Главная » Книги

Денисов Адриан Карпович - Записки

Денисов Адриан Карпович - Записки


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

   Адриан Карпович Денисов

Записки

(литературная обработка генерала А.П. Чеботарева)

   Содержание:
   Предисловие
   I
   Происхождение Войска Донского. - Первые поселения казаков, их занятия и обычаи
   II
   Происхождение фамилии Денисовых. - Денис-Батырь. - Граф Федор Денисов и его походы. - Карп Денисов, его братья и другие родственники из этой фамилии
   III
   Рождение и воспитание А.К. Денисова. - Поездка его в Москву и Рязань. - Поход в Крым, на турецкую границу и в Петербург. - Женитьба
   IV
   Формирование полков для второй турецкой войны. - Смотр полка Денисова кн. Потемкиным. - Участие кн. Юрия Долгорукова и Ивана Горича в положении Денисова. Поиск Денисова к Бендерам. - Болезнь. - Укомплектование полка
   V
   Участие Денисова в действиях русской армии в нынешней Бессарабии. - Взятие Бендер. - Прибытие к армии Суворова. - Штурм Измаила. - Сражение при Мачине. - Ясский мир. 1789-1791
   VI
   Вступление русских войск в Польшу. - Сражение при Шпичинцах и Городице. - Пребывание в Варшаве. - Накануне восстания. - Игелъстром и Апраксин. 1792-1794
   VII
   Революция 1794 года. - Мадалинский и Костюшко. - Отступление русских войск. - Подвиги казаков. - Поражение и плен польского полковника Добика у Липового поля. - Стоянка русских и прусских войск под Варшавой. - Стычки с поляками. - Опасное положение Денисова и избавление его майором Грузиновым. 1794
   VIII
   Прусские войска отделяются от русских. - Ферзен. - Переправа на правый берег Вислы. - Сражение при Мациовицах. - Плен Костюшки. 1794
   IX
   Движение русских войск к Праге. - Штурм Праги. - Уничтожение польской кавалерии. - Взятие в план польского генерала Вавржецкого. 1794
   X
   Денисов в Варшаве. - Поездка в Петербург. - Отзыв Императрицы Екатерины. II. - Поездка на Дон. - Заботы о воспитании дочери. - Поездка волонтером, в армию на Кавказ. - Бура на Каспии. - В Баку. - Платов. - Охота на кабанов и на барса. 1795-1796
   XI
   Поездка в Петербург депутатом к Императору Павлу. - Разговор с Императором. - Высылка из Петербурга. - Сборы к походу в Италию. - Смотр войска Аракчеевым. 1797-1798
   XII
   Поход через Германию в Италию. - Смотр русской армии римским Императором. - Наездничество казаков. - Вена. - Гостинцы. - Казаки - предмет любопытства иностранцев. 1799
   XIII
   Суворов. - Казачий способ определять местность. - Занятие Бергамо. - Сражение при Адде. - Австрийские генералы совершенно отказываются от командования казаками. - Занятие Милана. - Разговор с Суворовым
   XIV
   В виду крепости Тортона. - Вызов на дуэль. - Сражение при Маренго. - Бездействие кн. Багратиона. - Ужин Суворова. - Попытка его узнать истину о действиях кн. Багратиона
   XV
   Ночной поход Суворова на Турин. - Опасение за фельдмаршала. - Разговор у фонтана. - Денисов выносит главнокомандующего из-под выстрелов в безопасное место. - Занятие Турина. - Бомбардировка. 1799
   XVI
   Вступление в Турин Суворова с союзными войсками. - Денисов у города Пинъероль. - Волонтеры. - Сражение при Нови. - Ссора с Повало-Швейковским. - Дерфелъден.- Прибытие на казачьи аванпосты Суворова. - Отдых. 1799
   XVII
   Движение русских войск и с ними казачьих полков из Италии в Швейцарию. - Переходы через Альпы. - Болезнь Денисова. - Выход из гор, зимние квартиры и обратный поход на Дон. 1799
   XVIII
   Занятия с дочерью. - Забота о средствах к жизни. - Вызов в войсковую канцелярию. - Генералы Репин, Кожин и князь Горчаков. - Увольнение от должности. - Формирование полков для экспедиции в Индию. - поход с ними за Волгу и возвращение. - Назначение депутатом в Петербург. - Поездка в Москву. - Беклешов, Архаров, Баклановский, Татищев и Любочанинов. - Назначение войсковым наказным атаманом. - Свадьба дочери. 1800-1806
   XIX
   В Пруссии. - Участие в войне с французами. - Беннигсен и Платов. - Дело при Гутштадте. - Свидание с Платовым после Гутштадского дела. - Граф Строганов. - Дело при Пассарге, Земерсфелъде, Аренсдорфе и Гейлъсберге. - Отступление к Тилъзиту. 1807
   XX
   Знамя и похвальная грамота Войску Донскому. - Предложение Платова Денисову. - Просьба Иловайского. - Поход казаков на турецкую границу. - Рымник. - Действия русских войск за Дунаем. - Платов. - Багратион. - Милорадович. - Ланжерон и Сергей Каменский. - Отъезд Денисова из армии в Петербург. - Барклай-де-Толли. 1808-1811
   XXI
   Возвращение на Дон. - Назначение наказным атаманом. - Действия Денисова в 1812 г. - Назначение войсковым атаманом после смерти гр. Платова. - Предположение Денисова об улучшении законоположений Войска Донского. - Несогласия с Чернышевым. - Отставка от должности войскового атамана. 1811-1821
  
  

Предисловие

   Андриян Карпович Денисов был одним из замечательных генералов Донского войска. После блистательной суворовской войны в Италии, в которой, начальствуя над казачьими полками, заслужил своим мужеством и распорядительностью высокое о нем мнение славного князя Италийского, Денисов сделался соперником Платова, и потому в Отечественную войну 1812 года оставлен им на Дону наказным атаманом*. Беспрерывно получая более и более тревожные вести о нашествии громадных полчищ Наполеона, о их губительных движениях вовнутрь России, о распространяемых ими по пути пожарах и грабежах, Денисов энергически действовал на высылку к нашим армиям подмог с Дона и успел представить в Тарутинский лагерь 26 новых полков донских казаков, составленных поголовно и из поседевших в боях дедов, и из юных внуков их; а между тем, сам он страдал душевно, что не может лично участвовать в защите отечества, и в донесениях своих горько жаловался, что его одного забыли в тяжкую годину и обрекли на бездействие. По смерти Платова, в 1818 году, облеченный в звание войскового атамана, Денисов сделался полным хозяином края, - и честный воин не мог далее оставаться пассивным свидетелем нужд своей родины; а нужды эти были велики: на Дону развилось вредное для массы аристократическое самовластие, общественные войсковые земли произвольно раздавались в частную собственность сильных людей, в ущерб станичных юртов; финансовая часть войска велась беспорядочно и не выходила из крайне скудного состояния; часть военная в очередных нарядах, льготах и отставках от службы представляла позорище торгового рынка. Все это было следствие того, что Войско Донское не имело для своего управления определенных законов, а должно было или соображаться с общими государственными узаконениями, или ограничиваться местными правилами и обычаями. Денисов решился на благородный подвиг - пожертвовать самовластием общему благу и дать войсковому управлению новую организацию, сообразно требованиям времени: он, в 1819 году, испросил высочайшее повеление на учреждение комитета для составления "Положения об устройстве Войска Донского".
   ______________________
   * Так назывался в то время заступающий место войскового атамана. Прим. А.П. Чеботарева, далее - А.Ч.
   ______________________
   В комитет этот, под председательством самого Денисова, назначены членами: генерал-адъютант Чернышев, со стороны министерства юстиции - действ, ст. сов. Болгарский, и от войска - ген.-лейт. Карпов, ген.-майор Черевков, полковник Андриянов и подполковник Шамшев.
   Учреждение комитета возбудило против Денисова страшное негодование всего донского аристократизма, прозревавшего в новом "Положении" уничтожение всех своих преимуществ; все недовольные начали группироваться вокруг Чернышева, с порицанием правительственных распоряжений Денисова и даже с фальшивым толкованием его поступков и слов; в комитете мнения Денисова и Чернышева стали более и более расходиться, прения их друг с другом приняли враждебный тон и, наконец, разразились падением Денисова. Во главу обвинений Денисова положена введенная им система питейной продажи на землях войска посредством откупа; но в этом обвинении Денисов - невинная жертва. Вступивши в звание войскового атамана, он увидел совершенную скудость войсковой казны, на средства которой содержится все управление краем. Изыскивая источники устранить это пагубное для войска состояние и видя, что в войсковой казне нет денег на покупку вина для распродажи его в крае распоряжением войскового правительства, он решился допустить прежде существовавшую уже на войсковой территории откупную систему, но с тою разницею, что прежде откуп имел право продажи только в казачьих станицах, а Денисов распространил это право откупа и на имения донских помещиков, что, конечно, и восстановило последних против Денисова, посягнувшего на уменьшение доходов их, - хотя, по справедливости, войсковой атаман имел основание на это посягновение по случая бедственного состояния войскового казначейства и потому, что донские помещики владели тогда не собственными землями, а войсковыми, которые через двадцать шесть лет уже после того державною волею Императора Николая I дарованы им в потомственную собственность.
   Отставка Денисова последовала неожиданно*. Высочайшее повеление о том (от 31-го января 1821 г.) и о назначении вместо Денисова генерал-майора Алексея Васильевича Иловайского получено из Лайбаха, где тогда находился Император Александр I и при нем был виновник падения Денисова - Чернышев.
   ______________________
   * Донские старожилы рассказывают: "Утром 16-го февраля 1821 г. проходящие жители гор. Новочеркасска заметили, что у атаманского дома нет обычных будок и часовых. Недоумение и любопытство собрало большую толпу народа. Тогда вышел на крыльцо сам Денисов и объявил, что он, по воле государя, сменен с атаманства. Народ пожалел доброго начальника и разошелся. Через четыре года потом, во время проезда императора через Новочеркасск в Таганрог, Денисов, отрастивший уже бороду, страдающий душевно и телесно, желал представиться государю, чтобы оправдаться, но не получил аудиенции". А.Ч.
   ______________________
   Так, один из замечательных атаманов Войска Донского сошел со служебного поприща, на котором он проявил много опытов высокой честности и замечательной деятельности по всем отраслям управления обширным и своеобычным краем. Он был вполне попечительный начальник и решался даже на цивилизаторство патриархальной родины своей. Приведем в доказательство последнего хоть два примера, сохранившиеся в памяти донцов: Денисов, в видах развития их в правилах общественной жизни, приглашал всех приезжающих в Новочеркасск по делам своим офицеров к себе на обед и, заметив, что многие из них употребляют салфетку вместо носового платка, объяснил в приказе по войску исключительное назначение салфетки; а заметив распространяющуюся в нарядах казачек непомерную роскошь, объявил о том также в приказе по войску и потребовал, чтобы драгоценные украшения и шелковые одежды (кубелеки) присвоены были только семействам дворян.

А.Ч.

  
   Записки Денисова писаны им в конце двадцатых или в начале тридцатых годов текущего столетия. Писаны на простой, серой бумаге, связным почерком, малограмотною писарскою рукою, под диктовку самого Андрияна Карповича, и в некоторых местах поправлены собственною его рукою. Они состоят из 24-х тетрадей серой, грубой бумаги, в лист, 576 страниц. Записки эти сохранены для отечественной истории и сообщены на страницы "Русской Старины" Войска Донского генерал-лейтенантом Адамом Петровичем Чеботаревым, а ему достались, в 1852 году, от внука Денисова, отставного майора Атаманского Его Высочества Наследника Цесаревича полка, Андрияна Ивановича Егорова, предоставившего их г. Чеботареву в полное его распоряжение.
   Приступая к печатанию "Записок атамана Денисова", редакция "Русской Старины" считает необходимым заметить, что они разделены ею, для удобства чтения, на главы и что все наиболее важные в историческом отношении части этих Записок печатаются с дословною точностью; затем те места рассказа Андрияна Карповича Денисова, в которых приведены им мелочные, для него лишь имевшие интерес подробности, изложены нами вкратце; таковы: переезды с места на место, подробности маршрутов, заметки о самых мелких стычках с неприятелем и т.п.

Ред. "Русской Старины"

I

Происхождение Войска Донского. - Первые поселения казаков, их занятия и обычаи

   Прежде, нежели начну я писать историю жизни моей, долгом моим почитаю сказать то, что я слышал по изустному преданию от старых людей, относительно действительного происхождения всего Войска Донского.
   Донское войско, по словесному преданию, дознанному мною еще в 1781 г. от самых старых жителей Дона, которые сказали по нарочитому моему розысканию так: первые донские казаки пришли на Дон из-за реки Терека, но были не татары и не имели сходства ни в лицах, ни в обычаях с азиятскими народами, а в сем сообразны были с великороссиянами. Поселились они от Голубинской станицы или Пятиизбянской вниз по реке Дону, с правой стороны, малыми отделениями, как бы полагать надо, что одно семейство составляло целое селение. Сии селения, вниз реки Дона, не были далее устья реки Донца. Некоторые (из жителей) доказывали мне, что (поселения) кончались Цимлянскою, а другие - Каргальскою станицею, которые прежде назывались городками и все были укреплены земляным валом. Каждое селение имело своего начальника под именем "Станишной атаман"; а всех тех селений был ли общий начальник - никто не показал. Сии начальники были выбираемы обществом каждого селения также по их усмотрению; непременных начальников и чиновников не имели, и положение всех городков было - никогда не иметь оных. Все дела общественные решались в собрании всего селения; одно селение не мешалось в дела другого. Они другой войны сначала не имели, кроме оборонительной, или мстили за обиду, и тогда сговаривались одно селение с другими по доброй воле, а не по наряду или приказу. Веру исповедовали христианскую. Любили семейственную жизнь и почти все были женаты, но в разводах имели обычай такой, что ежели кто не захочет жену свою иметь при себе и в доме своем, таковой выводил ее пред собрание своего селения и объявлял - что он не хочет более жить со своею женою, то не хочет ли кто взять ее себе в жену, - и желающему отдавал, чем развод и кончался. В одно время никто не имел двух жен, даже и не было примера. Строго наказывали тех, которые хотя малое что украдут у земляков своих, даже иногда и смертию. Слово "трус" весьма бесчестно было, и обиженный сим словом имел право - обидчика своего при собрании бить по голеням палкою, пока не докажет или не испросит прощения.
   Все сии обитатели городков считали себя одно-земляками, охотно одни других защищали от внешних врагов; но каждый городок имел отдельный удел земли, и межевались или границы полагали только в луговых местах, то есть, при самой реке Дон и которые весняною водою покрывались; в степях же, или как они называли, в нагорных полях (которое слово и доныне некоторые употребляют), не имели границ, но считали их общественными, и вольно было, где хотел, заводить хутора-зимовники, но таковых долго совсем не было, и уже гораздо позже оные начались. Сии первые жители упражнялись в земледелии, да и скотоводства не имели большого, а более любили звериную охоту и рыболовство - чем и снискивали свое пропитание и довольствие. Они не искали богатства и малым оставались довольны. Общие их, сколько мне сделалось известно, права или законы были: считать себя за один народ, одному селению другого не обижать, за межу одни к другим - для сенокошения, распашей, пастьбы скота, рыболовства и ловли диких зверей - не переходить, но хищных зверей вольно было (бить), где кто увидит и пожелает.
   Сии жители Дона, как некоторые старики объяснили мне, недолго оставались покойны в своих первых жилищах, но принуждены, по известным им обстоятельствам, удалиться и при реке Дон же поселились; после, как они же полагали, опять часть малая из них возвратились с многолюдным товариществом посторонних из великороссиян же, принятых ими, и заняли те же прежние места и выше по Дону и речкам Хопру и Медведице и оставались долго при тех же правах. А когда приняли общее название донских казаков и Войска Донского - ясно не могли показать; также, когда учреждено было иметь всего войска войскового атамана и, кажется, что последнее восставилось с существованием города Черкасска*.
   ______________________
   * Во время атаманства Денисова Войско Донское не имело еще исторического описания своего происхождения и на Дону ходили разные легендарные толки о нем, одни другим противоречащие, одни других нелепее. Еще до открытия испрошенного Андрияном Карповичем комитета о составлении "Войского Положения", и именно в 1817 г., начата была войсковыми землемерами съемка земель и собрание статистических сведений о Донском крае, а в 1821 г. явилась мысль и о составлении "Военной истории Донских казаков". Для осуществления этой мысли тогда же командировано несколько образованных донских офицеров для рассмотрения архивов всех войсковых округов, а также крепости св. Димитрия (ныне Ростов-на-Дону), крепости Аннинской (близ стан. Старочеркасской), Таганрогского, Азовского, Царицынского, Дубовского, Астраханского, Новохоперского, Казанского и Московского государственного. Таким образом составилось богатое собрание исторических материалов, - и в 1826 г. написанное даровитым донцом, В.Д. Сухоруковым: "Историческое и статистическое описание Войска Донского" было представлено высшему правительству; но потом нигде не было розыскано, и донское начальство должно было распорядиться о новом пересмотре собранных исторических материалов и о составлении из них нового "Исторического описания Войска Донского". Из хранящейся в донском статистическом комитете рукописи этого, оконченного в 1834 г. труда, видно, что нынешняя территория Донской области издревле именовалась "Полем"; что на ней попеременно обитали козары (хозары), печенеги и половцы; что с 1237 г. на ней стали кочевать батыевские, тамерлановские и крымские татары; что "Поле" сделалось потом приютом отважных храбрецов различных народностей, которых манили пролегавшие через эту пустыню торговые пути и добыча; что в начале XVI столетия буйные разноплеменные толпы и производимые ими грабежи умножились на "Поле" до невозможности уже проходить через него и послам нашим, и турецким; что в тот период времени эти буйные толпы составлялись из казанских, азовских, крымских, и, наконец, всех наших украинских "казаков"; что общество "Донских" казаков составилось первоначально из людей беглых разных Российских и более всего Украинских городов, искавших дикой вольности и добыч в опустевших улусах татарских орд: одни укрывались здесь от притеснений своих владельцев, другие - увлекались своевольством и алчностью к корысти, третьи - мстить татарам и их единоверцам - туркам за раны отечества. Ведя холостую жизнь и не имея постоянных жилищ, они переходили с одного места на другое - от пределов Крымских на берега Дона и от украинских городов России к улусам татар заволжских; все, что могли, грабили - и людей, и имущество; сильным иногда предлагали свои услуги из корысти, а на слабых нападали неожиданно; жалобы на донских казаков турецкого султана, владетелей Крыма и князей нагайских и отрицательство от них двора российского показывают, что до 1550 г. они не были еще в зависимости от России и еще менее от неприязненных им турок и татар; но в 1551 г. донские казаки уже служат государю русскому; можно полагать, что Россия, бывши тогда в непрерывной борьбе с нагайцами и крымцами и защищаясь от набегов их пограничными острогами, была довольна, что беглые люди ее сами собою сделались страшными для врагов ее, и вероятно, что двор наш объявил им прощение, покровительство, предложил деньги и свободу жить в избранных ими местах, с условием: вредить неприятелю, удерживать его от набегов и подавать о нем вести. С этого именно времени "донские казаки" стали служить России твердым оплотом южных пределов ее, недремлемою стражею и верными вестниками о замыслах и предприятиях хищных соседей. Молва об удалых подвигах и о привольной жизни их распространилась по всей России, на Запорожье и в Польше; общество их быстро умножалось выходцами со всех упомянутых сторон, - тогда они участвуют в покорении царств Астраханского и Казанского, приобретают России Сибирь, берут Азов, громят Крым, образуют из своих товарищей новые общества казачьи на берегах Урала и Терека и, вообще, делаются верными слугами царя православного. Соединясь в одно общество из разноплеменной вольницы, донские казаки начали распоряжать свои общественные дела общим советом. Предметы таковых совещаний были просты и почти одинаковы: идти на войну или поиск, разделить добычу, наказать изменника. Главное народное собрание называлось "Войсковым кругом"; главный начальник- "Войсковым атаманом". Войсковой атаман избирался на год, лично не имел особенной власти, а был только блюститель порядка и исполнитель приговора народа. Подобно этому общему войсковому управлению, образовались в конце XVI века и частные управления городков казачьих (теперь станицы). Тогдашние походы донских казаков были сухопутные и на судах по морям Азовскому, Черному и Каспийскому; быстроте сухопутных походов много способствовали степные казачьи лошади, которых каждый казак брал с собою по две, чтобы на больших переходах переменять их; в морских походах казаки употребляли суда малые, помещавшие от 30 до 50 чел. каждое; на них пускались они даже через все Черное море, громили приморские области и нападали на корабли. Религиозность их не могла быть твердою, по отсутствию в крае до XVII столетия духовенства и церквей; через это происходили и браки по предъявлении их в Войсковом или Городковом кругу: через это принимались на Дону и расстриженные священники, и беглые монахи, распространявшие в крае лжетолкования о вере. Самая нравственность тогдашних донцов представляла смесь добродетелей и пороков, свойственных людям, живущим войною. Трусов в своем обществе они не терпели и вообще поставляли первейшими добродетелями - храбрость и целомудрие. В наказаниях за преступления были жестоки: "в куль, да в воду" - была главная казнь за измену, трусость, убийство и воровство: это - утопление в реке человека, завязанного в мешок.
   А.Ч.
   ______________________
  

II

Происхождение фамилии Денисовых. - Денис-Батырь. - Граф Федор Денисов и его походы. - Карп Денисов, его братья и другие родственники из этой фамилии

   Я происхожу от самой по донскому войску древней фамилии Денисовых, отрасли которой почти все и доныне живут в Пятиизбянской, при самой реке Дон, на небольшой равнине, окруженной довольно высокими горами, поселенной станице. Фамилия сия начало свое получила от прадеда моего, по имени Дениса, который в сражениях против крымских татар весьма отличался, а храбростию - особо в одном случае, где татарин, прикрытый сверх платья панцирем, искал поединщика. Прадед мой, сразясь с ним, убил его, почему с того времени был всегда называем: "Денис-Батырь". Отец же его был полководцем в донском войске, по фамилии Ильин. Он, или еще отец его, от блаженной памяти Императрицы Елисаветы Петровны, в написанной в честь Войска Донского грамоте, с похвалою упоминается; брат же его родной - Антон, оставя прежнюю фамилию, по простоте ли тогдашней, или по гордости его, каков он и был, переменил также свою фамилию и принял от своего имени: Антонов, которых род и доныне существует, и почти все две сии фамилии сопричисляются к древнему положению сказанной станицы Пятиизбянской.
   Сын Дениса-Батыря, Петр Денисович Денисов, не потерял славу отца своего, был полководцем, но не имел случая столько прославить себя, а может, как мне кажется, был несчастлив, как один случай и доказывает. Он, узнав, что блаженной памяти государь Император Петр Великий, возвращаясь из Персии, терпит недостаток в провианте, собрал, сколько мог, своих людей, навьючил несколько верблюдов хлебом и, взяв довольное число скота, спешил навстречу его величеству; но недалеко от Царицына был атакован калмыками, которые все запасы у него отняли, - и он со своими людьми, пеший, единою храбростию избег предстоящей смерти и дошел до города Царицына.
   Сын Петра Денисовича - Федор Петрович, впоследствии был генералом от кавалерии и заслужил графское достоинство. Почему, описывая Денисову фамилию, долгом считаю упомянуть и о нем под именем графа Денисова. Он был воспитан родителем своим в сказанной станице и научен несколько грамоте, как то: читать часовник и псалтырь и писать сообразно сказанному учению, что тогда полагалось за вышнее учение, особо ежели кто мог и петь в церкви Божией на клиросе, и читать апостол; но ему внушали, что он должен отличиться храбростию и военными действиями. На восемнадцатом году он женился; после записан был в число военных казаков и причислен в Атаманский, как отличный, полк; когда же потребованы были казаки в армию, действующую против турок под командою фельдмаршала Румянцева, он охотно, испросясь из Атаманского, поступил в один полк, наряженный в сказанную армию, и в кругу полка выбран в чин есаула. При первом сражении весьма себя отличил и убил семь турок, что сделалось известным и фельдмаршалу, который, заметив его по оному случаю, начал употреблять в важные партии. Тут, имея частые случаи, прославил себя более и более. Видев главнокомандующий, что храбрость в нем не изменяется, произвел в чин старшины донского войска и вверил ему полк; ободрясь чем, он по храбрости своей сделался известен и неприятелю. Особо знал о нем один храбрый турецкий начальник, Черкес-паша, который и старался во многих случаях его, графа Денисова, разбить, но более - пленить или убить, что через пленных и граф узнал, а потому взаимно искал случаев ему вредить. В одной схватке казаков с турками врассыпную, что казакам более свойственно, Черкес-паша сам был и несколько раз возвышая голос, кричал: "Денис-паша", как бы вызывал его. Тогда граф, заметив, что это Черкес-паша должен быть, предпринял с ним сразиться; но пашу отличные турки на лучших лошадях прикрывали, что, приметя, граф Денисов, тем более, что и цветное платье их отличало, почему, скрывая свои намерения, приказал казакам занимать пространнее поле, дабы неприятеля растянуть. Когда увидел, что Черкес-паша себя довольно открыл, пустил на него и наехав отрубил у него повода, - верно, от излишней запальчивости сделал промах, - тотчас воротился. В другом сражении он наскакал на Черкес-пашу так, что принудил его бежать, где, понуждая свою лошадь, паша бил ее саблею, которую и уронил и которая взята была казаком и хранилась у графа как знак его доблести. В другом случае, когда граф находился в той же войне турецкой, которая несколько лет сряду тогда продолжалась, быв под командою генерала графа Каменского и пользуясь его милостию, и уже зная, что Черкес-паша вспыльчивого нрава, испросил позволение и с двумя или тремя донскими полками пошел скрыто к турецким войскам, где командовал Черкес-паша; через легкие команды осмотрел близь их лагеря места и, найдя одну довольно глубокую лощину, в одну ночь скрылся с отборными казаками, распорядя наперед так, чтоб некоторые офицеры с лучшими казаками, по утру рано, в которое время всегда турецкие чиновники пьют шербет, атаковали бы передовые пикеты, а полки, что оставались на назначенном месте, стояли, дабы в случае нужды могли ему сикурсировать. Офицеры, назначенные атаковать, исполнили свою обязанность весьма хорошо, и когда подоспевшие из лагеря турки атаковали наших взаимно, тогда казаки начали - с намерением и по распоряжению - уходить, оставляя Денисова в лощине, бывшей в стороне; который дождав, что турки его минули, несколько быстро в бок ударил, опрокинул и взял в плен до десяти их чиновников, в числе которых находились приближенные к паше, как то: его казначей, секретарь, кафедар и ключник. После сего сделалось известно, что Черкес-паша часто говаривал, что он когда-либо, а Дениса-брата достанет. Граф во всю оную войну весьма отличался храбростию и пред-приимчивостию и в последних пред миром сражениях жестоко, выше колена, в ногу пулею ранен с перебитием кости, отчего вечно хромал. В сию войну произведен в премьер-майоры и получил золотую, с портретом великой монархини Екатерины и с надписью за что, медаль. По выздоровлении от сей раны и при занятии полуострова Крыма, он опять явился на поле славы. В одном случае, когда он имел три донских казаков полка, атаковала его отборная толпа татар ханской гвардии в презосходном числе, и сильным ударом опрокинула казаков и сильно преследовала. Денисов весьма старался наших остановить, но когда увидел, что все способы оставались недействительными, тогда остался в задних (рядах) и уговаривал храбрейших, отступая, защищаться, подвергая себя всем опасностям. Видя, что некоторые из отважнейших ему помогали, и при сем случае офицер Никита Астахов дал ему заметить, что один из татар, мулла, как видно было по одеянию, целит удар нанесть в него дротиком, на что он отвечал, что видит. Астахов погнал свою лошадь вперед, как уже был раненный и ослабевал в силах. Не оставляя из виду Денисова, мулла заскакал несколько вперед и пустился на него. Тогда Денисов, отпарировал дротик саблею, снизу поднял несколько выше себя и одним замахом в смерть срубил татарина, почему передние татары все кинулись к упавшему с лошади мулле и перестали гнаться за казаками.
   В шведскую войну, где он был уже генералом, в одном сражении, где он получил пулею рану близ самого локтя, - несколько ниже онаго, - которая прошла по всей руке вниз, не повредя кости, остановилась по-за кожей, на поверхности кисти, которую он, отъехавши несколько взад, приказал, стоя на ногах, вынуть лекарю, и как наши проигрывали сие сражение, то тут же распоряжал устроить батарею. Всех же ран, от пуль полученных им, было восемнадцать, из которых одна, попавшая между плечми, прошла так далеко, что не могли оную найти; почему, излечась, пуля осталась в нем, и уже через долгое время, лет через пятнадцать, оказалась гораздо ниже колена, в ноге, которую без большой боли тот же час и вынули.
   После всех понесенных им самых трудных и опасных, сопряженных от полученных ран жестоких болезней, он был, в 1794 году, в войне против поляков, в которой бодрствовал почти без отдохновения, особо когда под командою его бывший генерал-майор Тормасов был польскими войсками, под командою начальника их Костюшки, разбит; которое несчастие наших многие заключают, что будто произошло от некоторых упущений генерала Денисова. Это мнение совершенно несправедливо, в чем я, как самовидец, свидетельствую по всей истине и ссылаюсь в справедливости моего показания на сенатора Михаила Алексеевича Обрескова. А сие было так.
   "Генерал Денисов, по прибытии к корпусу российских войск, недалеко от Кракова, преследовал неприятеля и, узнав, что начальник их, Костюшка, верстах в десяти от Кракова с корпусом войск находится в укрепленном лагере, решил атаковать его. Он разделил свой корпус, который составлял не более 3500 человек регулярного и два полка (Орлов и мой, под именем Денисов) донских, на две части. С одною сам пошел в обход, влево; другую часть вверил генералу Тормасову, где и я с моим полком остался. Исполняя должность мою, я приказал легким казачьим партиям скрыто наблюдать неприятельские движения. В последнюю ночь, когда уже генерал Денисов оставил генерала Тормасова, я долго не получал от тех партий донесения, чем быв стороплен, докладывал о том его превосходительству. На заре же утренней, когда войска становились в порядок и готовились к маршу, я, не имея донесения от моих партий, доложил о том в другой раз моему генералу и, считая важным знать о неприятеле сколь можно поверней, просил позволения: самому - с малым числом казаков - ехать вперед, а полк чтоб оставался при нем, на что он и согласился. Взяв человек шесть, я поскакал, а отъехав версты четыре или пять, увидел в правой стороне, напротив меня, во многом числе кавалерию, пехоту и артиллерию. Я тотчас доразумел, что это Костюшка тянется к Варшаве или желает нас атаковать; донести тот же час обо всем моему генералу и просил о присылке моего полка. С прибытием ко мне полка я получил приказание употребить всевозможные средства неприятеля остановить; исполняя это, пустился я с моим полком к переду неприятельскому, имея в намерении достать хотя одного в плен и узнать о предположениях неприятеля, но везде встречал сильнейших, осторожных и предпринимавших меня атаковать. Быв в таком положении, я увидел из лощин вышедших несколько эскадронов, удаленных от своих; я в тот же момент наскакал с полком на оные, ударил, но был от них принят мужественно. Они ни на шаг не попятились и сильною пальбою ранили несколько казаков, из которых через несколько дней трое умерло, и под одним офицером убили лошадь, которая, упав, придавила его так, что несколько человек едва могли вынуть и с большою трудностию увесть офицера. В самое это время генерал Тормасов был уже недалеко от меня, поспешая с войсками к неприятельскому переду и, подойдя к одной большой лощине, остановился на высоте, а я поставил несколько отдельно свой - на той же высоте - полк, приказав, где нужно, делать за неприятелем наблюдения, а особо - замечать наездников и из них стараться хотя одного схватить, что и выполнено скоро. Пленный очень тяжело ранен и весьма был пьян, почему и надо было сомневаться в его показании. Впрочем, он сказал, что Костюшка с намерением шел на это место, полагая за выгодное, и тут хочет дать сражение, что я генералу Тормасову сам и пересказал. Тогда он позвал полковника Муромцева, Михаила Алексеевича Обрескова, что ныне сенатор, и меня; пошел в сторону и, отделясь, спрашивал порознь, что кто полагает: атаковать ли ему неприятеля, или иначе? Муромцев предложил атаковать; Обресков сказал, что нужно посмотреть его превосходительству назад; как бы объяснял с чем, либо генерал стоял задом к своим войскам и к неприятелю; я же, быв родной племянник Денисову и много почитая генерала Тормасова, под командою которого и прежде находился, видя без крайней нужды желание его - превосходного неприятеля в весьма выгодной позиции атаковать, - ибо неприятель расположен на высоте, примкнув левый фланг к большому и густому лесу, а нашим войскам должно было переходить через большую долину под ядрами, и, подымаясь в гору, атаковать, - был в большом затруднении сказать, что это сверх сил. А чтобы генерал не подумал, что я прочу, дабы и генерал Денисов, - о котором в то время никакого не имел я сведения, - участвовал в победе, почему, найдя средину, доложил, что я полагаю за лучшее сблизиться к неприятелю, сойти вниз, а когда Денисов появится с другой стороны, как и должно быть, и сделает большую неприятелю диверсию, тогда, не дожидаясь Денисова, скорым маршем наступить на неприятеля. На это генерал отвечал, "что он не хочет стоять под ядрами", а Муромцев сказал: "зачем трусить".
   - Дело покажет, кто трус; но я не люблю бить неприятеля, ежели не принужден наверное победить, - возразил я.
   Тут генерал приказал мне с полком спуститься вниз, в лежащую против нас деревню, близ которой разъезжало несколько человек из неприятельской кавалерии. Исполняя что, и пройдя деревню, я приказал казакам ударить на рассыпанного неприятеля, и за охотниками пустился на рысях и с остальными. Неприятель, не дожидаясь, бежал к своим войскам, и я остановился, дожидаясь дальнейшего приказания. Тут прискакал ко мне дежурный майор и объявил, что генерал приказал мне идти прямо через лес, оставя главного неприятеля влево, и что за мной вслед пойдет подполковник Пустовалов с батальоном егерей. Я, дойдя до леса по дороге, начал оной проходить и увидел, что дорога прикрыта небольшим отрядом кавалерии, которую скоро и опрокинул; а вышедши из лесу, увидел в стороне неприятельского центра несколько эскадронов, готовых меня атаковать. В это время и подполковник Пустовалов недалеко от меня с батальоном был; посему, не давая времени к размышлению неприятелю, я тот же час их атаковал и опрокинул, - и быв доволен тем, я остановил казаков и явился к г. подполковнику, как к старшему, ибо я имел чин премьер-майора. Он, похваля мои действия, открыл план намерений своих и приказал быть с полком близ его батальона; тут, устроивши в линию, потянулся к неприятелю. Тут наскакала на нас в превосходных силах кавалерия. Я, видя по действию ее намерение, чтоб оторвать казаков от пехоты, просил позволения примкнуть к своей пехоте флангом, стать лавою против неприятеля, на что он и согласился, поставя одно орудие в помощь казакам, обратил часть и егерей, а сам наблюдал пехоту, которая грозила и его атаковать. В таком положении нашем неприятельская кавалерия ударила в мой полк; напротив чего и я с полком пустился в атаку, и как был слаб силами, то менее половины захватил с левого флангу, опрокинул и погнал, а остальные, остановясь, стояли твердо на месте. Увидя, что я сколько мог остановил часть своих и, обскакав спереди, атаковал и сих и весьма по упорному сражению опрокинул. Тут я получил три саблями раны и очень жестоко в правую руку, от которой и саблю уронил, а лошадь, бывшая подо мною, четыре раны в голову и одну в крестец, отчего и неприятель не был преследуем. Перевязав раны и подвязав руку платком, явился у г. подполковника, который мне сказал, что он послал к генералу Тормасову просить помочи, и тут же указал на одну часть кавалерии, превосходящую прежнюю, сказал, что, точно, оная предполагает его атаковать. В самую эту минуту получаю я повеление от генерала: половину моего полка прислать к нему; почему и с позволения г. подполковника я послал часть, а у меня осталось менее ста человек. В это время и кавалерия, прежде замеченная, сближалась; но в момент атаки является к нам полковник Муромцев с кавалерией, атаковал неприятеля и опрокинул, и оставил при егерях майора с двумя, не более ста человек имеющими, эскадронами, а сам возвратился. После его скоро атаковала в три раза сильнее нас пехота и скорым маршем шла, как бы хотела ударить в штыки; но сильным действием артиллерии и пальбою от пехоты в самой близкой дистанции остановлена. Я, взяв в команду свою сказанные эскадроны, как старший, приказал сикурсировать казаков, с которыми быстро ударил во фланг пехоты; а подполковник Пустовалов с егерями - в штыки. Неприятель был опрокинут: большая часть осталась на месте убитыми, и пехота наша заняла первую позицию.
   В это время сильная слышна была пальба у генерала Тормасова и в главном собрании неприятеля. Я говорю, что слышна потому, что мы лесом были так разделены, что никак одни других не могли видеть, потому что лес был большой, густой и высокий; но гора, с которой мы пошли в атаку, была видна. После того, и весьма скоро, мы увидели, что наши опрокинуты и уже бегут на оную гору. Тогда ж видно было с противной стороны вдали скачущую кавалерию к месту сражения, и хотя мы догадывались, что это должен быть казачий Орлова полк, но соединиться с ним нельзя было через неприятеля, да и не было времени, потому что весьма сильная пехота тотчас опять атаковала нас, а конница - обскакивала. Тут скоро подполковник Пустовалов был убит, с чем вместе и храбрые егеря почти все были побиты, а остальные бежали в лес. Я, с малым числом казаков, трафя на прежнюю дорогу, то ж сделал. Сражение совершенно было проиграно, артиллерия вся досталась неприятелю, а генерал Денисов ее не видел. При сем случае за долг поставляю сказать, что весьма жаль подполковника, который, отменный по храбрости и любезному обращению, достоин был лучшей участи. Я хотя прежде его и не знал, но в таком критическом положении довольно того времени заметить свойства человека. Неприятель гнался за нами через весь лес, но темная ночь разделила нас тогда. Я распорядился так, чтоб мог более собрать рассыпанных казаков; почему послал в две стороны человек по пяти команды, приказал легким свистом скликаться и направлять всех на гору, где прежде стояли. Сам поспешил вперед, дабы скорей соединиться с генералом, которого и нашел с небольшим числом войск. Тут же я увидел полку моего майора Грузинова с казаками, и тотчас отправил другие команды для собрания оставшихся в живых и, ежели где будет можно, забрать раненых; я же явился к генералу Тормасову и обо всем донес, который мне сказал, что имеет повеление присоединиться к. генералу Денисову, который от нас недалеко. Как уже заря начала показываться, мы скоро пошли и соединились, и на прежнем месте, где положено было раздельно атаковать неприятеля, остановились. На другой (день) отступили и простояли, не помню сколько дней. В третий или четвертый, по разбитии нашем, день приехал я к генералу Денисову и донес о положении передовых пикетов и что знал о неприятеле. Тогда оба казачьи полка были уже в моей команде. Я нашел генерала в малом домике, в довольно чистой горнице, на старой, кожею обитой канапе лежащего, одного, весьма бледного и как бы изнеможенного или изнуренного. Он меня спросил:
   - "Что?" - как бы хотел знать, что я думаю. Очень худо, - отвечал я.
   - "Почему?".
   - Потому, что мы разбиты, потеряли много людей и половину артиллерии, а остальные настращены. Стоит Костюшке, который имеет вдвое более войска и все способы в скорости столько же набрать вновь, нас атаковать.
   Генерал Денисов привстал с канапе и, возвыся голос, сказал:
   - "Кого? меня? Нет, он не посмеет атаковать меня, или я его в пух разобью. Он только смело атакует таких, как ты, трусов!"
   К тому ж сделал очень вероятные доводы, что неприятель легко бы был разбит, ежели б генерал Тормасов, став на удобном месте, его дождался, и что Костюшко, ежели его атакует, что стоит, при храбрости Россиян, не обмануться в выборе места - и Костюшко остальными войсками будет разбит, ежели только его осмелится атаковать.
   - В поле один не воин, - заметил я. - Почему вы, быв так опытны и при своей бодрственной душе, столько имеете надежды, что не боитесь вторичного поражения, и полагаете держать в опасении самого неприятеля, а оставили нас в унынии?
   - "Войска наши оробели,- возразил на это генерал Денисов, тем более, что нет надежды получить помочь, - и все нижние чины знают о том".
   Тогда он приказал мне спешить к своему месту и так распорядиться, дабы он, в случае нападения, непременно за час времени бы знал. С сим я поскакал к своим полкам, которые были впереди; отправил две легкие партии дознать, где неприятель, и при захождении солнца возвратился к нему. Подъезжая к лагерю, услышал в разных местах веселые песни и музыку; сближась к одному из сих веселых собраний и видя друзей моих, весьма веселых, сошел с лошади и просил, чтобы сказали о причине их радости. Тогда пересказали так:
   "Серебряная голова - твой дядюшка", как его солдаты всегда и называли, "ходил по всему лагерю и, говоря со многими и солдатами, доказывал, что он еще не то, что не боится Костюшки, но надеется его разбить, взять в плен и доставить в Петербург".
   - "Сверкал-де глазами, как бы уже это и сделал, чему мы-де поверили и, смеясь один другому, что унывали, сделались веселы, пьем и играем".
   Описав несколько деяний сего почтенного моего дяди, скажу не к умножению его славы, как ближнего родственника, но по сущей справедливости, что был герой неустрашимый, деятельности чудной и такой домостроитель, что хорошим хозяевам быть мог мудрым наставником. В доказательство сего могу поставить на вид, что он от отца получил не более пяти семей крестьян и хорошие стада лошадей, скота и овец, а наследникам своим оставил 7000 крестьян, в лучшем состоянии. Многие разумели его скупым, но весьма ошибались; он был только расчетлив, и сему причина была та, что крестьян своих старался обогатить и заслужить их любовь, в чем и успел. Я видел многих посторонних крестьян, приходивших к нему с просьбою, чтоб он их купил, потому, что они слышат о нем, как о добром господине, от его крестьян; - они дали ему сами 60 тысяч рублей для того, чтоб их купил, что он и сделал. Супруга его (казачка Марина Чернозубова) была весьма набожная и столько для добра раздавала денег, что он весьма мало из экономии получал, а в конце родному брату, отцу моему, которого он очень уважал, с жалобою сказал, что он отдал жене своей 12 или 15 тысяч червонных, а она не отдает ему оных и не хочет сказать, где они или куда употребила. По смерти ее денег сих не оказалось. Впрочем, она была отменно воздержна, вела себя тихо и мирно и всю жизнь провела в Пятиизбянской станице, где и он окончил дни свои натуральною смертию и тело его доныне покоится там. В чине генерала от кавалерии имел ордена св. Александра Невского, второй степени св. Георгия и св. Владимира, прусского Красного Орла, польского Станислава, графское достоинство, две богато украшенные алмазами сабли; получил от великой монархини Екатерины 1700 душ крестьян и богатое бриллиантовое украшение для жены его.
   Он имел трех братьев; из них один полковником, а два генералами были. Я происхожу от одного из последних. Отец мой, также быв воспитан, в такие же годы женился, а поступя в число военных, был помещен в Атаманской полк, был ближним к атаманам - отцу и сыну Ефремовым; но все милости их не более значили, как что имели его близь и по надобностям часто посылали за курьера в Москву и в Петербург. С первым Ефремовым он был в Семилетнюю Прусскую войну, часто в по

Категория: Книги | Добавил: Ash (12.11.2012)
Просмотров: 713 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа