Главная » Книги

Словцов Петр Андреевич - Историческое обозрение Сибири, Страница 23

Словцов Петр Андреевич - Историческое обозрение Сибири



налом до 4600 п. серебра и до 50 п. золота; но потребности правительства, с году на год увеличивавшиеся, были слишком обширны, чтобы можно было в Сибири думать об удовлетворении казенных нужд монетой металлической. Едва сверкнула мысль о защищении Австрии против Пруссии, как и надобно было стараться извлечь из Сибири серебряные деньги, и для их вымена в 1752 г. тиснуто в Екатеринбурге мелкой медной монеты до миллиона рублей.
   Губернатор Соймонов, хорошо обнимавший многочисленные нужды управления и вместе убежденный в несоразмерной ограниченности сил монетных, хотел повсеместно в хлебородных уездах поверстать крестьян и разночинцев, отправляющих повинность оброчного хлеба, в общую обязанность десятинной пашни. Такой опыт ему удался в 1759 г. в Нерчинском краю, где надлежало поддержать горные заводы; и не только он удвоил там число пахарей и количество распаханных десятин {Приписной крестьянин, взнося зерно двух десятин, озимой и яровой, засевал на паровом поле 3-ю десятину к будущему году. Что ж касается до мастеровых и рабочих заводских, они освобождены от податей и повинностей по начальству колыванскому в 1761 г., а по нерчинскому в 1763 г.}, но и превзошел расчет, какой предварительно представлял Сенату. Ибо он почел государственною справедливостию обратить в число пахарей и заводских рабочих всех бобылей, всех записавшихся там в посад без имущества и ремесла, всех просрочивших паспорты или прописных, по провинциям Енисейской и Иркутской, и таких людей нашлось до 3400 душ. Граф Сперанский, в звании сибирского генерал-губернатора, положительно утверждал, что без сего распоряжения заводы нерчинские не могли бы существовать. В самом деле, какие огромные капиталы потребовались бы для прокормления заводов хлебом, в Красноярске покупаемом, когда заводы давали чрез 6 лет от 139 до 176 п. серебра.
   Года через два губернатор успел ввести десятинную пашню вместо оброчного хлеба между крестьянами Селенгинского уезда, для продовольствия забайкальских военных команд. Ту же меру он распространил в 1760 г. по дистриктам Ишимскому и Ялуторовскому, для снабжения крепостей провиантом; но в слободах Утяцкой и Курганской крестьяне, посеяв семена, отказались от снятия хлебов и не приняли увещаний. Начинщики неповиновения, разумеется, были обузданы; и может быть, неизлишне здесь припомнить, что Сенат еще в 1756 г. приказывал предместнику Соймонова поддерживать хлебопашество, по линии заведенное, но без отягощения. В 1762 г., после неоднократных настояний Соймонова о распространении казенной пашни или оброчного хлеба еще с пенькою, Сенат решительно не одобрил его представлений и вместо оброчного хлеба с пенькой определил сбирать по 1 рублю с ревизской души сверх 7-гривенной подати. Судя по продажной цене хлеба, выходило бы, что Сенат в место оброка положил 60 пудов хлеба с платежной души; но обоюдная выгода казны и крестьянина в том, что первая имеет в руке обширнейшие средства для приобретения продовольствия и что последний, сберегая для себя время и безвременный труд, разделывается в минуту. Превращение повинности натуральной в денежную, как расчет долговременной опытности, служит хвалою Сенату; но нельзя скрыть, что облегчительная сия мера не вдруг распространилась по Сибири.
   История может ли извинять начальника, с превосходным умом, в одностороннем его взгляде на хлебопашество, особенно тогда, как достойный Соймонов, в конце 1763 г. садясь на сенаторские кресла, передал свои предубеждения преемнику губернии и вместе с ним в докладных пунктах снова унижал сибирское земледелие до того, что считал необходимостию или уничтожить в Сибири заведенные винокурни, или усилить казенную пашню. И все это представлялось для того, чтобы иметь провиант даровой и чтобы хлеб продавался не дороже 5 к. пуд! Могла ли на таком основании процветать пашня, окропляемая потом без цены?
   Мы, кажется, безошибочно думаем, что хлебородные равнины Западной и Восточной Сибири, от толь тягостной и бесплодной повинности, какая лежала на земледельце, не были обработываемы в полную меру населенности, что татары чулымские, буряты, жившие по Ангаре, Иркуту, Селенге и Оке, долго не принимались за соху, из опасения хлопот, с земледелием связанных.
   4. По важности, какая заключается в путях сообщений для страны, мы не скучаем в каждом периоде замечать новые колеи дорог и переправы судов по водам. В первой книге сказано, что дорога между Екатеринбургом и Кунгуром открыта на Осу, одновременную с Сибирью {Оса под именем пригородка застроена в 1596 г. и населена сходцами из Устюга, Кайгорода и Чердыни.}, в 1754 г. для одной корреспонденции; почему и можно еще раз оглянуться на стародавнюю дорогу, лежавшую чрез Санчурск, Шестаково (первобытнейшее Хлынова и Слободского) и чрез Кайгород, для проезда в Сибирь заведенный. При конце периода не лучше, как и в старину, была эта заслуженная дорога. Те же болота, инде зыбучие, тот же Юксеевский волок, на 90 верстах растянувшийся. Впрочем, устройство сей дороги не входило в обязанность сибирского губернатора. Его власти и распоряжению принадлежали: а) устройство дороги к Омску, к Томску по обе стороны Чаусска, также изменение водяного пути к Енисейску; б) от Томска к Красноярску; в) отсюда к Иркутску и г) переправа через Байкал, а) В 1744 и 1745 гг. учреждены от Тобольска до Тары 20 почтовых станций, с выставкою по 6 лошадей на каждой, от ямов: Демьяновского, Самаровского и Тарского. Далее от Тары к Омску учреждено 5 станций, посредством которых сделано сообщение до кр. Железенской и Усть-Каменогорской. Лошади вместо ямских выставлены казачьи из форпостов: Большерецкого, Пустынного и Бетчинского. Устройство тракта было поручено Андрееву. Для избежания болотистого Аевского волока и для сокращения Омского тракта 150 верстами бригадир Фрауендорф, начальствовавший налинии, предложил в 1762 г. сибирскому губернатору проложить дорогу с линии чрез cл. Абацкую, Тюкалу, дер. Крутую до станции Тонтурской. Во уважение столь явных выгод, Соймонов предоставил Фрауендорфу заселить новые станции из числа 2000 семей, в Усть-Каменогорское ведомство поступающих, снабжением их посевными семенами, лошадьми, скотом и прочими потребностями и испросил у Сената утверждение, в следующем году полученное. Сей тракт вышел короче, суше, веселее, только что в водополье, при 5-верстном разлитии Ишима, бывает остановка в проезде. Это, кажется, было причиною, что прежний к Омску тракт не запустел.
   В 1761 г. кабинет, управлявший колыванскими заводами, признавал за нужное заселить дорогу от Чаусска до Томска и по Барабе ямщиками Демьянско-Самаровского яма, где было их около 2000. Сибирский губернатор, еще в 1755 г. разрешенный правительством, чтобы по Тобольской губернии освободить от почтовой гоньбы крестьян и разночинцев, с возложением повинности на ямщиков, которых состояло от Верхотурья до Тары более 9000, исполнил требование кабинета по возможности. Но достаточное заселение сего тракта ожидало будущего губернатора Чичерина.
   Посмотрим теперь на соперничество двух pp. - Кети и Чулыма. С самого основания Енисейска товарные клади, следовавшие с запада на восток и обратно, отправлялись Кетью, на 540 в. судоходною, потом гужем от Маковского до Енисейска, как и обратно. В 1755 г. случилось, что из 2000 слишком душ, следовавших на поселение в нерчинские заводы, умерло 517, что было приписано болезням, от сырого кряжа, болотной воды и недостатка в съестных припасах приключившимся; но истинная причина смертности, как говорили под рукою, произошла от корыстолюбивого присвоения кормовых денег. Начальство обманутое заботилось открыть другой путь, и Чулым, по которому нарочно дважды было отправляемо казенное судно для разведок, признан лучшим водяным путем, начиная с кемчугского устья, куда из Енисейска чрез Ачинск пролегала прямая дорога {По этой проселочной дороге ездят налегке и ныне.}. В опорочение хода по Кети стали представлять, что по ней нет жилых мест, кроме одного острога, что эта река, как узкая и отмелая, требует иногда разгрузки или пособия ворота, что по глухоте берегов лесистых воздух нездоров; в пользу же Чулыма, текущего также в Обь, только по сухому кряжу, - что есть тут заселения, что съестных припасов, скота и рыбы вдоволь, что все потребности дешевы, напр., корова - 170 коп., курица - по 1 копейке. По видимостям, так убедительным, Сенат в 1761 г. поручил губернатору склонять купечество к сплаву грузов по Чулыму; но купечество отозвалось тем, что волок Маковский короче и провоз поэтому сходнее в сравнении с Кемчугским. Вот как трудно изменять обычай, который в течение времени все сладил, и в цене работ, и в удобстве причалов, и в привычке к местам, даже ко взглядам. В 1768 г. отдано на волю купечества водоходствовать любою рекою из двух, и дело пошло своим чередом.
   Что касается до дальнейшего продолжения дороги от Томска к Красноярску, на расстоянии 557 верст семисотых, брошено было несколько зимовьев, от времени до времени заселяемых ссыльными и за рекрутов посылаемыми, особенно в 1762 и 1763 гг. по случаю неурожая в Нерчинском краю. При конце зимовьев стоял Ачинск, лучшее перепутье, в котором жило 24 человека крестьян и разночинцев. Далее Красноярска, на расстоянии 622 в., находились 3 острога: Канский, в котором и в окрестных деревнях считалось крестьян и разночинцев 238; другой, Бирюсинский, с неизвестным числом жителей, и Нижнеудинский, где жило 53 души м[ужского] п[ола].
   От Тулуна до Иркутска земля заселена давними переселенцами. Губернатор Соймонов, видя толь малые становья, с трудом отправляющие гоньбу на больших пустоплесьях, и зная, что на семистах верстах, между Верхотурьем и Тобольском, сидит крестьян 7454, полагал переселить оттуда ямщиков в звании крестьян и местных крестьян поворотить в звание ямщиков; но Сенат не согласился в 1762 г. тревожить два состояния для одной мысли. Конечно, деятельный губернатор, каков Соймонов, не любивший видеть тунеядцев, предложил бы к заселению дорог потребное число людей из 13 500 посадских Тобольской провинции, не имевших ни ремесла, ни денег, если бы не требовалось значащего капитала на водворение и обзаведение их в другом порядке жизни. Безденежность мешала благоустройству Сибири. Не ранее 1768 г. были устроены изрядные почтовые станции, от Томска по дороге Иркутской {В губернаторство Чичерина переселяли на этот тракт крестьян енисейских, а к ним приселяли ссыльных.}.
   г) В то время не смели еще думать о прямом сухопутном сообщении с Забайкальем. Проезд чрез Тунку или объезд от Култука, по западно-южному берегу озера, во время осеннее, были крайними путями. Водяной ход чрез оз. Байкал от пристани Никольской к Прорве, на южном берегу образованной, в 8 в. от монастыря Посольского, есть обыкновенный путь, летний и зимний по льду. Соймонов, в облегчение водоходства, представлял о казенной постройке судов, для перевозки кладей казенных и частных, и об устроении маяка у Прорвы, для безопасного плавания в осеннее время. Маяк в 1764 г., на счет торгующего в Кяхте купечества, выстроен и невредимо стоял до 1774 г. Еще Соймонов предполагал перевести плавание чрез Байкал на устье реч. Бугульдеихи, учредив соответственную за Байкалом пристань на устье Селенги. Переезд этот укоротился бы 30 верстами, так что на первый и обратный путь, по уверению бывшего иркутского губернатора г. Корнилова, потребовалось бы не более 10 часов. Вероятно Соймонов как разумный хозяин думал связать водоходство байкальское с водоходством, какое производилось по Селенге и Хилку, с 1757 г., на построенных казенных судах. Судов было до 25 троякой величины. Грузу помещалось на больших до 1150, на средних - до 500, на малых - до 100 пудов. Суда могли подходить близко к озерам Шакше и Иргеню, или, иначе, к Яблонному хребту. Способнейшее для водоходства время считалось с мая до июня, когда мели покрывались водою. Отдавая справедливость хозяйственным усмотрениям Соймонова, нельзя не заметить одной невыгоды, какая последовала бы за переводом судоходства на устье Бугульдеихи. Бугульдейская пристань удалилась бы с глаз начальства и не была бы, как Никольская, под руками города промышленного. Выигрышу времени чрез Байкал предшествовал бы проигрыш большого времени на сухопутную перевозку кладей до Бугульдеихи. То же надобно разуметь и на возвратном пути.
   Дорога по Забайкалью, в обоих направлениях, и к Кяхте, и к Нерчинску, оставалась на прежнем положении. Наконец, надобно упомянуть, что издавна заведена по границе Восточной Сибири, между казачьими дистанциями, проезжая верховая тропа, для поверки неприкосновенности пограничной. До 1752 г., или до начатого устройства Западно-Сибирской линии, существовала подобная караульная дорога по всей границе, до вершины р. Енисея, и изображалась на старинных губернских картах. Мы не находим надобности говорить об ея изгибах и точках, чрез какие она пролегала.
   5. Едва ли когда-нибудь бывало в Сибири столько внутренних перемещений, как в IV времени. Люди, казалось, жили не на месте, и надлежало или передвигать их, или выжидать других из-за Урала. Мы не повторяем о 3 с половиною тысячах, перемещенных на заводы нерчинские, ни о 12 000, к алтайским причисленных, из которых часть переведена на места, заводским нуждам приличные; не упоминаем также о 9105, к березовским золотым промыслам приписанных, и по соображениям заводским не вполне оставленных на своем месте. Мы говорим о водворениях новых и мимоходом - о переселениях добровольных.
   К добровольным переселениям принадлежат: а) крестьяне, перешедшие ближе к границе, когда граница ишимская протянулась по степи цепью укреплений; б) 2000 сибиряков, которые с 1760 г. вызывались к переселению на реки и речки, в Иртыш падающие, начиная с реч. Шульбы до р. Бухтармы, и нашлись охотники в меньшем только количестве; в) отставные из полков нижние чины, которых в 1762 г. велено селить по Иртышской линии, с отводом на семью по 20-30 десятин и с денежною ссудою, могут быть причислены к статье добровольных поселенцев. Ими заселена Красноярская близ форпоста того же имени. Что ж касается до старообрядцев, вызывавшихся из Польши, не явилось добровольных.
   Для новых водворений в Сибири назначались: а) с 1760 года, с зачетом рекрутским, крестьяне государственные, дворцовые, архиерейские, монастырские, помещичьи, и все с женами и детьми; б) с 1761 года колодники на Иртышскую линию, с производством провианта и прочего установленного снабжения; в) выводимые с 1763 г. из Польши беглые, которые, оказавшись негодными для предположенных на защиту Сибири ландмилицких полков, отсылались на поселение в разные места, для распространения хлебопашества; г) прописные 1294 души м[ужского] п[ола], отобранные от трех солепромышленников: Демидова, Суровцева и Ростовщикова, по словам Соликамской Летописи, посланы в 1756 г. с своими семьями, в 3 партиях, в Сибирь на поселение.
   От поселенцев первой статьи требовалась годность к работе и пашне, а возраст от 15 до 45 лет, без вопроса о поведении. Казна платила за их детей 5-15 лет по 5- 20 р., за детей ж[енского] п[ола] - вполовину. Платья, обувь и путевое прокормление - на отчет отдатчиков. Вообще, для поселенцев первых трех статей было установлено давать семян каждой семье на засев 5 десятин, с определением покосов на 50 копен, с безвозвратною выдачею казенного хлеба по 54 пуда, и по 5 р. на лошадь, по счету гуртовой покупки. Все поселенцы трех статей были селены около Тары и по Барабе деревнями, где с 1763 г. к 1771 году находилось 2459 м[ужского] п[ола] и 1399 ж|енского] п[ола]; или по Иртышу, на земле Барнаульского ведомства, куда, по всей вероятности, поступили и Соликамские переселенцы, сверх польских выведенцев. Колыванская линия, когда вновь устроивалась с Кузнецкою, заселена от ф. Усть-Убинского по большой части выведенцами польскими. Тюкала с окрестными деревнями населена около 1763 г. русскими, под имен ем которых надобно считать поселенцев первой статьи. За Байкалом, между pp. Удой, Чикоем и Селенгой, сколько водворено заднепрских старообрядцев, с достоверностию мы не знаем их числа. Трудолюбием сих пришельцев разрублены леса на откатах гористых, по которым, едучи летом, видишь ныне богатые колосистые нивы или стада овец и коров. Они первые за Байкалом начали пахать землю плугами. Но сколько всех людей было водворено там и здесь, нельзя покамест исчислить, потому что разнородная колонизация уходит в V период. Гадательно можно определить только число колодников, которых в то время вступало ежегодно в Сибирь не более 1000 человек, а годных для палингенезии пахотной - до 400 {В настоящее время, с 1835 г., средним числом, из 3 городов взятым, входит в Сибирь колодников м[ужского] п[ола| 7522, ж[енского] п[ола] - 1492.}.
   По связи заселения упомянем здесь о 3 местах Южной Сибири, не сколько времени носивших имя города или дистрикта: о Куртамыше, Доронинске и Сретенске, вскоре опять обратившихся в села. Сретенск, говорит иркутская статистика, на берегу Шилки основанный, восходит началом своего заселения ко времени последнего отступления из Албазина, т.е. к 1689 году. Доронинск, в 1740 г. зимовье одного тотемского промышленника, умножаясь от стечения подобных звероловов, в 1752 г. делается селом, которое омывается живописною Ингодою, украшается окрестными пашнями и цветами богатой растительности {Надворный советник Власов жил в Доронинске по уничтожении города и, собирая цветы, нашел растение, которому дано имя его. Власов будет памятен в Каталоге флоры.}. Куртамыш, в 1745 г. основанный на холме, был пограничным постом прежде Уйской линии, потом - дистриктом до открытия Уфимского наместничества. В нем бывал завод купоросный, после бунта Пугачевского не возобновленный.
   II. О плодородности Сибирских земель и климате будет говорено впереди, а теперь предваряем читателя показанием ценности жизненных потребностей, прилагая таблицу под буквою А, составленную из достоверных сведений. Она относится к концу периода и к началу следующего. Излишне было бы изъяснять, какую важность таблицы сего рода имеют в исторических сравнениях времен. Под оглавлением настоящей статьи разумеется продовольствие солью и вином, не менее важными, как и прочие припасы.
   6. Обширные месторождения соляные, обозначающиеся между Тоболом и Ишимом и видимые от границы до широты сл. Усть-Ламинской, равномерно озера соляные, почти от меридиана омского продолжающиеся до р. Алея или до конца Кулундинской степи, могут быть самостоятельны и независимы от подземного просачивания из гор заграничных, как мыслил академик Паллас. Есть и другое мнение, по которому изъясняется изобилие здешней солености осадкою моря, во дни оны скатившегося отсюда, как будто происхождение морской солености есть разгаданная тайна. Не вдаваясь в предположения, удовольствуемся сказать, что озера соляные непостоянны в степени солености и переходят в горькие и пресные, как и обратно.
   В Сибири соль различна по образу происхождения: самосадочная, водометная, выварная и горная. Главные питательницы страны суть соли: самосадочная и выварная, водометная и горная не более как забавы природы, доступные для части якутов и тунгусов. Выварная двоякой выработки, из озер недосольных или из морской воды. Водометною, уже прежде упомянутою, разумеется соль кемпендюйская, а горная соколья соль в существе своем не иное что, как гипс лучистый {Кемпендюйский соляный ключ, отстоящий от Якутска в 1165 в., от сл. Сунтарской - в 57 в., бьет из земли вверх в виде дождевой пыли, на 1 1/2, саж., с декабря до половины февраля по ст. ст., и соли садится в толщину на аршин, в дл. на 29, в шир. - на 24 сажени. Пласт сокольей соли находится вверх по реч. Кемпендюю, в 20 в. от устья. Соль эта чиста, как хрусталь. Не в дальнем расстоянии встречаются пласты гипсосоляные желтоватого и красноватого цвета.}.
   Озеро Ближнеямышевское как главная лаборатория сибирской соли, в 8 в. от Иртыша, имеет окружность до 10 в.; мы познакомились с ним с 1613 года. Другие два озера: Дальнеямышевское и Ключевское - слывут также Ямышевскими {*}.
   {* К сожалению, доныне мы не видим ни описания, ни исчисления соляных и горьких озер сибирских, как между тем пора бы составить даже карту тех и других, различив их красками. Пусть читатель не винит меня, что я знакомлю его здесь с одними соляными озерами, в настоящем, а не в старинном их состоянии.
   Озера соляные называются боровыми или степными, по мере удаления их от крепостей иртышских или от крестьянских селений. Потому могут называться боровыми:
   а. Коряковское.
   б. Дальнеямышевское и Ключевское.
   в. Три Тавалжанных, Большое, Среднее, Малое и 4-е Бурлинское. На последнем добывается от 60 до 100 тысяч пудов; в дождливое же лето ломка производится на Большом Тавалжанном.
   г. Из Лебяжьих, не считая Лебяжьего и Малосогренского, невдалеке от ф. Лебяжьего лежащих, три юровых: Большесогренское, Голое и Кривинское. Они охраняются казачьего командою.
   д. Три Карасукских: Долгое, Вишневое и Плоское, иначе же: Большое, Среднее, Малое. Дно первого, имеющего длины в 4 в., ширины -с версту, покрывается на четверть чистейшею поваренною солью. В среднем дл. около 3 в., шир. - меньше версты садится соль на песчаном дне. Последнее длины и ширины также небольшой, покрывается солью на дюйм.
   е. Карчунакских шесть: два Малиновых, два Ломовых, еще Кочковатое и Березовое. Они лежат смежно. Соль добывается на одном Ломовом.
   ж. Северные: Горносталево, Петухово и Степное.
   з. Баганские: Большое, Коряжное и Малое. По опреснелости рассолов соль не садится. Все помянутые озера охраняются казачьими командами.
   По слухам, есть и другие озера, дающие соль.
   В Енисейской провинции, кроме вывариваемой на реч. Усолке соли, было оз. Соляное по правую сторону Белого Июса, подле оз. Билю. Около 1770 г. садка соли на нем прекратилась, что и продолжалось лет сорок. Есть там и другие озера: Тагарское и Уртюпское, из которых можно вываривать соль, но по довольству соли и по малой населенности края не было думано о напрасном устройстве варниц.}
   Оз. Коряковское, лежащее в 22 в. от Иртыша, также на правом его берегу, имеет окружность до 20 в. и столь же благодатное, как первое, не было, однако ж, известно губернской канцелярии до 1750 года. Первый известил о нем губернатора начальник линии Киндерман. Он писал, что в два месяца 150 казаками добыто соли 343 000 пудов.
   В 1751 г. учреждено в Тобольске соляное комиссарство, под управлением особого начальника, с подчинением ему трех комиссаров, одного заведывающего канцелярией, другого - соляными озерами и работами, третьего - в Иркутске. По распоряжению соляного начальства соль ямышевская, как стоящая менее 2-х к., предпочтена коряковской и назначена на продовольствие Тобольской провинции, за исключением Екатеринбурга, Верхотурья и уральских заводов, ближайших к Соликамским и чусовским варницам. Исетская провинция довольствовалась солью эмбелейскою. Кузнецку, Томску и северным местам той же провинции предоставлено заимствоваться солью из ближних степных озер или магазинов. Другие провинции, Енисейская и Иркутская, пользовались солью из прежде описанных источников, к которым надобно присоединить выварку из ангарских рассолов, в 1764 г. поступившую из монастырского владения в казенное достояние.
   Соляная выварка из ангарских рассолов начата около 1750 г. иркутским посадским Ушаковым, который при смерти заведение это завещал тамошнему Вознесенскому монастырю, владевшему до 1764 г. По незнанию количества выварки не излишне объяснить здесь, что в 67 в. ниже Иркутска, на левом берегу Ангары и на двух островах, протокою отделяемых, соляные ключи бьют из-под земли. В самой протоке видно, как белеющиеся рассолы со дна пробиваются сквозь прозрачную ангарскую воду. Выварка соли из рассолов Селенгинского озера, в 30 в. от Селенгинска лежащего и имеющего ширины и длины от 300 до 480 саж., производилась не искуснее, не выгоднее, как и в XVII столетии, потому что она с давних лет, с 1719 г. до начала XIX века, оставалась в частном содержании и в продолжение IV времени переходила из рук невежей в другие такие же руки, за бесценок. Об оз. Борзинском, прежде упомянутом, можно сказать другое. Оно с 1750 г. вошло в лучшую известность. В 1757 году добыто 26 063, в 1758 г. 38 862, в 1772 году - 85 443 п. соли. Не надобно из того заключать о постоянном возвышении дохода; садка бывает не равномерна и даже не ежегодна.
   Перейдем к северо-востоку Иркутской провинции. Охотский край довольствовался кемпендюйскою солью, до собственного солеварения из морской воды, начатого в 1733 г., а подругам известиям - в 1756 г., в подражание большерецкому солеварению, давно там производившемуся, без дальнего, впрочем, успеха. Губернатор Соймонов в пользу Камчатки выписал и металлические листы для чренов, но по дороговизне выварки, увеличивающейся от дальней перевозки дров, сочтено впоследствии за лучшее предоставить выварку и продажу соли посадским, а заготовленные казенные припасы отдать им по обошедшимся ценам. "Подарить, кто может лучшее сделать из них употребление", собственноручно приписала Екатерина в 1764 году. Но никто из жителей не вызвался надело, познаний требующее; и продовольствие поэтому было затруднительно до приезда Бема, учредившего солеварение на устье р. Камчатки.
   Вот какими многочисленными и неистощимыми источниками природа наделила Сибирь для приготовления соли не только поваренной, но и так называемой сибирской, или глауберовой. При настоящем соединении управления соляного с горным надобно ожидать благоприятнейших последствий.
   7. Питейные сборы с 1730 г. состояли в Сибири за магистратами или городски ми обществами, на вере; цены питий переменялись не только по провинциям, но и по городам. С 1756 г. самая дешевая цена назначена по Тобольской провинции, в 2-22 к. с ведра вина, по прочим двум - дороже, в предположении уничтожить все частные каштаки и винокурни, а вино доставлять из губернии Казанской. По такому ходу распоряжений крестьяне, чтобы воспользоваться каким-нибудь возмездием захлеб, не оплачивающий труда, естественно, принялись за тайную сидку вина, невзирая на корчемные конторы, с 1757 г. учрежденные в Тобольске и Иркутске. Конторы не имели ни людей, ни способов, чтобы преследовать нарушителей порядка.
   Через 35 лет доверенность правительства к обществам городским поколебалась, усмотрена неверность в сборах. В делах, именем общества производимых, не общество виновато, но лицо, которому оно доверило. Как бы то ни было, в 1765 г. сравнена Сибирь с прочими губерниями по откупу и поставке вина, на таком основании, чтобы откуп отдать компании купцов, а вино поставлять по прежнему предложению, из губернии Казанской. Мера сей поставки, очевидно, разорительная для страны земледельческой, последовала в уважение докладных пунктов гг. Соймонова и Чичерина, как выше уже замечено. Но большие погрешности сами и указывают путь к необходимым исправлениям.
  

ГЛАВА IV

ЧАСТНЫЕ СВЕДЕНИЯ О ГОРОДАХ И ДРУГИХ МЕСТАХ

1. Верхотурье. 2. Екатеринбург. 3. Шадринск. 4. Туринск. 5. Тюмень. 6. Челябинск. 7. Курган. 8. Омск. 9. Тобольск. 10. Березов. 11. Тара. 12. Барнаул. 13. Кузнецк. 14. Томск. 15. Енисейск. 16. Красноярск. 17. Иркутск. Якутск. 18. Анадырск. 19. Северно-Чукотский мыс в ш. 66® 5' 59". 20. Охотск. 21. Нижнекамчатск. 22. Курильские острова.

  
   Под сим именем разумеем число городских жителей, в 1763 г. при 3-й переписи показанное, также их промыслы, особливости и старые, так сказать, крохи, которые не были нами замечены в первой книге, по обстоятельствам, от нас независимым.
   Мы начинаем с Урала как с географической черты, не потому, однако ж, чтобы он отделял тогда Сибирь от России, политически или нравственно. Урал не был гранью между государством и колонией, потому что на западе его, у Верхотурья, были подведомые места, у Екатеринбурга - крепости со включением даже Ачитской и Бисертской, которые, по разграничению принадлежа к Кунгуру, подчинялись по команде ведомству Сибирской губернии, наравне с прочими по тракту крепостями: Грабовскою, Киргишанскою и Кленовскою. Короче сказать, вся ширина и длина хребта входила в состав Сибири, исключая двух концов, северного и южного, из которых последний отошел в 1744 г. с Исетскою провинциею к Оренбургу.
   1. Оставляя Соликамск и Кунгур, один украшавшийся затейливыми оранжереями экзотических и отечественных растений {При Красном селе Демидова, с 1772 г. принадлежавшем заводчику Турчанинову, Лепехин видел до 500 разных растений в обширном саду. В 1828 г. я видел в этом селе каменную церковь и колокольню с превосходным колокольным звоном, развалины деревянного дома, несколько кедров и шпалерных сибирских дерев в запустелом саду.}, другой при подошве гипсовых гор удивлявший пещерою, которая после осмотра Стралембергова найдена в другой половине столетия уже обвалившеюся, - оставляя назади два города, в сибирской простоте и с сибирским наречием жившие, мы останавливаемся в Верхотурье {В 1598 году, когда получено повеление уничтожить город на Лозьве и строение сплавить в Пелым, жители и казаки в то же время отправлены для построения Верхотурья на каменном утесе р. Туры, где стоял вогульский городок Ижомкур. Именем городков вогульских или остятских назывались у наших предков юрты старшинские, окопанные рвами.}. В нем домов тогда было около 340, жителей м[ужского] п[ола] купцов, посадских и крестьян - до 700, ямщиков городских - до 400. Мы не будем говорить об уездных жителях, по несходству тогдашних уездов с настоя щи ми.
   В 1764 г. не было тут ни таможни, ни главной дороги, как увидим ниже, но небогатое купечество, не участвовавшее и прежде в валовой торговле, продолжало по старинному навыку заниматься лавочным торгом {В 1828 г. я нашел этот город опустелым, не лучшим села, и видел два ряда беднейших лавчонок.}, перекупом и перепродажею рухляди, кожевенным делом, отпуском рогож в Сибирь, добыванием извести и жерновов, сплавляемых Турою, а прочие жители - хлебопашеством и лесными промыслами.
   Несмотря на уничтожение тракта и проезда, город не оставался одиноким. По благоговению, какое жит ели Запад ной Сибири оказывали к св. мощам Праведного Симеона, в Верхотурье почивающим, богомольцы стекались туда на поклонение. Жительствовавший в этом городе Максим Походяшин, строитель и содержатель винокуренных в Сибири заводов, заводчик медеплавиленного Петропавловского завода, занимал сограждан своими поручениями и озадачивал приходящих из деревень крестьян деньгами, в пользу своих предприятий. Жизнь трудолюбивая, конечно, продолжалась в Верхотурье. Походяшин, стяжавший безмерное богатство собственною промышленностию, не недостоин памяти как оригинал любопытный. Сын ямщика, безграмотный, основатель огромных и разнообразных заведений, содержал в Верхотурье богатый дом, обучал своих детей по образцу дворянскому, а сам одевался как простолюдин, ходил в смурном кафтане с заплатами, сверху в армяке, и в чарках. Влияние Походяшина как содержателя винокурней на дух городской промышленности было сильно. Зеленцовы, служившие при его делах, сделались впоследствии откупщиками винными. Поповы, ученики Зеленцовых, вошли в капиталы тем же ремеслом. Один Власьев, ковавший железо на Есагаше, близ Енисея, как увидим ниже, подражал Походяшину в рудопромышленности.
   Аббат Шапп, когда ехал на восточной стороне Урала, не раз замечал, сверх вогульских личин, по дороге выглядывавших, милые лица сибирячек. В одной избе дер. Мелехиной ночная сцена искусно снята в память сельской красоты, и тиснутая картинка приложена к его Путешествию. По измерению Шаппа, Верхотурье стоит выше морского уровня на 103 1/2 саж. По месяцеслову 1831 г., магнитная игла показывает отклонение к востоку 8® 48', наклонение - 71 ® 6'. Мы будем замечать движение компаса в чаянии магнитного влияния, если не на природу органическую, то на воздушные явления, содействующие характеру климата. Заранее заботясь освободить V главу периода от излишних описаний рек, мы станем размещать их при случаях, как и теперь расскажем происхождение Туры. Она выходит из самого Уральского хребта, имеет падение крутое и течение быстрое, сперва в берегах пологих, потом обрывистых и утесистых. Дно ея усыпано гальками и обломками различных пород. Протекая извилисто по предгориям восточно-уральским, она уходит в леса уезда Верхотурского и в самом городе омывает стоящую на левом берегу каменную крепость Петрова времени, с зубчатыми, стенами и двумя башнями. В версте ниже города, на правом берегу, есть высунувшийся камень, который слывет говорливым, потому что откликается на слова, выговариваемые на левом берегу. Тура становится судоходною при устье небольшой р. Салды, и отсюда до границы тобольской делает 106 верст, при средней глуб. до 3 1/2 аршин.
   2. Город Екатеринбург длится протекающею Исетью на две части и в то время, о котором идет речь, был обнесен валом, для охранения от башкирских нападений. Тут были комендант и канцелярия главного заводов правления, изображения двух властей. Первый зависел от губернии, как и таможенное комиссарство, до своего уничтожения; другая - от берг-коллегии. Гарнизон, коменданту подчиненный, состоял из 300-400 солдат; дела по рекрутству, приписных крестьян и т.п. принадлежали губернии. Канцелярия заведывала рудниками и заводами уральских и казанских заводов по искусственной части, а в казенных и по хозяйственной.
   Число жителей по 3-й переписи, исключая гарнизон, восходило выше 3000 м[ужского] п[ола]; в том числе состояло купцов и посадских - 390. Старообрядцы составляли треть города, но коренное вместилище их находилось в Шарташе, селении, которое лежит в Шарташских гранитных возвышенностях, при озере.
   При деятельном препровождении времени со стороны всех жителей и при умственном развитии горных чиновников город знакомился с европейским образом жизни, тем более что в горной службе состояло несколько десятков людей европейского поколения. Застенчивость сибирская, особенно в женском поле, скрывавшемся от мужчин, здесь сменилась людскостию, в чем удостоверяет аббат Шапп. Познакомясь с главными в городе, он поставил подле квартиры своей на штативах астрономические стекла, показывал собранию дам и граждан Луну и Юпитер и в заключение дал им ужин. Советниками канцелярии тогда были Арцыбашев и Клеопин, из которых последний показывал астроному окрестные рудники.
   К сожалению, Шапп нашел Екатеринбургское училище в плохом состоянии, училище, заведенное Геннингом по намерениям Петра Великого и поддержанное известным Татищевым. Но таков ход нашего просвещения, что светильник этот несколько раз с жаром зажигался мужами избранными и несколько раз готов был потухнуть, пока цари и сыны отечества XIX века не принялись за дело с уменьем и любовью.
   Екатеринбург, стоя на восточном всходе на Урал, который и сам как бы для переезда раздвинулся к Билимбаевскому заводу, возвышается над морем, по Шаппу, на 59 1/3 саж. {Линейная мера французская и даже мера русских футов везде превращена в нашу народную сажень.}, а по измерению Терлецкого, на 148 сажен. Магнитная игла в Екатеринбурге уклонялась к востоку:
   в сентябре 1761 г., по Шаппу 5® 0'
   по Месяцеслову 1831 г. 6® 26'
   в Ежегоднике 1839 г. 5® 24'.
   Высшая воздушная температура в июле 1839 г.: в 8 ч. ут. 19®, в 2 ч. попол. 25®, в 10ч. 17,8®.
   Екатеринбург, скажем еще, поместясь среди пришлых искусств и познаний, среди больших ярмарок, Ирбитской и Макарьевской, - в самой середине между Сибирью и Россией, займет рано или поздно важное место в оборотах промышленности.
   3. С 1712 г. наименованный городом и стоя при веселой Исети, в смежности с плодоносною равниной, которая залегает между той же Исетью, Тоболом, Уем, линией озер, по подолу Урала светлеющих, и Синарой струящейся, - Шадринск был довольно значителен в тогдашнее время и мог бы сделаться еще значительнее, если бы жители догадались пользоваться своим положением, дарами Исетской равнины, изделиями из пластической глины, и торгом, в Троицке начавшимся в 1750 г.
   При 3-й переписи в Шадринске состояло купцов, посадских и ремесленников 603. Лет чрез 9 Фальк насчитал там 962 дома и жителей об. п. до 7300. В том числе старообрядцев только 13.
   Мы не упоминаем об ос. Исетском, который во время переписи считался дистриктом, а ныне низведен в слободу. Пропускаем также и Камышлов, в то время существовавший в качестве слободы, и опять возвращаемся с р. Пышмы, текущей вверху между утесистыми берегами то зеленого камня, то змеевика и хлоритового сланца, возвращаемся на знакомую Туру.
   4. Не зная очевидца, который бы в конце нашего периода навестил Туринск, мы чрез 6 лет позднее встречаемся в нем с академиком Лепехиным. От так малой разности во времени не может быть погрешности в статьях повествования.
   Академик рассказывает, что в Туринске (который еще называется в просторечии Епанчиным, от имени Мурзы Епанчи, тут жившего) первоначальное население состояло из 30 казаков, 56 ямщиков и 100 семей хлебопашцев, что в проезде его не видно и следов бывшего в старину укрепления, и что город тогда разделялся, подобно Верхотурью, на ямскую слободу и собственно на город. В слободе жило ямщиков 1967, в городе купцов и посадских - 353, разночинцев - 319, всего 2639 м[ужского| п[ола]; домов 450. Две каменные церкви, прочие строения все деревянные.
   На неделе бывает один день торговый, в который купцы сидят в лавках, и окольные крестьяне приезжают с сельскими произведениями и поделками. В пополнение лавочного торга, который не мог быть удовлетворителен, достаточные из граждан или скупали по уезду мягкую рухлядь для выгоднейшего сбыта в Ирбите, или ходили судами на Обь, для рыбного промысла. Прочие занимались хлебопашеством, строительством, поделками древоделия, хорошо и кстати понятого в таком лесистом углу, каков туринский.
   Академик сказывает, что в городе много столяров, резчиков иконостасных и иконописцев. Если церковная живописьи резьба на липе так давно там явились, можно пожелать знать, кто положил тому начин. Не было ли мастеров того и другого искусства между угличанами, из Пелыми частию сюда переселенными? Или не относится ли благородная ремесленность к тому времени, когда митрополит Филофей украшал храмы Тюменского монастыря иконами и резьбою {Ныне эти два искусства там в большем развитии.}? Могло статься и последнее, потому что между тюменскими старообрядцами нельзя было избрать сотрудников для церковных работ.
   Тура, омывающая город, течет по Туринскому уезду (в настоящем разграничении) 306 в. по грунту песчано-глинистому. Средняя глубина ея 4 аршина. Течение извивистое, как и у всех средней величины рек, по жесткому грунту падающих в Тобол, Иртыш и Обь, кроме северных, начиная с Конды.
   5. Тюмень, старейший в Сибири город, был основан {Основание города полагается различно: у Лепехина - в 1584 г., в Кратком описании - в 1585, у меня - в 1586 г.} при устье крутобереговой реч. Тюменки, падающей в Туру. Докончим описание реки в нескольких словах. Она протекает по уезду в суглинистых берегах 200 в. с шириною 70-130 саж. Правый берег Туры, как нагорный, замечателен по высоким курганам, которые показались Лепехину очень похожими на волжские, и это первая достопримечательность, намекающая о тождестве племени, там и здесь кочевавшего около IV христианского века. Не на Туре ли оканчивалась большая Угрия (magna Hungaria)?
   Другая достопамятность, тем же академиком в Тюмени виденная, - затинные пушки, принадлежавшие к походу Ермака. Но для чего хранились они не в Тобольске {Описание этих пушек у Лепехина на 3-й стр. III тома. Но когда и куда они взяты из Тюмени, мне неизвестно. В тамошней городовой волости, что прежде была ямская слобода, хранятся 4 пищали длиною от 1 до 2 ар., в поперечниках от 1 1/4 до 1 1/2 верш.}? Очевидно, что по смерти завоевателя орудия сии были увезены Глуховым до Чердыни, где и взяты после воеводами Сукиным и Мясным, которые были основателями Тюмени.
   Город сей, подобно Туринску и Верхотурью, имел ямскую слободу. При 3й переписи находилось в нем 2314 жителей м[ужского] п[ола], в том числе 490 купцов и посадских, 1317 ремесленников, 390 ямщиков городовых, 1103 пашенных крестьян, 74 татар новокрещеных и несколько магометан. В счет переписи не входили русские и татарские казаки, которых было 154.
   Промыслы и занятия у тюменцев другие, нежели какие у туринцев. Вместо резьбы и живописи они содержат горшечные, мыльные и кожевенные заводы. К городскому земледелию присоединился в 1767 г. посев табака, введенный одним украинцем.
   Каменных зданий: одна церковь приходская и два монастыря, жен. и муж. Троицкий. Последний обстроен, возвеличен храмами, и храмы украшены единственно усердием известного схимонаха-митрополита, тут, наконец, жившего и погребенного.
   Жители русского происхождения не имели особых обыкновений. Старообрядцы, удалявшиеся от православных, держали себя в отчуждении от общежития, в разговоре осторожны, в житье скрытны; дома их на заперти. Татары и бухарцы, городские и подгородные, ознакомясь с господствующими пришельцами, вели себя откровенно и добродушно.
   Город в 1766 г. горел и с тех пор начал строиться правильнее. Также и здесь бывает на неделе торговый день, как в Туринске; но промышленность обоих сих городов оживляется соседством Ирбитской ярмарки.
   Тюменские соловьи славятся в Тобольске. Люди, одаренные нежною фантазией, могли и тогда наслаждаться в Тобольской провинции майскими музыкальными вечерами. Перенесемся на южный край Исетской провинции.
   6. Челябинск, в 1733 г. заведенный, был укреплен через 3 года по обстоятельствам, прежде изъясненным. С 1743 г. он сделан городом провинциальным не по населенности, а по положению. По 3-й переписи находилось в Челябинске м[ужского] п[ола] 13 духовных, 314 купцов и посадских, 94 инвалида, 28 служащих и 430 казаков Оренбургского ведомства. Через 7 лет исчислено Фальком 2394 м[ужского] п[ола] и 2381 ж[енского] п[ола] право славного исповедания, 67 старообрядцев, 680 домов, две церкви, одна каменная, другая деревянная. Причиною толь быстрой населенности - торг пограничный и дешевое продовольствие. Каких птиц в мае и сентябре не прилетает на тамошние озера! Какое множество зимою там попадается рябчиков, куропаток и прочей дичи! Еще через другие 7 лет завелось в Челябинске и кр. Чебаркульской пчеловодство.
   С 1752 г. в 6 верстах от кр. Чебаркульской заведена глинопромывательная фабрика, дающая с 50-ти 7 пудов фарфоровой глины. Таких белых глин много видел Паллас около рек и речек: Увелки, Коелки, Миасса, Исети и Пышмы. Фабрика продолжалась лет 20.
   Предаем памяти, что по всем водворениям веселой Исетской равнины свирепствовала сильная зараза на рогатый скот, по словам Палласа, в 1755-м, а по Тобольскому Сборнику в 1756 году. Зараза распространялась по всей южной полосе Тобольской провинции и доходила до Тюмени. Надобно сказать, что подобные падежи на домашних животных случаются в Сибири часто, записываются не всегда.
   Город расположен на р. Миассе, которая, выходя из оз. Нарали, лежащего у подножия Наралинских гор, далее протекает чрез два озера, Алакуль и Воронцовское, и, приняв в себя речки с ручьями, впоследствии делает пруд завода Миасского, потом, побежав на север, еще раз проходит чрез оз. Таймас и тут, изменив направление к Челябинску, снова оттуда поворачивается на северо-восток и теряется в Исети.
   7. Курган тогда существовал слободою в виде комиссарства, к которому приписаны окольные деревни, малолюдные, следственно, и населенность этого угла вообще была незначительна, сперва по причине опасной близости к тревожимой границе, потом, когда граница укрепилась впереди, крестьяне начали расселяться по выгодным урочищам. Курган увидел опустелыми и казармы, и дома офицерские.
   Кроме так называемого Царева Кургана, подле которого находилась первая наша селитьба, видны невдалеке другие могильные насыпи, свидетельствующие о кочевавшем тут племени.
   По словам Палласа, было в 1736 г. чрезвычайное наводнение около Кургана, так что многие деревни от него пострадали. За сим наводнением надлежало быть и в Тобольске равномерному затоплению, которое действительно и случилось в 1734 г., по свидетельству Гмелина, чрез год туда приехавшего. Паллас в счет года сделал ошибку понаслышке.
   Тобол, при котором стоит Курган, льется из хребта Караадыр и в вершинах своих то скрывается под землею, то опять показывается, пока не вольются в него две pp. - Аять и Убаган. На границе Тобол, приняв р. Уй, течет по уездам: Курганскому 275 в., с шириною 20-70 саж. при средней глубине 1 1/2 саж., с частыми мелями и островками; Ялуторовскому - 250 в., с шириною 60-80 саж.; по Тобольскому - 93 в., с шириною и глубиною увеличенною (последняя до 7 аршин). Дно Тобола во всех уездах суглинистое, течение посредственное. По берегам растет тальник. В двух верхних уездах водоходство бывает барочное при весеннем разливе, а в последнем - судовое.
   8. Омск (крепость с 1716 г. и город с 1781 г.), основанный на правом берегу
   Иртыша, при устье Оми, постепенно распространялся в населении и укреплении своем по обеим сторонам реки соименной. Река сия достопамятна и тем, что у чжунгар устье ея считалось границею Сибири, но с распространением укреплений вверх по Иртышу, нередко внушаемо им было, что реки, в Ледовитое море текущие, принадлежат Сибирскому царству, до самых их вершин.
   Значение Омска было одинаковое со всеми тамошними крепостями до 1763 г., потому что кр. Ямышевская, сначала присвоив старшинство, удерживала за собою право сноситься с Сибирскою губернскою канцелярией) и с тобольским обер-комендантом. Даже по вступлении в 1746 г. в Сибирь 5 полков, Киндерман, командовавший ими и линиею, не имел постоянного пребывания в Ямышеве или Омске. Он любил жить и в Тобольске, как видно из того, что в 1751 г. с дозволения губернаторского и митрополичьего построил, дл

Категория: Книги | Добавил: Armush (26.11.2012)
Просмотров: 388 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа