Главная » Книги

Головнин Василий Михайлович - Путешествие вокруг света, совершенное на военном шлюпе "Камчатка", Страница 5

Головнин Василий Михайлович - Путешествие вокруг света, совершенное на военном шлюпе "Камчатка"


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

nbsp;
   При сем небольшом корпусе, коего главнокомандующий есть сам вицерой, находится весьма многочисленный штаб, достаточный для стотысячной армии.
   Содержание войск в Перу должно стоить чрезвычайно много испанскому правительству, ибо, кроме дороговизны съестным припасам, солдатам дается весьма большое жалованье: здесь каждый рядовой получает 18 пиастров (90 рублей) в месяц.
   Большими общественными заведениями Лима не может похвалиться, испанцы и в Европе, кажется, не слишком славятся по сей части, но каковы б они ни были, а сказать о них не мешает. В Лиме есть духовная семинария, медицинское училище, называемое Коллегией медицины и хирургии Св. Фердинанда, больница, морская школа, где обучают мореплаванию, две типографии, обсерватория, литейный пушечный двор, монетный двор и пороховой завод.
   Кратковременное пребывание мое в Лиме и другие занятия не позволили мне быть во всех сих заведениях. На расспросы же мои испанцы вообще их хвалили и рассказывали о хорошем состоянии сих институтов и о пользах, ими приносимых; но кто своего не хвалит? Впрочем, как бы то ни было, а медицинское училище по цели своего основания, конечно, должно быть одно из самых полезнейших заведений. Все провинции и города Перуанского вицеройства обязаны по определенному числу понятных и способных к наукам мальчиков из детей своих граждан присылать в сие училище и должны платить за учение и содержание своих воспитанников из общественных сборов. По окончании учения и достигнув совершенного возраста, воспитанники сии получают достоинство лекарей и возвращаются на свою родину, где они обязаны находиться во всю свою жизнь в сем звании. Типографии также приносят некоторую пользу. Книг, я думаю, никаких они не печатают, потому что здесь нет писателей, но в Лиме издаются с 1791 года четыре периодических сочинения, называемые "El Diario erudito у economico" {"Журнал ученый и экономический".}, "El Mercurio Peruano" {"Перуанский Меркурий".}, "Las guias generales del Vereynado" {"Общий путеводитель по вицеройству".}, "La Gaceta" {"Ведомости".}. Я не могу сказать ничего о достоинстве сих сочинений, кроме того, что они доставляют занятие жителям и избавляют их на несколько времени от скуки, к которой приводит их единообразная, недеятельная жизнь; но один здешний чиновник, у которого вся родня со стороны матери французы и который, следовательно, сам полуфранцуз и жил долго в Париже, на вопрос мой касательно сего предмета сказал мне, что все их журналы наполнены ложью, потому что правду печатать боятся, чтоб не подвергнуться гневу духовной или гражданской цензуры. Так и в Новом Свете журналисты гонимы цензурой! Знать, судьба определила им такую участь!
   Для увеселения публики в Лиме есть театр, на котором, однако ж, при нас по причине наступившего великого поста не играли. Жители хвалят своих актеров, даже и те, которые бывали в Мадриде. Испанцы, а особливо испанки, любят танцы и для сего часто сбираются в частные домы или в общественные места, подобные клубам. Один из таких клубов есть в Каллао; в нем сбираются обоего пола особы, приезжающие из Лимы пользоваться морскими банями. Нам сказывали, что и у вицероя часто бывают вечерние собрания лучших людей в городе, они там играют в карты и танцуют.
   Весьма малое время, которое я провел в Перу, не позволило мне делать больших замечаний об образе жизни, нравах и обычаях здешних жителей, но я сам видел и опытом узнал, что они к иностранцам весьма учтивы, ласковы и услужливы, притом крайне любопытны; впрочем, касательно честности: те из них, с которыми я имел дело, не могут ею похвалиться, но это были люди торговые, и замечание, об них сделанное, не может быть распространено на другие состояния. Вообще же можно сказать, что у них должны быть между собою несогласия и ябеды. Вот на чем я основываю мои заключения: однажды я приехал со многими из своих офицеров к главному фактору Филиппинской компании Абадиа перед самым обедом. Не желая навести ему хлопот в приготовлении стола для всех нас, я ему сказал, что мы заехали на минуту и хотим тотчас идти смотреть город, а после посмотрим, каковы здешние кофейные домы, и будем там обедать, но он нас удержал, сказав мне: "Вы не знаете здешних жителей и как они любят злословие; они тотчас распустят слух по всему городу, что я не хотел принять русских офицеров и послал их в трактир обедать". В другой раз прогуливался я с ним по городу, он пошел по тротуару, а я по каменьям подле него, потому что тротуар был узок. Приметив сие, он тотчас просил, чтоб я шел по тротуару, а сам сошел на каменья, сказав, что если увидят его, идущего по гладкому месту, а меня по каменьям, то будут его поносить как невежду и грубияна. По той же самой причине принуждал он меня в коляске садиться на правую сторону, а сам садился на левую. Я был в большей части европейских государств и во многих отдаленных странах света; мне удалось быть знакому в моих путешествиях с людьми из всех просвещенных земель мира, и я всегда слыхал подобные жалобы. Обыкновенно говорят: "Вы не знаете, как здешние жители склонны к пересудам и злословию, и проч.". Человек везде с одинаковыми склонностями!
   О женщинах здешних, даже из лучшего состояния, я немного слышал хорошего насчет их нравственности: все испанцы и поселившиеся здесь иностранцы, с которыми мне случалось о них говорить, смеялись и называли их слабыми и снисходительными. Я приписывал сие жаркому климату и праздной жизни, от которой удивительно как они тучнеют {Я нигде не видывал так много толстых молодых женщин, как в Перу. Они здесь купаются при зрителях, и кавалеры им помогают входить в воду и выходить; надобно, однако ж, знать, что они в платье и обнажают лишь грудь и руки по самые плечи.}, но мне сказали, что склонностями их более управляет корыстолюбие, нежели другие какие-либо побуждения.
   Лима по географическому своему положению находится в самом жарком поясе, однако ж местные свойства не только делают климат здешний сносным, но даже и приятным. Почти беспрестанные туманы, покрывающие здешние берега, и каждый день с моря дующие ветры уничтожают действие вертикальных лучей солнца и прохлаждают воздух, а особливо в зимние или те месяцы здешнего полушария, когда светило сие находится по северную сторону экватора: тогда туманы продолжаются по нескольку дней сряду и скрывают солнце от глаз жителей; в то время здешние уроженцы жалуются на холод, а европейцы находят теплоту самою умеренною. Мы были здесь в феврале месяце, который соответствует августу нашего полушария, и несносных жаров не чувствовали. Сухие туманы были весьма часто {Англичанин Дампиер40, которого соотечественники его именуют безошибочным путешественником, пишет, что здесь всегдт бывают ясные дни, а туман - редко; за сие испанцы называют его лжецом.}, и свежий прохладительный ветер дул ежедневно с моря от 10 часов утра до захождения солнца. Термометр на шлюпе один раз только в восемь дней показывал по Реомюру 23 1/2°; обыкновенное же его стояние было на 16, 17 и 18°. На берегу теплота несколько более, но по замечаниям, в Лиме производимым, видно, что термометр летом в феврале месяце, который бывает здесь самый жаркий, редко поднимается выше 22°, а зимою (в июле) опускается до 9°. Дождей здесь, как то я выше упоминал, никогда не бывает, но выпадающая всякую ночь большая роса доставляет прохлаждение воздуху и плодотворную силу полям, которые в окружности Лимы производят в изобилии разных родов огородные растения и древесные плоды, как-то: капусту, салат, лук, чеснок, тыквы, огурцы особого рода, картофель обыкновенный и сладкий, арбузы, дыни, виноград белый и красный, ананасы, апельсины, лимоны, бананы, плантены {Род бананов, только больше их величиною и не имеющий сладкого вкуса.}, яблоки, груши, оливки, гранадильи41, палты {По-испански Palta - плод, известный в Западной Индии под именем Avocado-pear, т. е. стряпчиская груша, я думаю, Myrtus caryophylata.} и много других; здешние арбузы, дыни и виноград величиною и вкусом не уступят никаким в свете.
   Земля здешняя производит в изобилии маис, или индейскую пшеницу, которую жители наиболее сеют, потому что она употребляется в пищу индейцами. Они составляют из нее и питье, весьма похожее на наш квас, которое, однако ж, сильно слабит. Также кормят маисом лошадей, лошаков, ослов, домашний скот и птиц. Впрочем, земля могла бы производить и всякий другой хлеб, но по неимению достаточного числа хлебопашцев нужное для здешней провинции продовольствие привозили из Хили, доколе область сия не объявила себя независимою, и потому теперь на все произведения, которые были доставляемы оттуда, последовала здесь страшная дороговизна. Но плодоносная земля находится только в равнинах, между горами и морем лежащих, а где начинаются горы, там пойдут дикие, бесплодные места, ибо горы сии состоят почти из голого камня и верхи их покрыты снегом и льдом. С них лед привозят в Лиму и продают по мелочам, сверх того, разносят лимонад со льдом на улицах и подают в кофейных домах и проч. Я удивился, когда у вицероя подали за столом мороженое: под 12° широты такая вещь есть чудо. Торг льдом здесь на откупу. Откупщики платят правительству в год по 30 тысяч пиастров (150000 рублей), и сии деньги идут к вицерою в счет его жалованья.
   Из домашних животных здесь есть лошади, лошаки, ослы, рогатый скот, овцы, козы; из птиц - индейки, гуси, утки, куры, голуби. Из диких зверей в равнинах между горами и морем нет никаких по причине населения оных; а внутри земли, за Кордильерами, водятся все свойственные сей полосе Америки. Птиц диких очень много. Рыбы при соседственных Лиме берегах хотя и много, но она из того рода, который не в большом уважении по своему вкусу, как-то: бониты42, дельфины и другие морские рыбы. Лучшие из них корвина и так называемая по превосходному своему вкусу королевская рыба (Рехе real). О первой упоминал я в замечаниях моих о Рио-Жанейро, а последняя должна принадлежать к роду, именуемому Salmo eperlanus; она весьма нежна и для вкуса приятна. Устриц здесь вовсе нет, раков также, а есть береговые рачки, живущие на земле и при берегах, англичанами называемые Land crabs; y них одна нога с клешнею почти так же велика, как они сами; ползая, носят они ее на спине. Их употребляют в пищу, и они вкусом не дурны. Хотя съестные припасы здесь дороги, но в них недостатка нет. Мне случалось ездить в Лиму рано поутру, и я всегда видел множество поселян обоего пола, гнавших туда, можно сказать, табуны ослов, навьюченных зеленью, плодами и проч., кои они везли туда на продажу. Рынки я всегда находил наполненными всякого рода живностью и другими к пропитанию служащими потребностями. Дороговизна сия, вероятно, происходит оттого, что здесь денег слишком много, и если пришедший сюда корабль станет платить за все ему нужное деньгами, как то мы должны были делать, служа на военном судне, то ему здешние цены покажутся чрезвычайными; но, если бы он стал выменивать на товары, тогда он во всем нашел бы дешевизну, потому что европейские товары покупаются здесь по непомерно высоким ценам. Должно, однако ж, знать, что иностранным кораблям не позволено сюда приходить для торговли. Об этом я буду говорить ниже сего.
   Сколь ни плодоносна земля долин перуанских, но испанцы не в них находят свои выгоды. Горы бесплодные и обнаженные заключают в себе сокровища, которые привлекли их сюда из Европы; может быть, в целом свете нет таких богатых серебряных руд, как в Перу.
   Сверх казенных рудокопей всяк из подданных испанского короля вправе разрабатывать мины дорогих металлов, платя известную часть с добываемого количества. Многие из испанцев сим правом пользуются с большою выгодою. Возмущения, случившиеся в Верхнем Перу, и вода, затопившая некоторые из самых богатых мин, произвели большую остановку в добывании серебра, так что лимский монетный двор часто бывает без дела. Для осушивания мин некоторые из частных владельцев прибегли к паровым машинам. Знакомец наш Абадиа, будучи участником в одной из богатейших мин, находящихся в горах подле города Писко, выписал одну такую машину из Англии; оная ныне действует с успехом. Объявление себя независимыми жителей Буэнос-Айреса и Хили сделало чрезвычайную расстройку в Перу и произвело на все потребности жизни непомерную дороговизну, кроме соли, которой здесь чрезвычайное изобилие в соленых озерах. Во-первых, Хили снабжала Перу хлебом (пшеницей), пенькой, селитрой, медью и проч. (даже горчицу из Хили привозили); а также негров, коих испанцы покупали в Рио-Жанейро или на африканских берегах, нельзя было иначе доставлять в Перу как чрез Хили {Их привозили обыкновенно в Буэнос-Айрес, откуда вели сухим путем в Хили до порта Валпарейсо, всего расстояния - 400 лиг (несколько более 2000 верст), а оттуда перевозили морем в Перу.}, ибо если бы вздумали везти их морем, то у мыса Горна они все померли бы от холоду и бурь {Испанские суда из Кадикса в Лиму приходят в 4, 4 1/2 и 5 месяцев, но редко удается им без беды обойти мыс Горн. Секретарь вицероя сказывал мне, что они у сего мыса два месяца боролись с ветрами. Это было в июне и июле.}. Теперь же все сии пособия пресеклись, а сверх того, республиканские крейсеры разъезжают подле самых портов и перехватывают идущие в них и из них суда, отчего приходящие из Европы купцы стараются вознаградить потерю свою наложением на товары превысоких цен. Республиканские крейсеры так деятельны и смелы, что недавно один из них взял у самого Кадикса корабль, принадлежащий Филиппинской компании, шедший из Индии с товарами; он стоил 800000 пиастров, или 4 миллиона рублей. Напротив же того, королевские морские силы и малы, и слабы: в Перу не более двух или трех весьма плохих фрегатов и столько же и таких же шлюпов. Один из их фрегатов блокировал Валпарейсо, когда шла туда военная корветта Северных Американских областей, по имени "Онтарио", под командой капитана Биделя (Biddle). Капитан испанского фрегата объявил ему, что порт в блокаде и чтоб он туда не ходил, но Бидель ему отвечал, что если он хочет его остановить, то пусть сделает это силою, которую он отражать будет, а слов его не послушает, и вошел в порт; испанец не осмелился употребить силы. Подходя к Лиме, мы сами видели подле сего порта два республиканских судна (бриг и шхуну), и испанское правительство не имеет здесь военных судов, чтоб держать в границах толь слабые силы, каковы теперь у республиканцев. Ныне крейсеров сих большею частью вооружают граждане Соединенных областей Северной Америки на свое иждивение, и, получа патент от правительства Буэнос-Айреса, чтоб корабль их был признаваем принадлежащим сей новой республике, разъезжают они под ее флагом по всем морям, где есть испанцы, и чинят над ними поиски, получая от призов величайшую выгоду. Флаг сей республики в Европе еще неизвестен. Он состоит из трех равной ширины поперечных полос: белой в средине и двух синих по краям.
   Торговля перуанская могла быть весьма значительна, если бы она была открыта европейцам или если бы сами испанцы были так деятельны, как англичане; но теперь она находится в совершенном стеснении. Известно, что испанское правительство в своих владениях вне Европы строго держится колониальной системы и не позволяет никаким чужестранным кораблям входить туда для торговли. Весь же торг должен быть производим испанскими подданными и на испанских судах. Лишь Манила на Филиппинских островах и Гавана на острове Кубе открыты для всех европейцев. По недеятельности и лености сего народа весьма малое число купцов отваживается посылать корабли так далеко, и потому можно сказать, что торговля в Америке почти на откупу, притом чрезвычайно большие пошлины служат к немалому ее стеснению. Теперь за все произведения и изделия испанские платится пошлин по 12 процентов, а за все иностранные произведения - по 36 процентов. Такие стеснения, причиняющие страшную дороговизну, дают повод к весьма смелой и отважной запрещенной торговле, из коей самая значительная производится англичанами из Ямайки посредством Дариинского или Панамского перешейка. Служащие при вицерое чиновники сказывали мне, что посредством сей торговли из Перу в руки англичан переходит каждый год от 5 до 6 миллионов пиастров (от 25 до 30 миллионов рублей). Кроме сей торговли из Ямайки деятельные англичане и с здешней стороны не упускают случая пользоваться слабостью испанцев. Промышляющие сим ремеслом обыкновенно поступают следующим образом: нагрузив корабль всякого рода английскими товарами, посылают его за мыс Горн на китовый промысел, где он, убив кита или двух и наполнив несколько бочек жиром, идет в Перуанский или Хилийский порт под предлогом надобности в починках или съестных припасах, а между тем соглашается с здешними контрабандистами, назначает необитаемое место к выгрузке товаров, и корабль отправляется туда, где товары отдает, а пиастры получает. Мы нашли в Лиме одно английское судно, задержанное испанцами за покушение войти в Валпарейсо. Суперкарю, или приказчик, сего судна сам сказывал нам, что когда, подходя к порту, они увидели шедший к ним испанский фрегат, то тотчас вылили всю пресную воду, оставив лишь одну бочку, и объявили, что крайность заставляет их идти в порт. Опираясь на сие, они требовали освобождения судна, но испанцы, ссылаясь на великое число найденных в судне товаров, утверждают, что оно не по нужде шло в Валпарейсо, а для торговли. При нашем отбытии дело сие еще решено не было. Самые выгодные товары, какие только из Европы, а особливо из России, можно привести к Перу, суть всякого рода морские снаряды, как-то: такелаж, парусина, листовая медь и смола, потом плотная холстина, затрапезы43, полотна и многие другие произведения европейских фабрик, кроме бумажных материй, ибо Филиппинская компания доставляет их в достаточном количестве из Индии. В нынешнем же положении сей страны самый прибыльный товар был бы солдатские ружья. В прошлом году бывшие здесь суда нашей Американской компании с большою выгодою продали вицерою по усильной его просьбе несколько ружей; по сему поводу он велел и у меня спросить, не могу ли я ему тем же услужить, но я испанцам изъяснил, что у нас между военными и торговыми судами есть большая разность, несмотря на то что бывшими здесь русскими судами командовали также офицеры императорского флота и носили такой же мундир, как и мы.
   Что же принадлежит до товаров, кои можно брать на обмен из Перу, то оные состоят преимущественно в пиастрах, ибо здесь и серебро можно назвать товаром, и в небольшом числе естественных произведений, кои суть хина, салсапарель44, хлопчатая бумага, вигонья шерсть; но это такие товары, которыми нельзя полное судно нагрузить. Испанские суда часто без всякого груза отсюда уходят в Европу, взяв только за привезенные ими товары вырученные деньги. В нашу бытность в Каллао находилось там судно, готовое идти в Кадикс; на нем вместо балласту положено было 600 тысяч кокосовых орехов, из коих, вероятно, большую половину хозяин должен будет бросить в воду, но все для него выгоднее хотя часть их довезти до Европы в хорошем состоянии, нежели идти с каменьями.
   Между разными областями Испанской Америки, при Великом океане лежащими, почти вся торговля отправляется морем. Высокие горы препятствуют сухопутному сообщению, кроме некоторых только мест, в равнинах близ моря лежащих; а между Перу и Хилиею вовсе никакого сухопутного сообщения нет, ибо Кордильерские горы между сими двумя областями непроходимы. Торговля, которую можно назвать прибрежною торговлею, состоит в доставлении из одной области в другую естественных произведений; только из Панамы привозят в Перу разные европейские товары, доставляемые туда из Портобельо, куда привозятся они чрез Атлантический океан из Испании. Американские же области снабжают себя взаимно своими произведениями. Из Хили в Перу доставляли (до возмущения) хлеб, пеньку, медь, серу горючую и проч., а из Калифорнии не только хлеб, сало и воловьи кожи, но даже сушеную говядину. Филиппинская компания снабжает Перу изделиями Восточной Индии; на сей конец в Лиме есть фактория сего торгового общества, управляемая двумя факторами, присылаемыми сюда из Испании на шесть лет, как то я выше упоминал.
   Жители Перу с большою похвалою отзываются о сей стране, так, как и поселившиеся здесь испанцы. Они говорят, что их беспокоят только случающиеся часто землетрясения и политика испанского правительства в отношении к своим колониям и что последнее гораздо несноснее первого. Землетрясения здесь и ныне бывают почти каждую неделю раз и два, но весьма слабы и не причиняют никакого почти вреда; а прежде они производили ужасные опустошения и несколько раз знатную часть Лимы превращали в развалины. Самое страшное землетрясение и последнее из столь гибельных случилось в 1746 году в октябре месяце; оно разрушило большую часть города, в коем между прочими служившими украшением оному зданиями ниспровергнуло прекрасный каменный мост и стоявшую на оном конную статую короля Филиппа V, разбило в куски водомет, вылитый из меди, и проч. То же самое землетрясение залило порт Каллао, разрушило в оном крепости и каменную мулу, выкинуло на берег и погубило множество судов со всеми их экипажами и причинило во всей провинции ужасные опустошения.
   Всему свету известно, что жители Испанской Америки45 имеют полное право жаловаться на политику своего кабинета. Притеснения сии они чувствуют в полной мере, говорят об них открыто и, имея перед глазами пример Буэнос-Айреса и Хили, готовы всякую минуту объявить себя независимыми. Ненависть и презрение их к нынешнему правлению простираются до чрезвычайности. Они говорят, что Перу рано или поздно должен отпасть от Испании, но теперь участь его зависит от успеха королевских сил в Хили. Если республиканцы возьмут верх, Перу немедленно провозгласит свою независимость и соединится с ними; в противном случае должно будет подождать благоприятного случая.
   Лимские жители в надежде на слабость Испании и на помощь одной сильной морской державы нимало не сомневаются в совершенном успехе своего предприятия, коль скоро начнут только действовать. Испания столь бессильна и правление ее в сих странах столь бедно, что и по сие время не могла она употребить значащей силы против возмутившихся провинций, которым другие для выгод своей торговли почти открытым образом помогают, снабжая их оружием и всякого рода военными снарядами. Королевское правление в Перу весьма слабо: вицерой каждую минуту страшится возмущения; пленных республиканцев, которых Испания признает бунтовщиками и изменниками, содержит он как военнопленных, опасаясь сделать им малейшее насилие, чтоб народ не взбунтовался. Незадолго до нашего прихода в Лиму был здесь военный фрегат, принадлежащий одной европейской морской державе46. Он привозил из Валпарейсо уполномоченного от возмутившихся для переговора с вицероем о размене пленных. Прежде нежели сей депутат съехал на берег, капитан фрегата взял с вицероя честное слово не делать сему уполномоченному никакого насилия. Договор не состоялся, но его возвратили на фрегат, и он оставил в Лиме 10 тысяч пиастров на содержание своих пленных, чтоб они не терпели нужды, а испанское правительство и не думает о своих подданных, попадающихся в руки республиканцев. Сей поступок послужил очень много в пользу возмутившихся, ибо он весьма большое число здешних граждан привлек на их сторону. Но как объяснить поступок капитана, согласившегося на военный королевский фрегат взять посла от возмутившихся провинций, которых независимость ни одна держава еще не признала? Неужели он сделал сие без воли своего правительства? И не значит ли это, что сия держава таким образом намекает уже перуанцам, что она готова признать всю Испанскую Америку свободною и независимою нацией, и не только признать, но и помогать ей, ибо сей поступок - привезть бунтовщика и обязать законную над ним власть в сохранении его безопасности - есть прямая и действительная помощь?
   Весьма сомнительно, чтоб Испания когда-либо в состоянии была покорить опять Америку. Вопрос только остается, будут ли начальники возмутившихся провинций так умны и единодушны, чтоб удержать целость всех своих владений, дабы из оных составить одну республику или королевство, буде пожелают избрать короля, а не раздроблятся на разные независимые одна от другой области. В первом случае западные американцы скоро сделались бы сильным и богатым народом, ибо области их в недрах своих имеют все нужное к соделанию их торговою, богатою и великою нацией. В разных портах сих провинций много лесу, годного для кораблестроения, и есть вся для сего удобность; в Гваяквиле строятся фрегаты, а в 1752 году и линейный корабль был построен.
   Отдаленность верховного правительства, слабость оного и неудовольствия против него здешних жителей - причиною, что в Америке дела идут не так хорошо, как бы шли они, если бы здесь была независимая нация; тогда было бы больше усердия, деятельности и привязанности к правительству. Теперь в Перу нет никакой полиции; даже между Лимою и портом Каллао ночью опасно ездить, чтоб не ограбили и не убили! Это здесь нередко случается, и правительство никаких мер к истреблению зла сего не принимает. Когда же грабежи и разбои слишком распространятся, то иногда частные молодые люди из хороших фамилий составят из себя вооруженный отряд и пустятся за славою на полицейское поле чести ловить воров. Когда их поймают, то правительство осудит и накажет, но само не ловит.
   Между Перу и Бразилией обитает варварский лютый народ47, который почитается самым злым и жестоким во всей Америке и который причиняет много вреда жителям внутренних стран в Перу. Если сии индейцы поймают испанца, то он в их руках никогда ранее трех или четырех дней не умирает; в сие время они держат его привязанного и рвут в разных частях его тело маленькими кусочками, чтоб более продлить мучение его и варварское свое удовольствие, видя его терзания. Правительство против сего народа также не принимает никаких действительных мер, потому что такие меры были бы сопряжены с большими издержками, трудами {В область сего народа переезд через Кордильерские горы чрезвычайно труден, а особливо при перевозе артиллерии. Для действия в горах испанцы имеют особенные пушки четырехфунтового калибра, из коих под каждую употребляется три лошака: на одном положена пушка, на другом - лафет, на третьем - колеса; а каждый лошак может везти 10 арроб, или 250 испанских фунтов (нашего веса 7 пудов 12 фунтов).} и опасностями, а управляют здешнею страною испанцы, которые, побыв здесь несколько лет, возвращаются в Европу и не думают более о Перу, в благоденствии коего они не принимают ни малейшего участия.
   Индейцы, живущие между испанскими селениями, смирны и покорны, но не забывают древнего своего состояния. У г-на Абадиа есть престарелый слуга из сего рода, он происходит от поколения инков. Когда он ходит закупать для своего господина съестные припасы в рынок, куда индейцы привозят всякую всячину, то они оказывают ему по их обычаю почтение как принцу, потомку их государей. Индейцы, живущие в соседстве Лимы, занимаются земледелием и рыбной ловлею и уже не так честны, как предки их были. Двум рыбакам я заказал привезти рыбы; им же заехать на шлюп было по дороге, но они запросили с меня впятеро дороже той цены, по которой рыба сия продавалась в Лиме, куда им надобно было бы везти ее на осле 10 1/2 верст, вместо того чтоб мне продали бы ее, не приставая к берегу.
   Индейцы живут все по маленьким селениям в хижинах, из сухой глины складенных. Прежних их городов едва следы приметны; в 5 лигах (27 верст) от Лимы находятся развалины древней их столицы Пачакамы, но в таком состоянии, что нужно прежде услышать от кого-нибудь, что это развалины многолюдного города: в продолжение слишком двух с половиною веков испанцы беспрестанно там рылись в надежде сыскать сокровища, в земле спрятанные, и не оставили, как говорится, камня на камне. Некоторые из наших офицеров там были и привезли за редкость головной человеческий череп, но с испанских ли он плеч или с индейских, я не могу сказать.
   В заключение сих замечаний скажу, что корабль, имеющий нужду в починках, не должен заходить в Лиму, ибо морские снаряды здесь чрезвычайно дороги, а многих и ни за что достать нельзя, также и работникам должно производить большую плату. Съестные припасы получить он может в изобилии и дешево, если станет платить за них товарами, а не деньгами; на деньги они обойдутся непомерно дорого, сие можно лучше видеть из нижеприложенной росписи ценам вещей. Пресной воды в порте Каллао изобильно, и она очень хороша, ибо, несмотря на то что по выходе из Лимы мы два месяца находились в жарком климате, а всего шли до Камчатки более 10 недель, она нимало не испортилась и совсем не пахла дурно.
   В предосторожность тем, коим случится после меня зайти в Лиму, должно дать им совет, чтоб они, не уговорившись о ценах, ничего у здешних купцов не покупали, ибо они здесь точно то же делают, что и в других портах, где есть европейские купцы, а именно стараются доставить вам вещи, не назначая цены, дабы после взять двойную или тройную плату.
  

Цены разным вещам в Лиме в феврале 1818 года

  
   Мука пшеничная лучшая, квинталь**

Пиастры*

Реали

   Сухари пшеничные 1-го сорта, квинталь

16

-

   Сухари пшеничные 2-го сорта, квинталь

14

-

   Пшеница индейская (Mais), фанега (150 фунтов)

8

-

   Хлеб пшеничный, 10 унций

-

1

   Дрова сухие, квинталь

1

2

   Говядина весьма посредственная, квинталь

8

-

   Баран живой, в коем мяса от 20 до 25 фунтов

3

-

   Яйца, сотня

5

-

   Куры, каждая

1

1

   Гуси

2

6

   Утки

-

7

   Индейка

2

6

   Хилийская горчица, арроба

2

-

   Лук, 2000 головок

20

-

   Капуста, кочан

1

1 1/2

   Картофель, арроба

1

-

   Тыквы, каждая

-

4

   Лимоны, сотня

2***

-

   Арбузы, каждый

От 3

" 3

- 1/2

до 4****

" 4

до 1

   Дыни
   Виноград, фунт
   Вино перуанское белое*****, кувшин, содержащий 70 обыкновенных бутылок

25

-

   Вино каталонское ******, такое же количество

30

-

   Водка перуанская*******, такое же количество

25

-

   Веники простые, каждый

-

2

   Наем большого бота (баркаса), в день

8

-

   Наем плотника

3

-

   Наем одноколки с двумя лошаками и с кучером

5

-

   Наем верховой лошади

3

-

   {* Здесь пиастр содержит 8 реалей, а в 1817 году в Петербурге стоил 5 р. 15 к. на ассигнации.
   ** Квинталь содержит 4 арробы, арроба содержит 25 испанских фунтов, из которых каждый равен 1 фунту 16 золотникам русского весу.
   *** Потому так дороги, что они были тогда не в поре.
   **** Самые лучшие в своем роде.
   ***** Лучшее перуанское вино есть белое, называемое moquegua по имени места, откуда оно привозится. Вино сие приятно для вкуса, довольно крепко и ни в каком климате не портится от времени и, будучи с осторожностью разлито в бутылки, делается очень хорошим и превосходит многие вина, которые под ложным именем мадеры подаются даже в лучших столах.
   ****** Красное, весьма плохое вино, привозимое из Испании.
   ******* Виноградная слабая и непротивного вкуса и запаха водка.}
  

О порте Каллао

  
   Так называется лимская пристань, как то выше сказано было. Если бы место сие находилось при другом каком-либо море, то и портом нельзя было бы назвать оное, потому что оно начисто открыто к северу, следовательно, при самом обыкновенном крепком ветре никакое судно не могло бы стоять в безопасности. Но как при здешних берегах беспрестанно {Весьма редко случается, что несколько часов самый легкий ветерок дует с северной стороны; при нас это было один раз в восемь дней, и то не более как часов пять или шесть.} дуют полуденные умеренные ветры, от коих рейд совсем закрыт песчаною косою и высоким каменистым островом, то сей рейд можно назвать совершенно безопасною и покойною гаванью во всякое время года и для всякого рода судов, ибо глубина в нем умеренная, позволяющая линейным кораблям стоять в 2 или 3 верстах от берега, на дне же мягкий ил. Порт столь пространен, что и тысяча кораблей не заняли бы его. Суда стоят обыкновенно у самого берега подле города и почти вплоть одно подле другого.
   Вход и выход из порта совершенно безопасен и удобен: с южной стороны он узок, а от севера очень широк. Туманы, почти всегда здешние берега покрывающие, затрудняют часто приближение к оным, а особливо для тех, которые не привыкли к плаваниям в морях такого рода; но для удобнейшего входа в Каллао надлежит следовать испанским мореходцам: они обыкновенно, а особливо корабли Филиппинской компании, подходят к берегу гораздо южнее Каллао и по большей части у местечка, называемого Писко (Pisco), откуда с попутным ветром идут подле берега до самого порта. В выходе же из оного никогда не бывает препятствия.
   При порте Каллао есть небольшой морской арсенал для починки кораблей и для строения гребных судов, только весьма в бедном, жалком состоянии.
   Порт не укреплен, да от севера и укрепить его невозможно, но на берегу подле города есть три крепости весьма сильные, построенные из камня. По наружности казалось, что они в хорошем состоянии; внутри же осмотреть их было невозможно. Цель их - защищать берег, удобный к высадке войск, ибо в других местах сделать высадку морской прибой или бурун может попрепятствовать; впрочем, если бы кто привез силы, достаточные, чтобы переведаться с испанцами на берегу, то высадке их крепости сии не помешают, ибо несколько далее пушечного выстрела есть места, не подверженные большому прибою.
   Я не понимаю, как англичане, будучи столь лакомы до призов, в течение весьма продолжительной войны не попытались сделать нападения на Лиму, чтоб взять с испанцев порядочную контрибуцию, как то сделал славный французский флотоначальник Дюге-Груен с португальцами в Рио-Жанейро. По моему мнению, такое предприятие, верно, удалось бы, если б было поручено управлению человека, с здешними местами и делами сего рода знакомого. Я думаю, что какие-нибудь политические расчеты не позволяли англичанам делать покушения против американских областей, Испании принадлежащих. Впрочем, сколько я их знаю, то они в военных своих предприятиях на море редко ошибаются, и если за что возьмутся, то употребят людей способных и силы, соразмерные цели своей.
   В заключение моих замечаний скажу, что если кораблю, плывущему в Великий океан около мыса Горна, необходимо нужно будет зайти в какой-либо порт Южной Америки, то должно предпочитать Валпарейсо всем прочим, потом порт Консепцию: они безопасны и изобилуют всеми пособиями, в каких только мореплаватель может иметь нужду, а притом и гораздо ближе к его пути.
  

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Плавание от Лимы до Петропавловской гавани. Пребывание в Камчатке с краткими замечаниями о сей области

  

Понедельник, 18

   Оставив перуанские берега, правил я так, чтоб безопасно пройти ночью каменья Гормигас {По-испански Hormiga значит муравей.}, а с утра 18 февраля велел держать прямо к западу. Намерение мое было не слишком приближаться к экватору, чтоб, не теряя свежего пассатного ветра, достигнуть меридиана островов Галлиопагос {Так названных испанцами от слова Galliopago - земляная черепаха.}; тогда держать к северу, пройти экватор к западу градуса на три от сих островов и, достигнув широты 13°W, править прямо на запад до долготы 165°O; потом держать уже по курсу к Камчатке. По всему, что я читал и опытом знаю о плавании в Великом океане, сей план мне казался удобнейшим. Вечером видели мы большое испанское судно, лавировавшее к югу. Сего числа показалось много летучей рыбы, из которых одна, довольно большая в своем роде, взлетела на шлюп.

Среда, 20. Суббота, 23, Понедельник, 25. Вторник, 26

   Февраля 20-го в широте 10 1/2°, долготе 83 1/2°: имели мы безветрие с проливным дождем; оное, вероятно, происходило оттого, что мы находились в пределах, где кончается прибрежный пассат и начинается настоящий, по всему пространству океана в тропических морях дующий, потому что после весьма свежий ветер стал дуть с юго-востока. Не встречая ничего примечания достойного, мы скоро шли по своему настоящему пути. В широте 7 3/4°, долготе 90° видели к северу во всю ночь сильную и частую молнию; это показывало, что экваторные дожди и громы, сопутствуемые безветрием и сильными порывами, угрожали скорее нас встретить, нежели как мы ожидали, что и действительно последовало: в ночь на 25 число юго-восточный пассат совсем утих, а ветр сделался от севера с проливным дождем, и как мы последние три ночи видели к северу почти беспрестанную молнию и теперь, будучи только в широте около 5° {В 6 часов утра сего числа мы находились в широте 5°04', долготе 93°35'.}, встретили тишину и дожди, то я имел причину полагать наверное, что мы пассата лишились и должны будем широкую полосу около экватора проходить при тихих ветрах и проливных дождях, чего я прежде не ожидал; а потому и решился, удалясь опять к югу до 8° широты, править на запад, до меридиана островов Маркиза Мендозы48, и под оным уже пройти экватор. На сей конец в 6 часов утра стали мы держать к юго-западу. Северный ветр с дождем продолжался часу до 10-го, потом отшел к юго-востоку и дул до самой ночи с неровною силою, но утихал и начинал дуть порывами с проливным дождем попеременно. В ночь же на 26 февраля выяснило и свежий пассат начал правильно дуть от юго-востока.
   Тогда я ст

Другие авторы
  • Арцыбашев Николай Сергеевич
  • Жуковская Екатерина Ивановна
  • Карлгоф Вильгельм Иванович
  • Мстиславский Сергей Дмитриевич
  • Капнист Василий Васильевич
  • Куропаткин Алексей Николаевич
  • Никитенко Александр Васильевич
  • Билибин Виктор Викторович
  • Жемчужников Алексей Михайлович
  • Вальтер Фон Дер Фогельвейде
  • Другие произведения
  • Поуп Александр - Мысли из Попа, Английского Поэта
  • Подкольский Вячеслав Викторович - Гастрономы
  • Мордовцев Даниил Лукич - Державный плотник
  • Полевой Ксенофонт Алексеевич - Der Trauerquell ("Бахчисарайский фонтан") verfabt von Alexander Puschkin. Aus dem Russischen ubersetzt von Alexander Wulffert
  • Шатобриан Франсуа Рене - Сен-Денис
  • Анненский Иннокентий Федорович - А.В.Федоров. Иннокентий Анненский - лирик и драматург
  • Крыжановская Вера Ивановна - Месть еврея
  • Неизвестные Авторы - Песни, приписываемые авторам Xviii - начала Xix века
  • Анненский Иннокентий Федорович - Сочинения гр. А. К. Толстого как педагогический материал
  • Шекспир Вильям - И. М. Левидова. Шекспир. Библиография русских переводов и критической литературы на русском языке. 1748-1962
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
    Просмотров: 305 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа