Главная » Книги

Чехов Антон Павлович - Переписка А. П. Чехова и О. Л. Книппер, Страница 14

Чехов Антон Павлович - Переписка А. П. Чехова и О. Л. Книппер


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Зачем тебя гости изводят? Мне это не нравится. А меня, верно, у тебя в доме никто не вспоминает ни словом? Молчат, как о какой-то болячке. У меня такое чувство, будто избегают произносить даже имя мое. Маша, вероятно, теперь и здорова и в хорошем настроении. Ведь я всегда буду стоять между тобой и ею. И чудится мне, что она никогда не привыкнет ко мне как к твоей жене, а этим она расхолодит меня к себе, я это чувствую.
   Вот я уже раскаиваюсь, что пишу тебе все это.
   Да мне как-то тоскливо, беспокойно на душе.
   Флигелек еще не готов. Мама была там сегодня и разгромила за беспорядки. 1-ого сент. все вычистят, вымоют, и я буду понемногу перебираться. Мебель будет готова только еще 6-го, верно. Ты не думай, что флигель дорогой; только на 10 р. дороже той квартиры против театра, но увидишь, как уютно, хотя комнатки маленькие. Я ведь тебе писала обо всем, эти письма ты уже должен получить, милый мой. И план я послала. Разве ты недоволен?
   Сегодня перечитала пьесу Немировича. Герой, кот. должен быть сильным и кот. уходит от любимой и от любящей его женщины, бросает кафедру в столице - вышел, по-моему, водянист, т.е. не чувствуешь его силы, а видишь фразера, холодного, рассудочного. Героиня тоже вышла не сочна. Она властолюбива, хочет быть для любимого человека всем, и это только видно из ее же слов; мужу она дает платоническую любовь, а когда любимый ею человек дает ей то же - она возмущается. В пьесе полное банкротство чувств. Много интересных разговоров. 2-ой и 3-ий акты очень интересны, а 4-ый он, верно, переделает. Вышел что-то слабоват. Если бы ты видел, как он волновался вчера, т.е. Вл. Ив.! Интересно, будет ли беседа вскоре и кто будет высказываться. С сухими физиономиями сидели Мейерхольд и Роксанова. Михайловский2 и она позеленели, похудели, она опять на драную кошку похожа, и он плохо выглядит. Мария Фед. поправилась немного. Теперь я наконец всю труппу видела, исключая Марии Петровны. Может быть, прокачусь к ней на дачу, понюхаю воздуха. Сегодня теплее гораздо, а утром было приятно - солнышко грело, осенним листом пахло. Приезжай Антонка, будем с тобой за город удирать в ясные дни. Боже, ты опять будешь около меня, со мной! Я буду тебя слышать, тебя видеть, тебя ласкать, целовать, за тобой ухаживать! Скоро ли это?!!! Ты ведь сейчас приедешь, как только я телеграфирую, что квартира готова, да? Я все сделаю, чтоб тебе было хорошо, чтоб ты не простужался, дусик мой. Привози только все теплое с собой, все белье егерское, пальто, калоши, плед, зонт, и пожалуйста, костюма два, чтоб была перемена. Клади все в мою корзинку, чтоб был пуд, и сдай в багаж - без хлопот. Дорогой береги себя. О кефире узнаю у Ферейна3.
   Завтра собираюсь смотреть Дальского в "Кине"4.
   Как мне жаль, что не пришлось познакомиться с Дорошевичем и с Орленевым! Как назло, после отъезда моего пошли интересные визиты.
   Когда тебе хочется приехать сюда, поскорее или когда я уже устроюсь совсем? Чтоб нам спокойно жить? Напиши, дуся моя.
   Целую тебя горячо тысячу раз, милый мой, думаю о тебе всегда, и люблю тебя.

Собака твоя.

   Наши кланяются.
  

249. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

31 авг. [1901 г. Ялта]

   Жена моя, я каждый день получаю от тебя письма, стало быть, почта исправна и все благополучно. "Архиерея" вынул из чемодана. Приеду в Москву, как только ты переедешь на новую квартиру и напишешь мне. Во всяком случае надо бы мне приехать до начала военных действий1, так как иначе мне не устроят репетиции "Трех сестер", т.е. нужно приехать до 16-го сентября2. Не так ли?
   Без тебя мне так скучно, точно меня заточили в монастырь. А что будет зимой, представить не могу!
   Новая кухарка готовит хорошо, и пока все обстоит благополучно. Мать, по-видимому, рада новой кухарке, довольна - ну и я рад, конечно. В Ялте, вообрази, прохладно, без пальто уже не выхожу и окно затворяю, когда ложусь спать. Сплю один-одинешенек, как старый холостяк, как старый хрыч.
   Ты жалуешься в письме своем, что я пишу кратко. Милая, это почерк у меня мелкий. Впрочем, и мысли теперь у меня не разгонистые, едва вымолвить успел два-три слова, как и ставь уже точку; но все же писал я тебе почти каждый день, и писал обо всем, что меня касалось. Не сердись на меня, жена моя милая, подружка моя хорошая.
   Поклонись своей маме, дяде Саше, тете Лёле, Николаше, своему брату... Спасибо дяде Саше за то, что он читает мои рассказы, целую его за это.
   Ну, храни тебя Бог. Не утомляйся очень, не скучай и думай почаще о своем супруге. Обнимаю тебя, деточка.

Твой Antonio.

   Стоит эскадра. Для Ялты - целое событие. Спасибо за Алешу3.
   В будущем году та комната, где пианино, будет твоей; такой уже был разговор.
  

250. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

Ночь 31-го авг. 1901 г. [Москва]

   Милый, дорогой мой, сегодня напишу только несколько строк. Страшно устала, какое-то противное нервное состояние, зла на всех, гляжу букой и ничего не понимаю в жизни.
   Зачитываюсь "Notre cœur" Мопассана. Как я его раньше не понимала! Сейчас вернулась из театра, смотрела с нашими последнюю гастроль Дальского - Кина. 2 акта спала, в последнем он мне понравился. Умно играет. От людей тошнит. Хочу одиночества с тобой.
   Не пиши мне гадостей вроде того, что я к тебе охладею и что я короче письма пишу. Привыкнуть к твоему отсутствию не могу.
   Ужинали у Евгении Михайловны, т.е. мама, Володя, Николаша и я. Я еле сидела. Выпила коньяку, чтоб согреться, - в театре было сыро. А погода сегодня летняя, чудесная.
   Кланяйся твоим гостям и скажи им, чтоб они тебе не надоедали. А ты рад, что они ходят? Не дают работать - ты рад предлогу? Или совсем не хочется писать? Я тебя люблю по-прежнему и думаю о тебе всегда, и ты это знай. Жду тебя отчаянно. Не знаю, что я с тобой сделаю, когда увижу. Целую тебя удивительно вкусно и крепко обнимаю, так, чтоб захрустело, - чувствуешь?

Твоя Олька.

   В театре ничего не делаю, зря вызвали, телеграфировали, чтоб показать, что меня помнят. Примиряюсь оттого, что нашла квартиру и устраиваюсь.
  

251. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

1 сентябрь 1901 [Ялта]

   Милая собака, ты пишешь мне каждый день, я тебя люблю за это, благохвалю - поступай и впредь так. Будь умницей, попроси Вл. Ив. Немировича, чтоб он, пожалуйста, дал мне возможность теперь же познакомиться с его пьесой. Пусть отдаст переписать и пусть вышлет мне немедленно, я прочту с большим вниманием, интересом и с громадным удовольствием. Надеюсь, что он не откажет мне в этой просьбе.
   Пришли мне свой адрес. Спиридоновка, д. Бойцова - так?
   Меня чистят каждый день, но не так, как при тебе... Арсений чистит, уже вернувшись из города; надо снимать платье (пиджак) и отдавать ему, это неинтересно и потому происходит не ежедневно.
   Читаю я Тургенева. Вчера читал очень интересную лекцию Мечникова "Флора нашего тела" - о том, почему мы живем не сотни лет. Очень интересно. Наши правнуки будут жить по 200 лет, а в 70-80 лет будут еще молоды.
   "SalammbТ" я отдал Срединым. Еще что? Ты ела вкусный салат, и мне захотелось, так вкусно ты пишешь.
   Твоя мама, стало быть, примирилась с Немировичем? Значит, она уже не боится за свою дочь?1
   Мочалку для деревьев получил. Спасибо! Я обвязываю теперь деревья на всю зиму. Выписал еще роз, очень хороших, высоких. Выписал две японских сливы.
   Вишневскому скажи, что выеду я из Ялты с таким расчетом, чтоб успеть в Москве прорепетировать "Трех сестер", т.е. буду уже 16-го в Ваших краях, сударыня. Если репетиции не будет, то я не стану смотреть "Трех сестер". Нужно ли брать с собой в Москву одеяло? А подушку? Напиши, что я должен взять.
   Ну, целую тебя. Веди себя хорошо.

Твой строгий муж Антонио

252. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

Утро 2-ое сент. 1901 г. [Москва]

   Как сегодня чудесно, как сегодня тепло, дорогой мой, нежный мой, любимый мой! Наши зовут за город; а я не хочу, не хочу, потому что нет тебя и мне скучно, скучно, и непонятно. А солнце так и греет, воздух мягкий. Я только что встала.
   Вчера была так уставши, что не могла писать, и только поцеловала твою фотографию и легла, и ты мне чувствовался так близко, близко...
   Вчера был такой славный солнечный закат, такие чудесные краски и колокола твои любимые звонили! И это все вместе так волновало меня, хотелось на простор, вон из этой рамки, в кот. мы втиснуты. Я нелепый человек. Другие хоть находят прелести в городской жизни, чувствуют эту прелесть и наслаждаются. Меня же скорее мутит городская жизнь, я точно избегаю ее, живя ею. И все меня тянет, все кажется это не настоящая жизнь, и успокаиваешь себя мыслью, что всегда ее можно оборвать, а хватит ли сил - неизвестно. Ты не думай, я не о самоубийстве. А я люблю Сулержицкого за его неоседлость, за его любовь к жизни без обстановочки, без бутафории. На днях он был у меня. Жизнерадостный, энергичный, хотя в душе тоже тоска. Ну да это дело другое. Жил он где-то на Днепре, в необитаемом доме, совершенно один, в бурю ездил целыми днями по Днепру, на парусе, и с каким-то диким восхищением рассказывал мне это. Осенью бурлачил, а летом косил, молотил. Правда, хорошо? Мне иногда кажется, что это настоящая жизнь: скитаться из края в край, не иметь родины, оседлости, привычек, всего, что тяжелит и мельчит жизнь. Мне кажется, у такого человека и чувства должны быть крупнее, сильнее. Я вспоминаю твои слова, помнишь, ты говорил, что хотел бы с котомочкой ходить по белу свету? Я это понимаю. Приедешь, давай помечтаем, хоть в мечтах поживем другой жизнью, хочешь? Дусик, прости меня за философию, за глупую, ты ее не любишь?
   Завтра поеду встречать Машу, она мне будет рассказывать все о тебе, дорогой мой.
   Завтра же я понемногу начну перебираться в свой домик.
   Мама меня все пугает, что тебе не понравится, потому что комнаты малы, и я уже боюсь. Но зато воздух отличный кругом, нет жильцов, и если флигелек окажется очень теплым, можно будет не замазывать одно окно, чтоб проветривать. Что ты выдумываешь, что твой кабинет рядом с "учреждением"? Только что двери и к тебе и в другое место идут из передней - вот и все. Теперь там все чистенько и славненько. На дворе перед домом, под тополями, хоть чай пей, хоть в крокет играй. Точно в деревне.
   Тебе надо как можно скорее приезжать. Погода славная. Мне уже надоело отвечать на вопросы о том, когда ты приедешь, как и что вообще.
   Вчера я смотрела полную репетицию "Утки", в декорациях. Затянулась она страшно поздно, и потому я была так уставши и не писала тебе ночью по обыкновению. Приезжай, посмотрим вместе и будем делиться впечатлениями. И пьесу Немировича прочтешь. Она тебе не понравится и будет чужда тебе.
   Сегодня Вл. Ив., кажется, уезжает в Звенигород, чтоб почистить пьесу и переделать, т.е. усилить последний акт. "Крамера" еще не видала, но интересует он меня сильно.
   Получил письмо от д. Саши? Хохотал? Он мне его читал. Милый д. Саша!
   Дядя Громила1 еще не вернулся, и я его не видала.
   А знаешь, Сулержицкий женится? Право, говорит, что верно. Все, говорит, тоскую, плачу, некуда голову склонить. Жаждет видеть тебя. Хочет дать почитать тебе свои "Записки матроса"2. Он тебе верит, если что скажешь ему. Целую тебя крепко за подробный отчет и за то, что пишешь почти каждый день. Твоя любовь придает мне крепости. Если тебе все равно, что мы еще не устроились, приезжай, Антонка, родной мой. Зачем же ты меня спрашиваешь, когда тебе приехать. Если бы не искание квартиры, ты бы мог со мной уехать. Как я хочу тебя видеть! Целую тебя безумно горячо, целую и обнимаю и жду, жду...

Собака.

   Кланяйся матери, скажи, что ручку целую. Что в саду?
  

253. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

Вечер 2-ое сент. 1901 г. [Москва]

   Антонка милая, здрэсссьте! Утром только что писала тебе, а теперь ложусь спать и опять пишу. Вот так жена! Целый вечер говорила о тебе. Пришли две старухи, кот. меня когда-то нянчили и очень меня любят, и вот пошли рассказы без конца!
   Вообще сегодня был старушеский день. Днем меня мама возила к одной 80-летней старухе (теща Серг. Вас. Флерова), кот. маму знала девочкой и была дружна с бабушкой. И вот мама должна была привезти меня показывать. А интересная старуха! Ясная такая, живая. Я с удовольствием сидела у нее. Живет в Таганке. Ехала по Швивой горке, любовалась Москвой. Тепло, ехала в одном платье.
   Вернувшись домой, увидела Машу1 и ужасно ей обрадовалась. Покалякала с ней. Потом пошла с ней на новую квартиру. Ей понравилось.
   Обед у нас был очень темпераментный, все петушились, громко говорили, но не ссорились. Ужасно у нас громкое семейство. Мама очень кипятливая и нервная стала, но живо отходит. Один д. Саша сидит и молочко попивает и Чехова читает. Николаша благодарит за поцелуй, а т. Лёля заметила, что это ты ее хотел поцеловать, но посовестился и потому послал поцелуй Николаше. Она вообще ревнует. Д. Саша шьет себе новый сюртук, чтоб идти на "Три сестры". А накануне пойдет в баню. По Москве острят, что теперь уже не три сестры, а всего две, т.к. третью сам Чехов взял. Маша рассказывала, что в вагоне все время говорили о тебе и обо мне - барышни и студенты; все хвалили твой выбор, какую ты себе хорошую жену взял - видишь? Она все молча, только хохотала, а потом, кажется, в конце концов открыла свое incognito.
   Ну дуся, спи спокойно, будь милый, хороший, люби меня. А сегодня не было письма - что сие означает?
   Целую крепко моего милого писателя. А что "Архиерей"? Все еще в чемодане? Привози сюда, здесь кончишь. Целую еще тысячу раз.

Олька.

   Мама, тетка, брат, Николаша все тебе кланяются и жаждут увидать тебя. Напиши, когда приедешь. Жду.
  

254. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

3 сент. 1901 г. Ялта

   Олька, милая, здравствуй! Вчера я не писал тебе, потому что, во-первых, было много гостей и, во-вторых, некогда было, сидел и писал рассказ, когда уходили гости.
   Спасибо тебе, моя радость, мать очень обрадовалась твоему письму; прочла и потом дала мне, чтоб я прочитал ей вслух, и долго хвалила тебя. То, что ты пишешь о своей ревности, быть может, и основательно, но ты такая умница, сердце у тебя такое хорошее, что все это, что ты пишешь о своей якобы ревности, как-то не вяжется с твоею личностью. Ты пишешь, что Маша никогда не привыкнет к тебе и проч. и проч.1. Какой все это вздор! Ты все преувеличиваешь, думаешь глупости, и я боюсь, что, чего доброго, ты будешь ссориться с Машей. Я тебе вот что скажу: потерпи и помолчи только один год, только один год, и потом для тебя все станет ясно. Что бы тебе ни говорили, что бы тебе ни казалось, ты молчи и молчи. Для тех, кто женился и вышел замуж, в этом непротивлении в первое время скрываются все удобства жизни. Послушайся, дуся, будь умницей!
   Я приеду, когда напишешь, но во всяком случае не позже 15 сентября. Это как там хочешь, а дольше терпеть я не намерен. Буду жить в Москве до декабря, пока не прогонишь.
   Немочка, пришли пьесу Немировича! Я привезу ее в целости. Прочту очень внимательно.
   Я привезу с собой очень немного платья, остальное куплю в Москве. Теплого белья куплю, пальто куплю, плед и калоши возьму (приеду в старом пальто). Одним словом, постараюсь ехать так, чтобы не было багажа.
   Для платья устраиваю шкаф громаднейший - для себя и для своей супруги. Моя супруга очень сердита, надо устраивать для нее жизнь поудобней. Вчера мыл голову спиртом.
   Целую и обнимаю мою старушку. Да хранит тебя Бог. Еще немножко - и мы увидимся. Пиши, пиши, дуся, пиши! Кроме тебя, я уже никого не буду любить, ни одной женщины.
   Будь здорова и весела!

Твой муж Антон

  

255. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

4-ое сент. [1901 г. Москва]

   Опять ночью не писала тебе, потому что Маша приехала, дорогой мой дусик! Я весь день сильно волновалась и мне всякая дурь в голову лезла.
   На вокзале я ждала Машу с 9 ч. утра до 1 ч., т.к. меня одна дама, узнав меня, спросила, не встречаю ли я кого, и сказала, что Маша едет курьерским bis, кот. сильно опоздал.
   Вечером болтали долго. К несчастью, отъявилась еще Мунт и болтала без умолку. Были на квартире, Маше, кажется, очень не по вкусу1. Хорошей современной квартиры меньше чем за 1000 нельзя найти. Я думала, что будем жить скромно, и не расширялась. Я теперь страшно волнуюсь, что тебе совсем не понравится, и раскаиваюсь сильно, что поехала и взяла на себя приискивание квартиры. Я человек не сведущий в этом деле и меня теперь сильно это мучает. Если не понравится, бросим и будем жить в номерах. Так и было бы лучше, может быть.
   Сегодня будет перевозиться Маша, завтра буду переезжать я и послезавтра думаем войти хоть несколько в норму. Маша стоит и ждет меня. Addio, целую крепко, отчаянно, и хочу тебя видеть, золотце, радость моя! Спасибо за письма, спасибо крепко.
   Целую крепко.

Твоя собака

  

256. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

4 сент. 1901 [Ялта]

   Вот я как о тебе забочусь! С этим паспортом ты можешь жить, сколько тебе угодно и где угодно, с мужем или без оного. Только ты должна: 1) расписаться на паспорте на странице 6 "Ольга Чехова", и 2) расписаться в ялтинской полиции в том, что паспорт тобою получен; это ты сделаешь, когда опять будешь в Ялте. Итак, видишь, ты теперь совсем ялтинская, до гробовой доски. Хотел я сначала сделать тебя женою "почетного академика", но потом решил, что быть женою лекаря куда приятнее.
   Живи мирно, благородно, будь ласкова, а я тебя буду целовать за это каждый день. В Одессе прошли "Три сестры", как пишут, с большим успехом1. Сегодня я остригся, мыл голову, подстриг бородку, гулял по набережной, потом обедал дома вместе с д-ром Реформатским.
   Пиши каждый день, а то отберу паспорт. Вообще я буду держать тебя в строгости, чтобы ты боялась меня и слушалась. Я тебе задам!

Твой суровый муж А.Чехов.

   Квартиры нашей я еще не видел, но ты так хорошо говоришь о ней, что я уже доволен ею, очень доволен, дуся моя. Спасибо тебе за хлопоты, дай Бог здоровья.
  

257. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

5 сент. 1901 [Ялта]

   Милый мой песик, сегодня нет от тебя письма, а вчера было сердитое, короткое... Ты не в духе? Отчего? Вот уже третий день, как мне нездоровится; болит спина, болят руки, вообще настроение неважное. Но все же я бодр, с надеждой взираю на будущее, и даже сегодня у меня обедают двое: Бунин и один прокурор. И несмотря на больную спину, хлопочу неистово насчет спектакля в пользу Благотворительного о-ва. Будет играть Орленев, будет петь цыганка Варя Панина, которая теперь здесь.
   Я получил письмо от дяди Саши, очень хорошее, смешное; буду ему писать, когда уйдут гости. Был у меня на днях один остроумовский ординатор, рассказал, что Остроумов прописывает теперь очень охотно, чуть ли не с восторгом, эвкалиптовое масло плюс скипидар - для растирания. Я выписал себе из аптеки, но растирать надо 15 минут и надо, чтобы кто-нибудь другой растирал - ну и ничего не вышло.
   Гости пообедали, посидели и ушли. Я нездоров. В телефон получил известие, что в 6 часов приедет ко мне с визитом цыганка1. Видишь, какая теперь бойкая жизнь! Доложили, что пришел художник какой-то.
   Художник пришел с просьбой: хочет писать с меня портрет; и у него горло болит - хочет полечиться.
   Ну, прощай, моя жена, Бог с тобою. Я тебя люблю и буду любить. Целую тебя, целую твои руки. Пиши про квартиру, я скоро приеду.

Твой муж А. Чехов

  

258. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

6 сент. [1901 г. Ялта]

   Милая дуся, сегодня мне легче, но все же еще достаточно скверно. Приеду в Москву 15 или 17-го - так решил окончательно.
   Вчера вечером пришел ко мне некий незнакомец, московский доктор, и сидел, сидел, сидел... я чуть было не заревел с отчаяния. И сегодня приказал Арсению никого не принимать. Баста!
   Я сначала полагал, что у меня, пожалуй, брюшной тиф, теперь же вижу, что это не то и что завтра или послезавтра буду уже здоров совершенно.
   Конечно, бродить по миру с котомкой на спине, дышать свободно и не хотеть ничего1 - куда приятнее, чем сидеть в Ялте и читать статьи про режиссера Кондратьева2, этого тупого человека.
   Дяде Саше буду писать. О моем здравии не беспокойся, песик милый, все благополучно. Скоро увидимся.
   Целую и дядю Сашу, и Николашу, и тетку Лёлю, и тебя целую. Марфуша все еще в больнице. Бунин жизнерадостен. У Срединых я еще не был.
   Ну, Бог с тобой. Будь жива и здорова.

Твой Antonio

  

259. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  
   Телеграмма

[7 сентября 1901 г. Москва]

   Погода летняя, квартира готова, выезжай немедленно, телеграфируй день, целую. Венгерец
  

260. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

7сент. 1901 [Ялта]

   Приеду я 17 сент., так как выеду из Ялты 15-го, это решено и подписано. Так тому, значит, и быть. Ты получишь от меня телеграмму: "понедельник". Это значит, что я приеду в понедельник утром.
   Здоровье мое сегодня гораздо лучше и было бы великолепно, если бы не кашель, который, впрочем, скоро пройдет.
   Твое отчаянное письмо насчет квартиры получил1 и не понял, отчего ты так волнуешься. Квартира, наверное, хороша, а если немножко тесна, то что за беда? Наплюй, дуся моя.
   Сейчас был у меня Орленев.
   Итак, скоро, скоро мы увидимся. Погода в Ялте стала великолепной, но уехать мне все-таки хочется. Уж очень мне хочется поглядеть на мою собаку.
   Целую тебя, немка.

Твой Antonio.

   Не волнуйся, голубчик. Что бы ни случилось, не волнуйся, ибо все на этом свете, говорят, к лучшему. Решительно все.
   В понедельник по приезде я отправлюсь в баню, потом весь день буду сидеть дома. А во вторник пойду с тобой, куда поведешь.
   Все-таки я не знаю, как называется дом, куда ты перебралась. У меня нет адреса.
  

261. О. Л. Книппер - А. П. Чехов

  
   Телеграмма

[9 сентября 1901 г. Москва]

   Телеграфируй здоровье, день приезда, писем не посылаю, жду тебя. Венгерец
  

262. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

9 сент. 1901 [Ялта]

   Жена моя, что это значит? Отчего вот уже второй день я не получаю от тебя писем? Отчего ты не сообщаешь мне своего нового адреса? Пишешь, что перебралась на Спиридоновку, а чей дом - неизвестно.
   Я выезжаю 15-го в субботу (уже билет заказан), чтобы приехать 17-го в понедельник. Если придется ехать в поезде bis, как Маша ехала, то о сем упомяну в своей телеграмме.
   Теперь я здоров вполне. Ходит ко мне каждый день Бунин.
   Денег у меня расходуется ежедневно непостижимо много, непостижимо! Надо скорей удирать, дуся моя. Вчера один выпросил 100 р., сегодня один приходил прощаться, дано ему 10 р., одному дано 100 р., обещано другому 100 р., обещано третьему 50 р. - и все это надо уплатить завтра, когда откроют банк.
   Милюся моя, будь здорова!!! Скоро увидимся. Целую тебя.

Твой Antonio.

   Марфуша вернулась из больницы, очень похудела.
  

263. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  
   Телеграмма

[9 сентября 1901 г. Ялта]

   Здоров выезжаю субботу. Чехов
  

264. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

10 сент. 1901 [Ялта]

   В Наташине (1/4 часа ходьбы отплатф. "Подосинки" Моск.-Казан. жел. дор., 16 вер. от Москвы) сдаются в арен. на 36 л. и бол. и продаются на льготных условиях лесные участки под дачи. Местн. песч., сухая, проточи, пруды. Много уч. продано. Подроб. в конторе им. "Наташино" во всякое время. По четв., суб. и воскрес, к поезд., отход, из Москвы в 12 ч. 20 м., высылается линейка. 92065-8-11.
   Я от тебя давно уже не получал писем. До субботы, когда я выеду, осталось 5 дней; значит, 5 дней без писем.
   Адрес твой мне все еще неизвестен, а потому посылаю письмо в Леонтьевский пер. Нового ничего нет, я здоров или почти здоров. Орленев все еще здесь мотается. Сейчас приходил ко мне.
   Однако довольно! Скоро увидимся. Будь здорова, дуся моя, да хранит тебя Бог. Благословляю тебя обеими руками, целую и обнимаю.

Твой Antonio

  

265. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

10-ое сент. [1901 г. Москва]

   Антонка, милый, родной мой, я думала, что мне уже не придется писать тебе. Думала, что на мою первую телеграмму получу немедленный ответ: выезжаю. И вот вместо того - еще неделю ждать! Почему, почему? Чего ты медлишь? Причины не пишешь. Нездоровится? Но сегодня уже получила известие, что тебе лучше. Я волнуюсь, что так долго не получаешь писем от меня. Я не писала уже дней 5, 6. Думала, что письма не найдут тебя более в Ялте.
   Я без конца думаю о тебе, дорогой мой. Тоскую, скучаю, людей не хочу видеть, все мне противны, не знаю, о чем с ними говорить.
   Вчера был день моего рождения, и я ревела утром и ревела вечером, я ревела бы весь день, если бы не была на людях. Были у меня все мои домашние, закусывали колбасой и кильками, пили чай с тортами, затем ушли все обедать в Леонтьевский, куда приехала Маша с Дроздовой из Разумовского. Вечером опять пили чай у нас. Я была отсутствующая. Получила две корзины с цветами и еще 5 горшков цветов. У нас очень уютно, и я уверена, что тебе понравится. Много солнца, тихо, воздух отличный. Комнатки маленькие, но очень уютные. Кабинетик - прелесть, и я мечтаю каждый день, как мы с тобой будем посиживать здесь. Я как потерянная без тебя.
   Этот год будет очень трудный, а там верно все пойдет иначе.
   В театре тоска, скука, да я и не хожу туда почти.
   Крепко целую тебя за твои бесконечно милые письма. После одного я всплакнула. Помнишь, ты писал, чтоб я была сдержанной и на все молчала бы?1 Ты такой милый, такой благородный, что мне стыдно стало за себя. Сначала я кипятилась, бурлила, горячилась, доказывала, объясняла, но теперь молчу. Я не дождусь тебя, родной мой. Много, много буду говорить с тобой, буду целовать, ласкать и не выпущу из своих объятий. Ты мне хорошие письма писал, нежные, и я тебя люблю.
   Мне все люди стали неприятны, не нужны, хочу только тебя одного.
   Целую крепко, до скорого свидания, дорогой, нежный мой! Жду отчаянно. Спеши.

Твоя собака.

   А зачем у тебя была Варя Панина? Ах ты, шалун...

266. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

Вечер 10-го сент. [1901 г. Москва]

   Дорогой мой дусик, хочу еще написать тебе, чтоб ты до последнего дня получал бы письма от своей супруги.
   Где ты простудился, дорогой мой? Недаром я была так неспокойна эти дни. "Старая баба" - скажешь ты, верно? Ну, как хочешь. Гости замучили тебя! Охота отдавать праздным людям целый кусок своей жизни. В Москве тоже так будет? А я буду иметь тебя только на несколько минут и то утомленного посетителями, так? Это мне не улыбается. Лишь бы ты скорее приезжал! Почему ты не мог выехать раньше? А непременно, как заправский немец, - решил 15-ого и, невзирая ни на что, остаешься верен 15-му? Или не хочется? Задержать могут две причины - здоровье или работа, больше я ничего не признаю.
   Ты меня будешь бить, как приедешь? Я рада. Ужасно рада. Бей побольнее, а потом поцелуй горячее.
   Поедем с тобой в Разумовское. Теперь там удивительно красиво, 8-ого я была там с Машей и у меня даже душа отяжелела и устала от ощущений. Было необычайно тихо и величаво, и грустно, грустно до боли... Тишину пугали только падающие листья, и чувствовалась тревога. Ах, Антон, если бы я могла тебе рассказать все ощущения! Знаю только, что у меня неистово колотилось сердце и глаза были на мокром месте. Мы сидели у самой воды. Маша писала, а я все молчала и созерцала. У весны нет все-таки такого обаяния, несмотря на полноту жизни. Ах, скорее бы ты приезжал! С тобой, с тобой я хочу там быть. Ты никогда не говоришь о своих ощущениях, но я по каждой жилке твоей угадывало, что ты чувствуешь. Я помню, как в Аксенове ты тихо любовался на березки и на степь. Дусик мой, нежный мой!
   Как мне захочется заорать во все горло, когда я тебя увижу вылезающим из вагона! Я уже это чувствую. И ничего нельзя будет. Надо будет все сдавить и тихо поцеловать тебя только, приличненько. У меня сердце, верно, выскочит, так будет колотиться. Закажи себе заранее место, а то приедешь тоже, пожалуй, с дополнительным.
   Ну, спи спокойно, приласкай меня мысленно. А ты не забыл, какая я? Целую, целую и жду, жду, жду.

Собака.

   Поцелуй мать. Дворне привет. Утреннее письмо сама отвезла на вокзал прямо в почтовый вагон.
  

267. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  
   Телеграмма

[15сентября 1901 г. Севастополь]

   Понедельник. Антонио
  

268. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

26 окт. [1901 г.] Тула

   Милая дуся, здравствуй! Сейчас в Туле съел порцию белуги - за твое здоровье, а теперь от нечего делать ем мармелад. Всю дорогу от Москвы до Тулы у меня сидел С.1, и мы вели беседу.
   Не скучай, веди себя хорошо и пиши своему мужу. Я не со всеми простился в театре, извинись, моя радость, скажи, что это оттого, что я торопился, и попроси, чтоб не сердились очень.
   Крепко целую и жму руку. Кланяюсь Маше.

Твой Тотоша

  

269. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

26-ое окт. ночь [1901 г. Москва]

   Милый мой дусик, где ты теперь? Я тебя все время вижу сидящим в голубом купе с зеркалом, с милым, мягким лицом и твоей блуждающей улыбкой, которую я так люблю, и с твоими любящими, ласковыми глазами. И сейчас играла 4-ый акт1, и когда стояла у столба и слушала музыку, - у меня текли слезы неудержимо, и я все видела тебя и не помню, как говорила последние слова; а когда закрылся занавес, я разрыдалась, меня подхватили и утащили в уборную, т.ч. и на вызовы я не выходила. Я не могла сдержаться. Мучили меня, дергали, хотели раздеть и за доктором, дураки, послали. Я его конечно не пустила. Сейчас вернулась и нигде не вижу моего Антонку. Все чисто, прилизано, нет литературного беспорядка - и скучно. И Маши нет еще. Она кутит. Постель твою я не убрала - не могла. Буду думать, что ты еще здесь, рядом со мной. Тихо кругом и шуметь можно, никого не разбудишь...
   Утром на вокзале, после ухода поезда, меня поймал Сулержицкий (ты рад, что не адъютант2), и доехал со мной до Маросейки. Мне не хотелось вернуться домой, и я заехала к Шлиппе, но нашла там одну только тетку их, поболтала минут 10 и уехала. Дома - солнце сияло, как будто и радостно, а мне было скучно и непонятно. Все в комнатах было как-то резко и определенно при ярком свете и это было нехорошо. Я поблуждала всюду, постояла, подумала. Начала прибирать комнату, чистить. Всегда легче - двигаться при таком настроении, работать руками. Все убрала, накрыла на стол, пришла Маша; тут же приехала Лепешкина с князем3, поболтали в передней, потом мы пообедали, потом пришла Ольга Михайлов. моя, потом тетя Лёля, кот. очень поразилась, что ты уже уехал, а потом пришла твоя бывшая жена - маленькая Малкиелька4. Затем я их всех спровадила и ушла в театр. Мне игралось. Сбор был отличный. Чебутыкин - Фессинг - недурен, и сольется с пьесой, думаю, скоро. Он в другом роде, чем Артем.
   Робеет только еще. Напишу завтра после "Крамера"5. Буду ждать твоих каракуль, милый мой, дорогой мой, любимый мой. Ты теперь спишь уже верно. Что тебе снится? Все в театре меня утешают и сочувствуют. Целую тебя, Антонка мой, целую любовно, мягко, нежно. Пиши о здоровье, все, все пиши, не бойся, я все понимаю. Как мне хочется прильнуть к тебе.

Твоя собака

  

270. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

27-ое окт. 2 ч. ночи [1901 г. Москва]

   Дорогой мой, родной мой, едущий мой, здравствуй!
   Мне тебе так много хочется сказать, что не знаю, откуда начать. Мне хочется изъясниться тебе в любви, говорить о чем-то хорошем, настоящем, хочется жить с тобой какой-то необыкновенной жизнью...
   Может, я глупости болтаю.
   Где ты, Антонка мой?
   Я еще не вполне ясно сознаю, что тебя нет...
   Прошел "Крамер"... В зале не чувствовалось большого успеха. По-моему, публика отвратительно слушала, кашляла, сморкалась, шевелилась. По-моему, публика впервые была хоть немного захвачена только сценой отца с сыном во 2-м действии1. Вызовов было мало, а после 3-его много вызывали и после этого настоятельно требовали Станиславского, значит, принимали его опять-таки больше как режиссера, чем как актера. Говорят, после 2-го он пал духом. Я не ходила к нему. Марья Петровна понравилась2. Москвин очень понравился. Вообще пока еще трудно разобраться, напишу завтра. Я сегодня утомлена и разбита после вчерашнего.
   Утром сидела у меня Надежда Ивановна, заходил Немирович, узнать о моем здоровье, Володя сидел, потом я уходила к портнихе. Антонка, родной мой, представь - Немирович прислал мне роль Юлии - помнишь дочь Широковой, кот. должна была играть Лилина3, и поставил меня в неловкое положение. Лилина просит передышки с неделю, а пьесу репетируют с завтрашнего дня. Я, конечно, отказывалась, а он сказал тогда, что будет играть Шварц, т.е. ничтожество, и перекривил физиономию4. Говорит, что назначит мне дублерку, чтоб не утомлять репетициями. Хитро, правда? Что же мне делать? Капризничать и брыкаться - мелко. А играть не хочется совсем эту пустопорожнюю роль. Мне все это противно страшно и гнетет меня. Что бы ты мне сказал? Напиши, милый! Я так радовалась быть свободной это время. А теперь если буду занята - это работа без увлечения, без удовлетворения. Поцелуй меня, милый, покрепче, погорячее. Спасибо за карточку открытую. Завтра, верно, получу? Целую, милый, не тоскуй, люби меня.

Твоя собака

  

271. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

Севастополь. Воскресенье

[28 октября 1901 г.]

   На море сильнейший шторм; говорят, что пароходы проходят мимо Ялты. Еду на почтовых.
   Холодновато.
   Будь здорова, деточка. Поклонись Маше. Я здоровехонек. Ехал хорошо. Крепко целую и благословляю...

Твой Antoine.

   Дома буду ждать писем от тебя. Пиши подробнее.
  

272. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

28-ое окт. ночь. 1901 [Москва]

   Ты уже дома теперь, дусик мой, золотой мой, любовь моя! Рассказываешь верно матери о Москве, о нас. Как тебе? Хорошо? Скверно? Пока, верно, еще неуютно! Комнаты пахнут нежилым, нет кругом твоего милого, поэтического беспорядка, не валяются газеты, журналы. Обрадовались тебе все ужасно - правда? Устройся поскорее, чтоб тебе было уютно, тепленько. Как погода, как выглядит Могаби, сад, журавли? Пиши мне все, все, дорогой мой.
   Я сегодня в возбужденном состоянии - обедала у наших, за обедом говорили глупости, грохотали так, что у меня все мускулы заболели, и я забыла совсем, что я замужем, а точно в девчонках. Дурачились с Володей, теткой, бабушкой, рассказывали скабрезные анекдоты, но в сущности невинные.
   Вставать мне утром не хотелось, устала. Поворачиваюсь, и каждый раз хочу увидеть мою милую белокурую физиономию и с грустью вижу спокойную белую постель. Вспоминаю, как мне было хорошо, тепло в твоих объятиях, как я любила прижиматься к твоему плечу, к твоей щеке...
   В 12 ч. пошла в театр, где должна была быть репетиция, чтоб окончательно переговорить с Немировичем. Репетиция не состоялась, т.к. половина не пришла, и сам Вл. Ив. не был. Я пошла пешком с Савицкой, зашла за мамой в Филармонию, хотела с ней идти на дневной концерт, но не нашла ее там и отправилась в Леонтьев. Там меня арестовали; Володя мне пел, сделал, подлец, большие успехи, пели с мамой дуэты, была старуха Галяшкина. Настроение было хорошее, и я всплакнула. Слушала потом чудесное трио (2 ученицы и Володя), болтала по-английски с старухой англичанкой. Жизнь мне казалась легкой и приятной.
   В театре говорят о неуспехе, сам пал духом, говорят. Все актеры покашливают Ю la Крамер, и острят, но незлобно. В газетах хвалят Москвина, Лилину. Завтра прочтем рецензии.
   Вечер я была в "Царской невесте" в Частной опере, с Машей, с Званцевыми (братом и сестрой1) и женой Грингмута, кот. объявила, что меня знает, но я ее не знаю. Жена Званцева2 пела Любашу и очень мне понравилась. Чудный голос и играет с искоркой. Вот тебе и мой день. Когда мне нравилась музыка - я думала о тебе, вообще весь день вспоминала тебя. Целую твои глаза, щеки, лоб, губы, обнимаю тебя горячо, а ты меня тоже? Целую, целую и люблю.

Собака

  

273. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

29 окт. [1901 г. Ялта]

   Милая, славная, добрая, умная жена моя, светик мой, здравствуй! Я в Ялте, сижу у себя, и мне так странно! Сегодня были Средины, была женская гимназия1, и я уже совсем, с головой, вошел в свою колею, и пустую и скучную. Ну-с, доехал я весьма благополучно, хотя и не следовало бы в Севастополе нанимать лошадей, так как пароход зашел в Ялту. Впрочем, ехал хорошо, быстро, хотя и было холодно... Здесь застал я не холод, а холодище; в пальто было холодно ехать.
   Сейчас придет ко мне по делу Татаринова, и я тороплюсь писать. Мать здорова, говорит, что я мог бы еще пожить в Москве. Средин тоже здоров, или по крайней мере имеет здоровый вид; все время бранил свою невестку.
   Дуся моя, ангел, собака моя, голубчик, умоляю тебя, верь, что я тебя люблю, глубоко люблю; не забывай же меня, пиши и думай обо мне почаще. Что бы ни случилось, хотя бы ты вдруг превратилась в старуху, я все-таки любил бы тебя - за

Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
Просмотров: 409 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа