Главная » Книги

Чехов Антон Павлович - Переписка А. П. Чехова и О. Л. Книппер, Страница 8

Чехов Антон Павлович - Переписка А. П. Чехова и О. Л. Книппер



. Кажется, будет хороша.
   Обедала у Маши. Она, бедная, не спала всю ночь, и потому лежала, и я вздремнула, т.к. немножко как будто простудилась. А с Машей что-то творится все это время, я уже давно подмечаю.
   "Мертвых" играли, кажется, недурно. Маша была и смотрела с интересом. Тебе надоело, наверное, о театре? Ну, будет, милый, хороший мой!
   Я все вспоминаю свои слезы - не смейся - как я хорошо, тепло плакала! Я счастлива, что могу еще так плакать. Что у тебя на душе? Не надо только гнета, не надо едкой тоски; отдыхай, будь покоен за меня, набирайся здоровья, сил, пиши, работай, посылай мне письма, думай обо мне, питайся хорошенько, живи с комфортом и жди меня - во, сколько дел!
   Целую тебя и горячо и нежно, спи хорошо, не грусти, любуйся на европейскую жизнь.

Твоя, твоя Ольга.

   Посылаю лепесточки с моей азалеи.
   Влад. Ив. собирается ехать в Ментону, наверное там увидитесь3.

Твоя Ольга

  

112. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

13-ое дек. 1900 г., 12 ч. ночи. Москва

   Здравствуй, мой Антон! Все еще ты едешь? Завтра будешь в Ницце, увидишь солнце, море, зелень - счастливый! Сейчас вернулась из театра после "Чайки" и нашла твою открытку из Бреста - обрадовалась!
   Сегодня, милый, была славная репетиция "Трех сестер" - начинают появляться тона - у Соленого, Чебутыкина, Наташи, Ирины, у меня. Марья Петровна решила, что я - вылитый папаша, Ирина - мамаша, Андрей - лицом отец, характером - мать1.
   Я себе нашла походку, говорю низким грудным голосом, знаешь, бывают такие аристократки с изящной резкостью, если можно так выразиться. Только не бойся - не перегрублю. Завтра разбираем второй акт, 23-го хотим сделать первую генеральную, черновую. Лилина в восторге от своей роли, намечает ее конфузливо-развязной. Не совсем ясно слышу Тузенбаха, Ольгу2 и Вершинина - Судьбинина. Ну, это еще будет.
   Вечером играли "Чайку", в пользу инвалидов. Смеху много было: в публике сидел ребенок лет 4-х, кот. все время делал свои замечания. Глядя на декорацию 1-го акта, говорит на весь театр: "Мама, пойдем туда, в сад, гулять!" Конечно, смех в публике. "А вон самовар" - "а вон воду пьет" (на меня в 3-ем акте) и т. д. И мы-то на сцене еле удерживались. Посылали полковника3 с просьбой унять "дитё", но родители, верно, были в восхищении от остроумия "дитё" и не уважили. За ужином в 4-м акте сидела с нами Маша и Лев. Ант., бывшие в театре. Да, Лев Ант. просил тебе написать, что Толстой очень жалеет, что не пришлось повидаться с тобой, он бы пришел сам, да боялся стеснить, т.к. в прошлый раз заметил, что пришел некстати. Говорил, что не совсем понимает увлечение Горьким, что его "Трое" не мог дочитать; говорил о тебе, что никогда еще не случалось, чтоб он не мог дочитать до конца что-либо из твоих произведений, одним словом, что любит тебя как писателя, что может иногда не соглашаться с тобой, но всегда все читает.
   Я жива, здорова, хриплю только, пью теплый Оберзальцбрунн и натерла грудь скипидаром; думаю о тебе, люблю тебя, мне хорошо и покойно на душе, знаю, что ты есть у меня и твоя любовь. Утром шла мимо Страстного и мечтала, как я поеду к тебе и как ты меня встретишь, дорогой мой, и как нам будет хорошо. Спи спокойно, дыши югом и думай обо мне.

Твоя Ольга.

   Антон, милый, тебе хорошо на душе? Напиши мне, лучше тебе жить, теплее с моей любовью или все равно, а? Целую.
  

113. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

14 дек. [1900 г. Ницца]

   Актрисочка моя чудесная, ангел мой, жидовочка, здравствуй! Только что приехал в Ниццу, пообедал и вот первым делом пишу тебе. Вот мой адрес: rue Gounod, Pension Russe, Nice, a для телеграмм - Pension Russe, Nice. Голова кружится от дорожного утомления, сегодня ничего не стану писать, напишу завтра, а сегодня только позволь поцеловать тебя 10 000 раз, деточка моя. Идет дождик, но тепло, удивительно тепло. Цветут розы и цветы всякие, даже глазам не верится. Молодые люди в летних пальто, ни одной шапки. У меня перед окном арокария, такая же, как у тебя, только с большую сосну величиной, растет в земле.
   В Вене было скучновато; магазины были заперты, да и ты велела остановиться в HТtel Bristol'e. Этот отель, оказывается, лучший в Вене; дерут чертову пропасть, не позволяют в ресторане читать газеты, и все разодеты такими щеголями, что мне было стыдно среди них, я чувствовал себя неуклюжим Крюгером1. Ехал я из Вены на express'e в I классе. Лупили чертовски, как птицы. У меня было отдельное купе.
   Ну, будь здорова, дуся моя. Да хранит тебя Бог и ангелы небесные. Не изменяй мне даже в мыслях. Напиши, как идут репетиции. Вообще пиши как можно больше. Умоляю.

Твой Antoine.

   Целую тебя - пойми это. Кланяюсь в ножки.
  

114. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

15-ое дек. 1900 г., 11 ч. утра. Москва

   Вчера вечером не могла тебе писать, дорогой мой - очень поздно легла и голова отчаянно трещала. Я третий раз за короткий промежуток времени переношу на ногах подползающую простуду. Глотаю хину, тру грудь скипидаром с вазелином, пью Оберзальцбруннен. Сегодня мне как будто лучше.
   Милый, как хорошо, что ты вовремя уехал! Знаешь - сегодня 14® - вот какой холодюка! Я не люблю этих морозов - на меня нападает уныние. Теперь ты в Ницце, тебе тепло, счастливый. Пиши, как себя чувствуешь, как устроился, хорошая ли у тебя комната, светло ли, тепло ли? А то на юге обыкновенно свежевато в домах зимой. Как питаешься? Милый мой, далекий! Мне ужасно приятно чувство, что я должна тебе писать так часто, - а тебе это не в тягость, надеюсь? Ты ведь мне будешь часто писать, да? А то я буду думать черт знает что, а потом раскаиваться.
   Знаешь, где мы вчера были? Ужасайся - у Омона!1 Ну и гадость же! Над чем только люди смеются там! Была Маша и Ольга Мих. Андреева с мужем. К Володьке пришла Элька, и он не поехал. Какая там пошлость, грубость! Смотрели "Обозрения Москвы". Единственно интересный номер был Шиллинг, певший куплеты на злобу дня - на водопровод, выходил Зиминым2, изображал Хомякова3 - домовладельца, Москву, в виде толстой бабы, везшей в тележке грудного младенца - моск. гор. управу. Он умный, талантливый, не грубый, и я хохотала от души. Остальное - невозможно. А уж барыни с юбками, доложу тебе. Я ведь первый раз в жизни видела таких "этуалей". Несчастные существа, жалкие! И к чему это все, кому это надо!
   Размечали вчера второй акт, сидя за столом, сегодня на сцене будем, вот сейчас пойду в театр.
   Вчера Маша получила от Маркса телеграмму с уплач. ответом, - он беспокоится, получил ли ты перевод от него. Маша ответила, что ты в Ницце и перевод, кажется, получил. Верно ведь, получил? Отчего ты его не известил?
   Думаю о тебе часто, т.е. ты невидимо всегда со мной и всюду. Ах, скорее бы весна, весна!..
   Хочу письма от тебя скорее, скорее. Целую крепко моего любимого, хорошего Антона.

Твоя Ольга.

   Пришла девица, оторвала меня.
  

115. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

15 дек., на другой день [1900 г. Ницца]

   Милая моя, как это ни странно, но у меня такое чувство, точно я на луну попал. Тепло, солнце светит вовсю, в пальто жарко, все ходят по-летнему. Окна в моей комнате настежь; и душа, кажется, тоже настежь. Переписываю свою пьесу и удивляюсь, как я мог написать сию штуку, для чего написать. Ах, дуся моя хорошая, отчего тебя нет здесь? Ты бы поглядела, отдохнула, послушала бы бродячих певцов и музыкантов, которые то и дело заходят во двор, а главное - погрелась бы на солнышке.
   Сейчас я пойду к морю, буду сидеть там и читать газеты, а потом, вернувшись домой, стану переписывать - и завтра уже вышлю Немировичу III акт, а послезавтра IV - или оба вместе. В III акте я кое-что изменил, кое-что прибавил, но очень немного.
   Дуся моя, пришли мне сюда свою фотографию. Будь милочкой, пришли.
   У нас много мух.
   Встречаю русских. Они здесь какие-то приплюснутые, точно угнетены чем-то или стыдятся своей праздности. А праздность вопиющая.
   Обнимаю тебя крепко, целую тысячи раз. Жду с нетерпением письма, длинного письма. Кланяюсь в ножки.

Твой Antoine.

   Был сегодня на почте и ничего не нашел. Будь здорова, деточка моя. Я тебя очень люблю.
  

116. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

16-ое дек. 4 ч. попол[удни] Москва [1900 г.]

   Сейчас вернулась с репетиции домой, мерзлая, кислая - у меня от таких холодов нервы раскисают, ведь 27® сегодня было - подумай! Ошалеть можно. Я плачу на улице, у меня болят глаза, щеки, руки, губы, да все, одним словом. Я теряю всякую энергию.
   Дома нашла твое письмо из Вены, кот. и ждала сегодня. Правда, милый, не подумали мы о новом стиле, а ведь весь мир по нем живет, исключая нас, азиятов. Да это пустяки! Что тебе было так огорчаться! Ну потолкался по улицам; поглазел бы на праздничную толпу, а купить все можешь так же хорошо и в Ницце, и, наверное, нисколько не дороже. Неужели ты весь день сидел в номере? Пошел бы по всем Ring'aм гулять. И в театр не пошел? Ах ты, киселек славянский! Я бы тебе не дала сидеть за границей! А правда, как на западе чувствуешь свою неподвижность, тяжеловатость? Я себе в Вене казалась такой неизящной, такой кувалдой! Какой там народ элегантный, поджарый, все ходят быстро и красиво, выправка какая-то, правда? Здорово русским халатикам побывать за границей.
   Сегодня мы размечали 2-ой акт. Завтра пройдем его с Конст. Серг. Мне кажется, будет очень интересен. Своего напустил, конечно, - мышь скребет в сцене Маши с Вершин., в печке гудит, - ну это по ремарке автора, положим. Тузенбах налетает на Андрея, поет "Сени, мои сени", приплясывают все - и Ирина и Чебутыкин. Потом, когда Тузенбах играет вальс, вылетает Маша, танцует сначала одна, потом ее подхватывает Федотик, но она его отталкивает (он не умеет), а Ирина танцует с Родэ, и вот на этот шум выходит Наташа. Завтра вечером играем "Дядю Ваню". Вчера шли "Мертвые". Удивительно, как публика все-таки слушает пьесу.
   Сегодня читала в "Курьере" что , "Mickael Kramer" провалился в Берлине1. Что интересна только последняя сцена, да сцена сына с отцом во 2-м акте, а то будто бы скучно, нет драматизма, нет борьбы.
   На днях был Толстой на "Чеховском вечере", и смеялся, говорят, до упаду, и ему очень понравилось. И "Вел. князья" тоже были, ну да это тебя мало интересует.
   Сегодня вечером я наконец иду в Филарм. концерт, играют только Бетховена, и я счастлива. Я за этот год еще не слыхала музыки, потому радуюсь сильно. Мама там поет в квартете, а Володя соло в хоре2. Маша тоже идет.
   Вчера были у Маши Лика и Екат. Ак. Шенберг и, кажется, им неприятно было увидеть там опять-таки меня. А я их не люблю, т.е. равнодушна к ним, и лучше, если я их не вижу. Закваска совсем у нас другая. Маша мечется, укладывается. Я ушла от нее около 12-ти и никто не заявлялся по поводу покупки Кучукоя3. Маша с матерью выедут, верно, 18-го. Хотяинцева достала им льготный билет 1-го класса до Курска и обратно. Маша была удивлена, т.к. не заикалась даже об этом. Очень мило со стороны Алекс. Алекс. это внимание.
   Ну, целую тебя, милый, дорогой мой. Живи спокойно, думай обо мне, целую тебя еще много раз.

Твоя Ольга

  

117. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

[17 декабря 1900 г. Нища]

   Воскресенье. Числа не помню.
   Вот уже третья ночь, как я в Ницце, а от тебя ни единой строчки. Что сей сон значит? Как прикажете сие понять? Милая моя Оля, не ленись, ангел мой, пиши твоему старику почаще. Здесь, в Ницце, великолепно, погода изумительная. После Ялты здешняя природа и погода кажутся просто райскими. Купил себе летнее пальто и щеголяю. Вчера послал в Москву III акт пьесы, а завтра пошлю IV. В III я изменил лишь кое-что, а в IV произвел перемены крутые. Тебе прибавил много слов. (Ты должна сказать: благодарю...) А ты за это пиши мне, как идут репетиции, что и как, все пиши. Оттого, что ты не пишешь мне, и я не хочу писать. Баста! Это - последнее письмо.
   Был у меня сегодня художник Якоби. Третьего дня виделся с Максимом Ковалевским - московскою знаменитостью1, получил от него приглашение и скоро поеду к нему обедать, на его даче в Beaulieu. Скоро поеду в Монте-Карло играть в рулетку.
   Пиши мне, дуся, не ленись. У тебя куча моих писем, у меня же - ни единого. Чем я тебя так прогневал?
   Маша уехала?
   Сообщи Вишневскому мой адрес, буде он пожелает: 9 rue Gounod, Nice (или Pension Russe, Nice).
   Здесь очень кормят. После обеда приходится дремать и ничего не делать, а это нехорошо. Надо будет изменить жизнь, есть поменьше.
   Публика у нас в Pension'e русская и притом ужасно скучная, ужасно. И все больше дамы.
   Крепко тебя целую и обнимаю мою милую бабусю. Не забывай меня. Вспоминай хоть раз в неделю. Еще раз обнимаю, и еще.

Твой Antoine.

   Когда увидишь Льва Антоновича, то передай ему, что в Африку я не поеду теперь, а буду работать. Скажи ему, что Египет и Алжир я оставил до будущего года.
  

118. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

18-е дек. 5 ч. [1900 г. Москва]

   Прости, что пишу карандашом, милый мой. Я сегодня уложила себя в постель, т.к. боюсь начала бронхита. Был у меня театральный доктор, стукал, слушал, говорит, что сильное катаральное состояние горла, бронхита нет, температура немного повышена. Понять не могу - возможно ли будет играть завтра "Одиноких" и послезавтра "Мертвых". Сейчас опять доктор приедет и тогда должен дать ответ в театр. Там уже беспокойство, Немирович приехал сегодня из Питера и сейчас заезжал, чтоб узнать, как я и что я. Сейчас у меня 37,5, очень больно кашлять. Играть я могла бы, конечно, но что будет потом? Я ведь уже давно чувствую недомогание, три раза у меня были приступы, и я отделывалась, глотая хину. Вчера мне было очень нехорошо, с репетиции приехала домой совсем кислая, даже тебе не писала, не знала, как буду играть вечером "Дядю Ваню". Голос отказывался, но сыграла прилично - 2-ой акт даже по-новому. Вечером сделала себе компресс из скипидара на грудь, выпила чай с ромом, приняла хины и вот сегодня лежу. Ну, однако скучно об этом - мало интересного. Настроение у меня от стужи подавленное, жду конца холодов. Лежу сегодня и читаю, учу роль, и счастлива, что не надо никуда идти. Маша сидела у меня и придет еще вечерком. Она сегодня не уехала, т.к. прибыл поверенный Перфильевой, и она возилась с продажей1. Ты ей должен хороший процент дать за хлопоты, слышишь? Купчую будет совершать Коновицер, кот. она дала доверенность, а то ей пришлось бы еще оставаться на неопределенный срок. А она устала, она вообще стала слабенькой, Маша утомляется; у нее такой измученный вид. Она должна ехать в Кучукой, нанимать там человека для Перфильевой и поместить его там. Коновицер был так любезен, что взял на себя хлопоты здесь в Москве.
   А почему сегодня нет письма от тебя? Вчера не было, сегодня нет. Хоть бы несколько строк написал. Нарочно не писала утром, все ждала от тебя письма, и вот уже под вечер, а ничего нет. Надувать не хорошо, милый мой.
   Ведь из Ниццы еще не имею до сих пор ни строчки. Как устроился, каково здоровье, настроение, что думаешь, как на тебя подействовал переход к теплу? Гуляешь ли, как распределены твои часы, скоро ли начнешь писать? Отчего ты матери не черкнешь хоть несколько слов? Я сдуру с радостью сболтнула, что получила от тебя письмо, а потом почувствовала, что не надо было мне этого говорить. Ей было больно. Ведь ты ей прежде всегда писал, отчего же теперь так относишься невнимательно. Зачем огорчаешь старуху? Она подумает, что ты через меня изменился к ней. Будь с ней помягче, прошу тебя. Ведь она тебя любит, и вы жили всегда хорошо, зачем же перемена? Напишешь ей, дорогой мой? Ну, неловко писать лежа, кончаю. А ты вспоминаешь "Дрезден"? Мечтаешь о весне? Целую тебя, милый, хороший мой, пиши, пиши и люби свою девочку - собаку тож.
  

119. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

19-ое дек. 8 ч. веч. [1900 г. Москва]

   Ну-с, Антончик, милый мой, как живешь, можешь? Наконец-то я получила сейчас письмо из Ниццы! Значит, там розы цветут, тепло, хорошо, и письмо твое бодрое, несмотря на то, что устал, верно, адски с дороги, ведь русских халатиков утомляет даже езда на чудных express'ax - беспокойно как-то, правда? А я люблю их!
   Я еще лежу сегодня, доктор был два раза, все что-то прописывает, а д. Карл велит все это лить в сосуд, что такая же польза мне от этого будет.
   Кашлять больно, мокрота пока идет туго; на ночь сделаю горчичник здоровый. Доктор нашел у меня увеличенную селезенку, но я посмеялась над ним, призвала д. Карла, и он сказал, что ничего подобного нет, стукал меня внимательно. Верь этим эскулапам! Немирович заезжал, почесал затылок: сегодня вместо "Одиноких" идет "Федор", завтра вместо "Мертвых" - "Смерть Грозного", итого убыток дирекции от моей болезни - рублей 700, 800, славно? Зато я не играю до 26-го; о репетициях "Сестер" скорблю сильно и дня через два укутаюсь, а поеду. Лежу, читаю, отдыхаю, мне покойно, душа ничем не смущена. Хорошо мне на диване у себя, разложила книги, взяла роль и полеживаю, а ученицы подвывают. Болтаю с Николашей, с мамашей, с Элей. Доктор только надоел, а как его выгнать? Приедет еще завтра вечером, а к чему? Николаша тебе очень кланяется и все наши. Спасибо за поцелуи, и мои поцелуи тоже помни. Завтра жду письма от моего "M-eur le FranГais'a".
   След. письмо я напишу по-французски, хочешь.

Твоя, твоя.

   Тепло ли у тебя в комнате, светло? Я должна живо представить себе твою обстановку и настроение моего милого далекого писателя. Антон, мы будем жить?!!..
  

120. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

20-ое дек. 5 ч. попол[удни] 1900 [Москва]

   Все еще пишу тебе карандашом, дорогой мой, милый Антон. Все еще лежу, простуда не отпускает меня. Ночь всю не спала, читала; открылся безумный, дикий насморк - ничего не понимаю, ничего не слышу, тяжко в голове. Кашель будто легче, не так дерет глоточку мою. Я уж не выхожу из своей комнаты, сижу укутанная, пью apomorphin. Не имею понятия, что творится в театре. Назначили "Грозного" сегодня, вместо "Мертвых", но вчера вечером прилетает ко мне наш секретарь и сообщает, что у Мейерхольда болит горло и он не может играть. Вот так штука! Вероятно, совсем отменят спектакль1.
   Мороз, кажется, полегче.
   Хочется тебя видеть, Антон, хочется поболтать, посидеть около тебя, посмотреть на твои глаза. Как то ты проводишь свое время! Часто ли вспоминаешь меня? Мне сейчас хочется читать красивые, красивые стихи и глубокие. Возьму, перелистаю Heine, я его очень люблю, его "Buch der Lieder"2.
   Ah, oui, j'ai oublie, mon cher, - je vous ai promis de vous Иcrire en francais. Comment cela va, Ю Nice? Beaucoup de soleil, beaucoup de fleurs, et beaucoup de jolies femmes, bien gracieuses, ИlИgantes, et correctes, que vous devez admirer toute la journИe? Y ferez-vous connaissance? Ecrivez-moi si vous y trouvez de bien intИressantes, oui? Vous me promettez?
   Vous promettez-vous chaque jour, sous les chauds du soleil du sud! Ah, que vous Йtes heureux! Que je voudrais Йtre auprХs de vous, mon bien aimИ. Nous ferions une jolie paire, n'est-ce pas?
   Je vous dit adieu jusqu'Ю demain, rien de nouveau ici. Portez-vous bien, reposez-vous aprХs la vie bizarre de Moscou, et pensez bien Ю moi. Je vous embrasse mille fois. Aimez-moi et embrassez-moi

toute Ю vous Olga Knipper3.

   Получишь письмо в 1-ый день праздника, поздравляю тебя, целую крепко, будь здоров и главное бодр и весел.
  

121. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

21 дек. 1900 [Ницца]

Pension Russe, Nice или: 9 rue Gounod, Nice

   Только что получил твое письмо, милая моя актрисочка. Маша должна была телеграфировать Марксу, что я написал ему своевременно, но она забыла послать мое письмо1. Кроме письма, были еще две бандерольные посылки. Это не небрежность, а просто свинство. В Ницце вдруг стало холодно, меня ломает всего - оттого я и ругаюсь в письме. Спина болит. Но все же ходил в летнем пальто.
   Пьеса уже окончена и послана. Тебе, особенно в IV акте, много прибавлено. Видишь, я для тебя ничего не жалею, старайся только.
   Пиши, что на репетициях и как, нет ли каких недоразумений, все ли понятно. Приедет ли Немирович в Ниццу? Если да, то когда?
   Я завтракаю и обедаю в большой компании, почти одни женщины - и всё мордемондии. И всё русские. В Монте-Карло еще не был.
   Уехали ли мать и Маша в Ялту? От них - ни единой строчки за все время.
   Балериночка моя, мне без тебя очень скучно, и если ты начнешь ходить к Омону и забудешь меня, то я уйду в монахи. Не ходи, деточка, к Омону.
   У меня здесь две комнаты: одна большая, другая - поменьше. Постель такая, что когда ложишься в нее, то всякий раз непременно улыбаешься; удивительно мягко и широко. Говорю немножко по-французски, припоминаю мало-помалу то, что знал и забыл. Часто вижу тебя во сне, а когда закрываю глаза, то вижу и наяву. Ты для меня необыкновенная женщина.
   Будь здорова, дуся. Да хранит тебя Создатель. Будь умницей, работай, а весной приезжай сюда. Мне нужно кое-что сказать тебе на ухо.
   Крепко целую и обнимаю и опять целую.

Твой Antoine.

   Опиши хоть одну репетицию.
   Поздравляю с праздником! У нас тут уже новый год, уже 3-е января. Скоро здесь весна.
  

122. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

21-ое дек. 1900, 6 ч. [Москва]

   А твоя актриска все еще киснет, милый писатель, все еще мне неможется и все еще я не встала как следует, похожу да и устану - опять ложусь. Ночь спала плохо. Читаю по-английски и радуюсь, что все свободно понимаю, не совсем еще забыла. Читаю твои рассказы, прочла Горького "26 и 1" и мне не понравилось - натянуто. Прочла его "Трое", т.е. в ноябрьской книжке1, там окончания еще нет. Кончила "Воскресение"2 наконец, дочитывала ночью во время бессонницы и как-то сжилась с партией политич. ссыльных, точно я среди них была; всплакнула раза два. А сейчас и читать долго не могу, болят глаза и лоб от насморка, и чувство, точно что-то налетает на лоб и я все морщусь, чтоб защититься. Делаю ковер мягкий, мягкий, и ты его когда-нибудь получишь, когда я кончу, этак годика через два, рад? Сегодня у меня так славно солнышко светило в комнате и так чудно освещало Машин этюд - мы все загляделись и захотелось тепла, лета... А когда солнце пошло дальше и ярко озарило мои сухие букеты и ленты с золотыми буквами, мне захотелось написать что-то, - или стихотворение в прозе или просто набросать свои мысли. Сейчас я себе представляю себя в старости, вот также смотрящей на сухие букеты и ленты и хотелось бы, чтоб тогда воспоминания, целая вереница воспоминаний согревали бы душу, чтоб тепло было от дум о пережитом, чтобы не было остроты, боли. Хорошо бы ведь было, а? Ну - до старости еще далеко...
   Ты не смеешься над моей болтовней? Наверно саркастически ухмыляешься - права я?
   Сегодня сидел у меня Бунин, с растрепанными нервами, не знает, куда себя деть; я его посылаю в Ялту, а он сердится, что Маша его надула и не дала знать о своем отъезде, а она задержалась здесь и не знала, как поступить, боялась его спутать. Он поговаривает и о Ницце. Завтра уезжает Немирович в Ментону, где его сестра3. Представь, какой винегрет был вчера в театре: последняя сцена "Грозного", несколько картин "Федора" и 2-ой акт "Снегурочки" - славно? А к 26-му мне надо поправиться как следует, и играть и репетировать пора.
   Ты доволен, что я тебе пишу каждый день? Только 17-го не писала. Получил 2 письма, кот. я тебе переслала? Мое первое письмо должно было прийти в Ниццу 16-го - верно? Отсюда ушло 12-го.
   Вчера получили неожиданное известие, что мой двоюродный брат Лева, кот. был в Трансваале, женится на голландке - сестре милосердия.
   Пришла Ольга Михайловна мне читать.
   Addio, милый, дорогой, целую крепко, голова болит, завтра хорошее бодрое напишу.

Твоя Ольга

  

123. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

23 дек./4 янв. 1900 г., 5 час. Москва

   Ты меня вчера поразил, дорогой мой писатель! 17-го ты еще не получал ни одного моего письма, когда должен был их получить уже два; всего я отправила 8 писем. Странно! Жду сегодня от тебя весточку с ответом уже на мое письмо. Лучше бы, если я писала poste restante и не послушалась бы тебя, хоть дико, чтоб заграницей пропадали письма!
   Сегодня первый день, что я блуждаю по комнате и чувствую себя сносно. Слабость только большая. Вчера мне было нехорошо, потому не писала тебе. 26-го уже надо играть. Надоело мне лежать и киснуть.
   Вчера приходила ко мне Хотяинцева, сидела у меня и хотела писать меня сегодня, в выздоравливающем виде, в красном халате и с мехом на шее, да почему-то не пришла.
   Фотографию тебе пришлю, дорогой мой, как выздоровлю, пойду сниматься. Трунов был у меня и просил приехать - попробую у него.
   Я вчера очень огорчилась твоим письмом. Как ты можешь думать, что я ленюсь или сержусь и потому не пишу. Мне было обидно, т.к. писала каждый день тебе, увидишь по письмам.
   И все-таки мне в твоих письмах чуется что-то бодрое, не киснущее, правда, Антон? И мне хорошо от этого делается. Стараюсь представить себе тебя в летнем пальто, фланирующим по улицам Ниццы, сидящим на берегу сверкающего моря и в pension'e среди скучных дам! Только, пожалуйста, ешь побольше и лежи после обеда сколько хочешь - это тебе не вредно. Не голодай по своей привычке. Хочу тебя увидать полным и цветущим, понимаешь ты, милюк? Познакомился уже, наверное, со многими? Пиши мне подробнее.
   О репетициях ничего не могу сказать - вот уже 6 дней, что не была в театре. Доктор говорил, что вчера репетировали 2-ой акт до 1 ч. ночи, бодро и энергично.
   Пришли на Новый год телеграмму нашей труппе, они порадуются1. А у нас уже вошло в обычай: как торжество какое-нибудь, так сейчас "телеграмму Чехову"!
   Снимись в Ницце и пришли мне свою карточку с интимной надписью, я ее спрячу.
   А в доме у нас тишина, никто не воет, капитан запропал опять.
   Будь здоров родной мой, милый, хороший, не думай, что я ленюсь, или сержусь, пишу тебе все время часто, часто. Сегодня ночью все читали твои рассказы. Целую и обнимаю мою милую голову и немного треплю ее. Ты не застывай там. Весна впереди.
   Мне понравились в "Жизни" стихотв. Бунина.
  
   В мае
  
   Все темней и кудрявей березовый лес зеленеет;
   Колокольчики ландышей в чаще зеленой цветут;
   На рассвете в долинах теплом и черемухой веет,
   Соловьи до рассвета поют...
   Скоро Троицын день, скоро песни, венки да покосы...
   Все цветет, молодые надежды тая...
   О, весенние, зори и теплые майские росы!
   О, далекая юность моя!
  
   Молодой месяц
  
   Народился месяц молодой...
   Робко он весенними зарями
   Светит над зеркальною водой,
   По садам сияя меж ветвями.
  
   Не угас еще вдали закат,
   И листва сквозит узором четким,
   А под ней уж серебрится сад
   Светом и таинственным и кротким.
  
   Тихий пруд среди кудрявых верб
   Озарился, блестками играя...
   Но настала ночь - и лунный серп
   Угасает, точно умирая.
  
   Завтра он зарею выйдет вновь
   И опять напомнит, одинокий,
   Мне весну и первую любовь,
   И твой образ милый и далекий...
  
   Правда мягко и хорошо? Называется это "Акварели". Тебе не скучно читать? Мне кажется, тебе это понравится.
   Как славно сейчас зазвонили! Суббота и 6 час. завтра мы зажигаем елку, по традиции, будут свои все, да Ольга Мих. с мужем. Звала и Льва Ант.
   Целую, целую крепко и горячо.
  

124. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

24 дек./5[января] 1900 Москва

   Дорогой мой, милый Антон, я начинаю терзаться и беспокоиться, что до сих пор ты не отвечаешь мне на мои письма. Неужели ты ни одного не получал? Непонятно для меня.
   Сегодня Сочельник, потому в доме традиционная суматоха. Вспоминаю, как и я когда-то участвовала в этой суматохе и любила, чтоб все было чисто, чтоб всем были сюрпризы. Теперь я равнодушна, меня даже тяготит все это. Хочу, чтоб ты был со мной, или я у тебя, и чтоб все было по-другому.
   Заходил Бунин, уехал сегодня в Ялту.
   Лев Ант. был вчера, все говорит о деньгах, собирает со всех, чтоб ехать за границу. Немножко надоел. Хотел придти сегодня убирать елку. Мне лучше. Вчера была генеральная 2-х актов, Савицкая писала, что, кажется, Конст. Серг. остался доволен. Она захворала тоже и не выходит. За меня читает Ольга Павловна. Говорят, очень интересно смотрится.
   Милый, мне скучно без тебя, я часто, часто думаю и мечтаю о весне, когда мы будем вместе наконец. Если сегодня не будет от тебя письма, завтра посылаю телеграмму. Вот отсылаю 10-е письмо - понимаешь? Считай, верно ли. Первое написано в ночь с 11/23 на 12/24. Только не смей сердиться на меня, а то буду злить нарочно. Сегодня буду думать о тебе, а пока addio, dormez bien, rЙvez de moi, mon bien-aimХ. Recevez mes baisers bien chauds et bien tendres1.
   Целую, целую.

Твоя актриска - собака

  

125. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

26 дек. [1900 г. Ницца]

   Милая актрисуля, это письмо дойдет к тебе в Новый год; значит с новым годом, с новым счастьем! Целую тебя, если хочешь, тысячу раз и желаю, чтобы исполнилось все, что ты хочешь. И чтобы ты осталась такою же добренькой и славной, какой была до сих пор.
   Но, однако, как твое здоровье? Последних два письма, писанных карандашом, меня испугали, и я хоть не стукал твоей селезенки, но побаиваюсь, что у тебя легонький брюшной тиф, а это значило бы, что в театр тебя не пустят по крайней мере с месяц, пьесы мои не будут идти и я вынужден буду играть в рулетку. Но ты здорова? Да? Ну и прекрасно, дуся моя удивительная. Я на тебя надеюсь.
   От Маши ни слуху ни духу. Буду писать Средину, пусть напишет хоть два слова, что с матерью.
   Здесь, вообрази, вдруг стало холодно, как никогда. Настоящий мороз. В Марселе снегу навалило целые горы, а здесь цветы поблекли в одну ночь, и я хожу в осеннем пальто! В газетах жалобы на необычайный холод. Это отвратительно, боюсь, что впаду в мерлехлюндию. Вчера я был в Ментоне у сестры Немировича; она больна чахоткой, скоро умрет. Ждут Владимира Ивановича и - увы! - Екатерину Ник. Недаром небо такое тусклое, скучное! Придется еще послушать этот смех... Актрисочка милая, я тебя обнимаю и целую; но если и ты отвыкнешь от меня и перестанешь писать, тогда уеду в Австралию или куда-нибудь далеко. Мне никто не пишет, кроме тебя одной! Я забыт. Кланяйся дяде Саше и Ник. Ник. Целую тебя нежно.

Твой Antoine

  

126. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  
   Телеграмма

[26 декабря 1900г. Москва]

   InquiХte envoyИ dix lettres repondez1. Olga
  

127. A. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

26 дек. 1900, вечер [Ницца]

   Актриска, что ты беспокоишься? Я получил сегодня твою телеграмму и долго не знал, что тебе ответить. Здоров, как бык, - ответить так? Но это совестно. А вот как твое здоровье? Все еще сидишь дома или уже бываешь и в театре? Дуся моя хорошая, не болеть, конечно, нельзя, но лучше не болеть. Когда ты далеко от меня, то черт знает какие мысли приходят в голову, и становится даже страшно. Не хворай, милая, без меня, будь умницей.
   Сегодня был в Монте-Карло, выиграл 295 франков. Получил из Ментоны телеграмму от Немировича; завтра увидимся. Купил себе новую шляпу. Что еще? Получила роль в новом виде?
   Ты пишешь, что послала мне каких-то два письма, - очевидно, полученных в Москве на мое имя. Если ты послала, то знай: я не получал. Судя по газетам, в Ялте теперь холодная, бурная погода, мороз; матери покажется там очень скучно и нудно.
   Твое последнее письмо очень трогает, оно написано так поэтично. Умница ты моя, нам бы с тобой хоть пять годочков пожить, а там пускай сцапает старость; все-таки в самом деле были бы воспоминания. У тебя хорошее настроение, такое и нужно, только не мельчай, моя девочка.
   Крепко тебя целую, хотя, по-видимому, тебе это уже надоело. Или не надоело? В таком случае обнимаю тебя крепко, держу так, обнявши, 20 минут и целую наикрепчайшим образом. Напиши, как идут репетиции, какое идет уже действие и т.д. Вообще, как идет дело, не лучше ли отложить пьесу до будущего сезона.
   Как писать адрес на телеграммах? Mechtcherinoff - c'est long et incommode1. Нельзя ли просто: Olga Knipper, Mersliakovsky, Moscou. Ведь почтальоны знают, где ты живешь. Ну, однако, до свиданья! Пиши, а то расшибу.

Твой Antoine

  

128. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  
   Телеграмма

[26 декабря 1900 г. Монте-Карло]

   Salue ma belle1. Antoine
  

129. О. Л. Книппер - А. П. Чехову

  

27дек./8янв. 1900 г. [Москва]

   Я тебя не понимаю, Антон! Меня тревожит мысль, что ты не получаешь моих писем, я не могу понять, что сие значит, посылаю телеграмму, а ты хоть бы одним словом ответил, получил ли хоть одно мое письмо. Подумай: в последнем письме ты пишешь, что не получал от меня ничего и сам не будешь писать, и с тех пор я не имею ни одного письма - значит, ты все сидишь без моих писем, или как прикажешь понять все это?
   Я отправила тебе 10 писем, как сообщала в телеграмме. Ты теперь, значит, в Monte Carlo, как видно из твоей телеграммы? Играешь в рулетку? Или нет? Просто наблюдаешь за страстями бедных людей?
   Я вчера первый раз играла "Дядю Ваню", сегодня играю "Одиноких", а завтра иду на репетицию "Сестер".
   Соленый у Громова не выходит, как говорят, будто бы будет играть Санин1. Вишневский лучше всех, и остальных хвалят. Мейерхольда не особенно, Артем еще не совсем попал в тон. Пишу с чужих слов, я сама не видела.
   Праздник встретила так себе. Долго болтала с Лев Ант. о ссыльных, о их жизни, о смертной казни, - хорошо говорили. Потом зажгли елку, но все кисли, не клеилось. Я мыслями отсутствовала совершенно, да и не совсем хорошо себя чувствовала. В первый день, кот. провела дома и очень тихо, выехала немножко покататься. Я все еще кашляю и голос очаровательный. Скорее бы проходили праздники! Как раз в Новый год получишь мое письмо.
   С Новым годом, милый! Я знаю, чего я тебе и себе желаю, а ты чуешь?
   Ну, больше не хочу писать, немного обижена на тебя за телеграмму (если это ответ на мою). Не буду писать, пока не получу от тебя известия, что ты имеешь мои письма.
   Будь здоров.

Ольга

  

130. А. П. Чехов - О. Л. Книппер

  

28 дек. 1900 [Ницца]

   Представь, милая моя собака, какой ужас! Сейчас докладывают, что какой-то господин внизу спрашивает меня. Иду, гляжу - старик, рекомендуется так: Чертков. В руках у него куча писем, и оказывается, что все эти письма, адресованные ко мне, получал он, потому что его фамилия похожа на мою. Одно твое письмо (а всех было три - три первые письма) было распечатано. Каково? Впредь, очевидно, писать на конвертах надо так: Monsieur Antoine Tchekhoff, rue 9 Gounod (или Pension Russe), Nice. Но непременно - Antoine, иначе письма твои я буду получать через 10-15 дней по их отправлении.
   Твоя нотация насчет Вены, где ты называешь меня "славянским кисельком", пришла очень поздно; 15 лет назад я, правда, как-то терялся за границей и не попадал, куда нужно, теперь же я был в Вене, где только можно было быть; заходил и в театр, но билеты там были все распроданы. Потом уж, впрочем, выехав из Вены, я вспомнил, что забыл посмотреть на афишу, - это вышло по-русски. В Вене купил себе у Клейна чудесный портмоне. На второй день, оказалось, он отпер свой магазин. Купил у него ремни для багажа. Видишь, дуся моя, какой я хозяйственный.
   Ты читаешь мне нагоняй за то, что я не пишу матери. Милая, я писал и матери и Маше, много раз, но ответа не получил и, вероятно, не получу1. И я махнул рукой. До сих пор не было от них ни одной строчки, а я всегда - правда твоя - был кисель и буду киселем, всегда буду виноват, хотя и не знаю, в чем.
   За слова насчет Толстого спасибо2. Здесь Шехтель из Москвы. Выиграл чертову гибель в рулетку и завтра уезжает. Здесь Вл. Немирович со своей супругой. Здесь она, около других женщин, кажется такой банальной, точно серпуховская купчиха. Покупает черт знает что и все как бы подешевле. Мне жаль, что он с ней. А он, по обыкновению, хороший человек, и с ним нескучно.
   Было холодно, но теперь тепло, ходим в летних пальто. Выиграл в рулетку 500 франков. Можно мне играть, дуся?
   А я так спешил с последним актом, думал, что он нужен вам. Оказывается, что вы не начнете репетировать его раньше, чем возвратится Немирович. А если бы сей акт побыл у меня еще дня 2-3, то вышел бы, пожалуй, сочней. "Трое" - хорошая вещь, но написана по-старому и потому читается нелегко людьми, привыкшими к литературе. И я тоже еле дочитал до конца.
   Выздоровела? То-то! Хотя во время болезни ты хорошая девочка и хорошие письма пишешь, но все же не смей больше болеть.
   Со мной обедает много дам, есть москвички, но я ни полслова. Сижу надутый, молчу и упорно ем или думаю о тебе. Москвички то и дело заводят речь о театре, видимо желая втянуть меня в разговор, но я молчу и ем. Мне бывает очень приятно, когда тебя хвалят. А тебя, можешь ты себе представить, очень хвалят. Говорят, будто ты хорошая актриса. Ну, деточка, будь здорова и счастлива. Я твой! Возьми меня и съешь с уксусом и прованским маслом. Крепко тебя целую.

Твой Antoine


Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
Просмотров: 518 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа