгую жизнь, чего, однако, они не исполняют.
  

5. Государственное правление

  
   В Японии два владетеля, которых европейцы именуют: одного духовным императором, а другого светским. Следуя сему обыкновению, и я их так называю, хотя, впрочем, не могу согласиться, чтобы названия сии были приличны.
   Что касается до светского императора, то его следовало бы называть просто японским императором, ибо он есть самодержавный владетель государства хотя не обширного, но чрезвычайно многолюдного и составленного из многих владетельных княжеств, соединенных под одним скипетром; словом, он есть такой государь, которым в Европе дают титул императора.
   Названия, соответствующего японскому духовному императору, ни в одном государстве нет; оно есть единственное в свете, принадлежащее собственно Японии; с императорским же званием, по нашему о нем понятию, оно нимало не совместно: во-первых, в обыкновенном течении и порядке государственных дел Кин-рей, или так называемый духовный император, не имеет никакого участия; он даже не знает, что делается в государстве, разве только стороной доходят до него слухи; лишь только в самых важных случаях светский император обязан брать его советы: например, в случае перемены и введения вновь какого-либо закона, при постановлении сношений с чужестранными государствами, при начатии с кем-либо войны и тому подобном; но и в таких случаях светский император берет свои меры заблаговременно и прежде уже знает, что Кин-рей готов согласиться на предложение, которое он намеревается ему сделать; короче сказать, светские императоры ныне в Японии поступают с духовными так, как прежде поступали с папами менее подверженные предрассудкам суеверия и сильнейшие из католических государей, кои, склонив прежде святого отца подарками или угрозами на свою сторону, отправляли к нему с наружною покорностью и уничижением посольство, для испрашивания его благословения и буллы, которую и вместе с папой от чистого сердца сами презирали, имея в ней надобность только для ослепления суеверного народа.
   Впрочем, светские императоры с духовными обходятся со всеми наружными знаками глубочайшего почтения; личные свидания между ними бывают весьма редко: светский император ездит к духовному в несколько лет однажды; но они отправляют друг к другу часто великолепные посольства, при коих светский государь не упускает посылать к духовному богатые подарки, а он отдаривает его одними благословениями, чему и быть должно так, ибо светский император имеет в своем распоряжении доходы целого государства, а духовный пользуется токмо доходами своего княжества, называемого Киото, коим он владеет как независимый князь, или даймио, как их японцы называют, наравне с другими князьями, с той только разностью, что все князья свои войска содержат на свой счет, а Кин-рей войск не имеет, но нужная для внутреннего спокойствия в его княжестве военная сила содержится на счет светского императора и от него зависит. Эта мера немало способствует сему последнему держать духовного императора в своей зависимости, хотя наружно и кажется, что светский император зависит от духовного.
   Этикет, между ними наблюдаемый со всякою точностью, много содействует к такому ложному заключению, например: духовный император всегда имеет по нескольку особ, им самим назначенных, при дворе светского для наблюдения за его поведением и для напоминания ему об его обязанностях, в случае поступков, несовместных с его званием. В числе сих особ бывает несколько дам, которые должны наблюдать за сожитием монарха со своей супругой и за ее поведением; но все сии предосторожности нимало не мешают его японскому величеству иметь по нескольку любовниц вдруг, что известно всему государству, кроме дам-надзирательниц. Что же принадлежит до императрицы, то женский присмотр там не слишком нужен, где со стороны чистоты брачного ложа император может быть совершенно безопасен под присмотром особ, определяемых им самим к его супруге.
   В числе знаков отличного почитания, каковые светские императоры оказывают духовным, есть один довольно странный: в новый год светский император обязан отправлять к духовному посольство с поздравлением и с подарками, между коими непременно должен быть белый журавль с черной головой, пойманный на соколиной охоте самим императором. Никакие дела не могут освободить государя от сей обязанности, одна только болезнь может его извинить; но в таком случае сын его, наследник престола, обязан ехать на охоту и затравить журавля. Впрочем, дело это не означает в себе большой трудности, ибо поблизости столичного города Эддо находится обширная долина, окруженная горами и наполненная озерами и реками, в которой никто, кроме императора и его наследника, не смеет убивать или ловить птиц, под опасением строгого наказания; следовательно, покой их в сей долине весьма редко нарушается, а потому и нет труда наловить там в короткое время столько птиц, сколько угодно.
   По некоторым отношениям можно было бы сравнить японского духовного императора с европейскими папами, но и сие сравнение во многом будет несправедливо, ибо папское достоинство избирательное, а дом Кин-реев наследственный. На сей конец они имеют по двенадцати жен, дабы их колено никогда не прервалось. Папы в своих владениях были самодержавны и поступали как независимые государи, а владение Кин-рея составляет часть Японии и подчинено общим государственным постановлениям наравне с другими княжествами, и наконец, папа был главою господствующей веры, или, лучше сказать, единственной, терпимой во всех католических землях, а Кин-рей - глава веры, исповедуемой только одной частью японского народа, хотя, впрочем, власть его простирается над жрецами всех сект в Японии.
   Что влияние духовного императора очень мало значит в правлении и в политических делах, о том мы много наслышались в бытность нашу в плену. Часто случалось нам, разговаривая с японцами, изъявлять свое негодование на медленность, с каковой шло наше дело; причем мы иногда говорили, что теперь Совет светского императора рассматривает оное, потом к нему самому пойдет оно на рассмотрение, и наконец, если он и согласится нас освободить, то духовный император, может быть, решения его не утвердит, и так этому делу конца никогда не будет. В таком случае японцы всегда нам говаривали: "Не бойтесь Кин-реева решения, лишь бы Кумбо-сама (светский император) согласился вас освободить, а Кин-рей-сама не отвергнет уже его решения: он все то делает, что светскому императору угодно". Тогда они обыкновенно нам рассказывали, что ныне духовные императоры не то уже значат, что они в старину были, и что власть их существует только в одной наружности.
   В 1813 году японцы сказывали нам, что нынешний дом духовных императоров, или Кин-реев, в прямой линии царствовал тогда 2413 лет, следовательно, начало царствования оного произошло за шесть веков до Рождества Христова. Японская история сохранила имена и годы вступления на престол всех государей, в течение двадцати четырех веков царствовавших: числом их около ста тридцати. В продолжение почти двадцати веков Кин-реи, или, как японцы их иногда называют, дайри (или дайиосо), не разделяя власти своей ни с кем, управляли государством самовластно; как в делах духовных, так и светских воля их была законом для подданных. Но за шесть столетий пред сим некоторые военачальники, пользуясь смятениями в государстве, начали несколько ограничивать деспотическую власть своих государей, в чем они, действуя то тайно, то открытой силой, и успевали, так что за 230 лет пред сим один военачальник, именем Кумбо, совершенно ограничил, или, лучше сказать, уничтожил, власть императора в светских делах, присвоив управление оными себе, и сделал должность свою наследственной в своем доме, а императору предоставил одни духовные дела и начальство над всеми сектами в государстве, а также право давать свои советы и утверждения в делах важных и необыкновенных. От сего-то вождя произошли нынешние светские императоры, которых японцы называют Кумбо-сама, то есть владетели или повелители Кумбо. Итак, разделение власти в Японии между двумя императорами продолжается только с небольшим двести лет.
   Достоинства обоих императоров суть наследственные для мужеского пола и переходят к старшему сыну. В древние времена в доме духовных императоров, за неимением сыновей, вдовы их и дочери вступали на престол, но ныне если не будет у них детей мужеского пола, то оба императора должны усыновлять детей княжеских из ближних своих родственников.
   Японское государство состоит из многих княжеств, которыми управляют владетельные князья, называемые дай-мио, и областей, собственно принадлежащих императору и состоящих под управлением губернаторов. Владетельных князей в Японии считается более двухсот; большая часть из них имеют маловажные владения, но некоторые, напротив, очень сильны, например, синдайский даймио; приезжая в столицу, он имеет при себе придворный штат и телохранителей шестьдесят тысяч человек. Князья сии управляют в своих владениях как самодержавные государи; они даже вправе издавать новые законы, лишь бы только оные не могли иметь влияния на другие части империи, ибо в таковых случаях без утверждения верховной власти не может быть приведено в исполнение ни одно узаконение. Каждый даймио повинен содержать определенное число войск, которыми располагает светский император.
   Области, принадлежащие императору, управляются губернаторами, которых японцы называют обуньио, а для охранения оных назначаются войска из соседственных княжеств, кои сменяются погодно; небольшое же число императорских солдат находится в них бессменно.
   Верховный совет светского императора состоит из пяти членов, которые должны быть непременно владетельные князья. Совет сей заведует и решает все случаи, в общем течении и в обыкновенном порядке дел встречающиеся, не относясь к императору; но в делах необыкновенных, хотя бы они и не заключали в себе большой важности, без его воли Совет ничего сделать не вправе; равным образом и император сам собой в подобных случаях без согласия Совета ни на что решиться не может.
   Судя по такому постановлению, японское правительство можно было бы назвать ограниченной монархией, если бы император не имел права сменять членов своего Верховного совета без законной и достаточной причины, но поелику он может переменять их одной волей своей столь часто, сколько ему угодно, то правление их нельзя назвать ограниченным; впрочем, японские императоры, страшась неповиновения князей и явного возмущения, не смеют употреблять во зло своей власти. До какой степени князья им страшны, показывает осторожность императоров, чтоб жены и дети их жили всегда в столице, а сами князья по-годно: один год в своих владениях, а другой в столице. Совет сей называется городжи; члены оного занимают первое место в японском адрес-календаре, каковой у них издается ежегодно и где помещаются почти все гражданские чиновники.
   Кроме сего, так сказать, Верховного государственного совета, в Японии есть еще другой, который можно назвать Сенатом, ибо в нем рассматривают важные уголовные и тяжебные дела; равным образом и все дела, особливую важность в себе заключающие, должны прежде быть в нем рассмотрены и решены, а потом уже вынесены на рассмотрение Верховного совета. Сей второй Совет состоит из пятнадцати членов, которые могут быть князья и вельможи, или бояре, по-японски хадамадо называемые; они составляют второй привилегированный класс.
   Сии два департамента правительства заключают в себе законную верховную власть, над которыми, однако, по словам японцев, имеет сильное влияние посторонним образом еще третье сословие: это придворные императора, называемые по-японски особакасшра, ибо в числе их есть всегда много его любимцев и доверенных особ, с которыми он тайно советуется, прежде нежели даст свое мнение на какое-нибудь дело, взнесенное к нему от Верховного совета.
   Дела японского правительства разделяются на семь частей, или отделений, из коих каждая вверена двум или трем министрам, смотря по важности и обширности части, которых японцы так же называют - обуньио или буньио, - как и губернаторов, придавая только к сему имени название части, коей они управляют, например: гоганджю-бу-ньио - торговых дел буньио; мадзино-буньио - буньио полиции и прочее, а губернаторов они называют, прилагая к слову "буньио" имя области, ими управляемой, как то: Нагасаки-буньио и проч. В помощь сим министрам даются советники, называемые гинмиягу, и по несколько других чиновников.
   Части правительства суть следующие:
   1. Часть хозяйства и государственных доходов. Поелику доходы в Японии большей частью взимаются сбором натурой десятой доли с произведений всякого рода, то земледелие, фабрики, заводы и прочие хозяйственные заведения ведает то же начальство, которое управляет и доходами.
   2. Часть судоходства и торговли. Здесь разумеется домашняя торговля, ибо иностранная весьма малозначаща и вся производится на счет и в пользу императора; домашняя же торговля в Японии очень обширна и большей частью отправляется морем, ибо государство Японское расположено на островах; такое расположение оного подает удобные способы доставлять произведения одной провинции в другую водой, а к приморским местам из внутренних областей и обратно по большей части товары доставляются реками и каналами; там же, где горы препятствуют употреблять сие средство, перевозят их на вьючных лошадях и на быках. Разнообразие климатов в японских владениях причиняет разность и в произведениях областей сего чрезвычайно многолюдного государства, отчего домашняя торговля оного очень обширна и деятельна, для отправления коей употребляется множество весьма больших судов и великое число матросов.
   3. Часть казенных строений. Сей департамент заведует всякого рода общественные здания по всему государству, не исключая из оных ни храмов, ни крепостей.
   4. Часть внутреннего спокойствия, тишины и благочиния в народе, или, по-нашему, часть полицейская. Сие отделение японского правительства весьма важно, ибо подозрительность императора и недоверчивость к владетельным князьям заставляют его иметь над ними строгий надзор, как явным образом, так и тайными средствами чрез шпионов; а потому этой частью всегда управляют люди первейшие в государстве, и такие, к которым как сам император, так и народ имеют более доверенности и уважения.
   5. Судебная часть гражданских и уголовных дел. Во всяком княжестве как уголовные дела, так и гражданские производятся по своим законам, если они не имеют никакого отношения к другим частям государства и ни по каким другим причинам не связаны с делами общественными всей империи; но в противном случае они должны быть рассмотрены и решены сим департаментом, куда поступают также апелляционные просьбы и важные уголовные дела из императорских областей от судов гражданских и уголовных, буде оные такого рода, что губернаторы не имеют власти положить на них окончательного решения.
   6. Военная часть. Сей департамент имеет в своем ведении все государственные арсеналы, литейные заводы и оружейные фабрики. Он также наблюдает, чтоб князья в своих владениях содержали в надлежащей исправности определенное число войск, отнюдь не более и не менее, и чтоб оные находились в назначенных для них местах. Попечение о содержании государства в оборонительном состоянии также возложено законом на сию часть правительства.
   7. Духовная часть. Что принадлежит до духовных дел, то я уже выше упоминал, что управление оными зависит от Кин-рея, или духовного императора, который имеет в них неограниченную власть, так как особа священная и божеству подобная, но сие разумеется только в таких случаях, когда распоряжения его делами церкви не будут предосудительны видам светского императора, иначе сей последний, пользуясь всеми средствами силы и способов и не имея слишком большого уважения к святости мнимого своего в государственных делах сотрудника, скоро может его ограничить.
   Другие мои замечания о государственном правлении в Японии помещены в разных местах первых частей сей книги, почему я и не считаю нужным повторять их здесь.
  

6. Законы и обычаи

  
   Описывая мои приключения в плену у японцев, я должен был часто говорить об их законах и обычаях. Замечания мои касательно сих предметов, конечно, могли уже несколько познакомить читателя с японцами; теперь, не повторяя прежде сказанного, я буду говорить только о том, о чем не имел случая сказать в первых частях моей книги.
   Жители Японии разделяются на восемь классов, или состояний: 1. Даймио, или владетельные князья. 2. Хадамадо, или бояре, дворянство. 3. Бонзы, или духовенство. 4. Воинство, то есть солдаты. 5. Купцы. 6. Ремесленники. 7. Земледельцы и работники. 8. Рабы.
   1. Не все владетельные князья имеют одинаковые права и преимущества; некоторые из них пользуются большими привилегиями, а другие меньшими, смотря по договорам и условиям, на которых присоединены они к стороне светских императоров, когда сии последние восставали для уничтожения власти духовных государей. Различие в преимуществах не токмо заключает в себе важнейшие предметы, но и простирается на самые малости относительно церемонии и этикета, например: некоторые из князей имеют право употреблять чепраки на верховых лошадях из кож морских бобров, а другие из барсовых шкур, и прочее. Но главнейшее право всех их состоит в том, что они княжествами своими владеют и управляют самовластно, поколику совместно то с общими государственными постановлениями и не вредит благу других частей империи.
   Достоинство всех владетельных князей наследственное и долженствовало бы переходить к старшему сыну, если бы благородное и полезное честолюбие князей иметь достойных наследников не заставляло их иногда нарушать сей порядок; ибо, в случае неспособности старшего сына занять место родителя своего, они передают право наследства умнейшему из младших; а нередко случается, что князь, видя неспособность всех своих детей, лишает их наследства, усыновляет достойнейшего из младших сыновей какого-нибудь другого князя, своего родственника или и постороннего, воспитывает его сам и передает ему свое титло и владение. От сего обыкновения происходит то, что владетельные князья в Японии почти всегда бывают люди умные и способные к делам государственным; и потому они столь страшны императору, что всегда власть его могут держать в пределах умеренности.
   2. Дворянство также пользуется в Японии весьма важными преимуществами: одни дворяне имеют право быть членами второго Совета; также на все важные государственные места чиновники определяются из одного дворянского сословия; равным образом и губернаторами императорских областей могут быть лишь они одни. В случае войны, когда составляются армии, главнокомандующими оных генералами должны быть или владетельные князья, или из сословия хадамадо, то есть дворян. Каждая дворянская фамилия имеет особенные свои знаки отличия и право содержать пристойную, почетную свиту, коими пользуется старший член фамилии. Достоинство дворянское также наследственное и переходит к старшему сыну или к достойнейшему сего звания по выбору родителя, который может усыновить и постороннего, в случае неспособности законных детей, отчего у них и в дворянском сословии редко бывают дураки или негодяи, ибо сие случиться может только от чрезмерной любви или пристрастия отца к недостойному сыну.
   3. Духовное сословие, состоящее из жрецов и монахов, очень многочисленно в Японии и разделяется на разные степени, по которым, и по различию сект, они имеют особенные свои преимущества, из коих, однако, те самые выгодные для них, которые хотя не означены законом, но по обстоятельствам и по важности, сопряженной с духовным саном, всегда принадлежали и ныне принадлежат сему сословию у многих народов земного шара: я разумею праздность и удобность хорошо жить на счет других.
   4. Воинство, или солдаты: в сие состояние подданных не должно включать вышних воинских чиновников, ибо в Японии они назначаются из дворян или из другого звания людей, имеющих гражданские должности в государстве, потому что всяк, служащий императору или князьям, должен обучаться и военной науке, дабы во время войны мог служить против неприятеля; но как японцы полагают, что война есть дело временное и скоропреходящее, то они не хотят всю жизнь свою посвящать такому ремеслу, которое, судя по отдельному положению их государства и по миролюбивой политике правительства, не доставит, может быть, случая целому поколению от прадеда до правнука быть полезным и оказать услугу своему отечеству. И для того всякий знатный японец старается служить в гражданской должности, а в то же время учится и военному искусству, и когда представляется случай, то они начальствуют над солдатами в крепостях или в других местах, для сохранения тишины и спокойствия в народе.
   Звание нижних военных чинов и простых воинов есть наследственное, и потому они составляют особенный класс народа; каждый воин, как бы он стар и слаб ни был, не прежде получает отставку, как по представлении вместо себя сына, совсем обученного должности солдата. Детей в сие звание принимают лет пятнадцати. Если солдат имеет более одного сына, то волен отдать всех их в службу или только одного какого, а прочих определить в другое звание; кто не имеет сыновей, тот может усыновить приемыша, воспитать и представить его вместо себя. Законы дозволяют как солдатам, так и других состояний подданным брать трех приемышей, но если они помрут, то четвертого взять не позволяют, полагая, что это будет, конечно, противно воле богов, которые к нему не благоволят и не хотят, чтоб он имел детей.
   В Японии солдаты пользуются большим уважением общества; простой народ и даже купцы, разговаривая с ними, придают им титул "сама", или "господин", и вообще оказывают все знаки почтения, а особенно солдатам войск самого императора, о преимуществе коих пред княжескими говорено в первой части. Немудрено было некоторым европейцам, приходившим в Японию, ошибкой принять за чиновных особ простых солдат, которые обыкновенно, когда приходят к ним европейские корабли, наряжаются в богатое шелковое, шитое золотом и серебром платье и гордо их встречают. Европейцы, привыкшие в звании солдата видеть последний класс людей, который вытягивается и говорит почтительно со всем тем, что опрятно одето и прикрыто наружными знаками благородства, или, так сказать, с господами, увидев пред собой богато одетых людей с двумя саблями, которые гордо перед ними сидели, курили трубки и говорили с важностью, конечно, не могли вообразить, чтоб то были простые солдаты, и должны были принять их за людей чиновных. Мы и сами в первые дни нашего плена впали в подобную ошибку, думая: знать, японцы нас очень боятся или берегут, что определили офицеров к нам на караул; но, познакомившись с ними покороче, мы узнали, кто таковы были сии офицеры: это были солдаты князя Намбуского.
   Все воины, даже и рядовые, имеют право носить саблю и кинжал наравне с первейшими людьми и всеми чиновниками в государстве. В каждом почти селении находится по два и более солдат, наблюдающих за порядком и исправностью полиции. Лишить воина солдатского звания (доссин) есть большое для него наказание, которое определяется только за важные преступления. Старший солдат, бывший (сказать по-нашему, вместо унтер-офицера) при нас на внутреннем карауле в ту ночь, когда мы ушли, был разжалован в работники за его оплошность, но после звание доссина опять ему возвратили. Пока он был разжалован, то не брил ни волос на голове, ни бороды, не стриг ногтей, и сим, так сказать, трауром изъявлял глубокую свою печаль. Японские солдаты столь честолюбивы, что нередко за обиду выходят между собой на поединок.
   5. Купечество в Японии очень многочисленно и богато, но не в уважении; купцы не имеют права носить никакого оружия; однако надобно заметить, что звание их лишено почтения, а не богатство, ибо сие последнее, как и у нас в Европе, заменяя все таланты и достоинства, пользуется большими привилегиями и снискивает себе почести. Японцы сами нам сказывали, что хотя их вельможи и чиновные люди по наружности ведут себя гордо в сношениях с купечеством и по видимости не обращают на людей сего состояния ни малейшего внимания, но приватным образом имеют с богатыми купцами знакомство, обращаются с ними дружески и даже часто бывают ими одолжаемы. При нас находился несколько времени чиновник, очень молодой человек, сын богатого купца, который, по словам японцев, получил офицерское достоинство не по заслугам, но по проискам отца своего, а сей сделал это с помощью денег. Итак, хотя японские законы в сем отношении, кажется, несправедливые и унижают торговое сословие, но богатство возвышает оное; следовательно, когда чудодейственная сила золота и в Японии уже, где законы наблюдаются строго и со всею возможною точностью, берет иногда верх над ними, то мудрено ли, что нет ничего такого, чего бы нельзя было в Европе сделать посредством денег!
   6. Ремесленники: малопросвещенные японцы, кажется, не знают еще различия между состоянием ремесленника и художника, или, если угодно, артиста, и потому-то у них писатель картин с красильщиком домов, архитектор со строителем заборов, ваятель с медником и т.п. принадлежат к одному и тому же состоянию граждан. Нравы и преимущества их в обществе почти те же, коими пользуются купцы, еще с той разностью, которая происходит в пользу сих последних от их богатства.
   7. Земледельцы и работники составляют последний класс свободных людей в Японии. К сему состоянию принадлежат все те, которые должны доставить себе пропитание, нанимаясь в работу к другим, ибо в Японии такое многолюдство, что кто имеет хотя клочок земли, тот уже сам ее не обрабатывает, а нанимает других, вовсе ничего не имеющих. В караул к нам хаживали солдаты, которые имели у себя огороды; они их не обрабатывали, а нанимали для сего работников; сами же, в свободное от должности время, ходили на охоту и продавали свою добычу. Матросы принадлежат к сему же классу людей, который японцы называют фякшо-сшто: сшто значит люди, а фякшо - работающие, т.е. рабочие люди. Вообще же людей низшего состояния, как то: купцов, ремесленников и прочее, - они называют мадзино-сшто. Если сие выражение литерально перевести, то будет оно значить: уличный народ, т.е. народ, на улицах толпящийся.
   8. Последний класс японских подданных составляют рабы, находящиеся в собственности господ. Сие униженное состояние людей происходит от пленников, в старину взятых в Китае, Корее и проч., и от детей, продаваемых в рабство своими родителям

Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
Просмотров: 314 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа