Главная » Книги

Челищев Петр Иванович - Путешествие по северу России в 1791 г., Страница 4

Челищев Петр Иванович - Путешествие по северу России в 1791 г.


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

а, августа 19-го числа. Порт же с таможнею, что на Кий-острове, где Крестный монастырь, открыт в 781 году. Во оном городе купеческих и мещанских 140 домов; в них мужеска и женска пола 1,173 души. Строение сего города деревянное, однако ж по плану построенные, новые домы порядочные. Местоположение, на котором городское строение ровное, только по низкости места мокрое. Воздух и в реке Онеге вода здоровые.
   Купечество и мещанство сего города главный торг и собственный свой промысл имеют морскими рыбами: треской, палтусиной, семгой и сельдям, кожами морских зверей и их салом, для ловли которых отправляют свои мореходные суда, называемый ладьи и кочмары, и работников на берега Северного окияна близ Колы, и проезжают на Килдюин остров до Вард-Гаузена острова ж, и в Кандалажскую губу, также на Груенланд и к Новой Земле, и каждый год в помянутые места из города Онеги отправляется до двадцати купеческих судов, от чего богатятся, и некоторые капитальных денег имеют от пятидесяти до ста тысяч рублей собственно от оного промысла, ибо они, как выше показано, превращены в купечество и мещанство из крестьянства казенного ведомства в 780, а торг сей им позволен в 781 годах, то еще в десятигодичное время расторговаться не успели, а посему надобно думать, что они от оного торгу и промысла будут со временем иметь довольно достаточный капитал. Самый оного города богатый первой гильдии купец Иван Михайлович Дьяков каждый год собственных своих для звериного и рыбного промысла на Мурманский берег и прочие помянутые места и к Шпицбергену отправляет от четырех до семи больших ладей и качмаров. Один год отведывал он ловить китов, присланными к нему от графа Александр Романовича Воронцова голландскими инструментами, которыми он по голландской методе одного и поимал; но поелику сготовление снаряду поручил он простым своим работникам, которые из пустого корыстолюбия испортили всю ловлю, ибо вместо хорошей пеньки положили пакалья, от чего снаряд не стал держать, то они порастеряли инструменты, упустили зверя и потеряли к ловле китов охоту. Я у него сам был с тамошним городничим Карлом Ивановичем Зильберармом; разумный и богатый этот простолюдин, обласкав меня, сказывал, что граф Александр Романович в проезд свой быв у него, вошел в его торговую компанию и внес на то двести рублев. Сверх сего, показал он мне свои китовые инструменты, а об других только сказывал.
   1) Храпы есть железо от аршина до полуторых длиною, в полдюймы квадратной толщины, на конце широкое и острое жало, по обоим же сторонам во внутрь по одной зазубрины: на другом конце трубка, в которую укрепляется долгое ратовье; к трубке привязывается не толстая веревка или бичева, которую обвивают круг ратовья и пускают даже сажен на пятьсот и более; к концу оных вместо томбуев или поплавков привязывают бочки, обшитые красным сукном. Нашед сонного кита, подъезжают промышленники к нему тихомолком на своих карбасах или баркасах, вонзают в него крепко всякий свой храп и отъезжают поспешно всяк к своей ладье. Проснувшийся зверь уходит в глубину моря и уносит в язвах своих смертоносные свои занозы: соленая вода и некоторые звери и насекомые морские раздают его раны и томят несколько дней; долгие тетивы с бочками их означают место его томления, промышленники находят по ним огромного сего зверя измученного болезнию, бросаются в свои карбасы и, смело к нему подъезжая с своими спицами, дают ему ими смертоносный удар.
   2) Спица, которыми закалывают кита. Потом вынимают из него некоторые кости, которых однако же очень малое число идет во употребление, то есть, усы, от самых больших несколько мелких его зубов, по причине величины пару-другую ребрин и его скулы; потом выпарывают из него сало, накладывают тем бочки, и по объявлению промышленников, ежели в хорошую пору и зверь в настоящем возрасте, то сала его довольно для нагрузки трехмачтового купеческого большого судна. Туша же его и скелет бросается за непотребностью в море. Ножи, которыми спарывают его сало, суть прямые, от восьми до четырнадцати вершков. У оного купца Дьякова против его дома построен довольно, для простого человека, замысловатый дом для строения, починки и зимования его судов, ибо посредством сделанных ворот вводят суда по прибылой воде, которые заперши, поднимают в верху сделанные на малом ручье шлюзы, чрез которые наполняют док самою чистою и легчайшею пресною водою, чем самым заводят в заворот суда и ставят на блоке.
   В прочем все вообще купечество и мещанство отвозят в зимнее время в Санкт-Петербург, Москву, Ярославль, Вологду, Весьегонск, Каргополь и на Важскую Благовещенскую ярмонку сухую треску и соленую палтусину, семгу, треску и сельди; тако ж все оныя рыбы и морских зверей сало отвозят на своих мореходных судах к городу Архангельску и продают тамошним купцам и приезжим на кораблях иностранцам. Лавочные ж разные товары и виноградная вина привозят в свой город из Санкт-Петербурга, Архангельска и из Важской Благовещенской ярмонки, но от оного товару, по неимению в том уезде дворянства, небольшую прибыль получают. Сверх же того, по неурожаю в Онегском уезде хлеба, привозят для перепродажи своего уезда казенного ведомства крестьяном разные съестные припасы из города Архангельска и из деревень, лежащих по реке Онеге, Мошенги и Усть-Мошенги, и от перепродажи оного получают изрядную прибыль.
   В городе Онеге, по причине казенной в чужестранные земли продажи леса и тесу, есть лесная контора, в коей директором Петр Кузьмич Ниман; под ведением же его и платинного мастера оного города, купца Филиппа Родионова Баженова, в трех местах, неподалеку от города, на впадающих в реку Онегу речках, против города на другой стороне реки Онеги на речке Помбе, в одном месте четыре, а в другом три, в версте от тех, а от города вверх по Онеги в десяти верстах на реке Анды четыре, а всех одиннадцать пильных казенных анбаров; в каждом анбаре по два станка; из числа оных анбаров во весь год безостановочно работают в одном только, что на Анды речке, анбаре, а в прочих десяти анбарах работают только летом. При оных пильных мельницах на речках Помбе три, Анды две, а всех пять платин [работы помянутого платинного мастера Баженова]; в них для летней пиловки держат запасную воду. Во всех, оных двадцати-двух станках положено от казны в год выпиливать тридцать три тысячи тесниц; но объявляют, что оной препорции, затем что зиму работают в одном анбаре, никогда не выпиливается, а выпиливают от двадцати-пяти до тридцати тысяч тесниц; вероятно ли сие объявление, когда в мою в Крестном монастыре бытность стояло пятнадцать англинских купеческих судов па рейде, из которых ни одного меньше ста двадцати футов не было, следовательно, на каждом можно нагрузить по двадцати тысяч тесниц? Итак, только одни сии суда нагрузить, надобно чтоб было триста тысяч тесниц. Когда ж я в короткий сей проезд столь страшное приметил злоупотребление, то чего ожидать можно в течение времен прежних и в будущие в заглохшем сем краю. Никогда и нигде не было выдумано вреднее для истребления лесу заведения, как в Онегской лесной конторе, и способнее к тому не бывало человека, как приставленный сей нерадивый Ниман, природою Швед, по званию купец, по должности директор, а по промыслу разоритель.
   Во оном городе Онеге, тому назад лет тридцать-пять, Агличанином Васильем Васильевым Гомом заведено было строение купеческих кораблей, и каждый год выстраивал он на продажу иностранцам до шестнадцати кораблей, для оснастки которых, а также и на продажу была, у него канатная фабрика и прядильный двор в большом заведении; но тому, как оное строение, канатная фабрика и прядильный двор за упадком того Агличанина уничтожились, минуло лет пятнадцать; и оныя фабрики, заготовленный им для корабельного строения лес и выше показанные пильные мельницы, за занятые тем Агличанином Гомом из казны деньги, все осталось в казенном ведомстве и распоряжении; и теперь уже корабельного строения нет, и канатная фабрика с прядильным двором стоят пусты, и величайшая заведения строений брошены на сгноение.
   Из города Онега ездил я с платинным мастером Баженовым на другую сторону реки Онеги смотреть пильных, анбаров и платин. Одни магазеины с заготовленным тесом доказывают уже ясно, сколь не уравнительно отправление с контрактом, а я еще только видел четвертую часть. Правда - скажут мне - Россия вся преисполнена лесом, - на что хранить безмерные сии дубравы? Сии земли не способны для хлебопашества, составляют только бесконечные пустыни, непроходимые болоты и обширные селения только диким зверям. - Но пусть же жадные сии чужестранцы и неблагодарные рубят лес, сколько хотят, безданно и беспошлинно и заводят свои обширные заводы на северных берегах Иркутской губернии между Лены и Енисее, а не суются в Белое море, где великий Петр и отец России берег сии леса для заведения своего флота; ибо лесу бесспорно много, например, по реке Онеге, но уж по сию пору пригоняют его для пилки верст за полтораста; итак, Агличане и Голландцы в торговом обороте платят России ныне по 25 копеек за бревно, и то пивом, портером да пряными кореньями, а когда бы казне случилось строить флот в тех местах, то бы принуждена была платить по рублю "за собственное свое дерево пиловое, а о корабельных частях не знаю как и сказать. Еще я там видел заготовленный Агличанином Гомом для строения кораблей лес, которого лежит вдоль на версту, да поперек саженей на сто, и гниет он непокрыт и не складен порядочно понапрасну; а сказывал мне таможенный директор Иван Иванович Вулф, что если из любопытства рассмотреть в лесу, то на каждой версте такового для строения кораблей гниющего лесу можно найдтить полмиллиона дерев.
   Есть государя Петра Великого указ, чтобы чужестранцам строить на Белом море корабли, но не свыше осьмидесяти футов и шириною двадцати; пусть, положим, строят до ста. Но они ошибкою привезли меру подоле и строили свои осьмидесяти футовые на нашу безграмотную меру до полуторых сот футов:, однако ж не однократные оные ошибки остались у нас бесприметны, пока господам Британцам прошла охота за бесценную плату разорять наши леса на свои флоты. Замысл Гомов видно был глубок и слишком обширен для частного человека, ибо огромные его заведения означают ясно, что и министерство англицкое не подводило ли в сем деле своих подкопов. Содрогнуться должно, увидев, сколько сей зловредный бродяга в пятнадцать лет начудодеел. Против самого города Онега заведена у него, была верфь или, лучше сказать, полное адмиралтейство: тут видны остатки шести доков и заготовленный лес на строение многочисленная флоту: по неволе извлекают вздохи из сердца усердного гражданина. Представь себе дистанцию по берегу реки на версту; на полтораста сажен от реки складен лес грудами в сплошь в два сажня высоты, одна возле одной, между которыми пройдтить не можно, а должно ходить по ним. В сем необъятном количестве лучшего лесу, который бы, из сотой части построив сарай, можно было сохранить навсегда безвредно, брошено безжалостно, без присмотру, и в сии двадцать лет после Гома все без изъятия сотлело, сгнило и погибло. Я любопытствовал от платинного мастера спрашивать цены разным сим частям и нашел, что в то время, когда этот лес на берегу весь стоял не далее двадцати верст от городу, то становилось в поставке самое малое дерево не ниже от двух рублев, а были деревья от десяти рублей и больше, а именно - корабельные какоры, мачты и килевые колоды. Теперь оставляю любопытному смотрителю определить цену страшной сей громаде. Но опустим занавесу на государственную сию болячку, по пословице: знай сверчок свой колчок.
   В городе Онеге в мой проезд были господа присутствующие: городничий секунд-майор Карл Иванович Зильберарм; в нижней расправе главный судья Герасим Спиридонович Ларионов; уездный казначей Семен Федорович Барышев; исправник Василий Матвеевич Снесарев; народной городской школы учитель Григорий Иванович Иванов. В ней в мой проезд обучалось того города купеческих и мещанских детей до тридцати мальчиков. Граждане все содержат веру греко-католического исповедания и о церквах имеют попечение.
   В Онегском уезде состоит, по нынешней четвертой ревизии, государственных и экономических крестьян мужеска пола 9,370 душ, а по наличности, по ведомости нижнего земского суда, мужеска 12,527 душ, женска - 13,656. Священно- и церковно-служителей мужеска - 205, женска - 272. А обоего пола церковников и крестьян-26,660 душ. Они хотя и все имеют хлебопашество ржи и ячменя, но по суровости холодного климата в самую урожайную пору рожь родится сам-пят, а ячмень сам-шост, но такие урожайные годы бывают очень редко, а по большей части от сильных морских ветров и от падающей холодной росы вызябает и в зрелость хлеб не приходит, почему они на продовольствие своих семейств покупают рожь и ячмень дорогою ценою у купцов города Архангельска, и по малому количеству выдается заимообразно из учрежденных в городе Онеге и по волостям хлебных запасных казенных магазеинов; на покупку ж хлеба и на оплату казенных податей заработывают деньги разными промыслами и рукоделиями, строением больших и малых мореходных судов, карбасов и лодок, вязанием для ловли в реках и озерах рыб разной величины сетей; ездят достаточные на своих судах для рыбного промыслу к Мурманскому берегу, а на весновальных судах ездят по Белому морю и стреляют из ружей и другими орудиями, на ходячих льдах бьют морских зверей: лысанов, серок, заицев и нерьпов, а осенью сетьми ловят в заливах Белаго моря семгу и тюленей, а в прочие времена ловят сетьми ж сельдей и изредка бьют из ружей морских зверей белуг, а иногда их ловят сделанными из веревок нарочито для того сетьми, и все оное продают купцам города Архангельска и на иностранные, приходящие к городу Онегу за тесом, корабли, от которого промыслу жительствующие около Белаго моря крестьяне имеют безнужное пропитание. А которые живут в отдаленности от Белаго моря, те имеют иконописное, серебряное, резное, столярное, плотническое, укладное, кузнечное, чеботное, портное, слюденное, кожевенное и скорнячное ремесло; стреляют в своих лесах зверей оленей, медведей, волков, росомак, выдр, куниц, лисиц, язвиков, норок, горностаев и белок, которых кожи и сало продают в своем городе Онеге, а некоторые, откупивши у других, отвозят в город Архангельск; а иншие, нанимаясь, ездят работниками на купеческих мореходных судах для промыслу морских зверей и рыб в вышепомянутые места; другие для работ, с плакатными пашпортами, от домов своих отлучаются в Санкт-Петербург, Москву и в другие губернские города; но оные от сего промысла нужное имеют для своих семейств пропитание. Bcе ж, вообще, скота держат не на продажу, а за малостию хлеба только для себя по-немногу.
   В Онегском округе церквей каменных 4, деревянных 79; населенных крестьянами деревень - 322, в них домов - 3,853; мучных мельниц: водяных - 57, ветряных - 91; при Белом мopе соляных варниц - 44, озер - 180, в них рыбы ловятся: лещи, щуки, налимы, окуни, платицы, сароги, ерши и караси; рек - 74, в них ловятся рыбы: семга, лохи, кумжа, нельмы, щуки, налимы, лещи, окуни, харьюсы, сиги, сороги, мни, платицы, язи, ерши, миноги, камболы, корехи, сельди, наваги и ряпуги. Жители около рек и озер, упражняясь в ловле сих рыб и продая их в городах Архангельске и Онеге, получают изрядную прибыль. Из огородних овощей, кроме редьки, репы и капусты, ничего не садят, но и оное в редких местах родится, да и то не каждый год, а садов нигде никаких нет.
   В городе Онеге пробыл я 16-е и 17-е число июля, то есть, среду и четверток.
  

12-я часть. От города Онега Белым же морем до города Архангельска.

18 VII

  
   А 18-го числа, в пятницу в 11 часов по полуночи, в той же соловецкой небольшой ладье и с соловецкими ж гребцами, вместе с помянутым капитан-лейтенантом Сенявиным, при благополучной, а не ветренной погоде и ясном небе, поехали из города Онега к городу Архангельску греблею, же трактом, как и в него въезжали.
   От оного города до Крестного монастыря пятнадцать верст провожали нас городничий Карл Иванович Зильберарм, расправный судья Герасим Спиридонович Ларионов, казначей Семен Федорович Снесарев, городской учитель Григорий Иванович Иванов, Онежской первой гильдии купец Иван Михайлович Дьяков и платинный мастер Филипп Родионович Баженов.
   Проехавши рекою Онегой пять верст до Крестного монастыря, еще десять верст
  греблею ж ехали мелким Белаго моря плесом, по которому большие мореходные суда летом к городу Онегу не доходят, а останавливаются побочь Крестного монастыря.
   Отъехавши от города Онега пятнадцать верст, в половине 2-го часа по полудни приставши к Крестному монастырю, ходили все в часовню, в которой хранится сделанный Никоном патриархом крест, потом, отслуживши Животворящему Кресту Господню в церкви молебен и в квартере платинного мастера зятя Ивана Филимонова [который выдает на иностранные суда из сараев тёс и брусья] отобедавши, в тамошней осьмивесельной шлюпке ездил я на аглицкие корабли [коих в то время было двенадцать], с директором лесной конторы Петром Кузьмичем Ниманом, смотреть, как на них нагружают тес и брусья, однако ж того я не видал, а удалось только видеть как, стоя у бору, засоряют своим баластом рейду; а с кораблей приехавши, в вечеру все были в доме того лесного директора Нимана, где, распрощавшись поздно вечера со всеми, пошли мы с Сенявиным ночевать в свою лодку.
   Шатаючись часто в жизнь мою по местам, где производится торг моего Государя и Отечества, не нашел я ничего вреднее, как бракование полезнейших наших произведений и произрастений, и то единственно только во угождение алчных и сребролюбивых людей, которые без нас никак обойдтиться не могут, а мы, если оставим наши прихоти, то смело можем забыть, есть ли они на свете. И в самом деле, какое право имеет чужестранец браковать наш товар? Если он ему не угоден, не бери; пускай в их отечестве приемники бракуют товар у корабельщиков, а до нас им какое дело? А тем самым сбивают цену и разоряют неимущих и негораздо просвещенных наших соотчичей. Например, я привез десять тысяч бревен, из которых пять тысяч самых хороших, три тысячи посредственных, две тысячи худых. Сребролюбивый бракерь бросает совсем за негодность пять тысяч, а хорошие пять тысяч, ссылаясь на присяжную свою должность, говорить: и те сумнительны; я уже зашел в долг на заготовление сего леса, кредиторы меня мучают, бракерь под видом своей должности, мною ругается, а иноземец, снюхавшись с присяжным плутом, говорит: не мое дело. Наконец, с чрезвычайным ущербом перемогает мой гостинец лукавого и безжалостного чужестранца, половину моего лесу принимают, кой-как платят мне за оный самую малую цену, другая половина остается на согнитие во вред мне, в ущерб Монарху и Отечеству. Я расплачиваюсь кой-как с моими кредиторами, на силу мне остается на год хлеб насущный, и, отведав лет десять сего торгу, скапливаю кой-как тысяч пять в карман, наскучиваю беспрестанным сим шишиморством и, бросив сей торг, уезжаю в малый городишко, делаюсь сумарем и на бедных щах за труды мои проживаю остаток моей жизни. А лихоимственные бракеры, нажившись от моих убытков, в великолепных своих домах утопают в роскоши. Ни в котором торге так не приметно воровство бракарства, как в лесном, и не так вредно, ибо вред из других торгов относится только на частных людей, а этот относится и на государство; потому, чтоб бракерю сорвать за лес xopoший гостинец с десяти тысяч бревен; то надобно, чтоб половина за бесполезное была брошена. Одна гавань, складенная сажень на сто плотно из обракованных брусьев поперек на Кий-острове близ города Онега, доказывает сию истину; ибо я скажу мало, ежели футовых брусьев квадратных в одном сем месте погублено сто тысяч, где бы все то можно было сделать из камня, ибо в весь остров, версты на четыре простирающейся, не что иное как камень.
   А 19-го числа в субботу, когда все наши гребцы собрались на судно, то мы при пасмурном небе, во время заутрень, поехали сперва парусом, а потом, за утишением ветра, греблею.
   Отъехавши от Крестного монастыря и Кий-острова пятьдесят верст, для обеду и отдыху гребцам в 11 часов по полуночи пристали к каменному острову Пурлуде. Сия на три версты в окружности простирающаяся скала ничего в себе особого не оказывает, кроме самого мелкого кустарника и Великого множества ягод морошки, черницы и неизвестного еще красного роду ягод, названной окрестными жительми сцыхою, но оная ими не употребляется в пищу. Там же находится не сказанное множество диких уток. Оные величиною с наших гоголей; голова, шее, спина, хвост, крылья - все черное, зоб, брюхо, под хвостом и под крыльем, также и правильные перья в крыльях бело; крылошки их невелики и редки, отчего думать можно, что натура им не определила отлетать в дальние краи на зимовью; черные их и чешуистые сапоги соединены между пальцами твердою перепонкою, крепкий их и долговатый нос к концу поклеповат, вырезан натурою параллельными ручьями против изгибины его и покрыт черным лаком; между оными резьбами нарисовала натура одну полосу белую и яркую, а из тех мест, где нос выходить из перьев, зачинается белая же, узкая полоска по обеим сторонам и идет обоюдно до глазу; жесткость носу их означает ясно, что оне, кроме ягод и рыбы, и еще в ущелинах каменных себе пищу доставать умеют; об голосе их ничего за краткостию времени сказать не могу; пуху много темно-дымчатого; детей у них по два и по три выводятся, и вырастают в самых глубоких расселинах каменных, чаятельно - от хищных птиц, из которых мы там сову видели. Там еще находится несколько бекасины и много соловецких чаек.
   Мы на оном острову отобедавши, за обмелением от отливной воды судна, пока опять стал прилив и приливною водою сняло с мели судно, пробыли часа четыре; потом от него, при ясном небе и тихой, не ветряной погоде, открытым морем поехали греблею.
   20-го числа в воскресенье, в праздник Илии Пророка, перед рассветом, еще до солнечного всходу, во время ко всеночной звону, отъехавши от Крестного монастыря 115, а от острова Пурлуды 65 верст, остановились на якоре против погоста, называемого по впадающей в Белое море небольшой речке Лямса, и выехавши в лодке на берег, ходили в церковь, дослушавши же всеночную, во ожидании обедни, обогрелись в крестьянской избе. Потом, отслушавши литургию и прочее по церковной праздничной церемонии богослужение, в той же избе [в которой обогревались после всеночной] отобедавши, перебрались опять на свое судно.
   В приходе сей церкви, во оном же погосте, живущих в тридцати-пяти дворах казенного ведомства состоит мужеска пола крестьян сто-осьмнадцать ревижских душ, почему и убор внутри церкви весьма беден.
   Перебравшись же на судно, не мешкаючи ни мало, при ясном небе и небольшом попутном ветре, поехали тихо парусом; но отъехавши от погоста версты три, попутный нам ветр переменился в противный. Итак, во ожидании попутного опять ветра, стали на якорь; при захождении ж солнца стал благополучный ветр, с помощью которого и пустились в ночь, держась с правой стороны называемаго тамошними жителями Летнего берега.
   21-го числа в понедельник, проехавши от погоста Лямса в ночи 140 верст, видны были по утру, когда поравнялись против Орлова наволока, в левой стороне Соловецкий и Заицкий острова, до которых от того наволока почитают морем до 50 верст.
   От оного против Муксалмых островов состоящего Орлова наволока, поворотили мы около того ж Летнего берега к городу Архангельску вправо. Проехавши от того наволока верст десять, гораздо виден был вдали Анзерский остров. Отъехавши от Орлова наволока 50 верст, для обеда стали на якорь против состоящего в правой стороне Уг-наволока. На берегу сего наволока есть экономической, прежде бывшей Соловецкого монастыря деревни Дураковой [которая от того наволока вперед в десяти верстах] ловецкая изба, ибо в завони оного наволока имеется той деревни, по прилегании их земли, тоня в коей довольное число крестьян на продажу ловят семгу и сельди, почему оную тоню той Дураковой деревни крестьяне держат для ловли погодно.
   Прямо против сего наволока, верстах в трех, в левой по нашей к городу Архангельску езде стороне, во окружности до пяти с лишнем верст, остров Жокжи; на нем для караулу иностранных купеческих судов построена высокая башня, и имеется денно и нощно безперерывный караул. На нем также, для провождения по фарватеру иностранных кораблей и прочих мореходных купеческих судов, во все лето живут присяжные и записные из крестьян лоцмана, а на зиму опять отъезжают в свои домы.
   От оного Орлова наволока, пробывши на нем за обедом и противным ветром часа три, при малом попутном ветре поехали тихо парусом. Отъехавши от оного Орлова наволока 10 верст, сделался нам большой противный ветр, для чего против помянутой экономической деревни, во избежание морских волн, забежавши в маленькую гавань, стали на якорь. Крестьяне сей деревни промышляют ловлею в Белом море в пятнадцати тонях семги и сельдей; самых же, в рассуждении хорошаго полову, лучших две тони, первая - что у Уг-наволока, вторая - возле оной деревни, в которых, в каждой, в летнее время, даже до Покрова Пресвятыя Богородицы, начиная от Петрова дни, в иншие дни от пятидесяти до ста семг ловится. Сверх сего, еще на Белом море пулями из ружей бьют морских зверей лысанов, а изрядно и белуг. Юндами (так называются звериные, из веревок сделанные невода) осенью ловят нерьпов; из нерьпов сала выходит от пяти до шести пуд, которое они продают в городе Архангельске, иногда ж и проезжающим купцам, от двух до трех рублей каждый пуд, а кожу нерьпову - от рубля двадцати-пяти копеек до полуторых рублей; из лысанов выходит сала от двух до четырех пуд, продают по той же цене, как и нерьпово, а кожу лысанову, за малостии ее, продают от тридцати до сорока копеек; в год каждый житель по помянутой цене может продать нерьпов от пятидесяти до осьмидесяти, лысанов от двадцати-пяти до пятидесяти, белуг от двух до пяти; кроме ж сего морского рыбнаго и зверинаго промысла, никаких ремесл и хлебопашества не имеют и в заработки никуда от домов своих не отлучаются, кроме того, что в город Архангельск ездят морем на своих небольших судах для продажи своего товару и покупки хлеба.
   Во оной деревне, за дальностию их приходской церкви, имеется деревянная часовня, в которой празднуют Преображению Господню; к поставленному возле сей часовни от проезжающих большому деревянному кресту прибили и мы небольшой деревянный крест. Во оной деревне отужинавши, во ожидании пока утихнет гроза, пробыли часа четыре, а при небольшом попутном ветре поехали парусом в 12 часу по полудни в ночь.
   22-го числа во вторник по утру, проехавши в ночи от деревни Дураковой тридцать верст, в правой стороне на матерой земле в нашем виду была деревня и погост Лапшино в нем деревянная церковь Введению во храм Пречистыя Богородицы, а в левой стороне, как матерой земли, так и островов, было не видно. Отъехавши от оного погоста верст десять, попутный ветр переменился в противный, почему, остановясь на якоре, пока нам стал попутный ветр, простояли часа два, а потом при благополучном же ветре поехали парусом.
   От деревни и погоста Лапшина отъехавши тридцать-пять верст, в двенадцатом часу по полуночи пристали к Яренскому погосту (так называется по протекающей сквозь селение и впадающей в Белое море речке Яренке, которая вытекает из болота верст за пятьдесят от погоста).
   Во оном погосте две от Соловецкого монастыря построенных деревянных церкви: 1-я - преподобным Зосиму и Савватию Соловецким; в ней в верху в деревянных раках препочивают мощи праведных Иоанна и Логина Яренских, которые в Соловецком монастыре жили послушниками и для рыбного промысла отправлены были на соловецких мореходных судах к Мурманскому берегу, но случившеюся на Белом море бурею те ладьи разбило, и все бывшие на них люди, в том числе и они, утонули, но тела их двух выбило к сему погосту, где и земле были преданы; по прошествии же нескольких лет вышли они из земных недр нетленны, для чего и жили здесь всегда присыланные из Соловецкого монастыря иеромонахи и монахи, и несколько лет именовалась Яренскою пустынкою, состоявшею под ведением Соловецкого монастыря; при положении ж монастырей в штаты пустынка сия изпразднена, а для отправления должного в церквах богослужения определен белый священник, со обыкновенным числом причетников; на содержание ж их ко оной церкви дано в приход тридцать дворов казенного ведомства крестьян, во оном же погосте живущих; к тому ж еще позволено им на Белом море пользоваться рыбною и звериною ловлею. Мощи ж Иоанновы открываются, а Логиновы Петром Великим запечатаны. К стене оной церкви под крышкою снаружи прибил я с надписанием на жесте своего имени, года и месяца небольшой деревянный крест. Вторая церковь - во имя Николая Чудотворца. Жительствующие во оном погосте крестьяне, также как и деревни Дураковой крестьяне, промышляют ловлею в нарочитых тонях семги и сельдей и в Белом море морских зверей, но в их тонях против дураковских ловля семги гораздо хуже, да и рыба ловится мельче. Здесь есть восемь семажьих и сельдяных казенных тонь, которые от Архангелогородской казенной палаты отдаются желающим с платежем в год ста-шестидесяти рублей с торгу в оброк.
   Побывши мы в церквах и отслушавши храмам и чудотворцам молебен, севши в карбас, хоть и отвалили от берега, однако ж за противным ветром, отъезжаючи по малу греблею, часто останавливались, почему от Яренского погоста до Партоминского монастыря ехали 24 версты до утра другого дни.
   23-го числа в среду часу в девятом по полуночи пристали к Партоминскому монастырю, а поелику он стоит не на самом берегу, где пристают суда, то мы до него пешие шли с версту.
   Сей монастырь кем, когда и по какой причине построен, о том по тамошнему летописцу не известно, а видно, что он на называемых Унских Рогах и на берегу выдавшейся из Белаго моря не широкой, но в длину верст на сорок простирающейся называемой Унской губы стоит из давних времен.
   В нем две церкви, одна деревянная, другая каменная; деревянная как построена, тому в мой проезд минуло сто семьдесят лет; в ней настоящий храм Преображению Христову, придел великомученику Феодору Стратилату. Каменная двуэтажная большая, построена от подаяния или жалованья Петра Великого; в ней в верхнем этаже один только храм Успению Пречистыя Богородицы, четыре кельи, вверху на своде, бедная ризница и книгохранительница; в ней имеется подаяния государыни Татьяны Михайловны серебряный позолоченный потир со всем прибором, а больше в ризницей и книгохранительнице достойных любопытства и примечания вещей никаких нет. В низу ж под церковью кухня, хлебопекарня и для поклажи подвал и чуланы. Во особой неподалеку от церквей деревянной часовне под спудом препочивают мощи преподобных Васиана и Ионы, которые Соловецкого монастыря были монахи, но также, как и праведные Иоанн и Логин, отправлены были к Мурманскому берегу на соловецких ладьях за рыбным промыслом прикащиками, и как разбило ладьи морскими волнами, то и они с прочими утонули, тела ж их прибило к оному Партоминскому монастырю, где и погребены; по некоторым же чудесным явлениям государь Петр Великий, в проезд свой в 1694 году из города Архангельска в Соловецкий монастырь, со всем своим флотом, от чрезвычайной вдруг сделавшейся бури, был забежавши в Унскую губу, и оныя мощи, с бывшим при нем архиереем и сигклитом, свидетельствовал; во время ж того свидетельства нашли кости на одного преподобного, кои сим великим государем запечатаны, однако ж велено оным преподобным издать и отправлять службу обоим. В память же того своего пришествия и от морской опасной бури спасения, изволил сделать своими руками большой деревянный четвероконечный крест и сам же нес и поставил возле оной часовни; а как тот крест за подгнитием в земле с того места вынет и поставлен в Успенской каменной церкве, то я, будучи теперь во оном монастыре, на самом же том месте поставил небольшой деревянный крест, с вырезанною на нем следующею надписью: "На семь месте водружен крест Петром Великим, деланный им, а обновлен его подданными, и почитателем Петром Челищевым. 1791. VII". Его величество проехал было мимо сего монастыря в проезд свой в Соловки, но по преданию жителей известно, что восставшая нечаянно чрезвычайная буря подвергла жизнь его опасности, и для того, по совету будто кормчего, изволил он решиться с своим флотом забежать в помянутый залив или губу и отдохновение взять в сей обители; и в ту свою бытность на достроение означенной Успенской каменной церкви пожаловал 2,880 золотых гривен, для оборонительства от набегов иноземцев несколько медных пушек, пороху и на содержание живших тогда там монахов определил погодное жалованье, довольное число рыбных ловель и для содержания скота сенных покосов.
   Во оном Партоминском монастыре, как сказывают, одних монахов, кроме бельцов, живало до шестидесяти человек; а теперь уже он приходит в упадок, строение все в нем обветшало, да и живет для охранения церквей один только простой монах, который исправляет строительную должность, да для отправления подлежащего богослужения белый священник вдовец; к исправлению ж монастырских работ - пахоты, покосу и прочих, строитель нанимает в год по два работника да по одной коровнице на собираемый от проезжающих за разные службы деньги, ибо строитель держит четырех коров да двух быков.
   Мы, побывши в церквах и отслуживши храмам и преподобным молебен, пришедши на свою лодку, отобедавши, пустились было в свой путь при ясном небе и при небольшом противном нам ветре греблею; но как против усилившегося ветра не могли греблею ехать, то мы во ожидании благополучного ветра, или пока противный утихнет, выбравшись на море, стали на якорь; поелику ж ветр не утихал, а час от часу становился больше, для чего, чтоб не сорвало нашего судна с якоря и не унесло нас в открытое море, перед вечером опять забрались в ту ж Унскую губу и, выехавши на береге, еще в Партоминском монастыре слушали в вечеру всеночную в Успенской церкви и, за опозданием; в кельях того монастыря строителя ночевали и ужинали.
   24-го числа в четверток, отслушавши в обыкновенное время литургию, водное освящение и в путь шествующий молебен, пошли на свою лодку и в ней отобедавши поехали с благополучным ветром парусом; но над вечер ветр поутих, то мы хотя и парусом ехали, но очень тихо.
   25-го числа в пятницу, отъехавши от Партоминского монастыря 70 верст, в 9 часу по полуночи, для обеда и отдыху гребцам, под называемым Ужинском устьем, возле именуемого Конева острова ставши на якорь, вышли на остров. На оном острову жила никакого нет, а только есть одне для пристани промышленников избы, почему дает мыслить, что возле оного острова тамошние жители хороший имеют полов морских рыб и зверей. На оном острову на время нынешнего со Шведом сражения, дабы он нечаянно и безопасно не мог учинить на город Архангельск нападения, сделано в предосторожность по военному порядку две батареи.
   На оном острову пообедавши, за обмелением от отлива судна, во ожидании приливу пробыли часов шесть. Потом, выпадшею из реки Двины ручкою Малотурьею вверх к Никольскому Корельскому монастырю поехали греблею. По обе стороны сей речки берега невысокие и ровные, бесперерывные от самого Конева острова до Никольского Корельского монастыря, самые хорошие, на пятнадцать верст
  простирающиеся, луговые сонные покосы. Отъехавши от Конева острова 15 верст, часа за три до рассвета приехали к Никольскому Корельскому монастырю, но за темнотою ночи не нашли фарватеру, чтоб пристать к монастырской пристани, а ночевали в лодке.
   26-го числа в субботу после заутрени остановились возле монастырской пристани и, вшодши в монастырь, во ожидании обедни в монашеских кельях обогрелись.
   Во оном монастыре четыре церкви: две каменных да две деревянных. Каменные: 1) настоящий собор, в нем два престола, один главный, Николаю Чудотворцу, другой придельный первоверховным апостолом Петру и Павлу; 2) Успению Пресвятыя Девы Богородицы. Из оных церквей из одной в другую сделан каменный высокий переход. Деревянные: 1) настоящий храм Стретению Господню, придельный Зосиму и Савватию Соловецким чудотворцам. Из оной церкви, за ветхостию ее, выбирали в мой проезд образа и иконостас, затем что за опасностью в ней служить, хотят ее изпразднить или возобновить. Под оною церковью погребены тела утопших Антония и Филиппа, детей строительницы сего монастыря Марфы Посадницы, коих простолюдины почитают за святых; 2) деревянная церковь над Святыми Воротами, в ней один придел - Входу Господню во Иерусалим. Внутри монастыря несколько каменных келий, квасоварня, хлебопекарня и келарская, а одна связь настоятельских летних келий деревянная, тако ж и ограда, обнесенная кругом монастыря, деревянная; в нем прежде бывали, также как и в Соловках, темницы, в которых содержались государственные колодники.
   Оный монастырь по штату положен в третьем классе, но монахов полного по штату числа не было в мой проезд, а был только игумен, один иеромонах и один монах, для исправления монастырских работ штатных служителей восемь человек, а послушников, чтущихся к пострижению, нет. Прежде ж в нем до отобрания от монастырей крестьян, одних монахов, кроме бельцов, бывало по пятидесяти человек.
   Сей монастырь начально построен при Московском княжении в году, в Двинском уезде, на Пудужемском устье, у моря, на Корельском берегу; в начале построена была на гробех помянутых Марфы Новгородской Посадницы детей Антония да Филиппа, ее имением, для вечного их поминовения, деревянная церковь во имя святого Николая Чудотворца, и вдавши в вечное сего монастыря владение свои вотчины, земли, сенные покосы, реки и озера, уставила монашеское общежительство, а до того никакого строения на сем месте не было.
   Отслушавши литургию, побывши во всех церквах, посмотревши монастырской ризницы, библиотеки или книгохранительницы, где ничего достойного любопытства и примечания не нашли, и по зву зашедши к игумну того монастыря в келью на несколько только минут, севши опять в свою лодку, тою ж речкою Малотурьей вверх же против течения поехали греблею и бичевою во 2 часу по полудни.
   Но, отъехавши версты две, вода прибыльная или приливная гораздо стала сбывать в море, а оттого оная речка становилась мельче, и мы очень часто садились на мель, да и ехать против двойного стремления воды никак не могли, почему стали на якорь и простояли часа три; потом, с приливного из моря в реку водою, нам попутною, бичевою ж поехали в пять часов по полудни.
   Проехавши от Никольского Корельского монастыря по обе стороны речки Малотурьи сенокосным луговым местом 20 верст, для ужины в 9 часу по полудни стали на якорь против экономической, прежде бывшей Никольского Корельского монастыря деревни Шихирихи.
   Во оной деревне пятнадцать крестьянских дворов; жительствующие в них крестьяне промышляют рыбнoю в реках и в Белом Mopе ловлею и всегда ездят в извоз; женщины из покупного в городе Архангельске, по малому числу по двадцати по пяти копеек фунт малого, привозного по большей части из Шенкурского уезда, льну во все годичное время ткут и белят тонкие полотны, которое в городе Архангельске продают тамошним купцам от семидесяти до восьмидесяти копеек каждый аршин; сверх того, в рассуждении довольного по рекам хорошего сенокоса много для продажи в Архангельске держат скота и для извозу лошадей: сверх того, для прокормления своих семейств имеют хлебопашество, жито, которое у них вырастает сам-шост и сам-четверт, почему и пашут оного, каждый житель, от трех до четырех четвертей в год; а ржи за неурожаем пашут на удачу только четверика по полтора, но и те почти никогда не вырастают, а всегда рожь покупают в городе Архангельске и хлебы пекут, перемешивая ее с житом. Во оной деревне за отдохновением гребцам пробыли часа полтора, потом отужинавши, при тихой не ветряной погоде, тою же ручкою Малотурьею вверх поехали греблею.
   Отъехавши от деревни Шихирихи версты три, с левой стороны вышла знатная в северном краю и во всем тамошнем поморье река Двина (из которой вытекает оная речка Малотурья в сем месте), и как в нее въехали, то не могли против двойного ее стремления греблею ехать, а в ожидании пока пойдет в верх реки приливная из Белаго моря попутная вода, стали на якорь. В самом оном устье, где речка Малотурья вытекает из Двины, стоит деревня экономического ведомства, по названию Лицкая; в ней для осмотру проезжающих из города Архангельска и в город Архангельска иностранных и российских купеческих кораблей и всяких мореходных и простых малых судов есть застава и день и ночь безперерывный караул, для чего всегда в сделанной караульне в ведомстве поручика и сержанта живет команда солдат.
   27-го числа в воскресенье по утру, еще часа за полтора солнечного восходу, пошла приливная из моря попутная нам вода, при помощи которой, не упуская времени, и поехали поспешно греблею.
   Отъехавши не много от помянутого устья, в нашем виду были погосты на островах, ибо река Двина с самого ее начала и до истока в Белое море разделилась на неисчислимые протоки, которые особыми речками, а другие и реками розными названиями именуются и, обойдя немалые острова сенокосные, пахотные и лесные, опять соединились с выпустившею их рекою Двиною. 1-й погост, в правой по нашей езде стороне, называемый Конец: в ней деревянная церковь об одном храме Николаю Чудотворцу; 2-й - Вознесенский, об одном же престоле Вознесению Христову деревянная церковь; 3-й - против самого города Архангельска на именуемом Кег-острове, приходская деревянная церковь Илии Пророку и священномученику Власию. Сей остров тем больше достоин примечания, что Петр Великий присутствием своим удостоить его изволил и в церкви того острова (которую после того Двиною подмыло и перенесена уже на другое место), сам во время литургии изволил читать Апостол, а потом изволил же удостоить посещением своим дом одного священника и двух или трех крестьян. Около реки Двины и на ее островах множество дворцовыми и экономическими крестьянами населенных деревень, и у каждого жителя своя ветряная мельница.
   Отъехавши же от деревни Шихирихи двадцать, от города Онеги 544, от Соловецкого монастыря 849, всего ж Белым морем от деревни Сорокиной 983, а от Санкт-Петербурга 1,942 версты, к городу Архангельску приехали в 9 часов по полуночи, во время обеднего звону, и остановились на первый случай квартерою в Соловецком подворье, а 30-го чиста июля ж перебрались в дом Архангельского кафедрального собора священника тамошней духовной консистории члена, Михаила Епифанова Шустова.
  

13-я часть. Описание губернского и приморского города Архангельска.

  
   По астрономическим примечаниям город Архангельск лежит под 64-м градусом и 34-ю минутою северные широты и под 56-м градусом и 19-ю минутою долготы. Стоит на правом и ровном береге Северной Двины, расстоянием от Белаго моря до Березовского Двинского устья в сорока, от западного Никольского устья в 43-х верстах. Построен при разделении Двинских вод на многие по впадению в Белое море устья и протоки (которые под другими названиями именуются реками, как-то состоящие при городе Архангельске Кузнечиха, Солонбалка и Чернокурья, кои впадением своим опять в Двину составили множество различной величины островов, на которых имеются деревни и погосты) на безопасном от наводнении при вскрытии Двины и других рек мысу, называвшимся издревле урочищем Пур-наволок, на болотной, каналами обсушенной земле; строением своим по берегу реки Двины простирается в длину, кроме Солонбалкской части, где адмиралтейство с принадлежностьми, на шесть верст, начиная от Архангельского монастыря за новый морской гошпиталь, а в ширину, в самом широком месте, меньше версты; окружен но большей части таковою ж, как и под городом, тундристою, к хлебопашеству неспособною землею. Разделяется он на три части: две из них на матерой земле, а тремя - на другой стороны реки Двины на Двинском острову, где адмиралтейство, о которой показано будет особо по описании города.
   Первая часть - по течению реки Двины, называемая Верхняя; оная по своему началу, по числу жителей и разных казенных и частных людей строений, почитается главною частью; среди ее имеется построенный в 1584 году при царе Иоанне Васильевиче Втором старинный каменный замок, представляющий не равным своим четвероугольником, шестью башнями, амбразурами и оставшимися земляного вала следами старинную крепость; он известен под названием Русского и немецкого гостиных дворов, ныне под видом ветхости половина его ломается, что обывателям и проезжающим весьма жалко кажется. Сие важное по старинной архитектуры здание длиною по реке близко двухсот сажен, широтою до шестидесяти или более, сооружено из кирпичу отменной величины и примерной твердости и известки также отменной (твердо) доброты:, состояло прежде из двух противустоящих один против другого квадратов, разделенных в средине широким паралеллограмом, в котором было четверо ворот, двое на внешние выходы, а двое в помянутые гостиные дворы или квадраты. Означенные дворы, внутри построенные в два жилья, имели в верху жилые светлицы для самих гостей, а в низу были их анбары или пакхаузы; для сообщения их проходила вкруг просторная галлерее с арками, с каменным сводом и полом. Все углы полезного сего здания, также и обеи внешние вороты были украшены и укреплены огромными и пушками вооруженными башнями. В прежние времена немецкие купцы жили в нижнем по реке квадрате, а в верхнем российские; средний корпус служил им площадным сходбищем, в котором они свои торги и мены производили, - в котором всегда стояла крепкая стража; оная возбраняла частое их из двора в двор премещение, а потому шишиморство было опаснее и виднее, воровство приметнее, казенная польза вернее, и частный кредит и имущество, бывши всегда на глазах общества, не был подвержен столь часто опасности от коварства и корыстолюбия. Можно ли лучшее изобресть здание для сего предмету, а особливо вспомнив, сколь твердо оно сделано, сколь по высоте своей безопасно от наводнений, и сколь по близости своей от воды по дальности от градских строений бесстрашно в пожарных случаях? Но ныне начальники, прилепившись больше к блестящему, нежели к полезному, изломали большую часть сей твердой громады, а из остальной сделали тесненький дворик, где кой-как приметным образом засоренный Архангельский торг производится, с видимым упадком российской пользы, вопреки казенных ведомостей. Жителей, приобыкших смотреть столь долго на сие огромное здание то утешает, что сломать оное дороже стоит, нежели состроить те клеточки, что возле их, которые сие полезное здание заменить должны, и из сего одного корпусу заключить можно, сколь обширен и прибыточен был торг предков наших казне, и сколь неуровнительно превосходил нонешний; ибо теперь третья часть тех дворов, по свидетельству моему в половине июля и в начале августа, что самую лучшую пору в году составляет, виделось мне не гораздо наполнена товарами, да и то не важными; а прежние торги известно в чем состояли, ибо не один был лес и смола от нас отправляемы, что так сильно разоряет наши лесные угодья, а большая часть торгу состояла из мягкой рухляди, товар, приносящий несказанную нам прибыль продажею и России пользу, ибо известно, что зверей в лесах не переведешь. Итак, какая р

Другие авторы
  • Бекетова Елизавета Григорьевна
  • Рунеберг Йохан Людвиг
  • Нечаев Егор Ефимович
  • Роборовский Всеволод Иванович
  • Погосский Александр Фомич
  • Дерунов Савва Яковлевич
  • Сухотина-Толстая Татьяна Львовна
  • Энгельгардт Борис Михайлович
  • Олин Валериан Николаевич
  • Григорович Василий Иванович
  • Другие произведения
  • Соловьев Владимир Сергеевич - Великий спор и христианская политика
  • Кони Федор Алексеевич - Стихотворения
  • Савинков Борис Викторович - Ю. Давыдов. Савинков Борис Викторович, он же В. Ропшин.
  • Засодимский Павел Владимирович - Забытый мир
  • Гнедич Петр Петрович - Белые мальчики Асана
  • Розанов Василий Васильевич - Рождество Христово ныне и вечно
  • Семевский Михаил Иванович - Слово и дело!
  • Щеголев Павел Елисеевич - Ю. Н. Емельянов. П. Е. Щеголев — историк и литературовед
  • Аверченко Аркадий Тимофеевич - Стихотворения
  • Ростопчин Федор Васильевич - Письмо Силы Андреевича Богатырева к одному приятелю в Москве
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
    Просмотров: 125 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа