Главная » Книги

Бунин Иван Алексеевич - Устами Буниных. Том 3, Страница 2

Бунин Иван Алексеевич - Устами Буниных. Том 3


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

в холодной вилле, взяло много не только физических сил, но и духовных, вернее душевных. Духовные силы идут на то, что я недовольна собой. [...]
  
   5 июля.
   [...] За это время скончался Ходасевич - "растерзан", "разорван" желчный пузырь. Два огромных камня. Доктора проглядели. Надо было несколько лет тому назад сделать операцию. - Жаль его очень. И рано он ушел. Нужен еще. Да и сделать мог еще много. [...]
  
   8 июля. 2 ч. ночи.
   [...] Атмосфера в доме не радует, от прежней ничего не осталось. Никаких общих разговоров не бывает. Даже с Яном я редко говорю о литературе, больше о текущих событиях. Сегодня говорили о Зола, он перечитал "Nana". Хвалил Зола за ум, за знание жизни - но ни художества, ни поэзии. [...] Ян находит, что в "Nana" квинт-эссенция женщины известного типа - только желание, больше ничего, отсутствие жалости и какое-то романтическое стремление к бескорыстному чувству. [...]
   Сложили почти все теплые вещи. Остался всего один чемодан. [...]
  
   26 июля/13. 5 ч. утра.
   Опять "белая" ночь. [...] Именины Олечки удались: нашли прелестную куклу - Светлану. [... ] Подарили вскладчину Villa Yoya, a Ян золотое перо со стихами:
  
   Не давайте мне малины,
   А давайте мне чернил.
   Мне перо на именины
   Дядя Ваня подарил!
  
   Мама - тазик для стирки, леденцы, кофе-мальт. И сделала из спичечных коробок поезд.
   Украсили зеленью стул, сделали из листьев лавра букву "О" и повесили на лампу. Флаг над входом.
   Олечка была довольна. [...]
  
   2 августа.
   [...] Ян грустит, что Бельведер сдан. За эту цену ничего нельзя достать. Я утешаю, что это к лучшему. Как было бы нам топить виллу? Ни одного сильного мужчины. Чувствую себя слабой. [...]
   Зайцевы хотят ехать в Авиньон и его окрестности. Ельяшевич уехали в Швейцарию. Об остальных ничего не знаю. Тэффи, бедная, все болеет, настроение ее ужасно. [...]
  
   10 августа.
   [...] Письмо от Тэффи душераздирательное - не может примириться ни с болезнью, ни со старостью. Хочет навеки остаться в том же плане, где ей предстоят одни страдания и не хочет другого, где она, конечно, обрела бы хоть немного радостей. Для художественной натуры, жадной до земной жизни, смирение почти невозможно, а без смирения нет ни покоя, ни радостей.
   Ян все ищет дачу, квартиру. Ничего нет подходящего. [...]
  
   [Последняя запись из довоенных дневников Бунина:]
  
   17. VII. 39.
   Вчера с Маркюсами, Верой и Лялей осмотр виллы в Cannet-La Palmeraie. Нынче еду с Г. и М. в Juan-les-Pins смотреть другие виллы.
   21 июля записал на клочке ночью: "Еще летают лючиоли." [...]
  
   [Из записей Веры Николаевны:]
  
   17 августа.
   [...] Смотрели виллу в Каннэ. Очень хороша. И Ян, я чувствую, там будет писать. Нет подъемов. Близки лавки. Много прогулок по ровному месту. Но Ян колеблется: страшно - опять две квартиры. Я склоняюсь ликвидировать парижскую, но, конечно, не сразу. [...]
  
   31 августа.
   Больше недели в сильнейшем напряжении. Война или мир? [...] Мы укладываемся.
  
   3 сентября. 7 ч. в.
   Англия объявила войну. Кончается и этот период жизни. [...]
   Заходили Муравьевы - Игорь Ник. и Таня2. Они разорены - у них большое имение в Польше.
   Вчера обили окна синей или черной бумагой, сделали синие абажуры. Весь Грасс был темен. [...] Видела, как уходили стрелки на позицию. Третий раз провожаю на войну молодых людей. Французские солдаты не похожи на наших, и идут они иначе, нестройно, нет той выправки, какая была у наших. Но дерутся хорошо. Жаль их. Им было жарко. [...]
  
   4 сентября.
   [...] М. А. [Алданов. - М. Г.] говорит об Югославии. У меня сердце разрывается при мысли оставить Францию, оставить всех близких, друзей, Леню. Говорит и о Швеции. [...]
   Ночью считала, сколько друзей и знакомых идут на войну. [Следует список в 57 фамилий.]
  
   6 сентября 1936 г. 6 ч. 15 м.
   Только что экспресс от Марги, посланный 2 сентября. Им пришлось [...] ехать3 в клозете, сидя на чемоданах. "Электрическая станция - крепость из мешков песка. Люди ходят по улице с газовой маской на ремне через плечо. Город пуст и жуток". Лени не застали. [...] Иностранцев еще не призывают. [...] Уже в Париже была тревога прошлой ночью. Люди в подвалах провели больше 4-х часов!
  
   7 сентября.
   Наконец-то, письмо от Лени: "[...] весь Париж живет тяжелой, нервной жизнью. [...] У меня все время встречи с будущими новобранцами. Это нас всех объединило. Вчера, возвращаясь домой, встретил З. Н. и Дм. С. [Мережковских. - М. Г.]. Выбирали уголовный роман из подержанных. - "В такое время только уголовными романами и спасаюсь, - сказала Зин. Ник. - приходите в воскресенье. У нас собираются все призывные". [...] Французы ведут себя изумительно. Достойны великого уважения их мужество, хладнокровие и выдержка. [...] Наш особняк пуст. Все разъехались. [...] сегодня утром я еще серьезно работал за письменным столом. Спокоен. [...]"
  
   8 сентября 1939 года.
   [...] Беспокоюсь и за Леню, и за "барышень", и за Мережковских. Как это они ночью бегут в убежище? Ведь З. Н. ничего не видит, и ничего не слышит. [...]
   Есть план ехать в Montoubon, поселиться где-нибудь вблизи Жировского поместья. Мне кажется, этот план недурен. Но Ян еще колеблется.
  
   9 сентября.
   [...] Письмо от Гали. [...] шло 4 дня. "Живем в непрестанной тревоге и разных попытках, кот. затрудняются ужасно тем, что в городе способ передвижения страшно уменьшен". [...] "Мы изнемогли от усталости". [...] "Народу осталось в Париже мало. Нервность ужасная, хотя и сдерживаемая. [...] Здесь ни часа покоя".
  
   12 сентября.
   [...] Письмо от Каллаш: [...] Остановилась какая ни есть, все же культурная жизнь после 20 лет нашей плохенькой эмигрантской передышки, последовавшей за революцией. [...] На нашу жизнь "порции", признаться, пришлись очень усиленные, и не знаешь, как их переварить. [...]
  
   13 сентябри.
   [...] Из письма М. А. Алданова: к алертам привыкли. Если жизнь станет нестерпимой, то будем думать, что делать. [...] Видаемся, кроме "Посл. Нов.", с Вишняками, Зензиновым, Фондаминским, Сириным, Зайцевыми. [...]
   Леня пишет, что Ив. Серг. [Шмелев. - М. Г.] в подавленном состоянии, ночные тревоги действуют на него угнетающе. [...]
  
   18 сентября, 2 ч. 20 м. ночи.
   [..] Вчера сняли виллу Jeanette на Route Napolêon. Спешно ее сдали англичане, которые завтра едут в Лондон через Париж. Сдали дешево, за 12.000 в год, она стоит дороже. Вилла чудесная, "с сюрпризами", но стоит высоко, с кульками подниматься трудно. [...]
   Советские войска перешли польскую границу. Уверяют, что это только для защиты белоруссов. О Польше стараюсь не думать, так ужасно. [...]
  
   22 сентября.
   [...] нужно все организовать, но это у нас, при характере Яна, очень трудно. Ведь он никогда не хочет сделать бюджета.
   Сейчас он стал мягче, заботливее. За это время много мне покупал всяких мелочей для туалета. Часто мы ведем с ним разговоры на философские и политические темы. [...]
  
   23 сентября.
   [...] Вещи наши решили перевезти в понедельник. Сами, Бог даст, переедем во вторник или среду. [...]
  
   26 сентября.
   [...] Вчера были Муравьевы. [...] Были и Самойловы. Они уже "в войне". У них стоят 2 унтер-офицера. В Лэ Рурэ целый лагерь. Масса лошадей. Смесь навоза с жасмином. - Он рвется на работу, она тоже. Хочет помогать, если откроют госпиталь. Пока встает в 6 ч. утра, чтобы своих "крестников" поить кофе. Режим у них уже военный. Два раза в неделю мясо. [...]
   Последний вечер на Бельведере. Стояли с Лялей у окна большой комнаты наверху. Я прощалась с этим видом, особенно прелестным, когда нет в городе ни единого огня. Потом пришел Ян. Сегодня он особенно нервен. Тяжело ему. Сколько в этой комнате пережито им.
  
   3 октября.
   Вилла Jeanette. Завтра неделя, как мы здесь. Почти устроились. Почти везде забиты окна. [...]
  
   5 октября.
   [...] Олечка чувствует недомогание. Поиграла с ней в "уточку" и лото, называла зверей по-французски - все-таки маленькая польза. [...]
   Из письма Бориса [Зайцева. - М. Г.]: самые нервные дни были первые. Сейчас спокойнее. М. б. попривыкли к новой жизни, или начинаем привыкать. Настроение, разумеется, нелегкое. Сильно похудели (с меня штаны прямо валятся). Но спим. Кормимся пока обычно. Видимо (по Островскому) "от думы человек худеет". [...]
  
   10 окт.
   Вчера письмо от Лени. "Зарегистрировался. [...] Теперь я нахожусь в распоряжении военных властей". [...]
  
   17 октября 1939 г.
   Потоплен английский броненосец. 800 человек погибло. Это не укладывается в сознание! [...]
   Выселяют4 из Прибалтики немцев в Германию. [...]
  
   20 октября, 4 ч. утра.
   Вчера письмо от Лени. [...] "Через несколько дней Красная Армия займет Латвию. Прибалтика стала советской5. [...] Ожидаю, когда меня призовут на медицинский осмотр. До этого мне ехать к Вам нельзя. Могу пропустить срок".
  
   16 ноября.
   [...] Утрясаемся. [...] Все больны: у Ляли гной из-под ногтей, у Марги - спина, экзема на ногах, у Гали - боль в боку, сердце. И я понимаю, что тяжелая работа им не под силу, а Ян этого не понимает. [...]
   [...] увидела Татьяну Муравьеву. [...] В руках у нее ящик с красками и папка. [...] я решила провести день в природе. [...] Полное уединение, глушь, тишина. Т. Д. села рисовать. Говорили о роли глаз, т. е. восприятии зрением. Временами молчали. Я смотрела на долину, смотрела на виллу Уайльда, на дым сизый. [...] Говорили о Гиппиус. [...] Говорили и об уме, и о таланте, и о способностях. О Гончаровой [художница. - М. Г.]. [...] В Грасс пришли в 4. 30. Домой пришла к обеду. [...]
  
   26 ноября.
   Десять лет, как Леня приехал во Францию, на Бельведер (23. XI). 17 лет, как мы венчались (24. XI). Год, как я уехала из Парижа и приехала в Монтэ-Карло, Босолей (25. XI). Странное предзнаменование - я почти всю дорогу ехала с солдатами. [...]
  
   3 декабря.
   [...] Эти дни Финляндия6. Я все думаю о Валааме. Последний наш русский православный монастырь. [...]
   Вчера Ян, Татьяна и я говорили о летчиках. Знают ли они, что погибнут?
   Ян очень волнуется за Финляндию. [...]
  

1940

   [Из записей Веры Николаевны:]
  
   5 января.
   [...] Прошел 39 год, для меня самый неприятный. Были года более тяжелые, с потерями близких, но "подлее" никогда не было. Только одна радость - Олечка. Но и ее ловко от меня отводят, т. ч. и эта радость омрачилась. [...] На днях был ночью припадок, даже два. М. б. тоска от печени. Не знаю. Но тяжело очень.
  
   31 января.
   В воскресенье Ян уехал в Париж - доктор сказал ему, что у него на лице что-то опасное, что нужно выжечь электричеством и что здесь этого сделать нельзя. [...]
  
   2 февраля.
   Письмо от Лени: "Ив. Ал. в добром здравии. Бодр. Вид хороший. Думаю, что все его бедствия рождены скукой". [...]
  
   26 января/8 февраля.
   [...] Ян вернулся из Парижа в хорошем духе. Все, что нужно, сделал. Многих повидал. [...]
   Чудные месячные ночи. Мы с Яном гуляем. Он очень волнуется из-за Финляндии. Взята станция Нобелей. Завтра, т. е. сегодня, обещано взять Выборг. [...] Здоровье Яна нехорошо. Сел на диэту.
  
   [С марта месяца начинаются подробные дневниковые записи Ивана Алексеевича, сохранившиеся в рукописи. Вера Николаевна теперь записывает редко. Привожу выдержки из дневника Бунина:]
  
   1940 г. Villa Jeannette, Grasse, a - m.
  
   1. III.
   Вчера ездил в Ниццу. Как всегда, грусть - солнце, море, множество как бы праздничного народа - и ни души знакомой, нужной.
   Не застал Цакни1, оставил ему записку, что буду в понед. в 2 ¥ ч. [...]
   Нынче послал открытку-avion Гребенщикову, чтобы написал в америк. газетах о писательской нужде в эмиграции. [...]
   Погода как будто на весну, но все холодный ветер. Финнам плохо.
  
   6. III. 40
   [...] Нынче холодно, с утра было серо, туман, крупа, шел с полчаса снег. А вчера, гуляя с Верой ночью по саду, услыхал первую лягушку - думал, начинается, значит, весна.
   Прочел книжечку (изд. Суворина) гр. Соллогуба - Аптекарша, Метель, Неоконченные повести. Довольно ловко все, но ненужно. Герои и героини, как всегда писали прежде, умирают от несч. любви.
   Хорошо для рассказа: донской казак Харулин.
   Хорошо бы написать рассказ, действие которого в Бахчисарае. Татарин Осламбей. Татары говорят: "тютюн ичмен!" т. е. надо "попить дыму" (покурить). Еще: "шишлык" (а не шашлык; шиш по-татарски вертел, палочка). Хорош Бахчисарай!
   Овцы Божья стада. [Буква я дважды подчеркнута. - М. Г.]
   Темно желтая бабочка в черных узорах на крыльях. Задние крылья - с длинными черными косицами. (Все это нынче ночью почему-то приходило в голову). [...]
  
   11. III. 40.
   [...] Все еще оч. холодно - всю зиму мучение - одна из причин, почему только лежу и читаю.
   Переговоры о мире Сталина и финнов. Ужас! [...]
   Читаю "Отеч. Зап." за 84-й год. Там стихи Мережковского, столь опытные, что, верно, было ему тогда не меньше 20 лет, и стихи Надсона: "Горячо наше солнце безоблачным днем" - одни из немногих, которые мне нравились когда-то - семнадцатилетнему - и теперь до чего-то чудесного воскресили всего меня той поры. Называется "В глуши". Вижу и чувствую эту "глушь" соверш. так-же, как тогда - в той-же картине (и теперь такой-же поэтической, несмотря на то, что это Надсон). [...]
  
   14. III. 40.
   Вчера страшная весть - финны сдались - согласились на тяжкий и позорный мир. Даже ночью, сквозь сон, все мучился, что-то во сне думал, выдумывал.
   Первый почти летний день. Ночью туман, слышны были лягушки.
   Позавчера обварил себе правую руку кипятком. Горит, вспухла. [...]
   Кончил перечитывание двух рассказов Тургенева. Мастерство изумительное, но в общем читал равнодушно - исключение некот. страницы. Кое-что (почти все, вернее) читал как новое - так забывается Тургенев. Одно "Полесье" почти все по настоящему прекрасно. Почти во всех рассказах, - да, кажется, даже во всех, - редкое богатство совершенно своих, удивительных по меткости определений чувств и мыслей, лиц и предметов.
  
   17. III. 40.
   [...] Перечитал "Что такое искусство" - Толст[ого]. Скучно, - кроме нескольких страниц, - неубедительно. Давно не читал, думал, что лучше. Привел сотни определений того, что такое красота и что такое искусство, - сколько прочел, какой труд проделал! - все эти определения, действительно, гроша настоящего не стоят, но сам не сказал ничего путного.
  
   29. III. 40.
   Лежу, читаю, порой смотрю в солнечн. окна и думаю, - о том своем я, которое живет и сознает себя уже лет 60 - и это я думает, что лет через 5, много 10, его не будет. И не будет оно ничего видеть и думать. Странно!
  
   30. III. 40. Суббота.
   Приехал из Ниццы Цакни. Почти весь день очень светлый, но холодный. Ужасная весна. Неск. дней тому назад дня два лил ледяной дождь. [...]
   Стал присаживаться к письм. столу.
   В Париж я уехал 29 янв., вернулся в Grasse в субботу 16-го февраля.
   За последние дни просмотрел за год "Отеч. Записки" (1883 г.) [...] Гаршин, если бы не погиб, стал бы замечательным писателем.
  
   1. IV. 40.
   Цакни ночевал 2 ночи, уехал нынче утром, когда я еще спал.
   Все еще холодно, но так же светло.
   Нынче послал в Париж заказным dêclaration своих доходов (которых нет - надо выдумывать, чтобы не подумали, что вру. И показал 14.000).
   Прочел роман Ясинского "Старый друг". Скучно. Женщина, как всегда у него, написана не плохо.
  
   3. IV. 40.
   На вид из окон дни все светоноснее, - кажется, что уже лето. Но еще прохладно.
   Вчера Марга пела у маркизы. Человек 30 народу. [...] Мы туда и назад с англичанкой Херст из имения возле Маганьоска. На обратн. пути Оля пела и кричала всю дорогу, не умолкая. Я вел себя глупо - рюмка виски и три джину в баре у маркизы. [...] Нельзя пить. [...]
   Переписываю дневниковые клочки предыдущих лет. Многое рву и жгу. [...]
  
   4. IV. 40.
   [...] Купил 2 рубашки и белый картуз в Old England. Давно знакомый приказчик уже совсем не тот, что когда-то - потолстел, слегка поседел. На глазах меняются, гибнут люди. А Лантельмы! Марсель толстый мужчина, а давно ли был мальчиком! Старик же прямо страшен, ногти, пальцы уже совсем гробовые. Весь как во сне, но когда садится за кассу, видно, что счастлив получать и сдавать сдачу. Думает ли, что вот-вот отвезут его страшный труп на кладбище в St. Jacques?
  
   5. IV. 40
   Ночью мистраль. Есть и днем. За Эстерелем (да и Э.) горы бархатно-синие. Расчистил воздух.
   Думаю, что "Фальш. Купон" возник, м. б., у Толстого в связи с когда-то прочтенным им рассказом Даля "Серенькая" (так назывались бумажки в 50 рубл.). [...]
   Отец говорил вместо Белинский - Белынский. Прочитал на днях у Тургенева, что многие так называли Белинского при его жизни - пустили слух, что он "полячишка".
   Прежде часто писали: "возразил". Герои прежних романов не сразу понимали, что они влюблены. "И вдруг с восторгом, с ужасом сказал себе: я люблю ее!"
  
   6. IV. (Суббота). 1940.
   [...] Проснулся в 8 ¥. Погода все та же и тот же холодноватый ветер среди солнечн. тепла, все увеличивающегося. Скоро зазеленеют деревья - уже как будто что-то начинается - смотрел из окна в сторону Марселя - у нас в саду уже зазеленел молодой каштан. Будет удивит, прекрасно. Короткая, несказ[анно] прекрасная пора первой зелени.
   Вспомнил, как я всю жизнь одинаково представлял себе год:
   дек.
        нояб.
            окт.
               сент.                               янв.
                    авг.           май апр.     февр.
                       июль июнь        март
  
  
   Понед., 8. IV. 40.
   А. К. Толстой писал жене (в 55 г.): "Сипягин - хороший, добрый, благородный малый, который обожает свою роту и чрезвычайно ею любим..." Этот Сипягин крестил меня. Был тогда уже генералом.
  
   10. IV. 40.
   Позавчера проснулся в 9, чувствуя (как всегда чувствую с паучиной чуткостью) близкое изменение погоды: после полудня день замутился, пошли облака над горами к Ницце и к вечеру пошел дождь. Вчера в газетах хвастовство - союзники "в один час!" положили мины вдоль берегов Норвегии. С утра шел дождь. После завтрака - нынче - открыл радио - ошеломляющая весть: немцы захватили Данию и ворвались в Норвегию - вот тебе и мины! [...]
  
   12. IV. 40.
   Неожиданная новость: письмо Серова и Зурова - у Зурова туберкулез. [...] Вера сперва залилась розовым огнем и заплакала, потом успокоилась, - верно оттого, что я согласился на ее поездку в Париж и что теперь З. не возьмут в солдаты. Ходил с ней в город, она подала просьбу о пропуске в П. Едет, вероятно, во вторник. А мне опять вынимать тысячу, полторы! Мало того, что у меня почему-то на шее Л[яля] с девочкой и М[арга] и Г[алина]!
   Особых вестей из Норвегии нынче нет. Боюсь, что опять дело замрет.
   Продолжаю просматривать "От. Записки" за 82 г. [...] - все это читал тысячу лет тому назад в Озерках, 15, 16 лет, с Юлием - все забыл, а оказалось, что помню кое-что чуть не наизусть.
   Дремучие снежн. сумерки, Цвиленевская усадьба, где жил Евгений, эта девка (уже не помню ее имени)...
   Весна, а все еще холодно, еще топим. Пересматриваю опять письма и дневники А. К. Толстого. Соверш. очароват. человек! Начал "Головлевых"2 - не плохо, но мне скучно, ненужно.
   Переписываю с клочков дневниковые заметки. Многое рву. А зачем кое-что оставляю и переписываю - неизвестно.
  
   13. IV. 40
   Серо, холодно, деревцо за окном на Ниццу все зазеленело ярко-светлой зеленью и все дрожит под ветром. [...]
  
   14-15-16. IV. 40.
   Немцы заперты новыми минами, потеряли 1/3 флота, отдали Нарвик - разгром!
  
   17. IV. 40.
   Вчера уехала Вера. Отвез ее в Cannes в такси. [...]
   Часов в 10 вечера ходил с М. и Г. запирать часовню. Лунная ночь, дивился, среди чего приходится жить - эти ночи, кипарисы, чей-то английский дом, горы, долина, море... А когда-то Озерки!
   Прошелся: из-за вершин пиний выглядывает, перемещается, блещет огромная Венера (не высоко над горой, на северо-западе) - ярко-блестящая, неподвижная, стеклянно-золотая, совсем как те, что рисуют на мундирах. [...]
   Ужасная была беллетристика в "Отеч. Зап." и т. п. журналах. [...]
  
   17. IV. 40.
   [...] Вот, кажется, теперь уже несомненно: никогда мне не быть, напр., на Таити, в Гималаях, никогда не видать японских рощ и храмов и никогда не увидеть вновь Нила, Фив, Карпана, его руин, пальм, буйвола в грязи, затянутого илом пруда... Никогда! Все это будет существовать во веки веков, а для меня все это кончено навсегда. Непостижимо.
  
   Пятница 18. IV. 40.
   Вчера весь день просидел в доме, вышел всего минут на десять вечером.
   Нынче то же - вышел в 10, ходил по саду 35 м. Луна высоко (как и предыдущ. месяцы), кучевые белые облака... Как страшно одиноко живу! И как дико - 3 бабы на плечах! [...]
   Вчера ночью шум жаб уже несметных. Теплеет.
   Кончил "Господ Головлевых". Умный, талантливый, сильный, знающий, но литератор. [...]
   Что вышло из Г.! Какая тупость, какое бездушие, какая безсм. жизнь!
   Вдруг вспомнилось - "бал писателей" в январе 27 года, приревновала к Одоевц[евой]. Как была трогательна, детски прелестна! Возвращались на рассвете, ушла в бальных башмачках одна в свой отельчик...
  
   20. IV. 40.
   Проснулся в 9, зачитался до 12 ¥ "Le Rêve" Зола. [...] Ходил с Олечкой смотреть в бассейне лягушку - не оказалось. [...]
   Вчера ночью открыл окно в ванной комнате - широкое - на площадке под ним лунный свет как бы меловой.
  
   21. IV. 40.
   Прекрасный, уже совсем теплый день. Дубы возле chaumière уже сплошь в бледно-зеленых мушках. Все меняется с каждым днем. Уже распускается листва на безобразн. кулаках 2 деревьев на площадке. Цветет сирень, глицинии... (Ялта, Пасха...).
   Письмо от Веры.
   2 ¥ ч. Ходил по саду - заросла уже высокой травой вторая (от нижней дороги) площадка. Все еще цветет бледно-розовыми, легкими, нежными, оч. женств. цветами какого-то особого сорта вишня, цветут 2 корявых яблонки белыми (в бутонах тоже розоватыми) цветами. Ирисы цветут, нашел ветку шиповника цветущую (легкий алый цвет с желтой пыльцой в середине), какие-то цветы, вроде мака - легчайшие, но яркого оранжевого цвета... Сидел на плетеном разрушающемся кресле, смотрел на легкие и смутные как дым горы за Ниццей... Райский край! И уже сколько лет я его вижу, чувствую! Одиноко, неудобно, но переселиться под Париж... ничтожество природы, мерзкий климат!
   Как всегда почти, точно один во всем доме. [...]
   Светлый день, праздник, в море как будто пустее - и звонят, звонят в городе... Не умею выразить, что за всем этим.
   Множество мотыльков вьется вокруг цвета сирени - белых с зеленоватым оттенком, прозрачных. И опять пчелы, шмели, мухи нарождаются...
   Кончил перечитывать 12-й т. Тургенева (изд. Маркса) - "Лит. и жит. восп.", "Критич. речи и статьи" и т. д. Соверш. замечат. человек и писатель. Особенно "Казнь Тропмана", "Человек в серых очках", неск. слов о наружности Пушкина, Лерм[онтова], Кольцова.
   Этот апрельск. расцвет деревьев, трав, цветов, вообще эти первые весенние дни - более тонко-прекрасного, чистого, праздничного нет в мире.
   Во многих смыслах я все-таки могу сказать, как Фауст о себе: "И псу не жить, как я живу". [...]
   Вчера день рожд. Гитлера. Нынче радио: Муссо[лини] в поздравит. телеграмме желает ему "победоносно выйти из той героич. борьбы, которую ведет он и германский народ". И несчастный итальянск. король тоже поздравляет "горячо" - вынуждены к соучастию в дружбе. [...]
  
   27. IV. 40
   Был в Ницце - ни Цакни, ни Михайлова (а Вера писала, что он выезжает в пяти.). [...] Дождь. Возвращался через Cannes. Встретил там Г. [...] Вести из Норвегии не радуют.
  
   28. IV. 40. Светлое Воскресенье.
   Завтракали у Самойлова. Взял туда такси, уехал через час. Дорогой дождь, пыльно дымные тучи с хоботами. Потом все потонуло в дожде и тумане. Обедал у Маркюс.
   Наш бедный пасх. стол.
   Был поэт Аполлон Коринфский. Точно плохим писателем в насмешку выдумано.
  
   30. IV. 40. Вторник.
   Серо, холодно, дождь.
   И так всегда: спрячешь зонт, калоши - на другой день дождь. Прячу, верно, потому, что перед переменой погоды внутренне волнуюсь и от этого, напр., начинаю уборку. Вчера очистил от замазки окна, содрал с их пазов войлочные ленты - и вот нынче холод и ветер, так сильно дующий в эти пазы, что вечером ходит занавес, который отделяет от моей спальни ее "фонарь" из пяти окон и на ночь задергивается.
   Сейчас вспомнил почему-то Майнц (соединенный с Висбаденом, где мы жили с Мережковскими в отеле на Neroberg). - Почему? - непостижима эта жизнь воспоминаний, это "почему-то", "ни с того, ни с сего"! Поехали туда с Верой на трамвае, ходили по городу, заходили в церкви3. [...] Потом вдруг вспомнил церковь на rue Daru, гроб дочери Н. В. Чайковского... До сих пор пронзает сердце, как он, со своей белой бородой, в старенькой визитке, плакал, молился на коленях4. [...]
   Ночь, темная полоса леса вдали и над ним звезда - смиренная, прелестная. Это где-то, когда-то на всю жизнь поразило в детстве... Боже мой, Боже мой! Было и у меня когда-то детство, первые дни моей жизни на земле! Просто не верится! Теперь только мысль, что они были. И вот идут уже последние. [...]
   Убежден, что Г[оголь] никогда не жег "М[ертвых] Д[уш]".
  
   [Следуют выписки из Гоголя, стихотворение П. Якубовича, выписки из Тургенева и заключительные слова Бунина:]
  
   Не знаю, кого больше ненавижу, как человека - Гоголя или Достоевского.
  
   2. V. 40. Четверг. Вознесение (католическое).
   [...] Вчера должен был уехать в санаторию Зуров.
   4 часа. Был в полиции, заказал sauf conduit в Париж. Все еще колеблюсь, ехать ли. Но предполагаю выехать 6-го или 7-го.
   Нашел клочек из моих писем: [...] "16-Х-26. Вчера Рахманинов прислал за нами свой удивительный автомобиль, мы обедали у него, и он, между прочим, рассказал об известном музыканте Танееве: был в Москве концерт Дебюси, и вот, в антракте, один музыкальный критик, по профессии учитель географии, спрашивает его: "Ну, что скажете?" Танеев отвечает, что ему не нравится. И критик ласково треплет его по плечу и говорит: "Ну, что ж, дорогой мой, вы этого просто не понимаете, не можете понять". А Танеев в ответ ему еще ласковее: "Да, да, я не знал до сих пор, что для понимания музыки не нужно быть 30 лет музыкантом, а нужно быть учителем географии".
  
   3. V. 40.
   Был в Cannes, к Куку за билетом в Париж. [...]
   Из Норвегии всю посл. неделю вести почти ужасные. Тяжело читать газеты. [...]
  
   7. V. 40.
   Собираюсь, завтра еду в Париж в 6 ч. 24 м. вечера. Как всегда, тревожно, грустно. Жаль покидать дом, комнату, сад. Вчера и нынче совсем лето. Сейчас 5, над Ниццей тучи, гремел гром.
   "Жизнь Арс." ("Истоки дней") вся написана в Грассе. Начал 22. VI. 27. Кончил 17/30. VII. 29. "Первая книга" кончена 21. IX. 27. Вторая начата 27. IX. 27, кончена в февр. 28 г. Третья начата 14. VI. 28, кончена 17/30. IX. 28. Четвертая - начата ?, кончена, как записано выше, 17/30. VII. 29.
   Вчера взял из сейфа 10.000 фр.
   "Человек и его тело - двое... Когда тело желает чего-нибудь, подумай, правда-ли Ты желаешь этого. Ибо Ты - Бог... Проникни в себя, чтобы найти в себе Бога... Не принимай своего тела за себя... Не поддавайся беспрестанной тревоге о мелочах, в которой многие проводят большую часть своего времени..."
   "Один из тех, которым нет покоя.
   От жажды счастья..."
   Кажется, похоже на меня, на всю мою жизнь (даже и доныне). [...]
   Перечитал свои рассказы для новой книги5. Лучше всего "Поздний час", потом, м. б., "Степа", "Баллада".
   Как-то мне, - как бывает у меня чаще всего ни с того, ни с сего, - представилось: вечер после грозы и ливня на дороге к ст. Баборыкиной. И небо и земля - все уже угрюмо темнеет. Вдали над темной полосой леса еще вспыхивает. Кто-то на крыльце постоялого двора возле шоссе стоит, очищая с голенищ кнутовищем грязь. Возле него собака... Отсюда и вышла "Степа".
   "Поздний час" написан после окончательного просмотра того, что я так нехорошо назвал "Ликой".
   "Музу" выдумал, вспоминая мои зимы в Москве на Арбате и то время, когда однажды гостил летом на даче Телешова под Москвой.
   В феврале 1938 г. в Париже проснулся однажды с мыслью, что надо дать что-нибудь в "Посл. Н." в покрытие долга, вспомнил вдруг давние зимы в Васильевском и мгновенно в уме мелькнула суть "Баллады" - опять таки ни с того, ни с сего.
  
   [В Париже Бунин с Верой Николаевной, бывшей там уже с середины апреля, пробыли до 22 мая6, после чего вернулись в Грасс. В. Н. записывает:]
  
   31 мая.
   Неделю в Грассе. И опять мучительная атмосфера. [...] Париж мне кажется каким-то местом радости и любви, давшей мне силы на жизнь. [...]
   Эта неделя прошла под знаком концентрационного лагеря7. Маргу признали больной. Все мы делали все, что возможно, чтобы избавить ее от этой муки. Маклаков, Протопопов, Девиль, Флоренс, поручительство Яна, доказательство ее русского происхождения, ее болезнь позвонка. [...]
  
   [Из записей Ив. А. Бунина:]
  
   1. IV. 40. Grasse.
   Вчера был Михайлов [...] Они приехали в Ниццу, едут в По - тревожны, как все, - вот-вот выступит Италия.
   Бегство ("героическое!") французов и англичан из Dunquerque продолжается.
  
   8. VI.
   Начал сборы на случай бегства из Грасса. Куда бежать? Вера и Г. и М. говорят: "На ферму Жировых - там все таки есть убежище, между тем как найти его где-нибудь в другом месте надежд почти нет". Я не верю, что там можно жить, - ни огня, ни воды, ни постелей... Не знаю, как быть.
   Страшные, решительные дни - идут на Париж, с каждым днем продвигаются. [...]
  
   9. VI.
   Мы все отступаем.
   Зацвели лилии, лючиоли летают уже давно - с самых первых дней июня.
   Страшно подумать - 17 лет прошло с тех пор, как мы поселились в Грассе, в этом удивительном поместье Villa Montfleuri, где тогда как раз вскоре расцвели лилии! Думал ли я, что в каком-то Грассе протечет чуть не четверть всей моей жизни! И как я тогда был еще молод! И вот исчезла и эта часть моей жизни - точно ее и не бывало. [...]
   Не мало было французов, которые начали ждать войны чуть не 10 лет тому назад (как мировой катастрофы). И вот Франция оказалась совсем не готовой к ней!
   Да, а по привычке все еще идет в голову Бог знает что. Вот вдруг подумал сейчас: имена, отчества, фамилии должны звучать в рассказах очень ладно, свободно, - например: Марья Викентьевна, Борис Петрович...
  
   [Из записей Веры Николаевны:]
  
   9 июня.
   [...] письмо от Бориса Зайцева: [...] Я поехал на завтрак "Возрождения" - Вера осталась в Кламаре.
   Отлично. Сели завтракать в "Киеве". Через 15 м. алерт. Наши генералы и полковники довольно спокойно слушали стрельбу, мы закусывали, ели кулебяку и т. п., а там все лупят и лупят, все сильней. Только один генерал, по фамилии Суворов, сказал нерешительно: а кажется, я слышал два разрыва бомбы. - Так и дозавтракали. [...]
   Возвращаюсь домой - и только тут Вера рассказывает (довольно покойно), что в Vanves, куда зашла к Тэффи, попала в настоящую бомбардировку. Видела и пылающие автомобили на улицах, и развороченные дома и т. п. Отсиживалась у Тэффи. А сегодня узнал из газет, что было не "две бомбы", а тысяча. Но как быстро это произошло! Канонада не более 15 мин. [...]
   Читаю Библию. Очень поражен царем Давидом. Хочется написать о нем, - вроде рисунка, "портрета" - не то слово, но другого сейчас не нахожу. А он волнует меня (поэтически). М. б., завтра от комнаты моей останется одна пыль, да и от меня, от нашей малой жизни. Все равно, пока живу, хочется иной раз что-то сказать ("Буду петь Господу, покуда жив, буду бряцать Богу моему, поколе есмь"). [...]
  
   10 июня.
   Война с Италией. [...] Олечка молится за спасение Франции ежедневно.
  

Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
Просмотров: 252 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа