Главная » Книги

Певцов Михаил Васильевич - Путешествие в Кашгарию и Кун-Лунь, Страница 8

Певцов Михаил Васильевич - Путешествие в Кашгарию и Кун-Лунь


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

ая пустыня на всем видимом пространстве представляет совершенную равнину, а к юго-западу покрыта столовидными высотами, увенчанными почти сплошь мелкими сопками. Среди этих малых высот резко выделяется плоская гряда Эмчек-кыр, простирающаяся с юго-запада на северо-восток. С половины последнего перехода в пустыне стали встречаться жалкие кустики хвойника (Ephedra sp.?), растущие одиноко в сухих руслах, а последние четыре версты мы следовали по-сплошной каменной стлани из крупных обломков. На ночлег наш маленький караван остановился у жалкого лянгера, сложенного из камней на берегу речки Чижган, текущей в узкой и каменистой балке.
   Наши проводники уверяли, что пересеченную нами на пути от Нии до речки Чижган каменистую пустыню, простирающуюся с лишком на 40 верст по дороге, крайне трудно и рискованно переходить в жаркие летние дни. В такие дни поверхность ее, в особенности близ речки Чижган, раскаляется столь сильно, что жар на ней становится положительно невыносимым даже для привычных к нему туземцев, и они переходят ее в период жаров по ночам. Действительно, темный цвет каменных обломков, покрывающих почти сплошь эту мертвую пустыню, должен немало способствовать чрезмерному нагреванию ее поверхности жгучими солнечными лучами под 36°50' северной широты, где наибольшая полуденная высота солнца достигает 76°40', и потому показания туземцев о нестерпимых летних жарах в ней заслуживают полного доверия.
   Из узкой балки речки Чижган, загроможденной крупными валунами, мы поднялись на пустынную щебне-галечную равнину и, пройдя по ней версты три, взошли на плоскую гряду Кэй-каш, простирающуюся почти в меридиональном направлении. Спустившись немного с этой гряды, караван следовал по равнине, потом по плоской высоте, покрытой песчаными наносами и склоняющейся постепенно к широкой долине речки Яик. Перейдя эту плоскую и каменистую долину, мы поднялись на предгорье Кун-луня, резко отличающееся своей природой от оставшейся позади пустыни.
   Северное предгорье окраинного хребта представляет в этом месте высокую, волнообразную равнину с весьма значительным падением к сопредельному северному саю, к которому она опускается в 20-25 верстах от подножья хребта небольшими увалами. Средняя абсолютная высота самого предгорья у подошвы Кун-луня близка к 9 500 футам, а подножье его, граничащее с саем, возвышается от 6 000 до 7 000 футов над уровнем океана. Предгорье покрыто местами небольшими отдельными горами и прорезано в северо-западном направлении многими узкими поперечными лощинами, а изредка весьма глубокими балками рек, выходящих из ущелий окраинного хребта. Почва предгорья песчано-лёссовая, а под лёссом на небольшой глубине залетают мощные конгломератовые толщи, обнажающиеся во всех глубоких балках. Преобладающие растения предгорья суть: белолозник (Eurotia sp. ?) и полынь (Artemisia sp.?), образующие повсеместно обширные насаждения. Кроме того, на нем растут в изобилии: кипец (Stipa orientalis), карагана (Caragana sp.?) и изредка хармык (Nitraria sp. ?). Полынью и кипцом питаются многочисленные стада овец, пасущиеся летом в горах Кун-луня, а зимой на его предгорьи.
   Верстах в шести восточнее Яика протекает в глубокой балке речка Сугет, на которой мы остановились на ночлег у лянгера того же названия.
   На следующий день, поднявшись из балки речки Сугет, мы продолжали путь по волнистой местности предгорья, покрытой пышным белолозником, полынью, кипцом и караганою. В ней встречались нередко мелкие лёссовые бугры, засыпанные тонким слоем песка, а по сторонам дороги видны были небольшие отдельные горы. В 10 верстах восточнее Сугета дорога пересекает глубокую балку речки Юлгун, в которую она спускается с запада по отлогому откосу, но подъем из балки на восток очень крут и только благодаря зигзагам дороги доступен для вьючных животных, которым, однако, необходимо давать при подъеме по этому крутому склону частые отдыхи.
   От речки Юлгун до реки Толан-ходжа мы следовали также по волнистой местности предгорья, прорезанной в восточной половине многими глубокими лощинами, направляющимися к северо-западу. Переход через эти лощины крайне утомителен для вьючных животных, в особенности для верблюдов. Подошва Кун-луня на этой станции, как и на предыдущей, отстоит не далее 12 верст от дороги, но господствовавший в то время легкий пыльный туман, не позволял нам отчетливо различать даже передовые горы хребта. Заметно было, однако, что эти горы опускаются к предгорью весьма крутыми склонами.
   После утомительного перехода в 30 с лишком верст по местности, изрезанной лощинами, мы спустились в весьма глубокую балку реки Толан-ходжа и остановились в ней на ночлег. Глубина этой балки, имеющей почти повсюду отвесные конгломератовые стены, простирается до 80 сажен, а ширина от 25 до 100 сажен. Толан-ходжа, принадлежащая к числу больших рек Кун-луня, получает начало на северном его склоне, близ гребня, и летом, во время разлития, несет большую массу воды далеко на север в пустыню Такла-макан. В остальное же время года она теряется тотчас же по выходе из предгорья окраинного хребта, но далее, на севере, верстах в 30 от него, снова собирается из источников и под названием Яр-туягуз течет уже непрерывно круглый год около 130 верст на север.
   Подъем из балки реки Толан-ходжа на восток несравненно круче спуска с запада: вьючные животные могут взбираться по этому весьма крутому склону не иначе, как с частыми отдыхами, замедляющими восхождение почти на целый час. По выходе из балки дорога направляется по местности, отличающейся таким же характером, как и на предыдущих станциях предгорья. Только восточнее реки Толан-ходжа поперечные лощины далеко не так глубоки, как на западе, и лёссовые бугры, покрытые песком, встречаются реже. Отдельных же высот на предгорье Кун-луня в этой местности гораздо больше, чем к западу от реки Толан-ходжа.
   Переночевав среди длинной безводной станции, мы на другой день около полудня достигли бедного пастушеского селения Кара-сай, расположенного у самого подножья Кун-луня, и остановились там на ночлег. Обитатели его - пастухи - проводят все лето со стадами овец в горах, а на зиму спускаются в свое селение и пасут их в его окрестностях, на предгорье окраинного хребта, покрытом густыми насаждениями полыни, которую охотно едят овцы23. Большая часть этих обыкновенных курдючных овец принадлежит богатым жителям Керийского оазиса, а своего собственного скота у пастухов мало. Они занимаются немного хлебопашеством в нижних горных долинах и у подножья хребта, засевая исключительно один ячмень. Пастухи живут зимой в Кара-сае в убогих пещерных жилищах, вырытых в лёссовом обрыве, а глиняных мазанок в этом жалком селении очень мало.
   Взяв из Кара-сая проводников, мы вступили в горы Кун-луня и шли сначала на юг по узкой долине речки Карасай-су, потом, повернув к юго-западу, поднялись по весьма крутому склону на косогор и следовали по карнизу высокого, почти отвесного обрыва. Далее по узкой долине мы взошли на перевал Урулят-даван, с которого с трудом спустились в ущелье маленькой речки, и, пройдя вниз по ней версты три, снова поднялись по очень крутому косогору на другой перевал Кош-лаш. С вершины этого последнего открывается очаровательный вид на необозримый строй гор Кун-луня. Оттуда, между прочим, ясно видна высочайшая в этой части хребта снеговая группа Ак-таг, соседняя Тибетскому нагорью, а также большая часть долины верхней Толан-ходжи и величественные горные ворота в мощном луче Кун-луня - Астын-таге, через который эта река прорывает себе путь на северо-запад24.
   С перевала Кош-лаш мы спустились по отлогому склону в узкую долину, к монастырю Люнджилик-ханум, и там расположили наш лагерь. В этой маленькой обители я остался с двумя из наших людей, а сотрудники мои с двумя остальными, в сопровождении трех туземцев, на другой день по прибытии в монастырь отправились в верховья реки Толан-ходжа для осмотра перевала через Кун-лунь на Тибетское нагорье, на который нам указывали туземцы и наши торговцы еще в Керии25. Во время отсутствия моих сотрудников я определил географическое положение монастыря, измерил неоднократно барометром высоту места {По этим измерениям названный монастырь лежит на высоте 10 620 футов над уровнем моря.} и собрал некоторые расспросные сведения об окрестной стране.
   Настоятель монастыря (халие) передал мне сказание о событии, вследствие которого возник этот монастырь, занесенное, по его словам, в одну из местных летописей, хранящихся ныне в городе Керия.
   Около 1 000 лет тому назад один из потомков Магомета, имам Джа-фар-Садык, выехал из родной Медины с 500 сподвижников на проповедь ислама в Центральную Азию и через Бухару проник в Восточный Туркестан. Сначала в Кашгаре, потом в Яркенде и Хотане он ироповедывал туземцам-буддистам веру пророка и приобрел много последователей. Местные правители, подстрекаемые буддийским духовенством, воспротивились обращению туземцев в ислам и стали преследовать проповедника. Из Хотана он вынужден был удалиться со своими сподвижниками в окрестности нынешней Нии. Вместе с ним скрылась туда же его родственница Ай-толан, сопровождавшая имама от самой Медины, со своей дочерью Люнджилик-ханум, молодой, необыкновенно красивой девушкой. Но и в этом уединенном убежище проповедник не нашел себе покоя: неверные (т. е. приверженцы буддизма) бросились за ним в погоню. Решившись дать им отпор, имам Джафар-Садык отправил с надежными людьми Ай-толан с дочерью на юг, в горы Кун-луня, а сам с дружиной остался в долине речки Ния-дарья, немного севернее оазиса Ния. Там напали на него в превосходных силах неверные и уничтожили почти всю дружину имама. Сам он, тяжело раненный в этой битве, бежал по долине речки Ния-дарья в пустыню и там вскоре скончался от ран. Немногие сподвижники проповедника, спасшиеся вместе с ним бегством, благоговейно предали его труп земле на возвышенном берегу Нии-дарьи. Там и доныне сохраняется нетленным тело этого великого ревнителя ислама, в 100 верстах к северу от Нии, в пустыне Такла-макан, и на поклонение ему стекается множество паломников, не только из Кашгарии, но даже из нашего Туркестана и из Индии.
   После поражения дружины имама Джафара-Садьжа неверные, проведав о бегстве Ай-толан с дочерью в горы и прельстившись рассказами о чудной красоте Люнджилик-ханум, направились по их следам в Кун-лунь, чтобы овладеть этой красавицей. Завидев с горы приближавшихся врагов, девушка стала взывать к аллаху об избавлении от грозившей опасности и в заключение мольбы произнесла: "Пусть лучше разверзнется земля и поглотит меня, чем достанусь неверным". Едва успела она проговорить последние слова, как в горе, под ее ногами, мгновенно образовалась трещина, поглотившая Люнджилик-ханум, и тотчас же закрылась. Только коса этой девушки, зацепившаяся при ее падении в бездну, осталась на поверхности горы и доныне хранится на том месте в ковчеге, как святыня. Ай-толан, стоявшая поблизости дочери, осталась невредимою; после гибели Люнджилик-ханум она убежала немедленно в горы на юг и там вскоре умерла от горести. Мазар ее находится верстах в 10 к югу от монастыря Люнджилик-ханум.
   Близ южной подошвы горы, поглотившей Люнджилик-хаиум, в честь этой девушки, окончившей столь печально и безвременно свое земное существование, воздвигнута мечеть, в которой настоятель монастыря с братией ежедневно в срочные часы возносят молитвы. Подле мечети находится несколько маленьких каменных келий для помещения посещающих монастырь поклонников, а настоятель с братией и служителями живут отдельно в глиняных мазанках.
   На горе, над местом трещины, в которой исчезла Люнджилик-ханум, поставлено множество шестов с конскими и яковыми хвостами на верхушках и наложена масса черепов с рогами диких горных баранов и яков. С крутого южного обрыва известковой горы, принявшей в свои недра Люнджилик-ханум, ниспадает несколько маленьких каскадов, свергающих по временам мелкие, круглые камешки. По поверью туземцев, эти камешки суть отверделые слезы Люнджилик-ханум, и набожные пилигримы заботливо собирают их у подножья горы, как реликвии, и развозят по домам.
   Во время пребывания в монастыре я расспрашивал его обитателей о северной окраине Тибетского нагорья. Они сообщили мне, что сами в той стране не бывали, но слыхали от искателей золота, ходивших на юг, за Кун-лунь, что там залегает весьма высокая, пустынная равнина, покрытая небольшими холмами, на которой, несмотря на скудную растительность, водятся дикие яки и антилопы. Эта нагорная равнина безлюдна на протяжении 17 дней пути от Кун-луня на юг, но далее, по рассказам ладакцев, приходящих в Кашгарию с караванами, на ней живут люди в черных палатках, имеющие много скота. Никто из этих людей, однако, не проникал в Кашгарию не только теперь, но, по уверению стариков, и в давно прошедшее время, по крайней мере на пространстве между Полу и рекой Бостан-тограк. Точно так же и жители Кашгарии, не исключая и горцев Кун-луня, никогда не отходили далеко от окраинного хребта в глубь Тибета и не посещали кочевьев его обитателей.
   Погода в горах Кун-луня во все время моего пребывания в монастыре (с 5 по 10 ноября) стояла великолепная: днем, при совершенно безоблачном небе, дул теплый ветерок с юго-запада, и в полуденные часы на солнце было не только тепло, но даже немного жарко; зато по переходе в тень сразу обдавало холодом. Теплопрозрачность воздуха в ясные дни на больших высотах Кун-луня поистине изумительна, чему, кроме разреженности, способствует еще чрезмерная сухость его. В безоблачные летние дни, когда солнце на таких высотах жжет невыносимо, стоит только укрыться в тень, где через несколько минут наверное почувствуешь холод.
   На пятый день возвратились в монастырь мои сотрудники, успевшие осмотреть перевал через Кун-лунь. В 8 верстах от монастыря они спустились в долину реки Толан-ходжа, носящей в верховьях название Сарык-туз, и направились по ней вверх на юго-запад. Долина на всем протяжении до вершины перевала доступна для каравана, и движение по ней затрудняется лишь немногими балками на левом берегу реки, в которых, однако, нетрудно разработать отлогие спуски и подъемы. Эта долина ведет на пологий перевал, имеющий незначительный спуск на Тибетское нагорье, и выше истока реки Сарык-туз становится уже бесплодною. По свидетельству пастухов, встреченных моими сотрудниками в верховьях названной реки, один из них, по имени Осман (находившийся в то время в Керии), несколько лет тому назад ездил с партией золотоискателей по долине реки Сарык-туз на Тибетское нагорье и проникал вдоль южного подножья Кун-луня до верховьев реки Керия-дарья. По возвращении оттуда Осман в рассказе пастухам о своей поездке с золотоискателями, между прочим, упоминал, что весь путь от истоков Сарык-туза до реки Керия-дарья они совершили по весьма высокой и бесплодной нагорной равнине.
   Какова страна к югу от перевала, за Кун-лунем - никто из опрошенных пастухов не знал, потому что ни один из них, кроме Османа, не переходил через окраинный хребет на Тибетское нагорье.
   Ограничившись вышеприведенными предварительными сведениями о перевале и прилежащей к нему области Тибетского нагорья, я решил возвратиться в Нию и, перезимовав в этом селении, попытаться весной проникнуть через долину Сарык-туса на Тибетское нагорье, сколько возможно далее на юг от Кун-луня.
   10 ноября мы выступили из монастыря в обратный путь и, переночевав в Кара-сае, направились по старой дороге в Нию. Погода во время обратного следования стояла очень хорошая: Кун-лунь на этот раз был ясно виден с дороги, и я мог исправить ошибки в моей маршрутной съемке, произведенной в передний путь во время легкого пыльного тумана.
   17 ноября мы прибыли в Нию и узнали от остававшихся в лагере людей, что во время нашего отсутствия на равнине было всего два ясных и теплых дня, а в остальные дул холодный ветер с северо-востока и господствовал пыльный туман, сопровождавшийся облачностью.
   Наша зимняя квартира в Нни была еще не готова, и экспедиции пришлось провести неделю в лагере. Между тем погода с каждым днем становилась холоднее, по временам дул суровый ветер с северо-востока, лужи и малые озерки покрылись льдом; но в ясные и тихие дни термометр около 2 часов все-таки подымался на короткое время немного выше 0°.
   24 ноября мы переместились, наконец, на квартиру и через три дня вполне устроились в новом жилище. Я с сотрудниками расположился в четырех комнатах, из которых в одной большой, служившей столовой, мы поставили походную железную печь, а в остальных протапливали в холодное время камины. Наши люди поместились в одной обширной комнате, в которой была сложена печь с очагом, а переводчик с препаратором заняли отдельную смежную комнатку. На дворе под навесом была сложена русская печь для печения хлеба, а в одной из надворных глиняных построек устроена баня.
   В течение всей зимы, проведенной нами в глухой стране, среди чуждого народа, мы как-то мало тяготились своим одиночеством, благодаря походной библиотеке, в которой было много хороших книг, и присылке газет из Кашгара по китайской почте исправлявшим в то время должность консула Я. Я. Лютшем. С 1 января нового стиля 1890 г. я начал производить правильные метеорологические наблюдения, продолжавшиеся до 1 мая, когда их пришлось по необходимости прервать по случаю выступления из Нии. Кроме того, я занимался вычерчиванием маршрутной съемки, а с наступлением теплого времени - астрономическими и магнитными наблюдениями. Главным же моим занятием в течение зимы было пополнение собранных на пути расспросных сведений по этнографии. Все эти сведения в совокупности с личными наблюдениями и впечатлениями послужили материалом для этнографического очерка, составляющего содержание следующей главы.
  

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ЭТНОГРАФИЧЕСКИЙ ОЧЕРК КАШГАРИИ

Размещение и численность населения.- Этнологические заметки.- Оазисы.- Распределение лёсса.- Ирригация, земледелие и скотоводство.- Пища и одежда.- Жилище.- Нравы, обычая, обряды и обыденная жизнь оседлых обитателей Кашгарии.- Их праздники, общественные моления и суеверие.- Похороны и поминки.- Остатки рабства, сословия, значение духовенства.- Кустарная промышленность, торговля, налоги и пошлины,- Экономическое состоящие населения. - Административное разделение и порядок управления.- Китайский режим.

  
   По причине совершенного бесплодия Центральной Кашгарии, представляющей мертвую пустыню Такла-макан, оседлое население этой страны, как было замечено во второй главе, группируется на ее подгорной окраине, испещренной оазисами. Внутренние же склоны окраинных хребтов, обращенные к котловине, населены кочевниками и полуоседлыми туземцами, ведущими пастушеский образ жизни.
   Оазисы Кашгарии, рассеянные, подобно островам, по ее подгорной окраинной полосе и отличающиеся повсюду весьма плодородной лёссовой почвой, обязаны своим существованием в этой чрезмерно сухой стране живительному действию рек, сбегающих с соседних окраинных гор и в большинстве, после короткого течения, иссякающих бесследно в ее обширной центральной пустыне Такла-макан. Исключение составляют только величайшая река страны Яркенд-дарья с весьма немногими левыми притоками и вторая по длине - Черчен-дарья, несущие свои воды в весьма отдаленное от их истоков озеро Лоб-нор.
   По собранным мною на месте от туземных и отчасти китайских чиновников сведениям, численность всего населения Кашгарии простирается ныне приблизительно до 2 000 000 человек, в том числе около 1 800 000 оседлого и 200 000 кочевого и пастушеского.
   Оседлые туземцы Кашгарии, живущие в оазисах и занимающиеся земледелием, в этнологическом отношении представляют помесь арийцев иранской ветви с тюрко-монголами. Об этом, несомненно, свидетельствуют их телесные признаки, присущие обеим смешавшимся расам, а отчасти и самый язык, в составе которого заключается много дрезне-персидских слов.
   Рост кашгарцев в общем не выше среднего, грудь слегка впалая, а спина выпуклая; корпус у них сухощавый, поджарый, верхние и нижние конечности тонкие, почему общий вес тела мал. Лицо продолговатое, к подбородку суженное, затылок плоский, скулы выдающиеся; уши оттопыренные, нос у корня широкий, а на конце слегка заостренный. Рот умеренный, глаза прямые, карие или темнокарие, брови дугообразные. Волосы на голове и бороде черные, средней густоты, но значительно гуще, чем у киргизов. Цвет кожи светлосмуглый, но у субъектов, не принадлежащих к рабочему классу, отличается большей белизной. Выражение лица спокойное, задумчивое, как бы испытующее, причем у женщин на нем заметно более оживления, чем у мужчин.
   Таковы в общих чертах телесные признаки типа, который может считаться преобладающим в среде оседлого населения Кашгарии. Само собой разумеется, что в этом населении должно встречаться немало и уклонений от него вполне естественных у метисов. Так, в Яркендском и отчасти в Каргалыкском округах приходилось неоднократно замечать туземцев, подходящих по телесным признакам весьма близко к таджикам, т. е. высокого роста, с густой, окладистой бородой, густыми дугообразными бровями, с горбиной на носу и узким межбровьем. Точно так же в Южной Кашгарии, в Хотанском и Керийском округах, встречались изредка туземцы среднего роста, с правильными европейскими чертами лица, русой бородой и серыми глазами, представлявшие по наружности резкий контраст с остальной массой населения страны.
   В числе оседлых туземцев Кашгарии считается около 6 000 дунган, переселившихся в эту страну из Внутреннего Китая в текущем столетии и проживающих в оазисах Аксуйской области. Дунгане, по всей вероятности, тюркского происхождения, но издавна усвоили язык, одежду и обычаи китайцев, от которых отличаются лишь несколько наружностью и своим магометанским вероисповеданием. Несмотря, однако, на долговременное общение с китайцами, они питают к ним непримиримую ненависть.
   К числу оседлых обитателей Кашгарии принадлежит еще около 300 семейств цыган, из которых 270 проживают в Кашгарском оазисе, а остальные 30 в Яркендском. Они занимаются преимущественно плетением корзин и отчасти барышничеством.
   Кочевое население Кашгарии состоит только из одних киргизов, населяющих южный склон главного хребта тяньшанской системы - Кок-шала - с его отрогом Кара-тэке и окраинный хребет Памирского нагорья - Сары-кол. Эти кочевники, называемые кара-киргизами, отличаются несколько наружностью, языком и бытом от своих северных сородичей, кочующих в сибирских степях.
   Внутренний склон Кун-луня в южной и юго-западной частях Кашгарии занимают туземцы, отличающиеся от обитателей оазисов только своим полуоседлым, пастушеским образом жизни. В юго-западной части того же окраинного хребта, именно в горах Килиан-таг и Топа-таг, живут еще около 350 человек таджиков, вышедших в конце прошлого столетия из Вахана и называемых поэтому кашгарцами ваханлыками. Они ведут также полуоседлый пастушеский образ жизни, говорят на древнеперсидском наречии и, несмотря на принадлежность к секте шиитов, уживаются в ладу со своими соседями-суннитами, пасущими стада в тех же горах.

 []

   Кашгарский народ не именует себя никаким общим названием. Оседлые туземцы Кашгарии различаются только прозвищами по местам жительства. Так, например, говорят: кашгар-лык, яркенд-лык, хотан-лык (т. е. кашгарец, яркендец, хотанец и т. п.). Для всего же народа, населяющего Кашгарию, у туземцев нет никакого общего названия, кроме магометан.
   Все оседлые туземцы Кашгарии, исключая дунган, говорят на одном и том же тюркском наречии, в котором заключается, по всей вероятности, не менее одной пятой древнеперсидских слов. Кроме того, в этом наречии встречается немало арабских слов, вошедших в него со времени распространения в Кашгарии арабами ислама. Областные различия туземного языка столь незначительные, что обитатели отдаленнейших местностей Кашгарии объясняются друг с другом совершенно свободно.
   Окраинная подгорная полоса Кашгарии, в которой размещается ее оседлое население, в общем представляет пустынную страну, хотя далеко не столь бесплодную, как внутренняя пустыня Такла-макан. В этой подгорной полосе преобладают саи - пустынные щебне-галечные равнины, покрытые весьма скудною растительностью; в ней встречаются также песчаные пространства, из которых наиболее обширные лежат к северу от Яркенда и юго-западу от Черчена, и изредка солончаки. Зато по ней рассеяно немало оазисов с весьма плодородной лёссовой почвой, в которых группируется все оседлое население страны. Величина этих оазисов зависит главным образом от количества орошающей их воды. На берегах многоводных рек находятся все большие оазисы, а именно: Аксуйский, Кашгарский, Яркендский, Хотанский и Карийский, а по берегам малых рек и речек рассеяны сравнительно лишь небольшие оазисы.
   Между оазисами, удаленными друг от друга нередко на несколько десятков верст, расстилаются пустынные, преимущественно щебне-галечные равнины, местами вовсе лишенные растительности. Среди этих печальных равнин оазисы в летнее время представляются очаровательными островами, покрытыми пышной растительностью. Приближаясь к оазису, путник еще издалека замечает на горизонте темнозеленую полосу осеняющих его деревьев, из которой местами высоко вздымаются стройные пирамидальные тополи. По мере приближения эта полоса постепенно возрастает в длину и высоту, мало-помалу обозначаются очертания отдельных деревьев; затем показываются разбросанные по окраине оазиса дома, и наконец утомленный путник с восторженным чувством вступает в тенистый оазис. В нем все свободные от посевов места засажены деревьями: тополем, тутом, белой акацией, ивою, джйдою, жужубою и разнообразными кустарниками. Среди этих насаждений рассеяны в живописном беспорядке маленькие серовато-желтые дома, окруженные глиняными стенками; вокруг них зеленеют сады и поля; везде струятся арыки, распространяющие приятную прохладу, освежающую усталого путника после утомительного перехода по знойной пустыне. Местами встречаются мечети с прудами, обсаженными деревьями, в которых правоверные совершают перед молитвою омовения. В больших оазисах с городами или базарами, расположенными чаще всего в центральных частях, дома, по мере приближения к центру оазиса, все более и более сближаются и наконец образуют шумную базарную улицу или целый город.
   Дом (уй) туземцев - это маленькая лёссовая мазанка с плоской крышей, в которой оставляются небольшие оконные отверстия. Постройка такого жилища весьма несложна и недорога. С площади, предназначенной для двора и строений, снимают поверхностный слой лёсса потребной толщины и, собрав его в кучи, утрамбовывают эту площадь. Затем, примешав к заготовленному лёссу мелкой соломы и полив эту смесь водой, разминают ее в густую массу, из которой кладут стены строения от 3 до 4 футов толщины и от 7 до 9 футов высоты. В стенах оставляются отверстия для дверных коробок, а в жилых постройках еще внутренние ниши, служащие шкафами и каминами. Доведя стены постройки до надлежащей высоты, укрепляют на их верхних краях потолочные балки, на которые настилается помост тонких жердей. Этот помост покрывают тростниковыми цыновками, а на них постилают тростник, посыпают его слоем лёсса вершка в три толщиной и слегка утрамбовывают. В крышах жилых строений оставляют небольшие оконные отверстия, в которые вставляются рамки со створчатыми ставнями, закрываемыми только зимой, да и то лишь на ночь. Эти отверстия пропускают так мало света в комнаты, что в них в пасмурные дни господствует почти всегда полумрак. Пол в жилых постройках набивается из той же лёссовой массы, из которой возводятся стены, причем задняя, наибольшая часть каждой комнаты, предварительно отделяется от передней, или проходной, перегородкой из брусьев от 10 до 20 дюймов высоты, и в задней части пол набивается почти в уровень с поверхностью верхнего бруса, а в передней значительно ниже. На устроенных таким образом низеньких нарах настилаются тростниковые цыновки, а поверх них - войлоки. На этих нарах туземцы работают, едят и спят, - словом, проводят на них почти все время пребывания в доме.
   Двери в домах делают одностворчатые, но всегда низкие, так что при входе в туземное жилище приходится нагибаться. Почти в каждой жилой комнате устраивают камин, состоящий из узкой, но высокой стенной ниши, окаймленной по краям плоским карнизом. Из верхней, клинообразной части этой ниши выходит внутри стены кверху дымовой канал, оканчивающийся низенькой трубой.
   Почти во всяком доме можно встретить веранду с навесом, пристраиваемую к одной из наружных стен дома, или сени с широким отверстием во всю длину внешней стены, в которое вставляется деревянная решетка. На верандах и в сенях устраивают всегда высокие нары, заменяющие в летнее время нары внутренних покоев, а на дворах, подле стен и иногда в садах, под тенистыми деревьями, делают из лёссовой массы лежанки (супа) для сиденья и спанья.
   Дом со всеми надворными постройками окружается лёссовой оградой футов в шесть высоты. Для сокращения ее длины задние стены домов и надворных построек нередко располагают по окружной черте дворов и соединяют их лёссовыми стенками. Такой же оградой обносят и прилежащие к надворным стенкам сады, а в Южной Кашгарии их окружают преимущественно живыми изгородями. У богатых поселян лёссовые стенки служат часто окружными межами их земельных участков.
   Почва во всех оазисах Кашгарии лёссовая. Отложения лёсса покрывают, однако, далеко не всю площадь этой страны, а только окраинную, подгорную полосу ее, да и то лишь спорадически. Вокруг внутренней пустыни Такла-макан, представляющей, по всей вероятности, сплошной сай, покрытый лишь местами песчаными грядами, простирается почти непрерывная полоса мелких лёссовых бугров от 30 до 120 верст ширины. Эти обрывистые бугры, образовавшиеся, повидимому, от выветривания окружающих пустыню лёссовых толщ, покрыты почти повсеместно тонким слоем песка, нанесенного ветрами из внутренности Такла-макан. Внешняя граница означенной полосы лёссовых бугров представляет извилистую кривую, очерчивающую ее клиновидные выступы, или зазубрины, которые, однако, нигде не достигают подножий окраинных гор Кашгарской котловины. В подгорной области Кашгарии, заключающейся между предгорьями окраинных хребтов и внешней границей помянутой полосы лёссовых отложений, окаймляющей пустыню Такла-макан, преобладают, как выше сказано, почти повсеместно саи, т. е. пустынные щебне-галечные равнины, покрытые весьма скудною растительностью, и лишь изредка встречаются песчаные пространства й солончаки. Лёссовые же отложения на подгорной окраине рассеяны лишь спорадически, островами. На этих-то уединенных островах, а также на окраине сплошной лёссовой полосы, окружающей пустыню Такла-макан, и преимущественно на ее клиновидных выступах, расположены почти все оазисы Кашгарии.
   Предгорья и внутренние склоны южных и юго-западных окраинных гор также покрыты большею частью отложениями лёсса, подымающимися на них до 12 000 футов над морем, но не достигающими значительной мощности. Только обнаженные песчаниковые высоты, встречающиеся местами в западных и юго-западных горах, подверженных постоянным ветрам, свободны от лёссовых отложений. Эти отложения отсутствуют также на южном склоне главного хребта тяньшанской системы - Кок-шала, вероятно, по причине господствующих в той стране северо-западных ветров, относящих от гор минеральную пыль внутрь котловины.
   Мощность лёссовых отложений Кашгарии не должна быть велика. Таких значительных толщ лёсса, как в северных провинциях Внутреннего Китая, мне не приходилось наблюдать в описываемрй стране.
   Качество кашгарского лёсса, как сельскохозяйственной почвы, не везде одинаково. В Яркендском и Каргалыкском округах желтозем отличается сравнительно большим плодородием, чем в Хотанском и Керийском, в которых к нему примешано весьма значительное количество крупнозернистого песка и лёссовидных песчано-глинистых наносов.
   Первобытная лёссовая почва, отличающаяся необыкновенным плодородием и устойчивостью, от долголетнего пользования, конечно, несколько истощается и начинает требовать уже удобрения. В Кашгарии поля удобряют преимущественно навозом и грязью, выбрасываемою из арыков при их очистке, реже нечистотами, собираемыми с базаров, или плодородным лёссовидным илом, осаждающимся в долинах многих рек во время их разлития. Удобрение же первобытным лёссом соседних девственных холмов и толщ, которого в Кашгарии повсюду достаточно, очень редко практикуется. Вообще вознаграждение почвы в этой стране, несмотря на потребность в нем, далеко недостаточно и отражается чувствительным ущербом на количестве собираемых сельскохозяйственных продуктов. Главного тука - навоза - там очень мало, потому что туземцы имеют весьма незначительное количество лошадей и крупного рогатого скота, который содержится притом почти круглый год на подножном корму; овцы же пасутся постоянно в соседних горах или на отдаленных от селений пастбищах, с которых их не пригоняют вовсе на ночь во дворы. При таком значительном недостатке навоза и крайней ограниченности удобрения минеральными туками производительность сельскохозяйственной почвы Кашгарии должна быть значительно ниже той нормы, до которой ее, казалось бы, возможно довести посредством надлежащего удобрения.
   Способ владения усадебной и пахотной землей во всей Кашгарии повсеместно подворно-участковый. Вся возделываемая и находящаяся под строениями земля общины издревле разделена на участки, принадлежащие отдельным владельцам и переходящие по наследству к их потомкам. Эти участки по праву собственности владельцев могут быть отчуждаемы ими сполна или по частям, а также расширяемы покупкой земли у соседей. Затем вся остальная земля оазиса, а именно: пастбища, леса и луговые пространства, поросшие камышом, который ежегодно снимается для скота, - считается государственною и находится в общем, нераздельном пользовании всех жителей селения.
   Размеры земельных участков поселян Кашгарии вообще весьма незначительны. В густонаселенных оазисах, Яркендском и Каргалыкском, средняя величина такого участка простирается приблизительно до 1 1/2 десятин на двор (семейство, состоящее из пяти человек), считая в том числе площадь, занятую усадьбой, садом, огородом, арыками, дорогами, прудами и межами. За исключением этой площади, на каждый двор придется, по всей вероятности, не более одной десятины собственно-полевой возделываемой земли26.
   В Хотанском и Керийском округах эти участки значительно больше и в среднем достигают приблизительно трех десятин на двор, но зато там почва менее плодородна, и двойные жатвы, в особенности в Керийском округе,собираются гораздо реже, чем в названных выше округах.
   Ценность пахотной земли в густонаселенных округах, Яркендском и Каргалыкском, имеющих притом чистую лёссовую почву, значительно выше, чем в менее населенных Хотанском и Керийском, уступающих и по плодородию почвы двум первым округам. По собранным мною на месте сведениям, стоимость десятины пахотной земли в посещенных экспедицией округах Кашгарии выражается приблизительно следующими числами:
  

Округа

Средняя стоимость десятины земли в кредитных рублях

В оазисах с городами

В многолюдных оазисах с базарами

В малолюдных

оазисах без

базаров

   Яркендский

670

560

430

   Каргалыкский

600

500

380

   Хотанский

510

360

270

   Керийский

430

280

230

   Средние

550

420

330

   Земледелие составляет основное занятие массы оседлого населения Кашгарии. Кустарная промышленность и торговля, в особенности мелочная, занимают также очень много рук. В этой необычайно сухой стране земледелие возможно только при искусственном орошении (ирригации) посевов. Даже в весьма высоких нагорных долинах, поднимающихся до 11 000 футов, над уровнем моря, где количество выпадающего в летнее время дождя несравненно больше, чем в подгорных оазисах, и там пашни требуют искусственного орошения, хотя и не столь обильного, как в самой котловине. Можно утвердительно сказать, что на всем необъятном пространстве Кашгарии, не исключая горных пространств, едва ли найдется где-либо незначительная площадь возделываемой без искусственного орошения земли. Такова сухость воздуха в этой замкнутой котловине, защищенной от влажных ветров высокими окраинными горами Тянь-шаня, Сары-кола и Кун-луня.
   Ирригация, существующая в Кашгарии с незапамятных времен, доведена туземцами до весьма значительной степени совершенства. Каждый туземец начинает изучать ее практически еще с раннего детства. Летом в оазисах Кашгарии нередко можно видеть группы мальчиков, проводящих миниатюрные арыки на свои игрушечные поля и пускающих по ним из настоящих оросительных канав воду, или устраивающих запруды и дамбы. Поэтому нас не должны удивлять умение туземцев различать на-глаз малейшие уклоны местности в ту или другую сторону, отличное знание ими всех сложных приемов и манипуляций искусственного орошения и находчивость в крайне затруднительных, по нашим представлениям, обстоятельствах в этом деле.
   Система искусственного орошения в Кашгарии весьма однообразна. Здесь нет ни водочерпательных колес, приводимых в движение водой, ни насосов, ни элеваторов и тому подобных гидротехнических сооружений, весьма обыкновенных, например, во Внутреннем Китае. Для орошения оазиса, расположенного обыкновенно в долине реки, выводят из этой реки выше его один или несколько больших арыков, направляемых по наиболее возвышенным местностям орошаемого оазиса. Из главных арыков, на которых устраивают всегда водяные мельницы {В Кашгарии существуют только водяные мельницы, а ветряных там вовсе не строят.}, выпускаются в нижележащие местности того же оазиса второстепенные оросительные канавы, разветвляющиеся в свою очередь на многие малые водные артерии, орошающие непосредственно поля и сады. Если главный арык почему-либо нельзя направить по наиболее возвышенной местности оазиса, то его проводят по дамбе, от которой отделяются, подобно ветвям от ствола, малые дамбы второстепенных арыков и т. д. Кроме того, для сбережения воды и поднятия ее уровня на главных арыках устраивают нередко запруды, расширяя эти арыки в каналы и возводя на их берегах высокие насыпи.
   Каждый арык, орошающий поле, проводится по наиболее возвышенной линии его, а если оно горизонтально, то по невысокой насыпи. Поверхность же самого поля срезается по перпендикулярным к арыку направлениям террасообразными, слегка наклонными от арыка полосками, перегораживаемыми земляными валиками на четырехугольные клеточки в несколько квадратных сажен. Таким террасообразным строением пашен и устройством на них клеточек достигается медленный сток воды с орошаемого поля, необходимый для надлежащего пропитывания ею рыхлой лёссовой почвы. Для орошения поля прокапывают из арыка маленькие канавки и пускают по ним воду на верхние терраски. Наполнив ближайшие к арыку клеточки, она переливается из них через валики в смежные четырехугольники, из которых потом спускается в нижележащие клеточки соседней терраски и т. д. до самого края поля. Когда почва достаточно напитается водой, запирают выводные канавки из арыка, и поле высыхает.
   Таким образом орошают периодически все засеянные поля до тех пор, пока хлеб не созреет27.
   Орошением в каждом оазисе заведывают особые выборные, называемые мирабами, или арык-аксакалами (арычные старшины). Вода распределяется по участкам поселян соответственно количеству находящейся под посевами земли и с соблюдением очереди. При этом не обходится, как сетовали мне неоднократно туземцы, без злоупотреблений. На поля богатых и влиятельных поселян, не говоря уже о туземных властях, воду пускают нередко вне очереди и в большем количестве, чем следовало бы по расчету.
   В Кашгарии возделывают: кукурузу (кунак), пшеницу (бугдай), рис (грюнчж), ячмень (арпа), сорго (джугара), обыкновенное просо (тарык) и горох.
   Из этих растений первое место занимает кукуруза, посевы которой превышают общее количество остальных зерновых хлебов. Такое предпочтение отдается маису [кукурузе], потому что он дает всегда весьма прибыльные урожаи. Кашгарцы очень любят маисовый хлеб и уверяют, что он питательнее пшеничного.
   После маиса следует пшеница, посевы которой, однако, едва ли превышают одну треть количества засеваемой кукурузы. Ячменя {В Кашгарии возделывается исключительно голый, или гималайский, ячмень, а обыкновенного там нигде не сеют,} на равнинах засевают еще меньше, чем пшеницы, и большая часть, его употребляется на довольствие лошадей и ослов, так как овса в Кашгарии не возделывают. В горах же сеют исключительно ячмень, потому что там (выше 8 000 футов) ни кукуруза, ни пшеница не вызревают, между тем как голый ячмень в Кун-луне возделывается успешно до высоты 12 000 футов над уровнем моря.
   Сорго, сильно истощающее, по словам туземцев, почву и требующее много удобрения, засевают мало. Обыкновенное просо и горох встречаются еще реже на полях Кашгарии.
   Рисовые плантации существуют только в тех оазисах, где есть избыток воды и удобные для посева риса места. Его сеют исключительно в низких речных долинах и других болотистых местах, которые легко затоплять, на бурой перегнойной почве с непроницаемою подпочвою. На возвышенных же местах с лёссовой почвой рисовых плантаций не встречается.
   Из кормовых растений в Кашгарии сеют одну только люцерну (бидай), но зато посевы ее можно видеть почти на каждом участке.
   Средние степени урожаев зерновых хлебов в посещенных экспедицией округах Кашгарии показаны в нижеследующей таблице:

Округа

Средние степени урожаев (cам):

  

кукуруза

пшеница

ячмень

рис

   Яркендский

40

15

16

18

   Каргалыкский

36

14

15

16


Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
Просмотров: 490 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа