Главная » Книги

Толстой Лев Николаевич - Том 50, Дневники и записные книжки 1888-1889, Полное собрание сочинений, Страница 9

Толстой Лев Николаевич - Том 50, Дневники и записные книжки 1888-1889, Полное собрание сочинений


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

ибельность всех путей, кроме истинного и 4) всем существом познавая это. И потому в действительности каждый человек, если знает исти­ну, то только этими 4-мя способами в различных степенях их. - Третье отношение к истине, т. е. рассудочное познание по гибельности всех путей, кроме истинного, переходит в 4-ое тем скорее, чем страстнее натура человека к личному благу. Такой скорее избегает большо[е] количество ложных путей до тех мест, где они очевидно ведут к гибели. Ход познания во мне б[ыл] такой, да я думаю, что он такой и для всех: Прежде всего человек рассудочно любит истину (я ее любил с 15 л[ет], когда восторгался Руссо), потом начинает познавать погибель­ность не истинных путей рассудком, потом убеждается всем существом, что все погибельны, кроме одного; потом должен всем существом полюбить истину. Вот это-то еще предстоит мне. -
   Думал 2) Есть два способа рассуждения: один состоит в том, что рассуждающий для решения данной задачи не признает ни одного вывода установленным и выводит все сначала из тех данных, из к[оторых] должны быть сделаны выводы; (2) другой
  
   (1) В подлиннике: ясноведению,
   (2) Зачеркнуто: Как с наименьшим трудом прокормиться от земли че­ловеку, находящемуся в положении Робинзона? Нужно ли ему завести рабочий скот или работать землю руками? Данные это земля и
  
  
   способ состоит в том, что рассуждающий вперед признает часть выводов (хотя бы один) уже установленным и решает задачу только так, чтобы она сошлась с установленным выводом. Это нечто в роде того, чтобы решать уравнение с многими неизвестны[ми], предполагая значение одного неизвестного. Решение мо­жет быть найдено, но только в одном случае, во всех же осталь­ных случаях будут делаться вычисления, весьма похожие на правильные, но такие, к[оторые] будут приводить всегда к не­возможности.
   Наприм[ер]: Разумна ли смертная казнь? Можно рассуждать так: люди живут вместе, стремятся все к своему благу, уста­навливают некоторые правила для совместной жизни. Разумно ли в числе этих правил поставить правило о том, что за извест­ные поступки одни люди должны убивать людей. Это первый род рассуждений. Второй род рассуждений такой: вперед при­знав, что правительство должно существовать, доказывать необходимость смертной казни тем, что отсутствие ее повлекло бы уничтожение правительства. - Другой пример. Разумно ли мне проводить свою жизнь в писании бумаг сомнительной важности, заставляя других поддерживать мое существование, и можно рассуждать так: Я сознаю равноправность всех людей и потому всякий другой имеет такое же право на сладкую жизнь, как и я. Другой пример, способ рассуждения такой. Бума­ги, к[оторые] я пишу, составляют необходимое условие всякого общества и потому равенство людей должно быть в чем-то другом. Вроде того, как решать уравнение х у = 10 и 2х 3у = 26; можно решать так, чтобы, не придавая никакого значения неизвест[ным], вычесть одно из другого и определить. Это правильный способ. Другой способ в том, чтоб предпола­гать, что х непременно какое-нибудь а, х = а, отыскивать значение у. При таком способе решения бесконечное количество случаев неверно и только один, когда х положено = 4, верно. - Таковы постоянно рассуждения о жизни и о возможности исполнения учения истины, таковы рассуждения людей о своей частной жизни и о жизни общественной. "Да, говорит рассу­ждающий, я хочу следовать учению истины", но оставаясь в своем положении царя, министра, палача, солдата, попа, про­курора, купца, землевладельца, врача, ученого, писателя за деньги, и он хочет, придав известное определенное значение своему положению, своему х, найти правильное решение всего уравнения. Этого очевидно не может быть. Так же и в вопро­сах общих: Да, пускай руководит миром учение истины (спра­ведливость, добродетель (justice, vertu). Они особенно любят эту фикцию истины), но только чтобы остались Париж с своей Ейфелевой башней, проституцией, Шарко и т. п. - Только бы остались Германия, Россия, Англия... Но всякое такое предре­шение уничтожает возможность не только исполнения, но понимания истины. Вот почему так давно знают люди истину и так мало понимают и исполняют ее.
   Вечером говорил с Д[итерихсом] и Новиковым. Всё болит живот. Ночь не спал.
   25 О. Я. П. 89. Встал очень поздно, живот болит, борюсь с желчью. Чуть б[ыло] с Соней не поспорил из-за арифметики. Дит[ерихс] что-то пишет. Беда! Я написал всё это за 2 дни. Теперь 5-й час. Пойду гулять.
   Ходил. Вечер играл в шахматы и тяготился Д[итерихсом].
   26 О. Я. П. 89. Встал поздно, пошел ходить по лесам до завтрака. Приехал С[ережа]. Так же неловко с ним. Попытался писать об иск[усстве]. Но не пошло. Я забираю слишком изда­лека, да и не в духе б[ыл]. Перед обедом опять ходил далеко и думал хорошее. Вечером тяготился Д[итерихсом] и шах­маты.
   27 Ок. Я. П. 89. Встал раньше, хотел дурно спать. Гадко. Приехал Ругин, худой, больной. Рассказывал про то, что Лес­ков, Обол[енский], все находят, что определилось в правитель­стве и обществе отношение к нам: отношение утверждения хоть православия в отпор разрушительному анархическому учению, они говорят, Т[олстого], а надо говорить Христа. О дай то Бог! Это не худо, не хорошо, но это рост. Это большая определен­ность. Дитрихс рассказывал и показывал донос архиерея Воронежск[ого] о Черткове. Вчера письмо В[асилия] Ивановича о том, как к нему пристает Воейков и как его жена бросила. Нынче Руг[ин] рассказывал и Попов пишет, что Хохлова хотят отдать в сумашедший дом. Всё то же. Думал: 1) Сознание своего нездоровья, заботы об устранении его, главное мысль о том, что я теперь нездоров и не могу, а вот дай выздоровлю, тогда сделаю, всё это большой грех, т. е. ошибка. Это ведь значит говорить: не хочу того, что мне дано, а того, чего мне хочется, именно чтобы нынче б[ыло] так же, как вчера. "Живот болит, за то зубы не болят" и т.д. Сейчас всегда можно радоваться тому, что есть, и делать из того, что есть (т.е.тех сил, какие есть), всё что можно. - 2) Читал опять присланного мне Walt Whitman' a. Много напыщенного пустого; но кое-что уже я нашел хорошего, н[а]п[ример], "Биография писателя"? (1) Биограф знает писателя и описывает его! Да я сам не знаю себя, понятия не имею. Во всю длинную жизнь свою, только изредка, изредка и кое-что из меня виднело[сь] мне. 3) Вспоминал, как я молодым человеком жил во имя идеалов прошедшего, быть похожим на отца, на деда, жить так, как они жили. Мои дети, Миша мой живет инстинктами моими 40-х годов. Не подражает же он теперешнему мне, к[оторого] он видит, а мне прошедшему, 40-х годов. Что это такое? Не происходит ли это от того, что я думал прежде, что ребенок живет не весь тут, а часть его еще там, откуда он пришел, в низшей ступени развития; я же уж живу там, куда я иду, в высшей ступени развития; но там я теперь отсталой, ребенок. Очень это наивно. Но никак не могу сделать, чтобы не признавать этого. 4) Только человек, поло­живший свою жизнь в служение Богу и ближнему, познает то, что служить и Б[огу] и ближнему можно только через себя и сосредоточивает свою деятельность на себе, на своем божест­венном начале, признак служения которому есть служение другим. Болью сердца он познает неизбежность обращения всей своей энергии на себя. Ну как бы сказать? Человек, желаю­щий спасти утопающего, не должен ахать, бегая по берегу, не должен даже бросаться в одежде и сапогах, а должен раздеться и, внимательно работая свои[ми] членами, плыть туда, к утопающему. Всё, что может сделать человек для другого, всегда будет сделано им самим, его деятельностью, энергией, направ­ленной на свою деятельность. Вот это-то любят забывать те, к[оторые] не перенесли еще свою жизнь из личной жизни в слу­жение Богу и ближнему и, рассуждая о жизни, любят говорить о том, что заботы о себе, о своем личном спасении есть эгоизм
  
   (1) Вопросительный знак в подлиннике.
  
   и т. п. Они любят говорить, что ради любви к людям можно пожертвовать и своим спасением, и своим[и] принципам[и]! как они любят говорить. Всё это ложь, сентиментальность, любовь без почвы, к[оторой] не может быть.
   Теперь (1) 12. Чувствую себя прекрасно, иду наверх. После завтрака постараюсь пописать об иск[усстве]. Руг[ин] гово­рит, что он ждет гонений. От Попова получил прекрасное письмо.
   Ничего не успел написать, ходил по лесам далеко. Хорошо думал. Обед, вечер с Сережей и Дит[ерихсом] бесцветно. Лег раньше.
   28 Ок. Я. П. 89. Пришел одеваться, в дверь идет Алехин. Силен, здоров и тверд. Да, вчера приезжал доктор Руднев и я с ним ездил к Антон[ычу?]. Он определил нарывом. Посмотрим. Так приехал Ал[ехин]. Проводил с трудом Дит[ерихса] и пого­ворил с ним, но невозможно. Он слишком верит в свой ум, к[оторый] еще слабо действует. Я, говоря с Ал[ехиным], выска­зал то, что совпадение линии жизни с линией идеала есть сча­стье и что усилие для этого совпадения есть дело жизни, что все религии ложные - искупления суть ничто иное как освобождение себя от этого усилия. Он выслушал, не понял ясно, вероятно, понял что-либо другое, мысль же моя ему представилась его собственною, и он говорит: а я так вот как смотрю, и начинает говорить мою мысль длинно, длинно о том, что точки пересечения это счастье и т. д.
   Думал: 1) К роману или драме: "Духовное рождение". Ему открылась ложь его жизни и истина истинной и он избирает первый попавший[ся] путь: отдавать нищим, ходить за боль­ными, учредить общину, проповедывать и ошибается. И вот за все в восторге нападают на него и на истину.
   2) Говорить о человеке всегда так, как бы я говорил ему, желая оставаться с ним другом. - 3) Выставление перед обще­ством ясного христианского идеала жизни заставит людей, почувствовав неправду своей жизни, искать точек опоры. И вот в наше время, странное дело, люди свободно мыслящие ухватываются за государственную нашу форму, за церковь,
  
   (1) Абзац редактора.
  
   то о чем бы не смели без страха ridicul'a (1) подумать 5 лет тому назад. Также упираются на науку, искусство. Пока не подни­мало моста с одной стороны, столб[ы] запасные на другой стороне были на слаби, а теперь мост лег на ненужные запасные столбы всей тяжестью, тем лучше. Если столбы эти хороши, то они удержат, если нет - скорее сломаются.
   4) Подхожу к дому после прогулки и думаю о предшествую­щем, о том, что сознание истины охватывает людей, что даже в наше время (с нашей точки зрения) совершается как бы подъем на ступень и слышу в тумане осеннего дня крики, голоса мужиков, кроющих нашу конюшню, топоры плотников, строющих нам сарай, мальчишки по грязи скачут с лошадьми, люди идут обедать. Жена делает коректуры. Дитрихс что-то пишет ненуж­ное, дети мои учатся латыни. Что это? Зачем это? Они все делают не то, что хотят, и не то, что нужно, а делают то, что вытекает из того случайного сцепления, в к[отором] они застали себя. Сцепление же случайно и надо не затягивать его, а, напротив, растянуть, распустить и стремиться каждому только к вечному делу общего роста и только во имя его соединиться.
   Теперь 3 часа. Должно быть пойду гулять. Не хочется писать, а клонит ко сну.
   Ходил очень много. Сон[я] разговаривала с Ал[ехиным] спокойно. Я молчал. Меня смущает нездоровье Р.
   29 Окт. Я. П. 89. Думал: Люди все хотят поправлять Хри[ста]. "Он хорош, велик, свят, но... он увлекался, надо понимать и т. п. Он говорит: В мире если вас будут мучать... отдайте всё и жизнь свою... Возьмите крест... Оставьте поля, жену, детей и т. д. ...". "Всё это надо понимать, говорят те, к[оторые] исповедуют его устами; это всё преувеличения, мистицизм и т. п." говорят те, к[оторые] не исповедают его. И вот и те, и другие, проникнувшись духом его учения, желая того же, чего он хочет, поправляют его, придумывая средства достигнуть того же без таких крайних мер. Поправляют его 2-ю тысячу лет и всё не удается. Последние поправки это justice (2) или социа­лизм христианский и простой. Он, мистик, говорит: возьми крест.
  
   (1) [осмеяния]
   (2) [справедливость]
  
   Этого совсем не надо; надо только понять, что жить для общего выгоднее, и всё выйдет. Так говорят люди положительные, научные. Но забывают то, чего не забывал мистик, что мгно­венно внушить всем невыгоду заботы о своей личности и выгоду общинной жизни нельзя. Нельзя внушить ее дикарям, с к[оторыми] еще нет общения, нельзя внушить этого эгоизм[у] молодости, страсти и потому неизбежно выйдет то, что человека или людей, переставших бороться за себя и ищущих благо общего, сейчас же задавят те, к[оторые] ищут блага себе, и потому дело никогда не выйдет, положительные люди науки за­были то, что разрушает все их предположения. Мистик же не забыл, он прямо указал на то, что будет, что человека, отрекшегося от лично[го] блага, среди людей ищущих только личного блага, тотчас же неизбежно задушат, и так и сказал, что середины нет в мире: надо искать или своего только блага, как все, или быть готовыми на потерю всего личного, на смерть. Он и сказал так, и указал людям другое духовное благо, но только не зависящее от личного блага, но совпадающее с само­отвержением, так что по его учению, во-первых, нет обмана и неясности, а, во-2-х, выходит то, к чему стремятся люди, уста­новление общего блага. По теориям поправителей Хр[иста] ничего не вы[шло], никогда ничего не может выдти, по теории же Хр[иста] выходит, во 1-х, бла[го] каждого отдельно, поняв­шего духовное благо, и благо общее, неизбежно долженствую­щее вытечь из отречения сначала отдельных личностей, а потом и всех во имя духовн[ого] блага. - Стремление к справедливо[сти] ни к чему не приводит, кроме как к несчастию и разочарованию того, кто стремится, и к погибели его, и к про­должению борьбы; стремление к самоотречению приводит того, кто стремится, к высшему духовному благу и уменьшает напряжение борьбы (покорностью) и заражает примером. Хр[истос] точнее своих исправителей.
   Спал дурно. Встал поздно и пошел ходить. После завтрака разговаривал с А[лехиным] и Р[угиным] спокойно. Опять ходил, ничего не писал. После обеда умствование с А[лехиным] и Р[угиным]. Тяжело. Теперь 9-й час. Не видал Машу. Утром думал: Часто огорчаешься, что бессилен против людей, не мо­жешь передать им истину, не можешь воздействовать на них.
   Это от того, что видишь одно зло их - не видишь их добра. Ведь только добро своей души покоряет зло своей души, стало быть, для того, чтобы воздействовать на человека, надо вызвать в его душе его добро и вооружить его против его же зла. А как же это сделать, когда видишь в нем одно зло. - На зло дейст­вуют еще насилием и страхом, но, действуя так, достигают только подобия добра , т, е. лицемерия. Действовать же не наси­лием нельзя иначе, как вызвав добро. Зло производит всегда зло, таков закон. Не об этом ли сказано: Л. XI. 17-26. Теперь 9 часов. Надо написать письмо Ч[ерткову] и проводить Р[угина] - если б[уду] жив 30 Ок. Я. П. 89.
   [30 октября.] Да, жив. Встал, проводил С[оню] и Ругина. Поцеловались. Пошел ходить. Говорил с Ал[ехиным]. Он гре­шит тем, что считает свою форму и себя святым. Очень грешит. Ему кажется, что есть два состояния только: мирская ложная жизнь и общинная святая. В этом грубая ошибка. Думал по этому: Есть вот что: мир людской, подразумевая под этим словом большинство людей, живущих мирской эгоистичной жизнью. В среде этого большинства всегда были и есть люди, понявшие погибельность этой жизни, отдающие другим, миру блага личной жизни и живущие для другого духовного блага. Эти люди застаются этим новым сознанием во всех самых раз­нообразных положениях жизни. В каждом из этих положений люди стремятся к жертве своей личностью и к достижению ду­ховного блага. Это стремление, выводящее людей из ложных, высших по мирскому, положений и вводящие их в низшие по мирскому, истинные, и составляет их жизнь и составляет в об­щем осуществление Царства Б[ожия]. Таков всегда есть и был ход истинной жизни, но рядом с этим постоянно происходит еще следующее: люди, не понимая того, что выхождение правдиво и любовно из ложного положения (увлекая с собой дру­гих) и есть сама жизнь, представляют себе жизнь только уж после освобождения от лжи и стараются освободить себя от лжи ложными средствами, обрубая жестоко, не любовно связи с людьми, только бы поскорее начать истинную жизнь, к[оторую] они известным внешним образом определяют. Это обман. Старый обман - сделать жизнь похожей на истинную, такой, как будто люди любят добро. Это зло худшее.
   Ходил гулять с Андр[юшей]. Говорил с А[лексеем] М[итрофановичем] о том, что борьба есть жестокая борьба и без нее нельзя жить. Он как будто понима[ет]. 3 часа, хочется спать. Лег у Т[ани] в комн[ате], спал почти до обеда. Приехала С[оня]. Ван[ичка] хвора[л]. Мне очень жалко Соню. Играл в шахм[аты], сидел с Алех[иным]. Он не христианин. Он само­уверен, самодоволен и потому жест[ок]. Тяжело с ним. И от­рыжка от него очень тяжелая. Он подтвердил мои подозре­ния о Р.
   31 О. Я. П. 89. Встал рано. Грустно. Да, вчера не записал того, что рассердился на Фом[ича] за то, что он выпил кофе, к[оторый] мне хотелось, и язвил его и, еще хуже, желал, чтобы Ал[ехин] не слыхал этого. Какая мелочность и гадость, надо помнить ее. Да, вчера получил длинное письмо от Ч[ерткова]. Он критикует Кр[ейцерову] Сон[ату] очень верно, желал бы последовать его совету, да нет охоты. Апатия, грусть, уныние. Но не дурно мне. Впереди смерть, т. е. жизнь, как же не радо­ваться? - Поэтому самому по тому, что чувствую уменьшение интереса, не говорю уже к своей личности, к своим радостям (это, слава Богу, отпето и похоронено), а к благу людей: к благу народа, чтобы образовались, не пили, не бедствовали, охлажде­ние даже к благу всеобщему, к установлению Царства Б[ожия] на земле, по случаю этого охлаждения думал: Человек переживает 3 фазиса, и я переживаю из них теперь 3-й. Первый фазис: человек живет только для своих страстей, еда, питье, веселье, охота, женщины, тщеславие, гордость и жизнь полна. Так у меня было лет до 30, (1) до седых волос (у многих это раньше гораздо), потом начался интерес блага людей, всех людей, человечества (началось это резко с деятельности школ, хотя стремление это проявлялось, кое-где вплетаясь в жизнь личную, и прежде). Интерес этот затих было в первое время семейной жизни, но потом опять возник с новой и страшной силой при сознании тщеты личной жизни. Всё религиозное сознание мое сосредоточивалось в стремлении к благу людей, в деятельности для осуществления Царства Б[ожия]. И стремление это б[ыло] так же сильно, так же наполняло всю жизнь, как и стремление
  
   (1) Написано поверх: 45 или: 44
  
   к личному благу. Теперь же я чувствую ослабление этого стремления: оно не наполняет мою жизнь, оно не влечет меня непосредственно; я должен рассудить, что это деятельность хорошая, деятельность помощи людям матерьяльной, борьбы с пьянством, с суевериями правительства и церкви. Во мне, я чувствую, выростает новая основа жизни, - не выростает, а выделяется, высвобаживается из своих покровов, новая основа, к[оторая] заменит, включив в себя стремление к благу людей, также как стремление к благу людей включило в себя стремление к благу личному. Эта основа есть служение Богу, исполнение его воли по отношению к той его сущности, к[оторая] пору­чена мне. - Не само совершенствование, нет. Это б[ыло] прежде и включает любовь к личности; это другое. Это стрем­ление чистоты божеской (и нечистоты телесной, нечистота телесная противна, но она не нарушает этого, нарушает глав­ное ложь перед людьми и перед собой), соблюдение в чистоте полученного от Б[ога] дара и вступление в жизнь, где нет осквернения его, в жизнь другую: Стремление к лучшей, высш[ей] жизни и соблюдение себя в готовности к ней. Стремление это начинает всё больше и больше охватывать меня, и я вижу, как оно охватит меня всего и заменит прежн[ие] стремления, сделав жизнь столь же полною. Я не ясно выразил, но ясно чувствую. Главное дело в том, что когда во мне исчез интерес личной жизни и не вырос еще интерес религиозный, представши сначала в виде стремления к общему благу человечества, я ужаснулся, но потом тотчас же успокоился, когда возникло религиозное чувство стремлен[ия] к благу человечества; и в этом стремлении нашел удовлетворение полное стремлению к благу личности. Точно так же, теперь, когда исчезает во мне прежнее страстное стремление к благу человечества, мне немножко жутко, как будто пусто, но стремление к той жизни и приготовление себя к ней уже заменяет прежнее, вылупляется из прежнего и точно так же, как и с стремлением к личному благу, удовлетворяет вполне и лучше стремление к благу об­щему: Готовясь к той жизни, я вернее достигаю цели блага человечества, чем когда я ставил себе целью это благо. Точно так же, как, стремясь к благу общему, я достигал своего личного блага вернее, чем когда я ставил себе целью личное благо. - Стремясь, как теперь, к Богу, к чистоте божеской сущности во мне, к той жизни, для к[оторой] она очищается здесь, я попутно достигаю вернее, точнее блага общего, и своего личного блага, как-то неторопливо, несомненно, спокойно и радостно. И помоги мне, Болю. 3 часа. Хочу ехать в Ясенки.
   Ездил в Ясенки, получил письма Евдокимова и Семенова хорошие, вечер обыкновенно. Грусть и смущение по случаю Р.
   1 Н. Я. П. 89. Встаю поздно, хожу, думаю. Писал письма Поше, В[асилию] Ивановичу, Майкову, Леве. Они беспокоятся о Р. и прислали письмо. Читал Disciple. Какая гадость! Апатия во мне. Вечером еще письма, Тане и еще кому-то. Думал: Люди говорят: La planete roulera ainsi quand elle ne sera plus qu'une boule sans air et sans eau, dont l'homme aura disparu comme les betes et les plantes, (l) и им кажется, что такие соображения очевиднее всего доказывают ничтожество чело­века; а между тем ничто так очевидно не показывает его величие, вечность. Ведь одно из двух: или это рассуждение есть рассуждение червяка, не могущего иначе думать, как в нелепых формах пространства и времени, и тогда всё рассуждение это вздор, или то, что рассуждает об уничтожении мира, не есть то, что может уничтожиться.
   2 Н. Я. П. 89. Встал поздно и застал в кабинете посланного от литогра[фа] Пашкова с глупым письмом, я ответил и погово­рил с юношей. Написал еще два письма и пошел на Козловку. Думал: Не надо сердиться на злых, недобрых людей - они прямо - это не утешение себя, не игра слов - они прямо опре­деляют, утверждают добро в добрых. Без них не б[ыло] бы добра. Как всё нужно, всё хорошо. Всё очень б[ыл] уныл. Вечером ска­зал С[оне] об учите[ле] фр[анцузе] и она [вымарано два слова] ответила. Ах, как больно! Получил письмо от Тани сестры, о чте­нии Кр[ейцеровой] Сон[аты]. Производит впечатление. Хорошо и мне радостно. Читал журнал Грота. И грешил, сердился на Труб[ецкого]. Философия, имеющая целью доказать Иверскую. Решение уравнений со многими х,у, z, когда придано произвольно х
  
   (1) [Наша планета будет так же вращаться, когда она станет не бо­лее как шаром без воздуха и воды, с которого исчезнут и люди, и животные, и растения,]
  
  
   самое нарочно нелепое решение. Ведь сколько труда! Да и весь журнал - подбор статей без мысли и ясности выра­жения.
   Теперь 12 час. Иду спать. Если буду жив 3 Н. 89. Я. П.
   [3 ноября. Я. П.] Встал поздно, ходил. Дети больны. С[оня] волнуется. Я стараюсь помочь, не умею, жалко ее. Писал много о науке, искусстве. Едва ли выйдет прок. Вечером устал, играл в шахм[аты], говорил с детьми и А[лексеем] М[итрофановичем]. Думал: Большая ошибка думать, что Царство Н[ебесное] там, за гробом, и такая же большая ошибка думать, что оно здесь. Оно внутри, а когда внутри, то здесь и там не раздельно. Теперь 12. Ложусь спать. 4 Н. Я. П. 89. Если буду жив.
   [5 ноября. Я. П.] Жив не только 4-го, но и 5-го. - Но чуть жив. х Пошел, еле встав[ши], на Козловку, оттуда письмо Рах­манова к М[аше] хорошее; пришел и не мог писать. Читал R[evue] d[es] d[eux] M[ondes]. Спал плохо. Поехал в Ясенки. После обеда знобило. Умеренно ел и справился. Делал пасьян­сы и думал о статье "Об искусстве". Главное дело, чего я прежде не понимал, это то, что вывод тот, что науки и искусства без религиозной основы, т. е. без цели, к[оторой] они должны слу­жить, непременно баловство.
   5 Н. Я. П. 89. Спал лучше, но всё с сновиденьями. Всё утро читал роман R[evue] d[es] d[eux[ M[ondes] и делал пасьянсы об иск[усстве]. - Да, самое важное вчерашнее о том, что наука и иск[усство] без религиозной основы - вздор и зло. Показать, как наука и иск[усство] зло: наука теория заражений, теория наследственности, гипнотизма, искусство распаление похотей. Хочу начать в новой тетради писать статьи без поправок. Беспапиросочная тетрадь. Хотел еще написать к Татьяниному дню за статью о том, чтобы празднующие отпраздновали бы учрежде­нием общества трезвости с забранием в свои руки кабаков и трактиров, как в Швеции. Теперь 3.
   Ходил на Козловку. Вечер дома, нездоровилось.
   6 Н. Я. П. 89. Начал писать опять снача[ла] об искусстве; немного написал не дурно; но мало и не тянет продолжать.
  
   (1) Зачеркнуто: вчера
  
   Нечего делать. Не надо насиловать. Вечером приехал новый фр[анцуз]. Живее Л[амбера]. И участник и сочувственник Armee du Salut. Ал[ексей] Митр[офанович] страшно предан Раевским. От Левы получили письмо. Он оправдывает себя в В. Я написал ему рано утром. Не спалось. С[оня] больна-лихо­радка. С М[ашей] мало вижусь и мне лишение. Я очень нравственно упал. Ничего не хочется, апатия. Сомнений нет, но и стремлений и радости нет. Лег раньше.
   7 Н. Я. П. 89. Получил письмо от Черт[кова], что они хотят жить в Тул[е]. Очень рад. Ездил на Козл [овку], а после завтрака в Тулу. Приятно проехался, но всё это какое-то увеселение себя жалкое. Дочел Облом[ова]. Как бедно! Получаю известия, что Кр[ейцерова] Сон[ата] действует, и радуюсь. Это нехорошо. Нынче в Туле, глядя на всю суету и глупость и гадость жизни, думал: Не надо, как я прежде, бывало, негодовать на глупость жизни, отчаяваться. Всё это признаки неверия. Теперь у меня больше веры. Я знаю, что всё это кипит в котле и варится или закисает и сварится и закиснет. Так чего же я хочу? Чтоб не двигалось? Чтобы люди не ошибались и не страдали? Да ведь это одно средство познания своих ошибок и исправления пути. Одни сами себя исправляют, другие других, третьи- Все делают дело Божье, хотят или нет. И как хорошо хотеть. Пишу так и на меня находит сомненье - нет ли тут преувеличения, сантиментальничанья, философски христианского - cant' a (1) нет ли. Опасаюсь этого. Нет ничего ужаснее, как пересолить хоро­шее, пережарить. Вот где именно "чуть-чуть" Брюловское. Теперь 9, иду наверх.
   На верху говорил с Ал[ексеем] М[итрофановичем]. Он возра­жает мне о том, что наука может указать нравственный закон, что электричество как-то указывает на необходимость взаимности. Он читает всё это время "О жизни". Читает это и не видит, что он говорит то самое (только дурно), что я высказал хорошо и старательно опроверг в этой книге, именно чтобы, отвернувшись от предмета, по тени, бросаемой им, изучать его. Да, невозможно ничего доказывать людям, т.е. невозможно собственно опровер­гать заблуждения людей: у каждого из заблуждающихся есть
  
   (1) [лицемерия]
  
   свое особенное заблуждение. И когда ты хочешь опровергнуть их, ты собираешь в одно типическое заблуждение всё, но у каждого свое и пот[ому], ч[то] у него свое особенное заблуждение, он считает, что ты не опроверг его. Ему кажется, что ты о другом. Да и в самом деле, как поспеть за всеми! И потому опровергать, полемизировать никогда не надо. Художественно только можно действовать на тех, к[оторые] заблуждаются, делать то, что хочешь делать полемикой. Художеством его, заблуждающегося, захватишь совсем с потрохами и увлечешь куда надо. Изла­гать новые выводы мысли, рассуждая логически - можно, но к спорить, опровергать нельзя, надо увлекать.
   С детьми разговаривали о жизни, о темных; они оказывается уже на стороне Фомича против Горбунова и др[угих], упрек, что он замарал с.... Бедные, они уже испорчены. - Да, глав­ное дело в соблазнах, то, что то что-то,что приятно, кажется есте­ственным, совсем естественным, и то, что естественно, кажется разумным. Лег поздно. Дети больны, С[оня] раздраж[ена]. Я апатичен. Сплю.
   8 Н. Я. П. 89. Встал поздно. Пытался писать об иск[усстве], не идет. Делаю пасьянсы - вроде сумашествия. Читал. Думал по случаю разговора с детьми о прислуге и письма Левы и всей нашей жизни: Нам кажется естественной наша жизнь с зака­баленными рабочими для наших удобств, с прислугой- Нам даже кажется, как дети сказали: ведь его никто не заставляет, он сам пошел в лакеи и как учитель сказал: что если человек не чувствует унижен[ия] выносить за мной, то я не унижаю его, нам кажется, что мы совсем либеральный правы. А между тем, всё это положение есть нечто столь противное человеческому свойству, что нельзя бы было не только устроить, но и вообразить такое положение, если бы оно не было последствием очень определенного нам известного зла, кот[орое] мы все знаем и кот[орое], мы уверяем себя, уже давно прошло. Не было бы раб­ства, ничего подобного нельзя бы было выдумать. Всё это есть не только последствие рабства, но само оно, только в иной форме. Источник этого есть убийство. И не может быть иначе. Лег поздно. Всё те же болезни. И та же тревога и та же моя апатия.
   9 Н. Я. П. 89. Встал раньше. То же. Ходил на Козловку. Письма от Лебед[инского], Дун[аева], Анненк[овой] хорошее.
   Думал во время ходьбы хорошо и молился: Отче наш - радост­но. Думал между прочим для послесловия: Брак б[ыл] прежде приобретение жены для обладания ею. Опять отношение к жен­щине установилось войною, пленом. Мужчина себе устроил возможность удовлетворять своей похоти, не думая о женщине: гарем. Единобрачие изменило количество жен, но не отношение к ней. Отношение же, истинное, совсем обратное. Мужчина может всегда иметь женщину и всегда может воздерживаться; женщина же (особенно, познавшая мужа) с гораздо большим трудом может воздерживаться тогда, когда может иметь общение, что с ней бывает в 2 года раз. - И потому если уж кто может требовать удовлетворения, то никак не мужчина, а женщина. Женщина может требовать этого п[отому], ч[то] для нее это не pflichtloser Genuss, (1) как для мужчины, а, напротив, она с болью отдается и бол[ея] ожидает и боли, и страдан[ия], и заботы. Кажется, что так формулировать надо брак; сходятся, любя духовно друг друга, мужчина и женщина; и оба обещают друг другу то, что если они будут иметь детей, то только друг с дру­гом. Требование же плотского общения должно идти от ней, а не от него. -
   Думал еще к статье о науке и иск[усстве]: Много думал и формулировал себе ясно; но потом, когда пришел к доказа­тельству того, что наука теперешняя не права, п[отому] ч[то] не служит религии, занялся и не мог себе уяснить, как же может наука служить религии? Задумался так у Козловки. Пошел на­зад, стал вспоминать и искать и следующий ответ. Нужно, чтобы знания служили благу - единению людей для того, чтобы они б[ыли] важны. Единению людей служит, кроме любви, еще истина. Приходя к единой для всех истине, люди соединяются между собой. (От этого суеверия вредны - они разъединяют людей.) И потому наука истинная ведет к единению; но для того, чтобы она б[ыла] таковою, она должна действительно вести всех к истине. Выражения истины должны быть ясны, понятны и истинны, несомненны. То ли делает большая часть науки? Обратное: выражения не ясны и непонятны и истины не только сомнительны, но вызывают споры и производят не соединение,
  
   (1) [наслаждение без долга,]
  
   а разделение. Это происходит от того, что те, к[оторые] называют себя жрецами науки, потеряли религиозную основу (это не совсем верно) и не имеют целью единение всех, а свои дилетант­ские интересы, славу и divertissement. (l) -
   За чаем много говорили с Holzapfele о религии. Он добрый. Хо­рошо говорил, смя[г]чил[ся?] я. Теперь 12-й час, ложусь спать.
   10. Я. П. 89. Если буду жив.
   [10 ноября.] Жив еще; но плох, плох до низости. Опять злюсь, опять желаю. Утром рубил акацию и до завтрака и перед обедом. После обеда неожиданно стал писать историю Фредерикса. Утром получил известие, что у Кузм[инских] известно о Р., и очень смутился. А о чем? Fais ce que dois, advienne се que pourra. (2) Написал письма Золота[реву], Чертк[ову], Лебед[инскому], Дун[аеву]. Вечером письмо от Левы, что он гневается. А я-то сержусь, а не жалею.
   11 Н. Я. П. 89. Утром ходил гулять. Молился и думал: Мое недовольство жизнью от того, что я забываю, что я не хозяин, а работник. Чтоб мне было хорошо, мне надо исполнять волю хозяина. Только тогда и другим будет хорошо. Главное, только тогда для меня не будет тяготы неисполненных желаний и сомнений - поступить так или этак. Инструкции от хозяина ясны - правда и любовь. - Именно надо чувствовать себя послом: 1) держать себя с достоинством, помня, кого ты представляешь, 2) быть ласковым учтивым дипломатом, мудрым как змеи и 3) в виду иметь одну цель исполнения посольства. - Заснул, потом поел, потом писал немного Фред[е]рикса. Теперь пойду рубить.
   Рубил, обедал. Вечером писал письмо Золотареву. Лег поздно. Дурно спал. Уныло очень. Всё желается. От Чертк[ова] письмо. Она плоха, готовится к смерти. Хорошее.
  
  
  
   12 Н. Я. П. 89. Встал рано, убрал, рубил. Писал Фр[едерикса], вписал в Кр[ейцерову] Сон[ату]. Вечер[ом] дополнил письмо Зол[отареву]. Немного посветлее. Ложусь 12.
   13 Н. Я. П. 89. Коли буду жив... Читаю Evans' a. Не дурно, но о лечении вздор. Думал:
  Не было бы
  
   (1) [развлечение.]
   (2) [Делай, что должно, и пусть будет, что будет.]
  
   рабства, не было бы многоженства, не было бы смертоубий­ства, не б[ыло] бы прислуги, и мясоедения. - Да, я писал Зол[отареву], и это правда: наше сознание жизни истин­ной потеряно и подменено ложным сознанием жизни плот­ской всё от готовых хлебов и прислуги. А это от убийства, плена, рабства. Ах, как надо бы разъяснить это. 12 ч[асов] 12-го. -
   [14 ноября.] Жив и 13 и 14. Утром рубил дрова, потом писал Фредер[икса], потом опять рубил. Лег поздно. Хотел дурно спать и спал дурно.
   14 Н. Я. П. 89. Письмо прекрасное от М[арьи] А[лександровны] и О[льги] А[лексеевны] и Озерецк[ой]. Да, вчера важные известия от Левы об Хохлове, о том же от Поши из Москвы и о том, что Чертк[ова] очень плоха, и они уехали в Петербург. Утром гулял немного, потом много писал Фр[едерикса] и пошел к Домашке, понес кефир. Когда это я буду так жить, чтоб не стыдно б[ыло]? Обедал, играл в шахматы и много болтал с А[лексеем] М[итрофановичем]. Законы, говорит, физические, одна сила до психики. Да ведь это обман чувств, я говорю ему, что вы знаете физический закон. Ведь это отвлечение. Вы знаете себя, свое сознание - Льва Николаевича. Отвлекши от него Л[ьва] Николаевича], получается человек, отвлекши духовную деятельн[ость], получается животное, отвлекши физиологический про­цесс, получается химпческ[ий] проц[есс], отвлекши их, получа­ются физические силы. Да ведь отвлеченье, отвлеченье от отвлеченья. От того-то оно и кажется ясно, что пусто, как цифр[овые?] величины.
   Всё ходит и тревожит мысль о том, что рабство, стоящее за нами, губит нашу жизнь, извращает наше сознание жизни. Писал довольно много. Пошел работать и зашиб глаз. Ходил к Домашке больной. Думал: ищешь, как лучше обойтись с чело­веком, (прибавлю) как обойти трудность? Прикидываешь и так и этак и всё не выходит. А есть одно средство: быть готовым на униженье ради Бога и с любовью к этому человеку, или вообще к людям... Еще думал: людям необходимо чувствовать себя правыми перед самими собой; без этого им нельзя жить, и потому если жизнь их дурна, они не могут мыслить правильно (вот где губит нашу мысль инерция рабства) и от этого та путаница в головах. Главное правило для жизни, это натягивать ровно с обоих концов постромку совершенствования (движение вперед), и мысленного совершенствования и жизненного, чтоб одно не отставало от другого и не перегоняло. Как у нас впереди идеалы высок[ие], а жизнь подлая, и у народа жизнь высокая, а идеалы подлые. -
   15 Н. Я. П. 89. Таня приезжает. Хорошее письмо от Черт­кова о половом общении, различное отношение к нему, смотря по степени сознания. Написал письмо о Хохлове, к[оторого] видел во сне, и Черткову. Жду Таню.
  
  
  
  
  
  
  
   16 Н. Я. П. 89. Я спутал день, нынче 16-го. 3 часа дня. Глаз не то, что болит, а утомляет. Таня приехала, и мне отчего-то грустно. Целый день ничего не делал.
   17 Н. Я. П. 89. Также не мог писать, поработал топором. Пустой день. Делал пасьянсы и дум[ал], написал письмаЧертк[ову], Хохлову и Страхову.
   [18 ноября.] <18 Н. Я. П.> (1) Поздно встал, пошел гулять и думал: 1) Я не смею думать о личном счастьи - даже не счастьи, а спокойствии. И не надо - так лучше. Мне много добра сделано. 2) Людям, чтобы жить, надо быть правыми перед собой. Если же они не правы, они прямо избегают того, что обличает их, прямо не слушают, не понимают понятное. Это казнь их. Мало этого, суетятся, заводят себе суету, чтоб не слышать, не думать. 3) Я уж писал, что зло, как серная кислота, выедает, как кирпич, чистит добро. Удивительна экономия при­роды даже и в этом, зло очищает, усиливает добро. Я это личным опытом знаю. Чем злее люди, тем вернее и строже их требования добра. Им нельзя не требовать добра. Оно нужно им, чтоб покрыть их зло. Эгоисту нужно самоотвержение, гордому смирение. Чем больше озяб человек, тем больше ему нужно тепла.
   4) (2) Предопределение? да оно есть, т.е. будет то, что хочет Бог, только того, чего он хочет, он может достигнуть бесчисленными путями и времени для него нет. То, что будет через 1000 лет, для него также есть, как то, что теперь. От этого предопределение
  
   (1) В подлиннике, видимо по ошибке, зачеркнуто.
   (2) В подлиннике: 3)
  
   это не мешает нам действовать. 5) Хохлова, отказавшегося от воинской повинности, признают сумашедшим. Да, только одни есть люди безнадежно, несомненно сумашедшие - это психиатры, те, к[оторые] других признают сумашедшими. 6) К Фридрихсу думал, гуляя перед обедом - две жизни предста­вляются ему и два выхода. И наконец 3-й. Себя убить. Много писал Фридрихса. Вечером шил сапоги. Получил письмо от Золотар[ева] очень хорошее и от Ч[ерткова]. Теперь 10. Иду наверх. Если буду жив, 19 Н. Я. П. 89.
   [19 ноября.] Жив и очень даже. Целое утро писал, кончил кое-как Ф[ридрихса]. Вечером читал Комедию любви Ибзена. Как плохо! Немецкое мудроостроумие - сквер[но]. Не записал, вчера С[оня] обиделась, что ее не подождали читать. Оказалось, что это у ней накипевшее оскорбление от Тани, ушедш[ей] от ее музыки. Она говорит: я одинока совсем в семье. Может быть, я виноват. Очень жалко, любя жалко стало ее. Как хорошо, что я не обиделся, а сказал ей, что б[ыло] правда, что у меня заболе[ло] сердце. И она смягчилась и меня пожалела. Ходил гулял утром и думал о ней, о том, чтобы письмо ей написать, к[оторое] бы она прочла после моей смерти. Сказать ей хочу, что ей надо искать, искать веры, основы духовной жизни, а нельзя жить, как она, инстинктам[и] (к[оторые] у ней все, нет не все, материнские хорошие) и тем, что другие делают. Другие сами не знают, п[отому] ч[то] то, на чем они стоят, провали­вается.
   20 Н. Я. П. 89. Встал поздно, порубил, потом сначала пере­делывал, поправлял Ф[ридрихса]. Очень хорошо работалось. Ездил в Дворики и дорогой еще больше уяснилось: 1) Харак­тер тещи vulgar, (l) лгунья, дарит и говорит про дареное и 2) его 2-й долг, к[оторый] бы мог утаить, платит и что-нибудь либеральное по отношению мужик[ов]. С[оня] уехала в Тулу, не ворочалась. 5 ч[асов]. Иду обедать.
   Нынче утром читал газету о том, как им[ператор] герм[анскиий] Мольтке юбилей pour le merite (2) праздновал, так живо представилось: сопоставить - отказ от воинск[ой] службы
  
   (1) [вульгарный, грубый,]
   (2) [за заслугу]
  
   замарашки Х[охлова], к[оторого] признают сумашедшим, и праздник - Арти[ллерии], речь импер[атора], маневры и т.д. Когда я в (1) самоуверенном духе, то думается, что мои тэмы писа­ний, как бутылки с кефиром, одна пьется - пишется, а другие закисают. Дай-то Бог, чтоб эти две тэмы - о прислуге и раб­стве и о войне и отказе созрели и чтоб я написал их. Как будто закисают.
   21 Нояб. Я. П. 89. Ходил думал: Человек живет не по своей воле, какая-то сила выдвинула его в мир и движет - сила эта (как ни смотри на мир, на человека - материалистически или идеалистически) - всё в мире от тяготения до само[о]твержения, и в движении этом человек придумывает себе цели, освещает себе это стремление, говорит себе, зачем он живет. Человек с рассудком не может не делать этого. И потому он не может не считать себя правым в своих поступках. Человек идет с фонарем и говорит, что он видит траву, камень, дорогу и не может быть вопроса о том, что он прав или не прав: он не может не идти и не может не видеть и называет то то, что он видит при свете фонаря, причиной того,что он видит,то то,что он идет,причиной того,что он видит. Один видит дальше и лучше направляет путь. Сердиться за то, что человек не видит лучшего пути, нельзя, жалеть даже нельзя; можно только помогать им видеть лучший путь. Должно даже, п[отому] ч[то] в этом весь смысл жизни. - Понимать, что он не может иначе и идти и видеть и то, что каким бы обходом он ни шел, он идет к Богу, как и ты. Не сердиться, не жалеть, а двигать туда, куда видишь, так же как и он двигает.
   Еще думал: читал Эванса, материи, разумеется, нет никакой вне меня - вне меня есть существа - сознания на различных степенях и такие же, как я. И материя есть мое средство общения с ними.
   Писал Фр[идрихса], поправлял немного и жалею, п[отому] ч[то] был очень расположен - ясно всё было. Соня уехала с Таней в Москву.
   22 Н. Я. П. 89. Прочел Latude, прелестный психол[огический] этюд - правда. И главное: статья Вогюе о выставке и о
  
   (1) Зачеркнуто: хорошем
  
   воине - надо выписать: оставим, мол, болтунов толковать о том, что благо человечество достигнет наукой, трудом, общением и наступит золотой век, к[оторый], если бы наступил, то был бы мерзостью. Нуж[на] кровь и т. д. Очень хотелось писать об этом. Всё делал пась[янсы] и ходил гулять с детьми. Немного пописал Фр[идрихса], поправляя. Вечер болтали. Письмо от Ге. Не совсем здоров. Теперь 10 ч[асов], иду чай пить. 23 Н. Я. П. 89, если буду жив.
   [23 ноября.] Жив, но еле еле. Целое утро делал пасьянсы.
   Потом рубил и очень излучался. Дурное расположение духа - не видал бы никого. Днем спал. Ночью заснул в 3-м часу. Пись­мо от Дужкина и от Левы. Он всё хочет словами доказать, что его дела добрые. Не может еще видеть. Что делать. Пример могут ви­деть все и, как бы высокие б[ыл]пример, он может действовать на людей, но мысли, слова, до к[оторых] не дорос человек, вред­но действуют. Он

Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
Просмотров: 214 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа