Главная » Книги

Лисянский Юрий Фёдорович - Путешествие вокруг света на корабле "Нева" в 1803-1806 годах, Страница 2

Лисянский Юрий Фёдорович - Путешествие вокруг света на корабле "Нева" в 1803-1806 годах


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

и выполнялись и на "Неве" Лисянским. Он производил также систематические астрономические наблюдения для определения долгот и широт и установил координаты целого ряда посещённых экспедиций пунктов, в том числе всех гаваней и островов, где "Нева" имела стоянки. Эти измерения отличались большой точностью и в ряде случаев близко совпадают с современными данными.
   Лисянским чрезвычайно подробно изучена также вся трасса проделанного им пути. В составленном им позже описании путешествия сообщается ряд советов, практически важных для капитанов кораблей будущих дальних плаваний. В этих заметках Лисянский очень подробно описывает наиболее выгодные пути входа и выхода из гаваней и предупреждает будущих путешественников о возможных опасностях. Кроме того, Лисянский производил регулярные замеры глубин у посещённых им берегов, что представляло большую важность для будущих плаваний в этих мало изученных акваториях, где описания береговых линий были весьма редки и ограничены.
   Большой заслугой Лисянского является подробное изучение всей береговой линии близ посещённых им пунктов. Он произвёл одновременно и проверку существовавших в его время карт, особенно карт Гаспарского и Зондского проливов, и выполнил силами своего экипажа ряд самостоятельных съёмок, на основании которых были составлены или уточнены карты Кадьяка и других островов, прилегающих к северозападному побережью Аляски. Кроме того, Лисянский открыл небольшой остров на 26° с. ш., к северо-западу от Гавайских островов, который, по желанию экипажа "Невы", был назван его именем.
   Подробные наблюдения над природой, бытом населения и его хозяйством были произведены Лисянским во всех посещённых им районах: на островах Тенериф и Св. Екатерины, на острове Пасхи и особенно на Маркизских, Вашингтоновых и Гавайских островах, а также на Кадьяке и других у северо-западных берегов Америки. Во время своего кругосветного путешествия Лисянский собрал великолепную коллекцию различных предметов, утвари, одежды, оружия и самых разнообразных редкостей тропических островов Тихого океана, Северной Америки, Бразилии и Канарских островов. Тут были также разнообразные раковины, куски лавы, кораллы, обломки горных пород.
   Производя серию систематических научных наблюдений, связанных с нуждами навигации и общими интересами географии, Лисянский одновременно успешно выполнил возложенное на него Российско-Американской компанией поручение. Он без особых задержек прибыл на Кадьяк, причём еще в пути им было получено известие о вооружённом столкновении русских колонистов с местными жителями. Это известив заставило Лисянского торопиться и как можно более сократить время, необходимое для достижения русских поселений на Кадьяке, где он предполагал оказать Российско-Американской компании возможную помощь. События, развернувшиеся в колониях за год до организации плавания "Невы" и "Надежды", сводились к следующему. В 1802 году тлинкиты внезапно напали на крепость Архангельскую на острове Ситке и подожгли её и находившееся в гавани купеческое судно. По рассказам нескольких уцелевших во время нападения местных жителей, взятых в плен тливкитами и затем выкупленных Компанией, нападением руководили английские матросы с судна капитана Барбера, которое в это время находилось на Ситке.
   Таким образом, имело место не только восстание местного населения, но и поддержка этого восстания со стороны англичан. Интересно, что и Головнин, посетивший русско-американские колонии через несколько лет (в 1809-1811 годах), отмечает участие в восстаниях местных жителей против Российско-Американской компании, американских её конкурентов. Он описывает "вражду диких, вызванную беззаконием компанейских управителей и подогретую американскими охотниками-хищниками".
   Прибыв в русско-американские колонии, Лисянский, естественно, должен был принять участие а происходивших там событиях. Он принуждён был поддержать Баранова и находившихся в его распоряжении промышленников силами своего экипажа, а также своей артиллерии. 18 сентября 1804 года на Ситку был высажен десант. Однако крепость Архангельская, занятая тлинкитами, была взята не сразу, а лишь после восьмидневной осады, когда тлинкиты, "получившие сильный вред и урон в людях, оставили крепость ночью, удалились, оставя и все военные запасы".
   Интересно отметить, что по донесению об экспедиции Баранова и Лисянского о действиях против тлинкитов, сохранившемуся в фондах Министерства иностранных дел, тлинкиты "запасены были орудиями, порохом, взятым прежде в разорённой крепости и купленным у бостонцев". Таким образом, поддержку восстаний тлинкитов против русских осуществляли не только английские купеческие корабли, но и американские. Это обстоятельство служит иллюстрацией той острой конкуренции, которая имела место между русскими, англичанами и американцами, в отношении островов, прилегающих к северо-западным берегам Америки.
   После занятия Архангельской крепости её решено было срыть и перенести в недоступное для нападения место, на высокую гору, где раньше было тлинкитское селение. Это новое укрепление стало центром управления колониями и было названо Новоархангельском. Все события, касающиеся взятия Архангельской крепости и сооружения Новоархангельска, подробно описаны Лисянским.
   После зимовки в русско-американских колониях, Лисянский прибыл в Кантон, где встретился с кораблём "Надежда".
   Если особые задания экспедиции в русских колониях были успешно выполнены Лисянским, то этого нельзя сказать о той части планов экспедиции, которая была связана с организацией посольства в Японию. Посольство Н. П. Резанова не увенчалось успехом. Хотя он и был окружён вниманием и всевозможными знаками почёта и уважения по прибытии в Японию, но завязать торговые отношения с этой страной ему не удалось. Причиной была та изоляция Японии от других стран, которая существовала с первой половины XVII столетия. В это время ряд западноевропейских держав пытался втянуть Японию в сферу своего колониального влияния. Португальцы, испанцы и голландцы приезжали в Японию. Вслед за ними появились католические миссионеры. Правом исключительного миссионерства в Японии, дарованным римским папой, пользовался известный иезуитский орден. Своим вмешательством в жизнь Японии миссионеры вызвали большое недовольство японского правительства.
   С целью защиты независимости Японии, в 1638 году был издан закон об изоляции. Текст закона гласил: "На будущее время, доколе солнце освещает мир, никто не смеет приставать к берегам Японии, хотя бы он даже и был посланником, и этот закон никогда не может быть, никем отменён под страхом смерти". Только голландцы имели доступ в Японию, так как в Нагасакской бухте им удалось сохранить факторию на острове Десима. Правители г. Нагасаки брали с голландской фактории громадную плату. Размер этой "дани" мог меняться по произволу японцев.
   Дух закона об изоляции Японии всецело отражён в ответе японского правительства, полученном Резановым по поводу русских предложений. В японской ответной грамоте сообщалось следующее: "Могущественный Государь Российский посылает посланника и множество драгоценных подарков. Приняв их, властелин японский должен бы, по обычаям страны, отправить посольство к императору России с подарками, столь же ценными. Но существует формальное запрещение жителям и судам оставлять Японию. С другой стороны, Япония не столь богата, чтобы ответить равноценными дарами. Таким образом, властитель японский не имеет возможности принять ни посланника, ни подарков". Резанову пришлось покинуть Японию без существенных результатов по выполнению своей дипломатической миссии. Он отправился оттуда в русские американские селения 6 апреля 1805 года, пробыв в Японии более полугода (с 25 сентября 1804 года). Посетив русские колонии, Резанов направился в Охотск, а оттуда через Сибирь в Петербург. Весьма вероятно, что память о неприятностях, причинённых ему Крузенштерном в начале путешествия, была причиной решения Резанова сократить своё морское плавание. Это решение оказалось для Резанова роковым. Он не вынес тяжёлого путешествия по Сибири, здоровье его было подорвано и заставляло делать частые остановки для лечения. Не добравшись до Петербурга, он умер в Красноярске 1 марта 1807 года.
   После довольно долгой стоянки в Кантоне, вызванной задержками китайских властей, корабли "Надежда" и "Нева" двинулись в обратный путь. 5 августа 1806 года "Нева" благополучно прибыла на Кронштадтский рейд. Грянули пушечные салюты "Невы" и ответные залпы Кронштадтской крепости. Таким образом, "Нева" пробыла в плавании три года и два месяца. 19 августа прибыла "Надежда", которая находилась в кругосветном плавании на четырнадцать дней дольше, чем "Нева".
   После окончания кругосветного плавания кораблей "Надежда" и "Нева" Лисянский был произведён в чин капитана 2-го ранга. В честь первого русского кругосветного путешествия была выбита особая медаль, которой были награждены все участники экспедиции.
   После окончания экспедиции Лисянский еще в течение ряда лет продолжает службу во флоте. В 1807 году он командовал отрядом из девяти судов, крейсировавших в районе островов Готланд и Борнгольм в Балтийском море для наблюдения за английскими военными судами. Далее, в 1808 году он командовал кораблём "Эмгейтен", а в следующем, 1809, году вышел в отставку в чине капитана 1-го ранга. Выйдя в отставку, Лисянский занялся приведением в порядок своих путевых записей, которые он вёл в форме дневника во время своего трёхлетнего кругосветного путешествия. Описание его было опубликовано в 1812 году, а затем переведено самим автором на английский язык. Английское издание вышло в Лондоне в 1814 году.
   Первое русское кругосветное плавание составило эпоху в истории русского флота и доставило мировой географической науке ряд новых сведений о малоисследованных странах. Целый ряд островов, которые были посещены Лисянским и Крузенштерном, были только незадолго перед тем открыты мореплавателями, и их природа, население, его обычаи, верования и хозяйство оставались почти совершенно неизвестными. Такими были Сандвичевы (Гавайские) острова, открытые в 1778 году Куком, менее чем за тридцать лет до их посещения русскими моряками. Русские путешественники могли наблюдать жизнь гавайцев в её естественном состоянии, еще не изменённую соприкосновением с европейцами. Мало были изучены и Маркизские и Вашингтоновы острова, а также остров Пасхи. Неудивительно, что описания русского кругосветного путешествия, сделанные Крузенштерном и Лиоянским, возбудили живейший интерес у широкого круга читателей и были переведены на ряд западноевропейских языков. Материалы, собранные во время путешествия "Невы" и "Надежды", представляли большую ценность для изучения первобытных народов Океании и северной части Тихого океана. Наши первые русские путешественники наблюдали эти народы в стадии родовых отношений. Они впервые подробно описали своеобразную, древнюю гавайскую культуру с её непреложными законами "табу" и человеческими жертвоприношениями. Богатые этнографические коллекции, собранные на кораблях "Нева" и "Надежда", вместе с описаниями обычаев, верований и даже языка островитян Тихого океана, послужили ценными источниками для изучения населяющих тихоокеанские острова народов.
   Таким образом, первое русское кругосветное путешествие сыграло большую роль в развитии этнографии. Этому немало способствовала большая наблюдательность и точность описаний наших первых кругосветных путешественников.
   Следует отметить, что многочисленные наблюдения над морскими течениями, температурой и плотностью воды, которые производились на кораблях "Надежда" и "Нева", дали толчок к развитию новой науки - океанографии. До первого русского кругосветного путешествия подобные систематические наблюдения мореплавателями обычно не производились. Русские моряки оказались большими новаторами в этом отношении.
   Первое русское кругосветное плавание открывает целую плеяду блестящих кругосветных путешествий, совершённых под русским флагом. Во время этих путешествий создавались прекрасные кадры моряков, которые приобрели опыт дальнего плавания и высокую квалификацию в сложном для парусного флота искусстве навигации.
   Интересно отметить, что один из участников первого русского кругосветного плавания Коцебу, плававший в качестве кадета на корабле "Надежда", впоследствии сам осуществил не менее интересное кругосветное плавание на корабле "Рюрик", снаряжённое на средства графа Румянцева.
   Экспедицией на кораблях "Нева" и "Надежда" была проложена трасса нового пути в русские североамериканские колонии. Снабжение их необходимым продовольствием и товарами осуществлялось с тех пор морским путём. Эти непрерывные дальние плавания оживили колониальную торговлю и во многих отношениях способствовали развитию североамериканских колоний и освоению Камчатки.
   Окрепли морские связи России с Тихим океаном, значительно развилась внешняя торговля. Рядом ценных наблюдений вдоль трасс дальних плаваний первое русское кругосветное путешествие заложило прочную научную основу трудному искусству дальнего мореплавания.
   Успеху первого русского кругосветного путешествия, как мы уже говорили, немало способствовала его умелая организация, которая, в основном, была проведена Лисянским. Лисянский, несомненно, был одним из лучших морских офицеров и командиров русского флота и выдающимся человеком своего времени.
   Крузенштерн характеризует Лисянского как "человека беспристрастного, послушного, усердного к общей пользе" ..."имевшего как о морях, по коим нам плыть надлежало, так и о морской астрономии в нынешнем усовершенствованном её состоянии достаточные познания".
   Лисянский был широко образованным человеком, прекрасно овладевшим математикой, астрономией и рядом специальных военно-морских наук. Он хорошо говорил на иностранных языках, особенно по-английски. Многочисленные упоминания о всех кругосветных мореплавателях и путешественниках, посетивших Тихий океан, его острова и побережья Америки, которые Лисянский приводит в описании своего путешествия, показывают, что командир "Невы" был также широко образован географически. Таким образом, будучи большим специалистом военно-морского дела, Лисянский в то же время обладал солидным запасом географических знаний. Его широкая географическая эрудиция и уменье обращать внимание на ряд характерных деталей показывают, что Лисянский так же основательно и хорошо провёл подготовку научной части экспедиции, как он выполнил и подготовку её материальной части. О крупных познаниях Лисянского в картографии свидетельствует изданный им в качестве приложения к описанию атлас, содержащий 12 карт, 16 рисунков, приложенных к картам, и 3 таблицы. Рисунки, сопровождающие карты, являются иллюстрациями изображённых на картах местностей, а таблицы посвящены предметам быта, оружию и постройкам островитян Тихого океана. Карты, помещённые в атласе Лисянского, частью составлены заново, частью же представляют собой результат исправлений лучших английских, французские и голландских карт того времени. Особенно много исправлений было сделано на известных в конце восемнадцатого столетия картах Маршана и Дапре де-Манвильетта, охватывающих Гаспарский {Гаспарский пролив отделяет остров Бангюа, лежащий к востоку от Суматры, от острова Биллитона.} и Зондский проливы.
   Лисянский стремился не только к точности картографических изложений к описанию своего путешествия, но и к точности приведенных в атласе иллюстраций. "Долгом себе поставлю заметить, - пишет он, например, - что вид острова Тенерифа со стороны северной, находящийся в Ост-Индском и Английском атласе, весьма не походит на действительный, а потому и прилагаю свой к карте земного шара".
   Составленное Лисянским описание кругосветного путешествия "Невы" рисует самого автора исключительно тонким и внимательным наблюдателем, который, не будучи естественником по образованию, дал хорошие, насыщенные материалом описания природы посещённых им мест. Он подробно характеризует флору и фауну острова Кадьяк, с большой точностью и наблюдательностью описывает кратер горы Эчком, создаёт ясное представление у читателей о пышной природе тропических островов Тихого океана.
   По целому ряду мелких признаков Лисянский, как подлинный естествоиспытатель и опытный капитан, безошибочно определяет во время плавания близость земли. Находясь в открытом океане, он тщательно наблюдает за животными, рыбами и птицами, которые корабль "Нева" встречает на своём пути, и старается найти то или иное объяснение их появлению. Сделанные Лисянским описания животных и растений красочны, ясны и написаны понятным простым языком {Правда, не всегда дают возможность установить более или менее точно вид, о котором идёт речь.}.
   Ещё более интересны те части его труда, которые посвящены описанию быта и верований островитян Тихого океана, особенно Гавайских островов. Эти страницы по своей образности могут быть причислены к классическим трудам мировой географической литературы и читаются с захватывающим интересом.
   Следует отметить, что Лисянский не оставался чуждым и вопросам языка. Он приводит целый ряд словарей жителей островов Нука-Гива, Гаваи и Кадьяка, которые, несомненно, в своё время имели большое значение для моряков дальних плаваний, посещающих тихоокеанские острова.
   Не меньшее значение они имеют для этнографии, являясь ценными материалами по древней полинезийской культуре и верованиям и быту индейцев Северной Америки. Принадлежащие перу Лисянского описания гавайских храмов, человеческих жертвоприношений, подробное описание обычая "табу", рассказы о посещении короля острова Нука-Гива и много других мест написаны изумительно сочно, ярко и живо. Они с несомненностью показывают, что автор "Путешествия вокруг света на корабле "Нева" обладал крупным литературным талантом.
   В труде Лисянского бросается в глаза не только его широкая эрудиция, но и разносторонность его интересов и возникавших у него в связи с путешествием вопросов. Он глубоко интересуется состоянием хозяйства и управления всех посещённых стран и делает ряд метких замечаний, аттестующих автора, как передового человека своего времени. Во время всех продолжительных остановок своего корабля Лисянский совершает экскурсии на берег с целью ознакомления с наиболее интересными местностями. Он посещает обсерваторию в Копенгагене, медные рудники в Корнвалисе, на Тенерифе знакомится с городом Санта-Крус, посещает храмы на тропических островах Тихого океана, совершает далёкую экскурсию на гору Эчком в русско-американских колониях. Лисянский отмечает бедность населения Тенерифа, ряд неудачных мероприятий португальского правительства в отношении Бразилии и высказывает соображения по поводу возможности улучшения хозяйства этой отсталой в те времена страны. Он даёт подробную историческую справку о царствовании Гаммамеи на Гавайских островах. Лисянский с большими подробностями и сочувствием описывает крайнюю бедность китайского народа и ряд жестокостей и притеснений, которым он подвергается со стороны властей. Вое эти явления Лисянский приписывал несовершенству китайских законов, но не мог еще вполне уяснить себе, что эти законы являются следствием феодальной сущности китайского государства того времени и отражают беззастенчивую эксплоатацию народа китайскими чиновниками и помещиками. Лисянский отмечает, также то тяжёлое состояние, в котором находились калоши на службе у Российско-Американской компании. Они подвергались экоплоатации и получали за свою трудную работу, доставлявшую ценные котиковые и бобровые меха, лишь предметы первой необходимости. На основании всего виденного в русско-американских колониях, Лисянский пришёл к выводу о необходимости принятия ряда мер по улучшению бытовых условий местного населения. Для этого он предлагает не употреблять на некоторых видах промыслов (для ловли птиц) стариков, так как в связи с их дряхлостью эти работы нередко заканчиваются несчастными случаями. Далее он считает необходимым оставлять в селениях во время промысловых работ часть мужчин, которые могли бы обеспечить продуктами охоты женщин и детей. Наконец, для большей безопасности промыслов Лисянский предлагает сопровождать промысловые байдарочные артели, отправляющиеся в далёкие рейсы, крупными морскими судами.
   Все высказанные Лисянским соображения о положении, в котором находились местные жители русско-американских колоний, и предлагаемые им мероприятия рисуют его как человека, глубоко проникнутого идеями гуманности. Этим же чувством человечности характерно и описание островитян тропической части Тихого океана, которых он называет "дикарями" или "варварами" скорее по общераспространённому тогда обычаю, а не по свойственному в те времена многим западноевропейским путешественникам высокомерному отношению к "низшим" народам и сознанию своего превосходства.
   Описания многих кругосветных путешествий, совершённых западноевропейскими мореплавателями, составлены в тоне высокомерного презрения к "диким", которых европейцы считали неизмеримо ниже себя в расовом отношении. Такая точка зрения, естественно, выражалась и в ряде насилий и грабежей местного туземного населения, которыми так прославились, например, испанские и португальские конквистадоры. Позже, в XVIII веке, тоже происходили вооружённые столкновения между европейцами и "дикими". Даже крупнейший английский мореплаватель Джемс Кук, пользующийся мировой известностью, погиб во время такого столкновения. Ничего подобного не происходило во время русских кругосветных путешествий. Гуманное отношение к жителям тропических тихоокеанских островов было для них характерным. Лисянский и Крузенштерн подали в этом отношении благородный пример другим русским кругосветным путешественникам. Эта традиция прекрасно была выражена впоследствии Ф. П. Литке, который при описании Сенявинских островов столкнулся с противодействием со стороны местных жителей. "Конечно, - пишет Литке, - мы могли бы удержать дикарей в почтительном от нас расстоянии. Для сего оставалось одно средство - дать им почувствовать силу нашего огнестрельного оружия. Но средство сие почитал я слишком жестоким и готов был лучше отказаться от удовольствия ступить на открытую нами землю, нежели купить это удовольствие ценою крови".
   Не менее гуманно, чем по отношению к жителям посещённых кораблём "Нева" мест, держал себя Лисянский с членами своей команды. Глубоким пониманием важности, ответственности и значения труда матросов в успехе экспедиции проникнуто всё описание кругосветного путешествия Лисянского. Сознавая, что нормальные условия этого труда зависят от его рациональной организации, от предоставления команде разумного и своевременного отдыха, а также от качества одежды, пищи, личной гигиены и санитарного состояния корабля. Лисянский значительную часть своего времени посвящает разрешению всех этих вопросов. Он периодически осматривает и проверяет состояние продуктовых запасов, устанавливает пищевой рацион в зависимости от климата и состояния здоровья команды, предписывает ряд гигиенических мер, которые должны были способствовать укреплению здоровья матросов. Лисянский неоднократно высказывает на страницах описания своего путешествия ряд опасений перед возможностью заболеваний при резкой смене климата и прилагает все усилия, чтобы избежать на своём корабле появления цынги, которая еще в XVIII веке была бичом всех дальних плаваний и уносила в могилу обычно значительную часть личного состава кораблей. Непрестанная бдительность, проявленная Лисянским в отношении здоровья вверенных его командованию людей, дала положительные результаты. Экипаж избежал каких-либо серьёзных и длительных заболеваний, и матросы, по выражению Лисянского, "пребывали в добром здравии". Лисянский вернулся в Кронштадт с потерей всего лишь двух человек, вызванной падением с мачты одного матроса и острым желудочным заболеванием другого. Не меньшую заботу Лисянский проявлял также и в отношении предоставления отдыха своему экипажу, особенно после многодневных штормов, с которыми ему не раз приходилось бороться в открытом океане. Обычная на корабле работа во время стоянок в крупных гаванях была организована таким образом, чтобы ежедневно часть команды могла посещать берег с целью развлечения, а также "укрепления здоровья". Не меньше, чем за физическим состоянием своей команды, наблюдал Лисянский и за соблюдением дисциплины, которая являлась одним из основных условий успеха того трудного предприятия, каким во времена парусного флота было кругосветное плавание. В этом отношении очень характерно напутствие, с которым Лисянский обратился к своей команде в самом начале путешествия.
   "Вышед в открытое море, - пишет он, - приказал я собрать всю команду на шканцах. Первым моим долгом почёл я представить каждому, сколь продолжительно и с какими трудностями сопряжено предпринятое нами путешествие; а потом советовал им жить между собою дружески, содержать всевозможную чистоту, а паче всего быть послушными высшему начальству".
   В этой краткой речи выражена и другая, характерная для Лисянского черта, а именно то большое звачение, которое он придавал развитию и укреплению дружеских отношений между всеми членами экспедиции. Глубоко понимая, что дружеская взаимопомощь и прочный мир между всеми членами команды, надолго оторванными от другого общества, являются залогом высокой дисциплины и сильного духа всего экипажа, Лисянский старался внушить эту мысль и матросам. Очень характерно, что подобное же тёплое, дружеское расположение Лисянский неоднократно высказывает в описании своего путешествия по отношению к Крузенштерну и другим членам экспедиции, находившимся на "Надежде". Казалось, что назначение Крузенштерна начальником всей экспедиции при том условии, что и он, и Лисянский находились в одинаковых чинах капитан-лейтенанта, причём Лисянский обладал большим стажем, могло бы послужить причиной для возможных недоразумений между командирами "Невы" и "Надежды". В действительности, ничего подобного не произошло. Вот что пишет по этому поводу Лисянский: "Долговременное моё с сим отличных дарований человеком знакомство, прежнее путешествие наше в Америку и в Восточную Индию, а наипаче желание быть полезным отечеству при столь важном случае были причиною, что я, невзирая на старшинство своей службы, с великою охотой согласился свершить сие толико отдалённое путешествие под его начальством, с тем однако же, что мне самому позволено было избрать для корабля, управлению моему вверенного, чиновников и морских служителей по собственному моему усмотрению""
   Отличаясь большой скромностью и дружественным, добросердечным отношением к товарищам, Лисянский в то же время обладал многолетней боевой закалкой, которая сформировала в нём твёрдую волю, мужество, упорство в преодолении препятствий, находчивость в исключительных обстоятельствах, настойчивость в достижении заранее поставленных целей, готовность к подвигу. Все эти высокие качества моряка и командира Лисянский проявил при осаде Архангельской крепости, где он показал также способность к терпению и уменье выждать благоприятный момент. Не менее мужества и находчивости обнаружил Лисянский во время грозившей "Неве" опасности, когда корабль неожиданно сел на коралловый риф и мог быть разбит ветром у берега. Те же принципы руководили Лисявским, когда он решил закончить своё обратное путешествие непрерывным переходом с острова Ява в Англию. По этому поводу Лисянский пишет: "Я решился оставить прежнее своё намерение итти к острову Св. Елены, а направил свой путь прямо в Англию, быв уверен, что столь отважное предприятие доставит нам большую честь; ибо еще ни один мореплаватель, подобный нам, не отваживался на столь дальний путь, не заходя куда-либо для отдохновения... Я единственно сожалел об одном, что такое наше путешествие должно разлучить нас с кораблём "Надежда" до самого прибытия нашего в Россию; но что делать? Имея случай доказать свету, что мы заслуживали в полной мере ту доверенность, каковую отечество нам оказало, нельзя было не пожертвовать сил удовольствием". 6 марта "Нева" покинула Зондский пролив и прибыла в английский порт Портсмут 26 июня. Следовательно, Лисянский находился в плавании более 3 1/2 месяца, ни разу не заходя в порт для пополнения запасов воды и продовольствия. Такой длительный и далёкий путь до него еще не совершало ни одно судно.
   Таким образом, Лисянский оказался смелым пионером дальних морских рейсов. Этот переход доставил Лисянскому большую популярность и показал всему миру, какими прекрасными качествами и высоким искусством кораблевождения отличались моряки, участвовавшие в первом русском кругосветном плавании.
   Имя Лисянского, смелого и опытного мореплавателя и патриота, для которого дороже всего в жизни были честь и слава родины, навеки войдёт в историю русского флота и русской географической науки. Оно открыло эпоху блестящих кругосветных плаваний, совершённых под русским флагом, и может и до сих пор служить образцом выдержки, мужества, высокого сознания долга и вдумчивого, серьёзного отношения к труду. Это имя с гордостью должен вспоминать каждый советский моряк и географ, отправляющийся в далёкую экспедицию.

Н. В. Думитрашко

  

ПРЕДИСЛОВИЕ

  
   Российско-Американская компания {Эта компания основана в царствование Екатерины Второй купцом Шелеховым, в 1799 году утверждена императором Павлом I с предоставлением ей многих преимуществ. В лучшее же против прежнего состояние приведена императором Александром I.}, управляющая всеми заведёнными в Америке селениями {Под именем американских селений разумеются не только основанные в Америке, но и на всех островах, лежащих между восточной стороной Сибири и западным берегом Америки, а также и на тех островах, которые простираются от южного мыса Камчатки до Японии.}, по причине величайшей отдалённости, всегда встречала почти непреодолимые затруднения в снабжении их жизненными припасами и другими необходимыми нужными вещами, отчего цены на все эти предметы возвысились до крайности. Это обстоятельство заставило её помышлять о средствах, могущих отвратить чрезвычайную дороговизну и доставить безопасный и удобный путь к пересылке разных вещей в её селения, где, вместе с умножением промыслов, умножались и нужды, ранее не существовавшие. К достижению этого намерения имелось одно только средство, т. е. водное сообщение упомянутых мест с Европейской Россией из Балтийского моря вокруг мыса Горна или Доброй Надежды, к северо-западному берегу Америки. Директоры Компании, наконец, решились сделать первый опыт столь полезному, но по своей новизне многим препятствиям подверженному предприятию. А чтобы эта попытка могла быть произведена с желанным успехом, они прибегли к помощи бывшего тогда министра коммерции графа Николая Петровича Румянцева1 и министра морских сил адмирала Николая Семёновича Мордвинова2. Эти особы с великим усердием способствовали совершению столь полезного дела, сообщив о нём императору Александру Павловичу. Император, одобрив это предприятие, повелеть соизволил отправить к американским селениям два корабля - "Надежду" и "Неву". Но так как правительство, для большего расширения русской торговли, желало установить сношения с богатым соседним японским государством, оно назначило туда посланником действительного статского советника Резанова3. Поэтому "Надежде" предписано было итти на Камчатку и в Японию, а "Неве" в Америку.
   Начальство над этой экспедицией и над первым из упомянутых кораблей было поручено флота капитан-лейтенанту Крузенштерну, а мне предоставлено командование вторым. Долговременное моё знакомство с этим человеком отличных дарований, прежнее путешествие наше в Америку и Восточную Индию, а больше всего желание быть полезным отечеству в столь важном случае, были причиной того, что я, невзирая на старшинство своей службы, с великой охотой согласился совершить столь отдалённое путешествие под его начальством, с тем, однако, чтобы мне самому было позволено избрать для корабля, вверенного моему управлению, офицеров и команду по собственному моему усмотрению.
   Читатель уже имел удовольствие познакомиться с сочинённым Крузенштерном описанием эяой экспедиции, две части которого уже изданы в свет. Потому по всей справедливости он может заключить, что всякое другое описание одного и того же предмета было бы совершенно излишним, ибо оба корабля совершили одинаковое путешествие. Но так как частью непредвиденные обстоятельства и жестокие, встречавшиеся нам бури, а частью и само назначение предстоявшего нам пути нередко заставляли меня разлучаться с кораблём "Надежда", то мне представились многие случаи не только совершать особое плавание, но даже обозревать и описывать такие места, в которые Крузенштерн не имел никакого случая заходить, особенно во время годичного пребывания моего на северо-западных берегах Америки. Поэтому я поставил себе долгом издать в свет и мои краткие записки, чтобы почтенная публика, удостоив их прочтения, как и обширное описание Крузенштерна, могла иметь полные сведения о всём путешествии, предпринятом и благополучно оконченном обоими кораблями. Желая, сколько возможно, сделать это сочинение полезным и достойным внимания, я приложил к нему сочинённые мною карты и несколько нужных любопытнейших рисунков.
   Читатель, конечно, может легко приметить, что в издаваемом мною сочинении приходилось иногда упоминать о тех же самых предметах, которые подробно описаны в путешествии Крузенштерна (имея в виду то время, когда оба корабля были вместе). Однако я надеюсь, что такое повторение не будет излишним, тем более, что согласие наших описаний послужит сугубым доказательством их справедливости, а разноречие, ежели оно где-либо встретится, подаст повод любопытному испытателю к дальнейшему и точнейшему изысканию истины.
   Наконец, остаётся мне, изъявив чистосердечное признание в недостатках и неисправности моего слога, попросить у читателя великодушного в том извинения, в котором он тем более отказать не может, что я, по роду моей службы, никогда не помышлял быть автором. При сочинении моих путешественных записок я старался украсить все предметы не витиеватым или плавным слогом, но истиной.
  

СПИСОК

находившихся на корабле "Нева" офицеров и команды

  
   Капитан-лейтенант Юрий Лисянский.
   Лейтенанты Павел Арбузов, Пётр Повалишин.
   Мичманы Фёдор Коведяев, Василий Берг.
   Штурман Данило Калинин.
   Подштурман Федул Мальцов.
   Доктор Мориц Либанд.
   Подлекарь Алексей Мутовкин.
   Корабельный подмастерье Иван Корюкин.
   Иеромонах Гедеон.
   Приказчик Российско-Американской компании Николай Коробицын.
   Боцман Пётр Русаков.
   Квартирмейстеры Осип Аверьянов, Семён Зеленин, Пётр Калинин.
  

Матросы 1-й статьи

  
   Василий Маклышев
   Иван Попов
   Фадей Никитин
   Пётр Борисов
   Ульян Михайлов
   Иван Гаврилов
   Андрей Худяков
   Михайло Шестаков
   Александр Потяркин
   Василий Иванов
   Пётр Сергеев
   Федот Филатьев
   Бик Мурза Юсупов
   Емельян Кривошеин
   Андрей Володимиров
   Иван Андреев
   Илья Иванов
   Василий Степанов
   Митрофан Зеленин
   Егор Саландин
   Амир Мансуров
   Дмитрий Забыров
  

Матросы 2-й статьи

  
   Ларион Афанасьев
   Родион Епифанов
   Потап Квашнин
   Иван Васильев
   Иван Алексеев
   Канониры
   Федор Егоров
   Моисей Колпаков
   Десятник
   Терентий Неклюдов
   Парусник
   Степан Вакурин
   Купор {*}
   Павел Помылев
  
   * Лицо, на обязанности которого была упаковка продуктов и товаров.
  

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ПЛАВАНИЕ КОРАБЛЯ "НЕВА" ИЗ РОССИИ В АНГЛИЮ

  

Выход "Невы" и "Надежды" из Кронштадта в предназначенное им путешествие.- Прибытие их на копенгагенский рейд.- Пребывание в Копенгагене.- Выход "Невы" и "Надежды" из Копенгагена.- Разделение кораблей по причине бывшей 18 сентября жестокой бури в Северном море.- Прибытие "Невы" в Фальмут 26 сентября.- Соединение с кораблём "Надежда".- Медный рудник Долкут.

  
   Август 1803 г. Приготовясь ко вступлению в предназначенный нам путь и нагрузив оба корабля "Нева" и "Надежда" потребными для американских селений вещами, вышли мы на кронштадский рейд 19 июля 1803 года4. На нём простояли до 7 августа по причине крепких и непрестанно дувших западных ветров.
   Такое продолжительное ожидание удобного к отплытию времени могло бы, конечно, быть сопряжено с немалой скукой, если бы нас не избавило от неё ежедневное посещение наших родственников и других особ, любопытствовавших видеть своих соотечественников, предпринимающих в первый раз столь далёкое странствование. Наконец, подул южный ветер, и по прибытии на корабль "Надежда" камергера Резанова, назначенного чрезвычайным к японскому двору посланником, мы снялись с якоря поутру 7 августа в 10 часов.
   7 августа. При проходе нашем мимо брандвахтенного фрегата5, главный командир кронштадтского порта адмирал Ханыков сделал нам честь своим посещением и, вместо отца, благословил меня на дорогу, по старому русскому обычаю, хлебом и солью. Выйдя в открытое море, я приказал собрать всю команду на шканцах. Первым моим долгом я счёл нужным указать каждому, сколь продолжительно и с какими трудностями сопряжено предпринятое нами путешествие. А потом советовал им жить между собой дружески, соблюдать всевозможную чистоту, а больше всего быть послушными своему начальству.
   До самого вечера дул ветер то лёгкий, то довольно свежий, при котором наши корабли шли на всех парусах. Около 10 1/2 часов подул юго-западный ветер и продолжался до 11-го числа. В течение этого времени оба корабля принуждены были лавировать и могли дойти только до острова Гогланда6. После тихой погоды, продолжавшейся несколько часов, ветер переменился и подул с юго-востока. Во все прошедшие дни я занимался распределением пищи для своей команды, положив в сутки каждому человеку по одному фунту говядины, по такому же количеству сухарей и по чарке водки, также по одному фунту масла в неделю, и соразмерное количество уксуса, горчицы и круп. Сверх этого, назначено было давать один раз в неделю горох и крутую кашу, к чему наши матросы довольно привычны.
   13 августа. Хотя ветер утих, но мы уже вышли из Финского залива, миновав еще накануне мыс Дагерорд7.
   14 августа. Дул восточный ветер, погода была приятная. Поутру в пять часов мы увидели остров Готланд на северо-западе. В 8 часов случилось с нами первое несчастье: один из лучших наших матросов, черпая воду на бизань-руслене8, упал в море, и хотя в ту же минуту употреблены были все средства к его спасению, но всё было безуспешно.
   16 августа. Поутру в половине шестого часа показался остров Борнгольм на довольно близком расстоянии. Мы увидели бы его гораздо раньше, если бы этому не препятствовала мрачная погода, продолжавшаяся всё утро.
   Около нас находилось множество иностранных судов, из которых иные лавировали к северо-востоку, а другие пользовались вместе с нами попутным ветром, и мне весьма было приятно видеть, что корабль "Нева" всех их обгонял. В 9 часов вечера ветер утих совершенно. Погода опять наступила пасмурная, и оба наши корабли стали на якорь неподалеку Стефенса9.
   17 августа. На самом рассвете при слабом северо-восточном ветре мы снялись с якоря, и, вылавировав до Драгоэ10, принуждены были по причине совершенной тишины опять стать на якорь. Течение с востока было столь сильно, что если бы я не ожидал корабля "Надежды", то скоро бы достиг копенгагенского рейда. Вскоре потом подул восточный ветер, и оба корабля в четыре часа пополудни пришли на малый рейд.
   19 августа. Поутру мы подошли ближе к гавани, чтобы удобнее взять груз, приготовленный в Копенгагене как для нас, так и для наших американских селений. Около полуночи начался прежестокий шквал с сильным дождём, громом и молнией, которая сверкала до самого рассвета. Но так как барометр мой еще с 17-го числа предсказывал ненастье, то я спустил брам-реи11 и брам-стеньги еще до вечера, а потому во всё время свирепствовавшей бури был совершенно спокоен.
   Укрепив корабль на якорях надлежащим образом, я занялся его перегрузкой и нужными поправками. Весьма жаль, что нам, при всём нашем старании, не удалось сохранить кислой капусты, которая была положена компанейскими смотрителями в сорокаведёрные бочки, и почти вся испортилась. Таким образом, мы лишились этой полезной противо-цынготной пищи, которой было бы для нас достаточно более, нежели на половину времени нашего плавания. В продолжение работ на моём корабле, я отправил свои хронометры на берег и отдал их для проверки Г. Бугге, директору копенгагенской обсерватории. Это обстоятельство познакомило меня с человеком, которого достоинства известны учёному свету; следовательно, мне остаётся только быть ему благодарным за оказанную благосклонность. Он показал мне королевскую обсерваторию и собственные свои астрономические инструменты, которых у него весьма большое собрание. Занимаясь своими делами, я также имел время и для удовлетворения моего любопытства. Но так как Копенгаген столица весьма известная, то описывать её считаю излишним.
   7 сентября, около 8 часов пополудни, мы вышли на рейд, чтобы при первом попутном ветре вступить под паруса и продолжать наше плавание далее.
   8 сентября. Ветер дул с северо-запада при весьма непостоянной погоде. Невзирая на это, мы снялись с якоря в 6 часов пополудни, а к 11 часам вечера пришли в Гельсингер12. На другой день поутру мы хотели продолжать своё плавание. Но жестокий ветер с северо-запада принудил нас простоять на якоре шесть дней.
   15 сентября. В 7 часов утра при западном-юго-западном ветре снялись с якоря. Во время приближения к мысу Колу, ветер постепенно начал усиливаться и около полудня принудил нас зарифить марсели13. В 6 часов пополудни миновали Ангольтский риф14 (мель). На нём стоял корабль, принадлежащий Соединённым Американским Штатам, который отплыл от Гельсингера раньше нас несколькими часами. Он в виду у нас срубил свою грот-мачту15 для облегчения. Но едва ли через то спасся, поскольку упомянутый риф составлен из очень больших камней. Его следует весьма опасаться, ибо он выдался в море на расстояние около 6 миль16 [11 км] от маяка.
   16 сентября. В 6 часов пополуночи надлежало бы нам видеть мыс Скаген17, но этому воспрепятствовал туман. Однако, по вычислениям, можно было полагать, что мы находились тогда в Северном море.
   Известно, что в судах, не имеющих течи, воздух иногда спирается в интрюме18, портится и способствует болезням. Для предупреждения таких вредных последствий, я приказал дважды в неделю наливать в интрюм морскую воду и выкачивать её по прошествии каждых 12 часов.
   17 сентября. В 10 часов утра мы увидели на севере норвежские берега Дромель и БромельI9, a на другой день претерпели шторм. В час пополуночи начал дуть жестокий ветер, и вдруг последовало волнение. Корабль был в чрезвычайном движении, которое весьма сильно мешало убирать паруса. Во время работы на верхней части корабля шквал находил за шквалом, и атмосфера так помрачилась от дождя, что мы и на деке20 едва могли видеть друг друга. Между тем, валы непрестанно обливали палубу и уносили с собой все, что на ней не б

Другие авторы
  • Рыскин Сергей Федорович
  • Бухарова Зоя Дмитриевна
  • Вентцель Николай Николаевич
  • Эркман-Шатриан
  • Филиппсон Людвиг
  • Палеолог Морис
  • Калашников Иван Тимофеевич
  • Южаков Сергей Николаевич
  • О.Генри
  • Воейков Александр Федорович
  • Другие произведения
  • Каменский Андрей Васильевич - Уильям Юарт Гладстон. Его жизнь и политическая деятельность
  • Головнин Василий Михайлович - Описание примечательных кораблекрушений, претерпенных русскими мореплавателями
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Николай Алексеевич Полевой
  • Прокопович Феофан - Феофан Прокопович: Биографическая справка
  • Колбасин Елисей Яковлевич - Воейков, с его сатирою "Дом сумасшедших"
  • Берг Николай Васильевич - Гладиатор
  • Григорьев Василий Никифорович - Григорьев В. Н.: Биографическая справка
  • Уоллес Эдгар - Мститель
  • Каратыгин Петр Андреевич - Чудак-покойник, или Таинственный ящик
  • Мережковский Дмитрий Сергеевич - Воскресшие боги, или Леонардо да Винчи
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
    Просмотров: 593 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа