Главная » Книги

Челищев Петр Иванович - Путешествие по северу России в 1791 г., Страница 13

Челищев Петр Иванович - Путешествие по северу России в 1791 г.


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

полуночи. Во оной пустынке две старых деревянных церкви, одна - Живоначальной Троице, другая - преподобным Зосиму и Савватию Соловецким. Оная Троицкая Саратская пустынка Троицкою называется по настоящему в церкви храму и явленному образу, а Саратскою - по текущей при ней из болота того названия речке Саратке. Стоит на небольшом острову, в лесистом и в летнее время за топкостию непроходимом болоте, которое в окружности до сорока верст; оным болотом к той пустынке трудный, одним только пешим проход с двух сторон.
   В ней по причине явленного Живоначальной Троицы маленького образа, был мужеский, также называвшийся, на своем содержании монастырек, который при положении монастырей в классы и штаты изпразднен; а для отправления в церквах божественной службы, с того времени, на своем же, без прихожан, содержании, определяемы были белые священники с дьячками и пономарями, и никого, кроме них, не живало. В мою же в ней бытность, по открывшемуся у жившего пред тем временем в ней одного без дьячка и пономаря священника с женою, пристанодержательству разбойнической шайки и беглых (к чему только оная пустынка и способна), ни кого, кроме от тихвинских духовного правления и нижнего земского суда для сбережения церквей, священниковых пожитков и корму скота, определенных из других погостов двух дьячков и трех десятских, не было.
   Мы пристали в том новом поповом доме к тем же дьячкам и десятским. Как же от церквей ключов у них не было, а имелись у священника Пашенского погоста, до коего от той пустынке почитают тридцать верст, то за ними послали одного из дьячков, а сами во ожидании его, пообедавши, отдыхали; в вечеру перед ужиной уже поздно ключи привезли, и мы отужинавши ночевали, будучи в не малой в таком пустом месте опасности.
   16-го, во вторник, отслушали по утру в Троицкой церкве всенощную и во обыкновенное время водное освящение, литургию, молебен, и в другой церкви храму молебен. Потом, отобедавши, в два часа по полудни из сей Троицкой Саратской пустынке при тепловатой погоде поехали.
   [Сия пустынка достопамятна тем, что доказывает, сколь небрежительно пекутся начальники об вверенных им частях; ибо в малом сем местечке бедный поп, от того что никогда туда никто не заезжал, доведен, может быть, бедностию до кнута. На сию мысль попал я вот как: Глухая сия точка России, облегается со всех сторон на сорок верст дремучими лесами и непроходимыми болотами; редкие ее, малочисленные и бедные соседствы отлежат не ближе как в десяти верстах со всех сторон. Итак, ясно видно, сколь глухое сие место способно для воровской пристани; и можно с вероятностию сказать, что пустынка сия с самого ее начала держалась работами беглых и повинных строгости законов.
   [Приехав мы туда, нашли беднейшие церкви, ясно сказующие, что в них по году и больше не бывает службы. Ветхое прежнее монастырское строение без окон, без дверей и почти без кровлей, имели вид опального селения; а удаленное строение попово, построенное окнами к болоту, а не к церкви, доказывало, как худо он был расположен к ее пользе. Работный и рогатый скот шатался тощ и уныл по улицам и задворкам без корму, без пойла и без присмотру. По упразднении монастырей по новому штату, остался сей забвенный край без жильцов и попечителей: он приписан стал к ближнему погосту. Безграмотный кутейник, из оных боясь попасться в солдаты, быв безместным и знав, что изрядная разведена тут пашня и сенокос, выходил себе указ дьячковский и поселился в ней. Но чтоб развестись хлебом и строением, надобны были работники, а на то деньги, а для денег богомольцы, а для богомольцев служба; но для службы не было попа, в богомольцах охоты, а в нем грамоты, то он решился без дальних хлопот принимать к себе беспашпортных прохожих, которым, чтоб не скучить, то позволил им для общей пользы запастись и по доброй молодице, Дело было и пошло своей чередой, да раздумье взяло, не спросили б ответа. И для того с общего приговору решился он пропустить слух, будто к нему приходили воры и его мучали, пытали и вениками жгли. После сего, кажется, ему бы должно было проситься прочь от сего места, но он, побыв только шесть лет дьячком, поехал в Петербург и удостоился сана священника и во оном пробыл четыре года. Славный злодей атаман Репка и Гуляев, его есаул, порядочно было зажили под его прикрытием, и частешенько в окрестностях пощупывали помещиков, богатых крестьян и проезжих посадских, отчего дороги с Ладоги на Свирь и к Тихвину стали было почти непроходимыми. Я, проезжая в Соловки, сам не без основания этих бродяг опасался. Но скоро теплое их гнездышко дошло до слуху обоих начальников губерний: исправникам наслались строгие повеления, команды воинские усились, сотским и жителям погрозили, и пагубная сия сволочь, перехватанная частию в самой пристани, отослалася ко суждению судов. Попа, у которого нашли воровские пожитки спрятанные даже под престолом, отослали куда следует. А в обратный уже мой проезд из Архангельска ожидали уже по погостам круг Тихвина его к наказанию.
   [Несчастному сему скажите, начальники, что за причина его бедствия? Может быть, он и не один подобный ему в России. Духовные начальники! Когда б заведены были порядочные у вас школы, был ли бы этот человек принужден искать убежища в сих страшных жилищах волков и медведей? Когда б вы, рассматривая прилежнее его невежество, не допустили эдак близко к Безкровной Жертве, то не стал бы Престол Всевышнего хранилищем окровавленные добычи; учитель нравов и истолкователь Евангелия не томился бы жалостно под тяжкими ударами публичной казни, в соблазн и поношение всех служителей церкви. Объясня вину верховных пастырей церкви, обращаюсь к вам, беззаконные самовольцы, врученной власти вам нашими монархами. Скажите мне, раскормленные питомцы роскошью и праздностью, как можете вы пышными знаками почестей украшаться монархов ваших, их обременять неумолкающими и усильными требованиями то чинов, то знаков, то денег, то вотчин, когда под игом вашего нерачения загнанная истина молчит, невинность стонет, все степени страждут, никто не находит своего права, а вы, величаясь, напрасно просыпаете ненадобный век в вредном вашем для всех изобилии. Понимаете ль вы, беспечные тунеядцы, на что вам сказано, что губернаторы не суть судьи, что для того, чтоб вы в одном губернском городе не принуждены были быть безотлучны, а оставив бы правосудия течение на судей, присматривая строго за ними по ведомостям, ездили бы беспрестанно по ведомствам своей губернии, исправляли бы пороки, стремление к злу отвращая, направляли бы склонности к общественной пользе и, находя сокровенные дары щедрые природы, приводя их в просвещение, изливали бы трудолюбие, изобилие и блаженство народам, вам врученным. Вы же, вместо вспоможения удрученным, насылаете только указ за указом ко взысканию, не справясь, каковы обстоятельства, каковы годы и каков их жребий. Жестокие, когда у вас сгорают целые селения, и даже целые города, то кто видал вас, чтоб вы поспешно к бедственному сему приключению прискакали и в виде отца утешительного старались бы изведать самых разоренных, и если им не вовсе загладить их убыток, то по крайности облегчить их жребий ласковым приветствием? А вы тут то с кровожадным своим поверенным насылаете им разорительные ваши повеления: тут-то и взыскивают с них наистрожайше положенные подати, тут-то и родятся ваши пагубные ревизии, тут-то и усилятся предписания о строении по плану. Общее сие бедствие городу, и без того уже ярмонкою городничим .... А вы на это время нашлете еще других; тут, всякий безграмотный подлец, сыскавши подлостьми покров ваш, набегает то землемером, то архитектором и обирает, ничего не сделав, остатки погорелых жителей. Я не порицаю, чтоб не было хорошо строить города по плану: оно вводит просвещение, расширяет торги, прославляет век и делает честь государю; но не должно ль вам на то разбирать время, приличность, достаток жителей, словом, обстоятельствы? Ежели есть случай, когда б я позволил сатрапам нашим обременять государя своими просьбами, то только в сих общественных напастях. Государь есть средоточие всеобщей казны, следовательно, во всеобщей гибели должен быть от и строитель, и помощник и утешитель. В настоящем правлении сии бедственные случаи многажды случались: спроси же у вас, многие ль из вас приступали с просьбами к царскому престолу о вспоможении сим несчастным, хотя вы и знаете верно, сколько благодетельная душа управляющая, от сих просьб никогда не отрекается. Тверь выгорела, - спросите, кто ее построил? Казань от злодея разорилась, - чьею же рукою покрылися развалины ее пышными зданиями? Место погорелых петербургских буянов украшает великолепное здание пеньковых анбаров. Но что я говорю? Откажет ли она страждущим, когда на частые и особенная ваши прихотливые прошения, изливяются ее благодеяния?
   Но я отстал от моей материи, возвратимся к попу; мне слышится: он стонет.
   [Если б не было несчастных, верно б не было и злых. Доколь вы, викарные владыки народов, нерачением, незнанием и корыстолюбием своим ввергать станете род смертных в несчастьи и напасти? Доколь священные законы благоустройства государственного прорицать единственно своевольство владычествующих, бедство подчиненных и казни страждущих под игом вашим? Почто не доискиваетесь вы до источника разнообразных пороков, бедствий и злодейств? Отрите мрак очей ваших, войдите подробно в хижины поселян всех степеней: вы найдете их источник, болезнь, лекарство, блаженство их и ваше. Смотрите: повсюду бедность, праздность, скука; повсюду малая прибыль, а величайший труд. Сколько ж должен человек скорее наклониться к злу, нежели к добру? Самый и климат зовет народ наш к праздности; а праздность, известно, мать пороков. В чужих краях дает крестьянину щедрая природа девять месяцев на работы, а три - на отдыхновение; у нас же четыре месяца на работы, а восемь на обременительную праздность. Там же, по многолюдству поселян, пахарь должен пропитать пять душ, а у нас приходится верно больше осьми, то есть, жену, старого, малого, дворян, служащих, духовных, солдат, штатских, купцов, посадских, рукодельцев, - весь северный край по строгости климата не пашущий, - и отправляете хлеба в чужие края. Вот от чего наш крестьянин, видится, и есть изнурен. Он четыре месяца денно и нощно обливается потом неусыпно, а восемь печется на печи. Чтоб отвесть от зимнего неделия, почто не заведете вы фабрик по всем глухим краям? Экономия губернской казны и самопроизвольное подаяние откупщиков и подрядчиков довольную уже на то вам даст сумму. А ежели вы еще да пресечете на время сребролюбивую вашу склонность и покажете искреннюю наклонность к общественному благу и выиграете доверенность, то вас засыплют деньгами дворяне, купцы и все степени. Как можно подумать, что губернии, которые снабжают всю Европу льном и пенькою, не имеют еще общественных контор, которые б могли укрощать разорительную хищность сребролюбивых иноземцев. Как можно думать, говорю я, чтоб мы столько платили за свои материалы, а за их переработку, выдумку и руку мастера? Увы, надменные ушельцы в кабинеты ваши! Почто вы просыпаете в них жизнь, толикими способами снабденную к славе отечества, к пользе государя и к блаженству народному, чтоб после быть или недостойно повышенному, или бесчестно в другое место переименованному, или опуститься в глубину вечности телом и душой, не оставив ни малейшего знака о имени вашем потомству! Почто не обрабатываете сокровищ, сокрытых в недрах земных; у нас их так много, а мы платим Агличанам за их миллионы, Нирыберцам за иглы даже тысячи; что платим и Голландцам за сельдей, а сами имевши стерлядей, белую рыбицу, осетров, белугу, семгу и прочие сокровища вод. Астрахань и Крым не могут ли нас снабдить вином, шелком и шерстью? Урал и обширные губернии любезного нашего отечества могут ли когда исчерпнуться в рудных своих жилах? Твердый, проницательный и созидательный разум Россиян требует только ободрения, чтоб затмить в науках, художествах и в рукоделиях все народы европейские. О, если бы в помянутой сей пустынке были у вас заведены фабрики и заводы разных родов, например, мельницы пильные и хлебные, кожевенные, стеклянные и глиняные заводы, то были б, может быть, сии вородержатели и разбойники самые благочестивые, полезные и талантами удивительные люди! Ах, если мое суемудрие когда-нибудь дойдет до слухов ваших, то не браните моей дерзости! Чувствительность моя не терпит сих упущений, и кровь сих несчастных преступников брызнула даже до моего сердца].
   По приезде ж в деревню Босынгу, в доме же крестьянина Романа Филиппова напившись чаю, поехали в половине седьмого часа по полудни.
   В четырех верстах от деревни Босынги, в деревне Петра Ильича Нагина Короповой остановившись, поужинали и в половине девятого часа по полудни из нее поехали. От деревни Короповой отъехавши тридцать две версты, в деревне и погосте Сясьском-Успенском остановились в три часа по полудни. В проезд наш чрез оный погост в Соловки в нем мы не останавливались, а теперь в нем остановясь, в доме государственного крестьянина Алексее Потафьева обогрелись и для любопытства были во обеих церквах и по надписям в церкви Алексее Человека Божия узнали, что она построена в 716 году царевичем Алексеем Петровичем во имя его патрона, и как оная Сясьская, так и прочие по близости сего погоста деревни были, в его владении, здесь же имелся его деревянный и дворец. В Успенской и Алексеевской церквах отслушавши храмам молебен, при морозной с холодным ветром погоде поехали.
   17-го числа, в среду, от деревни Сясьской отъехавши десять, а от Тихвина сто-двадцать-шесть верст, в одиннадцать часов по полудни, по приезде в город Новую Ладогу, и остановились квартерою в доме ладожского мещанина Михайлы Егорова Адамова, где в соборе вечеру слушали всенощную.
   18-го числа, в четверток, отслушавши в соборе всенощную и взявши у новоладогского городничего секунд-майора Никиты Савельевича Петунина заимообразно денег тридцать пять рублей [которые для доставления ему с получением от меня в тех деньгах данной ему расписки, отдал нарочно от него присланному штатной команды сержанту в Санкт-Петербурге 1792 года марта десятого дня]; потом отобедавши, на четырех же почтовых лошадях из города Новой Ладоги поехали при небольшом морозе в половине четвертого часа по полудни.
   От города Новой Ладоги отъехавши тридцать шесть верст, для перемены лошадей остановились в яму и деревне Лямли, где в доме крестьянина Лариона Евстифеева отужинавши, в девять часов по полудни поехали. В двадцати пяти верстах от Лямлинского яму, в приписанной к Ладожскому каналу деревни Шормихи переменили лошадей. От оной деревни и яму до города Шлюшина ехали около Ладожского канала. Отъехавши же от Шорминского яму двадцать восемь, а от города Новой Ладоги девяносто-девять верст, приехавши в город Шлюшенбург перед заутреней, пристали в том же трактире, в котом едучи из Санкт-Петербурга в Соловки водою, были приставши.
   19-го числа, в пятницу, слушали в соборе литургию и вечеру всенощную.
   20-го числа, в субботу, в крепости слушали литургию и храму молебен; потом были у тамошнего коменданта Дмитрия Александровича Колюбакина; а оттоль приехавши, в трактире обедали и в три часа по полудни на четырех же почтовых лошадях, при морозной погоде, поехали в город Санкт-Петербург. Отъехавши от города Шлюшина девятнадцать верст, остановились в мызе Устье господина Якова Федоровича Дубенского, где напились чаю и отужинали, за чем и пробыли часа три. Одну ж кибитку с тремя человеками мимо сей господина Дубенского мызы отправили в казенную мызу или почтовую станцию Пеллы, в коей они нас и дожидались, а мы из мызы г. Дубенского до оной казенной станции и мызы, за уездом почтовых, ехали на его, Дубенского, лошадях восемь верст. В мызе ж Пелли, за разгоном лошадей пробыли с час. В девятнадцати верстах от Пеллы в мызе и почтовой станции князя Вяземского переменили лошадей и поехали безостановочно.
   21-го числа декабря, в воскресенье, проехавши от Вяземского мызы и почтовой станции четырнадцать, от города Шлюшина шестьдесят, а всего от города Тотьмы сухим путем девятьсот девяносто пять, да водяною коммуникациею три тысячи семьдесят четыре, итого четыре тысячи шестьдесят девять верст, по приезде в Санкт-Петербург во время начала всенощной, для отслушания оной остановились в Невском монастыре, повозки ж отправили в дом придворного подкондитера Григория Иванова, где при выезде имели квартеру, куда после всенощной и сами возвратились.
  

ПРИЛОЖЕНИЕ.

Послание П. И. Челищева в Российскую академию.

Почтеннейшие господа,

  
  
  
  
  
  Милостивые государи!

   Проезжая в 791 году малую часть северных пределов обширного нашего отечества, встречался я нечаянно с некоторыми наречиями, которых до того никогда не слыхивал; в рассуждении чего, по усердной моей преданности и признанию к трудам почтенного вашего общества, имею честь вам поднести некоторый из оных, в возблагодарение за попечение о языке нашем.
   1. Пробегая некогда стихотворцев чужестранных, останавливался я всегда на слове écueil или Slippe, и досадовал, думая в незнании моем, будто величественный и изобильный язык наш сего ограблен наименования; но обрадовался, когда в поездках моих нашел, что их два, вещь и смысл обширнее и громогласнее означающая. Écueil значит подводный камень; но выражает ли оно всю мысль? Подводные камни суть иные, совсем закрытые водою, другие торчат из поверхности вод, а по-французски вообще называются écueils, по-немецки же: мы обоим им имеем различные наименования. На Ладожском озере у всех рыбных промышленников называется под водой совсем закрытый камень луда, а на Белом море всеми жителями по Поморью именуются оные, ежели немного из воды временем выходят, ланами; каменные же мысы или небольшие острова, но невысоко от поверхности воды поднявшиеся, называются корги; которые ж высоко и утесисто поднялись, называются скалами; а обширные каменные острова зовутся кузавами. Вот сколько названиев имеем мы на российском языке, когда чужестранцы только двумя похвастать могут: rochers и écueils, или Gelgen и Slippen.
   Переплывая по Белому морю более двухсот немецких миль, заехал я и на Соловецкий остров. Известно, как сей большой кряж земли играющею природою изрыт и испещрен в своих видах, ибо на нем одних озер с пресною водою до полуторых сот считается. Разъезжая тщательно из монастыря по острову, по озерам, по заливам, по пустынькам и по пристаням, и осведомляясь обо всем, что мне любопытным быть казалось, изловил я, между прочим, и несколько наречий тамошних обывателей, как например: губа, оток, наволок, прогалок, пролив, просушь, салма, и с трудом добрался до прямого их означения.
   2. Губа есть залив, имеющий широкое отверстие, на приклад: Онежская губа, простирающаяся от Соловецкого острова до реки Онеги, верст на триста длины и на полтораста широты; Пур-Наволоцкая или Архангельская губа, между Керетского-Носу и между Ух-Наволока до устья Северной Двины на четыре- или триста- верст длины и широты; Кондалажская губа на северо-западной стороне моря, на шестьсот верст длины и слишком на двести широты. Однако ж оне не по одной величине губами называются, ибо и малые завани или заводи, широко в землю вдавшиеся, то же название носят.
   3. Оток - то же, что залив, но должен быть чрезвычайно обширен; например: Белое или Соловецкое море есть залив, или оток из Северного океана; ибо если бы Святой и Канин носы не составляли узкого входа или створов в сие море, то бы оно называлось губою, а не отоком или заливом. Сие название подтверждается и тропарем Соловецких угодников: яко светильници всесветлии, явистеся во отоце океана моря &&... Но я нахожу сие слово еще испорченным в употреблении или переписке, ибо его выговаривать должно не оток, а отток, потому что первое значит обтечь вокруг, от глагола отекать или обтекать, также значит и водяную болезнь, отоком называемую; второе же значит оттечь, отделиться, излиться &&...
   4. Наволок есть часть земли, вдавшейся в море или в озеро узким языком и называется в различных местах иначе, то есть мыс, полуостров, коса, гук, нос, язык, рог. Все они означают один предмет, но различаются в положениях, например: мыс, коса, гук, острые, тупые, клином, отрубом, и сему подобное. Наволоку можно дать истолкование и из того, что его - всегда видится - наволокло наносною землею при наводнениях.
   5. Прогалок мокрый и сухой. Прогалок мокрый есть сквозной проток воды, или пролив из моря, из озера, в другую часть, такую же. Прогалок сухой есть межа, или перешеек между небольших озер или рек.
   6. Просушь означает точно чужестранное наименование isthme, то есть, узкий перешеек земли между вод. Их на Соловецком острове самых приметных три: Просушь Онуфриевская близ самого монастыря; Просушь Белая между Белаго и Исакиевского озер; Просушь Савватиевская между моря и между Исакиевского озера. Сии названия тамошними обывателями так и приняты, и на Соловецком плане, у меня имеющемся, означены.
   7. Пролив тот же имеет смысл в водяных положениях, что перешеек, просушь, прогалок, или isthme, означают на сухом пути, как и на плане у меня видно: пролив Глубокий и два пролива Муксалмских.
   8. Салма есть обширная плиоса, или площадь вод, с двух, трех и больше сторон к островам или матерой земле прилегающая, например: Myксалмская салма простирается между Содовецкого, Анзерского и Муксалмского островов. Она тем разнится от плиосы, что сии только на небольших озерах название имеют, а салмы на морях и на величайших озерах. Да не подумают однако же, чтоб слово салма было дитя чухонского наречия, ибо и они также в Финском заливе сие наименование употребляют, как на приклад: Рочерт-Залмская салма, Пара-салма, &&. И почему ж бы не утверждать нам, что старобытные финны не у наших северян его заняли, чем оные у них? Первобытные финны, быв единоплеменные и единоязычные народы с сарматами, то есть, нашими северянами, которые, обнимая своими селениями часть Варяжского моря, берега озер: Нева, или Ладожского, Онега, Белаго моря, и весь северный край, даже до самого устья Оби, уже в течение многих веков рассыпавшись на многие области, потеряли коренной свой язык в премесившихся племенах и обычаях. И так, помянутые финны, отщутившись от сармат, праотцев своих, сим образом название салмы еще от сарматского наречия у себя сохранили. Но хотя бы и не то ему было основание, то известно, сколько наши народы остроумны и замысловаты в приличности наименований предметов, их окружающих; к тому же и вещь самая к нашему языку более приличествует. Сии плиосы или салмы прежде открытого моря тонким льдом или салом осенью покрываются; а у чухон лед салом не зовется. В Белом же море вода гораздо солонее, нежели в Финском заливе, следовательно, и от слова соли произойтить могло, ибо у беломорцев вкруг оных салм множество соловарен бывало, и преимущественно пред капитальною широтою, где бури, прилив и отлив им делать могли разорении и помешательства в промысле их. Но самое и наименование Салавки и Соловецкое море полно не слову ли салмы своим именем обязаны? Сверх того, главнейшие мне известные салмы отверстием своим лежат к югу и к матерой земле; следовательно не столько обуреваниям северных ветров подвержены, стало быть служат часто промышленникам убежищем от гибельных погод; а поелику наши северяне, как и славяне, приобыкли все свои названии относить по большей части к славе, что во многих словах приметно, как, например: славно спасся, славно победил, славно прошел, и сему подобное; то рыбаки, когда-нибудь убегая от потопления и спасшись в сих отишиех, могли сказать: славно спаслись, отчего, привыкнув часто называть: славно убежище, славно пристанище, славно заветрие, славно угомонище, преложили временем славно в салму; а потом и всякая плиоса в море, прикрываемая несколько от ветров, прослыла салмою. Кроме же того, промышленники морских зверей известно, что из них более салом пользуются, и во время лову стараются более белох, нерпов, тюленей &&&... заставать в сих салмах, где они больше стадятся и держатся, и где по способности у ловцов и салотопни построены; следовательно, сие название и к промыслу сала относится, то есть, плиоса салма, или плиоса сальна. Самое и сходство в голосе, выговаривая сармат и салма, не даст ли повода к сему заключению? Ибо видно, колика скользка стезя от сармата до салмы в превращениях времян и в переворотах выговоров. И столько ли еще играет человеческое своевольство в пременах своих наречий? Можно ли подумать, чтоб чудь, разродясь, произвели чухон и Чудское озеро; или еще страннее, из сармат истек финн, корел, лопарь, зырянин? &&.
   9. Теперь позвольте мне оставить мразные пределы и приступить к любезному моему слову годство. С досадою всегда слышал я, как неблагодарные наши нахлебники чужестранцы порицали дражайшее наше отечество, будто мы добродетели, то есте vertu, ясно понимать и в делах обнаруживать неспособны. Сия язвительная укоризна тем была чувствительнее, что они подпирали оную, хотя неосновательным, однако же доказательством: ибо, говорят они, и в языке вашем даже не имеется слова, сие превосходное свойство душ выражающего. Я бесился и рвался на сию унизительную клевету, зная, сколь сильно дела моих соотчичей сведение оного опытами доказывали, и никогда не мог верить, чтоб наибогатейший, прекраснейший и величественный наш идиом, или язык, ограблен был такого преимущества, которым даже пользуются и побочные язычонки латинского наречия; но не мог токмо входить в споры, зато, что в самом деле склеенное наше словцо добродетель, употреблением принятое и ничего более как bienfaisance означающее, несколько оправдывало неправильное их заключение. Копавшись некогда в полезном произведении московского истолкователя словенских древних речений, под титлом Церковного словаря, обрадовался я чрезмерно, толкнувшись нечаянно во второй части на сие громкое слово и изящную мысль годство, совершенно смысл, свойство и происхождение сего качества душ означающее.
   Virtus, vertu, Tugenb, по дефиниции их, значат силу, или свойство, или действо, наклонность, навык, способность или годность качеств душевных, влекущих мысли и дела наши на общую пользу. Следовательно, не изобразует ли слово годство все пространство сего понятия? Virtus происходите от слова vir, то есть, мужа, следовательно, выражает годные силы к храбрости, твердости, мужеству. Vertu французская - ничто, как незаконнорожденное дитя от латинцев; об нем и толковать излишное: оно есть следствие той же мысли. Но что значите коренное германское слово Tugenb? Thun, делать, не толь, что годность, или способность к действию, деятельности, творению? И так, почто не облечь нам слова годство во всю величественную броню, мужества, силы, деятельности, пользы, трудолюбия и привычки к общим выгодам? Мне видится даже, что ежели бы человек, не имеющий понятия о латинском virtus, о германском Tugenb и об россйском годстве потребовал бы истолкования оной мысли, то первое бы взял понятие об ней из нашего годства, нежели из других. Ибо, что одна сила без других годностей человека к общему благу? В этом смысле будет слон почтеннейшим гражданином, а лошадь бы по справедливости была Калигулою произведена в римские сенаторы; обезьяна, беспрестанно движущаяся и суетящаяся, должна попасть у германцев в деятельнейшего члена общества; но человек, одаренный всеми годностями к общему блаженству, должен по справедливости признан быть за наиполезнейшего, ибо не подходит ли под годность или потребность гражданина неустрашимость, рвение, забвение себя и самой жизни, и прочее...?
   Зачнем от самых площадных наречий! У простых людей называется гожий детина работный, способный, понятный, сильный, красивый, честный и наипохвальнейший, словом сказать на все доброе пригодный; у них известна даже ходит пословица: то уж молодец! куды хош, тут гож! куды кинь, тут клин! Не самое ли то означает, что сей молодец всеми дарованиями снабден и все добродетели в себе заключает? В Малороссии употребляют наречие годе, разумев притом довольно, то есть, что дело какое-нибудь доведено до надлежащего окончания, и большого прибавления уже не требует. Гора есть возвышенное место, стало быть, против других превосходство означает. Выражая аллегорически о ком-нибудь пошел в гору! значит, что он стал на пути благополучном и подвинулся к совершенству. В сельских положениях разумеются угодами такие части земли, где всякие потребности изобильно обретаются; например: плодоноснейшая земля, тучные пажити, пространные и обильнейшие дубравы и прочие всякого рода выгоды именуются угодою. Город есть средоточие уезду, где суд и расправа хранят законы; где все потребности, торг и веселости составляют точку превосходную над другими. Гордость есть страсть, вселяющая внутреннее признание какого-либо совершенства, которое человек хотя не в самом деле в душе, то по крайности мечтательно в себе ощущает. Доброжелательство при новом годе есть изъявление радости, что некто окончал угодно течение солнечного годичного круга, и желание, чтоб он более в наступающем свои хотении узрел довершенными. Голова есть часть господствующая, самая важная и нужная в человеческом составе, следовательно, и наисовершеннейшая. Голова стрелецкая есть чин военачальника над стрельцами, следовательно, главный член воинственного сего тела, и так нужнеший и совершеннейший. Голова в городе или думе какой означает человека, вышними способностями одаренного из всего того околотку. И так ясно, что везде, где только слово годность или нечто похожее на то помещается, там нельзя истребить смысл совершенства. Во всех действиях человеческих имя существительное готовность и наречие готово не выходят из того же понятия, ибо готово есть дело совершенное. Глагол угодить не то ли значит, что совершенно и годно выполнить повеление владычествующей власти, не только частно, но и общественно? Поступить в точности по предписанию начальников, законов, государя, - то же, что угодить начальству, законам, государю. Прилагательное имя годный не точно ль значит достойного человека? Выкликая одобренного кого обществом к какому-либо званию, все говорят, что он самый достойный; но в мыслях скромнее себе представляют, что он самый годный к выполнению налагаемые должности, для исполнения ожидаемых выгод. Примером сие яснее докажется: как никогда возлюбленное наше отечество, утомленное под тяжким бременем татар, изъязвленное наглостию ляхов, изнуренное внутренними неустройствами, и окровавленное крамолами неистовых изуверов, на потрясенном своем престоле воздыхая, погашением мужеского Романова исчадия к конечному падению венценосную выю подклонило; тогда духовенство и верховная дума князей и бояр избирая в высочайшее сие достоинство годнейшего члена общества, прежде всех взор свой на дальновидного Годунова устремили, а не на Пожарских, не на Долгоруких, не на Курочкиных &&&... и возлагая на него препряду, виссон и бармы, с народом возводя на царство, должны были прорещи единогласно: "Да здравствует и царствует над нами не токмо имянем, но и годностями, изящнейший наш великий царь Годунов, Борис Федорович!"
   Я, не опасаясь нарекания, смело даже припишу годству происхождение слов: господин, государь, Господь; ибо они, ясно видится, имеют его одним проистечением, хотя разнятся в произношении и смысле, возводя постепенно понятие господствия или владычества; слуху же нашему неоспоримо источник свой показуют.
   Название древнее гость, или купец, должно пониматься человеком, твердым в слове и знающим торговлю; ибо без сих двух существенных качеств звание купца исчезает. Гость или посетитель значит также достойного человека, заслуживающего наше с ним обращение, ибо, не предполагая достоинств в знакомстве нашем, мы оного гнушаемся и убегаем.
   Самое слово угодник Божий заключает в себе наидобродетельнейшего или годнейшего из смертных, выполнившего всю связь божественные воли; следовательно можем устроить следующий силлогизм: кто в жизни своей в точности доброты годственные по предписанию божественному выполнил, той есть свят; но угодник Божий выполнил означенная условия, убо угодник Божий есть свят. Почерпнутое правило в священном писании и в катехизисе помещенное: годствует юным всегда в деле быти, служить подкреплением моим доказательствам, поелику понятие сего правила состоит в том, что молодой человек, упражняясь в трудолюбии, делает себя твердым и приготовляет быть способным к общему благосостоянию. Сколь же ясно в сем правиле обнаруживается германская Tugenb и латинское virtus.
   Трудолюбие влечет за собою германскую деятельность; твердость же требует латинское мужество, а обои они сливаются в годство, то есть, общий смысл способности к общему благу; а короче сказать, трудолюбие и твердость составляют годственного гражданина. Обширный смысл годства не исключает из себя даже многих и собственных имен: первостепенный посадник Великого Нова-града Гостомысл в нем же почерпнул свое наименование. История нам повествует великие достоинства сего первостатейного боярина; а умствование толкует его наречение вот как: Госто-мысл - годствен-смысл, то есть, премудрый муж знанием, советом, истиною и усердием.
   Но заглянем и в древность самую, в сии темные жилищи праотцев наших! Войдем в мрачные их вертепы, заросшие забвением, где при слабом светильнике вероятности недостаточное мое сведение, не находя ни единого верного шагу, ступать будет по острым и рассеянным стремнинам гипотезисов.
   Ежели положим в основание заселению земли Ноя патриарха, с детьми спасшегося от всемирного потопа, то, вероятно, что поколение Симово, по смежности Араратской горы, пределы между Каспийского и Евксинского морей под именем скифов прежде заселили. Известно, что искони б древние народы поставляли себе в честь рассылать свои селении по неизвестным краям, и на то избирали всегда лучшее, мужественнейшее, знатнейшее и годнейшее свое юношество; и так, стесняясь своим размножением, чаятельно, отправили свои колонии далее от себя к северу. Поелику отпущены они от отчизны своей в виде избраннейших и годнейших сынов, то чаятельно приняв имя готфов положили основание своим областям по средней полосе Европы до самого Балтийского моря, и может быть до озер Нева и Илмера. Но когда человеческой воле и желаниям нет оплоту, то могут ли они насытить свои хотении? Сии выходцы, может быть, при самом своем поселении уже в недоумение впали, чтоб не быть подверженным такому же затеснению как скифы, предки их; а может быть и сами после захотели погордиться своим могуществом, и для того немирных и недоброжелательных стали еще от себя посылать далее к полночной стороне, говоря им: подите от нас, вы нам засорили землю. И потому сии ссорившиеся или засорившие народы вообще, нарекшись сарматами, распространились и заняли северный берег Балтийский, западный Ладожского озера, окрестности Онеги, Белаго моря, реки Печоры, до самого устья реки Оби. Но не ясно ли видятся коренным своим происхождением, относятся к старобытным скифам, внукам Ноевым? И для того все еще по связи своей одним народом именоваться должны. Но когда сия вавилонская громада от страстей человеческих позыбнулась (ибо кто достоверно утвердить понахалится, чтоб вавилонская башня не метафорически в преселении народов и в премешании язык их существовала?), и когда веками и разнообразными предлогами корыстей разбитая на огромные кучи рассыпалась, тогда премесившиеся племена на неисчетные виды и владычествы переобразовались и нарекли себя разнолично. Норд-маны заняли себе от норда или севера свое наимянование; норд-вежцы, устремясь далее по полуночному пути, извлекли оттоль свое имя; остроготфы рассеялись и сели на осте или востоке; визиготфы, удалясь к весту или западу, расположили там свои селении; скудный наш соседушка варяг почерпнул свое название из моря, из которого кормился и по которому разбойничал; прочие назвались разнообразно и самопроизвольно: иной от своего истукана, другой от озера, печенег от Печоры, третий от города или местоположения, а иные от имен своих военачальников, или царей, или победителей, и сему подобное. Но где ж ты, победоносный славянин наш, девался? Рассудок мне претит ниже тебя поставить, нежели современников и собратий твоих - готфов и сармат. Ты, без сомнения, их единоплеменник, почтенный предок наш! Готфы древностию своею и победами, не спорю, прежде в истории греков и римлян прогремели, нежели славяне; но это не оттого, чтобы их племена далее в бытиях свои отрасли распустили, но для того, что они прежде под сим именем путь к помянутым народам проложили, оным сделались страшны, от них прежде грамоту, некоторые сведения, науки заняли, и ранее художества и ремеслы с завоеваниями в свою внесли отчизну. И почему ж бы не думать, что самые северные народы, или сарматы, отщепясь некогда от юго-восточных скифов, не готфами вообще нарицались и не в то же единоначалие включены были? Быв равно храбры, сильны, трудолюбивы, к завоеваниям алчны, к общему благу стремительны, носили они общее название готфы, то есть, годные люди покорять всю им тогда известную землю и единовластвовать над нею. Так как и ныне приметно, что называется по-немецки, rafcfjcr fierl, ряжий детина, то есть хороший детина в ряду; fcfjr rafcfjer fierl, изрядный, то есть, так хорош, что из ряду вон; а guter, bicher fierl, гожий, дюжий детина, есть наилучший, наисильнейший из всех, следовательно, лучший в превосходительной степени; и так можем сказать, что готфы, быв гожий и дюжий народ в превосходительной степени, стали от всех покоренных и соседственных язык так названы и признаны. А когда уже они победы свои пронесли в южные части Европы, трофеями своими сделались грозны, богатством завоеванным завидны и почтены, то украсили себя и отличили от других готфов именем славян, то есть, годные люди до самой славы. А чтоб тверже уставить себя в сем названии, построили или нарекли обширный свой город Славенск, в который чаятельно ввели занятую в походах своих архитектуру или зодчую науку от греков и римлян, известную под правилом готфическим. Но поелику думать можем, что у готфов и у славян одно проистечение, одни законы, одно владычество, один промысел искони бывали, то следственно и одни обычаи, и одно идолопоклонство; так неминуемо принять должны, что один был и язык; следовательно имя готфов проистекло от слова годности или годства, а самые превосходные готфы в славе, непобедимости, в подвигах и в трудолюбии суть готфы-славяне, то есть, не только годны сами собою, но и славятся своею годностию. Премешение народов и премесило первобытный их язык и уставы то климатом, то склонностьми, обыкновениями, случаями и упражнениями, и всеюдно распространило сии тмочисленные наречии, которые и о сию еще пору под немецким или германским языком нам приметны кажутся. Но несмотря на пепел древности, все еще искры единоязычия с нами изметают, сохраняя наше годство или годность; например: наречие gut xoрошо, gutheit доброта не явно ли к нему относятся? Самое и наименование всевышнего существа тому же слову годство причастно. Gott Бог, gottheit Божество, знаменующее все совершенствы, доброты, годности, не вмещаются ли в обширнейшей их степени в единое слово годство, то есть, источник всякого совершенства, годности и доброты? Когда ж наречение Бог в племенах славяно-российских распространилось, а готфы чуждыми нареклись народами, тогда, может быть, и сие название от нас к ним одним преселилось. Признаюсь, что связь сия мне и самому темна кажется, но кто отважится столько повеличаться остротою своего зрения, чтоб мог проникнуть мрачную завесу источника древних народов, и запутанную связь темнотою времен дерзнул разобрать своим остроумием? Сам Александр притупил бы свой меч, рассекая твердый сей узел. И так лучше скажу с Михайлом Васильевичем Ломоносовым: вероятности отрещись не могу, достоверности не вижу.
   Тщетно налегают мои соотчичи на слово доблесть или доблественность и ему превосходное сие дать хотят наречение! Первое, оно столько ж новостью своею темно, как и годство; второе, оно идет только на храбрость воинскую, на красоту, сановитость, величественность, надменность, чванство. Но здесь не о том дело! Это лучше идет на павлина, нежели на гражданина; ближе к фанфарону, чем к Катону. Годный гражданин, прямой сын отечества, есть существо частно чувствам не подвластное, пылающее общественным огнем любви, усердия, беспристрастия к узаконенному порядку. Бесспорно, он должен быть здоров и трудолюбив, но должен быть и во всем годен. Послушаем Неронова учителя, как он прямого гражданина описует: "вот зрелище прямо достойное, чтоб на него отец богов и весь олимп загляделся, и в образе своего создания порадовался! Это муж правдивый и неустрашимый в борьбе с злосчастием, а особливо, когда он еще и наступатель! Нет! Я не вижу ничего в подсолнечной, превышающего Катона, который на трупах низложенные его дружины незыблемо и неколебимо стоит среди развалин мира!"
   И для того, не страшась нарекания, буду годство мое употреблять при всяком пристойном случае, желая алчно, чтоб родственное академическое собрание, пекущееся о обогащении языка нашего, нашло оное годным к помещению в словаре их; дражайшие ж мои соотчичи не только бы хотели доблественными быть, но даже годными и годственными в делании добра. Не могу надивиться, что мысль сия увернулась от нашего Михайла Васильевича Ломоносова, от Александр Петровича Сумарокова, от Михайла Матвеевича Хераскова и от Василия Кирилловича Тредьяковского; а они столько усердствовали о языке нашем! Смешно подумать, что слово сие будет служить эпохою российского годства! Но что нужды! Соседи наши прежде узнали наименование, а мы искони б являли дело, вещь и употребление оного.
   Остерегаясь продолжить мою материю, чтобы не обременить терпения вашего, милостивые государи, прерываю стезю мою, надеясь, что вы мои недостатки удостоите прикрыть вашим великодушием; поступок же мой к усердию, а не к тщеславию, приписать не отречетесь, не для того, чтоб ободрить мои впредь подношении, ибо знаю, что вам в оных мало нужды, а во мне сведения так мало, что на подобие искры коль скоро вспыхнет, мгновенно и угасает; но для того, чтоб попыткам моим не остудить в других охоты к подобным сему перепискам. А если кто из спосажденных с вами вознегодует на мою ревность, то да вспомнит он муравья, который, нося и сбирая всякую мелочь на свою груду, драгоценное строит хранилище благоуханных и целебных своих сокровищ. Когда ж напротив того вы, почтенные господа, благосклонным взором маловажный труд мой осчастливите, то с каким восторгом некогда, удивляясь вашему великолепному зданию, про себя скажу: "в сей пышный и полезный памятник не возгнушались господа строители и мою вместить кирпичинку, единственно только за то, что я всегда был, семь и буду,

Почтеннейшие господа,

милостивые государи,

ваш покорный слуга и почитатель

Петр Челищев.

   Мая 14, 1793.
   В Санкт-Петербурге.
  
  
  

УКАЗАТЕЛИ.

УКАЗАТЕЛЬ

ЛИЧНЫХ ИМЕН

  
   Аарон, иepoмонах Тихв. мнст.
   Агапов, П. Г., стряпчий в верхней расправе в Apx-ске.
   Агафонов, Иван, мещанин красноборский.
   Агмуров, В. П., судья в нижней расправе Арх-ске.
   Адамов, Михаил Егоров, мещанин ладожский.
   Аксаков, M. П., подполковник.
   Александр Павлович, в. кн.
   Александр Свирский, преп.
   Алексеев, Василий, св-к Сийского пог.
   Алексеев, Димитрий, св-к в Вологде.
   Алексеев, Егор, кр-н д. Белая Гора.
   Алексеев, Егор, кр-н д. Карина.
   Алексеев, Иван, диакон в Белозерске.
   Алексеев, Яков, диакон Пучинского пог.
   Алексеев, Яков, келейник Тихв. мнст.
   Алексеев, Яков, св-к Троицкого пог.
   Алексей Михайлович, царь.
   Алексей Петрович, царевич.
   Аленев, Василий, протоиерей Устюжского собора.
   Алонка, А. В., набольшая раск. ж. мнст.
   Aмвросий, духовник Тихв. мнст.
   Анатолий, иеромонах Сямской пустынки.
   Анатолия, игуменья Предтеч. мнст, в В.-Устюге.
   Андреев, Афанасий, лоцман яма Кочинской-Слободки.
   Андреев, Карп, лоцман д. Каликиной.
   Андрей Димитриевич, князь Можайский и Белоезерский.
   Аника, разбойник.
   Анненков, Дм. Ник., председатель 1-го деп. в магистрате в В.-Устюге.
   Антоний, иеромонах Софрониев. пустыни.
   Антоний преп., основатель Дымской пустынки.
   Антоний Сийский, преп.
   Антоний, сын Марфы Посадницы.
   Антонов, Иван, белец Тихв. мнст.
   Аполлос, архимандр. Сийск. мнст.
   Апрелев, Фед. Иван., помещик тихвинский.
   Apсений, монах Тихв. мнст.
   Арсеньев, Н. И., директор банковой конторы в Apx-ске.
   Афанасьев, А. К., исправник кемский.
   Афонасий, архиеписк. Холмогорский.
  
   Баженины купцы арх.
   Баженов, Иосиф Евстифьев, св-к пог. Брусеницы.
   Бажонов, Ф. Р., платинный мастер.
   Балзер, А. Ю., прикащик заводский.
   Барш, И. Я., адмирал.
   Барышев, С. Ф., у. казначей онежский.
   Баскаков, И. А., капитан над портом в Арх-ске.
   Батый.
   &nb

Другие авторы
  • Шелгунов Николай Васильевич
  • Якубович Лукьян Андреевич
  • Закржевский Александр Карлович
  • Грин Александр
  • Нечаев Егор Ефимович
  • Гумберт Клавдий Августович
  • Кузминская Татьяна Андреевна
  • Петровская Нина Ивановна
  • Баранов Евгений Захарович
  • Николев Николай Петрович
  • Другие произведения
  • Редько Александр Мефодьевич - Задача жизни у Ибсена
  • Дживелегов Алексей Карпович - Никколо Макиавелли
  • Диковский Сергей Владимирович - Сундук
  • Большаков Константин Аристархович - Стихотворения
  • Алданов Марк Александрович - Фукье-Тенвиль
  • Житков Борис Степанович - Кружечка под ёлочкой
  • Чернышевский Николай Гаврилович - Непочтительность к авторитетам
  • Оленина Анна Алексеевна - В. М. Файбисович. Судьба дневника Анны Олениной
  • Чулков Георгий Иванович - М. В. Михайлова. Не бойся смерти и разлуки ...
  • Лесков Николай Семенович - Справедливый человек
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
    Просмотров: 130 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа