Главная » Книги

Вульф Алексей Николаевич - Дневники 1827-1842 гг., Страница 6

Вульф Алексей Николаевич - Дневники 1827-1842 гг.


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

бы жалование серебром.
   23. Через 3 дня, то есть 26-го числа, мы выступаем. Я теперь в крайности: без денег, следственно, без лошадей, повозки и пр.; чтобы успеть все это купить, должно непременно сегодня достать деньги, а где их взять? - несносно!!!
   2 апреля. Первый мой караул был очень забавен; так как почти никто в полку не знает службы, то на всяком шагу делали солдаты и офицеры большие ошибки. Полковник, объехав караульни и часовых, прислал просить к себе обедать караульного офицера и юнкера, находившихся с ним. Мы никак не могли это принять за настоящее приглашение, а думали, что кто-либо из офицеров хочет пошутить над нами ради 1 апреля и узнать, известны ли нам строгие предписания касательно гарнизонной службы; и только неоднократные посылки, наконец, личный приход адъютанта, убедил нас исполнить желание полковника...
   7 мая. Вчера получил я письмо от Анны Петровны; кроме обыкновенной своей любезности - всегда новой - и нежной любви ко мне, покуда всегда постоянной, она ничего мне нового и занимательного не сообщает. Софья Михайловна тоже меня не забыла - вероятно, потому, что все еще с Анной Петровной в тесной связи - дружбе, как они называют. Как бы ни было, а все приятно себя знать в памяти у людей, будучи с ними надолго разлучен и зная, что не по посторонним причинам, а единственно наша личность заставила, потеряв нас из виду, не потерять и в памяти. - Я бы хотел теперь отвечать, но вряд ли найду свободное время, более же свободное место в продолжении нашей карантинной и лагерной жизни. Я едва успеваю теперь сказать несколько слов про наше возвращение в православное (единственное прилагательное, которое я могу употребить) отечество.
   День в день мы почти пробыли год за Дунаем, ибо 26 мая, когда мы в 29-м году пришли в Сатунов, и нынче, перешед Дунай, прибыли мы туда же. По только что наведенному мосту мы благополучно переправились и, сделав два перехода от Сатунова, пришли сюда, чтобы здесь выдержать 21-дневный карантин; дни, которые мы были в оцеплении при переправе, включены в это число.
   Перейдя через мост, шли мы версты с две по плотине, которая тянется вдоль берега реки. Около нее лежало до 20 кораблей греческих, турецких и английских, шедших в Галац, которых не пропускали через мост из опасения, чтобы они опять его не разорвали. Многие из них наполнены были гречанками, как говорят, освободившимися из неволи или гаремов, ехавшими в Молдавию. Во все время моего пребывания в здешнем краю я не видал так много прекрасных лиц, - может быть, только по отдалению они казались такими. Многие из нас сожалели, что издали только можем любоваться этими восточными красавицами, - я не исключаю себя из числа, - хотя я и телом и душою почти отвык от женщин.
   Наш лагерь расположен на прекрасном месте, вправо от местечка, которое я видел покуда только издали, проходя мимо него, у самого впадения Прута в Дунай. За ним, прямо перед нами, зеленеются лесистые горы Булгарии (увидев их в первый раз, я не ожидал, что сойду с них, так как я теперь сошел на бессарабскую степь, - разумеется, в отношении к моей службе), вправо за камышами Прута видна Молдавия, на равнинах которой белеются мечети Г а л а ц а, одного из важнейших торговых городов на Дунае. Сколько местоположение нашего лагеря хорошо, столько невыгодно качество земли оного...
   Жизнь моя теперь, разумеется, очень пуста, скучна и однообразна; к счастью, попалось мне в руки несколько романов В. Скотта, а именно "Пират" и "Певриль". Между сном и едою я убиваю дни чтением оных, купаньем, иногда ученьями, а более куреньем табаку и взаимными посещениями сослуживцев, которые теперь обыкновенно заняты игрой: проигрывают жалованье, полученное от Махмудима, потому что казна их отпустила почти за двойную цену против той, которую за них дают, - вот благородная спекуляция нашего министерства финансов.
   Карантин при Бендерах. 7 июня. От совершенного бездействия терплю я теперь несносную скуку; от жару, от образа нашей жизни я не имею одной минуты в день, хотя и совершенно ничего не делаю...
   Вот другая неделя, что я пишу к Анне Петровне и не могу окончить письмо: "Тупеет разум!" Домой я другой месяц, как не пишу...
   14 июня. Между несколькими пакетами, которые сегодня один из карантинных чиновников держал в руках, когда я к нему подошел с тайным ожиданием найти между ними одно ко мне, внимательный и быстрый мой взгляд открыл тот знакомый предмет, а именно: большой пакет в 8-ю долю листа, обертка которого была из толстой, серой шерстяной бумаги. По этим предметам я не мог ошибиться в том, что вижу передо мною одно из периодических произведений нашей литературы, - и точно, через разорванный оберток я увидел знакомый лиловый цвет обертка и форму литер "Московского телеграфа". Ах, как я рад был неожиданной встрече с моим старым знакомцем, которого я читал всегда с большим удовольствием! К несчастию, я не мог воспользоваться оною, карантинные правила не дозволяли мне прикасаться к предмету моей радости...
   Херсонская губ., 28 июня, деревня Шип. Вступление мое в пределы отечества было ознаменовано для меня многими неожиданными случаями. В один день, 26 июня, я освободился от карантина, вступил в Россию и получил приказ (Высочайший) о производстве меня в корнеты, последовавший 5 мая; на другой же день я получил письма от матери и сестры, от каждой по два, наконец 87 червонцев денег.
   Таким образом мои ожидания исполнились, но неудовлетворительно: я произведен без старшинства, следственно, если не возвратят оного, то теряю год службы; тысячи рублей денег присланных не достает даже на одну уплату моих долгов, простирающихся до 1300 р. Это тем неприятнее, что я не могу надеяться, по расстройству нашего хозяйства, скоро получить еще денег; а с офицерским чином издержки увеличатся, жалованье же ассигнациями так мало, что об нем и упоминать не стоит. Трудно будет жить. Письма матери довольно печальны: хозяйственные хлопоты ей не по силам, доходов вовсе почти нет, так что она не в состоянии и уплатить проценты в Опекунский совет. В таких обстоятельствах трудно исполнить ее план, чтобы мне через год выйти в отставку и вступить в гражданскую службу, - тогда надо жить в Петербурге, а чем? Она не помнит или не знает, что я оттого только и оставил Петербург, что предвидел невозможность пристойно себя там поддерживать.
   Сестра сообщает мне любопытные новости, а именно две свадьбы: брата Александра Яковлевича и Пушкина на Гончаровой, первостатейной московской красавице. Желаю ему быть счастливу, но не знаю, возможно ли надеяться этого с его нравами и с его образом мыслей. Если круговая порука есть в порядке вещей, то сколько ему, бедному, носить рогов, то тем вероятнее, что его первым делом будет развратить жену. Желаю, чтобы я во всем ошибся. Письма сестры печальны и от того очень нежны; она жалуется на судьбу, и точно, жизнь ее вовсе не радостна.
   30 июня, нем. колония Bergendorf. Дневка. Вчера после перехода верст в 20 пришли мы в здешнюю колонию на дневку. Нам показали квартиру в трактире, где мы нашли трех хорошеньких немочек. Волокитство наше довольно было благосклонно принято красавицами не очень строгих правил; один поцелуй, дарованный мне, взбунтовал всю мою кровь, остановил дыхание в груди. Что же бы было, если бы оный был любовью данный?..
   3 июля, дер. Борщ. У меня было вышло из памяти, тоже весьма замечательная новость, что Софье Михайловне Бог дал дочь. Жалею, а барон, верно, более, что не сын, но и это хорошо; воспитание ее дочери займет ее ...
   21 июня. Вчерашний день, как первый в своем роде, был очень скучен; поутру почти все разъехались в Сквиру, я остался один с Рошетом. Несмотря на то, не мог я усидеть более получаса, так я отвык от занятия. С Рошетом вместе заходили мы к Р а х е л и, хорошенькой дочери богатого здешнего жида, 18-летней разводной жене, которая кокетничает не хуже всякой христианки. Куда делась моя разборчивость и мой аристократизм? Вечер весь проходил я на охоте, это занятие не обманчиво: если не застрелишь дичи, то, по крайней мере, убьешь наверное время.
   Поход наш если не был столько приятен, как бы он мог быть, но нельзя сказать, чтобы он был и очень скучен. Вступив в Каменец-Подольскую губернию, ожидали мы в деревнях быть принимаемы помещиками, но мы ошиблись: нигде и никто нас не приглашал к себе. Это, может быть, и оттого, что в деревнях, где мы останавливались, не было живущих в них помещиков, или что, кроме нас, много проходило войск. На дневке в Б а л т е, где нашли порядочный трактир, заказывали мы себе порядочный обед, после которого и шампанскому был черед; по старому обычаю я и несколькими бутылками праздновал мое производство. Проходя Т у л ь ч и н, смотрел нас Красовской и был очень доволен полком; тут же я сшил себе сюртук, который почти и истощил мою казну. Труппа польских актеров, играющая здесь на домовом театре графа Потоцкого, изрядная: по крайней мере, она мне показалась такою, сколько я мог судить об игре актеров, не зная польского языка. Самая же зала театра очень хороша.
   Свирка. 29 июля... Пришедши сюда, я нашел здесь письмо от Анны Петровны, на которое я ей сегодня и отвечал. К большому моему удивлению пишет она, что чрезвычайно теперь счастлива, т. е. что страстно любит одного молодого человека и им также любима. Вот завидные чувства, которые никогда не стареют; после столь многих опытностей я не предполагал, что еще возможно ей себя обманывать. Посмотрим, долго ли страсть продолжится и чем она кончится...
   16 августа. На этих днях присоединились к нам и резервные эскадроны. Между офицерами оных нашел я одного очень милого, - это Ломоносов, переведенный в наш полк по неприятностям, которые он имел с прежними своими начальниками. Хотя воспитанник царского лицея, но музам он мало посвящал досугов. Переведенный к нам из 2-й дивизии гусар, так же как и Ломоносов, подпоручик Жихарев, человек предоброй души и премилый товарищ; добродушие написано у него на лице, видно в каждом движении. Он настоящий великороссийский дворянин, прост в обращении, гостеприимчив и, в довершение, страстный псовый охотник...
   Дошел до нас слух о какой-то революции во Франции: о свержении с престола короля и т.п. Этот слух для меня точно так же непонятен, как для узника звуки, изредка доходящие до глубины его темницы. Было время, что всякая жизнь, самая рассеянная, была бы скучною для меня без непрерывного сведения о современных событиях; а теперь может половина земного шара разрушиться, а я не узнаю об этом, если геф-рейтор мне не принесет это известие в словесном приказании.
   18 августа. Слух о французской революции подтвердился. Вчера полковник из франкфуртского журнала читал нам описание сих достопримечательных происшествий...
   Вот события достопримечательные по многим отношениям. Наблюдатель видит в оных живое изображение духа времени; сравнивая с прежними однородными обстоятельствами, он может видеть, сколько просвещение в короткое время изменило тот же самый народ, как напрасны старания правительств остановить всеобщий ход народов к гражданской свободе и пр.
   20 августа. Вот прошел год, что я продолжаю почти непрерывно мой дневник - единственное занятие, которое я называю дельным. В 32 листах, мною написанных, мало любопытного: они заключают в себе одни описания нужд и неприятностей, перенесенных мною, и впоследствии будут для меня замечательны, как живое изображение постепенного разочарования.
   Перечитывая их через несколько лет, буду я себя предохранять от обольщений самолюбия, от неумеренных надежд. Сии же самые причины сделали перемену и в моем обращении с другими: я стал менее взыскателен с моими товарищами и, кажется, менее стараюсь выказывать свои собственные, мнимые или настоящие, достоинства. Самонадеянности я столько потерял, что даже и с женщинами я застенчив до юношеской стыдливости. Это я замечаю из волокитства моего за трактирщицею, с которой я в продолжение целого месяца ни шагу вперед не подвинулся.
   Говорят, что по новому размещению назначен я во второй эскадрон Ушакова. Таким назначением во всех отношениях могу я быть доволен. Ушаков человек предобрый и честный, во всю кампанию мне делавший много одолжений, за которые я не могу быть довольно ему благодарным, сверх всего, еще по Тверской губернии мне земляк...
   21 августа. За обедом я видел у полковника г-на Норова, жителя Петербурга, с которым я там сходился у Муравьевой, и знаю его только понаслышке; он привез к нам в полк юнкера, своего двоюродного брата. Этот вовсе не занимательный человек напомнил мне петербургскую жизнь мою; я воображал, обедая, что ужинаю с ним у Натальи Васильевны и что теперь недалеко от Лизы. Хотя я теперь и не влюблен в нее, но много, много бы имел удовольствия видеться с нею. Я не отчаиваюсь в нынешнем году ее увидеть. О деньги, деньги! без них человек не живет, лишен всех радостей, а неприятности сильнее чувствует.
   23 августа. Вчера - день царевенчания - напомнил мне, как я провел первый в 26-м году. С тех пор каждый из них встречал я совершенно в разных обстоятельствах, в разных краях. В 27-м, отдыхая от студенческой жизни, я провел оный день в безмятежных наслаждениях домашней сельской жизни, приправленной любовью и богатыми надеждами будущего; в 28-м - в столице, уже пресыщенный любовью, томимый желанием воинской славы и только что вступивший в гражданскую службу; в прошлом, 29-м, под высотами Шумлы, громимой батареями нашими, в крайней нужде, с ежеминутными неудовольствиями, с обманутыми надеждами и с отрезвленным от самолюбия рассудком; вчера же - с духом более успокоенным, вышедшим из крайностей, но все удрученным обстоятельствами.
   24 августа. Сегодня, как воскресный день, был я у обедни. Наша литургия разделяется на три части. Это разделение можно приметить и по слушателям или молящимся: в первой части все тихо и мирно, ни одна женщина не поднимает от полу глаз; во второй они начинают уже оглядываться, а мужчины вертеться, - наш полк имеет везде более вольности; в третьих же слышны во многих местах разговоры; одни здороваются друг с другом; другие говорят о делах своих, иные же и смеются. Приметно, что, чем ближе к концу, тем веселее становятся лица.
   25 августа. Вчерашний день, против обыкновения, провел я не в трактирах, а дома. Описывая последнее мое пребывание в Тверской губернии, я написал целый лист; так долго я уже давно не занимался ни чем, оттого и заснул я довольнее собою, чем обыкновенно. Занятие это выгоднее и для кармана: как ни остерегайся, а, будучи в трактире, все издержишь лишний рубль.
   27... Что-то Анна Петровна давно не пишет, не оттого ли, что ее любовные восторги, может, уже прошли...
   29. Я встретил здесь молодого, лет 18-ти, еврея, удивительно похожего на Софью Михайловну: тот же оклад лица, те же черты, брат не может быть более похож на сестру, как он на нее; долго я на него глядел и все более находил сходства.
   Об женщинах, которые некогда нравились, всегда с удовольствием вспоминаешь...
   Время я все одинаково теперь провожу между двумя биллиардами, на которых я вчера опять был счастлив. Что-то давно я не получал писем, особенно от Анны Петровны.
   1 сентября. Петербургская почта, приходящая в субботу, опоздала целым днем, пришедши только в воскресенье. Зато я получил с нею письма из дому и от Анны Петровны. В первых нет ничего особенного, кроме предвиденных мною известий недостатка денег. Анна Петровна сообщает чрезвычайно любопытное и никак не ожиданное известие, что замужество Лизы разошлось по причине чахотки ее жениха. Я бы лучше желал ее видеть чьей-либо супругою, чем разошедшеюся невестою; второй жених не так скоро найдется, как первый, а оставаться девушкой очень печально. Моя любовь вспоминает ли теперь меня и знает ли, что я так близко теперь от нее скучаю!!! Если бы у меня были деньги, кто знает, усидел ли бы я здесь, теперь же, со всем желанием уехать, я прикован к Сквире. Анна Петровна все еще в любовном бреду и до того, что хотела бы обвенчаться со своим любовником. - Дивлюся ей!
   Д. Антоновка. 4 сентября. Отправив третьего дня Арсения с вещами вперед, я хотел после обеда на нанятых лошадях доехать до деревни Антоновки, где стоит штаб нашего эскадрона...
   Главная причина желания моего возвратиться была другая: я желал еще раз увидеть жестокую трактирщицу, недоступную до сей поры для меня. Не дождавшись исправления повозки, я пошел в город; с таким нетерпением я бежал, как бы на условленное свидание с любовницей. Идучи, я обдумывал все нежности, которые хотел ей сказать, - одним словом, я в эту минуту был совершенно влюбленный юноша. В трактире я нашел всегдашних игроков биллиарда, сражающихся уже в a la guerre (на войне (фр.)) (я до такой степени забыл французский язык, что не умею написать и этих двух слов). Но с каждым шагом, с которым я приближался к моей красавице, смелость более и более меня оставляла. Довольно неловко, однако, успел я ей сказать, что для нее воротился и как мало она меня награждает за услужение ей. Она улыбнулась и не ушла (!!), - вот все, чем я могу похвалиться. И на другой день она была милее, чем обыкновенно, а я все не имел духу завести с нею разговора. Вот каков я теперь! я скоро стану застенчивее красной девушки, прожив здесь еще несколько времени!!! В другом трактире, у Блезера, я очень спокойно переночевал, потому что чрезвычайно давно я не спал на хорошей постели; другой год, как я не знаю пуха, а сплю на земле, во все время похода, и на сене, настоящим воином. Всю ночь и утро шедший дождь позволил нам выехать наконец из Сквиры только после обеда, когда небо немного прочистилось... В 1 1/2 часа езды по грязной дороге приехали мы сюда. Ушакова не нашли мы дома, почему я пошел прямо на мою квартиру, где весь вечер вчера писал письма...
   5 сентября. Погода стоит все та же, самая дурная, осенняя; в моей хате от того еще скучнее; впрочем, на нее я не могу жаловаться: она довольно просторна и чиста, что же более можно требовать? Малороссийские избы несравненно лучше русских тем, что они всегда чисты; вымазав ее раз в неделю, она как новая; ежели зимою они не будут холодны, то в рассуждении квартир не останется ничего желать. У Рудольтовского я взял последнюю часть Жизни Наполеона W.S., заключающую происшествия от Ватерловского сражения до его смерти. Во многих отношениях его мнения справедливы, но в других он далек от беспристрастия. Например, описывая прибытие Наполеона Беллерофонта, он оставляет совершенно своего героя и старается в нескольких главах доказать справедливость поступков английского правительства. Этим старанием он так завлекается, что и впоследствии, в описании пребывания Наполеона на Св. Елене, он только тогда говорит об нем, когда хочет доказать несправедливость жалоб его на своих тюремщиков. В описании нрава Наполеона он точно так же несправедлив, ставя причиною всех поступков его один эгоизм, и доказывает это так, как бы можно доказать, что Винкельрод из эгоизма бросился на копья австрийцев.
   Сегодняшнее число мне памятно по двум причинам: раз, как именины Лизы, а потом, как день, в который мы под Шумлою получили известие о заключении мира. Год тому назад радость окончания войны и удовольствие возвращения в отечество заглушали мои заботы и обманутые надежды. Два года назад любовь и они ласкали меня. А теперь скука надо бродит со мною неразлучно, как тень моя.
   8 сентября. Сейчас кто-то взошел ко мне; я пошел посмотреть, и глядь - это была моя хозяйка, очень недурная, молодая бабенка, за которой я начал волочиться; она побежала вон, я за нею через сени (которых двери я увидел заложенными) в другую хату, где она спряталась за печку. В хате не было никого, кроме ребенка лет 5-ти, - як моей красавице на печку, но напрасно: кроме "в т и к а й т е", я ничего не мог получить от нее. Вот каковы здешние сельские кокетки, не хуже никакой городской. Вчера точно так же она с полчаса сидела под моим окном и любезничала со мною. По таким замашкам судя, можно надеяться...
   Вот сейчас она потчевала меня сквозь щелки стекол тыквенными семечками. Я опасаюсь, чтобы в удобном случае мне не осрамиться - не быть...
   16 сентября. В политическом быту опять новизна. По примеру Франции, в Нидерландах открылись тоже мятежи; в Брюсселе несколько дней народ бунтовал, грабя и сжигая дома ненавистных ему министров и других чиновников; причины народного неудовольствия мне не известны, в газетах я их не нашел. Покуда еще Филипп I, кажется, мирно царствует, и соседственные державы не мешаются в его дела. Он недавно торжественно раздавал полкам новые трехцветные знамена. В Алжире французские войска потерпели большую потерю от болезней и имели одно неудачное дело. Прежний главнокомандующий там сменен теперь другим. У нас же, кроме нового набора рекрут с 500 душ по 2, ничего не слышно.
   17 сентября. Утро я проходил по полям, а после обеда читал Историю Наполеона, Кампанию 814 года и Шатильонский конгресс, где едва не заключен был мир, который бы утвердил Наполеона на престоле. Судьба иначе устроила: ее неисповедимыми законами поставлен был уже предел деятельности герою; исполнив свое поприще, он, как Алкид, оставлял мир, который им очищен был от чудовищ революции - избытка сил возродившегося общества. Его необыкновенные силы, преобразовавшие европейские народы, не были соответственны с новым порядком вещей, как бранный конь неспособен к ярму земледельца. Его и Байрона предсказания сбылись: и смерть исполина не спасла Бурбонов, Немезида их настигла. Вновь развилось и торжественно плещет пред полками трехцветное знамя, освященное столькими победами и источниками благороднейшей крови, пролитой за него. Великий орел, паривший над ними, слишком рано взвился в поднебесную область светил.
   19 сентября. Дни мои проходят быстро; вот четвертый день, что я здесь: эскадрон все еще не возвращается. Когда бы не недостаток в деньгах, то я, может статься, скоро бы привык к этой бесцветной жизни: я никогда не знал поисков за удовольствиями, а после войны мне не тяжело бы было ограничить мои желания, утешая себя тем, что это временно. Теперь же иное дело: заботишься и о том, чем будешь существовать.
   20 сентября. Сейчас заезжал ко мне проездом из Сквири Куницкий. Он очень добрый молодой человек и ко мне всегда был хорошо расположен. Как петербургский житель, получил он воспитание нам всем общее, не онегинское, а корпусное: он был в Горном корпусе. Несмотря на то, что он только что вышел в свет из-под отеческого крова, он очень степенен и рассудителен. Другие называют это недостатком, как, например, Пушкин, и хотят в молодости находить и буйность. Конечно, в юноше прекрасны пламенные чувства: любовь к изящному, желание славы, добра, избыток сил, которые, пренебрегая условия света, иногда выходят из границ, оным принятых, - как пенящееся вино переливается за края бокала. Но надо вспомнить и то, что у большей части молодых людей эта игра чувств зависит от воспитания и от общества, в которое они попадают, вступая в свет. Нониче уже буйство молодежи прошло: это заметно по университетам, где нет более реномистов, по корпусам, где уже не бунтуют и не бьют учителей, и наконец по полкам, где даже и гусары (название, прежде однозначащее с буяном) не пьянствуют и не бушуют. Не рассудив этого, многие, так прожившие молодость свою, удивляются, что нынешнее поколение не проводит своего времени в трактирах и... и называют его упадшим. Всякое время должно иметь и свои обычаи; скоро, может, не только у нас не будет Бурцевых, но гусары вместо вина будут пить сахарную воду, ходить не в бурках, а в кружевах, а вместо всем известного народного... лепетать известные нежности желанным красавицам.
   21 сентября. Во все время, что я здесь хожу целое утро и за полдень на охоту, я по сю пору не застрелил еще ничего; по этому можно судить, как охота для меня занимательна и как много у меня времени, которого я не знаю, как употребить, потому что, несмотря ни на что, я всякий день берусь за ружье. Это значит служить, дело делать, - как называют большая часть людей, своей мысли в голове не имеющих...
   Вечер я просидел у возвратившегося Ушакова; там был еще некто Пашковский, разжалованный за дуэль, путей сообщения подпоручик, недавно прибывший к нам в эскадрон. Он мне напомнил живо своих петербургских сослуживцев и дом Лихардовых; Сергей Михайлович Лихардов произведен в генералы. Как его Мария Павловна, я думаю, рада была сделаться превосходительною! По этому случаю, верно, субботы воскреснут. Я всегда буду с благодарностью вспоминать благорасположение, которое мне показывали в этом доме. Во всю мою бытность в столице это единственный почти дом, через который мне удалось посмотреть на общество петербургское: оно было не блестящее, но мне, во всяком случае, важное, ибо я другого не имел...
   28... Все утро теперь я читаю Вальтер Скотта, взгляд на французскую революцию...
   2 октября. Я получил два письма от матери и одно от Анны Петровны. Первая обнадеживает присылкою денег на лошадь и прочие издержки. Хорошо, если бы ей удалось, как говорит, через месяц их выслать. Она сообщает тоже смерть Василья Львовича Пушкина, отшедшего 20 августа 1830. Своими литературными трудами хотя он не стал на ряду первостатейных писателей нашего времени, однако многие из его мелких стихотворений отличаются чистотою слога и легкостью. - Его "Опасный сосед" у нас покуда единственный в своем роде.
   Анна Петровна сообщает мне приезд отца ее и, вдохновленная своей страстью, велит мне благоговеть пред святынею любви!!!
   Сердце человеческое не стареется, оно всегда готово обманываться. Я не стану разуверять ее, ибо слишком легко тут сделаться пророком.
   Как и прежде, я просиживаю дни у Ушакова, играя в вист с переменчивым счастьем.
   12 октября. Покуда не перестану я занимать деньги! когда я перестану страдать душевно от недостатка оных?
   Сейчас я кончил письмо к матери в ответ на писанное ею от 20 сентября, с которым она мне прислала "Телеграф" и "Литературную газету", которые меня чрезвычайно теперь занимают: в них только я нахожу забвение моего печального положения. Обещания матери мне очень дороги, но все они не облегчают моих нужд, которые угнетают мне ум и душу...
   15... Также получил я одно немного запоздалое и очень нежное письмо Анны Петровны от 14 апреля!! - и то хвала нашей почте, что письма совсем не пропадают.
   Что касается до сквирских новостей, то их мало: театр, там появившийся, все еще существует, два раза в неделю играются на нем комедии Коцебу и т. п. Труппа не блистательная, даже и хорошенькой актрисы нет ни одной, но по месту и публике она очень хороша. Последняя, состоящая из городских чиновников и нашей братьи офицерской, не может быть взыскательна, ибо очень не многие из оной видели лучшее. И сцена, поставленная в сарае жидовской корчмы, очень изрядная, места, разделенные на ложи (!!), кресла и партер, или лавки, вмещают с сотню зрителей, - чего же более можно требовать от сквирского театра? Мою красавицу в трактире, со всем ее домом, жестоко побил пьяный мой сослуживец Милорадович, человек пустой и чрезвычайно задорливый, который с первой встречи с ним мне очень не понравился.
   Откинув всякое лицеприятие, подобный поступок - без причины поругать слабую женщину - низок: несмотря на 1500 руб., которыми он за это обязан поплатиться, стращают нас закрытием любимого трактира. Удивительно, как нас этим испугают, и много мы потеряем! Но оставим это. Пользуясь случаем слушать оправдания, я много говорил с недоступною, хвалил ее прелести: зубы, ножки (те и другие точно хороши), даже последние ласкал; на мои любовные слова отвечала она иногда улыбкою. Говоря с миленькой своей дочерью, она назвала ее сердцем (очень обыкновенное выражение у поляков). "Когда же вы меня так назовете?" - спросил я, и, к удивлению моему, сложив с уст обыкновенную в таких случаях печать молчания, она отвечала "не знаю"; на другой ее ответ, что я над всеми так смеюсь, я отвечал: когда это насмешки, то она могла заметить, что я над нею одной так смеюсь. Конечно, я весьма медленно подвигаюсь вперед, но все еще безумной надежды не теряю, тем более, что это единственное развлечение, которым я могу пользоваться в бедном образе моей жизни.
   17. Возвратясь из Сквиры, вот два дня как я живу почти не выходя из моей хаты, окруженный присланными мне матерью "Литературной газетой", издаваемою Дельвигом и Сомовым, их же "Северный цветок" на этот год, "Телеграфом" и письмами из дому и от Анны Петровны. От чтения первых я перехожу к занятию последними, на которые я уже приготовил ответы к завтрашней почте. С матерью и сестрою я говорю почти только о моей нужде и деньгах, а с Анной Петровной об ее страсти, чрезвычайно замечательной не столько потому, что она уже не в летах пламенных восторгов, сколько по многолетней ее опытности и числу предметов ее любви. Про сердце женщин после этого можно сказать, что оно свойства непромокаемого, impermeable (Вяз.), - опытность скользит по ним. Пятнадцать лет почти беспрерывных несчастий, уничижения, потеря всего, чем в обществе ценят женщины, не могли разочаровать это сердце, или воображение, по сю пору, оно как бы в первый раз вспыхнуло. Какая разница между ей и мною. Едва узнавший, однажды познавший существо любви, - в 24 года я, кажется, так остыл, что не имею более духу уверять, что люблю!!!
   "Северные цветы" на 1830 год никак не могут сравниться с вышедшими в 29-м, которые решительно лучше своих прежних и стоят наряду с предшественниками своими. Даже отделение поэзии, всегда и во всех альманахах превосходящее прозу, весьма бедно. Отрывок из VII гл. "Онегина", описание весны, довольно вяло; маленькие, альбомные его стишки, я вас любил и т.п., не лучше, точно так же, как и эпиграммы его и Баратынского очень тупы.
   Последнего отрывок поэмы "Вера и неверие" написан хорошими стихами, но холоден. Из идиллий Дельвига понравилась мне одна "Изобретение ваяния", еще Подолинского "Гурия" и, наконец, Плетнева отрывок перевода "Ромео и Джульетты". Об остальном балласте и не стоит говорить.
   Из прозаических статей замечательны: "Вот" Сеньковского и "Кикимора" Сомова, обзор же его очень плох. "Литературная газета", ими же издаваемая, заслужила справедливую похвалу публики. Оригинальные повести (отрывки из романа Погорельского), помещенные в ней, отличаются прекрасным слогом и верным описанием наших нравов; выбор переводных статей также хорош; критика очень умеренная. Нельзя то же сказать про Полевого, который сделался литературным демагогом Sansculotte (санкюлотом (фр.)), который кричит и ругает литературную аристократию, - Дантон журнальный, ругающий всех, без исключения, знаменитых, как он иронически называет; в этих критиках пристрастие его слишком явно. Журнал его еще занимателен разнообразностью помещаемых статей. Между ними часто появляются тоже хорошие отрывки из новых народных романов. Картины нравов похожи на прежде помещаемые в "Северной пчеле", но уступают им в слоге. В обоих журналах очень мало появляется хороших стихотворений (исключая двух басен Крылова и несколько пьес Пушкина, особенно двух: "Арион" и "Смуглянка", и "Пловца" Языкова - напечатанных в "Литературной газете"), особенно в "Телеграфе"; зато уже брани в нем за булгаринского "Выжигина" и "Дмитрия Самозванца" в "Литературной газете" больше, чем должно позволять. В последней Полевого Историю называют образцового глупостью и спекуляциею на деньги подписчиков.
   22... Мое волокитство за паною Фил., кажется, кончилось: в этот трактир теперь никто не ходит, следственно, и мне неловко там бывать и нежничать с побитою красавицей. Зато другой трактирщик, Блезер, недавно женился на хорошенькой девочке, лет 15-ти. Вся молодежь вертится теперь около нее; она гораздо милее и не так недоступна, как моя дура.
  
   ... В последних числах октября
   (Презренной прозой говоря)
   В деревне скучно...
  
   В моем Антонове, и особенно когда в нем живешь по нужде без денег, - не раз вспомнишь этот стих Пушкина. Сегодня был прекрасный осенний день; мороз очистил атмосферу и высушил землю, солнце ярко светило и даже грело. Озеро, видное из окон моей хаты, или став, как здесь называют запруженные речки, простирающиеся более, чем на версту от плотины, близ которой я живу, было спокойно и ярко отражало светлую синеву чистого неба, свежую зелень нив и обнаженные красноватые рощи, окружающие оное. Прекрасные сии виды веселили взор и любителя прекрасного, и неутомимого охотника, но не меня. Они ни на минуту не разогнали моих забот, а охоту бродить с ружьем я также покинул давно. Бремя их тяготит меня и не дает места никакому другому чувству. - Против обыкновения, сегодня вечер провожу я дома, потому что Ушакова нет дома, а то бы и сегодня двенадцатью робертами заключился мой дневной труд. Хочу воспользоваться вечером, написав к сестре письмо.
   25. Точно так же и вчера я весь день, сидя один дома, читал "Телеграф" - одно мое спасение от скуки; но и это удовольствие скоро кончится...
   Вот два года, что я с каждым днем вижу только новые заботы, и не имел ни одной минуты чистой, не омраченной неприятностями. Правда, я теперь излечился от того безграничного честолюбия, которое меня закинуло сюда; понятие о моих достоинствах ограничилось тоже; я приобрел много опытности в обхождении с людьми, - но какою ценою покупаю я все это...
   27. Чудное утро теперь! Мороз осеребрил поля, подымающееся солнце начинает согревать воздух, поверхность озера чиста и спокойна.
   Если вспомнишь, какая в это время у нас на севере бывает погода, то как не благословлять здешнее небо...
   4 ноября... Волокитство наше расстроилось: красавица общая уехала на неделю в Бердичев к своей матери. От того нам кажется вдесятеро скучнее прежнего; не знаешь точно, что делать из дня.
   5 ноября... Мать прислала мне Жан Поля; но о деньгах говорит только, что лен подымается в цене, почему и надеется мне через короткое время выслать оных. Вместе получил я и несколько следующих NN "Литературной газеты". Все это средства против царствующей здесь скуки, весь день нас, жителей Сквиры, преследующей. Утром я менее ее чувствую, потому что часть оного провожу на службе, бывая всякий день на разводе, зато остальное время не знаю я как употреблять.
   Недавно с Вульфом мы разговаривали о власти привычек над человеком. Их влиянию я очень подвержен: переменив местопребывание, я долго не привыкаю к новому; на новой квартире, пока не обживусь, я не в состоянии заниматься, даже долго оставаться дома. К моей теперешней еще труднее привыкнуть, потому что живу с хозяевами в одной комнате, следственно, никогда совершенно не свободен, а всегда сжат.
   Полученные мною книги я чрезвычайно скуп читать, особенно журналы; всякий день я читаю только по нескольку страничек, опасаясь все скоро прочесть; я даже совещусь, ежели любопытство меня иногда увлекает, как ребенок, который съедает свои конфеты.
   6 ноября... Вчера, просидев все после обеда у Голубинина с Рославлевым и Туманским, недавно приехавшим из Одессы, оставивши Красовского, при котором он находился и который привез с собой несколько книг, мы читали вместе "Сен-Мара", переведенного Очкиным. Вечером я пошел ужинать к Блезеруи, к удивлению моему, нашел его женочку, предмет общих желаний, возвратившуюся уже из Бердичева. Я чрезвычайно обрадовался ее приезду и нашел ее еще милее прежнего, может статься, от того, что холод прелестно ее нарумянил. Предвижу и предчувствую теперь, что, вероятно, я опять буду просиживать целые дни в трактире...
   7 ноября. Эти дни я все сижу у Голубинина, где поселился Рославлев и Туманский; читаю там, играю с ними в вист и, перебежав через двор, волочусь за красавицей, доселе еще не внимающей моим любовным мольбам. В карты я проиграл безделицу, а в биллиард выиграл 4 билета театра...
   9 ноября... Вчера я играл несчастливо и проиграл 60 рублей. Поутру я отдал письмо к матери на почту, а остальной день читал "Сен-Мара". Перевод этого прекрасного романа Альфреда де Виньи довольно хорош, а достоинства романа признаны всеми.
   Про жизнь мою здесь не знаю, что сказать, - она до крайности скучна и бездушна.
   10 ноября... Вот и пороша: в ночь выпало вершка на два снегу. В С а р ы к и о й я бы нынешнее утро приятнее провел, - я бы уже следил зайцев...
   Я начал читать 12-й том Истории Карамзина. Какой слог! он приводит в восторг простотою и величием своего рассказа. Это простодушная летопись и вместе эпопея.
   Его изображение исторических лиц столько живо и ярко, что к ним привязываешься, гордишься именованием их соотечественниками.
   Везде видно, что он трудился с любовью к предмету, а не из корысти или из суетного славолюбия.
   11 ноября... Вчера вечером возвратился полковник из Бердичева. В привезенных им французских петербургских газетах прочитал я указ, которым повелено 1-му и 2-му пехотным и 3-му и 5-му резервным кавалерийским корпусам считаться на военном основании и выступить к границам. С кем же мы будем воевать - не могу понять! Вероятно, эти движения имеют целью удержать дух мятежей, распространяющийся в средней Европе. Я чрезвычайно рад, что нас оставляют в покое, по всем причинам: раз, что я нисколько не хочу участвовать в угнетении человечества, во-вторых, собственные мои обстоятельства не такого рода, чтобы позволяли мне выдержать еще войну, в которую я могу заслужить Анну 4-й степени, а потерять не только здоровье, но и жизнь. Я знаю теперь, сколько можно полагаться на счастье, и другой раз не хочу быть в дураках...
   12 ноября. Всегда, когда приедут офицеры из лейб-эскадрона: Ломоносов, Штенбок или Милорадович, то без шампанского не обходится, и часто пьют до тех пор, пока не станет в Сквире вина; так случилось и вчера, когда у Блезера явилась и музыка, состоявшая из кларнета, скрипки и виолончели. Разгоряченная прыганьем, молодежь напрасно желала утолить свою жажду шипящей, пенистой влагой...
   14... Вчера заходил я кТуманскому, который болен был, но теперь уже выздоравливает. Он привез из Одессы много книг, которыми можно пользоваться.
   Молодую красавицу трактира вчера начал я знакомить с техническими терминами любви; потом, по методу Мефистофеля, надо ее воображение занять сладострастными картинами; женщины, вкусив однажды этого соблазнительного плода, впадают во власть того, который им питать может их, и теряют ко всему другому вкус: им кажется все пошлым и вялым после языка чувственности. Для опыта я хочу посмотреть, успею ли я просветить ее, способен ли я к этому. Надо начать с рассказа ей любовных моих похождений.
   15... Погода стоит настоящая осенняя, снег все еще лежит; вчера сделалась гололедица и с моею красавицей, которая рассердилась на меня.
   16... Вечером вчера был я у выздоравливающего Туманского и играл с ним и с Кольчигиным в вист, - на этот раз был я счастливее обыкновенного, выиграл рублей 30. У Туманского же я взял "Монастырку", I часть романа г. Перовского, которой отрывки я уже читал в "Литературной газете", где, кажется, справедливо, хвалят это сочинение. Полевой, напротив, нападает, но в одном он только прав: зачем было пускать в свет одну только часть, а не целое, - ведь это не глава "Онегина"...
   17... Вчера вечером, вместо того чтобы идти в театр, играл я в вист - и очень несчастливо, - проиграл более ста рублей; против Туманского я не могу играть.
   18... И вчера я опять проиграл в вист, но что еще не лучше - попался в секунданты к Милорадовичу. Этот вздорливый человек, которого я уже раз мирил, обидел без всякой причины Голубинина, за что этот и вызвал его. Вчера, пришедши в трактир, встретил меня первой просьбой быть его вторым; не имея причины ему отказать, я должен был принять его предложение и сказал, что я всегда рад служить тому, кто требует моей помощи. Поблагодарив меня, он был столько любезен, что прибавил: "Я всегда прошу в таком случае первого, который мне встретится". Дело будет после смотра; с моей стороны, я употреблю все возможное, чтобы сделать оное сколько можно менее кровопролитным. Завтра я еду в эскадрон, чтобы приготовиться к будущему смотру. Сейчас отправил я письмо к Анне Петровне; она что-то давно ко мне не пишет.
   19 ноября... Вчера у нас в театре давали "Казака стихотворца" для бенефиса г-жи Горлицкой. Она играла М а р у с ю довольно хорошо, про пенье ее нельзя сказать того же. Роли Прудиуса и Грицка особенно были очень порядочно сыграны, а Климовского как нельзя хуже. Театр был полон до возможности, и бенефициантка довольна сбором; таким образом, все довольны.
   Антоново, 24 ноября. Возвратившись 19-го числа сюда, чтобы приготовиться к смотру, я на другой день поехал с Вормсом опять в Сквиру, чтобы быть вечером в театре, куда ожидали соседних помещиц, и волочиться за красавицей. Вместо первых, получил я в театре письмо от матери, которое меня очень огорчило; она говорит, что я не могу и не должен идти в отставку и что могла бы скоро мне прислать денег, если бы не холера, прерывающая теперь все сообщения.
   27. Вчера вечером возвратился я из Сквиры, куда ездил более для окончания дуэли Милорадовича. Счастье помогло мне оную кончить без кровопролития и без лишней траты пороху. Милорадович, которого главный недостаток есть вспыльчивость, а не дурные правила, убежденный неделею размышления в несправедливости своего поступка, казалось, был миролюбиво расположен, особенно после разговоров с Штенбоком, старавшимся их помирить, но ошибочно воображавшим, что время упущено, к оному утверждал, будто бы тотчас вслед за ссорой более бывают расположены к мировой, чем впоследствии. Я еще более надеялся окончить дело счастливо, потому что узнал от Штенбока намерение Милорадовича предоставить противнику первый выстрел и, выдержав оный, предложить примирение, не пользуясь своим. Это намерение хотя и узнал Голубинин, но был столько умен, что не дал себя вовлечь в ложный поступок и объявил, что он не будет щадить своего противника. Все шло хорошо, почему я не входил с моим дуэлянтом ни в какие подробности до решительной минуты. Мы все ожидали, что ожидаемым промахом Голубинина все благополучно кончится. Я к о б и, мой сотрудник, как отличный стрелок, имел обязанность пистолеты, которую он хотя исполнил со старанием, а не с обыкновенной нерадивостью секунданта, но несчастливо, ибо выбранные пистолеты были с дурными замками и дали бы несколько осечек (как после было при стрелянии в мою шапку), что непростительно со стороны секундантов. Утром, в часов 9, поехали мы на двух санях по прекрасной, недавно установившейся, сегодня уже сошедшей зимней дороге; если бы не сильный туман, на 100 шагов перед глазами скрывавший предметы, то утро можно бы было назвать хорошим. Отъехав по Бердичевской с версту, мы поворотили влево и расположились в ближней лощине. Зарядив, как следует, в присутствии противников, пистолеты и выторговав у Якоби 15 прешироких шагов, готовы мы были поставить противников на роковое расстояние с тем, чтобы Голубинин стрелял первый. Но прежде, объявил я, есть моя обязанность как секунданта в последний раз употребить мои старания к примирению. Подойдя к Милорадовичу, я сказал: "Вы, м. г., сознавались, что обидели г-на Голубинина; я надеюсь, что поэтому, сознаваясь в своем поступке, вы не откажетесь подать первый руку к примирению". Получив желаемый ответ, я обратился к Голубинину: "Милорадович сознается, что он Вас обидел в жару и желает, чтобы Вы прошедшее забыли и были снова ему добрым товарищем и приятелем". "Когда Милорадович сознается, что он виноват предо мною, - то я доволен", - отвечал Голубинин. Между тем Штенбок, видя счастливый оборот, который берут мои очень нескладные убеждения, присоединил свои убедительною силою истины и искренним желанием помирить, - и после еще нескольких слов мы свели противников и обнялись по-братски все вместе. Для Якоби было это совершенно неожиданно; он думал, что без выстрелов никак нельзя обойтись и с пистолетами в руках будто нельзя мириться. Я сам, признаюсь, не ожидал такого легкого успеха, это была счастливая минута, - ибо иногда, несмотря на тайное обоюдное желание примириться, не решаясь никто сделать первого шага, опасаясь показаться боязливым, убивают друг друга. К чести нынешнего времени можно отнести, что поединки становятся реже. Забияки, или бретеры, носят на себе заслуживаемое ими справедливо презрение всякого благовоспитанного человека.
   По древнему обычаю, новая дружба соперников запита была несколькими бутылками шампанского, из которых одною и я должен был пожертвовать, несмотря на мои расстроенные обстоятельства.
   ...Сегодня целый день я просидел, не выходя из хаты, - писал ответы на печальные письма. Нервы мои так раздражены всегдашней грустью и заботами, что, остановившись на размышлении о моем положении, как у слабой женщины, навертываются у меня слезы на глазах. Ах, прежде одна любовь заставляла меня их проливать! Это, может быть, слабость, приличная только другому полу. Пристойнее бы было деятельностью разгонять тоску, но и мою ведь не облегчают меня; со слезою с ресницы не скатывается, как у женщин, у меня печаль души, - это только выражение оной или выражение неспособности помочь самому себе. Это, однако

Другие авторы
  • Погодин Михаил Петрович
  • Кроль Николай Иванович
  • Метерлинк Морис
  • Эсхил
  • Толстой Алексей Николаевич
  • Чарторыйский Адам Юрий
  • Ферри Габриель
  • Горянский Валентин
  • Глинка Федор Николаевич
  • Нагродская Евдокия Аполлоновна
  • Другие произведения
  • Мур Томас - О Боже! не являй очам виновных ныне...
  • Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович - Помпадуры и помпадурши
  • Мамин-Сибиряк Дмитрий Наркисович - Клад Кучума
  • Каменский Андрей Васильевич - Сэмюэль Морзе. Его жизнь и научно - практическая деятельность
  • Сиповский Василий Васильевич - История русской словесности. Часть 3. Выпуск 1
  • Северцев-Полилов Георгий Тихонович - Под удельною властью
  • Филимонов Владимир Сергеевич - Надгробная песнь Державину
  • Бестужев-Марлинский Александр Александрович - А. А. Бестужев-Марлинский: краткая справка
  • Гаршин Евгений Михайлович - Крестовский Всеволод Владимирович
  • Куприн Александр Иванович - Сны
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
    Просмотров: 230 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа