Главная » Книги

Жаколио Луи - Парии человечества, Страница 2

Жаколио Луи - Парии человечества


1 2 3 4

силу. Тогда отец, наконец, обращает на него некоторое внимание, стараясь извлечь из него возможную пользу и с этою целью потратит некоторые усилия на его дрессировку. Но чем только не делаются несчастные дети париев с самого нежного возраста!
   Пария не различает добра от зла.
   Он не почитает своих предков, не почитает и родного отца.
   Он не служит охранителем своей жены.
   Он развращает своих детей.
   Не прав был поэт париев Тируваллува, утверждая в своих звучных стихах, что пария такой же человек, как и все другие люди. Пария - не человек.
  

VII

Различные племена париев

   Индусы в своем презрении смешивают всех париев в одну сплошную массу, и не устанавливают между ними никакого различия по племени и по происхождению. На самом же деле парии носят разные имена, смотря по местности, где они обитают, и по занятиям, которым предаются. Все они вместе взятые внушают одинаковое отвращение людям полноправных каст, но между собою парии проводят совершенно определенные разграничительные черты, почти такие же резкие и глубокие, как и та, которая их отделяет от остальных индусов.
   Самый распространенный на юге Индии класс париев - это курубару. Эти люди занимаются многими ремеслами, которые в силу религиозных предрассудков индусов считаются оскверняющими и позорными. Так как люди из других каст чуждаются этих ремесел, то курубару являются в них монополистами. Это обстоятельство многим из них дает возможность достичь некоторого благосостояния, если только глубоко укоренившаяся, можно сказать, племенная склонность к пьянству не отшибает у них всякой охоты к сбережениям. По какому-то странному излому мышления те товары, которые выделывают курубару, свободно обращаются на рынках и не считаются нечистыми, каковым казалось бы должно было считаться все, что выходит из их нечистых рук. Люди из каст купцов и ремесленников могут спокойно пользоваться этими вещами. Однако же представители двух высших каст - браминов и воинов - не могут пользоваться этими вещами.
   Некоторые из курубару занимаются перевозкою соли на ослах с Коромандельского берега. На вырученные деньги они покупают рис и другие зерновые и перепродают их потом своим сородичам. Кто-то плетет корзины и циновки из прутьев и бамбука. Для того, чтобы добыть себе работу, они беспрерывно должны переходить с места на место. Как только они появляются в какой-нибудь деревне, местный старшина прежде всего отводит место для их стоянки на все время их пребывания. Когда все их дела с местными жителями заканчиваются, и никто больше не заявляет надобности в их услугах, они обязаны немедленно удалиться.
   Эти курубару, по словам Дюбуа, подобно нашим цыганам, занимаются хиромантией и всякими другими способами предсказания. Для того, чтобы входить в сношения с жителями разных местностей, курубару с течением времени создали особый язык, который понятен и им, и индусам разных племен. Вообще, по их нравам, обычаям, по образу жизни они очень напоминают наших европейских цыган. Предсказаниями занимаются по преимуществу их женщины. Но ворожба их отличается от ворожбы наших цыган некоторою особенностью церемониала. Наша цыганка просто берет руку и, глядя на нее, плетет, что ей приходит в голову. Ворожея же курубару, усадив перед собою своего клиента и заставив его протянуть руку, бьет в маленький барабан и читает какое-то заклинание, которое заканчивается быстро и громко произносимым набором разных непостижимых слов. Только после этого она приступает к подробнейшему изучению линий руки сидящего перед нею простофили и предсказывает ему все худое и доброе, что с ним должно приключиться.
   Очень долгое время происхождение наших цыган было темным и спорным вопросом. Его разрешение совершилось путем лингвистических сближений. Оказалось, что наши цыгане говорят языком, весьма схожим с наречиями некоторых племен, обитающих в Декане, откуда и можно было заключить, что цыгане - выходцы из этой местности.
   Женщины курубару искусные татуировщицы. В Индии молодые женщины очень любят татуироваться, и бродячие артистки очень искусно накалывают им на теле фигуры птиц, цветов и разные символические рисунки.
   Другое очень распространенное племя париев, носящее имя колла-бантру, живет в лесах и горах Малабарского берега. Эти занимаются по преимуществу грабежами и кражами, и за ними так и утвердилась репутация великих артистов по этой специальности. Родители с самого нежного возраста приступают к выучке своих чад, а в то же время подготовляют их к выносливости по части побоев и вообще всяких лишений, каковые им угрожают в их будущей карьере. Тут главным образом имеется в виду закалить будущего вора, чтобы впоследствии, будучи пойман и подвергнут пытке, он не выдал ни себя, ни своих сообщников, не взирая ни на какое усердие палачей. Англичане лишь недавно уничтожили пытку в индийском законодательстве, так что еще и теперь можно встретить представителей племени колла-бантру без носа, без ушей, а иного даже и без правой руки. Такова кара за воровство, предписываемая законами Ману. Само собой разумеется, что в глазах соплеменников эти увечные статьи свидетельствуют о доблести изувеченных.
   Колла-бантру в самом деле изумительные артисты по части кражи. Они умеют проскользнуть ночью в жилой дом и буквально опустошить его, не потревожив никого из спящих обитателей. Есть между ними такие доки, которые даже снимают все украшения со спящих женщин, не разбудив их. Один из моих знакомых, путешествовавший в Майссуре, однажды ночевал в своей повозке, держа в руке заряженный револьвер и вообще приняв все меры безопасности, так как очень хорошо знал, что та местность кишит ворами и грабителями колла-бантру. Несмотря ни на какие предосторожности, он был начисто ограблен, так что ровнехонько ничего не слышал, а между тем у него с мизинца был снят очень дорогой перстень. Утром он вспоминал только, что во время сна чувствовал какой-то легкий зуд в этом мизинце и даже наполовину проснулся от этого ощущения, но не придал ему значения и снова заснул. Обычно колла-бантру совершают свои артистические подвиги по ночам. В Индии, стране тропической жары, человек измается за день так, что, когда ночью его охватит относительная свежесть воздуха, он спит крепко, и в это время можно с ним распорядиться по собственному усмотрению.
   Есть еще особый класс воров, так называемые, каноджи, но эти специализировались на краже пищевых припасов, преимущественно разного зерна, риса, проса, сорго и других. Крадут они не из жилищ, а прямо с полей, когда приближается время жатвы. Нагрянут обычно целой шайкой и живо кончают дело. На другой день владелец посева приходит посмотреть на свое добро и находит лишь аккуратно сжатый участок.
   В Травенкоре и Майссуре обитает племя ламбади, внушающее местным жителям немалый страх. Я сам редко встречал этих людей и не видал, где они ютятся, поэтому что английская полиция загнала их в неприступные дебри гор. Но вот что говорит о них Дюбуа:
   О происхождении этого племени ничего не известно. У них своя особая религия, особые нравы и обычаи, какие не встречаются в других кастах Индии. Эти ламбади очень опасные и смелые хищники и грабители. Одно время от них местному населению не было житья, потому что они грабили решительно все, что только попадало под руку. Но потом начались против них жесточайшие преследования, которые несколько ограничили их хищничество. Они уже не смеют предаваться открытому грабежу. •Но горе путнику, который попадется им в руки в укромном месте. Эти люди очень охотно поступают в войска тех маленьких царьков (раджей), которые еще не признали английского владычества. Эти войска, в сущности, простые шайки воров и грабителей, потому что они знать не знают никакой дисциплины. Ламбади охотно идут в эти войска, потому что находят в них все благоприятные условия для применения на практике своих грабительских наклонностей. Случается, что два соседних независимых царька поднимают войну. Тогда для ламбади наступает сущее раздолье. Они предлагают свои услуги и той, и другой воюющей стороне, избирая в данный момент ту из них, где предвидится больше поживы. А если вслед за тем фортуна станет более ласковой к противной стороне, то ламбади спешат перебежать туда. Кроме того они хорошо зарабатывают в военное время, как носильщики и возчики. У них имеются волы, и они поставляют целые обозы для перевозки военных грузов и припасов. Так, например, во время войны англичан с Майссурским султаном, англичане наняли их в количестве нескольких тысяч для передвижения своих припасов. Однако наниматели потом горько раскаивались в своей оплошности. Им было известно,, что они связываются с людьми, свободными от всяких уз совести и нравственности, и должны были заранее взвесить это. Их возчики с таким азартом грабили местности по пути своего следования, что подвергли их почти полному опустошению, да и самим англичанам нанесли такие убытки, какие не нанесла бы и неприятельская армия. Англичане без всякой пощады расправлялись с их главарями, но эти несчастные ничего не могли поделать со своими строптивыми подданными.
   В мирное время эти разбойники прикидываются купцами. Они скупают и перепродают зерно и соль, перевозя эти товары с места на место на своих волах. Но как только в области вспыхивает война, или просто только становится неспокойно, они сейчас же настороже, ловя первый благоприятный момент для того, чтобы безнаказанно предаться грабежу. Злополучные жители области не так трепещут перед вторжением неприятельской армии, как перед набегом ламбади, почуявших добычу. Из всех париев эти ламбади обладают самою зловещею внешностью. Черты лица у них грубые и жестокие и у мужчин, и у женщин, выражение лица злобное и лукавое. Их внешность сразу выдает всю внутреннюю суть. Полиция зорко следит за ними на всем полуострове, потому что, где бы они не появлялись, от них нельзя ожидать добра
   Женщины их очень безобразны и отталкивающе неопрятны. Сверх того они отличаются распущенностью нравов, чуть не вошедшею в пословицу по всей Индии.
   Ламбади приписывается еще другой жестокий обычай, а именно человеческие жертвоприношения. Когда наступает время совершения этого обряда, они, как рассказывают, очень ловко и таинственно похищают первого попавшегося человека, уводят его куда-нибудь в пустынное место и закапывают по самую шею в землю. Затем они месят муку в тесто, выделывают из этого теста нечто вроде чашки, чашку эту ставят на голову своей жертвы. В чашку наливают масла, в масло опускают четыре светильни и зажигают их. После того все участвующие в жертвоприношении берутся за руки и, образовав круг около жертвы, с дикими криками и воплями исполняют какой-то дьявольский танец.
   Есть еще у ламбади один удивительно курьезный обычай, в происхождение и значение которого никак не удалось до сих пор проникнуть: они пьют воду, только взятую из источников и колодцев и никогда не пользуются водою из рек и прудов. В случаях неизбежной необходимости они выкапывают яму на самом берегу реки или пруда и ждут, пока в эту яму просочится вода. Эту воду им можно пить, она становится как бы родниковою или колодезною.
   За последнее время кровавые междоусобицы в Индии мало-помалу прекращаются, потому что независимые раджи один за другим подчиняются Англии. Вместе с тем у ламбади отнимаются случаи к их обычным подвигам. Но это обстоятельство нисколько не смягчает их нравов, и они по-прежнему живут в полном отчуждении от остального населения, с которым входят в сношения лишь побуждаемые к тому крайнею нуждою. Ламбади по складу своей жизни, настоящие кочевники, подобно древним обитателям Декана Их главное имущество - скот, и их главари иногда обладают значительными стадами волов, буйволов и ослов. Кочуют они всегда группами по десяти, двадцати, тридцати семей. Они живут в кибитках, плетеных из лозняка или бамбука, которые везде возят с собою. Каждая семья обладает такою кибиткою. Обычные размеры этого жилья - семь-восемь футов в длину, четыре-пять футов в ширину, и три-четыре фута в высоту. В этой клетке сгруживаются отец, мать, дети, куры, часто даже и свиньи, другого крова и защиты от непогоды у них нет. Свои стоянки они устраивают в самых глухих и потаенных местах, чтобы отбить у любопытствующих всякую охоту подсматривать, как они проводят время у себя дома и чем занимаются.
   Кроме плетеных изделий и всех принадлежностей, необходимых при кочевой жизни, у них всегда есть еще запасы провизии, главным образом в виде разного зерна, и разные домашние принадлежности для изготовления пищи.
   Таким образом в ряду других париев, ведущих не только нищенский, но почти животный образ жизни, ламбади могут считаться чуть не богачами. Притом же у них есть скот, который служит и для передвижения грузов, и для пищи.
   Эти кочевники разбиты на множество отдельных групп, и в каждой из них установились особые нравы, обычаи и законы, так что каждая такая группа образует особую маленькую, независимую республику, управляемую собственными законами.
   Окрестное население никогда не имеет никаких сведений о том, что творится среди этих людей. Вожди каждого племени избираются и смещаются общею подачею голосов. На их обязанности все время, пока власть держится в их руках, лежит забота о поддержании порядка, разбор всевозможных тяжебных дел и приведение в исполнение судебных приговоров. Все это у них, конечно, совершенно своеобразно и не имеет ничего общего с соответствующими актами жизни цивилизованных народов.
   Постоянно кочуя из области в область, эти бродяги не платят никаких податей правительству. Так как большинство из них не владеет никаким имуществом, то и не имеет никакой надобности в покровительстве закона. Правосудие у них свое, домашнее, и в правительственные суды они не обращаются со своими делами. Им некого просить о помиловании, потому что, находясь под гнетом общего презрения, они и мечтать не смеют ни о каком милосердии.
   Другой бродячий класс париев, это так называемые оттеры или колодезники. Эти люди тоже постоянно бродят с места на место, в поисках работы. Кроме рытья колодцев они принимают на себя также исправление каналов, плотин и запруд. Нравы у них такие грубые и скотские, что они считаются настоящим бичом той местности, где поселились, их, впрочем, и выпроваживают немедленно вслед за тем, как они кончат работу, ради которой переносили их присутствие.
   В южной части полуострова есть еще племя, члены которого носят имя паканатти и говорят на языке телинга. Лет двести тому назад они входили в состав признанной и законной местной касты голлавару, т. е. пастухов. Эта каста считалась разветвлением третьей индусской касты купцов (судра). Они занимались земледелием. Потом перешли на скотоводство и так пристрастились к этому занятию, с его кочевым образом жизни, пришедшимся им по натуре, что с тех пор их стало невозможно вернуть к прежней оседлой жизни. Самый же переход к пастушеству был вызван тяжким оскорблением, которому подвергся один из их главарей со стороны начальника той провинции, где они жили. Так как они не добились воздаяния за эту обиду, которое их удовлетворило бы, то они в виде мщения за нанесенную обиду поднялись все, как один человек, ушли из той области, раз и навсегда покинули земледелие.
   С тех пор они ни разу даже и не подумали о возвращении к прежнему образу жизни и теперь беспрестанно бродят с места на место, никогда и нигде не приживаясь. Некоторые из их главарей, с которыми мне приходилось сталкиваться, уверяли меня, что все их племя состоит из двух тысяч семей, и что часть их бродит по области Телинга, а другая - по Миассуру. Их старшины иногда собираются на совместные совещания, на которых разбирают дела своих подчиненных.
   Эта каста паканатти, из всех кочевых народов, самая мирная, причиняющая наименее вреда населению. Правда, они обычно бродят целыми шайками, но никто никогда и нигде не ставил им в счет воровства или грабежа, совершенного скопом как это делают, например, ламбади, о которых говорено выше. Если же отдельные члены касты совершают какое-нибудь преступление, то их за это сурово наказывают свои же соплеменники, среди которых учрежден весьма бдительный полицейский надзор. Живут они в нищете, самые богатые из них владеют разве только несколькими буйволами да коровами и продают их молоко. Большая часть из них занимается тем, что собирает разные травы да коренья, употребляющиеся либо в лекарство, либо для разных технических целей, например, для окраски тканей. Этот товар у них охотно забирают местные туземные врачи и мастера.
   Надо еще упомянуть о так называемых домберах, которых включают в число самых жалких отверженцев среди индусского населения. Эта группа париев состоит из всякого рода шарлатанов и фокусников, среди них попадаются акробаты, жонглеры, странствующие актеры, атлеты, борцы, канатные плясуны и т. д.
   Некоторые из этих бродяг собираются в компании и образуют группы бродячих артистов. Они бродят по самым захудалым деревенькам, населенным представителями низшей касты, и представляют главным образом религиозные мистерии, вроде десяти воплощений Вишну. Другие артисты этого рода бродят небольшими группами и дают представления на подмостках, сооружаемых посреди улицы, они разыгрывают смешные, грубые и совершенно неприличные фарсы. У многих из них есть куклы, похожие на наших Петрушек, тут тоже идут на сцене такие пьесы, которые были бы нестерпимы для зрителя-европейца. В Индии, эти артисты сплошь представители четвертой касты, т. е. разных ремесленников, рыболовов, птицеловов, вообще людей, на которых представители высших каст смотрят чуть ли не с таким же презрением, как на париев. Далее отметим племя кахду-курувер, это земледельцы, но земледельцы особенные, бродячие. Они заявляются куда-нибудь в дикий лес или в джунгли, расчищают клочок земли и засевают его. Но когда жатва поспела, они снимают ее, и вместе с нею сами снимаются с места и уходят.
   Так называемые солигуру занимаются врачебным искусством, но исключительно в среде париев. У них есть известные лекарства, и они не без пользы применяют их. Но к этим средствам они присоединяют еще разные заговоры, заклинания, воззвания к демонам, от которых, по местному верованию, исходят все хворости, и которых надо умилостивить, чтобы добиться исцеления недужного. Однако же я должен сказать, что был очевидцем того, как один солигуру вылечил человека от проказы, в наличности которой не было никаких сомнений. А известно, что эта ужасная болезнь не поддается никакому лечению по приемам европейской медицины. И невольно задаешь себе вопрос: не обладают ли эти люди, которые вечно бродят по лесам и джунглям, вечно возятся с разными травами и кореньями, изготовляя из них целебные снадобья, какими-нибудь особенными, совершенно европейцам неизвестными врачебными средствами, которые им могла доставить роскошная тропическая флора? Этот вопрос было бы очень интересно изучить на месте какому-нибудь искренно преданному науке европейскому врачу, которого бы не испугала необходимость прожить несколько лет среди лесов и джунглей Индии, в обществе своих полудиких коллег.
   В некоторых местностях Малабарского берега встречается племя, носящее название малаи-кондиайриу. Это грубые дикари, но все же не так далеко отступившие от общественной жизни, по крайней мере низших классов населения Индии, как племена, только что нами упомянутые. Малаи-кондиайриу живут в лесах. Их главное занятие - извлечение сока из пальмы каллу. Часть этого сока идет на их собственное пропитание, а остальное они продают. Извлечением сока занимаются исключительно женщины, которые достигают величайшего совершенства в искусстве лазить по деревьям.
   Люди этой касты ходят совершенно нагие, и только женщины обматываются небольшим куском ткани, да и то больше для соблюдения условного приличия. Последний независимый Майсурский раджа во время одного из своих вторжений в горную область встретил толпу этих дикарей и был весьма смущен их наготою. Он был мусульманин, и хотя его индийские единоверцы в частной жизни не очень церемонны, зато вне дома, на публике, проявляют утонченную щепетильность в соблюдении скромности и приличий и в этом смысле особенно требовательны к женскому полу. Раджа велел привести к себе старшин встреченной толпы и задал им вопрос: по какой причине они сами и их женщины не носят на теле никаких покровов? Старшины сослались, во-первых, на свою нищету, а затем и на обычаи своего племени. Раджа на это возразил, что он требует и повелевает, чтобы они носили одежду, как все прочие обыватели области, и что если у них нет средств на приобретение одежды, то он будет доставлять им каждый год безвозмездно запасы тканей в достаточном количестве.
   Дикари, понуждаемые своим владыкою, принялись униженно и усердно молить его, чтобы он избавил их от такой напасти, что одежда для них одно мученье. Они заключили свои мольбы уверением, что если он будет настаивать на своем, в противность их укоренившимся обычаям, то они скорее решатся уйти из его области, нежели подчиниться такому варварскому притеснению, и уйдут куда-нибудь в другой отдаленный лес, где их оставят в покое. Раджа отступился.
   Нам остается упомянуть еще о последней группе париев, о так называемых иеру-вару. Это тоже дикари по укладу жизни, но далеко не достигшие тех степеней испорченности, как другие.
   Иеру-вару живут в области курга и окружающих местностях, составляя несколько групп, рассеянных по лесам. Это настоящие парии, но так как страна, в которой они живут, населена народом, относящимся к париям с некоторым снисхождением, то их легко принимают на всякого рода работы, в том числе и на земледельческие.
   Побуждаемые нуждою, иеру-вару приходят из своих лесных дебрей в населенные места и нанимаются в батраки к местным крестьянам, которые ставят их на самые тяжкие работы, а вознаграждают натурою, т. е. отсыпают им несколько мер проса или риса. Но только эти дикари народ удивительно беззаботный. До тех пор, пока у него в шалашике остается мерочка зерна, он ни за что на свете не пойдет ни на какую работу. Он поднимается с места только тогда, когда уже доест последнее зернышко из своих запасов. Окрестные жители дорожат этими дешевыми работниками, стараются по возможности не обижать их, потому что они очень злопамятны. Если один из них претерпел обиду, то и все другие принимают ее к сердцу, и тогда уж никто из них не пойдет в работники к хозяину, обидевшему их соплеменника. Примирение же с ними обходится недешево.
   Иеру-вару ведут чрезвычайно простую жизнь. Они не употребляют никаких украшений, до которых так охочи индусы, а особенно их женщины. Они и в пище чрезвычайно умеренны и редко претендуют на что-либо кроме соли и перца, которыми приправляют свою обычную еду, зерна и коренья.
   Эти дикари народ очень мирный и тихий. У них нет никакого вооружения, и часто достаточно только одного появления чужого человека, чтобы целая толпа их обратилась в бегство.
   Индусы, как мы видели, относятся к ним с терпимостью, однако ставят им на счет колдовство, которым будто бы они занимаются. Индусы глубоко убеждены, что иеру-вару, посредством разных волшебных операций, могут наносить вред своим недругам.
   Среди них соблюдается некоторое деление на касты. Они никогда не едят говядины. Они сохранили обычай очищения после прикосновения с нечистыми вещами. А эти обычаи, как известно, свято соблюдаются индусами признанных каст. Очень возможно, что это племя париев не было отторжено от общества, а само от них отторгнулось по каким-то неведомым причинам и превратилось в дикарей. Именно за этот-то дикарский образ жизни индусы и презирают всех вообще париев, презирают их также и за то, что они очень невнимательно относятся к религиозным церемониям, и, наконец, за гнусную распущенность нравов, которая царит среди многих племен: обжорство, пьянство, пожирание падали и разных нечистых животных, вроде крыс, змей, шакалов, к которым индусы питают неодолимое отвращение.
   Все это, да еще в сочетании с религиозным предрассудком, укоренило в индусе такое отвращение к парии, что он скорее согласится тысячу раз умереть, чем ввести парию в свою семью. Для правоверного индуса уже одно только мимолетное общение с женщиною парией влечет за собою неминуемое отлучение от касты.
  

VIII

Книга поэта париев

   Мы уже сказали раньше, что пария не столько невежествен, сколько испорчен. Самое печальное в его положении именно то, что он не младенец, который еще не достиг духовного развития, свойственного взрослому, а, наоборот, взрослый человек, уже достигший полного расцвета духовных сил, а потому опустившийся, развращенный, павший. Такое падение в истории человечества очень обычное явление, постигающее целые народности. В этом, быть может, и все несчастье парии. Недоросля можно воспитать, причем он и сам этому поможет процессом своего собственного дозревания. Но что делать с павшим взрослым? Его, как старика, склонившегося под грузом лет, уже не приведешь снова к годам возмужалости, силы и крепости.
   Что же касается до духовного развития париев, то мы не имеем никакого права утверждать, что они все поголовно впали в полный идиотизм. Мы знаем, что у них есть довольно обширное устное творчество, и что во главе ее стоит замечательная книга, автором которой считается уже упомянутый нами знаменитый поэт париев Тируваллува. Книга эта, носящая название "книги обязанностей", чрезвычайно популярна среди париев. Иные ее знают всю наизусть, и редкий не знает из нее хотя бы несколько строф. Написана же она, как огромное большинство древних индусских книг, в стихотворном размере, так что ее обыкновенно декламируют нараспев.
   Внимательное изучение этой книги должно убедить нас в том, что пария не остается в неведении о тех основных правилах здравой морали, которая принята во всяком благоустроенном обществе. Если бы дело состояло только в том, чтобы внушить париям здравое нравственное понятие, то одной этой книги было бы достаточно как руководства, ибо с ее содержанием знакомы чуть ли не все 40-50 миллионов париев, живущих в Индии. Но мы уже сказали, что причина скотского состояния париев чисто внешняя, не зависящая от них. Пария подобен человеку, у которого связаны руки и ноги, и который брошен на произвол судьбы. Очевидно, что для того, чтобы такой человек мог начать человеческое существование, надо снять с него веревки и предоставить ему свободу действий. Но это-то именно и невозможно при существующих в Индии порядках общественного устройства. Мы уже говорили об этом и еще раз повторяем, что вздумай Англия издать закон, освобождающий париев из-под гнета тяготеющего над ними проклятия, - ей придется подавлять бунт 250 миллионов индусов, которые поднимутся как один человек, в глубоком убеждении, что им приходится отстаивать свою религию, свои самые священные верования, наконец, просто-напросто, весь склад своей общественной жизни.
   Книга, о которой мы завели речь, вещь в самом деле замечательная уже в одном только том отношении, что ее одобрили и приняли даже брамины, хотя знают, что ее автор пария, что вся она проникнута симпатиями к отверженным, и что она написана для них. Брамины придумали и имя автору этой книги. Это они назвали его Тируваллува. Тиру - значит божественный, а Валлува - пария-жрец.
   Эту книгу уже несколько раз пытались перевести на европейские языки, но попытки ограничивались отдельными частями книги. Раньше других появился перевод миссионера Вески, сделанный латинскими стихами. Но этот перевод сделан по рукописи, тщательно выправленной браминами, которые, само собою разумеется, исключили из книги все, что в ней касалось человеческих прав париев. -
   Потом появился перевод лондонского Библейского Общества еще более сокращенный. Третий перевод сделан Лемерессом, инженером путей сообщения, долго служившим в Пондишери. Но он ничем не отличается от перевод Вески, потому что сделан с той же рукописи.
   Во всех этих переводах, как уже сказано, сделаны самые существенные упущения, которыми уничтожена основная суть произведения. Автор главным образом имел в виду провозглашение великого принципа равенства людей. Все его введение в книгу и представляет собою в сущности ни что иное, как торжественное требование человеческих прав для его братьев париев. А между тем это введение совершенно исключено из переводов на европейские языки.
   Я много лет напрасно старался отыскать полный и не искаженный список этой книги. Только случайно в одном из храмов на юге Карнатика мне удалось, наконец, достать полный список этого любопытного литературного памятника. Туземные знатоки местной литературы уверяли меня (причем я, конечно, не ручаюсь за точность этих уверений), что все существующие списки "книги обязанностей" представляют собою в сущности вольные фантазии переписчиков, из которых каждый считал себя в праве искажать подлинный текст по своему усмотрению. Во всяком случае, ходячие списки, обработанные браминами, попадаются во множестве. Добыть их очень легко. Отсюда понятно и то заблуждение, в которое впали все прежние переводчики. Видя, сколь распространена эта книга, они считали ее, так сказать классикой, и делали перевод с первого попавшегося в их руки экземпляра.
   Многие брамины, когда я говорил им о добытом мною полном списке книги, пытались уверить меня, что все, относящееся в ней до париев, является позднейшим добавлением к первоначальному тексту. Но едва ли это так. Тируваллува сам был пария и задался целью написать книгу для париев.
   Я не хотел принимать на себя роли судьи в этом вопросе и сделал полный перевод знаменитой книги без всяких пропусков.
   Для того, чтобы дать понятие как об основном замысле автора, так и о духе его произведения, мы приводим здесь полный перевод его вступления, а затем дадим лишь краткое и сжатое описание всего дальнейшего текста книги.
   Вот это вступление.
   "Тот, кто страдает, кто молится и кто любит - человек. Пария страдает, молится и любит. Пария - человек.
   Все те, кого солнце обогревает своими лучами, все те, которые разрезают землю острием плуга - люди. Пария пользуется солнцем и кормится плодами земли. Пария - человек.
   Все те, кому разум говорит: это добро, это зло - люди. Пария познает добро и зло. Пария - человек.
   Все те, которые почитают предков, воздают уважение своим отцам, защищают своих жен и своих детей - люди. Пария приносит жертвы душам предков, чтит своего отца, охраняет свою жену и своих детей. Пария - человек.
   Горе тем, которые наложили запрет на землю, на воду, на рис и на огонь для париев, ибо парии - люди.
   Горе тем, которые их прокляли. Горе тем, которые принудили их ютить старость прадеда и колыбель младенца в местах, где укрываются дикие звери, ибо парии - люди.
   Горе тем, которые отбросили париев в касту коршунов с желтыми когтями и гнусных шакалов, ибо парии - люди".
   Далее следует воззвание к Браме.
   "Брама, зародыш и начало вселенной, подобно тому как буква А, - первая буква в азбуке.
   Вы никогда не приобретете знания, ежели не падете распростертыми у божественных стоп того, от которого исходит всяческая мудрость.
   Бессмертная жизнь на небесах ожидает тех, которые осыпают цветами дивные стопы верховного существа.
   Тот, кто недоступен любви и ненависти в делах этого обреченного на гибель мира, дает мир и здоровье на семь свете всем, кого видит распростертыми у ног своих.
   Тот, кто обладает основательным познанием верховного существа, обладает познанием истины.
   Вечное блаженство в бессмертии ожидает того, кто творит добро и не поддается ни одной из тех страстей, которые проистекают из пяти чувств.
   О, Брама, не ты ли научаешь любить добродетель, единственное прибежище для души против бедствий мира сего! Не ты ли, бесконечный из бесконечных, помогаешь нам пройти через все переселения, какие суждены человеку, чтобы достигнуть небесной обители?
   Не ты ли создал всех людей равными, и не ты ли разгневанным оком смотришь на тех, которые говорят братьям своим: уйдите отсюда, ибо вы нечистые твари.
   Тот, кто не знает тебя и не почитает тебя в твоей славе и в делах твоих, тот живет на сей земле, подобно части тела, пораженной проказою. Он как слепой, не могущий составить себе понятия о свете солнца, как глухой, который не слышит священных гимнов, воспеваемых во славу твоя. О ты, через которого все приняло существование, через которого природа покрывается цветами и моря успокаиваются и вне которого все лишь печаль и горе, о Брама, повелевающий ангелами!
   О ты, кого никто не может понять, кто недоступен разуму, кто не поддается чувствам, ты, жизнь которого есть вечное созидание, вечное круговращение, подобное вращению колеса, непрерывно бросающего все зародыши в бесконечные пространства!
   Ты, который создал человека через соединение твоей мысли с твоею волею, сделав это соединение путем верховного напряжения твоей воли!
   Ты, которому поклоняются во всех проявлениях Существа, о Брама, отец, мать и сын, из самого себя нисшедший божественный зародыш, покоившийся в золотом яйце!
   Ты, который существовал в хаосе тогда, когда еще ничто не существовало, и который послал свое дыхание на поверхность вод для того, чтобы породить на них первый производящий зародыш!
   О, Брама, чистая сущность, тонкий дух, душа всех творений, удостой выслушать прекрасные песни, которые я обращаю к добродетели, исполни меня вдохновения, о ты, вечный образ истины и правосудия". Далее следует воззвание к небу и воде.
   "Мир сохраняется водою, которая падает на землю, жизнь всего, что существует, зиждется на воде, и без нее погибли бы и вселенная, и человек.
   О дождь, с твоею помощью произрастают зерна, корни, травы и плоды, которыми питаются все твари, и сам ты разве не божественный напиток, который очищает нашу кровь? Ты орошаешь наше тело подобно тому, как орошаешь землю.
   В тот день, когда вода исчезла бы из этого мира, по всей земле распространилось бы отчаяние, голод и смерть, и вместе со всеми существами, которые живут на земле, погибло бы и плодородие жизни.
   Когда солнце сжигает почву, земледелец перестает погонять своих могучих волов, он возносит к тебе мольбы, ибо твое отсутствие приводит его в отчаяние.
   Тогда, услышав его мольбу, Брама открывает небесные водовместилища, и ты своим появлением тотчас утешаешь тех, кого твое отсутствие приводило в отчаяние.
   Если бы обширные моря иссякли, если бы солнце перестало тянуть к себе пары, если бы на небесах перестали накопляться тучи - на земле не нашлось бы ни одного пучка зеленой травы, и животные, обитающие в воде, как и обитающие на земле, и птицы, все иссохли бы на пустынных берегах.
   Если бы жидкая пелена вся испарилась в небеса, то боги не видали бы более дыма от жертвенников, воздымающегося к ним, и не слыхали бы священных гимнов, которые поются в честь их.
   Молитва, милостыня и покаяние исчезли бы из этого мира, добродетель и добрые дела, дающие радость богам, не имели бы более своих храмов на земле.
   О, Брама, в воде, вселенском начале жизни, я узнаю твое могущество. Без нее ничто не было бы возможно здесь, на земле: ни наука, ни суровая жизнь пустынников, ни любовь, связующая все существа
   Нет ни одного зародыша, ни растительного, ни животного, который мог бы развиваться без воды, и поэтому я молю тебя, о Брама, сохрани для нас благодетельную влагу без которой ничто не может существовать.
   О, святые пустынножители, труды и лишения которых воспели твою прозрачную чистоту, чтобы каждый человек, слушающий их, проникся желанием придти и упиться от источника долга".
   Вслед за воззванием к небесам и воде идет воззвание к святым пустынножителям.
   "О, святые пустынножители, труды и лишения которых направляют этот тленный мир на путь блага, напрасно пытался бы я воспеть хвалы вам.
   Напрасно я пытался бы перечислить все ваши добродетели, более многочисленные, нежели все люди, которые теснились на сей земле с самого ее создания.
   Никакая песнь не в состоянии изобразить те заслуги, которые вы приобретаете созерцанием и строгим соблюдением правил отшельнической жизни.
   Все, что только есть великого на земле и на небе, сохраняется лишь при вашей помощи, молитвы пустынножителей радуют небеса и водворяют мир на земле.
   Тот, кто подавляет страсти, исходящие от пяти чувств игом, подобным тому, которое налагается на слона, трудится ради бессмертия.
   Бог сфер небесных Индра был вынужден склонить голову под проклятием пустынножителя, который высокою заслугою дел своих достиг сверхъестественного могущества. Люди, которые неспособны повелевать своими чувствами, не способны и к возвышенным делам.
   О, святые пустынножители, вы поклоняетесь Браме, предку всех существ, душе вселенной в свете, в бесконечных пространствах, в звуке, в запахе, во всем, что мы можем видеть, слышать и ощущать, во всем, что составляет нисхождение из его божественного могущества.
   Людей ценят по их делам, а не по их словам, святые пустынножители ценятся по чистоте их учения, когда оно согласуется с чистотою их жизни.
   О, святые пустынножители, достигшие последней ступени совершенства, удостойте вдохновить меня в этих песнопениях, предназначенных чтобы внушить людям знание их долга".
   Далее идет краткое наставление к упражнению в добродетели.
   "У человека нет богатства, которое можно было бы предпочесть тому, какое он извлекает из добродетели, в нем он получает счастье в этом мире и в будущем.
   Если добродетель величайшее из благ, то утрата ее величайшее из бедствий.
   Во всех твоих действиях, в какое бы то ни было время и в каком бы то ни было месте, не избирай себе никакого другого правила, кроме добродетели.
   Без добродетели все дела становятся как бы пустыми звуками, которые угасают немедленно вслед за тем, как произошли.
   Добродетель научает самоотвержению, воздаянию добром за зло, воздержанию, честности, власти над чувствами, правдивости, познанию всемирного духа, и она же научает избегать зависти, похоти, злословия и гнева.
   Когда мы умираем, родители, друзья и носильщики сопровождают нас лишь до костра, на котором сжигается наш прах, одни только добрые дела остаются с нами.
   Добродетель - вечная спутница праведного человека.
   Добрые дела, которые творят в этом мире, подобны стене, которую строят перед воротами, откуда выступают последовательные переселения души.
   Поэтому каждый, кто хочет прервать ход своих переселений и достигнуть небесного жилища, должен творить добродетель, бежать от зла и поступать по правилам долга".
   На этом заканчивается вступление в "книгу обязанностей", и дальше идет самый текст книги. Она разделена на три части. Первая трактует об обязанностях главы семьи, вторая - об обязанностях царей, о выборе министров, послов, воинов, и третья - об обязанностях министров, предводителей войска и подданных. Каждая часть разбита на главы, которые в подлиннике называются падья (слово мужского рода), в первой части девятнадцать этих глав, во второй - двадцать три и в третьей - двенадцать. Каждый падья состоит из 7-10 куплетов или стихов. Вообще же книга написана так же, как писалось большинство санскритских книг.
   Первый падья первой части начинается очень характерными словами, исчерпывающими, очевидно, основную мысль автора этого труда.
   "Все люди, - говорит он, - равны перед оком Брамы, верховный владыка не создавал ни каст, ни париев, и его наставления и повеления обращены ко всем людям без различия".
   Далее любопытно в бытовом отношении определение, делаемое автором всего круга обязанностей главы семейства.
   "Глава семьи, - говорит он, - естественная опора трех родов людей: брамачари или послушников, давших обет воздержания на все время их учения, браминов, и пустынножителей. Он их снабжает пищею, необходимою одеждою и всем вообще, что им нужно для того, чтобы мирно предаваться их занятиям.
   Глава семьи должен также простирать свое попечение на бедных, на странников, на путников. Каждый раз, вкушая пищу, он должен часть ее отделить и поставить ее около своего жилища".
   Затем в этой главе совсем даже и не упоминается об обязанностях главы семьи по отношению к своей семье, а только превозносится супружеское согласие и верность.
   Второй падья воспевает добродетели жены и матери, в третьем указываются и перечисляются уже обязанности добродетельных детей по отношению к родителям, в четвертой главе - звучные гимны супружеской любви. На этой главе и заканчивается обозрение внутренних отношений в семействе.
   Далее, в главе пятой, излагаются обязанности по отношению к гостю. Видно, что гостеприимство, как чуть ли не у всех древних народов, ставилось у индусов в число первых добродетелей. Автор книги призывает проклятие на голову негостеприимцев и называет "невеждами" тех, кто боится разориться, будучи гостеприимным.
   "Подобно тому, как цветок аматлэ вянет в тени, так же увядает счастье того, кто прячется, когда видит вдали на дороге гостя, направляющегося к дому его, усталого и покрытого пылью".
   В следующих главах содержатся наставления о личном поведении главы семьи, о преимуществах постоянной приветливости и доброты в обхождении, о воздаянии за оказанные услуги, о добродетельном владении и пользовании имуществом, о власти разума над чувствами, о добрых нравах, об умеренности и воздержании, о прощении обид и т. д.
   В первой главе второй книги автор в следующих словах определяет главные обязанности царя.
   "Шесть вещей придают царю такое же могущество среди людей, какое лев имеет среди зверей: войско, закаленное в боях, обширные владения, прочные союзы, искусные министры и неприступные крепости". Личных же царских добродетелей автор книги намечает четыре: правосудие, независимость, мужество и твердость в решениях, бдительность и опытность в искусстве управления. Но чтобы хорошо править, царь должен еще владеть знаниями, науками, во главе которых автор ставит чтение, письмо и науку исчисления. Эти знания все равно, что "очи науки, которые освещают ученье и без которых ничего невозможно познать". Очень любопытна та высшая почтительность к учителю, которой требует автор даже от обучающегося принца. "Бесполезно и пытаться приобрести знание тому, кто не держится перед учителем в почтительной позе сына перед отцом, бедняка перед благодетелем. Надменный человек никогда ничему не выучится". Второй, третий и четвертый падьи этой части содержат восхваления науки и мудрости, советы царям: окружать себя мудрыми людьми, удалять от себя знатных и гордых невежд и т. п., пятый трактует о благоразумии царя, которое "защищает его подданных от голода, опустошения и войны". "Лучше отречься от славы, нежели от благоразумия", - основательно философствует автор.
   Шестая глава перечисляет те пороки, которые царь особенно должен искоренять в себе: беспорядочное пристрастие к накоплению богатства, гордость, из-за которой человек утрачивает здравые понятия о справедливом и несправедливом, и знакомство с распущенными людьми.
   "Неумеренная любовь к золоту, говорит он, - для царя более унизительная страсть, чем для других людей, ибо богатства должны сосредотачиваться в его руках только ради того, чтоб через тысячу каналов изливаться от него, облегчая горе и вознаграждая добродетели".
   Седьмая глава касается выбора министров, которые должны быть "людьми мудрости и опытности". "Царь, не умеющий окружить себя преданными и честными друзьями, всегда отличается умением наживать себе врагов".
   Восьмая глава остерегает царя от общества придворных льстецов. "Подобно тому, как вода, просачиваясь сквозь землю, напитывается веществами, которые встречает на пути, и человек воспринимает качества и недостатки людей, с которыми водится".

Другие авторы
  • Рони-Старший Жозеф Анри
  • Глинка Михаил Иванович
  • Глинка Сергей Николаевич
  • Нечаев Егор Ефимович
  • Гиппиус Зинаида Николаевна
  • Мальтбрюн
  • Марриет Фредерик
  • Ишимова Александра Осиповна
  • Агнивцев Николай Яковлевич
  • Соррилья Хосе
  • Другие произведения
  • Оленин Алексей Николаевич - Краткое разсуждение о издании полного собрания Русских дееписателей
  • Ровинский Павел Аполлонович - Белград
  • Ходасевич Владислав Фелицианович - Игорь Северянин и футуризм
  • Агнивцев Николай Яковлевич - Стихотворения
  • Блок Александр Александрович - О репертуаре коммунальных и государственных театров
  • По Эдгар Аллан - Сказка Извилистых гор
  • Шелехов Григорий Иванович - Шелехов Г. И.: Биографическая справка
  • Лейкин Николай Александрович - Радоница
  • Вольтер - Пришествие, на нашу землю, и пребывание на ней, Микромегаса; из сочинений г. Вольтера
  • Гуревич Любовь Яковлевна - Предисловие к книге "Беседы К. С. Станиславского"
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
    Просмотров: 239 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа